Человеку нужен человек
История встреч. Автобиографическое эссе
Мальфа Васильвер

Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать никакой Космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Нам не нужно других миров. Нам нужно зеркало… Человеку нужен человек!

Из к/ф «Солярис» (реж. Андрей Тарковский), по роману С. Лема

© Мальфа Васильвер, 2026

ISBN 978-5-0069-6493-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Человеку нужен человек

Жизнь человека от рождения и до конца складывается из встреч с людьми.

Одни встречи оставляют шрамы, другие лечат. Есть те, что открывают двери. И те, что их закрывают.

Приведу слова Эриха Фромма из его книги «Искусство быть»: ««Между людьми не существует контактов, которые не влияют на обе стороны. Ни одна встреча не оставляет нас неизменными».

Есть встречи, которые мы не выбираем: с мамой, отцом, бабушкой, дедом, сестрой, братом, дочерью, сыном. Эти столкновения становятся основополагающими, их влияние неизгладимо, а формирующая сила безмерна.

И даже книги – это, по сути, особый вид встреч. Погружаясь в текст, мы не только постигаем личность автора, но и позволяем его героям проникать в нас, иногда влияя сильнее, чем те, кто физически рядом.

Я хочу рассказать о встречах, которые меня создали. О девочке, открывшей мне мир. О юноше, приведшем к вопросу о Боге. О писателе, давшем право сомневаться. О преподавателе, от которого я сходила с ума. О тренере, после криков которого я рыдала в парке, но зато «обросла шкурой» и стала сильнее. И в последней главе о встрече с самой собой.

Ленка

Восьмидесятые-девяностые годы прошлого века. Мне пять… семь… десять лет. Чем наполнена моя жизнь? Двор, песочница, любимая кукла и мягкие игрушки, которым я даю разные голоса, когда они «разговаривают» со мной или друг с другом. Чёрно-белая газета, в которой есть телевизионная программа. И карандашом подчёркнуто время, когда показывают мультик – заветные мгновения, которых ждёшь, как праздника. Ещё есть конфеты, которые почти всегда запрещены и тем более желанны. Ссоры с сёстрами, и неугасимое желание, чтобы у меня было всё лучшее: самое красивое платье, самый большой плюшевый медведь, самая большая порция сладкого, и чтобы мама любила только меня. Поездки в центр города, где главное, это зайти в кафе, съесть мороженое и прокатиться на карусели. А ещё детский сад, где можно обзавестись приятелями только в обмен на игрушку или конфету. А так – унылое место, где хранятся дети. Толпа одиноких малышей, которые ждут родителей с утра до вечера. И ансамбль юных скрипачей, на который надо ходить по воскресеньям. Надо.

И в этом рутинном детстве, где нет ничего радостнее, чем мультик про Вини-Пуха, как вспышка, появляется девочка. Все называют её Ленка. Она не против мультиков и конфет и тоже ходит в садик. Но там, где есть Ленка, мир становится другим. С ней самый дождливый день превращается в приключение.

В одно из пасмурных воскресений, возвращаясь с ансамбля, мы оказались с Ленкой вдвоём. Родители были увлечены своими взрослыми разговорами, неспешно брели к автобусной остановке. Недавно пролил дождь, пахло мокрой землёй, было зябко, по асфальту расползались лужи. «Пойдём спасать червей!» – позвала меня Ленка. И правда: на мокром асфальте происходило «великое переселение» розово-коричневых склизких существ, и ноги, велосипеды, коляски шли и ехали прямо по ним. «Зачем? От чего их надо спасать?» – для меня было новым всё сразу: что я могу кого-то спасти. Что эти мерзкие существа достойны внимания. И еще – острое ощущение, что есть часть мира, скрытая от меня до сих пор.

«Черви в ловушке! Они видят, куда ползти, только на траве и на земле. На асфальте они теряют зрение. И их топчут ногами. Нужно как можно больше червей перенести с асфальта на газон! Бежим!» – Ленка наклонялась и бережно, будто это не скользкая гадость, а величайшее сокровище, поднимала каждого червячка двумя пальцами и переносила на траву. Я застыла. Это было… непонятно. Удивительно. Страшно и интересно одновременно. «Но что в них такого полезного? Зачем их спасать?» – я не поверила Ленке сразу. Ленкиной эрудиции мог бы позавидовать любой взрослый, а терминами она сыпала так легко, будто это самые обычные слова. От нее я впервые услышала, что черви дышат кожей – поэтому им важно быть мокрыми. Что у них нет глаз и мозга, но зато целых пять сердец. И главное: без червей исчезнут все растения. Они превращают землю в почву. И поэтому, перенося червей с асфальта на траву, мы прямо сейчас спасаем мир!

Я открыла жизнь прямо у себя под ногами. В тот вечер родители дотемна беседовали на остановке автобуса, а я наслаждалась новым удивительным знакомством. Ленка показала мне барбарисовый куст, усыпанный продолговатыми красными плодами. И мы тайком от родителей ели кислые до слёз ягоды, и это было очень весело. Ленка умела всматриваться в жизнь, замечать каждого жучка, каждую птицу на ветке.

Очутившись в Ленкиной комнате, я увидела большую клетку. А в ней ворона. Настоящая. Серая, с черными крыльями. Она смотрела на меня злобно, металась по углам. «Я нашла её под деревом. Она не может взлететь, что-то с крылом. Вот пытаюсь выяснить, что именно». Я подошла к клетке, птица шарахнулась в угол. «А чем ты её кормишь?» – поинтересовалась я. «Если мне не удаётся раздобыть мышь, то выпрашиваю у мамы сырое мясо», – ответила Ленка, – «Ей как раз нужно сейчас поесть. Пойдём добывать пищу!» – скомандовала она. И мы отправились на улицу искать что-нибудь съедобное для вороны. У Ленки были все необходимые снасти – и сачок и банка с крышкой. «Вороне очень нравятся майские жуки», – сказала она. Мы стали разыскивать и насобирали среди деревьев разных насекомых. Прежде чем отправить жертву в банку, Ленка называла каждую букашку её научным энциклопедическим именем. Я изумлялась!

Помимо клетки, в которой постоянно кто-то проживал – то птица, то уж, то ёж – в Ленкиной комнате было ещё одно чудо. Пластилиновый мир! Я никогда не видела ничего подобного. Здесь было всё: деревья с ветвями и листьями, травы, цветы и животные от микроскопического муравья до большого жёлтого жирафа.

Ленка протянула мне кусочек пластилина: «Слепи голубя». Я быстро скатала колбаску, придала изогнутую форму, обозначила клюв: «Вот, держи!». Но Ленка рассмеялась: «Какой же это голубь? Где крылья? Ноги? Глаза?». И правда: в Ленкиных фигурках всё было выполнено подробнейше, не упущена ни одна деталь. У каждой птицы правильное количество пальцев и когти. Вылеплено каждое пёрышко. На каждой веточке дерева – множество малюсеньких листьев, вместе составляющих пышную крону. Собаки, кошки, медведи, жирафы. Каждая – как живая! Да тут было воплощение энциклопедии живой природы!

А ещё Ленка писала стихи и великолепно играла на скрипке. Она играла так, будто инструмент был частью её тела. Ей часто доверяли соло. А я так и не научилась приёму вибрато и просто пиликала по струнам.

С Ленкой я забыла про мультики и другие развлечения. Мы лепили, сочиняли стихи. Она дала мне Даррелла и Херриота, и я зачитывалась ими так, что ни какая сила не могла оторвать меня от книги.