# Город между мирами: начало

Bernar Blesedlord

Детектив Даниэль Кроу привык иметь дело с жестокостью и безумием Нью-Йорка. Но новое дело ставит его в тупик: жертвы мертвы, но на их телах нет ни единой раны, ни следа борьбы. Расследование берет под контроль загадочный особый отдел ФБР, а его партнером становится Алисия Вард — женщина, которая знает о городе больше, чем может показаться возможным.

Кроу предстоит столкнуться с тем, во что он отказывался верить, и узнать, что за знакомыми улицами скрывается другой, по-настоящему темный город. Его ждет битва не только с преступником, но и с самой загадочными существами из другого мира.

## Глава 1: Перевод Даниэля в новый отдел

Серый рассвет медленно пробивался сквозь плотный занавес дождя, превращая небо в мутное зеркало. Нью-Йорк дышал влагой, гарью и глухими, подземными отголосками поездов, бегущих где-то в недрах бетона. Казалось, город на мгновение замер, зажатый между ночными кошмарами и холодным светом реальности, который так и не принес облегчения. В коридорах управления полиции стояла тягучая тишина — редкое и почти пугающее явление для убойного отдела.

Даниэль Кроу сидел за своим столом, глядя на папку с последним делом — убийство без следов, без смысла и без ответа. Он чувствовал, что за этим стоит что-то большее, чем просто человек. Дверь в кабинет открылась, и вошел директор ФБР Митчелл Грей — высокий, с холодным выражением лица. За ним следовала женщина в строгом сером плаще, чей взгляд был внимательным, но непривычно теплым для этого места.

— Кроу, — произнес Грей, его голос был под стать фамилии — сухим и бесстрастным. — Это Алисия Вард, сотрудник особого отдела. Они работают с делами… скажем так, нестандартного характера.

Даниэль поднял глаза. Их взгляды с Алисией пересеклись, и он мгновенно понял — она видела многое, во что обычный человек предпочел бы не верить.

— Вы хотите, чтобы я перешел к ним? — сухо спросил Кроу.

— Не хочу. Приказываю. — Грей бросил новую папку на стол, и этот звук прозвучал как приговор прошлой жизни детектива. — За последние три месяца — четыре убийства, одинаковый почерк. Только вот на телах ни одной раны. И ни одной логики.

Алисия тихо добавила:

— Мы называем это делами «тени».

Кроу не ответил, глядя в окно, где дождь смывал остатки света. В глубине души он знал: это не просто перевод. Это призыв, и за порогом этого кабинета начинается нечто большее, чем просто служба.

Даниэль отвернулся от окна, его взгляд скользнул по Алисии. В ее глазах не было снисхождения, только понимание и легкая тревога, которую она старалась скрывать. ФБР, по-видимому, заметив немой диалог между ними, откашлялся.

— Алисия будет твоим связным, Кроу. Все вопросы к ней. И помни, это не обычное дело. Ни слова посторонним. — Он поправил галстук, словно уже готовясь к выходу. — Отчеты мне на стол каждый понедельник. Надеюсь, ты оправдаешь доверие.

С этими словами Митчелл вышел, оставив Даниэля и Алисию в звенящей тишине кабинета, нарушаемой лишь шумом дождя за окном.

— Итак, детектив Кроу, — начала Алисия, ее голос был низким и ровным, без единой эмоциональной нотки, — думаю, для начала нам стоит отправиться на место последнего происшествия. Это квартира на Бродвее, район Верхний Вест-Сайд.

— А что там? Тело? — спросил Даниэль, поднимая папку с документами, которая казалась такой обычной, но хранила в себе нечто зловещее.

— Тело уже доставили в морг. Мы едем, чтобы понять, что не произошло, — ответила Алисия, поворачиваясь к выходу. — И чтобы увидеть, что осталось.

Даниэль накинул свое пальто, привычно поправил воротник. На мгновение он задержал взгляд на своем отражении в стекле, где за его спиной, в отражении улицы, показалось легкое мерцание, похожее на волну, пробегающую по воде. Он моргнул, и оно исчезло. Просто свет фонаря, искаженный дождем. Он убедил себя в этом, но легкое жжение в груди осталось.

Они вышли из управления в серый, дождливый лабиринт Нью-Йорка. Капли барабанили по крыше такси, смешиваясь с гулом города. Алисия молчала, погруженная в свои мысли. Даниэль ощущал ее присутствие, ее сдержанность, и понимал, что она — ключ к миру, о котором он пока не имел ни малейшего понятия.

Такси остановилось у старого многоквартирного дома из красного кирпича. Улица была залита светом полицейских мигалок, но самих полицейских было на удивление мало. Пара патрульных, несколько агентов в штатском, которые выглядели слишком серьезными для обычного дела. Подъезд был оцеплен.

Алисия показала свой жетон одному из агентов, и тот без слов пропустил их. Внутри царил неприятный запах — смесь затхлости, старости и чего-то еще, что Даниэль не мог определить, но что вызывало легкое головокружение. Они поднялись на шестой этаж.

Дверь квартиры была приоткрыта. На пороге стоял судмедэксперт, низенький лысый мужчина с уставшими глазами, в синем комбинезоне. Он нервно потирал руки.

— Доктор Мартинелли, — обратилась к нему Алисия. — Что вы можете сказать?

Мартинелли тяжело вздохнул.

— То же, что и по предыдущим четырем случаям, мисс Вард. Ничего. Абсолютно. Жертва — мужчина, лет сорока пяти. На первый взгляд — сердечный приступ. Но сердце абсолютно здорово. Легкие чистые. Признаков борьбы, яда, удушья — нет. Просто… умер. Будто жизнь из него выкачали, но никаких физических свидетельств этому нет.

Даниэль вошел в квартиру. Она была обставлена скромно, но со вкусом. Картины на стенах, полки с книгами. Ничего необычного. Или почти ничего. Его взгляд скользнул по оконному стеклу. Дождь снаружи искажал привычные очертания домов. Но в одном месте, сквозь мокрую пелену, он увидел нечто иное. Едва заметное, словно трещина в воздухе, и за ней — мимолетное, призрачное отражение. Оно было темнее, холоднее, чем реальный город. А потом оно исчезло, словно его и не было.

Даниэль резко повернулся к Алисии.

— Вы... вы тоже это видите? — спросил он, его голос был глухим, непривычно дрожащим для человека, который привык командовать.

Алисия пристально посмотрела на него. Ее взгляд был полон той самой тревоги, которую она так тщательно скрывала. Она не стала притворяться, что не понимает. Вместо этого, ее глаза, до этого холодные, приобрели оттенок горькой усталости, словно она смотрела не на Даниэля, а сквозь него, на свое собственное прошлое.

— Что именно, детектив Кроу? — спросила она, но в голосе Даниэль уловил нечто, что говорило: Алисия прекрасно знает, о чем он имел введу. Ее вопрос был скорее проверкой.

Даниэль сделал шаг к окну, обходя низенького Доктора Мартинелли, который нервно кашлянул и поспешно отошел к дверному косяку, словно желая раствориться в старой штукатурке.

— То, что находится за городом, — прошептал Кроу, указывая на мокрое стекло. — На мгновение. Там, где должен быть рекламный щит, я увидел... темноту. Холодное, искаженное отражение, словно трещина в воздухе. Как если бы сквозь этот мир проглядывал другой, более... зловещая сущность.

Алисия подошла ближе. В отличие от Даниэля, она не смотрела на стекло, она смотрела на него.

— Это называется «остаточный след», — ее голос стал еще тише, почти шепотом, но наполненным твердостью, не допускающей сомнений. — Большинство людей его не видят. Оно исчезает, как только исчезает источник энергии, питавший его. Или... — Она на мгновение запнулась, а затем закончила, глядя прямо ему в глаза. — ... Или, когда они отказываются в него верить. Вы не отвернулись, детектив.

Даниэль почувствовал, как легкое жжение в груди сменяется холодной ясностью. Ему больше не нужно было убеждать себя, что это «просто свет фонаря, искаженный дождем».

— А жертва, — Кроу вернул взгляд на опустевшую комнату, — он тоже видел этот след? И не отвернулся?

Алисия кивнула, ее лицо было мрачным.

— В этом суть дел «тени». Существа, которые это делают, не оставляют физических следов, потому что они не приходят из этого мира. Они ищут тех, кто чувствует их присутствие. Тех, кто уже начал видеть занавес. И когда эти люди фокусируют свое внимание... когда они открываются для этого... Жизнь из них выкачивают. Дух остается, но тело... тело просто перестает работать.

Мартинелли, стоявший у двери, побледнел еще сильнее.

— Вы о чем-то... метафизическом, мисс Вард? — пробормотал он, прижимая папку с заключением к груди.

Алисия не удостоила его ответом, ее внимание было полностью сосредоточено на Даниэле.

— Вы видите больше, чем вы готовы признать, детектив Кроу. Именно поэтому вас перевели. Вас не просто назначили связным. Вы — наш единственный шанс понять их логику, потому что Даниэль начинаете видеть их мир и что по ту сторону завесы.

Она сделала шаг к Даниэлю, и их разделяло лишь несколько сантиметров. Ее взгляд требовал честности, которую он обычно приберегал только для зеркала.

— Мы находимся в городе, который существует между мирами. И теперь вы часть того, что его защищает. Вы готовы?

Даниэль не отшатнулся. Холодная ясность, которую принесло увиденное — трещина в реальности — была сильнее страха. Он прожил всю жизнь, доверяя глазам, логике и фактам. Но теперь факт был налицо: его логика обманывала его, а глаза видели больше, чем позволяла наука. Он перестал быть детективом Кроу, расследующим убийства, и стал чем-то другим.

— Я готов, — его голос был ровным, лишенным эмоций, которые, как он чувствовал, Алисия пыталась в нем разглядеть. — Я не верю в метафизику, мисс Вард. Я верю в то, что вижу. А я увидел, что наш мир — это всего лишь тонкий занавес. И я хочу знать, что именно его рвет.

Усталость в глазах Алисии слегка отступила, сменившись едва заметным облегчением. Она кивнула.

— Хорошо. Тогда забудем о крови, порохе и отпечатках пальцев. Нам нужно понять, что не произошло здесь.

Она развернулась, окинув взглядом комнату. Доктор Мартинелли, все еще прижавшись к стене, наблюдал за ними, как за двумя сумасшедшими.

— Доктор, — сухо обратился к нему Даниэль, — я знаю, что тело чисто. Но есть ли что-то странное? Что-то, что не вошло в ваш официальный отчет о «предполагаемом сердечном приступе»?

Мартинелли нервно сглотнул, словно ему приходилось выдавливать слова.

— Странное? Ну... — Он огляделся по сторонам, затем наклонился ближе и понизил голос: — Картины. Все картины, все рамки на стенах... они слегка искривлены. Не сами картины. Просто кажется, что их только что сдвинули, а потом поставили обратно. Но по пыли видно — их не трогали годами. Это… это иллюзия. И… и еще это.

Мартинелли указал на старый деревянный стул у письменного стола. На его подлокотнике была небольшая вмятина.

— Словно кто-то нажал на него чем-то очень тяжелым, — пояснил он. — Но это не трещина. Это не слом. Просто дерево… уступило. И следов пальцев нет, ничего. Я не стал это включать в протокол, чтобы не попасть в психиатрическую клинику.

Алисия и Даниэль одновременно подошли к стулу.

— Вот оно, — прошептала Алисия, проводя кончиком пальца над вмятиной, не касаясь ее. — Отсутствие физического воздействия. Тени питаются энергией, но они не всегда способны взаимодействовать с материей нашего мира напрямую, как мы. Они оставляют лишь… отголоски давления.

Даниэль опустился на колени, чтобы рассмотреть вмятину под другим углом. От нее исходил едва уловимый, почти неслышный вибрационный гул, который он скорее ощущал в своих зубах, чем слышал ушами.

— А что насчет света? — спросил Кроу, поднимаясь. — Вы сказали, они ищут тех, кто чувствует их присутствие. Может, они оставили «след» не только в окне?

Он начал медленно обходить квартиру, сосредоточившись не на предметах, а на пространстве между ними.

«Покой и ясность», — вспомнил он свои собственные мысли о внутреннем голосе, ища теперь его внешнее отражение. Он отбросил все, чему его учили, и открыл свое сознание для нелогичного.

У старого книжного шкафа он остановился. Книги стояли ровно. Но воздух рядом с одной полкой казался... тяжелым. Он протянул руку.

— Здесь, — сказал Даниэль. — Мне кажется, здесь что-то есть.

Алисия подошла, и теперь уже она протянула ладонь. Ее глаза закрылись на мгновение, и Даниэль увидел, как ее лицо напряглось от концентрации.

— Поле рассеялось, — прошептала она, открывая глаза. — Но оно было здесь дольше, чем где-либо еще. Покойный… он, должно быть, прятался здесь. Или, наоборот, ждал.

Она сняла с полки толстый, потертый том о греческой мифологии. Под ним лежала небольшая записная книжка в кожаном переплете.

— Вот почему этот след был на стекле, — сказала Алисия, поднимая книжку. — Он не просто видел мир Тени. Он что-то писал о нем.

Они покинули квартиру на Бродвее, когда дождь превратился в сплошную ледяную стену. Когда они выходили на улицу с Алисией свет полицейских мигалок внизу казался Даниэлю неестественно ярким, почти болезненным, словно его глаза еще не привыкли к новому спектру реальности.

— Нам нужно в управление, — коротко бросила Алисия, перекрикивая гул города, садясь в такси.

В этот раз такси привезло их не к главному входу, а позади какого-то здания. Они вошли через неприметную дверь с технического переулка, миновали пустые бетонные лестницы и оказались в крыле, которого не было ни на одном плане здания, что только не видел Даниэль за десять лет службы.

В общем зале, несмотря на ранний час, кипела жизнь: дежурные за высоким ресепшеном лениво перебирали бумаги, у кофейного автомата толпились патрульные, а по кафельному полу разносился эхо шагов и бесконечный гул голосов. Кроу шел мимо знакомых столов, заваленных рапортами и пустыми стаканами, ожидая, что сейчас кто-то из коллег окликнет его, предложив очередные «загадочные» дела.

Однако Алисия не остановилась у лифтов. Она уверенно вела его дальше, мимо архивов, в ту часть здания, где коридоры становились уже, а освещение — тусклее. Они миновали массивную дубовую дверь, за которой шум главного управления внезапно отсекся, словно кто-то выключил звук. Здесь не пахло кофе; здесь стояла тишина, настолько глубокая, будто стены были выложены слоями вакуума.

— Добро пожаловать в отдел «Тени», детектив, — Алисия толкнула дверь без номера, и Даниэль понял: с этого момента его старый мир остался по ту сторону бетонных стен.

Даниэль Кроу оказался в кабинете, который теперь выделили для их нового отдела. Это было место без номера на двери, спрятанное в крыле, о существовании которого он за десять лет службы даже не подозревал. Он медленно опустился на стул, глядя на стопку бумаг и ту самую записную книжку Питера Хилла, которую они забрали с места происшествия.

Даниэль, теперь уже детектив нового отдела «Тени», сидел в кабинете, который выделили для их странного тандема. Кабинет находился в том же здании управления, но в крыле, о существовании которого Кроу за десять лет службы даже не подозревал. Пятый этаж, длинный коридор без табличек, дверь без номера — и внутри было тихо. Слишком тихо для Нью-Йорка. Словно здесь работали глушители реальности.

Алисия Вард стояла у окна, смотрев на улицу. Дождь за стеклом давно превратился в привычный фон, но сегодня она смотрела не на капли, а на отражение Даниэля в мокром стекле.

— Вы прочитали записи жертвы? — спросила она, не оборачиваясь.

Даниэль поднял глаза от стопки бумаг, разложенных перед ним на столе. Записная книжка, найденная в квартире погибшего — мужчины по имени Питер Хилл, сорока пяти лет, архитектора, без криминального прошлого, без долгов, без врагов — лежала перед ним раскрытой на последней странице.

— Прочитал, — ответил Кроу. — И теперь жалею, что умею читать.

Он провел пальцем по строчкам, написанным мелким, нервным почерком:

«Я вижу их уже пятую ночь. Они не приходят — они появляются внезапно, как туман. Как плесень на стенах реальности. Сначала тени двигались сами по себе, я думал — показалось. Потом они начали принимать разные формы. Людей, которых я не знаю. Места, где я никогда не был. А вчера я увидел город призрак, как во сне. Он там. Он всегда был там. Мы просто не хотели смотреть. Они ждут, когда мы посмотрим. Они питаются взглядами».

Алисия наконец повернулась.

— Классическая картина, — сказала она ровно, будто читала лекцию. — Первая стадия — сомнение. Вторая — принятие. Третья — одержимость. Он дошел до третьей.

Даниэль отложил блокнот и посмотрел на Алисию в упор.

— И что происходит на третьей стадии?

Алисия выдержала его взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то, чего Даниэль не видел раньше — не просто усталость, а память о потере.

— Они приходят за тобой, — тихо ответила она. — Не сразу. Сначала они просто наблюдают. Изучают. А когда ты начинаешь видеть их слишком ясно — когда перестаешь бояться и начинаешь понимать — они понимают, что ты готов.

— Готов к чему?

— Стать пищей для них.

В кабинете повисла тишина. Даже дождь за окном, казалось, притих, словно подслушивая их разговор.

Даниэль встал из-за стола и подошел к окну, встав рядом с Алисией. В отражении он видел их двоих — уставшего детектива в мятом пиджаке и женщину в сером, которая знала больше, чем говорила.

— Сколько вас? — спросил он.

— В отделе? — Алисия усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Пятеро. Я, начальник отдела — вы его еще не видели, он редко появляется в этом крыле — и теперь вы. Программист Кевин Линч, мастер своего дела, который может отследить любого человека. Конечно же добавил директор психолога, чтоб анализировал наше состояние, чтоб мы все не сошли с ума. Это Дженнифер Хейл.

— И сколько дел вы раскрыли?

Алисия помолчала.

— Несколько за 3 года.

Даниэль повернулся к ней, в его глазах читалось недоверие.

— Тогда зачем весь этот отдел? — Улыбнулся детектив и продолжил говорить. — Это же просто смешно, обычно у меня занимает на дело максимум неделя, даже меньше.

— Мы не раскрываем дела, детектив Кроу, — сказала Алисия, и впервые в ее голосе проскользнула эмоция — горькая, почти обреченная. — Мы имеем дела с бесами и демонами, можно, так сказать. Разница в том, что убийц мы не ловим. Любого преступника можно поведение предугадать, а сущность, которую не видишь сложно поймать. Поэтому ваши навыки пригодиться детектив для нашего отдела нового.

Даниэль отвел взгляд и уставился на дождь. Капли стекали по стеклу, искажая очертания города за окном. На мгновение ему показалось, что в отражении, где-то между двадцатым и двадцать первым этажом небоскреба напротив, снова мелькнула та же трещина. Холодная. Темная. Живая.

Он моргнул — трещина исчезла.

Но жжение в груди осталось.

— Я хочу увидеть начальника отдела, — сказал Даниэль твердо. — Сегодня.

Алисия посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно прикидывая, справится ли он.

— Хорошо, — наконец ответила она. — Сегодня вечером. Но предупреждаю сразу: он не такой, как мы. Он вообще не такой, как люди.

Даниэль усмехнулся — в его мире, который за последние сутки перевернулся с ног на голову, это заявление прозвучало почти банально.

— А кто тут теперь люди? — спросил он.

Алисия не ответила. Она лишь отвернулась к окну, и Даниэль увидел в ее отражении то, чего не заметил раньше — легкое, едва уловимое мерцание вокруг ее силуэта, словно воздух возле ее плеч вибрировал на частоте, недоступной обычному глазу.

«Она не просто видит их, — понял Даниэль. — Она уже одна из них. Или стала той, кого они не тронули, но отметили».

Он не стал спрашивать, потому что это были всего лишь догадки.

За дверью кабинета послышались шаги — тяжелые, уверенные, чуть замедленные, словно человек, который шел по коридору, знал: торопиться некуда, все, что должно случиться, случится ровно в свой срок.

Дверь открылась без стука.

На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, в старомодном твидовом пиджаке, с седыми висками и глазами, которые смотрели на Даниэля так, будто видели не только его, но и всех его предков до седьмого колена. В руке он держал потрепанный портфель, из которого торчали края пожелтевших бумаг.

— Детектив Кроу, — произнес он голосом, в котором скрипели половицы старых библиотек и шуршали страницы книг, написанных на мертвых языках. — Меня зовут Джонатан Морн. Я заведую этим отделом. И у меня для вас две новости.

Даниэль выпрямился, готовый к любому абсурду.

— Хорошая: вы не сошли с ума, — продолжал Джонатан, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд в симфонии обыденности. — Плохая: вы и правда все это видите. И теперь это видит вас.

Он прошел к столу, бросил портфель на стул и уставился на Даниэля в упор.

— Добро пожаловать в отдел «Тени» детектив, — продолжил директор, — завтра познакомитесь с Дженнифер и Кевином. В такой работе без психолога не обойтись.

— Это точно Джонатан, — сказал детектив, — нужно иметь здравый рассудок.

— Совершенно верно Даниэль, — сказал директор, — ладно я пошел не буду вам мешать, в портфеле дела все дела за 3 года.

— До встречи Джонатан, — улыбнулся детектив, — еще увидимся.

Директор ничего не сказал, когда закрывал дверь. Наконец наступила тишина в новом отделе.

Когда за Джонатаном Морном закрылась дверь, Даниэль на мгновение остался в абсолютной тишине, прерываемой лишь мерным гулом работающей кофе машины в углу. Он окинул взглядом основное помещение отдела — просторный зал, где современная техника странным образом уживалась с антикварным уютом. Центром комнаты был массивный рабочий стол, заваленный папками, а рядом с ним располагался большой кожаный диван, видевший, судя по потертостям, немало бессонных ночей сотрудников.

У противоположной стены возвышалась огромная пробковая доска: десятки фотографий жертв, схемы улиц и хаотичные пометки маркером сплетались в единую паутину, во главе которой теперь красовался снимок Питера Хилла. Чуть в стороне стоял небольшой стол, буквально заваленный проводами и оборудованием — рабочее место Кевина, где в режиме ожидания мерцал экраном мощный ноутбук.

Даниэль заглянул внутрь второй комнаты отдела и увидел два строгих офисных стола, заставленных книгами, и высокий дубовый шкаф, доверху набитый пожелтевшими папками старых дел. В углу стоял шкаф для одежды, а у окна, выходящего на залитый дождем город, расположились два глубоких кресла, предназначенных для долгих и, вероятно, непростых бесед.

Весь интерьер этого скрытого крыла казался Даниэлю искусственным пузырем безопасности, созданным для того, чтобы защитить рассудок тех, кто ежедневно заглядывает за край реальности. Кроу вернулся к своему столу и потянулся к портфелю, оставленному Морном. Жжение в груди, ставшее теперь его постоянным спутником, усилилось, когда он коснулся старой кожи.

Он понимал: за этими стенами бушует привычный Нью-Йорк, но здесь, в отделе «Тени», время течет иначе, и каждый документ в этом портфеле — это не просто отчет, а еще одна трещина в том мире, который он когда-то считал единственно верным. Даниэль открыл замок, и шорох бумаг смешался со звуком дождя, окончательно стирая границу между его прошлой жизнью и темным будущим, которое только что вступило в свои права.

## Глава 2: Загадочный портфель с нераскрытыми делами нового отдела «Тени»

Когда за Джонатаном Морном закрылась дверь, тишина в кабинете стала почти осязаемой. Не та пустота, что бывает в пустых комнатах, — а плотная, вязкая, словно воздух здесь налился свинцом после ухода директора. Даже дождь за окном, казалось, притих, будто давая Даниэлю время осознать: его жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Кроу стоял неподвижно несколько секунд, глядя на дверь, за которой скрылся Морн. В голове роились вопросы, на которые пока не было ответов. Кто этот человек с глазами, видящими сквозь время? Почему Алисия мерцает в отражениях? И главное — что за твари охотятся на людей, способных видеть сквозь занавес реальности?

Он перевел взгляд на портфель, оставленный директором. Потертая коричневая кожа, медные заклепки, потемневшие от времени, ручка, отполированная ладонями до блеска. Портфель выглядел как реликвия из прошлого века — такой мог принадлежать университетскому профессору или коллекционеру старинных экспонатов. Но внутри, как сказал Морн, хранились дела. Три года нераскрытых убийств, совершенных теми, кого нельзя увидеть.

Даниэль, сидевший за столом, положил ладонь на портфель. Кожа была прохладной, чуть влажной — видимо, Морн шел под дождем. Но сквозь прохладу вдруг пробилось знакомое жжение в груди, слабое, но настойчивое. Предупреждение. Или приглашение.

— Хватит мистики, — пробормотал Кроу себе под нос. — Это просто старые бумаги.

Он щелкнул замками. Механизм поддался с неохотой, словно портфель не хотел открываться. Внутри лежали аккуратные стопки папок, перевязанных бечевкой, и несколько разрозненных листов, исписанных от руки — явно не отпечатанные на машинке, как обычные отчеты ФБР. Запах старой бумаги, пыли и чего-то еще, неуловимого, ударил в нос. Чем-то это напоминало запах в квартире Хилла — той самой затхлости, что грань между мирами.

Даниэль выдохнул и принялся выкладывать папки на стол. Они ложились тяжело, будто внутри было не просто полтора десятка листов, а свинцовые пластины. Он сгреб их в кучу и задумался.

«Беспорядок — враг аналитика».

Эта фраза когда-то принадлежала его первому наставнику в убойном отделе, старому детективу с прокуренными усами и вечно усталыми глазами. С тех пор Кроу привык раскладывать дела так, чтобы находить нужное с закрытыми глазами. По датам, по районам, по фамилиям жертв. Сейчас, глядя на разношерстные папки, он интуитивно потянулся к самому надежному методу — алфавиту.

Он начал раскладывать: «Андерсон, Блэк, Вернон, Грейс»… Буква за буквой, словно выстраивая защитный барьер из порядка против хаоса, который таился в этих страницах.

— У тебя прям серьезный подход к делу.

Голос Алисии прозвучал неожиданно, хотя Даниэль краем глаза видел, что она все это время стояла у окна, наблюдая за ним. Он поднял голову. Она смотрела на его манипуляции с папками с легкой улыбкой — первой настоящей улыбкой за все время их знакомства.

— Когда ты успел купить блокнот? — спросила она, кивая на новенький блокнот в твердой обложке, который Даниэль положил на край стола, готовя к работе.

Даниэль усмехнулся и, не прекращая раскладывать папки, свободной рукой полез во внутренний карман пальто, которое так и не снял. Оттуда появилась плотная упаковка — пять одинаковых блокнотов, запечатанных в прозрачный целлофан.

— У меня на старом рабочем месте полно, — сказал он, кладя упаковку на стол и разрывая целлофан. — Привычка. Нужно всегда записывать, чтоб не упустить детали. Память — штука ненадежная, особенно когда сталкиваешься с тем, чего не может быть.

— Сразу видно профессиональный подход, — улыбнулась Алисия. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Могу тебе один дать, — Даниэль открыл дверцу стола, явно прикидывая, где лучше хранить запас. — Блокноты, ручки, стикеры — у меня всегда с собой арсенал. Никогда не знаешь, когда понадобится записать мысль посреди ночи.

— Было бы неплохо, — сказала Алисия. В ее голосе послышалась легкая усталость, но вместе с ней — искренняя благодарность.

Даниэль ловко, даже не глядя, бросил блокнот в сторону Алисии. Та поймала его одной рукой, удивленно подняв бровь — то ли от точности броска, то ли от неожиданного жеста.

— Спасибо, Даниэль, — она повертела блокнот в руках, оценивая. — Ладно, я пойду в свой кабинет, поразмышляю. Устала немного. Выпью кофе, не буду тебе мешать.

Она направилась к двери, ведущей в смежную комнату — ту самую, где Даниэль заметил два строгих стола, заваленных книгами, и кресла для долгих бесед. У порога Алисия остановилась и обернулась.

— И да, детектив. — В ее голосе снова проступила та самая серьезность. — То, что в этих папках, не подчиняется обычной логике. Алфавит тут вряд ли поможет. Но... спасибо, что пытаешься навести порядок. Это... успокаивает.

— Алисия мне так проще работать с делами и находить нужное дело максимально быстро, — сказал детектив, продолжал раскладывать дела, — у каждого человека подход к делам свой.

— Даниэль, ты прав, — добавила она, — обычно мы работаем до 18:00, еще есть 2,5 часа. Если хочешь пораньше освободиться, дай знать. Я у себя в кабинете. Обычно мы после шести не работаем, но сегодня с 18:00 начнем. Сейчас 17:55 на моих часах, а в 21:00 закрывают офис.

Она вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь, и Даниэль снова остался один.

Тишина вернулась, но теперь она была другой — создающей рабочую атмосферу. Кроу посмотрел на разложенные папки, на новенький блокнот, на ручку, которую уже достал из внутреннего кармана. Пальто наконец-то отправилось на спинку стула.

Он сел, взял верхнюю папку — «Андерсон, Марк» — и открыл ее. Первая страница содержала стандартный протокол осмотра места происшествия. Сухие формулировки, время, дата, список улик. Ничего примечательного.

Но когда Даниэль перевернул на вторую страницу, его взгляд уперся в приписку от руки, сделанную красными чернилами — теми самыми, какими обычно пишут «конфиденциально».

«Тело найдено без внешних повреждений. Сердце остановилось в 3:15. Свидетелей нет. Но на стекле — остаточный след. Наблюдал лично. Версия: третья стадия. Закрыто как «не подлежит расследованию». — Дж. Морн».

Даниэль почувствовал, как жжение в груди усиливается. Он посмотрел на окно. Дождь снова усилился, и в отражении, среди капель, ему снова померещилась та самая трещина — темная, холодная, живая.

Кроу моргнул, и видение исчезло.

Но он уже знал: это только начало.

Он взял ручку, открыл свой новый блокнот на первой странице и вывел крупными буквами:

«Дела отдела "Тени". Начато: сегодня. Не сходить с ума — пункт первый».

И, усмехнувшись собственной шутке, углубился в чтение.

Два с половиной часа пролетели как один миг. За окном давно стемнело, дождь то усиливался, то стихал, но Даниэль не замечал ничего, кроме стопки папок и своего блокнота, который стремительно покрывался мелким, убористым почерком.

Он работал как машина. Открывал дело — впитывал каждую деталь: имя, возраст, профессию, место жительства, обстоятельства смерти. Закрывал. Открывал следующее. И снова. Фотографическая память, отточенная годами службы, включалась автоматически. Ему не нужно было перечитывать — достаточно было один раз увидеть страницу, и она отпечатывалась в сознании со всеми примечаниями, пометками красными чернилами и даже пятнами от кофе на некоторых листах.

К концу третьего часа, когда глаза начали слезиться от напряжения, Даниэль откинулся на спинку стула и закрыл веки. Перед внутренним взором поплыли страницы — все разом, словно раскрытая книга. Имена мелькали, как кадры кинопленки: Андерсон, Блэк, Вернон, Грейс, Донован, Ершов, Зайцев...

«Стоп, — проговорил в своем разуме».

Даниэль резко открыл глаза и схватил ручку.

— Ершов, Зайцев... русские фамилии, — пробормотал он, листая блокнот назад. — Церковь "Новая Жизнь"... Блэк — баптистская церковь на Третьей авеню... Вернон — пятидесятники... Грейс — тоже пятидесятники, но другая община...

Он вскочил и подошел к пробковой доске, которая занимала добрую половину стены. Схватил маркер и начал чертить схему, соединяя имена линиями, словно паутиной.

— Все они, — говорил он вслух сам себе, — все до единого состояли в религиозных организациях. Христианских общинах. Баптисты, пятидесятники, харизматы... Те, где практикуют "рождение свыше". Где говорят о сошествии Святого Духа. Русские туристы, оказавшиеся в Нью-Йорке проездом. Тоже пятидесятники. Тоже мертвы.

Он отступил на шаг, оценивая получившуюся схему. Три названия всплывали снова и снова: "Новая Жизнь" на Брайтон-Бич, "Часовня Веры" в Гарлеме и "Источник Благодати" в Бронксе.

Даниэль провел пальцем по линиям, соединяющим жертв с этими тремя точками.

— Они выходят оттуда, — прошептал он. — После собраний, после служений... И начинается кошмар. Тени преследуют их. Максимум два месяца выдерживают — и летальный исход.

Он снова продолжал изучать другие дела, сверяя даты. Закономерность была пугающе четкой: никто из жертв не протянул больше восьми недель после того, когда впервые решили покинуть Церковь или собрание святых. А те, кто посещал собрания годами, не умирали, а после некоего события, которое в папках обозначалось расплывчато — "выход из религии", когда последователи решили напрямую общаться с Духом Святым.

— На простых людей нападений почти нет, — бормотал Даниэль, записывая новые наблюдения. — Основная цель — христианские общины. Вопрос: почему?

Он вернулся за стол и вырвал из блокнота чистый лист, на котором начал составлять список:

Пасторы и епископы для опроса:

Церковь "Новая Жизнь" (Брайтон-Бич) — пастор Стивен Миллер

"Часовня Веры" (Гарлем) — епископ Томас Уилсон

"Источник Благодати" (Бронкс) — пастор Дэвид Парк

— Завтра же начну обзванивать, — пообещал себе Кроу, откладывая список в сторону.

Он потянулся, разминая затекшую шею, и только сейчас заметил, как сильно устал. В глазах щипало, спина ныла от долгого сидения в неудобной позе. Но внутри пульсировало возбуждение — то самое охотничье чутье, которое никогда его не подводило. Он нащупал нить. Пока тонкую, почти призрачную, но нить.

Дверь кабинета Алисии открылась, и в проеме показалась она сама — чуть помятая после короткого отдыха, но с чашкой кофе в руке.

— Ну что, Даниэль, — сказала она, останавливаясь в дверях и с интересом оглядывая испещренную схемами доску. — Вам заказать такси? Или на метро поедете?

Даниэль посмотрел на часы, было уже 20:30 вечера, уже нужно было закругляться.

— Лучше вызовите такси, — ответил он, начиная собирать разбросанные бумаги в аккуратную стопку. — Моя машина в гараже, завтра уже на своей поеду. Не хочу сегодня мокнуть на остановках.

Алисия кивнула, но не двинулась с места. Она перевела взгляд с доски на детектива, и в ее глазах мелькнуло любопытство.

— Есть прогресс в делах, Даниэль? — спросила она, делая глоток кофе. — Что вы обнаружили?

Кроу усмехнулся и кивнул на доску.

— Очень много деталей. И одна четкая закономерность, — он подошел к доске и постучал пальцем по названиям церквей. — Они все верующие. Все до одного. Христиане. Те, кто прошел через обряд "рождения свыше" или недавно присоединился к общине.

Алисия подошла ближе, всматриваясь в его каракули.

— Тут не все дела, Даниэль, — сказала она после паузы. — Вы просмотрели только то, что было в портфеле Морна. А есть еще архив — почти тридцать нераскрытых случаев за пять лет. Это только свежие за 3 года, мы в основном старые не изучали дела.

Даниэль нахмурился.

— Тридцать? Морн сказал — три года.

— Морн сказал то, что счел нужным сказать, — спокойно ответила Алисия. — Он любит проверять новичков. Давать информацию дозированно. Смотреть, как человек справляется с тем, что есть.

Кроу скрестил руки на груди.

— И как я справляюсь?

Алисия позволила себе легкую улыбку.

— Лучше, чем большинство. Но не обольщайтесь. Завтра Кевин придет пораньше, он вам распечатает остальные дела или скинет на почту домой. Надеюсь, у вас дома есть компьютер?

Даниэль расхохотался — искренне, в голос, чего с ним давно не случалось.

— Конечно есть, Алисия! — ответил он, все еще улыбаясь. — Сейчас у всех практически. Двадцать первый век на дворе, а не средневековье. У меня даже два — один рабочий ноутбук, второй стационарный ПК, личный, для фильмов и всякой ерунды.

— Ну тогда скинет на почту завтра, — Алисия допила кофе и поставила чашку на край его стола. — Такси через десять минут будет у входа. Я уже вызвала, я подумала нам по пути, зачем две машины вызывать.

Даниэль кивнул, накидывая пальто. У двери он обернулся и посмотрел на доску — на имена, даты, названия церквей. Где-то там, в этих записях, крылся ключ. Он это чувствовал каждой клеткой своего тела.

— Алисия, — сказал он уже в дверях. — А вы сами... верующая?

Вопрос повис в воздухе. Алисия замерла на мгновение, и в отражении темного окна Даниэль снова увидел то самое легкое мерцание вокруг ее силуэта.

— Я когда-то была, — тихо ответила она. — До того, как увидела, что находится по ту сторону молитв.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Даниэль вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

В такси он сидел молча, глядя на мокрые улицы Нью-Йорка, проплывающие за стеклом. В голове крутились имена, даты, названия церквей. И вопрос, который теперь не давал покоя:

«Почему тени охотятся именно на верующих? И что такого происходит в этих общинах, что открывает дверь между мирами?»

Алисия сидела рядом, глядя в свое окно. В салоне такси пахло влажной тканью и дешевым освежителем воздуха с приторным запахом ванили. Дворники ритмично скребли по лобовому стеклу, размазывая капли в прозрачные веера. Где-то вдалеке мигали огни ночного города, отражаясь в мокром асфальте тысячами маленьких солнц.

Даниэль повернулся к Алисии. В полумраке салона ее профиль казался выточенным из мрамора — четкие линии, спокойствие, за которым чувствовалась сила. Но была в этом спокойствии и какая-то неуловимая грусть, словно она несла груз, о котором никто не догадывался.

— Алисия, это для вас личное? — осторожно задал вопрос детектив. — Если не хотите говорить, можем не поднимать эту тему.

Алисия медленно повернула голову. Даже в тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь запотевшие стекла, Даниэль заметил, как она слегка покраснела — редкость для женщины, которая всегда держала эмоции под контролем. Ее брови нахмурились, но в глазах не было гнева — скорее защитная реакция.

— А почему вас, Даниэль, интересует этот вопрос? — спросила она, и в голосе проскользнули нотки, которых он раньше не слышал: уязвимость, прикрытая вежливостью.

— Потому что ваша жизнь может быть в опасности, — ответил детектив, глядя ей прямо в глаза. — Все верующие в этом списке — по сути отступники, которые вышли из религиозных организаций, если верить служителям. У меня много вопросов. И главный: почему именно верующие?

Алисия отвела взгляд и уставилась в темноту за окном. Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями. Такси мягко качнуло на повороте, и где-то сзади нетерпеливо просигналила машина — обычная жизнь за окном, такая далекая от того, о чем они говорили.

— Можете изучить мое дело, детектив, — наконец сказала она ровным голосом, в котором, однако, чувствовалось напряжение. — Там максимально подробно всё описывается, вплоть от самого рождения.

Даниэль кивнул, принимая информацию.

— Вы правы, Алисия. До этого я дойду. Нужно было начинать с вас. — Он вздохнул и потер переносицу — жест, выдающий усталость. — Жалко, я не взял свой рабочий ноутбук из офиса. Попрошу завтра курьером прислать со старого отдела. Там все мои программы, базы данных... без него как без рук. Как раз Кевин настроит мне его и перекинет остальные дела.

Алисия помолчала еще мгновение, а затем произнесла то, от чего Даниэль внутренне напрягся:

— Я была в религиозной организации. Как раз в церкви "Новая Жизнь" на Брайтон-Бич.

Даниэль повернулся к ней всем корпусом, забыв об усталости.

— Вот как...

— Да, — Алисия встретила его взгляд, и теперь в ее глазах не было защиты — только честность. — Так что заодно спросите у пастора Стивена Миллера про меня. Почему я больше не хожу туда. Вы же туда завтра собираетесь ехать?

Даниэль не смог сдержать удивленной улыбки.

— Да, Алисия. А я смотрю, вы наблюдательная. Скорее всего после обеда, можем поехать вдвоем, мы же теперь напарники, я так понял.

— Я чуть не наизусть выучила эти дела, — ответила она с легким вздохом. — Каждую страницу, каждую пометку. Но я не могла связать детали. Ездила по церквям, опрашивала людей, собирала информацию... а вы, детектив, раскрыли мотивы врага за несколько часов. — Она покачала головой, и в этом жесте было искреннее уважение. — Я долго не могла понять, почему именно верующие. А вы нашли зацепку.

— Это всего лишь капля, Алисия, — тихо ответил Даниэль, глядя на огни проносящихся мимо витрин. — Надеюсь, смогу собрать бутылку. Может, и ведро. Я только начал изучать дела.

Он замолчал, уставившись в окно, где проплывали знакомые силуэты домов. Они уже въезжали в его район. Даниэль узнал круглосуточный супермаркет на углу, у которого иногда покупал еду после поздних смен.

— Остановите немного раньше, — обратился он к таксисту, наклоняясь вперед. — Мне нужно в магазин зайти.

— Хорошо, как скажешь, начальник, — отозвался таксист, пожилой мужчина с усами и в кепке, которые, кажется, видели всё и ничему не удивлялись.

Машина плавно притормозила у тротуара, прямо перед входом в супермаркет. Неоновая вывеска бросала холодный свет на мокрый асфальт, превращая лужи в цветные зеркала.

Даниэль повернулся к Алисии, протягивая руку.

— Ладно, Алисия, до завтра. Печально, что на самом интересном месте мы закончили.

Она пожала его руку — ее ладонь была прохладной и уверенной.

— Даниэль, у нас много времени на разговоры, — уголки ее губ приподнялись в легкой, почти застенчивой улыбке. — До завтра.

— Надеюсь на это, Алисия, — ответил он, и в его голосе прозвучала теплота, которую он редко позволял себе с коллегами. — До завтра.

Даниэль вышел из машины и захлопнул дверь. Холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом мокрого асфальта и выхлопных газов. Он постоял секунду, глядя, как такси с Алисией уезжает в ночь, красные огни исчезают за поворотом.

Потом поднял воротник пальто и направился к супермаркету. В кармане лежал блокнот с записями, в голове роились вопросы, а в груди пульсировало знакомое жжение — предчувствие, что завтрашний день принесет не просто ответы, а нечто большее.

Церковь "Новая Жизнь". Пастор Стивен Миллер. И Алисия, которая когда-то была там.

Он толкнул дверь магазина, и теплый свет ударил по глазам, на мгновение стирая все мысли.

Впереди была ночь. А утром — новая битва.

## Глава 3: Пастор Стивен Миллер и тайна Алисии

Магазин встретил Даниэля теплым, желтоватым светом и запахом свежего кофе. Дверной колокольчик звякнул, оповещая о посетителе, и этот звук показался детективу почти домашним после грохота дождя за спиной. Дождь шел целый день и пальто Даниэля не успевало высыхать.

— Добрый вечер, — раздался приветливый голос из-за прилавка.

За кассой стояла женщина лет пятидесяти, в синем фирменном фартуке. На её лице было покрыто мелкие морщинками, но глаза смотрели тепло и внимательно — такие бывают у тех, кто работает с людьми годами и уже умеет читать чужие усталость и тревогу с одного только взгляда.

— Добрый, — кивнул Даниэль, направляясь к кофе машинке, которая как раз закончила варить свежую порцию. Аромат был густым, терпким, обещающим бодрость. Но Даниэль не захотел нести кофе с собой, ему больше нравилось натуральное кофе, пока он донесёт оно уже, остынет.

— Крепкий? — спросила женщина, наблюдая, как детектив не взял стаканчик, а начал смотреть на витрину, где стояли пачки с натуральным кофе и взял одну посмотрев и взяв.

— Самый крепкий, — ответил детектив, добавляя к кофе сэндвич с курицей и свежими овощами. — И, пожалуй, еще один такой же.

— Ночная смена? — поинтересовалась она, пробивая товар.

— Можно и так сказать, — Даниэль криво усмехнулся. — Работа не ждет.

— Выглядите уставшим, — заметила она мягко, протягивая сдачу. — Вы детектив? У вас взгляд такой... ищущий в мелких деталях зацепки.

— Бывший, — поправил он, беря пакет. — Теперь в другом отделе.

— Что ж, берегите себя, — женщина — Марта, как гласил бейджик на её фартуке — улыбнулась. — И пусть ваша работа приводит вас к истине, а не просто к ответам. В нашем районе еще много преступников, которых нужно поймать.

Даниэль задержал на ней взгляд на секунду дольше обычного.

— Спасибо, Марта. Хорошей вам смены.

— Спасибо Даниэль, — сказала она, — вам тоже побыстрее раскрыть дело.

Он вышел на улицу, а ночь только начиналась, сжимая в руках пакет с едой. Дождь наконец-то начал стихать, превратившись в мелкую морось, которая оседала на лице холодными точками. Детектив понимал, что не сразу будет ложиться спать. У него в голове прокручивались слова Алисии, где она разрешила ему изучить её дело.

Дом детектива находился в тихом районе Куинса, где старые деревья склонялись над тротуарами, а улицы после девяти вечера погружались в сон. Даниэль подошел к кованым воротам, которые когда-то сам выбрал вместе с женой — изящные, с узором из листьев и цветов. Теперь они казались ему почти невесомыми, хотя на самом деле были тяжелыми, основательными.

Калитка открылась с привычным щелчком. Ключ вошел в замок мягко — Даниэль всегда следил за механизмами, потому что знал: дом должен быть крепостью, даже если ты сам уже не уверен, от чего именно защищаешься. Хотя преступники знали в этом районе где он живет, но был случай в прошлом году, когда один дилетант новичок хотел залезть во двор и украсть садовый инструмент, который стоял под навесом около щитка электрического.

Основная дорожка к дому была выложена старым, но ухоженным камнем, потемневшим от дождя. Слева расстилалась лужайка, которую жена каждую весну уговаривала его подстригать, а справа, за низкой живой изгородью, стояла беседка, увитая диким виноградом. Рядом — барбекю, закопченное, верное, видевшее столько летних вечеров с друзьями, шашлыками и смехом.

Даниэль прошел по дорожке, миновал ступеньки из тротуарной плитки, которые они с женой укладывали два лета подряд, и поднялся на крыльцо. Дверь открылась с легким скрипом.

В доме пахло тишиной. Не той мертвой тишиной, что бывает в заброшенных местах, а тишиной ожидания — словно стены знали, что хозяин вернется, и терпеливо ждали.

На первом этаже всё было на своих местах. Кухня с островком посередине, где Лора любила резать овощи и рассказывать о своих студентах. Гостиная с большим телевизором, который сейчас смотрел пустотой выключенного экрана. Диван, где они смотрели фильмы по пятницам, два кресла, которые достались от её родителей, и стенка, забитая книгами и безделушками, привезенными из отпусков.

На втором этаже было темно, он уже подымался по винтовой лестнице. Даниэль не стал включать свет в коридоре — он знал этот дом на ощупь, но телефон включил на всякий случай, чтоб не споткнуться.

Детская комната была закрыта. Он прошел мимо, стараясь не задерживаться взглядом на двери, за которой три года назад стояла кроватка, а теперь хранились игрушки, упакованные в коробки. Лора настояла на этом, когда уехала к его матери за город. «Нужно время», — сказала она тогда. «Нужно время, чтобы решить, что дальше делать».

Он не спорил с ней, у Даниэля была работа на первом месте, поэтому жена уехала на время, чтоб отдохнуть от скандалов дома. Детектив несколько раз в неделю возвращался поздно домой, Лора уже думала, что он завел себе любовницу.

Кабинет Даниэля находился в конце коридора. Комната, которая когда-то была гостевым кабинетом, а теперь стала его убежищем. Здесь всё дышало порядком, который он так ценил в работе.

Он заварил кофе в маленьком турке на электроплитке — это была традиция, которая помогала переключиться с улицы на дом, с хаоса на порядок. Кофе закипело, поднялась пенка, и аромат разлился в его кабинете, прогоняя усталость детектива.

Кабинет встретил его знакомым запахом книг и старой бумаги. У стены стоял массивный письменный стол, на котором разместились стационарный компьютер. Верный помощник в расследованиях, два монитора, стопка чистых блокнотов и настольная лампа с зеленым абажуром, которую Лора называла «дедушкиной классикой».

Шкаф со старыми делами занимал всю противоположную стену. Даниэль открывал его редко — прошлые расследования хранили в себе слишком много историй, которые не хотелось ворошить. Но сегодня он чувствовал, что этот шкаф придется открыть снова.