# Необычайные приключения мальчика и лайчонка Кольчика в мире огненных сфер

Николай Викторович Юргель

Жизнь обычного, на первый взгляд, советского мальчика Коли идёт своим чередом в счастливой беспечности детства до тех пор, пока в его комнату не врывается шаровая молния, несущая в себе не только электрический заряд, но и множество тайн, а главное – сильнейшие перемены в мироощущении ребёнка. Он быстро взрослеет, опережая в своих духовных трансформациях сверстников, и понимает: как раньше уже не будет. Здесь и начинаются необыкновенные приключения, от которых захватывает дух даже у самых смелых.

Что если загадочный светящийся шар не просто впечатляющее явление природы, а посланник других миров? Действительно ли люди – первые разумные существа на планете Земля? Вместо готовых ответов эта книга призывает поразмыслить о мире, в котором мы живём и о котором так мало знаем.

Для читателей от подросткового возраста и далее.

> Родным и близким посвящаю

© Юргель Н.В., 2026

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2026

## Ведомое и неведомое

Николай Юргель создал произведение с одной стороны новаторское, с другой – продолжающее лучшие традиции русской фантастики. Мир, который он показывает читателю, многомерен, он исследует невидимое, непонятное, но такое, что каждый человек чувствует в своей жизни.

В книге параллельно показаны два мира, один фантастический, с историей, где действуют наделённые нечеловеческой силой существа, с другой стороны мы знакомимся с детством и отрочеством главного героя, по всей видимости, художественно выросшего из воспоминаний самого автора. Кто из нас не ощущал присутствия в своей жизни чего-то незримого, но сильно влияющего на нас? Юргель решил разобраться в этом, попытаться дать воображению такую волю, чтобы она принесла ответы.

Мир фантастических существ, которые управляют Вселенной, Юргель рисует с художественной статью. Здесь много оригинальности, много в хорошем смысле литературного шика. Красивые загадочные имена, древняя история, связь с людьми, не подозревающими, что они рядом с ними. Мир реальный также очень колоритен. Жизнь школьника советского времени описана вкусно, с неподражаемыми деталями, с умением увлечь историей обычных людей. Действие происходит в Сибири, в городе и в сельской местности, и от этого колорит становится ощутимей. Тут и игры в городе в хоккей на морозе, и катание на ногах с горки, сладкий быт советских школьников, и летние тёжные вылазки с грибами и рыбалкой. Если бы книга ограничилась только этим, нефантастическим сюжетом, она бы уже была значимой и интересной, особенно для подросткового возраста. Но Юргель существенно расширяет пространство восприятия, увлекая читателя в совершенно иные миры.

Видно, что автор сочетает в себе гуманитария и учёного. Его описания шаровой молнии, реакции на неё домашнего кота не вызывают никаких нареканий. Но именно эту шаровую молнию автор наделяет сверхъестественной силой и космическим разумом. Она невидимо, как внутренний голос, ведёт героя-подростка по жизни, а сам герой, научившийся слышать голос сверхъестественного, про себя называет голос Атосом. Интрига взаимоотношений героя и сверхъестественного лихо закручена, книгу стоит читать внимательно, вдумываясь в каждый намёк.

Юргель умеет строить повествование так, что за ним следишь неотрывно. Космические силы традиционно делятся на добрых и не добрых. Сперва автор рассказывает увлекательную историю их многовекового противостояния, а потом выводит на арену двадцатого века. Фантастические истории очень грамотно переплетаются с реальными. И мы понимаем, в чём настоящие сверхземные причины происходящих событий.

Автор умело варьирует стили для описания разных миров. Говоря о мирах фантастических, он подбирает соответствующую лексику, а часть про главного героя написана в лучших образцах реалистического жанра.

Образы людей получаются у Юргеля очень яркими и запоминающимися. И что самое важное, это образы не статичные, они развиваются по мере соприкосновения с другими людьми. Трогательно описана первая влюблённость героя, ярок и сочен мальчишеский быт, с драками, играми, увлечениями, антагонистами и протагонистами. Героев много, а их связь с рептилоидами переворачивает всё повествование. «Я спросил: “Почему ты называла меня Филиппом?” Ответ её сразил меня наповал: “Дело в том, что за всё время пребывания на нашей планете, которую вы считаете своей, у меня был единственный, как вы называете, друг – это твой дедушка Филипп. Он был настоящим, знал и любил Бога, природу и людей, понимал и принимал меня. Я чувствовала, с каким теплом он относился ко мне, иногда казалось, что он знает, кто я и откуда…

В тебе я почувствовала частицу его, и мне хотелось общения. Я прекрасно понимала, что ты меня боишься, играла с тобой и хочу, чтоб ты знал: я и Дуня были против геноцида. Мы, как вы говорите, были оппозиционерами…”»

Надеюсь, эта цитата не станет спойлером, а лишь подогреет интерес к книге.

Надо сказать, что мир рептилоидов, который проступает постепенно и изящно, переплетён с реальным весьма изобретательно. Тут Юргель демонстрирует недюжинное мастерство. Его твёрдое убеждение, что мы живём рядом с неведомым, выражается в тексте никак не вульгарно. Нечеловеческое и человеческое сосуществует.

Хочется отметить ещё достоверность текста, даже несмотря на все его жанровые особенности. Веришь не только в жизнь героя, с описаниями игры в «чику», школьных увлечений, взаимоотношений с родителями, с бабушкой и дедушкой. Образы взрослых написаны так же точно, как образы детей. Остро ощущаешь всю любовь героя к родным. Особенно выразителен образ отца, прямо видно очень достойного, умного, волевого человека. Умение сделать текст очень зримым – одно из важных качеств таланта Николая Юргеля. Но и мир, выдуманный автором, воспринимается как абсолютно правдивый. Ни секунды не сомневаешься, что всё именно так, как придумал Юргель.

Когда читаешь всякую книгу, так или иначе задаёшь себе вопрос, зачем автор написал её. Юргель сам отвечает в эпилоге: «Бог создал нас, чтобы мы познавали природу, друг друга, всё живое и пытались понять Божий промысел… Это непростая задача, но, трудясь и совершенствуясь, мы должны прийти к этому пониманию…»


Максим Замшев,

главный редактор «Литературной газеты»,

председатель Правления МГО

Союза писателей России,

президент «Академии поэзии», член Совета

по развитию гражданского общества

и защите прав человека при Президенте РФ

## * * *

> Ты вестник Рамы! Ты лучший защитник преданных, ты сжигаешь все опасности, стоит произнести твоё имя – и злые демоны разбегаются прочь.

> Из книги «Хануман Чалиса»

Основная локация планета Бха-голь

местность Зиберия

время 1,5 миллиона лет до появления Богочеловека


Хануман – высокочтимое на Востоке обезьяноподобное божество, сын Бога ветра Ваю и апсары Пунджисталь. Один из героев эпоса Рамаяна, предводитель войска ванаров, друг Рамы и Ситы. В индуизме считается одним из аватаров Бога Шивы. Культ Ханумана один из самых популярных в Юго-Восточной Азии.

Хануман – чистая энергия, воплощение чести, силы, добродетели, ума. Он преуспел в науках и учении и стал Великим Учителем людей. Во время кровопролитных сражений с демонами Брат Бога правителя Рамы – Лакшман – был смертельно ранен и погибал. Тогда Хануман как ветер пронёсся к горе, на которой росли целебные травы. Не зная, какая именно трава поможет Лакшману, Хануман вырвал гору из земли и доставил её Раме – так был спасен его любимый брат. В благодарность Хануману Рама подарил ему Зиберию (Сибирь) на вечные времена. Хануман основал в Сибири Великое царство, которое располагалось между реками Ирий и Обби. Там проживали арии, белокожий голубоглазый народ – далёкие предки скифов, сарматов, славян, германцев, персов и индусов, которые поклонялись ему как покровителю и защитнику. Эта раса почитала Ханумана и его доблестных воинов ванарав (химеру человека, обезьяны и медведя), обладающих неимоверной силой и преданных Хануману.

Когда Боги решили навсегда оставить людям планету и стали улетать на небеса, вместе с ними улетели и многие ванары. Хануман – созидатель и учитель людей – попросил Раму оставить его на Земле, которую он полюбил всем сердцем. Для осуществления быстрой космической связи с Богами Рама отпустил его и попросил помочь людям обустроить Землю. Хануман сделал народ Зиберии счастливым.

Это были золотые века: строились города, храмы, процветала наука, разрабатывались новые технологии. Ванарами и ариями была построена Великая стена, разделяющая Сибирь и страну Драконов. Войн, голода, болезней и разрушений больше не было.

Арии возвели множество храмов в честь Божественной Обезьяны, один из которых находился в районе будущих Пяти озёр – грандиозное сооружение из звёздного камня гро, которое накапливало космическую и солнечную энергию. Здание было с огромными колоннами и барельефами, демонстрирующими людям великие подвиги Богов и Божественной Обезьяны. Храм был облицован плитами чёрного и розового цветов, которые аккумулировали звёздную энергию и источали импульсы любви и покоя на огромные расстояния. Сами стены храма обладали целительными свойствами – не только лечили болезни людей и продлевали им жизнь, но и успокаивали душевную боль. На камни Хануман нанёс тонкие узоры из золота, платины, серебра и других металлов. Сам храм работал как огромный компьютер, самонастраиваясь на различные программы: межзвёздная связь, параллельные миры, индивидуальный лечебный и другие эффекты.


В храме была установлена Сватра – звёздный кристалл, посредством которого Хануман осуществлял связь с Богами. С помощью Сватры можно было быстро проникать в параллельные миры, определять и прокладывать межзвёздные пути. Кристалл в виде восьмигранной двадцатиметровой пирамиды был направлен на северные созвездия. Грани его были цвета спектра и одна из них – прозрачная, которая и была порталом в другие миры. Сватра – одно из самых грозных орудий во Вселенной, способное разрушить любые тела как на Земле, в околоземном пространстве, так и на планетах, находящихся далеко от Земли, даже сами планеты.

В основании кристалла располагались сильнейшие магниты из сплава золота, редкоземельных металлов и железа звёзд, способных аккумулировать античастицы. Магниты обрамлялись зеркалами в виде лепестков лилии из жидкого серебра. Это оружие охраняли жрецы Арии и пять самых преданных и сильнейших ванаров. Только сам Хануман мог использовать Сватру, принимать любое телесное обличие и быть воплощением чистой энергии. Только с ним у ванаров появлялась возможность проникать за границы миров, в одно мгновение оказываться в любой точке Бха-голь.


В храме хранилось другое грозное оружие – Ваджра, которым когда-то пользовались Боги. Знания, полученные от самого Бога Солнца, Хануман передавал людям. Для них он был величайшим учителем учителей человеческих, которые стали арийскими наставниками. Обычные люди называли их Богами.

## * * *

> Хвала тебе, великий Хануман, владыка всемогущий обезьян!

> О доблести твоей известно в трёх мирах,

> Ты мудрости бездонный океан!

> Из книги «Хануман Чалиса»

> Змей был хитрее всех зверей, которых создал Господь Бог. Вечная вражда установилась между змеем и человеком.

> Книга Бытия

Многомиллионная раса змееголовов, или «демонов», после кровопролитных битв и поражений пряталась от Богов и людей глубоко в недрах земли, в пещерах, океанах и морях, глубочайших озёрах, веками лелея мечту о будущих победах. Там они построили города, тоннели, которые имели сообщение со всеми частями света. Пришло время, когда новые знания и технологии дали возможность змеям вновь общаться с звёздными собратьями из далёкого созвездия Зетта. Змееголовы с их помощью создали клоны людей-гибридов, которые преданно служили им в делах научных, военных, были рабами и главной белковой пищей для подземной змеиной расы.

Через 150 лет после того как связь с Зеттой была восстановлена, на планету Земля стали проникать звёздные змееголовы, было принято общее решение – захватить Землю и уничтожить разумное человечество, истребить их защитников ванаров и самого Ханумана, оставив людей только в качестве пищи и рабов.


На Земле уже давно не было Богов. Кроме Ханумана, верных ванаров и учеников ариев, не было способных дать достойный отпор звёздным врагам.

Гайит – царь змееголовов-землян – решил внедрить людей-клонов арийской внешности в окружение учеников Ханумана. К этому готовили их с детства. Они были сильны, умны и божественно красивы. Их было тысячи. О таких говорит индийская пословица: «Речь Будды, а сердце змеи».

Крома, сын главного жреца Рана храма Ханумана, женился на красавице Золли, круглой сироте. Она была прекрасна, как утренняя звезда. Когда-то её нашли малышкой в лесу и воспитали в любви, как родную, в семье Раны. Это был один из первых случаев за более чем сто лет, когда сыновья Дракона напали из-за Великой стены на поселения ариев. Были уничтожены все люди. Строения сожжены и разрушены. В живых осталась только малышка Зол-ли, которую нашли в лесу, в яме, заваленной обгорелыми трупами.

Сам Хануман с верными ванарами присутствовал на свадьбе. Была великая радость. Праздник и веселье длились много дней. Золли все полюбили за ум, за добрый нрав, покладистость характера и желание помочь людям. Она олицетворяла саму любовь и добродетель. Ванары во всём доверяли ей, сам верховный жрец Рана учил Золли всем наукам и не мог нарадоваться её успехам, более всего она преуспела в математике и медицине. Уже в двенадцать лет она знала все травы, умела готовить снадобья и лечила не только людей, которые проживали в тех местах, – к ней доставляли больных даже издалека. Помогала она также и животным. Даже могучие ванары лечились у Золли и считали её равной себе. Рассказывали ей о великих битвах, путешествиях в другие миры, о встречах с Богами. Она научилась управлять виманом (летательным аппаратом) не хуже своего возлюбленного Крома и улетала далеко из Сибири в другие города и страны, выполняя личные, важнейшие поручения Раны. И никто даже не мог предположить, что Золли являлась самой искуснейшей и талантливой шпионкой змееголовов и все сведения о Ханумане, его воинах, оружии, жизни ариев попадали лично Гайиту.

Гайит договорился со звёздными змееголовами о совместном ударе по арийским странам и городам, а самое главное – захвате священного оружия Сватры. Когда час атаки пробил, армада кораблей Зетта ворвалась в Солнечную систему, захватив Марс, Венеру и обе Луны. Воспользовавшись тем, что Хануман был в параллельных мирах, Золли напоила ванаров и жрецов отваром из змеиной сон-травы, хитростью выкрала Ваджру (оружие Богов), а потом сожгла четверых ванаров – охранников Сватры, своего мужа Крому и верховного жреца Рану.

Звёздная армада змееголовов ударила из всех орудий по крупным городам Арии, за несколько часов они были разрушены, миллионы людей погибли. В Зиберии были самые страшные жертвы среди людей, животных и растений. Великолепные леса и сады были выжжены, горы оплавлены, разрушены храмы… Кругом стояли смрад от разлагающихся трупов и гарь. Золли змеи вывезли из Зиберии и как героя чествовали в своей подземной стране. В честь героини Золли был устроен царём змеев великий праздник в дворцовой пещере из золота и драгоценных камней. Так как Золли ждала ребёнка, царь Гайит сам совершил обряд ритуального убийства и съел её нерождённого ребёнка, а Золли в торжественной обстановке съели его приближённые, герои войны и дочь царя Сорра, командующая войском змееголовов. Гайит решил клонировать Золли и неродившегося ребёнка на вечные времена и воспевать в гимнах её подвиги в веках.

Оставляя этот мир, Золли чувствовала неимоверную радость и счастье, ведь она принесла и вечно будет приносить пользу своим Богам. Много веков в этот знаменательный день рептилоиды в честь Золли, похитившей космическое оружие Ваджру, поедают людей и поют гимны на Земле и других далёких покоренных ими планетах. Может, и в наши времена где-то живут потомки Золли и смотрят призрачные сны о жизни и смерти легендарной героини змееголовов.

Оставшиеся в живых защитники храма сражались героически, тысячи змееголовов погибли, сражённые ванаром Омой и жрецами. Жрецы молитвами пытались вызвать Ханумана из других миров, и наконец их мольба была услышана. Чёрной молнией на небе появился бесстрашный Хануман, одним движением своей Ваджры он убил тысячи тысяч змееголовов и запустил механизмы кристалла. Он подал сигнал о помощи Богам, а сам полетел сражаться с бесчисленным войском Гайиты. Но силы были неравны, хотя сам Гайит и получил смертельные ранения в схватке с Хануманом. Армаду змееголовов возглавила его дочь Сорра, бесстрашная и беспощадная к своим врагам.

Когда пришёл сигнал от Бога Рамы, жрецы сообщили Хануману, чтобы он уничтожил великий кристалл и всё божественное оружие на Земле. Боги сами решили восстановить мир, а Хануман должен вернуться в другие измерения.

Хануман уничтожил кристалл, спрятал часть механизмов в глубочайших болотах Сибири, часть сжёг и расплавил, разбросав по той местности, где возникли Пять озёр. Он сохранил для себя только небольшой срез кристалла, с помощью которого мог бы уйти в параллельные миры и увести с собой остатки отряда ванаров и учителей человеческих – великих жрецов.

После этого Бог Солнца ударил всей светоносной мощью по змееголовам, был уничтожен их космический флот на Марсе, Венере и двух Лунах. На Бха-голь обрушился Священный огонь, который сжёг змееголовов, погибли и миллионы людей. Города и страны были уничтожены, климат на планете изменился, цветущий рай стал превращаться в ледяную пустыню в воронках, рытвинах и взрывах от космического оружия и падающих горящих кораблей змееголовов.

Только через год после этой страшной битвы Хануман со своим отрядом вернулся в Сибирь и стал спасать выживших людей, переносить их в другие места на Земле, пригодные для жизни. Он помогал им вдалеке от их бывшего дома обустроить новую жизнь. Хануман выполнил заповедь Богов и ушёл в параллельные миры, а Землю стали контролировать и оберегать сущности, созданные Богом Солнца – «светоносцы» – ангелы.

Но не только люди выжили в этом катаклизме. Несколько сотен змееголовов во главе со своим новым вождём Соррой спрятались в пещерах на дне глубочайшего озера Земли и основали там свой новый город Айкал. Учёные-змееголовы разработали летательные аппараты, весь генетический материал планеты Земля был у них. Одним из величайших учёных змееголовов стала Але – клон неродившегося ребёнка Золли и ария Крома. Она разработала новые технологии движения космических аппаратов на основе взаимодействия материи и антиматерии по принципу действия оружия Богов Ваджры, а также быструю межзвёздную связь. Но самым большим её достижением были блестящие открытия в биотехнологии и генной инженерии. Был создан новый вирус, способный менять геном людей, эволюционно превращать их далёких потомков в змееголовов…

Также она разработала метод регенерации, позволяющий жить тысячи лет.

Интеллект и организаторские способности сделали её одной из самых авторитетных вождей змееголовов. Среди фундаменталистов-змееголовов у Але было много врагов, они жаждали погубить её, но сдерживающим фактором было то, что она потомок героини змееголовов великой Золли.


Уже через двести лет после битвы змееголовами были просчитаны звёздные маршруты до планет, пригодных для жизни в системе двойной звезды Ардра (Бетельгейзе).

Однажды озеро Айкал вспенилось, и оттуда вылетело больше сотни звёздных кораблей змеев и регибов, которые направлялись на свою новую родину с одной мечтой – когда-нибудь вернуться назад.

Но это уже другая история, которая найдёт своё продолжение, – история эволюции рептилоидов, их завоеваний, поражений и побед.

Небольшая часть змееголовов отказалась подчиняться Сорре, осталась и рассеялась по всей Земле. Некоторые из них мирно сосуществовали с людьми, кто-то стал для людей Учителями и Богами, но большинство были грозными охотниками на людей и животных и постепенно деградировали, утратив связь с собратьями.

Это нашло отражение в легендах, сказках и мифах практически всех народов мира. Более трёх-четырёх тысяч лет назад древние шумеры изображали своих Верховных Богов в виде полулюдей-полузмей. У каждого народа есть свои сказки, легенды, сказания и песни, в которых обязательно присутствует разумный змей, причём поражает то, что они есть у народов, живущих в разных частях света. В азиатских странах – это священные драконы, в Бирме – натами, на Тибете – это лу, в Лаосе – прая нак, в Индии – змеелюди наги, живущие в подземных дворцах, а в русско-славянском фольклоре – Змей Горыныч. В Китае драконы – символы великой мудрости и знаний, в Южной Америке почитание змей присутствует повсеместно. Стоит признать, что некие разумные и развитые рептилоиды существовали на нашей планете в далёком прошлом, а может, адаптировались и где-то живут сейчас, среди людей.

По воле Бога Солнца все божественные существа покинули Землю, но лишь изредка появляется Хануман со своими верными ванарами. Это бывает, когда возникают угрозы самой жизни в Сибири. Появлялись из других миров и ученики Ханумана, которые после обожествлялись людьми. Они учили новые поколения жителей Сибири знаниям, полученным от Божественной Обезьяны, которую учил сам Вседержатель – Бог Солнца.

После этой звёздной трагедии образовались муромцевские Пять озёр, информация о которых, благодаря целебным свойствам вод и Хануману, известна во многих странах мира. Может быть, плиты из звёздного камня гро, а может быть, части великого кристалла, который утопил в болотах Хануман, делают воду озёр целебной для людей и животных. И сегодня прилетают туда разные сущности из других миров искать грозное оружие, которое до сих пор считается непревзойдённым, ищут осколки великого кристалла, но найти их не суждено, ибо охраняет их сам Хануман и огненные шары. Появляется он в виде чёрной молнии, сполохов, шаров и очень редко – в своём обычном обличии. Когда люди изредка видят его, то принимают за снежного человека или, как ещё называют в Сибири, лешего, лесового… В таком же обличии появляются и верные ему ванары, не вступая в контакт с людьми, выполняя великую заповедь Богов.

Хануман любит Сибирь, её торжественную суровую природу, мужественных людей, живущих в этом крае. Эту любовь он завещал и нам – тем, для кого Сибирь стала не только местом рождения и жизни, но частью души.

О бескрайней Сибири сложены сказы, стихи, поются песни. Легендарный богатый край, который ещё откроет человечеству множество тайн – земных и космических. В будущем Сибирь станет цветущим садом и надеждой человечества, ибо так предрекал сам Хануман – Божественная Обезьяна.

## Часть I

### Глава 1. Знакомство с огненными шарами

> Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого…

> Сократ

Локация планета Земля, СССР. Сибирь, г. Омск, с. Муромцево

«Плазмоид – плазменный сгусток, ограниченная конфигурация магнитных полей и плазмы»

В детстве я ненавидел болеть, впрочем, как и сейчас, ведь приходилось целыми днями сидеть дома одному, пить таблетки, горячее молоко и полоскать горло, однако очень любил, когда заболевали родители, – конечно, если не тяжело. Тогда они целый день проводили дома и были в полном моём распоряжении. Папа с мамой много работали, а выходной был только один раз в неделю. Отца я практически не видел, потому что он работал главным врачом большой больницы – уезжал на службу рано утром, а возвращался уже затемно. Я осознавал, что это очень ответственная и важная профессия, требующая полной отдачи времени и сил, понимал, что настоящий врач – человек высоких моральных ценностей, благородный, готовый на всё, чтобы помочь пациенту, и поэтому очень гордился своим отцом.


Когда он болел, я любил проводить с ним практически всё своё свободное время, мог часами донимать его вопросами, а их у меня было несметное множество! Почему я маленький, а он большой? Если я буду каждое утро есть кашу, то я вырасту? Чтобы быстрей вырасти, какую кашу надо есть – манную, рисовую, пшённую и т. д.? Почему у него болит спина? Зачем нужны войны? Почему бывают тучи и дождь? Гром и молнии живые?

Почему наш кот Васька не разговаривает? Почему птицы летают и не падают? И так далее…

Мой папа воевал с фашистами, которые убивали и жестоко пытали всех, кто не соответствовал их взглядам, даже детей. Я видел, что у него множество орденов и медалей, которые каждый раз интересно было разглядывать и расспрашивать, за какие заслуги папу наградили. На войне его тяжело ранило, мама говорила, что в спине было двенадцать осколков от мины, на которую он наступил и только чудом остался жив. Когда у отца болела спина, он с трудом ходил, ему делали уколы, но самым лучшим лекарством он считал рисование, которым занимался с детства. Обычно он рисовал масляными красками, а я стоял у него за спиной и наблюдал, как абсолютно белый чистый холст постепенно становился картиной. Сначала не понимаешь, что будет изображено, потом появляются какие-то разноцветные мазки, новые формы и силуэты, и я видел, что это будущие деревья тенистой аллеи, лёгкие морские волны, переливающиеся на ярком летнем солнце, корабли в порту, причудливые дома, люди… Это было как в сказке, интереснее любого мультфильма!


Казалось волшебным то, как из простых линий и цвета можно было создать уникальный удивительный мир, диктовать там свои законы, придумывать новых персонажей и писать их судьбы. Я всегда пытался угадать, что будет дальше на картине, что повлечёт за собой следующий мазок, и иногда это даже получалось… Такая «игра» захватывала всё моё внимание, можно было часами сидеть, наблюдая за процессом, полностью погружаясь в него, вовсю задействовать свою буйную фантазию.


Как-то в конце лета папа принёс коробку с коричневыми мелками. Мне, конечно же, очень хотелось потрогать их и порисовать самому, но отец не дал этого сделать, сказав, что нужно сначала научиться обращаться с «древнейшими карандашами», называя их сангиной. Мне это название сразу же запомнилось, вызывало ассоциацию со словом «ангина», которой я недавно переболел. Казалось бы, ничего необычного, просто объелся мороженым, запивая его холодным лимонадом… Ну а что тут такого?! Очень даже вкусно было, но потом мне пришлось изрядно пострадать, принимать горькие лекарства, просидеть пару недель под домашним арестом.

Я упросил отца рассказать мне о сангине. Он назвал её итальянским карандашом, которым древние люди рисовали в пещерах на скалах. Великие итальянские художники Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль тоже использовали сангину в своих работах… Сангиной, несмотря на её красновато-коричневый цвет, на белой бумаге можно было создать множество оттенков, и отец показал, как это делается, нарисовав нашего кота Ваську. Кот получился важный, толстый и пушистый, с лоснящейся рыжей шерстью в полоску. Он немного напоминал помесь апельсина и арбуза, но это не портило общего впечатления от картины.

Мне, разумеется, захотелось и самому чего-нибудь нарисовать древнейшим карандашом, и я всё-таки выпросил у папы один мелок, который стал для меня драгоценностью. Я решил, что на следующий день нарисую картину, как Рафаэль… Ну или по крайней мере не хуже, чем отец, нарисовавший кота Ваську.

С этого момента и начались мои необыкновенные приключения…

На следующий день в школе на перемене я молниеносно сделал домашнее задание и нёсся домой на крыльях творческого порыва. Ничто так не придавало мне быстроты, как неимоверное желание поскорее приняться за работу над картиной. Бросив свой ранец в коридоре за дверью, на ходу перекусив бутербродом с сыром, нашёл у отца в столе специальную бумагу для рисования – ватман, достал свой волшебный мелок и пошёл на балкон, чтобы изобразить пейзаж.

С четвёртого этажа были видны серые однообразные многоэтажки и лишь несколько тополей-гигантов, листья которых переливались, слегка колыхались на ветру. Обычный городской пейзаж, однако какая-то особенная красота, лёгкость и чистота чувствовались во всём этом, стоило лишь взглянуть на белую церковь с золотистыми куполами, как бы окружёнными нимбом, светящимися в последних лучах угасающего осеннего солнца. Облака сегодня были по-особенному пушистые и невесомые, какие-то одинаковые, как будто кто-то их специально наштамповал. С благоговением наблюдая эту картину, я даже подстанывал от напряжения и удовольствия.

Уже через полчаса работы на ватмане появились силуэты домов и деревьев. Оставалось уточнить детали и светотень. Я преспокойно продолжал рисовать, как вдруг из-за лохматого облака вылетели два светящихся шара – один большой, примерно с купол церкви, а второй поменьше – с футбольный мячик. Они начали плавно снижаться и медленно парить над храмом, неспешно описывая круги, пока наконец не зависли в воздухе на одном месте. Моему удивлению в этот момент не было предела, ни разу не встречал я подобное в своей жизни… Когда немного перевёл дыхание, решил, что их тоже нужно нарисовать, и стал как можно быстрее, чтобы не упустить момент, чертить ровненькие круги. Получились два апельсина, которые висели над домами. К тому времени буквально на моих глазах большой «апельсин» стал рассеиваться, а маленький сжался до размеров теннисного мяча, но стал ослепительно-ярким, как солнце, и поплыл по воздуху прямо на меня…

Всё моё тело сковал панический ужас, я так ослаб, что абсолютно не мог не только сдвинуться с места, но и пошевелить хотя бы одним пальцем. От страха я не мог вдохнуть. Хотелось закричать, убежать, спрятаться в самый дальний угол комнаты, закрыть лицо руками, только бы не видеть этих зловещих светящихся шаров. Но тут я почувствовал какой-то очень тёплый ветер, как будто бы из города я перенёсся куда-то в жаркие страны, в пустыню. Всем своим существом я ощущал волну тепла, которая пронизывала меня всего с ног до головы и проникала внутрь, к самому сердцу. Казалось, что и я вот-вот стану таким же ярким сгустком энергии, навсегда потеряю свой человеческий облик, растаю и сольюсь с этим миром тепла и энергии.


К тому времени пылающая сфера приблизилась к балкону на расстояние около пяти метров. Внезапно ко мне вернулась способность двигаться, и я, не теряя ни секунды, схватив свою картину и сжимая в руках мелок, влетел в комнату, а потом быстро захлопнул дверь, закрыв на шпингалет. Казалось, неминуемая погибель была уже позади, я хоть немного почувствовал облегчение, прижался мокрой от холодного пота спиной к стене и опустился на пол, ноги больше не могли меня держать. С трудом переводя дух, повернул голову в сторону балконной двери и замер. Меня остановила какая-то неведомая сила, я заворожённо смотрел, как шар побледнел, переливаясь и становясь уже бело-голубым, не спеша подплыл к стеклянной балконной двери и преспокойно проник в комнату, абсолютно ничего не повредив. Я как истукан, окаменев от испуга, будто жертва, находящаяся в руках охотника, сидел на полу и не отрываясь смотрел на шар. «Вот он, конец…» – подумал я, однако через секунду каким-то образом понял, что бояться мне нечего, как будто бы об этом кто-то сообщил, хотя в комнате стояла звенящая тишина, лишь чувствовались не соизмеримое ни с чем напряжение в воздухе и запах озона.

Наш кот Васька, мирно дремавший на кровати, проснулся. Спина кота выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом, и он стал яростно шипеть. Шар подлетел к нему и как будто бы стал рассматривать его, изучать. Внезапно раздался оглушающий треск, похожий на удар молнии, в комнате запахло грозой, а шар стал летать вокруг кота, который в свою очередь завертелся и медленно поднялся в воздух. Мне почему-то было не страшно, а даже смешно. Морда у Васьки стала какой-то глуповатой, он широко расставил лапы, а хвост вытянулся параллельно полу.

Кота я недолюбливал, он отвечал мне тем же. Ссорились мы потому, что Васька любил охотиться за моими золотыми рыбками и делал всякие пакости: ел цветы, иногда гадил где попало, однажды помочился в мои ботинки – и так далее.

Медленно кружась, Васька поднялся примерно на метр от пола, потом так же медленно опустился на пол. Заорав дурным голосом, прыгнул на аквариум и упал в воду, но в ту же секунду выскочил, мокрый и страшный, и убежал в коридор. Одна золотая рыбка-телескоп выплеснулась из аквариума и плавала по воздуху, потом она повернулась и исчезла, как будто заплыла за угол. Я посмотрел на аквариум, рыбка была уже там и пучила на меня свои телескопьи глаза. Я следил за шаром, он стал постепенно уменьшаться и превратился в шарик для игры в настольный теннис.

Шарик подлетел к моей картине, лежащей на полу, и растаял в воздухе, как будто его и не было. Я побежал по квартире искать Ваську. Одуревший от случившегося, наглый Васька сидел на шкафу и жалобно мяукал. Я вернулся в комнату, надеясь, что ещё раз увижу шар. Выбежал на балкон, но больше их не увидел. На полу возле балкона лежала моя картина и светилась голубоватым сиянием. Я осторожно подошёл к ней, сердце от страха и волнения выскакивало из груди. Склонившись, я увидел, что мои некогда рыжие шары-апельсины стали бело-голубыми, похожими по цвету на мамину брошь из лунного камня. Больше получаса я смотрел на свой рисунок как заворожённый и не мог поверить в то, что произошло. От испуга я спрятал рисунок в шкаф, чтобы не было видно этого свечения. Что-то подсказывало – наверное, внутренний голос, – что мне не следует рассказывать ничего друзьям и брату, который должен был вот-вот прийти из школы, – всё равно никто не поверит. Но долго я выдержать не мог, достал из шкафа свой рисунок и снова и снова любовался бело-голубым свечением шаров. Вся картина показалась мне другой, как будто её кто-то дорисовал, сделал её волшебной, неземной. Я предвкушал, как вечером покажу её отцу, и он скажет, что это чудо, хотя всегда говорил, что чудес не бывает, а есть только разум, труд и талант.


Зазвонил дверной звонок, я быстро спрятал картину в шкаф. В голове каким-то образом прозвучало, чтобы я никому не показывал свой «шедевр», хотя моим он был только отчасти. Пришёл старший брат Сергей, отругал меня за беспорядок в комнате, вода из аквариума была на письменном столе и полу. Я свалил всё на Ваську, который от страха присмирел и тихо сидел на шкафу.

Брат, пообедав, сел за домашние задания. А мне опять захотелось взглянуть на волшебную картину. Я потихоньку приоткрыл дверцу шкафа, там всё изменилось. Бледно-голубое мерцание делало и шкаф необыкновенным, даже вещи в шкафу волшебно мерцали. «Вдруг брату что-нибудь понадобится в шкафу!» – подумал я и спрятал рисунок в чёрную кожаную папку, которая застёгивалась наглухо замком. Свечения через папку не было видно, и я немного успокоился.

Спрятав папку под шкаф, я побежал во двор играть в футбол, но получалось всё как-то невпопад, гораздо хуже, чем обычно. Я всё время думал об огненных шарах, это, конечно, мешало игре. Мне показалось, что маленький шар со мной говорил, но не как мы, люди, а как-то по-своему, успокаивал меня, чтобы я не боялся, и самое странное, что я понимал его без слов. Ну, в общем, игра не заладилась, надоела критика и ругань пацанов, и я пошёл домой.

Дома достал энциклопедию и начал искать что-нибудь об огненных шарах, но ничего не нашёл, кроме маленькой статьи такого содержания: «Шаровая молния – редкое природное явление, выглядящее, как светящееся и плавающее в воздухе образование. Единой физической теории о возникновении и протекании этого явления к настоящему времени наукой не представлено. Также существуют научные теории, которые сводят этот феномен к галлюцинациям».

Из прочитанного в энциклопедии я понял, что ничего не понял, и вообще, может быть, мне всё показалось. Но нет… Васька же всё ещё сидел на шкафу и, судя по специфическому запаху, сделал там лужу. Я его попробовал снять, но он дальше забился к стенке в самый угол и даже не мяукал. Я сказал брату, что Васька чокнулся и нагадил на шкафу, а сам налил коту в блюдце молока, которое он обожал, и нарезал колбасы. Сергей притащил Ваську к месту, где он обычно ел, реакция кота была безумной. Васька заорал дурным голосом, вырвался у Сергея из рук, поцарапав ему лицо до крови, побежал как-то боком, с рёвом, и быстро залез опять на шкаф. Я подумал: «Ну ладно, если это всё мне привиделось, что тогда произошло с котом? Может быть, мы вместе свихнулись? Может быть, у нас массовая галлюцинация?» Все мои сомнения закончились, когда я осторожно открыл кожаную папку с моим рисунком, и опять она засияла бело-голубым свечением. Я быстро закрыл её и спрятал, но ещё дальше, под стопку чистого постельного белья.

С нетерпением я стал ждать отца, который, по моему разумению, должен был ответить на все вопросы. Он пришёл поздно вечером, уставший. Я дождался, пока поужинает, сядет в своё кресло и включит телевизор. Подошёл к нему и с гордостью сказал, что нарисовал сангиной картину с чудесными шарами, и она светится. Отец улыбнулся, кивнул и сказал: «Показывай свой шедевр». Держа в руках моё сокровище – чёрную кожаную папку – и предвкушая, как папа будет хвалить меня, дрожащими руками я достал свой рисунок. Каково же было мое изумление, что никакого свечения не было, а на месте волшебных шаров оказались две дырки, как будто кто-то аккуратно их вырезал. Отец засмеялся, а я разрыдался, да так, что прибежали брат и мама. Я ничего не мог понять, тем более объяснить. Мама меня успокаивала, принесла воды с валерьянкой, в конце концов я затих, унёс свою чудо-картину «с двумя дырками от бублика», как пошутил отец, к себе в комнату. Между тем кот Васька продолжал сидеть на шкафу, несмотря на запах валерьянки, к которой он был очень неравнодушен.

«Валерьяна, прозванная в народе “кошачья трава”, активно используется людьми в виде лечебного настоя, который успокаивающе действует на нервную систему, улучшает работу сердца, нормализует его ритм». Коты же, получив возможность отведать валерьянки, катаются по полу и мурлычат от восторга.

После валерьянки я уговорил сам себя, что всё, что произошло, мне привиделось, что это был сон, только наяву, что Васька обалдел по причине падения в аквариум, а рыбка по воздуху не плавала… Сам себя убаюкал и лёг спать. Мне приснился бело-голубой шар, мы были с ним в какой-то круглой комнате и опять говорили без слов. Он сказал, что мы ещё встретимся, и если я хочу заговорить с ним, то должен его мысленно представить и подумать о том, что хочу сказать. Но я должен этого очень-очень захотеть…

Вот так закончилась наша первая встреча. Об огненных шарах я никому не рассказывал, брат и родители быстро забыли о моих художествах и нервном срыве. Васька ещё долго сидел на шкафу, где его и кормили, а потом выносили на улицу по кошачьей нужде. На семейном совете решили отвезти его в деревню, где жили дедушка и бабушка. Там он быстро излечился от своего «психического недуга», стал настоящим деревенским котом, так как был большим забиякой и проказником. Завоевал в драках авторитет местной кошачьей публики, и через год у соседей, которые держали кошек, появилось боевое Васькино наследство в виде отряда полосатых «Васек» обоих полов. Кот ходил важный, весь покрытый шрамами, с обмороженными ушами и одним глазом, был похож на бывалого пирата, который знает цену себе и своим подвигам. Бабушка прозвала его «каторжанином».

### Глава 2. Полёт к звёздам

> Наш мир погружен в огромный океан энергии.

> Всё вокруг вращается и движется – всё энергия.

> Никола Тесла, гений

Персидский залив. 4 апреля 1901 года экипаж корабля «Кильве» в течение 25 минут наблюдал светящиеся круги над поверхностью моря. Капитан корабля Хаудон доложил об этом наблюдении в английское Королевское метеорологическое общество.

* * *

Существует гипотеза основателя современной космонавтики Эдуарда Константиновича Циолковского о плазмоидной жизни, которая обитает в Короне Солнца (звёзд). Возможно, эта жизнь и заселяет планеты, звёздные системы, в том числе когда-то заселила и Землю…

* * *

– Необходимо пополниться энергией, Арк. Ныряем в точку 15,35 зоны Р. Выплываем. Здесь минус 28, срочно объединяемся. Хорошо, что ночь, гибров не видно…

Шар огненно-белый с оранжевой каймой медленно подлетает к куполу церкви.

– Здесь разлом, энергии хватит, чтобы вернуться на базу. Да, мы здесь когда-то уже были. Там какое-то строение между домом и храмом, а слева три мелких гибра. Арк, не узнал? Это твой же контактер, на него есть патон – разрешение на близкий контакт, и рядом похожий на него по структуре гибр. Эти двое нас увидят, третий не заметит. Передай своему гибру, чтобы не боялись! Они залезли под основание строения и дрожат от страха, нам надо всего-то земных семь минут, и на базу. Распадаемся и улетаем в двадцать первый век.


Диалог на языке цифр двух так называемых плазмоидных образований

* * *

Прошло более полугода после приключений, которые произошли со мной и котом Васькой. Жизнь устроена так, что новые впечатления и заботы накатывают, словно волны на песок, стирая старое. Многое забывается, что-то додумывается, и уже сложно самому отличить, где были факты, а где фантазии, особенно в детстве.

На улице зима, и было очень холодно. Но мы-то – сибиряки! А в нашем дворе впервые строят огромную новогоднюю елку и ещё более грандиозное строение – горку для развлечения детей, ведь скоро зимние новогодние каникулы. Уже залит каток, и мы, конечно, играем в хоккей, правда, не на коньках, а в валенках, чтобы не отморозить ноги.

Валенки – тёплые войлочные сапоги из сваленной овечьей шерсти. Мой дедушка был мастер и сам валял эту незаменимую зимой в Сибири тёплую обувь.

Наигравшись в хоккей, мы пошли смотреть новое грандиозное сооружение из брёвен и досок, которое в скором времени должно стать горкой. Горка уже возвышалась до третьего этажа нашего дома. Мы с братом Сергеем и моим закадычным дружком Андреем горячо обсуждали, как будем кататься с этой горки.

Вокруг ни души, только фонари тускло горели сквозь порхающий, словно бабочки, снег. Мне показалось, что вокруг одного из фонарей возникли радужные круги. Я сказал об этом брату, он тоже их увидел. Андрюшка отмахнулся, сказал, что ничего там нет, что это от холода, замёрзли, как собаки, и позвал нас домой.

Мы уже шагнули было к дому, но что-то заставило меня обернуться, и я увидел два огненных шара, вылетающих из этой круглой радуги. Они медленно проплыли и объединились в один большой белый шар размером больше луны на небе. Не долетев метра два до земли, шар завис, стал колыхаться и качаться из стороны в сторону. Мы с Сергеем в ужасе побежали и забились под горку, брат кричал, что это атомная бомба и сейчас она взорвётся. Андрей смотрел на нас, как на идиотов, но стадное чувство пересилило разум.

Наверное, подумав, что мы играем, он тоже побежал к нам под горку.

Не отрываясь я смотрел на шар, который завис и не падал на землю. Из бело-огненного он становился бело-голубым, и я сразу вспомнил всё. В моей голове прозвучало, что мы не должны бояться, что всё будет хорошо. «Мы не бомба и не зло, ты же знаешь!» Андрей ничего не мог понять, смотрел то на нас, то в сторону, куда мы уставились, и ничего не видел, кроме снега.

«Летающая тарелка…» – глубокомысленно произнёс Сергей, после того как не произошло взрыва атомной бомбы. Мы с Андрюшкой засмеялись: «Какая ещё тарелка? Куда летит? За борщом или за пельменями?» Шар тем временем разделился на два, и в один миг они растаяли в воздухе. Несколько минут мы как заворожённые стояли и смотрели на фонарь, на падающий снег. Брат с уверенностью сказал: «Это инопланетный корабль, я читал о них в журнале “Техника молодёжи”! Они прилетели на Землю с Венеры, летают быстрее наших реактивных истребителей и хотят захватить нашу планету!»

Я молчал, дома долго думал обо всём и не мог заснуть, вспомнил, как говорил мне мой шар: «Мысленно ты представь меня». Я закрыл глаза и, к моему удивлению, услышал знакомый голос: «До скорой встречи». Мне стало спокойно, и я быстро уснул. Засыпая, подумал: «Рассказать отцу – не поверит, а мама – тем более. Друзья же просто засмеют, да ещё потом и задразнят».

Я проснулся очень рано, в половине пятого утра, и на цыпочках, чтобы никто не услышал, полез в шкаф за заветной чёрной папкой. Вдруг на мой старый рисунок вернулись шары, и картина опять стала волшебной. Но свечения, к сожалению, не было. Края же отверстий на месте шаров почернели, будто бы оплавились. Я очень расстроился и лёг досыпать, сон от расстройства – лучшее лекарство. Засыпая второй раз, вспомнил, что в школе будет четвертная контрольная по математике, и уснул глубочайшим сном.


Контрольная была первым уроком, я её решил самым первым в классе. Моя любимая учительница Валентина Александровна сразу проверила работу и сказала на весь класс «отлично». Остальные уроки пролетели быстро, без приключений. Ура! Наконец-то каникулы!

На следующий день объявили оценки за четверть и торжественно выдали табель, где у меня по всем предметам стояло «отлично»! Радость и гордость переполняли, но самое главное – за мои успехи я получил обещанные подарки. Я давно мечтал о настоящих коньках, с запятниками, мне грезилась слава хоккеиста. Но приз за отличную учёбу превзошел все мои ожидания. Папа с мамой подарили не только коньки, но и три самых настоящих шайбы, которыми играют взрослые хоккеисты, и венец всему – клюшка из бука, особо прочная. Таких у нас во дворе ещё не было.

Как ненормальный я сидел в кресле в коньках, в руках держал клюшку, и шайбы лежали на ковре под ногами. (Позже я где-то вычитал, что такое состояние называется «нирвана».)

Вечером я уже был на хоккейной «коробке», и все мальчишки завидовали мне – просили то шайбу, то клюшку поиграть, чтобы хоть на один миг почувствовать себя настоящими хоккеистами. До этого исторического момента мы играли вместо шайбы оторванным каблуком от старого ботинка, а клюшки у всех были самодельные.

Оставалось несколько дней до Нового года, горку во дворе ещё не достроили, но в наших глазах она виделась каким-то волшебным сооружением и притягивала детей со всей округи как магнит. Когда строители уходили, мальчишки и девчонки как муравьи лазили по деревянным конструкциям, и все с нетерпением ждали завершения работы. Мы чувствовали себя альпинистами, скалолазами, и я не избежал этого, хотя, конечно, были и травмы. Кто-то срывался, одна девочка из нашей школы даже сломала ногу. Поэтому дворник периодически гонял детей, которые лезли на самый верх.

В те времена все мальчишки увлекались хоккеем и болели за нашу сборную, которую в мире называли «Красная машина». Она просто громила большинство команд из других стран, но были и серьёзные соперники – конечно, канадцы, шведы, чехи и финны. Играя, мальчишки называли себя популярными хоккеистами – Харламовым, Фирсовым, Старшиновым, Майоровым… Это были нападающие нашей сборной, все до единой фамилии наших хоккеистов были разобраны мальчишками. А мне очень нравился нападающий финской команды Кейненен, и когда наша сборная не играла, я болел за Финляндию, поэтому начал называть себя Кейненен. Это имя привязалось ко мне и на ледовой площадке в школе. Мальчишки сократили и стали звать меня Кейном. Меня это не смущало и даже нравилось, что я хоть чем-то отличаюсь от других, тогда мне это было очень важно.

За день до Нового года горка была торжественно открыта. Рядом высилась, вся в огнях и игрушках, многометровая ёлка, играла музыка, открывали праздник настоящие Дед Мороз и Снегурочка. Мальчишки и девчонки со всего квартала собрались у нас во дворе, все толпились вокруг горки и ёлки, мы важничали и считали себя чуть ли не хозяевами этого праздника. Был на время оставлен даже хоккей, другие забавы и проделки.

По вечерам, когда детей оставалось меньше, горка всецело принадлежала ребятне из нашего двора. На ёлке зажигались веселые разноцветные огни, которые мигали, бегали снизу вверх и обратно, волшебным становился весь наш двор. Снег вокруг был то розово-голубой, то сиреневый, искрился красными сполохами, было весело, красиво, как иногда говорила моя бабушка, «очень душевно».

Мальчишки – изобретательный, неугомонный, особый народ. Уже дня через два нам надоело просто кататься с горки на ледянках, и мы начали устраивать соревнование, кто дальше уедет. Выдумали, конечно, призы. Каждый приносил что-нибудь из дома: конфеты, почтовые марки, спичечные этикетки, оловянных солдатиков, значки, старинные и юбилейные монеты, на которые можно было купить всё что угодно. Чаще других чемпионом становился Вовка Савкин. Он был на год старше меня и Андрюшки и слыл местным хулиганом и забиякой. Так потихоньку все наши ценности перекочевали к нему. Мы с Андреем ломали голову, почему он всегда уезжал дальше нас, ведь мы тренировались очень упорно. Но как-то раз я заметил, что Савкин вышел из дома с мокрыми ледянками и сразу не пошёл на горку, а стал играть на хоккейной площадке, а ледянки закопал в снег. О своих шпионских наблюдениях я рассказал Андрею, и до нас наконец-то дошло, что на его санках образуется ледяная корка, поэтому он дальше других и уезжает. Мы быстренько сделали то же самое, и когда начались дворовые соревнования, Андрюшка, а затем и я уехали намного дальше Савки, как вся округа его называла. Савка был в ярости, потому что на кону были не просто значки, но и юбилейные рубли. Долго он не хотел их отдавать, но все мальчишки и девчонки кричали на него, начали толкать, и всё-таки ему пришлось расстаться со своими монетами. Сверкая глазами, он с ненавистью смотрел на нас, понимая, что мы разгадали его секрет. Когда мы пошли домой, он подставил Андрею подножку, тот упал и о льдину разбил себе нос.

Мы сидели на скамейке, Андрей держал на переносице снежок, который постепенно на наших глазах становился розовым, а потом и красным. Кровь из носа лилась минут десять, а потом остановилась. Я вытер его лицо чистым снегом, чтобы родители, а главное – бабушка Андрея, ничего не заметили. Когда привели его в порядок, пошли домой ужинать.

Дома, лёжа в постели, я долго думал: «Почему все люди такие разные? Почему Андрей хороший, умный и добрый, а Савка просто гад, всегда готов сделать кому-то пакость и говорит даже всегда с какой-то злостью?» С этими мыслями я заснул, и снился мне хоккей: я забивал один гол за другим, а Савка – шведский защитник – гонялся за мной по всему полю и всё-таки ударил меня в бок. Во сне я упал и проснулся от боли в боку. Так всё было реально во сне, что я, уворачиваясь от Савки, скатился с кровати на пол. Хотя было немного больно, но стало смешно, и я своим смехом чуть не разбудил брата. Утром, когда встретились с Андреем, долго смеялись надо мной, шведом Савкой и его силовым приёмом на моей кровати.

В скором времени нас ждал очередной Савкин сюрприз, но пока мы об этом не знали и бурно фантазировали, как мы поймали Савку во дворе, и он плакал, просил прощения у всей ребятни, размазывая сопли и слёзы по щекам, посыпая свою голову пеплом. Это выражение я прочитал в какой-то книге, мне ужасно оно понравилось. Как-то папин любимец кот Васька, пугая голубей, сидящих за окном, прыгнул на стекло и уронил мамины цветы. Горшок разбился вдребезги, цветы валялись на полу, земля рассыпалась на подоконник и на пол. Все домочадцы сбежались на шум! Испуганный Васька сидел на полу весь в земле. Тогда я непроизвольно сказал, что он посыпал свою голову пеплом, папа с мамой долго смеялись, хотя и ругали проказника.

Близкие Андрея не заметили, что нос у него немного припух, синяков не было, и мы пошли во двор играть в хоккей. Я летал на своих новеньких коньках, Андрей в валенках, конечно, не успевал за мной, поэтому был назначен вратарём. Шайба постоянно залетала в ворота, потому что я был великий Кейненен! В «коробке», кроме нас и какого-то малыша, непривычно не было пацанов. Все мальчишки толкались возле ёлки и горки. Нам тоже стало интересно, мы побежали туда. Среди мальчишек и девчонок опять царствовал Савка, который съехал с высоченной горы, стоя на ногах. Вся публика восхищалась им, он сделал это трижды подряд и даже не пошатнулся! Савка назвал себя царём горы, предлагая мальчишкам соревноваться. В качестве приза со своей стороны он показал всем огромную старинную медную монету – пятак времён Петра Первого. В середине монеты была пробита дырка, так что её можно было носить как талисман.

Сразу нашёлся соперник – Алёша из соседнего двора, который ответил Савке блоком марок с изображением первого космонавта Земли Юрия Гагарина. Алёша попросил немного времени для тренировки и съехал, но не так уверенно, как царь горы Савка. Все ребята столпились возле ледяного спуска, выбрали судей, и начался бой. Первым съехал с горки Алёша, чуть не упал и проехал метра три по льду. Выбранные судьи сделали отметку. За ним очень уверенно, даже залихватски, со свистом съехал Савка и примерно на два метра побил Алёшкин рекорд. Проходя мимо нас уже с блоком марок, «великий» Савка снисходительно кинул нам: «А вам слабо со мной тягаться?» Сплюнул, процедив: «Трусы», – и гордо пошёл своей дорогой. У меня в голове сверкнула мысль, не дать ли ему клюшкой по спине, но пока я раздумывал, Андрей закричал: «Не слабо, я тебя урою, гад!» – и предложил свой приз – клюшку. Савка усмехнулся, сплюнул сквозь зубы и сказал: «Клюшки мало, давай ещё и шайбу!» Мне было очень жалко отдавать новенькую шайбу, но я верил в друга, и очень хотелось, чтоб Савку Андрей обязательно осадил.

И началось! Андрей первый раз во время тренировки упал на горке, не доехав и до нижней ледяной дорожки. Мальчишки смеялись, и больше всех – прихлебатели Савки – царя горы. Потом Андрей дважды проехал на ногах и побил Савкино достижение. И вот наступил момент истины. Первым проехал Савка и не доехал одного метра до своего же первого рекорда. Большинство детей нашего двора болели за Андрея, и всем нам казалось, что победа близка, но, к нашему сожалению, он не справился с волнением и растянулся уже в начале спуска горки.

Я просил переиграть поединок, но судьи и Савка были неумолимы. Клюшка и моя дивная шайба ушли в закрома к злодею. Андрей от обиды расплакался, мы с Алёшей его утешали, а Савка со своей командой осматривали завоеванные в честной борьбе трофеи. Мне до того стало обидно, что, сжав кулаки, я подбежал к нему и вызвал на поединок. Но так как я был на коньках, то мы отложили его на вечер. Злодей снисходительно посмотрел на меня и сказал: «Ставлю на всё: с тебя ещё две шайбы и вчерашние юбилейные рубли!» Прищурив глаз, добавил: «И ещё набор марок про космос!» Рассмеялся и сказал, посмотрев на своих холуев: «Я теперь марки и монеты собираю, а шайбы продам!» Савка уже делил шкуру неубитого медведя, а моему возмущению не было предела. Мы с Андреем обречённо побрели домой думать, как обыграть этого хитрющего Савку. Наш совет в Филях ни к чему не привёл. Оригинальных идей не было. Андрей пошёл домой уже без своей клюшки.

Дома я стал собирать свою часть приза: шайбы, набор марок, пять юбилейных рублей. Целое сокровище. Но желание наказать Савку было велико, во мне всё клокотало. Как же его обыграть? Ведь «царь горы» катался в ботинках, а они гораздо устойчивее и лучше скользят, чем валенки. Но мама меня в сильный мороз в ботинках не выпустит, придётся соревноваться так. А может, валенки намочить водой, чтобы покрылись льдом?! «Эврика!» – заорал я и позвонил Андрею. Он одобрил это новшество, тем более нами уже опробованное. Подсказал, что вода должна быть горячей, тогда быстрее образуется лёд и будет прочней. Простой закон физики. «Какой он умный, много читает…» – подумал я и спросил с издёвкой: «Если ты такой умный, где нам найти горячую воду на улице?» Андрей сказал: «Элементарно, Ватсон! В подвале дома есть кран с горячей водой, у меня есть ключи, победа будет за нами!» Теоретически и психологически я неплохо подготовился. Был сосредоточен и в меру зол, для порядка поссорился со старшим братом и получил подзатыльник, что усилило спортивную злость.

Вечером за мной зашёл Андрей. Домашние не догадывались, что нас ждут великие дела. Забрав своё сокровище, мы вышли во двор, предварительно, конечно, заглянув в подвал, где я намочил валенки кипятком. Выйдя во двор, сразу прыгнул в сугроб. На улице было холодно, и от меня шёл пар в разные стороны, как от паровоза. Через несколько минут валенки покрылись ледяной коркой, я их припорошил снегом, чтобы корка не бросалась в глаза.

Возле горки нас уже ждала публика во главе с великим и ужасным «царём горы». Сбежалась вся округа – не только мелочь, но и старшие ребята. Ставки были высоки как никогда. Савка и судьи потребовали товар лицом, мы показали всё наше богатство и отдали судьям.

Первым на старт пошёл Савка, щёки его пылали, глаза блестели – чисто чёрт! «Рогов не хватает…» – шепнул я Андрею на ухо. Андрей ткнул меня локтем и прошептал в ответ: «Ты же не тренировался, попроси судей проехать хоть раза два или три…» Я сказал: «Нет, может отлететь лёд, и наш фокус не прокатит!» Царь горы, он же – демон зла, лихо прокатился с неизменной ехидной улыбочкой на лице и на три метра побил свой старый рекорд. Остановившись, он мне что-то прокричал, а его дружки гоготали и орали во весь голос, предвкушая победу главаря шайки. И под этот весёлый аккомпанемент я пошёл на эшафот. Ноги в ледяных валенках соскальзывали со ступенек. В голове стучало: «Только бы не упасть». Подъём по лестнице казался вечностью. Я встал на краю, посмотрел вниз и на небо, оно было чёрным, без звёзд, набрал воздуха и шагнул в бездну. Я удержался на ногах, хотя это было очень сложно, и, балансируя руками, как вихрь пронёсся вниз. Уже на ледяной дорожке, на земле, я понял, что побил все рекорды, еду дальше и дальше. Вдруг что-то летит мне под ноги, я падаю на спину головой об лёд. И темнота…

…Меня подхватила какая-то неведомая сила, и я понял, что поднимаюсь резко вверх. Внизу копошились люди-муравьи, горка, ёлка, огни, город – всё осталось где-то внизу. Перед глазами какой-то вихрь из звёзд, в ушах звучала тихая музыка, мне стало тепло и спокойно. Почему-то запахло жареным шашлыком… Потом звёзды рассыпались, а впереди появилось яркое белое пятно с радужными краями, и я летел туда, и мне было очень весело и хорошо. Мне хотелось как можно быстрее попасть туда, но прямо на меня упал шар из бело-голубого пламени. Вся моя счастливая картина вдруг свернулась, я стал очень быстро падать вниз, и на небе осталась всего пара звезд.

…Открыв глаза, увидел, что надо мной склонились какие-то незнакомые лица, среди них я узнал Андрюшку. Лицо его было испуганным, в глазах застыли слёзы, я начал слышать людей и окончательно очнулся. Голова не то что болит, а трещит, стал понимать, что сильно ударился об лёд, что со мной что-то неладное. Ребята оттащили меня от горки и положили на скамейку. С трудом я выдавил из себя какие-то слова, велел Андрею, чтобы он не хныкал и разогнал всех, кто был вокруг меня, потом попросил рассказать толком, что произошло. Рассказ был коротким: «Этот гад Савка, когда ты побил его рекорд, во злобе кинул доску тебе под ноги! Ты на неё наскочил и упал, затылком ударился об лёд! Был такой звук, что я подумал, что твоя голова треснула! Гад ещё не хотел отдавать твой выигрыш, кричал, что ты упал, но все видели его подлянку, все судьи и старшие пацаны забрали у него всё. Теперь это богатство наше! Ты меня извини, но блок марок с Гагариным я отдал Алёшке, он помогал тебя тащить до скамейки…» Я кивнул, сказав Андрею: «И правильно сделал». Чувства радости от победы не было, голова гудела, и постоянно тошнило. Я поел снега, приложил к голове и сказал Андрею: «Давай ещё посидим минуту и пойдём домой».

Домой я пришёл уже как в тумане, маме ничего не сказал, а ночью стало совсем плохо, тошнило, кружилась и болела голова, пришлось всё рассказать родителям, конечно, без лишних подробностей. Отец вызвал скорую помощь, и меня отвезли в папину больницу.


Диагноз – сотрясение мозга, постельный режим и каждый день болезненные уколы, особенно магнезия. Как ни обидно, но о каникулах пришлось забыть. Через неделю такого лечения мне стало лучше, голова больше не кружилась и не болела, единственное – сидеть мне было очень больно из-за уколов. Большую часть времени я лежал и думал, пытался вспомнить в деталях, как я летал в космос, и мне почему-то хотелось опять пережить состояние лёгкости, полёта и восторга. Закрыв глаза, я представлял звёзды, думал о шаре и очень хотел снова увидеть его и расспросить о многом. Вдруг сквозь дремоту я услышал знакомый голос: «Помнишь, я тебе говорил, что мы ещё увидимся? Увиделись намного раньше, чем это должно было случиться. Чтобы я ответил тебе на все вопросы, а ты правильно понял меня, ты должен измениться. Ты просто обязан это сделать – ты очень виноват перед собой и твоими близкими. И чуть не погиб. Мы тебя увели прямо из самой ловушки, ты должен жить, не делать глупостей, расти и развиваться. Забудь о своих недругах, будь добр и равен со всеми. На сегодня тебе хватит: лечись, учись, играй в шахматы. Это пригодится для нашего дальнейшего общения…»

Уже позже отец научил меня шахматам, и в седьмом классе я легко обыгрывал папу, его друзей и знакомых. В моей коллекции выигранных партий были и профессора, народный артист, заслуженные врачи и даже сотрудники Комитета госбезопасности… Не говоря уже о ровесниках.

У меня было такое ощущение, что со мной говорил учитель, я вспоминал каждое его слово и додумался: чтобы не попадать в «переплёт», не нужно винить никого, кроме себя, а чтобы изменить что-то, изменись сначала сам. В последующей жизни мне это часто помогало, хотя были моменты, когда я делал всё наоборот и попадал в ещё более дикие истории.

Мне было тяжело, я лежал и вспоминал всё, мной прочитанное о молниях, плазмоидах, шаровых молниях и других таинственных явлениях в журнале «Наука и жизнь».

«Плазмоиды встречаются и в более плотных слоях атмосферы Земли. Ряд учёных – Л. Бокконе, Дж. Констебль – обнаружили с помощью приборов присутствие невидимых глазу образований плазменной природы. Они называли их криттерами – тварями. Криттеры имеют различные формы и могут мгновенно их видоизменять. Двигаются со скоростью 1500 км/ч, а иногда и гораздо быстрее. Они тяготеют к зонам с радиоактивными или магнитными аномалиями, зависают над большими пожарами, полями сражений при военных действиях, над военными базами, космодромами и промышленными объектами.

Если вспоминать Ветхий завет, то в нём Бог являлся Моисею в виде горящего куста – неопалимой купины, а Исайе в виде огненного Серафима. Из Нового завета известно огненное преображение Иисуса Христа на горе Фавор. По некоторым гипотезам дух и душа разумных существ – это очень тонкая материя солнечного и земного происхождения (энергия)…»

В больнице я пытался раз за разом вспомнить всё до мельчайших деталей: своё путешествие к звёздам, ведь я видел даже себя, лежащего на льду, огни города и новогоднюю ёлку откуда-то сверху. Конечно, самое большое впечатление на меня произвело огромное белое пятно в сине-чёрном небе среди метелицы звёзд, куда я летел. Мне казалось, что как будто бы оно дышало и притягивало меня. Неужели мой шарик и назвал это пятно ловушкой? И кого оно ловит? Меня и таких как я?..

Через несколько дней мне разрешили читать, Андрей принёс книгу «Три мушкетёра» А. Дюма. Его отец был руководителем областной библиотеки и часто приносил домой интересные редкие книги. Я соскучился по чтению, поэтому читал взахлёб. Погружаясь в другую эпоху, я полностью освободился от своих раздумий и жил приключениями славных, отважных и весёлых героев писателя Дюма. Особенно мне понравился благородный Атос, который стал мудрым наставником Д’Артаньяну. В голову мне пришла дурацкая мысль назвать моего спасителя-шара Атосом. Перед тем как уснуть, я ещё раз подумал над этим и мгновенно получил ответ: «Атос – так Атос» и далее: «Прочитай Библию и играй в шахматы». Это всё, что наутро осталось у меня в памяти.

В больнице со мной в одной палате лечился очень интересный человек, звали его Василий Иванович с незабываемой фамилией Коготь. Дядя Вася, как я его называл, был капитаном, который более двадцати лет возил на своём корабле грузы на север – в Обскую губу к Северному Ледовитому океану. Мы подружились, он мне рассказывал о рыбалке, о северных рыбах, названия которых я даже и не слышал, о кораблях и вообще о грозном Севере. Это, как говорил Василий Иванович, красивые, но суровые края, которые он очень любил. А я ему рассказывал о школе, о своих друзьях, но о своих последних приключениях, конечно, не говорил. Однажды как-то всё же не выдержал и спросил, не встречал ли он в своей жизни шаровые молнии. К моему глубокому изумлению, дядя Вася мне рассказал об одном странном случае, который с ним произошёл ночью в Обской губе.

«…Была поздняя осень, уже появился первый лёд. Корабль возвращался домой после длительного трёхнедельного рейса. Ночью поднялся сильный ветер, весь экипаж не спал, корабль кидало из стороны в сторону, на губе развернулся настоящий шторм. Весь экипаж был на вахте, матросы привязывали себя, чтобы не смыло за борт. Темнота, шквальный ветер, волны захлёстывали палубу. Вдруг из-под воды сначала показались огни. Матросы подумали, что это какая-то подводная лодка нового образца, но буквально через несколько минут из-под воды начали вылетать красно-белые шары, которые вереницей в одно мгновение взмыли в небо, к тучам, из которых сверкали молнии. Но один из шаров, размером с мяч для игры в мотобол, завис над мачтой, как будто его привязали, и осветил корабль и всё пространство вокруг. Было светло, как днём, будто от ламп дневного света. Это продолжалось почти три часа, потом ветер стих, гроза прекратилась, и “фонарь” медленно растаял на глазах у всего экипажа. Вся команда была поражена этим явлением, ведь никто никогда не видел подобного чуда. Мы долго обсуждали, что произошло, и я сделал описание этого случая в судовом журнале. Вся команда подписалась, но объяснить это явление никто не мог, хотя, надо сказать, этот шарик нам здорово помог!..»

После прибытия в Омск Василий Иванович встретился с главным инженером пароходства, которому рассказал о происшествии, показал ему судовой журнал с подписями всей команды. Но тот, кроме слов о том, что сам мир – парадокс, а шаровые молнии – массовые галлюцинации, ничего более не сказал…

Через два дня я выписался из больницы и больше с Василием Ивановичем не встречался, хотя его историю запомнил на всю жизнь и очень ярко её представлял в своих мыслях, будто бы сам был на этом корабле.

Вот так бездарно прошли зимние каникулы с приключениями и злоключениями. Я ни с кем не обсуждал своё общение с шаром, как мне тогда казалось, даже дружбу. Я старался выполнять его рекомендации, учился, очень много читал, выискивая, в первую очередь, информацию о шаровых молниях. Читал много научной фантастики и труды Циолковского. Больше всего меня восхищала возможность мгновенно связываться с «Атосом» и мысленно разговаривать с ним, несмотря на огромные расстояния и время. У немецкого поэта Шиллера я прочитал, что мысль парит над всеми границами времени и пространства. Библию я тогда найти не смог, у нас дома была только «Занимательная Библия», которая показалась мне злой и глупой, потому что там были насмешки над Богом, ангелами и верующими людьми. Хоть я был пионером и командиром класса, но что-то в моей душе отвергало такой «нахальный атеизм», может, потому что мои любимые бабушка и дедушка беззаветно верили в Бога. В переднем углу у них висела икона и горели лампадки. Они, мои старики, были самыми хорошими и добрыми людьми на свете, которые всем помогали и молились Богу каждый день.

Бог на иконе казался мне очень строгим, особенно вечерами, когда горели лампады, а языки пламени мерцали и отблески неравномерно подсвечивали лик Господа. Серебристый оклад иконы светился таинственным зеленоватым светом. Глаза Господа казались огромными и проницательными, Он видел всё и знал всё о каждом человеке.

Я думал, что поеду на летние каникулы к бабушке и дедушке, и они все расскажут мне про настоящую Библию.

Своим детским умом я переживал за человека, написавшего «Занимательную Библию». Мне было интересно, кто может так насмехаться над Богом и как сложилась его судьба. Гораздо позже я узнал, что он умер сравнительно молодым от страшной болезни, которая называется рак. Мысленно я представлял, как писатель спал с открытым ртом, и к нему в рот заполз красный страшный рак и съел его изнутри! Я стал по-другому относиться к Богу, религии, иконам, церквям и верующим людям. У Фридриха Ницше я прочитал, что во всех религиях есть свои таинства, поддерживающие священный ужас. Но я не испытывал ни ужаса, ни страха. В то же время было чувство любви и уважения, которое возникло после того, как бабушка объяснила, что мы все есть создания Божие, что наша жизнь, судьба и даже смерть – в Его воле. Интуитивно я понимал, что огненные шары ближе к Богу, чем люди, и больше знают о нём. И об этом я хотел расспросить «Атоса».

Читая материалы о молниях, я уяснил, что такие явления считаются неотъемлемой частью священного ужаса и проявлением Божьего гнева, силы и могущества. Молнии были творениями Зевса громоносного, Юпитера, Перуна, Индры, Тора и других легендарных богов. В Сибири молнию с громом почитали божественной птицей, в Азии – связывали с драконом, увозящим в повозке души умерших людей. Бог в виде молнии и в сопровождении грома дал Моисею скрижали с заповедями для того, чтобы человек оставался человеком, а не становился опасным зверем.

### Глава 3. Шахматы и лайчонок

> Жизнь с её явлениями можно уподобить сновидению, тени или вспышке молнии.

> Суддхартх Гаутама (Будда)

Шаровые молнии бывают всех цветов – от чёрного до белого, чаще встречаются оранжевые, зелёные и красные. Шлебор, или хвост молнии тоже может быть всех цветов радуги, температура – от минусовой до трёх миллионов градусов по Цельсию, чаще от ста до тысячи градусов по Цельсию.

Специалисты университета Дьюка США зафиксировали в космосе таинственные вспышки, выдвинув гипотезу, что это души умерших людей. Находка произвела сенсацию в научном мире. По мнению исследователей, в необъятных просторах вселенной существуют странные образования, которые движутся от одного источника энергии к другому. Специальное оборудование уловило их электромагнитные колебания в космосе и сделало многочисленные снимки. Вид этих вспышек напоминает молнии, которые концентрируются в многокилометровые образования в виде роя.

Удивительно, что великий философ Иммануил Кант, кстати, подданный Российской империи во времена правления Елизаветы Петровны, писал, что появление в небе огненных шаров считалось предвестником войн и эпидемий, простолюдины считали их предвестником конца света.

* * *

Зак: «Получено сообщение центра, что засекли “светоносцев” в нашем секторе».

Арк: «Мы так и считали, что прорыв будет в районе болот и озёр, где когда-то был древний храм. Придётся опять нырять в двадцатый век и тщательно патрулировать эту зону. Запроси центр данные о “ловушках” и активности светоносцев…»

Два огненных шара, один побольше, другой – размером с мяч, вылетели из-под земли возле большого таёжного озера и зависли над его гладью. Было безветренно, и зеркало воды окрасилось всеми цветами радуги. Вокруг озера рос смешанный лес, где преобладали сосны, кедры, ели, пихты, берёзы и редкие осины.

* * *

Прошло несколько месяцев, в течение которых со мной ничего выдающегося не происходило. Сплошная рутина: школа, двор, хоккей, футбол, шахматы, книги и изредка фильмы. Хотя случилась одна неприятность – играя с мячом, я разбил витрину ювелирного магазина. Испугавшись наказания, я с ребятами убежал на другой берег Иртыша, там отсиживались несколько часов, а когда вернулся домой, родители уже всё знали. Видимо, кто-то из ребят проговорился.

На следующий день мы с мамой пошли к директору магазина, который стал меня ругать и собирался сообщить в школу и милицию. Но мама сказала, что заплатит за разбитое стекло и дома меня уже наказали. Директор согласился, усмехнулся, сказал, что расстреливать два раза уставы не велят, и на этом всё закончилось. А позже во дворе ребята шепнули, что меня выдал Савка, который наябедничал своей матери, работавшей уборщицей этого магазина. Я на него даже не обиделся, так как впереди были летние каникулы и моя малая родина Муромцево.

И вот наконец свершилось! В конце мая на двух-крылом самолёте «кукурузнике» я прилетел один, без сопровождения взрослых, в долгожданные родные места – в таёжную деревню Муромцево, где жили мои дедушка и бабушка и ещё полдеревни родни. Там меня ждали рыбалка, лес, грибы и ягоды, купание в ледяных речках Сюткеска и Шайтанка и в относительно тёплой (плюс шестнадцать градусов) реке Тара. Там была весёлая компания, мои двоюродные братья и сёстры были все примерно одного возраста.

С аэродрома я шёл один и чувствовал себя очень взрослым и важным, наслаждался хорошей погодой и весенним лесом, изумрудной травой и первоцветами, думая о предстоящей встрече с родными, которые не знали, что я прилетел совсем один. Занятия в школе ещё продолжались, но меня мама отпросила, так как я был отличником по всем предметам. Сюрприз удался на славу: радость была со слезами на глазах! Бабуля причитала и плакала, пила валерьянку, дедушка сказал, что я настоящий мужик. Расспросам, как я долетел и добрался до дома, не было конца! В тот миг я считал себя самым счастливым человеком, распирала гордость, что я такой взрослый и смелый!

В мае на севере прохладно, поэтому ещё не купались. Каждый день помогал бабушке и дедушке по хозяйству: поливал огурцы, кормил куриц, пас тёлочку по имени Марта. Иногда, как ковбой, запрыгивал на неё, но она быстро сбрасывала меня на траву, а как-то из чувства благодарности сжевала мои новые носки. Охранял цыплят от коршуна, который каждый день парил над деревней и обычно без добычи не улетал восвояси. Даже заклятый приятель кот Васька обрадовался моему приезду и при любой возможности, громко урча, тёрся о ноги, как бы намекая на предстоящий поход на рыбалку.

С «Атосом» давно не общались, помнил его наставления: добро, учёба, Библия, шахматы. Иногда перед сном думал о нём, о том, что произошло со мной, об огненных шарах, молниях, пытался анализировать крупицы информации, полученной из книг и журналов, различных статей, но общая картина у меня не складывалась – что это или кто это?


В деревне от воздуха, беготни, впечатлений и какой-то душевной радости стоило мне только сесть на кровать, как я засыпал абсолютно без сновидений. В общем, на связь с Атосом через время и пространство я не выходил. И, честно говоря, не расстраивался по этому поводу. Этим летом я сдружился с моим троюродным братом Колькой, который, несмотря на то что был мой ровесник, слыл в деревне бывалым рыбаком. Он знал о деревенской жизни, о лесе и речке, о крестьянском труде гораздо больше меня. Но зато я ему рассказывал о жизни в городе, где он ни разу не был, о хоккее, научил его играть в шахматы. Колька был очень способным учеником, и через месяца полтора мы играли почти на равных. Забегая вперёд, скажу, что уже через год он стал чемпионом района по шахматам среди взрослых. Сделав домашние дела, мы всё свободное время проводили вместе. Он научил меня рыбачить на удочку, делать закидушки, перемёт. Вдвоём мы ходили на таёжную речку Сюткеску ботать. Это когда один рыбак стоит со специальной сеткой, сделанной из старой оконной занавески, а другой гонит рыбу по течению специальным ботом – палкой с металлическим полым конусом. При ударе по воде получалось громкое хлюпанье, рыба пугалась и плыла прямо в сетку. Таким нехитрым способом мы ловили пескарей, вьюнов, щучек, окуньков, реже – карасей и чебаков. Как правило, это была мелочь, но на еду нам, Колькиной собаке Белке и коту Ваське хватало. Белка была некрупной алтайской лайкой, обожала наши таёжные походы, всегда сопровождала в лесу и на речке, а Васька ждал дома и знал, когда мы придём с рыбой, важно подходил к ведру, в котором был улов, и, если рыбы было мало, неодобрительно шевелил ушами и даже не мяукал, не выпрашивал. Но когда ведро было полным, он тёрся об ноги и урчал с одобрением. Садился возле ведра и ждал, когда бабушка начнёт чистить рыбу. Самый главный рыбак – Колька – ни рыбы, ни мяса не ел, он питался исключительно хлебом, сахаром и молоком, иногда огурцами и ягодами.

В середине июня наступила жара, я с братом в сопровождении дяди Гоши, Колькиного отца, пошли в ночное, рыбачить на реку Тара. Тара – приток великой сибирской реки Иртыш. Расположились мы на длиннющих песках, быстро развели костёр, забросили в речку снасти, закидушки, удочки – всё как надо. Командовал парадом Колька – настоящий рыбак! Дядя Гоша рыбалку недолюбливал и пошёл только ради нас, в качестве надсмотрщика, одних нас в ночь ещё не отпускали. Он нарубил хвойных лап и спокойно лёг спать возле костра. А мы начали ловить на наши простенькие снасти пескарей и чебачков. Клёв был хороший, весёлый на нашем жаргоне…

Вдруг мне показалось, что коричневатая вода Тары стала отливать светло-зелёным светом, который то становился ярче, то темнел. Я сказал об этом Кольке. «Наверное, горит тайга!» – предположил он, мы побежали на обрыв, потом поднялись на самое высокое место опушки. Над тайгой, или урманом, как говорят в Сибири, мы увидели зелёно-красные огни. Их было много, они то сворачивались, то разворачивались в ленты. Подобные картинки я раньше видел только в журналах и кино. Это было похоже на северное сияние. Колька со мной не согласился и сказал, что это всполохи и идёт гроза. Мы стояли у края обрыва и любовались этим жутковатым, но очень красивым зрелищем, которое стало ещё более ярким. Появились оранжевые и голубые оттенки, а потом появились шары, засверкали странные молнии, которые летели друг в друга.

Внезапно я услышал Атоса. Он говорил, чтобы мы быстро уходили отсюда. Он ещё раз повторил: «Уходите быстро, убегайте!» Конечно, я ничего не сказал Кольке, поддержал его версию о страшной грозе и предложил уносить ноги с обрыва, тем более наловленной рыбы было предостаточно.

Мы растолкали спящего Колькиного отца, напугали рассказами о грозе и буре, собрали снасти и побежали домой. В эту ночь и утром я не мог заснуть. Мысленно пытался достучаться до Атоса, но ответа не было. Только утром я уснул, сильно обидевшись на свой «шар». Что означает его молчание? Забыл, наверно, обо мне, а ещё учителем и другом называется!

Мне приснился сон, что он велит мне быть осторожным. Всю ночь была гроза и лил дождь. Когда деревня проснулась, люди пошли выгонять коров и овец на выпас, все увидели, что листья на деревьях и кустах побелели. В деревне этот инцидент живо обсуждался несколько дней. Белые листья вскоре опали, и повседневные заботы взяли свое. Зелёная листва заменила белесую, однако меня не покидала небезосновательно мысль, что эта странная гроза не обошлась без моих шариков. Взрослые считали, что в тайге проходили военные учения и взрывали ракеты.

Дедушка Филипп научил меня пилить дрова ручной пилой, а потом и колоть их. Я собирал поленья в поленницу, мне это нравилось, я чувствовал, как прибавляются мои силы и умение. Я хотел быть силачом, самым сильным в классе. Когда мы заготовили себе дрова, дед отправил меня и брата Сергея помогать соседским старушкам. Старушки нас благодарили и давали по 20 копеек на мороженое, лимонад и кино. Только одна соседка напротив, Танечка, не говорила даже «спасибо», как будто мы были чем-то обязаны ей…

Как-то с Колькой засобирались на рыбалку на озеро Каменное ловить гальянов. Меня эта рыбалка забавляла. Иногда эта мелкая, жирная и вкусная рыбёшка клевала на совсем голый крючок безо всякой наживки. По всей видимости, рыбка была глуповатая и жадная. Не успели мы выйти за ворота, как вдруг небо потемнело. Стало тихо и страшно, замолчали птицы. Мы побежали обратно домой, к Кольке. Он полез в подпол, достал крынку молока, налил мне и себе. Деваться нам было некуда, и мы стали играть в шахматы. Белка повизгивала, выпрашивала хлеб и крутилась возле стола. Периодически получая куски то от одного, то от другого, заглядывая нам в глаза, улыбалась радостной собачьей улыбкой и крутила своим хвостом. Окно было открыто, звучало радио, передавали концерт с космическими песнями, в одной из них пелось «до старта ракеты оставалось 14 минут…»Имя Белка тоже было космическим, так звали одну из легендарных собачек, запущенных в космос СССР.