Salim.Inc
Тихое одиночество

Книга о человеке, который всю жизнь искал счастье – и однажды нашёл его в тишине

Пролог

Есть люди, чья жизнь похожа на грозу.

Они входят в комнаты так, будто распахивают окна, говорят громко, смеются смело, любят с надрывом и уходят, оставляя после себя запах табака, духов и недосказанности.

А есть другие.

Они живут тише. Не потому что им нечего сказать, а потому что слишком многое чувствуют. Их радость редко бывает шумной, их боль – редко заметной. Они умеют улыбаться, когда внутри пусто, и молчать, когда внутри рушится целый мир.

Эта история – о таком человеке.

Его звали Матвей.

И если бы кто-то спросил в разные годы его жизни, был ли он счастлив, он ответил бы по-разному.

В детстве – что счастье пахнет хлебом и мокрой землёй после дождя.

В юности – что счастье живёт в чужих глазах.

В зрелости – что счастье нужно заслужить, удержать, отстоять.

А в старости он понял: счастье не приходит с людьми, деньгами или победами.

Оно приходит тогда, когда ты больше не убегаешь от самого себя.

Глава первая. Дом, где было много тишины

Матвей родился в маленьком городе у реки, где весной пахло талым снегом, а осенью – листвой, дымом и сыростью старых деревянных заборов. В таких городах все знают друг друга по имени, а чужой человек заметен уже потому, что идёт не так, как местные.

Его отец работал слесарем на заводе. Он был человеком немногословным, тяжёлым на взгляд, но надёжным, как кирпичная стена. Мать преподавала литературу в школе и умела говорить так, что даже самые простые слова у неё звучали как будто важнее, чем были на самом деле.

В их доме не было громких ссор. Но не было и шумного счастья.

Была тишина.

Отец возвращался поздно, мыл руки, долго сидел на кухне и смотрел в окно так, будто по ту сторону стекла оставалась его настоящая жизнь. Мать проверяла тетради, вздыхала, иногда читала вслух стихи, не для кого-то – для себя. Матвей сидел в углу с книжкой и с самого детства чувствовал то, что не все дети умеют чувствовать: взрослые очень часто одиноки, даже когда живут вместе.

Он рос спокойным мальчиком. Не дрался, не был лидером, не умел нравиться всем сразу. У него была странная привычка – подолгу наблюдать. За тем, как ветер колышет занавеску. За тем, как люди на рынке разговаривают друг с другом. За тем, как мать, думая, машинально гладит пальцами край чашки.

Он рано научился понимать настроение по мелочам.

По тому, как мать ставит тарелку на стол – мягко или резко.

По тому, как отец снимает ботинки – устало или раздражённо.

По тому, как молчит человек.

В школе Матвея не обижали, но и не выбирали. Он был где-то посередине, в безопасной зоне тех, кого не замечают. Учителя хвалили его за сочинения. Одноклассники иногда просили списать. Девочки говорили, что он «странный, но добрый».

Ему не хватало не друзей – ему не хватало ощущения, что он кому-то по-настоящему нужен.

Однажды вечером, когда ему было десять, он спросил у матери:

– А почему люди иногда живут вместе, если им будто тесно друг с другом?

Мать долго молчала, а потом ответила:

– Потому что одиночество вдвоём кажется не таким страшным, как одиночество в одиночку.

Тогда он не до конца понял эти слова. Но запомнил их на всю жизнь.

Глава вторая. Первая утрата

Когда Матвею исполнилось тринадцать, умер его отец.

Это случилось в феврале – в ту пору, когда снег уже серый, небо низкое, а зима надоела настолько, что кажется бесконечной. Сердце. Внезапно. Без предупреждения. Утром он ушёл на работу, а к вечеру домой вернулся не он, а новость о нём.

Мать не плакала при людях. Она стояла ровно, принимала соболезнования, кивала, благодарила. Только ночью, думая, что сын спит, сидела на кухне и плакала так тихо, что это было страшнее любого крика.

Матвей тогда впервые понял, что горе бывает не театральным.

Оно не обязательно валит человека на колени. Иногда оно просто садится рядом и остаётся навсегда.

После смерти отца дом стал ещё тише. Не потому что исчез человек, который много говорил – он и раньше почти не говорил. Просто стало меньше дыхания, меньше присутствия, меньше веса в комнатах.

Матвей вырос резко, как бывает с мальчиками после похорон. Он стал носить тяжёлые сумки, чинить розетки, ходить за продуктами, молча слушать мать и однажды заметил, что детство ушло, даже не попрощавшись.

В тот год он начал писать.

Сначала короткие заметки в старой тетради. Потом целые страницы о том, что чувствует, когда вечером горит одно окно напротив, когда снег скрипит под ногами, когда кажется, что весь мир умеет жить, а он – только смотреть на него со стороны.

Он никому это не показывал.

Писательство стало его первым способом не утонуть.

Глава третья. Девочка с серым шарфом

В шестнадцать лет Матвей впервые влюбился.

Её звали Лиза. Она перешла к ним в класс посреди года, вечно опаздывала, носила серый шерстяной шарф и рисовала на полях тетрадей крошечные города с окнами, мостами и птицами. У неё были светлые волосы, собранные наспех, и взгляд человека, который живёт сразу в двух мирах: в реальном и в каком-то своём.

Матвей полюбил её не сразу.

Сначала он просто заметил, как она смеётся, запрокидывая голову. Потом – как щурится на солнце. Потом – как однажды, когда учитель несправедливо накричал на тихого мальчишку, Лиза спокойно сказала: «Вы не правы».