# Путь семи ключей

Яна Куприта

В мире, где медленно угасает магия, рабыня получает шанс изменить всё. Призрак архимага выбирает ее наследницей своей силы и миссии: собрать магические ключи, чтобы остановить катастрофу.А это:– мир, где технологии и магия создают причудливые симбиозы— схватки, дуэли, интриги— персонажи: эльфы-работорговцы, гномы-инженеры, драконы-хранители знаний, вампиры-аристократы— вопросы: что важнее – долг или свобода? Что делает человека героем – происхождение или выбор?– и поиск истинной любви!

© Яна Куприта, 2026


ISBN 978-5-0069-6711-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1 Пробуждение в аду

> Раб поневоле не выбирает цепей, но выбирает, как сражаться за свое дыхание.

Кардим зябко поежился. Холодно. Впрочем, так бывает всегда, когда небо закрывает облачный остров, а путь планеты пролегает между двух светил. Уж ему ли, выпускнику Имперской школы магии не знать об особенностях движения этой планеты пустошей. То ли Боги пошутили, то ли с большого бодуна, но планетарную систему они сделали уникальной, такой больше нигде не встретишь. Две планеты крутились вокруг голубой звезды Ферчи, три планеты – вокруг второго светила красного гиганта Гунначи, еще четыре по эллипсу огибали сразу обе звезды. И лишь Таюрза, единственная планета с биологической жизнью двигалась поочередно вокруг светил, ее орбита напоминала восьмерку с маленьким кольцом в сорок восемь оборотов вокруг Ферчи и большим в четыреста тридцать семь оборотов вокруг Гунначи. Сейчас же над свалкой космических кораблей царила Ферчи, и если бы ее не перекрыл летающий остров, было бы уже жарко. Через семнадцать часов свалка окажется под прямыми лучами Гунначи, а еще через семнадцать часов опять повернется лицом к Ферчи.

Вообще-то один из семи остров попеременно оказывается здесь раз в двадцать оборотов, когда Корпорация «Переработка космического мусора», а в народе просто «Мусорка», привозит новых рабов из числа осужденных преступников. Рабы здесь не задерживаются – мрут, как краши-однодневки (мелкие кусачие насекомые), из трех десятков к следующему привозу в живых остается десять-пятнадцать, через полный цикл – два или три. Самые стойкие рабы умудряются продержаться два цикла, но такие встречаются редко, всего лишь один из пяти тысяч новобранцев.

Островные маги должны провести полное обследование прибывшей партии рабов, чтобы предотвратить попадания на мусорку случайных законопослушных жителей. Давно уже этот процесс островитяне игнорировали и зависали лишь затем, чтобы скрепить итоги малого медицинского освидетельствования магической печатью небесного рода. Тот самый документ, что и должен составить он – маг третьего пояса четвертой ветки, или как называют в народе целитель.

Кардим недовольно вздохнул – достигни его магический уровень хотя бы четвертого пояса, то не сидеть бы ему в этой жалкой дыре, а спокойно занимать должность младшего помощника младшего лекаря где-нибудь в городской лечебнице. Все почище будет. Впрочем, кто его знает, лучше ли? Здесь-то работать ему приходится раз в двадцать оборотов, остальное время он свободен. Не лечить же тех, кто и так скоро сдохнет. Да и при осмотре вновь прибывших рабов Кардим уже давно не напрягался. Проверял только наличие нейросетей, освоенных баз, если таковые имелись, да цеплял на шею антимагический ошейник, коли обнаруживал у раба дар.

Работенка не пыльная, оплата невелика, зато питанием, проживанием и спецодеждой обеспечивала Корпорация. Одна только проблема – магические навыки при такой работе не увеличивались. Кардим вздохнул: «Жаль, уровень остался все тот же». Впрочем, он прекрасно осознавал, что это его вина. Больных и травмированных рабов здесь уйма. Примени он свой дар для лечения, то и свой ресурс бы прокачал и смертность бы уменьшилась. Но не на шваль же всякую свой источник тратить, да и лень, куда от нее денешься. «Живи, Кардим, и не рыпайся, пока не выгнали!» – успокоил сам себя лекарь.

– Кардим, долго я еще ждать должна? Поторопись! – подхлестнул его властный женский голос, доносящийся из наручного планшета.

От неожиданности целитель подпрыгнул и, пинком открыв дверь своей каморки, бегом помчался к корпусу бревенчатой конторы. С вери Делмали лос Мурмичу аюр Крурива, главой острова эльфов Перволес, что завис над самой головой, спорить, значит себе вредить. Женщина властная, жестокая и себялюбивая была скора на наказания тех, кто встал ей поперек дороги.

В контрольной комнате, что в длинном барачного типа общежитии стражей и надсмотрщиков Мусорки на полу лежала девушка. «Рост – метр шестьдесят, вес – меньше пятидесяти килограмм. Волосы – пепельные, глаза… – не видно: девушка без сознания, – с ходу целитель начал составлять отчет о новом лице, – Возраст?» – он задумался. Судя по имеющейся у девушки нейросети (продвинутая, кстати: девятого поколения из десяти созданных в Содружестве. И это здесь, на самой окраине населенного космического пояса между Фронтиром и Диким космосом!) и десятку изученных профессиональных баз до седьмого уровня, девица явно уже совершеннолетняя. Но в силу невысокого роста, хрупкости телосложения выглядела подростком. И с одеждой не все понятно: для зажиточной семьи – слишком грязная, на брюках прорехи, а у рубахи свободного покроя рукав оторван, держится на одной ниточке, но дорогая ткань не позволяет отнести ее к нищему классу населения.

«И чего тут гадать? – одернул сам себя Кардим. – Мне больше всех надо на себя ответственность брать? Попала девка на закрытую территорию? Попала! Несанкционированные и противозаконные действия совершила! Мне без разницы как, кто и почему. Пусть теперь отвечает по всем правилам! Так и запишем – пятнадцать лет. Магия? – Кардим расфокусировал взгляд и взглянул на девчонку, но увидеть магическое ядро не смог, словно туманом укрыто. Это-то и странно – артефактов у девицы нет, заклятие непонятное наложено, но явно не скрыт магических способностей, скорее проклятие какое-то. – Ну и фиг с ним, – Кардим махнул рукой, – Если каждому рабу проклятия снимать, времени на себя не хватит. Долго, а я еще даже не завтракал. Так и запишем: магических способностей не имеет».

– Вери Делмали лос Мурмичу аюр Крурива, примите результат обследования. Девица здорова, для работы по переработке космического мусора годна.

– Хорошо, – командный искин суровым голосом Главы дежурного острова выдал решение: – Согласно физическим данным преступницы и наличию у нее нейросети определить мерой наказания работу по расчистке свалки сроком на три цикла.

Даже через крошечное окно почти под самой крышей конторки было видно, что остров покинул эти места. Тень скользнула по стенам и в помещение, наконец-то, проникли солнечные лучи. Кардим облегченно потер руки, вызвал надсмотрщиков и, не глядя на девушку, вышел за дверь. Он свободен. Можно отправляться в столовую для сотрудников руководящего звена. «Чем нас сегодня кормят? Хорошо бы паштетом из печени хрюкуна и запеченными рущами под сырным соусом», – Кардим представил себе вкус и запах любимых блюд и поспешил в соседнее здание, напрочь выкинув из головы мысли о незнакомой девице. Ну а что о ней вспоминать? Век ее недолог, ее счастье, если хоть один цикл выдержит, хотя и это навряд ли, о трех же речи совсем нет.


Сгорбившийся старик мрачно уставился на бессознательную девушку и тяжело вздохнул: «Слаба! Долго не протянет». Но глядя на нежное лицо девчонки, пряди еще не слипшихся от пота пепельных волос, бледные губки бантиком и изящные кисти рук не обезображенные тяжелой работой, ему стало неимоверно жаль девушку. Чем-то она напоминала ему вторую внучку. Сердце защемило. Как-то они там справляются без него? Старик хмыкнул. Вот ведь имя свое позабыл, на кличку «Крот» откликается, а семью помнит. И последние события свободной жизни каждую ночь снятся. Н-да, память! Будь она неладна.

Все началось, когда двенадцатилетний внук Лейн случайно столкнулся с сыном графа. Спешил доставить товар покупателю, разносчиком он работал в лавке молочника. Бежал быстро и не успел притормозить, когда из-за угла выскочил сорокалетний графский сынок, парень вдвое выше и втрое шире внучка. Графенышу-то ничего, а мальчишку избили так, что места живого на теле не осталось. Все бы обошлось, наскребли бы штрафные откупные, поголодали бы с пол цикла, ну да не привыкать, справились бы. Однако, через оборот графского сынка нашли в подворотне на городской окраине с перерезанным горлом. Искать убийцу не стали, а свалили все на Лейна. И не важно, что внук после побоев в горячке метался и просто физически не мог оказаться рядом с убитым.

Старику терять было нечего кроме свободы. Немощный, он в семье чувствовал себя лишним ртом, да и внука было жаль, вот и взял на себя убийство. Так и оказался здесь, на Мусорке. Зато все его три внука и две внучки на свободе. Сироты они. Родители-то их уж пять циклов, как померли от неизвестной болезни. Скорее от отравления на химическом заводе по переработке урановых стержней гипердвигателей, срок эксплуатации которых закончился, да кто ж такое в анамнезе указывать станет. За такие смерти хозяева убытки несут, штрафы огромные, да выплаты близким родственникам полагаются. Трудно было старику прокормить детей, работать много пришлось. А последний цикл уж старшие внуки деньги зарабатывали, семью кормили. У него уж сил не было.

Здесь ему повезло. Главный надсмотрщик когда-то жил по соседству. Дружили даже семьями. Вот старый друг и определил его на место приемщика. Принимать металл или иные ценности с разбитых звездолетов все легче, чем их резать. Ему же приходится и пайки выдавать рабам. Да трупы грузить. Впрочем, для этого в его подчинении пара старых дронов имеется. Самому тяжести не тягать. Но все равно трудно – за целый день присесть на пару минут не удается. Триста рабов трудятся на мусорке. С утра до ночи везут грузовые тележки, дроиды переваливают металл на платформы. Не меньше семидесяти платформ должны отправить рабы на переработку за оборот, а это значит, что телег двадцать пять-тридцать каждый раб должен привезти сюда, а Кроту всех проконтролировать. Вот и приходилось крутиться день деньской без отдыха. Ну и ладно, чем быстрее он обессилит, тем лучше. Все равно отсюда он уже не выйдет никогда. Срок ему определили в десять циклов, пришел немощным, а за цикл последнее здоровье потерял, но ноги еще держат. Ему бы отдыхать сидя на скамеечке возле дома, да видимо у богов иная точка зрения на доходягу. Одно радует, что утром есть небольшое затишье. Да и то не всегда. Вот сегодня новую девицу надо в чувство привести и выделить ей место работы.

Крот вздохнул и посеменил к стене за водой, благо, что ходить далеко не приходится. Кран имеется возле его конуры. Мутная, солоноватая водица, зато холодная. Поспешить надо: скоро уж первые тележки прибудут. Старик плеснул воду на лицо девушки. Она вздрогнула и очнулась. Ее затуманенный взор коснулся старика и заметался по сторонам. Крот усмехнулся: «Ну и на что тут смотреть? Песок серый, стена высокая да ржавые платформы. Разве что на небо полюбоваться, да и то блеклое».

Девушка резко села, судорожно вздохнула.

– Где я? – огромные на пол-лица зеленые глаза в обрамлении густых длинных ресниц вопросительно уставились на старика.

– Мусорка это, дочка, – вздохнул Крот, и все глубокие морщины на его нахмурившемся лице собрались у переносицы. – На три цикла тебя здесь заперли. Как звать-то тебя, милая?

– Звать? – девушка задумалась и неуверенно произнесла: – Не помню… Кажется, Ксаня. – она резко вскинула голову: – Мусорка? За что?

– Кто ж это знает? Мне не говорят, – вздохнул старик, – Сама-то как думаешь за что?

– Не знаю… Не помню… – Ксаня с силой сжала виски и прикрыла глаза, – Как болит голова… – всхлипнула она.

– Э-э, милая! Никак ты память потеряла? Плохо дело, – старик погладил сухими скрюченными пальцами ее по спутанным волосам. – Ну, ничего, ничего. Сегодня тебе оборот дан для обустройства. Отдохнешь малость, авось вспомнишь чего. Я вот тебе участок близкий выделю, с краю-то из транспорта все уж вытащили, резать их безопасно. Ну а потом приноровишься. Вот возьми тележку, да резак. Твое теперь это оборудование. Побереги его, – старик из дощатой сараюшки, притулившейся к каменной тюремной стене, выкатил телегу двух метров в длину и метровой ширины, кряхтя, загрузил на нее дрона, и подтолкнул к Ксане. – Ты ее доверху-то не грузи, тяжело катить будет. Самоходные нам не положены.

Ксаня неуверенно встала и, шатаясь, подошла к телеге. Крот ждал ее слез, причитаний или ругани, но девушка молчала, лишь горько вздыхала и кусала свои губы.

– Вот тебе пайки на три оборота. Потом еще получишь. Но учти, что пищи каждые пять оборотов будешь получать, если норму выполнишь, – Крот из того же сарая принес три сухих пайка и положил их в телегу. – Ты иди, иди, милая. Найди там нору прежнего заключенного, али свою сооруди. В прежней-то, поди уже вещички какие-никакие есть. Лежанка там или чашка какая-то да посудина под воду… Ступай. Отдыхай. Не стоит тебе сегодня с другими встречаться. Слаба еще, – Крот вздохнул. Он бы вообще оградил ее от контактов с обитателями Мусорки. Злые здесь все. Драки часты, каждый оборот один-два трупа выносить приходится. Его вот не трогают лишь потому, что стена рядом, а на стене надсмотрщики дежурят. Не постоянно, нет. Лишь иногда появляются. Но отсюда их не видно, караульные башенки щитами прикрыты. Наблюдают или нет – невозможно узреть, а попасть им на глаза драчунам не стоит, мигом могут под лучом бластера оказаться. Для надсмотрщиков заключенные не люди, убьют и не поморщатся. – Ступай, ступай, – старик подтолкнул Ксаню в сторону высокой свалки разбитых кораблей.

Ксаня напряглась и сдвинула телегу, впрочем, покатилась она легко. А это уже радовало, потому что сил у девушки совсем не было, тело дрожало, и жутко болела голова. Но и через эту боль ясно вспоминалась Мусорка. Откуда? Она уже была здесь когда-то? Она преступница? Нет. В воспоминаниях мелькали отдельные кадры, словно видела ее издалека, с высоты. Она брела по узкой тропе между остовами пустых звездолетов, догадываясь, что прежние рабы проторили здесь дорожку к своему убежищу. Она откуда-то знала, что друзей на Мусорке найти невозможно. Здесь каждый выживал, как мог. Слабые оказывались под пятой у сильных, становясь практически их рабами. Но и на сильного находился, в конце концов, более сильный. Или слабые сбивались в кратковременные стаи, и тогда уж сильному не поздоровится. Все против всех. Потому, найти хорошее укрытие – дело первостепенной важности. По этой же причине и самые крайние остовы резать не спешат, оставляют для прикрытия. Да и внутри кучи металла стараются резать зигзагами, запутывая тропы, а то и сооружая тупики, чтобы нору найти было трудно. Ксаня поморщилась – боль разрывала голову на куски, с таким самочувствием ей место для жилья не отыскать. Попав в очередной тупик, она заползла в полость раскуроченной шлюпки и вырубилась.


Гунначи еще только выглядывало из-за кромки горизонта, разбивая голубое сияние Ферчи алыми лучами, когда Ксаня проснулась. К счастью головные боли прошли, но вот то, что с ней произошло раньше, она вспомнить так и не смогла. Впрочем, наставления старика она помнила ясно. Ксаня собрала волосы в хвост, связав их оторванным от полы рубахи лоскутом. Пожевала сухой брикет. Не вкусно, зато питательно, за неимением еды хорошего качества, пойдет. Вчерашний оборот она проспала, потому одну пластину сухого пайка сэкономила, что уже хорошо, а то вдруг не выполнит норму, а пищу здесь не купить. А чтобы выполнить ее, норму эту проклятую, нужен хороший инструмент. «Мне же старик выдал его», – вспомнила Ксаня и метнулась к телеге.

Так она и знала, что корпорация экономит на всем, кроме человеческих жизней. Еще бы, рабочие руки ей обходятся намного дешевле, чем покупка этого хлама. Телега, то есть планетарная грузовая мини-платформа, сохранившаяся с древних времен по классификации даже нулевого уровня не имела. Самая простая ручная телега с пружинными рессорами и малым усилением подвижности. Резак был чуть более совершенным. Первый уровень. Имел лазерный луч, алмазную пилу и подъемную таль. Сама не ведая откуда, но Ксаня знала, как усовершенствовать этот механизм, причем дополнительных частей не требовалось. Сфокусировать лазерный луч не сложно, тогда более тонкая нить станет мощнее, резать металл будет проще. Потом и тележку, и таль можно будет доработать, если у старика в загашнике есть кое-какие детальки от списанных механизмов.

Н-да. Двадцать пять тележек металла такими темпами! Это ж на отдых времени не останется. Больше часа Ксане потребовалось загрузить первую. И это уже подготовленный для разделки корпус. Но огорчаться не стоило. Опыт уже нарабатывался, а в еще не вскрытых кораблях могут находиться стоящие предметы типа двигателей. Один такой может заполнить две телеги разом, а снять его проще, чем резать металл. Знать бы еще, дают ли вторую телегу, а то ведь волоком тянуть движок придется, а в результате все выигранное время потеряется. «Ладно, не заморачивайся, деточка. Проблемы буду решать по мере их возникновения», – решила Ксаня и, навалившись всем телом на платформу, потолкала ее к выходу из лабиринта к приемному пункту.

– Здрав будь, дедушка, – поприветствовала Ксаня приемщика, как-то Кротом его называть не хотелось, понравился ей старичок. Было в нем что-то неуловимо знакомое. Нрав что ли легкий? Или потому, что по-стариковски бесцветные мудрые глаза лучились добротой? Крот ей нравился, но кличка ему совсем не подходила, и Ксаня решила звать его Дедом.

– И тебе, красавица не хворать, – улыбнулся ей Крот, – Смотрю, ранняя ты пташечка. Устроилась? Голова-то больше не болит? Память вернулась? – заботливо завалил он ее вопросами.

– Ничего не вспомнила, – вздохнула Ксаня, а вот про то, что голова все еще побаливает, хоть и не так остро, как вчера, говорить незачем. Помочь Дед все равно не сможет. А ей самой… А ей самой больше со слезами бороться приходится, чем с головной болью. И она точно знала, что если старик посочувствует ей сейчас, то Ксаня рыданиями изойдется от жалости к своему положению. И чтобы не всплыли на поверхность спрятанные глубоко мысли о своем горе, она спросила:

– Дед, а если нужно будет, то вторую телегу дашь?

– Само собой! Хоть три. Только толкать их трудновато будет, худенькая ты, слабая. Подкормить бы тебя… – Крот задумался, словно приняв какое-то решение, он зашел в свою будку и протянул девушке пять сухих пайков, – Вот возьми про запас. Трое рабов за пайками не пришли, померли… Скопились вот… Спрячь только, чтоб никто не отобрал. Вот тебе еще бурдюк под водичку, – он сунул Ксане потертый кожаный мешок, – Маленький, зато глотнуть можно, пока железо режешь. И вот еще что: под тележкой кнопка спрятана. Ты как загрузишь, ткни кнопку-то, тележка сама покатится. Медленно только, ну да подтолкнешь для скорости. Все легче будет. Кнопку-то я сам активировать должен, если три оборота ее не вижу. Раб помер, тело не нашлось – так до того дела никому нет, а инвентарь должно вернуть. Он денег стоит.

– Ой, благодарю. Я кнопку как-то и не заметила.

Толкать тележку теперь стало легче. Но после пятой мышцы уже все равно ныли, и пот застил глаза. Ксаня, поставив воз в очередь (две команды рабов успели раньше ее притащить свой груз), поспешила умыться у водяного крана, что искривленной трубой выходил из стены. Заодно уж и волосы в косу заплела, а то хвост очень быстро распадался, и пряди лезли в лицо.

Три телеги стояли под разгрузкой, еще две перед Ксаней ожидали очереди. Пять рабов сидели поодаль, но никто не разговаривал, только все мрачно рассматривали девушку. Ксаня тоже не спешила с ними знакомиться. Судя по их скученности, это были две разные команды. В первой два хумана и один эльф. В другой – два гнома. Ксаня уже хотела было подойти к ним, но отвлеклась. С мусорки двигались еще три телеги. Их толкали изможденные девушки, а парень, по виду полухуман, полуорк, грубо покрикивал на них, но сам шагал налегке и даже не пытался помочь подругам.

– А ну подвиньтесь, олухи, – заорал он, пытаясь втиснуть свои телеги перед стоящими в очереди на разгрузку. Гномы зашевелились, но Крот пресек несправедливость:

– Не балуй, Дрын. Вставай в очередь. Здесь нет твоих подстилок, – зло закричал старик.

Маленький, сухонький, в чем только душа держится, тем не менее он выглядел боевито. И хоть все понимали, что слабее он Дрына, но полуорк стушевался и поставил свои возы после Ксаниного.

– О! У нас новенькая, – весело воскликнул он.

Ксаня брезгливо поморщилась. Липкий взгляд узких глаз молодчика алчно блуждал по ее телу. Дрын вальяжно распластался на песке, подперев голову согнутой в локте рукой. Как побитые шавки, девушки подползли к нему на коленях и примостились у его ног.

– Эй, девка, как тебя там. Я беру тебя в свой гарем. Ползи до меня, – приглашающе махнул он Ксане рукой.

– Да щас прям! Бегу и падаю, – брезгливо поморщилась Ксаня.

– Ты не очень-то носом крути, – усмехнулся Дрын, – Здесь никто еще в одиночку не выжил. Я ж тебе защиту обещаю.

– Вижу я, какой защитой ты девчат обеспечил. Краше в гроб кладут, – буркнула Ксаня.

– Да ты на этих не смотри. Сами виноваты, что сразу ко мне не пошли. Я ж им предложил присоединиться к моей команде, не захотели. А как приперло, сами ко мне на коленях приползли. Ладно уж, дам тебе на раздумья один оборот. Завтра ко мне придешь, будешь как у Бога за пазухой. Ну а не сама, так не обессудь, все равно у меня окажешься. Только уж условия будут другие. Ладно, пойду я, эти и без меня справятся, – Дрын поднялся с песка, пнул девицу, что не успела отползти от его ног, и пошагал обратно, весело насвистывая незамысловатый мотив.

Между тем гномы уже катили свои повозки прочь, подошла Ксанина очередь под разгрузку.

– Ой, девонька, как бы худа не случилось. Дрын тот еще гад, но заступиться за тебя некому. Жаль мне тебя. Ты уж подумай, лучше и впрямь к нему в команду… – Крот обреченно смотрел на Ксаню.

– У него не команда, а гарем, – фыркнула Ксаня.

– Так-то оно так. Но ведь не отступится. Бить будет.

– Прорвемся, – усмехнулась девушка. Память к ней не вернулась, как было пусто в голове, так и осталось. Но тело кое-что помнит. Сама не ожидала Ксаня, но утром ей почему-то приспичило выполнить комплекс физических упражнений. И она очень удивилась, когда обнаружила, что тело само по себе выполняет броски, боевые стойки и удары по мнимой фигуре. Причем довольно сложные выпады. Не так уж она проста была. С Дрыном справится.

А к ночи, когда двадцать пятая телега была разгружена, Ксаня еле-еле доползла до своей норы. Помня наставления старика, пищевые припасы она еще днем припрятала в тайнике, но сейчас сил не было, чтобы доползти до него за пайком. Да и есть перехотелось из-за усталости. Девушка едва заползла в нору и сразу же заснула. Впрочем, и отдых не принес ей спокойствия.

Всю ночь ее бередили тревожные сны. В памяти же остался только один короткий и злой. Виделся ей черноволосый парень, знакомый, но кто он, Ксаня во сне вспомнить не смогла, а когда проснулась, то и внешность его от нее ускользнула. Помнит только, что жутко кричал он на нее: «А нет тебе здесь места. Проваливай. Я первый буду…» Где ей нет места, куда проваливай и в чем тот будет первым, Ксаня так и не поняла, но интуиция ей подсказывала, что это важно. Жаль, что память так и не проснулась.

Ксаня машинально сделала ряд физических упражнений. Уставшие мышцы после физической нагрузки чуточку размялись и уже гораздо меньше ныли. Девушка погрызла сухой паек, запила его водицей и настроила дрона на резку шлюпки. Сегодня она ее добьет и примется пилить остов следующего звездолета. День обещал быть тяжелее предыдущего. Мышцы протестовали, но потратить оборот на отдых ей никто не позволит. За один пропуск ее лишат пяти сухих пайков, это значит, что на десятницу ей достанется всего полпайка на оборот, хотя и целого мало. Но уже к моменту, когда она себе определила время на перекус и легкий отдых, есть опять не хотелось, мышцы ныли, и стоит им дать поблажку, как подняться она уже не сможет. Это плохо, потому что норму она выполнила лишь наполовину.

Ксаня поднатужилась и сдвинула телегу, впрочем, кнопку нажала, и воз двигался сам, но очень медленно. Зато можно немного расслабиться. Да и дрон она немного усовершенствовала, благо у Деда нашлись нужные запчасти, и теперь резать металл он мог сам без ее вмешательства.

К своему ужасу у пункта приемки Ксаню поджидал Дрын. Еще большее беспокойство вызвало то, что в его окружении были не слабые девушки, а три здоровых по комплекции парня. Один точно хуман, а двое таких же, как Дрын полуорки. «Братья что ли?» – подумала Ксаня. Собственно дела ей до их родственных отношений не было. Она сделала вид, что не заметила эту группу и направила телегу на разгрузку, где кроме Крота никого не было. Однако добраться до транспортных платформ ей не позволили.

– Эй, девка, куда это ты намылилась? – хуман грубо схватил ее за предплечье. Ксаня отпрянула и сморщилась не столько от боли, сколько от застарелого запаха его немытого тела и блевотины.

Она развернулась к наглецу лицом, но заехать кулаком в морду нахала не успела. Это сделал Дрын:

– Не хапай. Это моя вещь, – заорал он так, что хуман вжал голову в поникшие плечи и отскочил на пару метров в сторону, а подойдя к девушке вплотную, уже как-то панибратски Дрын спросил: – Ну, что, душа моя? Готова? Я за тобой пришел.

Ну, прям рыцарь, жаль, что не хватает меча или шпаги. Спросил вроде бы и ласково, да только алчно бегающие по ее торсу глаза опровергали этот тон. Да и обращение «душа моя» вызывало недоумение, потому что прозвучало это, будто он клеймо на свою собственность наложил.

– С какого перепуга? Ты сам по себе, а я отдельно от тебя и твоих рабов. Пусти, – Ксаня сбросила с плеча руку полуорка и оттолкнула парня от себя.

– Ты посмела мне перечить? – гневно заорал он и, размахнувшись, влепил девушке пощечину.

Тело отреагировало само, Ксаня даже задуматься не успела, как ее кулак впечатался в живот Дрына. И не слабо так… Рыхлое тело обидчика согнулось пополам, от удара дыхание его сбилось на напряженные всхлипы и слова его шепотом еле выдавливались из скривившегося в гримасе боли рта:

– Взять ее. Устрою я тебе, подстилка гнилая, райскую жизнь. По кругу пущу на десять оборотов без остановок.

Парни усмехнулись и, балагуря с сарказмом, подскочили к Ксане. От их насмешек ничего хорошего ожидать не приходилось. В этой драке призом победителю назначена она сама. И хоть ей в случае победы ничего не достанется, но жизнь свою сохранить необходимо. И здесь уж не до усталости и ноющих мышц. Резво поднырнула она под руку хумана, не поворачиваясь к нему лицом, упала на вытянутые руки и пнула его в спину сразу же обеими ногами. Одновременно сделав кувырок вперед, встала в боевую стойку. Хуман по инерции полетел к Дрыну. Однако тот успел отскочить, а хуман споткнулся о ногу предводителя, теряя равновесие, сделал несколько шагов и врезался головой в Ксанину телегу. Телега устояла, а хуман упал на песок и не двигался, из раны на его лбу стекала кровь.

Впрочем, Ксаня видела это лишь краем глаза и тем более определять жив он или нет, ей было не время. Два полуорка бросились в драку, они явно были обучены ведению рукопашного боя, и противостоять им девушке не хватило сил, потому и недолго длился бой. Не прошло и десяти минут как два зеленых шкафа пинали, что было мочи, съежившееся тело Ксани. Она прикрывала руками голову, подогнула к животу колени, но уже понимала, что жизнь ее висела на волоске. Когда и как она умудрилась насолить этим бугаям, даже Богам не дано знать, но их злость исчезнет лишь после ее смерти.

– Прекратить! – раздался окрик Дрына. – Живая она нам нужнее. Поднять сучку, – распорядился он.

Две руки с зеленоватой кожей подняли девушку над песком, так что ноги не доставали до почвы. Дышать было трудно. «Ребра сломаны, – определила Ксаня свое состояние, – Левая рука вывихнута, правая тоже сломана или трещина в лучевой кости, ноги целы, но гематом много». Впрочем, паре противников досталось не меньше, чем ей. Обидно только, что такое же количество ран, как у нее одной распределилось на двоих. Но все равно вызвало удовлетворение у Ксани, все же их двое, да и весовая категория несколько иная.

– Я тебя предупреждал, – шипел ей в лицо Дрын, – Не хотела по-хорошему, пеняй на себя, шалава.

Главарь размахнулся и врезал кулаком по лицу девушки. В носу хрустнула перегородка и по подбородку на грудь потекла обильная струя крови, а голову опять заполонила дикая боль.

– Не троньте, придурки, – пот и кровь застилали глаза девушки, но она видела, как к ним спотыкаясь на каждом шагу, бежал Дед. В руках он держал металлический прут.

– Брысь отсюда, Крот. Не лезь, не твое тут дело, – нагло засмеялся Дрын. Но старик продолжал бежать.

Как зомби поднялся с земли хуман, все лицо его было в крови, глаза налились бешенством. Он подсечкой опрокинул старика наземь, выхватил у него прут и резко замахнувшись опустил металлическую палку на спину Крота. Дед упал, но даже лежа все еще пытался бежать. Однако ноги перестали его слушаться, и тогда он пополз упираясь локтями в песок и подтягивая к ним непослушное тело. От неожиданности оба массивных качка выпустили Ксаню, как куль упала она на землю. «Беги!» – прошептал старик беззвучно, встретившись взглядом с девушкой.

Ксаня отползла в сторону и поднявшись на ноги что было мочи побежала, не обращая внимания на боль во всем теле. Краем глаза она заметила, как хуман опять поднял прут, как оба полуорка ринулись к хуману, и как Дрын пытался остановить удар. Но они не успели. Прут опустился на голову старика, а со стены раздалось шипение бластера. Хуман медленно завалился на землю, на груди его зияла сквозная дыра, окрашивая одежду потеками крови.

Девушка ускорила бег, за ней следом метнулись три громоздкие фигуры. Теперь от скорости зависела ее жизнь. А избитое тело сопротивлялось. Одна надежда, что эти катакомбы она худо-бедно изучила. Но откуда ей знать, не знакомы ли эти ходы и противникам. Прятаться в норе нельзя, она на виду и найти ее не сложно. Ксаня петляла по лабиринту мусорной кучи пока не уткнулась в глухую преграду, тропа оборвалась. Девушка вернулась назад до ближайшего перекрестка, свернула направо, но уже вскоре опять оказалась в тупике. Сдаваться на милость отщепенцев она не собиралась.

Между безжизненных туш и обломков звездного флота зияла узкая щель. Как уж протиснулась она в эту узкую брешь, Ксаня и сама не поняла, но, не доверяя этому укрытию, скользнула дальше в промежуток между двумя остовами кораблей. Чувствуя, как цепляется за острые края дыры в чреве почти целого крейсера одежда, услышав звук рвущейся материи, она пробралась в его нутро. Здесь уж можно было встать в полный рост. Боязнь погони заставила ее пересечь чрево космического транспорта. А, вывалившись из него в пролом с противоположной стороны, Ксаня заползла в другой разбитый звездолет и, поплутав по его просторным коридорам, пролезла в щель дверного проема полуразрушенной каюты. Где обнаружила целую капсулу с откинутым верхом. Девушка легла в нее, наглухо закупорила над собой крышку и потеряла сознание.

## Глава 2 Серая пустыня и Синий лес

> Когда нет ни воды, ни еды, ни дороги – остается только сделать шаг в неизвестность.

Серая, куда ни взгляни, даль. Песок течет под ногами, песок скребет все тело и скрипит на зубах. Пустошь. И конца-края ей нет. Ущербная память подсказала Ксане, что это идеальная равнина не плоская, какой ее видит глаз. Пустошь на самом деле имеет вогнутую форму, как глубокая чаша. Судя по напряжению ног, девушка уже спустилась на самое ее дно. Четыре оборота она двигалась под уклон и уже шестой оборот – по плоской поверхности.

Ксане повезло незаметно удрать из тюрьмы. Да и вообще повезло. В тот день она вылезла из своего укрытия и остолбенела от неожиданности. Та капсула, в которой она спряталась от преследователей, оказалась медицинской и (совсем невероятно) рабочей, причем с индивидуальным энергетическим генератором. Капсула излечила все ее гематомы, срастила кости, заштопала раны, даже шрамов не осталось. Судя по отчету искина капсулы, еще и два неизвестных пси-блока удалила.

Что это за блоки такие девушка не поняла, но предположила по легкости в организме, что стоял у нее некий запрет на боевое ускорение. Не просто так она не смогла противостоять двум амбалам в драке, база «рукопашный бой» у нее освоена до восьмого уровня и усиливающие мышцы и кости импланты установлены того же восьмого уровня, это тоже было в отчете искина. С таким подспорьем хуман имеет статус мастера. И если б не блокировка, то и с пятью такими мало обученными качками, как те полуорки, справилась бы легко.

Теперь Ксаня это точно знала, потому что второй удаленный медкапсулой блок, был кем-то наложен на мозговую активность. И перекрытый ранее доступ к информации частично активирован. К сожалению, чуда не случилось, полностью память к ней не вернулась. Ксаня все также не помнила свою жизнь от самого рождения до знакомства с Дедом.

Дед… Едва выбравшись из завалов, Ксаня, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху, дабы не попасть в руки бандитов Дрына, поспешила к пункту приема металла. Бочком пробралась через нагромождение груженных металлом телег. Деда она обнаружила на пустой платформе. Неестественная поза лежащего скрученного тела и глубокая трещина в его черепе повергли девушку в шок. Тогда она и поняла, что надо бежать. И не важно, что побег возможен лишь в пустыню. И не важно, что пройти ее считалось невозможным. Шансов выжить там все равно больше, чем в этом месте.

Ксаня в слезах припала к хладному телу, чтобы в первый и последний раз выразить старику благодарность. В кармане на груди Деда она нащупала маленький медальон, а открыв его, увидела фотографию семьи: дед в окружении трех парнишек и двух девочек разного возраста, но похожие черты всех позволили понять, что это внуки Крота. Медальон вернул Ксаню в реальность: не время оплакивать старика, надо подготовиться к побегу. Благо, что Гунначи еще только начало появляться на горизонте, а лучи Ферчи уже затухали за кромкой планеты с противоположной стороны.

Девушка решительно шагнула к дедовой сараюшке. Она помнила, что именно оттуда старик вынес ей сухие пайки. Надежда, что там еще есть их запас, оправдалась. Восемь пакетов Ксаня сгребла с полки вместе с мешком, в котором они хранились. В него же сунула и кожаный бурдюк наподобие того, что Дед вручил ей накануне. Хотелось бы еще одежду найти, брюки с дырами, но еще крепки, а вот рубаха испорчена напрочь. На лоскуты порезало легкую ткань, когда девушка заползала в рваные лазейки звездолетов. Повезло и в этот раз. Нашлась ветровка с капюшоном. Пусть на пару размеров больше нужного и ткань изрядно потертая, зато кровью не залита. Ксаня надела ее поверх испорченной рубахи. Не стоило избавляться от тряпки. Кто знает, что ждет ее в Пустоши, может любой лоскуток пригодиться.

Совсем неожиданно, карманы старой ветровки были набиты осколками золота. Не трудно представить, что старик отламывал золотые частички с приборов разбитых кораблей. Приворовывал, получается? А зачем такой риск? Если б это обнаружилось, то старика ожидала бы смерть гораздо мучительнее разбитого черепа. На Мусорке золото – вещь бесполезная, однако можно понять, что старик намеревался его как-то переправить внукам. Но как? Ксаня отбросила эту мысль. Зачем терять время на обдумывание вопроса, ответ на который она не получит никогда.

Ксаня оторвала кусок ткани от рубахи (вот уже и пригодилась), ссыпала на него все золотые чешуйки и, завязав узелок, сунула его на самое дно мешка. Деду золото уже ни к чему, а ей пригодится. И нет, присваивать чужую собственность она не собиралась. Представится такая возможность, вернет внукам Крота стоимость клада. Знать бы еще, где их искать. Ксаня вернулась к трупу старика и забрала медальон. Фотография поможет отыскать семью Деда.

Дальше девушка обзавелась ножом. Точнее она сняла с резака часть алмазного лезвия. Сам резак больше метра длиной, но алмазные кромки истачиваются неравномерно, поэтому их устанавливают сегментами, чтобы испорченную часть было легко заменить. Такую часть длиной в тридцать сантиметров, шириной в пять и толщиной в половину сантиметра трудно назвать ножом, но режущая кромка достаточно остра и за неимением нормального клинка вполне может его заменить.

Едва вооружившись, Ксаня услышала шорох из будки надсмотрщиков на оградительной стене. Затаилась, но вскоре сообразила, что это она с имплантом «кошачий глаз» достаточно хорошо видит в темноте, а у стражников такого нет. Корпорация слишком жадна, чтобы обеспечивать своих работников дорогими имплантами. Еще достаточно темно, чтобы стражи обнаружили ее. Но уходить надо быстро. Очень быстро. Даже к собственному хранилищу бежать не стоит. Жалко. Четыре сухих пайка там спрятаны. Но придется обойтись без них. Крадучись Ксаня покинула Мусорку, а на просторе пустыни бросилась наутек и бежала, пока мышцы ног не свело судорогой.

Ей и дальше везло. Если сам факт путешествия по мрачным землям с минимальными запасами воды и пищи можно назвать везением. Впрочем, при всей абсурдности этого утверждения ей и дальше сопутствовал успех. Или Боги над ней сжалились. Странно только сжалились. Словно играли в поддавки. Или насмехались. Тем не менее, она продолжала свой путь.

У Корпорации было незыблемое правило поимки беглецов. Первые два оборота исчезнувшего раба искали в завалах на территории Мусорки, затем строго три оборота утюжили Пустошь планерами. Если останки объекта не были найдены, то раб объявлялся погибшим, а поиски прекращались потому, что пересечь пустыню считалось невозможным из-за климатических условий, отсутствия воды и наличия редких, но очень агрессивных животных.

Воду Ксаня экономила, позволяя себе выпить два-три глотка в самое жаркое время. Погода ей благоволила, по крайней мере, ураганные ветры всего лишь раз за это время потревожили впадину. Жару днем и холод ночью выдержать получилось. И три оборота полетов планеров удавалось находить пусть хилые, ненадежные, но убежища. Один раз она укрылась за небольшим валуном, другой раз ей попалась прогалина высохшей травки, цветом точь в точь с дедовой ветровкой. Пятый день побега бросил в дрожь. Еще бы – планер летел низко и почти над ней, а скрыться некуда, кругом песок. И только в самый последний момент Ксаня увидела небольшую выпуклость сыпучего песка.

Она упала рядом с этой кочкой и постаралась слиться с ней. Все ее естество трубило об огромном шансе быть обнаруженной. Но под кочкой она нащупала мягкую ткань, а слегка потянув ее, из-под песка выдернула мумию хумана. Полминуты у нее было, чтобы узнать, почему тело она не увидела раньше. Оказалось, что на шее мумии висела деревянная щепка – артефакт скрыта. Одноразовый артефакт стоил дорого, не каждый хуман мог себе позволить его купить, но был сделан качественно, при движении объекта использовал много энергии, а если находился в покое, то энергию почти не потреблял. На ее удачу артефакт еще работал, и ищейки ее не обнаружили.

Кем этот несчастный покойник был при жизни, установить не удалось, документов при нем не оказалось, но такие одежды не мог приобрести нищий сброд в силу дороговизны ткани. К сожалению, ветры, песок и жара истрепали и высушили материю так, что потяни ее и в руках останутся ветхие лоскуты. Ксаня порыскала вокруг, вдруг еще найдет какие-нибудь вещи неизвестного. Не с неба же он свалился? Может, исследователь Пустоши или охотник на измененных животных. Да и вообще, мало ли что ему здесь понадобилось. Чел свободный, не беглый каторжник. Раб с Мусорки просто не мог иметь такого артефакта. Все личные вещи у них изымаются стражниками, купить негде. Мог бы сам сделать, да магию блокируют ошейником, который открыть можно лишь ключом из редкого металла «Слеза Ферчи». Действия найденного артефакта хватило до вечера, но и это хорошо – на следующий оборот поиски уже прекратились, и Ксаня спокойно продолжила свой путь. Но щепку с шеи не снимала, пока магия в ней не истаяла окончательно.


Почему-то ночи стали холоднее. Впрочем, понятно почему – тело слабеет, голод одолевает. Ксаня зябко поежилась, вытряхнула песок из повязки, которой прикрывала лицо от песка и солнца. Да и ночами лоскут рубахи защищал лицо от холода. Слабая защита, но все же, хоть нос не мерз. Девушка энергично попрыгала, разгоняя кровь, и похлопала себя ладонями, чтобы согреться. Странное место эта Пустошь. Днем жарко так, что казалось, тело плавится, а ночью холод несусветный.

К тому же вчера на нее напала (впервые с начала пути) стая измененных грызунов. Хорошо хоть маленькая, всего девять особей. Некогда мелкие полевые зверьки после магического катаклизма стапятидесятилетней давности в десять раз увеличились в размерах, приобрели бивни, длинные острые когти, как клинки и дюжину тонких хвостов с острой металлической иглой на конце. Отбиться от них получилось, но два десятка уколов покрыли ноги синяками и ссадинами. Благо, что яд звери не вырабатывали, а то было бы совсем худо.

Ксаня потерла икры ног. Не помогло – раны все также ныли, но уже покрылись сухой корочкой, что обнадеживало: воспаления не будет. Она достала из мешка сухие брикеты и скорбно вздохнула, всего два пайка осталось у нее, а впереди дальняя дорога. Она неуверенно убрала их обратно в мешок – в полдень съест четвертинку. Воды тоже осталось мало, на самом донышке бурдюка. Ксаня все же отпила глоток, чтобы во рту не было так сухо. Усталость твердила, что нужен отдых. Но какой нафиг отдых в пустыне без еды, без воды и в неподобающей одежде.

Она брела, загребая песок ногами. Серая ширь да мрачное настроение утопили все мысли. Может это и к лучшему? Вспоминать Мусорку совсем не хотелось, там было еще хуже, чем сейчас. Думать о будущем? А есть ли оно у нее? Лучше уж так брести, не зная пути, в никуда. Лишь краем сознания Ксаня следила за местностью. Как бы то ни было, что бы ни готовило ей неизвестное будущее, но скоро оно станет явью – незаметно Пустошь повела ее ввысь. А далеко впереди она поднималась стеной, как граница между живыми и мертвыми территориями. Само небо не выдержало мрачной серости и окрасилось в те же скучные тона.

Неожиданно впереди возникла туча пыли и с огромной скоростью мчалась прямо на девушку. Тут уж не до раздумий. Ксаня резко метнулась в сторону. Там где она только что стояла, пронеслась песчаная масса и остановилась в паре метров от Ксани. Из пылевого облака на нее взглянули алые глаза. Ужас заполонил ее голову. Ксаня лихорадочно сжала в ладони нож. Так просто она не сдастся, хотя мгновенно поняла, что против этого исчадия тьмы ей не выстоять.

Бурым пятном выглядел монстр в серой мари. Фасеточные глаза на плоской голове источали мрак. Впрочем, можно ли это назвать головой? Ни лба, ни затылка… лишь полуметровые челюсти в несколько рядов покрытые острыми и черными, как ночь клыками. Пяти метров в длину животное казалось иррациональным, будто создатель у огромной ящерицы удалил часть тела, оставив только хвост, голову и три конечности, две впереди и одну на хвосте. И гребень от носа до костистого нароста в виде рыболовного крючка с тремя зубцами на мясистом веретенообразном хвосте рептилии.

Шансов одолеть чудовище у Ксани не было. Но ящерица отвернулась от девушки и, извиваясь всем телом, быстро закопалась в песок. А слабое движение воздушных масс, горстями бросавшее пыли в девушку, не успокоилось, даже когда от зверя на поверхности осталась лишь невысокая кочка. Наоборот, ветер усиливался.

«Ураган!» – прошептала Ксаня, озираясь по сторонам. В пустыне ураганы часты. По-большей части из-за них челы обходили эти места стороной. Ксаня уже пережила одну такую. Вскоре, как обнаружила высохший труп незнакомца. Но тогда ей повезло – она наткнулась на останки планера. Видимо, на нем неизвестный и прилетал над пустошью. Планер хвостовой частью глубоко увяз в песке, а кабина высилась кочкой, за ней-то девушка и пережидала порывы ветра, чтобы ее не унесло вдаль, пришлось вцепиться в обшивку и руками, и ногами. Около пяти часов бушевал ураган. Ксаня еле удержалась на месте, а потом еще долго пыталась расслабить мышцы, чтобы отлипнуть от планера и сбросить с себя кучу песка. Сделать шаг тогда, перетружденные мышцы не позволили. Пришлось там остаться ночевать, массируя до утра свои конечности.

Сейчас же спрятаться было негде. Ксаня быстро порвала остатки рубахи на ленты, глухо застегнула ветровку и туго крест на крест привязала мешок к своему телу. Рукавом замотала голову поверх маски, что оберегала ее нос и рот от пыли и солнечных лучей. Едва успела, как шквал опрокинул ее навзничь. Сколько швырял ее ураган по Пустоши, не известно. Время для нее замерло. Она пыталась остановить свой полет, цепляясь за почву, но песок, словно издеваясь, выскальзывал из рук, и мощный шквал воздуха раз за разом бросал ее тело из стороны в сторону. И как последним пинком швырнул ее в твердое нечто. От удара дыхание судорожно замерло, боль прокатилась по ребрам, и Ксаня потеряла сознание.

Гунначи уже окунулось бочком в горизонт, а Ферчи еще не стремилось выползти с обратной стороны планеты, когда Ксаня очнулась. Судя по положению светил девушка провела без сознания не меньше трех часов. Ураган стих. Даже квадратные фиолетовые листочки мощного бутылкообразного дерева не шевелились. «Стоп! Какие листочки?» Ксаня резко села и застонала. Все тело саднило, особенно в грудной клетке боль была сильна, с каждым вздохом раздирая ее изнутри. «Ребра сломаны, – поставила себе диагноз девушка. – Опять. И как теперь идти?» Она оглянулась. Далеко же ее швырнуло – до самой кромки Синего леса. От страха по телу пробежали мурашки, и Ксаня, забыв про боль, резко вскочила на ноги.

Еще в Мусорке она поняла, что основная линия ее нейросети заблокирована, но слабые ответвления продолжали снабжать ее мозг некоторой информацией. В основном той, что получена через разговоры, чтение старых рукописей или то, что отработано уже до автоматизма, например починка инвентаря в лагере рабов свидетельствовала, что базы механика она применяла часто. А вот почему медицинская капсула не удалила этот блок – тот еще вопрос. Собственно вариантов три: либо она сама закрыла себе доступ, либо это сделал очень сильный маг, а то и не один, либо медкапсула была слабой и программа ее настроена только на оздоровление тела. Как бы то ни было, задумываться об этом сейчас не время. А вот про это место информация была очень даже полная.

Синий лес крайне опасен. Что произошло с ним полторы сотни лет назад, до сих пор вызывает споры магов. Был лес самым обычным и уютным, но в одночасье листва, трава, ветки – все, приобрели синие тона разных оттенков. И животные, птицы и насекомые этого леса тоже изменились. Теперь почти все в этом месте несло челам смерть. Ксаня знала, что ей предстоит его пройти, но знала и то, что лишь в одном месте он окружал пустыню тонкой каемкой. К той точке она и двигалась. Но ураган откинул ее с намеченного пути. Теперь она потеряла направление, и определить в какую сторону двигаться могла по светилам не раньше восхода Гунначи.

Из леса раздался рык. Победный такой и голодный. Ксаня поняла – хищник ее обнаружил, что и подтвердил приближающийся треск ломаемых кустов. Ксаня сорвалась в бег, размышлять куда – уже не тот вопрос. В пустыню, конечно. Там, по крайней мере, было безопаснее, она столько дней прошла без особых приключений.

Песок тормозил движение, сломанные ребра болью отзывались при каждом шаге и вдохе. Громадная грязно-сиреневая кошка, с иглами вместо мягкой шкурки, с клыками выпирающими по всей полости нижней челюсти, с тремя хвостами, как копья нависшими над квадратной со множеством белых глаз головой настигала девушку. Один прыжок и нагонит. По наитию Ксаня резко скакнула в сторону. Руку обожгла боль – достала тварь своим когтем. Ксаня понеслась дальше, не останавливаясь ни на секунду и не ожидая пока монстр развернется. Боковым зрением она видела, что пески сдерживают зверя больше, чем ее. Не приспособлены тонкие лапы монстра к бегу по рыхлой почве, вязнут, а длинные черные когти тянут лапы в глубину. Но надежда на спасение слабела с каждым шагом. Даже в таких неблагоприятных для себя условиях тварь все равно была подвижнее девушки, разве что на одно мгновение дольше продлится жизнь Ксани.

Смрадное дыхание из пасти зверя в спину обожгло сознание – кошка готова к последнему прыжку. Ксаня резко упала на песок и резво перекатилась в сторону. Режущая боль все в той же руке и груди заставила девушку кричать. Но ее вопль утонул в рыке монстра. Не понимая, почему она еще жива, Ксаня приподняла голову. Словно Боги в последний момент подарили ей слабый шанс – прыжок кошки закончился аккурат возле присыпанных песком монстров, точно таких, какого девушка встретила перед ураганом. Две ящерицы терзали кошку, она отвечала колющими ударами хвостов. Кто кого загрызет в этой схватке, Ксане было все равно. Ни один из противников не вызывал ее жалости. Более того, она точно знала, что победитель не погнушается растерзать и ее.

Распоротую руку жгло огнем, онемение поднималась от раны все выше, в глазах темнело, но Ксаня продолжала бежать дальше, понимая, что бег ее все больше замедляется. Наконец, ноги подогнулись, но даже ползти уже не оставалось сил, а по ее следу к ней приближалось чудовище. Кто из соперников ее настигал, она бы не смогла увидеть, даже оглянувшись назад – свет померк в ее глазах. Из последних сил она сдвинула тело вперед. Ее рука ткнулась в твердую поверхность. Ксаня оперлась на нее в попытке встать и провалилась во тьму.

## Глава 3 Три года до падения

> Когда высота становится домом, забываешь, что без корней ты обречен упасть.

Впервые за сто пятьдесят циклов все семь небесных островов собрались в одном месте. Повод для общего сбора вери Делмали лос Мурмичу аюр Крурива нашла очень даже впечатляющий. Но вот какой – она сообщать аюрам не стала, тем самым придав приглашению на совет большую интригу. Еще и сообщила, что дело чрезвычайной важности и потому даже личным советникам аюров вход на совещание закрыт.

В назначенный час аюры прибыли на остров Мурмичу. Делмали, как гостеприимная хозяйка встречала всех на летном поле. Первой прибыла ее подруга вери Синрани лос Курам аюр Ларда. В отличие от остальных аюров она так же, как и Делмали, была эльфом, принадлежала роду Ларда и слыла весьма экстравагантным главой острова Курам. Что держало этих аюров вместе, не понимал никто. Слишком разные они: серьезная, величавая Делмали и ветреная любвеобильная Синрани. Разве что их предки были урожденцами одной и той же расы Перволеса. Обе сорока лет от роду, обе имели вытянутые ушки, голубые глаза и белоснежные волосы, и были похожи друг на друга, как две капли воды, разве что Синрани на голову ниже подруги. Привычно расцеловав Делмали, Синрани осталась на взлетной площадке встречать остальных аюров вместе с подругой.

Следующий атмосферный катер заставил Делмали брезгливо поморщиться. Аляпистая раскраска яркими тонами красных, синих и желтых красок катера вызывала неприятие у всех аюров, а у Делмали с ее художественным восприятием мира особенно. Из катера выпрыгнул двадцатипятилетний парень и с напускным добродушием распахнул руки, намереваясь заключить в объятия обеих подруг разом, но его порыв не увенчался успехом, обе женщины крутанулись на месте и сделали шаг в стороны, избегая шаловливых рук парня. Вери Сюрнуд лос Марволь аюр Честь Крови был неприятен, как и любой выходец расы вампиров. Тысячелетняя история клана кровососов заставляла ненавидеть этот вид разумных, хотя вот уже два века как вампиры избавились от зависимости от этой пищи, помогали насытить тела гемоглобином медицинские капсулы. Так ли это, никто не мог уверенно подтвердить. Но и если забыть о кровавой жажде расы Сюрнуда, то елейный вид, слащавая улыбка и медоточивая речь, не могли заставить поверить в доброту и искренность индивида из-за склизкого бегающего взора алых глаз.

– Опять не получилось пообниматься с красавицами влюбленному аюру, – горестно вздохнул Сюрнуд и обиженно развел руки в стороны, но ни та, ни другая не купились на лицемерную искренность вампира. – Ну пожалейте же несчастного, – театрально запричитал он.

– Брось, Сюрнуд, – хихикнула Синрани, – На нас твои чары не действуют.

– Ты это точно знаешь? – усмехнулся парень. – Давай проверим после совещания.

– Иди уже, ловелас доморощенный, – Делмали подтолкнула его к дому. – Поверь на слово, что на нас твои заморочки не действуют.

– А жаль! – деланно воскликнул вампир, потер ладони одна о другую и с ехидной улыбкой з по тротуару, но оглянулся через пару шагов на опускающийся катер, на серебристой корме которого красовался герб острова Мелигма.

Это вери Адьряфи лос Драк аюр Мелигма и вери Тирол лос Тигред аюр Логово прибыли вместе. Впрочем, это было ожидаемо. Два стадвадцатилетних старика постоянно гостили друг у друга, были они друзьями не разлей вода, и доказывали всем подряд, что расы драконов и оборотней имеют одни и те же корни. Но право старшинства оспаривали между собой, каждый тянул одеяло на свой собственный вид: Адьряфи в сторону драконов, а Тирол – оборотней. И доказывать друг другу свою правоту им предстоит еще долго – что у драконов, что у оборотней жизнь продолжается до пятисот лет. Если, конечно, не нарвутся раньше на «неслучайные случайности» (любимая фраза Тирола, он любил рассказывать, как практически все его предки до пятого колена, решив, что им все подвластно, погибали от ран в поединках, от несчастных случаев на охоте или от яда на пиру.) Они сами называли себя стариками, но согласно возможностей их организмов с магической составляющей, выглядели не старше Сюрнуда. В дружеской беседе они прошли мимо хозяйки, даже не удостоив ее коротким кивком. Но так было всегда, Делмали давно уже перестала обижаться на неучтивость Адьряфи и Тирола.

Гнома Торти рода Фтеззи аюра острова Горун Делмали встречала, а вместе с ней Синрани, едва сдерживая антипатию. Гном доставал Синрани до подбородка, но был вдвое шире Адьярфи, хотя тот и слыл среди драконов самым крупным. Рыжая патлатая борода до выпирающего брюха и лысая голова тоже не привлекали взгляда к шестидесятилетнему разухабистому мужлану. Грубый неотесанный аюр умудрялся на ровном месте наживать себе врагов, даже родной клан изгнал его из своих рядов. Впрочем, дела ему до этого не было. Клан веками жил в горах на севере материка, а аюры гномов рода Фтэззи с незапамятных времен обосновались гораздо южнее. Но это не стало причиной отринуть деда Торти, а затем его наследников от власти над кланами, тем более, что властителями они были хозяйственными, справедливыми и уверенно отстаивали интересы гномьего государства. Хоть и не хотелось бы хозяйке видеть этого индивида на острове Мурмича, но ничего не попишешь, дело требует присутствия всех аюров.

Еще меньше ей хотелось бы встречать вери Рустию лос Чанни аюр Жулань, потому что та была дроу, а многовековая вражда эльфов и дроу была очень и очень бурная, еще с тех времен, когда древо жизни разделилось на две части. Часть народа ушла далеко на север прихватив с собой черную половинку древа, а те, кто остался у белой части, посчитали их предателями. А предатели по Закону эльфов должны быть уничтожены. Давно уже битвы между дроу и эльфами не ведутся, в силу того, что чистокровных остается все меньше и меньше, но враждебные чувства изжить не удается. Потому Делмали едва кивнув черноволосой зеленоглазой дроу сорока шести лет, повернулась и пошагала к дому, вопреки правилам приема гостей. Рустия гневно сверкнула глазами, надула ярко-алые губки и гордо вскинув голову, пошла следом. Можно было бы развернуться и покинуть Мурмичу, но любопытство не позволило Рустии сделать шаг назад. Обсуждения могли оказаться очень значимыми, а как правитель своего народа Рустия не имела права пускать все на самотек. Нельзя отвергать подозрение, что ожидаемые события могут пагубно повлиять на Дом Чанни.

В зале приема аюры вели непринужденную беседу. Но застывшие на лицах дежурные улыбки, периодически бросаемые собеседникам колкие взгляды, сарказм и едкие шутки, не скрывали затаенную враждебность. Принято считать, что аюры имеют равные права, но каждый считал, что он равнее остальных. Хозяйка подготовилась к деловому приему основательно. Фуршетный стол в дальнем углу ломился от закусок, слуги разносили фужеры с вином и чашки с горячим кефтом. Все на высоте, но лица гостей нет-нет да брезгливо морщились. И непонятно от чего. То ли вкус блюда им не нравился, то ли зависть зашкаливала, что их повара не готовили такую вкуснятину.

Когда аюры насытились (не прошло и часа), слуги были выдворены из зала, и Делмали решила, что пора начинать совещание:

– Вери аюры, я собрала вас, чтобы решить крайне неприятную проблему.

– Надеюсь, что это на самом деле важно, – буркнул Торти.

– Да, вери Торти лос Фтеззи, – обиженно кивнула Делмали гному, – Это на самом деле важно.

– Брось, Делмали, – усмехнулась Рустия, – Мы догадываемся, что просто так ты не оторвешь от дел насущных правителей, – вроде бы успокаивала дроу хозяйку, но столько ехидства слышалось в тембре певучего колокольчатого голоса, что звучала эта тирада упреком за потерянное время. Делмали слегка скривилась, но тут же взяла себя в руки – сегодня она просто обязана быть учтивой и не отвечать на колкости, но ничего, когда-нибудь она отыграется:

– Вы часто вспоминаете, как наши острова стали небесными? – она обвела собеседников взглядом, но никто не ответил на этот вопрос. Помолчав минуту, Делмали продолжила: – Сто пятьдесят лет назад наши предки сообща провели обряд, который зациклил основной магический источник планеты на семь контуров. Таким образом, энергия колоссальных объемов стала доступна нам, она напитала и подняла пласты почвы вместе с городами, реками и лесами в небо.

– Тоже мне – новость! – усмехнулся Тирол лос Тигред.

– Ты ради этого нас оторвала от дел? – с раздражением вторил другу Адьряфи лос Драк аюр Мелигма.

«Вот ведь, спелись, дундуки двуликие» – поморщилась Делмали и несколько свысока продолжила:

– Но знаете ли вы, что тот ритуал был рассчитан на сто пятьдесят три года? – она победно усмехнулась, увидев, как переглядываются между собой аюры, и как их безразличие сменяется на откровенный страх: – Я не пытаюсь вас напугать. Я собрала вас, чтобы решить, что нам делать.

– И какие варианты действий ты предлагаешь? – хмуро поинтересовалась Рустия, но прояснить идеи не позволил вампир. Он задал вопрос, ответ на который знали все аюры, потому что при обучении наследника властители островов и принадлежащих роду территорий планеты в первую очередь обязаны передать эти знания:

– Я не понял, мы-то здесь причем? Нам это каким боком угрожает?

– Понятно все с тобой, – ядовито засмеялась Синрани, – Папаша тебя не готовил на трон.

– Где ему? Не успел. Папашка мой, чтоб вы знали, еще лет пятьсот намеревался править, да не повезло, свалился по-пьяни с острова, – обиженно огрызнулся Сюрнуд.

– Это многое объясняет в твоем поведении. Так знай, недоученный ты наш, что через три года ритуал перестанет держать наши острова и мы сверзнемся наземь, – прояснила ему ситуацию Синрани.

– Все совсем не так, – сказала Делмали, качая головой. Она гордо вскинула голову – пришел час ее триумфа: – Я нашла протокол заседания наших предков, когда они решали стоит ли проводить обряд. Я скину вам на личные искины копию документа, чтобы сами убедились в его подлинности. Пока же расскажу его суть. Итак, под покровительством семи властителей, семь архимагов высшего круга и около сотни магов земли приняли участие в ритуале. Это вы знали и раньше. И я тоже. Но в протоколе есть сведения об окончании его действия. Сто пятьдесят три года. Это я уже озвучила. Если не вмешаться, то через три года возвращение островов на поверхность станет невозможным. Острова навсегда останутся парящими.

– Фу-у-ух! Напугала. Я уж подумал, что нам конец пришел, – демонстративно утирая рукавом мнимый пот со лба выдохнул Сюрнуд. – Что здесь трагичного? Не знал я про сто пятьдесят три года действия обряда, и знать бы не хотел. Летают острова и пусть себе дальше летают до скончания жизни. Я неправ? – испытующе вгляделся он в лица аюров, больше внимания уделив вампиру и оборотню.

– С одной стороны прав, – согласилась Делмали, – Но с другой стороны… Помните? Лет тридцать назад аюры подняли вопрос об ослаблении магических способностей. С магическим даром рождаются особи в том же количестве, но среднего, а тем более сильного дара все меньше и меньше с каждым поколением. Заметьте, что архимагов на Таюрзе нет совсем. Так вот, это опять же результат действия обряда. Постепенно магический канал планеты целиком переходит на наши острова, а на поверхности слабеет. Через три года внизу магия иссякнет полностью.

– Не вижу проблем для нас. Не будет магии на планете, ну и ладно. У нас-то останется. В экономическом плане мы не пострадаем, – усмехнулся Тирол.

– Еще как пострадаем, – грубо прервал его гном. – Магия планеты, если ты еще не забыл уроки Академии, кроме наполнения источников сапиенсов еще и сжигают инферно. После ритуала на планете появились Пустоши. А это результат действия темной магии. И по сей день они продолжают увеличиваться. Больших трудов требует удержать их границы, и то только возле городов. Пропадут остатки чистой маны, Пустоши разрастутся и весь материк покроют.

– Велика проблема! – засмеялся дракон. – Накроем значимые площади куполом и все, вопрос решен.

– Все города, села, поля, леса, реки не накроешь. Кишка тонка, – задумчиво произнесла Рустия.

– А все и не надо. Тольке те районы, что доход приносят, – произнес Тирол. – А остальные… Да фиг с ними. Меньше дармоедов – богаче хозяин.

– От измененной флоры и фауны купола защитят, а от инферно – нет. Челы станут злыми, увеличится количество убийств, насильников, завистников. Даже если не создадим транспортные коридоры между куполами, то все равно бойни там не миновать, – задумчиво произнес Торти.

– Жалко стало нищебродов? Так и скажи. Подумаешь, порежут друг друга. До островов все равно не доберутся. А родственников своих близких на острова заберем. И душа за них не будет волноваться, и рук рабочих прибавится. Хватит на наш век и пищи, и одежды, да и прочих няшек. В конце концов и так все значимые производства на островах сосредоточены. В общем, пора принимать решение. Я за то, чтобы все оставить как есть, – решительно отмел все обсуждения Альряфи.


Делмали расслабленно сидела в кресле, сложив ногу на ногу, и по глотку прихлебывала из фужера вино. Напротив уютно расположилась Синрани, пристроив скрещенные ноги на другом кресле. Никто даже не догадывался, почему так дружны эти особы. А дело все в том, что отец у них один и тот же. Любвеобильный дамский угодник умудрился обрюхатить одновременно и собственную жену – чистокровную эльфийку, и любовницу – супругу правителя соседнего острова с примесью кровей дракона. Уже перед смертью повинился перед дочерьми, да на радостях, что прощен, сделал им родственную привязку. Впрочем, не зная, что являются сестрами, девицы уже давно подружились, когда еще обучались в Академии. А вот с братом у Делмали таких теплых родственных отношений не сложилось. Может, потому, что Стесайнер был бастардом? Хоть отец и признал ребенка, но Делмали относилась к нему, как к челу низших слоев общества. Потому что мать его, бывшая служанка (после рождения сына папаша выделил ей поместье на материке, но сына оставил в замке) была наполовину эльфийкой, вторую часть генома делили кровь драконов и незначительно вампиров и дроу через третье и четвертое поколение.

– Ты не рада результату? – небрежно спросила Синрани, глядя на задумчивую подругу.

– Напротив. Я тоже не желаю жить на материке. В небесах намного лучше.

– Да, ладно? – засмеялась Синрани, – Чем лучше-то? Вниз не смотришь, движения не чувствуешь, погоду и там можно регулировать над своими землями…

– Зато дикарей меньше…

– Ты не подумай, что хочу вмешаться. Я тоже за острова в небесах. Но вот никак не пойму, что тебя тревожит?

– Я не стала говорить об этом на встрече с аюрами, но я нашла в тайнике дневник деда.

– Интересно. Поделишься?

– Да, мне нужен твой совет. Понимаешь, я узнала почему он убил свою родную сестру, хотя с детства они были не разлей вода.

– Все чудесатее и чудесатее. А разве это был не несчастный случай?

– Нет. Убийство, причем преднамеренное. Прабабка была пророком, девяносто восемь процентов пророчеств попало в точку. Вот после последнего дед ее и убил, чтобы никто не услышал. Дело в том, что она предрекла конец ритуала «Небесные острова» в самый последний момент. И сделает это отпрыск нашего рода вместе с истинной супругой.

– Стесайнир?

– Получается так. И как помешать братцу, я не представляю. Гоняю мысли по замкнутому кругу, а выход не нахожу.

– С истиной супругой, говоришь? – Синрани задумалась. Впрочем, думать она не любила, но интриги у нее получались – любо, дорого посмотреть. Вот и сейчас ее специфически настроенный мыслепоток выдал идеально подходящее решение: – Все просто. Надо его женить. Причем, чтобы с невестой он знаком не был. Лучше на материке какую-нибудь бомжиху подыскать. И брачный обряд сделать нерушимым лет эдак на десять. Тогда Стесайнир если и встретит свою истинную, жениться не сможет. Жену сразу после бракосочетания шугануть куда-нибудь, чтобы он потерял ее след, и не нашел способа оформить развод раньше времени. А там уж через десять-то лет, пророчество потеряет актуальность.

## Глава 4 Испытание страхом

> Каждый избранный носит чужую надежду и свою собственную боль.

Скоротечно одна за другой мелькали картинки. Вот она сидит на камне и мечтательно смотрит вниз. Кадр сменился, и она сражается с дроном, но понимает, что это учебная схватка. Следующая картинка оживает, превращаясь в фильм. Она бежит по анфиладам дворцовых комнат. Отблеск света на многочисленных портретах, бархатные портьеры закрывают окна, но она не замечает богатого убранства помещений. Ей страшно… и обидно. Она пытается понять, откуда взялись эти чувства. Казалось, что вот-вот, еще чуточку, и она вспомнит…

Ксаня потянулась за мыслью, но словно наткнулась на невидимую преграду и открыла глаза. Темно. Где она? Ужасом наполнилось сознание, когда она вспомнила, как бежала от монстра, как два ящера сцепились в схватке с измененной кошкой, как тварь когтями распорола ее предплечье… Ксаня резко села и ощупала руку, пытаясь определить, насколько опасна рана. Но… раны не было, только тонкая линия шрама осталась на ее месте. А это удивляло еще больше, чем нахождение в полной темноте, какой не могло быть на поверхности планеты с двумя светилами. Полумрак – да, но не такая мгла. Где она? Новый страх зарождался в душе, и Ксаня тихонько завыла, не в силах сдержать накатывающую панику.

Медленно, будто нехотя разгорались магические светильники. Небольшая комната без окон. Тяжеловесные шкафы, добротный стол и изящные хрупкие стулья не привлекли ее внимания, а вот от стойки на трех кованых ножках она не могла оторвать глаз. Там блестел молочно-голубой шар. И Ксаня никак не могла понять, что в нем не так, и вообще, что это такое – не монитор, это точно. И не хрустальное Око провидца. И не светильник, потому что свет от него не выходил за прозрачную оболочку шара, еще и вихрился внутри мелкими воронками…

– Очнулась? Рановато, – Ксаня резко обернулась на голос. Прямо перед ней стоял мужчина средних лет. Хуман? Да точно хуман. Невысокий, кряжистый. Глаза прищуренные и нос мясистый. Волосы рыжеватые с легкой сединой были коротко подстрижены. Недоумение вызывала несколько плоская фигура, хотя легкая полнота не должна бы обладать таким эффектом: – Боль чувствуешь?

Ксаня сосредоточила внимание на своем теле. Боли не было, даже голова впервые за много оборотов была легка, и кровь в висках не стучала.

– Нет. Я здорова, – ответила она мужчине, будто доказывая это, она поднялась с пола. Не было слабости, и ноги не дрожали, и в глазах не мельтешили мушки. Лишь неизвестность заставляла гулко замирать сердечко, да загадочный шар притягивал взор: – Кто ты? И где я оказалась?

– Все расскажу, – в словах мужчины звучала улыбка, – Но для начала тебе стоит поесть. Голодная же? – желудок Ксани отреагировал на вопрос булькающим урчанием. – Сама набери себе блюда на панели меню.

Ксаня не стала отказываться. Голод – не тетка, а мужчина не вызывал беспокойства, даже напротив, девушка почувствовала в нем дружескую, почти родственную душу. Тем большее недоумение вызывало его поведение. Он был все также добродушен, но за стол с ней не сел, от еды отказался, кефт пить не стал, и почему-то продолжал стоять, хотя сидя было бы удобнее продолжать беседу.

– Я вижу, тебе приглянулся шар, можешь его потрогать, – предложил мужчина, и девушка не смогла себя заставить отказаться от него.

А что? Если хозяин разрешает, то можно себе позволить удовлетворить любопытство. Ксаня бегом преодолела шестиметровое расстояние до шара, ласково, словно к спинке пушистого котенка притронулась к поверхности сферы и тут же отдернула руку, испугано и виновато оглянувшись на хозяина. Шар прилип к ладони и более того, он тонкой струйкой впитался в ее тело:

– Простите, я не хотела, – прошептала она.

– Дождался, наконец, – казалось, что мужчина не слышит лепет Ксани, он заворожено смотрел, как тает в руках девушки шар, а по его щеке текла слеза. Наконец, он встрепенулся и взглянул в настороженные глаза девушки: – Садись. Разговор будет долгий. Я все тебе расскажу.

Ксаня облегченно вздохнула и побрела к столу.

– Я сто пятьдесят лет ждал этого момента. Остался час, чтобы все тебе объяснить. Постарайся не перебивать. Итак, э-э…

– Ксаня, – девушка догадалась, что хозяин запнулся, не зная ее имени.

– Да… Ксаня. Я умер, но я не лич, и ни привидение. Я аватар мага, мое имя тебе ничего не скажет, забыто оно уже, да и ничего достойного долгой памяти при жизни я не совершил, хотя и дорос до архимага третьей ступени. Можешь меня называть Архимаг. В посмертие я ушел, но оставил аватар, чтобы исправить то, что мы натворили. И я очень рад, что мой зов привел тебя в мою лабораторию. Я догадываюсь, что ты не поверишь в свою исключительность. И все же хочу тебе сказать, что ты маг. Если даже и была слабой, то теперь ты сильнее меня, потому что в этом шаре я запечатал свой магический источник и свои знания. И ты особенная, потому что мой зов и моя магия выбрали тебя. А зов специфичен, его цель – привлечь особенного чела. Доброго, светлого и храброго.

– Обалдеть! Я стала архимагом? – судорожно всхлипнула Ксаня. Достоинства, коими наградил ее хозяин комнаты, она приняла за пустые комплименты и пропустила их мимо ушей. А сообщение о магическом ядре Ксаню порадовало. Она никогда не мечтала стать магом, просто потому, что ее дар был намного ниже среднего уровня. Она и в Академию не смогла бы попасть с таким слабым даром. Но уж совсем ей было не понятно, почему она поверила аватару.

– Не сразу, – он виновато нахмурился. – Знания даже через нейросеть осваиваются не столь быстро, я ж дарю тебе то, чему учился всю свою жизнь. Они распаковываться и укладываться в твоей голове будут постепенно и медленно в течение цикла, но в случае опасности для твоей жизни они могут проявиться сами собой. Но это все к слову, просто чтобы ты знала, что шар выбрал тебя сам. Значит, ты сможешь исправить наше деяние.

Аватар становился все тоньше и бледнее, пока не истаял совсем. Но успел рассказать все, что хотел. А у Ксани от этой информации кружилась голова, замирало сердечко и ныла душа. Еще бы! Семь архимагов разделили единственный источник магии планеты на семь частей. Семь островов поднялись в небо. И пусть бы летали себе на здоровье, никому на планете от этого ни тепло, ни холодно, но… А вот за этим «но» и притаилась огромная планетарная катастрофа.

Через сто пятьдесят лет архимаги должны были вернуть источник в прежнее состояние, опустив острова на покинутое место. Но магия отомстила за дерзкий обряд. Все архимаги и маги земли, осуществившие ритуал, погибли под воздействием мощного выброса энергии. Некому стало закрыть искусственные каналы, которые до сих пор расширяются, вливая в себя те крохи магии, что пока еще продолжали растекаться по поверхности планеты. И уже через три года последние хилые ручейки вплетутся в основные каналы. Чистую магию заменят не сгоревшие потоки шлака, и планету затопит инферно. О нормальной жизни придется забыть. Хаос накроет материк.

Не то чтобы архимаги предвидели такой расклад событий, просто для облегчения задачи в будущем они создали ключи запирающие каналы. Маленькие таблички из сплава серебра, меди и железа с руной на одной стороне и выгравированной геометрической фигурой с обратной, следует разложить в определенном порядке на ритуальной дуге прошлого обряда. А вот сам порядок Архимаг не знал, да и куда возложить свой собственный ключ, толком пояснить не смог, потому что дуга под напором магии слегка меняет положение зашифрованных слов магической печати. Ксане придется самой разгадывать этот ребус. Но прежде того, ей еще необходимо найти соратника, потому что закрыть каналы в одиночку не получится. Ксане показалось, что аватар, поясняя этот момент, о чем-то умолчал. Впрочем, условие могло быть незначительным, что не повлияет на само действие. А уточнить этот момент времени не хватило.

Проблемой стали и сами ключи. Их еще найти надо. Хорошо, если они остались у магов, главных исполнителей ритуала. После обряда все архимаги успели вернуться в свои лаборатории, их расположение аватар выделил на карте красными точками. Но сохранились ли там ключики? Разрушить их невозможно, однако велика вероятность, что кто-то уже сделал попытку собрать все магические пластинки. Найти их будет сложно, даже с артефактом зова, что собрал Архимаг с помощью ремонтного дроида (сам-то он не материален, и сделать что-либо не мог чисто физически, потому старый дроид стал его руками, вот и ее тоже он оздоровил с помощью древнего артефакта, мощностью не уступающего медицинской капсуле).

Ксаня вздохнула. На нее теперь легла огромная ноша по спасению мира. Предполагала ли она такую судьбу? Даже в мыслях не возникало. Впрочем, удалить у Ксани проклятие Архимаг не мог, но артефакт заключил его в кокон. Память к девушке не вернулась, потому и все былые планы для жизни были забыты, а новые не придуманы. Ничто не препятствовало ей пойти указанными путями.

К счастью, все точки на карте лежали почти на прямой линии. Крайне неудобно, что одна из лабораторий отмечена к северу от пустыни, тогда как остальные находились южнее. Придется сначала посетить северную точку и вернуться сюда. Вдобавок и последняя южная лаборатория была далеко от центра линии, где в горах и провели обряд архимаги. То, что придется опять шагать по уже пройденным дорогам, не пугало, страх вызывало то, что все эти места находились в аномальных зонах.

Встретиться с такой растительностью, как в Синем лесу и тем более с монстрами на подобии уже виденной кошки или ящеров, жутко не хотелось. Но придется. Путь к ближнему населенному объекту уже лежал через все тот же Синий лес. Впрочем, Архимаг снабдил Ксаню оберегом от нападения хищников. Да и не только им. Он вообще отдал ей в собственность всю лабораторию и даже привязку на Ксаниной крови сделал. Теперь все, что есть в этом подземном строении, принадлежит ей, в том числе и артефакты. Жаль, что магия еще не проснулась. Определить, на что воздействуют эти обереги, ей не по силам, а значит и брать их в путь не стоит. Разве что артефакт скрыта смогла она определить, видела такой, но где и когда – память так и не подсказала. Да и в маленьком невзрачном кошеле Ксаня признала подпространственную суму путешественника с неизвестным объемом и уже самостоятельно привязала ее к себе каплей крови.

Пустая прежде, теперь она наполнена сухими пайками. Древние они, но что им сделается – в стазисе хранились. К сожалению, накопитель энергии у кухонного агрегата опустел после последнего приготовления блюд для ее обеда, а зарядить его снова у девушки не получилось, магия у нее еще не проснулась, потому и готовой пищи в наличии не оказалось. Зато пара небольших котелков, миска, ложка да кружка нашлись. Еще и маленькая палатка и толстое шерстяное одеяло в скрученном виде валялись в углу, видимо, Архимаг там бросил вещи, когда вернулся в лабораторию после обряда. Да и небольшой рюкзачок там же лежал. Только истлел он снизу, похоже, не озаботился прежний хозяин вытрясти из него какие-то продукты. Жаль, такая нужная вещь испортилась. Впрочем, запасная рубаха и штаны, лежащие в рюкзаке поверх истлевших вещей, не пострадали, а неприятный запах при стирке удалится. Мягкие замшевые ботинки, потерявшие от старости цвет, тоже приятное приобретение, хоть и недостойно молодой девушке носить мужскую одежду и обувь, но своя-то уже больше похожа на грязные лохмотья.

Ничего, перебьется как-нибудь. Возникнет какая оказия, купит себе другую одежку. Жаль, что денег в лаборатории не было, зато обнаружилась горсть камней, что маг хранил под артефакты. Благородные камни стоили дорого. Будет нужда, Ксаня их продаст. Напоследок она оглянулась и шагнула к выходу. Не стоит задерживаться, утро уже наступило, а Синий лес надо пройти засветло.


Не знаю, кто из трех богов позаботился, но Ксане не так уж много опасностей досталось. От зверья ее защитил артефакт скрыта «Ментальный свет». Как он воздействовал на монстров, Ксаня не знала, но измененные твари бежали от нее, как от огня. Причем и мелкие, типа зайцев с волчьей пастью и жалом вместо носа, и крупные. Встретились ей по пути всякие. Один раз дорогу преградила стая измененных хрюкунов, вся шкура которых усеяна иглами. Другой раз монстр, судя по виду, из рода оленей или лосей, но тоже очень опасный хищник в костяной броне. А уж кошки, похожие на ту, что встретилась у кромки Пустоши, попадались, чуть ли ни на каждом шагу. Впрочем, все они бежали прочь, задрав хвосты.

Лишь почти в самом конце пути Ксане пришлось поволноваться. Синий лес потому так и назвали, что все там имело оттенки этого цвета: и травы, и деревья, и даже насекомые. И все, что росло и шевелилось, было в той или иной степени опасным. Разве что мелкая колючая травка, да огромные дубы с квадратными листьями не охотились на живность. От дуба к дубу девушка продвигалась, прислушиваясь к своему чутью и зорко всматриваясь в растительность. А когда лес уже поредел, что предвещало конец пути, расслабилась, не заметила в траве ветку лианы и задела ногой ее лист.

Да и была ли лиана растением – тот еще вопрос. Она не имела корней и, извиваясь, как змея, бросилась на Ксаню, да с такой прытью, что девушка уже теряла силы, но убежать от нее так и не смогла. А впереди обнаружилась новая опасность – нити паутины с руку толщиной оплели деревья, а навстречу Ксане ринулся матерый паук. Или уже не паук, а чертовщина какая-то: с десятком (если не больше) длинных, как палки с лишними узловатыми суставами лап. По внутренней стороне каждой лапы росли темные шипы, словно напоминая о кровожадной природе создания. Хитин на матовой шкуре паука треснул и покрылся налетом бугорков, а прозрачные мембраны между сегментами тускло просвечивали венами. Само тело мало похоже на паучье, словно голову саблезубого тигра увеличили, добавили множество треугольных глаз, снабдили бараньими рогами и водрузили на лапы.

Ксаня едва успела отскочить в сторону от паука, а лиана попала прямиком в его пасть. Чем закончилась схватка монстров, девушка ожидать не стала, она бежала так быстро, что паучьи собратья не успели ее догнать до самой кромки леса, пределы которого измененные твари не покидали никогда. Но страха она натерпелась порядочно и долго еще бежала, пока не выскочила на вполне проторенную дорогу. Она не остановилась на отдых, хотя ночь уже плавно шествовала по просторам. Чуть отдышавшись, Ксаня поспешила дальше уже шагом. И завершила свой путь, когда добралась до городской стены. Но тут образовалась новая проблема – вход платный, а денег нет. Ни единого разнесчастного медяка. Впрочем, одного мало, за вход надо заплатить пять медных монет.

Можно бы и отказаться от посещения города, но дальнейший путь лежал на север, а там климат уже холодноватый, а у Ксани не было куртки. Да и одежда, позаимствованная в лаборатории древнего архимага, оказалась не так прочна, как казалась раньше. Бег по проклятому лесу оставил на одежке прорехи, да и башмаки не по размеру натерли на стопе мозоли. Дорога впереди лежала по мало заселенным местам, а местные жители не привечали путешественников. Гномы там жили. Народ трудолюбивый, но суровый и прижимистый. А еще в память давней вражды к хуманам относились настороженно и предвзято. Не факт, что Ксаня сможет там купить новую одежду.

Да и камешки в этом городе Чанни можно продать дороже, чем где бы то ни было. Жили здесь в основном дроу, и драгоценности они любили, а на своих землях приисков не имели. Как ни крути, а попасть в город, ей необходимо, придется пожертвовать самым маленьким.

## Глава 5 Невольница ритуала

> В чужих обрядах нет сострадания, только холодные руны принуждения.

На фортификационной стене два стражника мирно обозревали площадку внизу. У ворот уже копошились челы возле груженных снедью самоходных платформ. Они спешили на рынок. Им бы быстрее продать товар, да вернуть платформы хозяину. Дороговато аренда такого транспорта обходится. Это пригородным селам хорошо. Те крестьяне давно уже захватили удобные точки сбыта и поставляли продукты в богатые дома, минуя рынок. Им-то что? Запрягли в телегу рогатого лошкара, быстро добрались до города, да сдали товар куда надо. Хоть каждый день мотайся. К полудню уже опять дома. А крестьянам из дальних мест, чтобы не в накладе остаться, приходилось всем селом платформу нанимать и грузить ее всклинь. Большое подспорье в торговле, если воинские части закупали продукты все разом. А для этого стоило поспешить за ворота, пока другие не опередили.

Потому у ворот и образовывалась кутерьма. Иногда даже до драк дело доходило. Стражникам, что на стене дежурили, на потеху. А тем, кто у врат за порядком наблюдал, не до смеха – часто разнимать драчунов приходилось.

– Много их сегодня, – вздохнул молодой зевая. Гунначи еще только выглянуло из-за горизонта. Спать бы еще и спать, да дела стражницкие не дают. Служба расслабляться не позволяет.

– Это разве много? В такое время до сотни подвод обычно приходит, а сейчас всего штук тридцать. Урожай плохой. Худо дело, надо сказать жене, чтобы закупилась впрок, а то без плодов останемся.

– Да ну-у-у! Новые привезут.

– Хм. Привезут! Ты откуда такой мудрый выискался? Привезут. Только уже другие. Всякому плоду-овощу свое время. Сейчас фрукты да рущи поспели, оборотов через двадцать зерно собирать будут, а клубни сафорта еще только высаживают. Если не успеешь чего-то закупить, то потом долго ждать придется. Или у лавочников втридорога покупать. Учись, молодо-зелено, как денежку экономить.

– Я на островах жил, там завсегда все в лавках есть. А мы выращивали только райбус, зерна кефта, да вино из арлияки делали.

– А-а! Деликатесы, экзотика! – завистливо вздохнул пожилой стражник. – Привыкай теперь к низкой пище. Здесь райбус, кефт на вес золота, а вина мы такого даже не нюхали, пивом да бражкой из сафорта обходимся.

– А чего мне привыкать-то? Выращиваем-то мы для властителей, а сами тем же сафортом питаемся, да бражкой обходимся, – засмеялся юнец, – Ты вот мне лучше скажи, почему охотников на живность Синего леса не видать? На островах бают, что дюже прибыльное это дело. Быстро озолотиться можно.

– Ты никак тоже навострился в лес? Не советую. Из десяти охотников к концу сезона хорошо, если четыре-пять выживут. Да и тем потом выручку на лекарства тратить приходится, от нее один швах остается, а не прибыль. Гиблое дело. Озолотиться при любом раскладе не получится.

– Я не… Боюсь я монстров. Не пойду в Синий лес. Эт, я просто так спросил. Об охотниках легенды слагают. Интересно бы на них глянуть.

– Слыхал я легенды. Знатно брешут. А охотника ты уже видел. Старик, что на вахте в казарме сидит, два сезона в лес ходил. Совсем доходяга, а ведь он ровесник мне. Царапнула какая-то тварь его. И вот результат. Ни денег, ни здоровья, да и жить ему всего ничего осталось. А знатный воин когда-то был, – стражник обреченно вздохнул и хлопнул младшего по плечу: – Хватит лясы точить, парни ворота открывают. Следи внимательно за входящими. Ежели что незаконное заметишь, сразу говори.


Ксаня встала в конец очереди. Так и не придумала, как попасть в город не отдавая камешек. Жалко. За один самый маленький можно десять золотых получить, но придется им пожертвовать, медяшек нет, да и серебрушек тоже. Крестьяне-то приспособились экономить на входе. Плата по головам взималась, да за телегу еще отдельно. Двое, а то и трое сопровождающих в повозку забирались, за мешками прятались. Стражи знали об этом, да внимания не обращали. Будь у нее монетка, можно было бы с кем-то из крестьян договориться о месте в повозке. Но это так – пустые мечты, бесплатно ее никто не возьмет.

Очередь из семи массивных платформ и двух десятков крестьянских телег продвигалась довольно споро. Еще минут десять и Ксаня войдет в город. Неожиданно за спиной раздался вой, горькие причитания и лязг железа. Девушка оглянулась. Под охраной воинов двигалась процессия закованных в цепи челов. Грязная рваная одежда, всклокоченные волосы и густая щетина на щеках разновозрастных мужиков, наручники и озлобленный взгляд двух десятков мрачных арестантов не оставлял сомнений, что это бандиты. А потому челы в очереди жалости к ним не испытывали, и даже наоборот, осыпали группу бранью, оскорблениями и плевками.

Воины направили арестантов мимо очереди к воротам. Сама того не ожидая, девушка скользнула к колонне и пристроилась за последним бандитом. А чтобы не отличаться от них своим видом, взлохматила волосы и подхватила рукой свисающий кончик цепи. Кряжистый воин с обветренным лицом и рукой на перевязи ухмыльнулся и пожал плечами, сделав вид, что не заметил девушку. И уже за воротами, когда немного отошли в сторону цыкнул на нее:

– А ну, брысь. Прочь пошла отсюда. На плаху захотела?

Ксаня встрепенулась и что есть мочи припустила в сторону улочки с накренившимися хибарами. И остановилась, когда колонна пропала из вида. Нищета здесь чувствовалась на каждом шагу. Хилые развалюшки давно не видели ремонта. Голодные глаза детворы сверлили ее спину. Неопрятная старуха, сидя под деревом на полуразвалившейся скамейке, просяще протянула к ней грязную ладонь. Сама по себе Ксанина рука потянулась к зачарованному кошелю, достала половинку сухого пайка и сунула ее старухе.

– Иди отсюдова, девонька, – просипела обрадованная подаянием бабка, – Пока беды с тобой не случилось. Не место здесь одинокой девчушке.

Ксаня оглянулась – верно, не место. Три молодых чела разбойничьей наружности буравили ее взглядами. С какого перепуга они следили за ней, девушка выяснять не стала. Она побежала по переулку к центру города, слыша за спиной тяжелые шаги преследователей. Хлипкие хибары постепенно сменялись все более добротными избушками. Ксаня не засматривалась на вид местных строений, по звуку шагов уже понятно, что ее скоро догонят. Она резко свернула в сторону, где у самого края улицы темнела глухая стена, за такими обычно скрывались Храмы Трех Богов.

Девушка скользнула в приоткрытую кованую калитку и, пробежав еще немного по каменной дорожке, остановилась. На территории Храма ей уже ничего не грозило. Она оглянулась. Словно в другой мир попала. Будто не было за стеной нищеты, здесь все сквозило богатством: ровные ряды стриженого кустарника, деревянные скамейки на витых ножках, цветы вдоль тротуаров и позолоченный купол храма. Вдоль дорожки между ажурными стелами стояли алтари: черный – Богини жизни и смерти Зиланды; красный – Бога Ватуя, покровителя воинов и стражей; желтый – хитроумного Бога Шиндаря, любимца воров, жуликов и торговцев. Ксаня не особо почитала божественную троицу, но сейчас бы она внесла лепту каждому из них. Чем Боги не шутят, может, помогут ей как-то? Слишком неопределенной ей казалась жизнь. Подкинула вот проблему планетарного масштаба, а как выдержать эту ношу – ни одной подсказки.

Ксаня присела на скамейку у самого входа в святилище. Нет, не пойдет она в Храм и просить ничего не будет. Боги могут и расщедриться. Но тяжела может оказаться плата за их помощь. Злые они. За любое их воздействие платить приходится, чем щедрее они себя проявят, тем больше потребуют в ответ. А Ксане это надо? Уже жизнь наложила на нее тяжкие обязательства, еще и под дудку Богов плясать? Нет уж, увольте. Своими силами обойдется. Посидит немного, мысли в кучу соберет и в город пойдет свои проблемы решать.

Посетителей было мало. Впрочем, откуда было Ксане знать, в какое время челы спешат к Богам, может, ранним утром Боги еще спят, а страждущие потянутся ближе к вечеру. Тем не менее, молодые служки уже мели дорожки, у алтарей жрецы бубнили мантры, и немногие посетители входили под свод храма. Группа из трех челов привлекла внимание Ксани. Две молодые женщины и парень между ними присели на скамью почти напротив нее. Красота молодых женщин, а скорее девушек задерживала взгляд: длинные распущенные волосы, белые, словно фарфоровые лица с большими глазами, обрамленными густыми ресницами. Богатые одежды свидетельствовали об их солидном положении в обществе, а выглядывающие из-под волос ушки твердили об их принадлежности к Дому эльфов. И что забыли богатые эльфийки в этом Храме возле нищего района города? Из привлекательной картинки выпадал молодой парень. Он тоже был добротно одет, тоже принадлежал этой же расе, но вот его поведение разнилось с действиями подруг (или кем они ему доводятся). А все потому, что был он какой-то заторможенный, безразличный ко всему. Вели его под ручку, а он монотонно перебирал ногами и не зыркал глазами по сторонам. Посадили его на скамейку, он и сидит не шелохнувшись, смотрит в одну точку, даже капюшон не скинул.

– Ну и что дальше? – спросила одна красавица у другой.

– Сейчас разберемся, – ответила та, что ростом пониже. Она поправила выбившуюся на лицо прядь и оглянулась по сторонам. Ее взгляд задержался на Ксане, и эльфийка победно улыбнулась. – Вот! Говорила же, что найдем! – вскрикнула она, показывая подруге глазами на девушку, – Нашла. Идем договариваться.

Ксаня уже собиралась уходить, но заинтересовалась, к чему такое внимание к ней, что надо от нее эльфийкам? Да и ждать их не долго, десять шагов и девицы (возраст в тридцать лет у эльфов еще считается юношеским, хотя взрослыми они считаются, как и хуманы с семнадцати циклов, а потом до старости выглядят все так же на тридцать, сложно определить их истинный возраст) уже подошли к ней. По неписаным правилам государств, Ксаня должна бы встать и слегка поклониться первородным, но этого она делать не стала. Не ей нужна встреча, вот пусть без поклонов обходятся, или сами их отбивают.

– Привет, заработать хочешь? – спросила невысокая блондинка.

– Кто ж не хочет? – буркнула Ксаня. Ей почему-то девицы были неприятны, может потому, что в словах и улыбках ощущалось брезгливое превосходство?

– Ты замужем?

– Не-а, не сподобилась такой чести, – скривилась Ксаня на некорректный вопрос. Разве не видно, что она совсем еще девчонка, не принято в обществе выходить замуж в столь юном возрасте. Да и кому какое дело, есть муж у девушки или нет?

– Это хорошо. Я заплачу тебе пятьдесят золотых за помощь, – обрадовано воскликнула та, что повыше.

– Пятьдесят? – удивилась Ксаня, – Это ж за что такие деньги платят? Ничего противозаконного я делать не согласна.

– А и не надо. Я предлагаю тебе постоять рядом с моим братом на церемонии у алтаря Зиланды. Больной он, его поддерживать нужно, а мы молиться будем, не сможем подстраховывать. Поможешь?

Ксаня задумалась. Веяло от эльфиек какой-то недосказанностью, но и пятьдесят золотых на дороге не валяются. Рискнуть? Хуже-то, поди, уже не будет:

– Хорошо, – согласилась она. Сама того не замечая, Ксаня повела разговор, как необразованная простушка, сообразно своей одежде и ожиданиям эльфиек. – Но оплата вперед.

– Не вопрос, – высокая дама критически осмотрела Ксаню. По нахмурившемуся лбу и сморщенному носу было понятно, что вид девушки ей не понравился. Она сняла с плеч кружевную накидку с капюшоном и накрыла ею Ксаню с головой. – Так лучше будет, – и только после придирчивого взгляда сунула Ксане в руки матерчатый денежный мешочек. – Ну, идем. Держи его за руку.

Вчетвером они вошли под купол Храма. Здесь тоже все свидетельство о богатстве, но Ксаня не смотрела на стены из розового мрамора, цветные стекла витражей, янтарные чаши для подаяний. Ее взгляд устремился в центр помещения, где высились три алтаря – черный, красный и желтый, вдвое массивнее придворовых. А за ними в стеновых арках красовались скульптуры Богов. Одна женская и две мужских.

Черная Зиланда взирала на зал, как сама тьма принимающая и отпускающая жизни. Ее тело из мрачного мрамора казалось овеянным ночным ветром: плечи чуть наклонены, а расправленный плащ ниспадал тяжелыми складками. Волосы, как вытянутые тени, ложились на грудь, подчеркивая хрупкость лица с холодными, бездонными глазами. На скулах проступали резные символы рождения и ухода, а подошвы статуи опирались на ковер распустившихся цветов – знак бесконечного круга бытия.

Рядом могучая фигура Ватуя застыла в вечном шаге: словно еще миг – и меч, поднятый над головой, вспыхнет яростью боя. Камень отливал кроваво-рубиновым светом, подчеркивая каждую мускульную жилу. Шрамы на щеках, вырезанные с предельной точностью, казались настоящими. Взгляд, устремленный вперед, безжалостно пронзал пространство, оставляя позади страх и сомнения.

И, наконец, желтый Шиндарь – хитроумный бог, застигнутый в мгновенье перед самой выходкой. Он почти сидел на каменном уступе, правая рука небрежно прижимала мешочек, из которого выглядывали блестящие монеты, а левая, скрытая за спиной, готова была достать ключ или нож. Легкая улыбка играла на точеных чертах лица, а игривые блики на кудрях казались упругими, словно золото солнечного утра. В его тунике, задрапированной складками, прятались тайны тысяч уловок, а мерцающие браслеты звенели потаенным смехом – соблазняя каждого, кто осмелится приблизиться.

Сама не понимая причины, Ксаня почувствовала в душе трепет. Что ей до величия Богов? Не верила она, что снизойдут они до нее – маленькой, бездомной, нищей девчушки. Но почему тогда сердечко забилось в предчувствии чего-то неординарного и значимого для ее судьбы?

Жрец в просторном, черном, как алтарь, у которого он шептал мантры, одеянии казался олицетворением самой тьмы. Тяжелый, едва шуршащий при каждом движении плащ из плотного бархата струился складками до земли, скрывая под собой узорчатую, тисненую подкладку темно-красного оттенка. Широкий капюшон, едва обрамляя лицо, отбрасывал на глаза глубокую тень, а по краям одеяния вдоль рукавов и низа проступали тончайшие серебряные руны, тихо мерцавшие при малейшем движении воздуха.

– Возложите длани на алтарь, – скрипучий голос жреца выражал смирение, скуку и безразличие, словно ему давно уже надоело священное действо с посетителями.

Одна из девиц ткнула Ксаню локтем в бок:

– Положи его руку на алтарь, да придерживай ее там.

Ну что ж, вызвалась оказать услугу, надо отрабатывать. Ксаня послушно сжала пальцы юноши в своих. Ей нужно было его удержать, чтобы он не покачнулся, а, взяв его за кисть, это сделать проще. В обхват талию не обнимешь же, не прилично как-то. К тому же эльф стоял прочно, хоть и выглядел вялым: стоит лишь чуть прижать его руку к алтарю – и он никуда не сдвинется. Жрец продолжал бубнить молитвы, но уже шепотом. Как одержимый, он резко возвел руки вверх, его глаза засверкали, а приглушенный голос, теперь зазвучал торжественно и возвышенно:

– О! Зиланда, Владычица жизни, соедини два в одно! Пусть сердца их бьются в унисон, а души сольются в непорочном союзе!

Он развел руки в стороны, и тени на стенах закружились вихрем. Вокруг пары зажглись семь серебристых свечей, одна за другой выпуская вверх столб голубого пламени. Ксаню охватила паника: «Это же брачный обряд». Она попыталась отдернуть руку, но пальцы словно приклеились к руке парня. В тот же миг из тени алтаря выскочила призрачная ветка лианы, извивистая, как дикая змея, она поиграла в воздухе, блеснув капельками росы, и стремительно обвилась вокруг их предплечий. Холодящий стебель растянулся по рукам, пропуская сквозь себя мягкое фосфоресцирующее сияние и впитался в кожу, не оставив ни малейшего следа.