# Узы Геркулеса

Жасмин Мас

Меня зовут Геркулес и я дочь Аида и Персефоны – могущественных богов. Я жена Августа и Харона – беспощадных убийц, членов Ассамблеи смерти. Я сама стала членом Ассамблеи смерти.

В день моего посвящения мне приходится принимать участие в гладиаторских боях и совершать Подвиги, чтобы доказать, что я достойна своего положения. Родители поддерживают меня, покровитель на моей стороне, но почему по-прежнему хочется умереть? Август и Харон пытаются соблазнить меня. Ахиллес и Патро обещали помочь, но так ли это?

Все выходит из-под контроля, и с меня хватит тайн! Всем лучше быть начеку, ведь я готова обуздать свою силу и принять то, кем являюсь.

Jasmine Mas

Blood of Hercules


© Jasmine Mas, 2026

© Старостина Анастасия, перевод, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

> Я посвящаю эту книгу всем тем, кто ночами напролет читал фанфики об отношениях и задавался вопросом: «Со мной точно все в порядке?»

> Эта книга для вас

Предупреждение

В книге содержатся жестокие сцены, грубые высказывания и намеки на сексуальное насилие. Пожалуйста, берегите себя.


12 ДОМОВ СПАРТЫ

ОЛИМПИЙСКИЕ ДОМА

ДОМ ЗЕВСА.

ДОМ ГЕРЫ.

ДОМ АФИНЫ.

ДОМ ГЕРМЕСА.

ДОМ ПОСЕЙДОНА.

ДОМ ДЕМЕТРЫ.

ДОМ АПОЛЛОНА.

ДОМ ДИОНИСА.


ХТОНИЧЕСКИЕ ДОМА

ДОМ АРЕСА.

ДОМ АИДА.

ДОМ АРТЕМИДЫ.

ДОМ АФРОДИТЫ.


РОДОСЛОВНАЯ ХТОНИЧЕСКИХ ДОМОВ


## Сводка. Мужчины-Хтоники

Август

• Имя: Август, наследник дома Ареса.

• Прозвища: Старший наследник Хтоников / Наследник Дома Войны / Дипломат.

• Родословная: отец – Арес, глава Дома Ареса. Мать – Афродита, глава Дома Афродиты.

• Тип спартанского Дома: хтонический.

• Рост: 198 см.

• Вес: 116 кг.

• День рождения: 1 августа 2067 года.

• Сила: ментальное расстройство, взлом сознания.

• Рейтинг силы: 85 из 100.

• Животное-покровитель: енот (бешеный).

• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Патроклом, Ахиллесом и Хароном). Владелец контрольного пакета акций ВСКЛ.

• Состояние: 6 миллиардов долларов.

Харон

• Имя: Харон, наследник Дома Артемиды.

• Прозвища: Охотник / Убийца / Социопат / Солдат – любимчик Аида / Паромщик.

• Родословная: отец – Эребус, древнее темное существо. Мать – Артемида, глава Дома Артемиды.

• Тип спартанского Дома: хтонический.

• Рост: 196 см.

• Вес: 120 кг.

• День рождения: 1 февраля 2073 года.

• Сила: прикосновение, манипуляция эмоциями.

• Рейтинг силы: 70 из 100.

• Животное-покровитель: адские гончие.

• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Патроклом, Ахиллесом и Августом).

• Состояние: 4 миллиарда долларов.

Патро

• Имя: Патрокл.

• Прозвища: Патро / Сын Секса / Лидер Багрового дуэта / Идеальный мужчина / Поручитель Ахиллеса.

• Родословная: мать – Афродита, глава Дома Афродиты. Отец – человек.

• Тип спартанского Дома: хтонический.

• Рост: 193 см.

• Вес: 108 кг.

• День рождения: 23 августа 2078 года.

• Сила: прикосновение, распознает ложь.

• Рейтинг силы: 70 из 100.

• Животное-покровитель: Немейская пантера.

• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основатель оружейного производства ВСКЛ (совместно с Ахиллесом, Хароном и Августом).

• Состояние: 3,5 миллиарда долларов.

Ахиллес

• Имя: Ахиллес.

• Прозвища: Сын Войны / Убийца / Зверь Багрового дуэта.

• Родословная: отец – Арес, глава Дома Ареса. Мать – человек.

• Тип спартанского Дома: хтонический.

• Рост: 200 см.

• Вес: 131 кг.

• Дата рождения: 23 марта 2077 года.

• Дар: способность пытать голосом, подробности неизвестны.

• Животное-покровитель: волк.

• Рейтинг силы: 95 из 100.

• Род занятий: член Ассамблеи смерти. Основал оружейное производство ВСКЛ вместе с Патроклом, Августом и Хароном.

• Состояние: 3 миллиарда долларов.


Агатокалологичный (прил., древнегреч.) – сочетающий в себе добро и зло.

«Согласно древнегреческому мифу, людей создали с четырьмя руками, четырьмя ногами и двумя лицами по разные стороны головы. Но Зевс испугался их силы и разделил надвое, обрекая несчастные половинки искать друг друга до конца своих дней».

Платон. Пир

## Частично открывшееся Пифии пророчество

Пифия: однажды в будущем


Я запрокинула голову и глубоко затянулась трубкой. Дым благовоний заполнил мои древние легкие. Символы, числа и буквы кружились перед глазами, сливаясь в бессмысленные образы, – словно капли в бурлящем океане.

Глаза закатились, и мой дар раскрылся в полную силу.

Я сосредоточилась на потоке.

Из хаоса отделилась россыпь блестящих частичек. Они повисли над штормовым морем и заговорили со мной:

Пропавшее дитя изменит то, что было,
Солдатам смерти клятву принесет,
Что будет вечна;–и–,
Хрнао и Змею из притч спасет,
Им раны ижвтсиомзн–.

Дитя в цепях раскроет корень зла,
Хранит ее покой дуэт грбянаый,
Судьбы людей всех–наперед,
Войны исход–их–.

Себя изменит монстр и восстановит.
Ведь рев его впраошееп тдяи запомнит.

Я широко распахнула глаза.

Небо разразилось дождем, осыпая лицо крупными каплями.

Впервые за многие годы слова предсказания слипались между собой и скрывали свой истинный смысл. Туманность будущего терзала душу и вызывала сильную тревогу.

Я вцепилась в свою тогу. Трубка выпала из разомкнутых губ.

Этому было лишь одно объяснение: будущее открылось кому-то еще.

В мире жила еще одна Спартанка, наделенная не только даром пифии, но и редкой способностью управлять будущим.

Такое было возможно лишь раз в тысячелетие. И произошло вновь.

И это в корне меняло все.


## Глава 1. Выжившая

Алексис: май, Крит, 2100

– Можно ли было избежать жертв среди людей? – тихо спросила Персефона, когда Аид вошел в парадную дверь. Алая кровь стекала с его сапог.

Аид рассмеялся и поцеловал ее в лоб.

– Миссия прошла успешно.

Их разговор преследовал меня еще несколько недель.

Ведь у Титанов кровь черная.

А на вопрос Аид так и не ответил.

Я медленно шла прочь от необъятного дворца Дома Аида.

Древняя мраморная постройка на вершине холма возвышалась над островом Крит, воды Эгейского моря простирались за горизонт. На западе небо окрасилось в оранжевые оттенки заката.

Жужжали насекомые.

– Дорогая, пожалуйста, тебе необязательно это делать, – прошептала Персефона. Рядом с ней мрачно стоял Чарли. Дракон-покровитель по кличке Гидра, сидевший на плече Персефоны, серьезно прокричал, извергая язычки пламени.

Огонь вспыхнул ярче в окружавших нас сумерках.

Персефона нахмурилась еще сильнее.

Левое ухо отозвалось резким звоном, и я повернула голову немного вбок, чтобы лучше ее видеть.

Только Чарли знал мой секрет: я была глухой на одно ухо и необратимо слепой на левый глаз. Жестокое детство оставило на мне свой отпечаток.

Оно сделало меня такой.

Голоса умирающих сливались в симфонию в моей голове: я их убила.

Алексис, ты не плохой человек.

Мое настоящее имя – Геркулес.

А вот и плохой.

Я стиснула зубы.

Все это лишь иллюзия.

А вот и нет.

Всего за двадцать лет я успела сойти с ума.

Персефона сжала руку Чарли так сильно, что побелели костяшки пальцев. Полы длинных тог развевались на весеннем бризе.

Темные волны накатывали на берег в последних лучах солнца.

Наступила ночь.

Я задрала рукав плаща и, натянуто улыбнувшись, осторожно коснулась пальцами небрежно выбитой на предплечье татуировки «Ч+А». Обручальная цепочка звякнула о два широких изысканных браслета – недавний подарок Персефоны, который скрывал мои изувеченные шрамами запястья.

Чарли мрачно кивнул мне с высоты своего роста, его жест выражал ту же нежность, что и взгляд.

Никс плотнее охватила мою талию под свободными складками тренировочной тоги. Пушистик-младший тихонько заскулил, припав к земле у моих ног, и наша с ним ментальная связь завибрировала.

Беспокойство жгло мне затылок.

Все мои инстинкты кричали, чтобы я обняла Чарли.

В идеальном мире я бы никогда не оставила его одного. В идеальном мире я была бы человеком.

Но я не была.

Это Спарта.

Боже, спаси мою душу.

Пламя факелов, линией тянувшихся ко входу во дворец, отбрасывало искаженные тени на наши лица: мать, дочь и новообретенный сын.

Спасать меня было слишком поздно.

– Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, – тихо проговорила Персефона, пальцами босых ног зарываясь в короткую траву, украшавшую каменистый ландшафт. – Твой страх и ярость оседают горькой дымкой в земле. Я чувствую твои… порывы.

Милосердный жест с ее стороны. Она старалась не раскрывать всю глубину моего чувства вины перед Чарли, но я все понимала по встревоженному выражению ее лица.

Она чувствовала мое помешательство. Она знала: во мне кипела убийственная кровь и здравые мысли таяли под ее жаром.

В моем воображении отец Джон брызгал мне в лицо святой водой.

– Ты одержима, – шептал он, широко раскрыв глаза от ужаса. – Ты одна из них. Мерзость.

Я торжественно кивнула в знак согласия.

– Алексис, очнись, – с нажимом позвала Персефона.

Я вздрогнула и вернулась в реальность.

Отец Джон остался где-то в Монтане.

Я же паниковала на Крите.

Благословенный и проклятая существовали под одними и теми же звездами.

– Алексис, пожалуйста, – настаивала Персефона. Ее светлые локоны вздымались под лавровым венком, когда она использовала свой дар, чтобы общаться с землей.

Ее матерью была Деметра, а отцом – Иасион, ужасающее темное существо, которое, по слухам, обладало властью над растениями. От него она и унаследовала дар.

Персефона была нежной и заботливой, но ее силы вселяли в людей ужас.

К чему это я? Да просто я теряла рассудок, и она буквально чувствовала, как это происходит.

За последние несколько месяцев, что я прожила на Крите – избегая Сатану и Зло-во-плоти (моих мужей) и пытаясь найти хоть капельку психического здоровья (все еще ищу), – я узнала, что многие ошибочно считали, будто Крит принадлежит Дому Аида.

Критом владел вовсе не Аид, а Персефона.

Их брачный союз превратил ее дар в нечто коварное.

Она проникла глубоко в недра земли и сделала их своими. Она буквально ощущала каждого человека, каждое животное и растение, которые забредали на остров. И чем дольше они оставались на ее землях, тем сильнее она ими проникалась.

Ее было невозможно обмануть.

Именно поэтому на острове жили только мои родители.

Никто из Спарты туда не приезжал. Никогда.

– Тебя обуревают жуткие эмоции, дочь моя… Пожалуйста, не давай им увлечь себя, – медленно сказала Персефона, тщательно подбирая слова. – Ты можешь жить здесь, в безопасности. Ты можешь оставить сражения позади.

Ее локоны воспарили выше, побеждая гравитацию.

– Федерация не может заставить тебя вступить в Ассамблею смерти, – продолжала она. Дракон Гидра с рыком выпустил новую порцию рыжего пламени. – Они не могут забрать тебя с этих земель.

Огонь подсветил любовь в ее взгляде.

– Живи в безопасности, будь лучше тех, кто причинил тебе боль.

Я всегда хотела лишь тихой, простой жизни для себя и для Чарли. Не думать о еде, ночлеге и крыше над головой. Проводить дни, как сама пожелаю, учиться и открывать новое.

Она предлагала мне рай.

Но после двадцати мучительных лет в этом мире я наконец приняла правду. Я не была создана для легкой жизни. Мне судьбой предначертано нести страдания тем, кто сделал мне больно.

И скоро Спарте воздастся.

Я овладею своим даром или умру, пытаясь. Скорее всего, второе.

Между покаянием и местью тянулась тонкая, словно лезвие бритвы, грань, и я уже ступила на нее.

В голосе Персефоны звучала сила:

– Алексис, если изберешь этот путь, тебе будет непросто. Твоя душа заплатит высокую цену, но я верю в тебя. Тебе она по плечу. Но ты больше не будешь прежней. Помни: наш мир жесток.

Я натянула капюшон нового плаща на свою шипастую корону, украшенную рубинами.

– Как и мой.

Я уже потеряла всё: свободу, нравственность и человечность.

Задыхаясь от экзистенциального ужаса, я повернулась спиной к Персефоне и Чарли и поспешила вниз по холму, пока во мне еще остались крупицы мужества. Пушистик-младший бежал рядом со мной, сливаясь в размытую кляксу с торчащими в стороны клоками шерсти.

На краю лужайки меня ждал Аид. Цербер сидел рядом с ним. Стоило мне приблизиться, и все три головы разом повернулись ко мне, свесив языки и виляя хвостами от воодушевления.

Пушистик-младший прыгнул на Цербера, и они клубком покатились по траве, оба примерно одного размера.

Аид покачал головой, наблюдая за их выходками.

Чернильный туман окутал его бледную кожу и длинную черную тогу тлетворными спиралями; к хору голосов его дара прибавилось несколько новых.

– Она не понимает, каково это. – Тихий голос Аида нарушил тишину. – Ее сила не такая… беспокойная, как наша. Мы были рождены для битв.

Он потянулся ко мне, и я отшатнулась. Он никогда не причинял мне вреда, но было сложно забыть уроки, усвоенные за годы издевательств. Когда кто-то быстро приближается к тебе, ты отпрыгиваешь в сторону. Всегда.

Аид опустил руку, в его темных глазах вспыхнула ярость – вокруг нас сгустился туман, и мир погрузился в холод – крики стали громче.

Он выдохнул, и туман отступил.

Вода плескалась о камни, до нас снова доносились звуки окружающей природы.

Аид поджал губы.

– Вспомни, чему я учил тебя все эти месяцы: выживание в Спарте определяют лишь сила и страх. Ты должна научиться принимать и контролировать свои более… сложные чувства. Никто не боится здравомыслящих.

Я кивнула, но собственное тело казалось мне чужим.

– Для таких Спартанцев, как мы, в жизни есть только два пути, – тихо продолжил Аид. – Либо мы бежим от самих себя, либо оттачиваем свой дар и становимся… легендами.

Его черные глаза сверкали от полыхающего внутри чувства.

– Нам под силу изменить Спарту, – сказал он. – Твоя сила – яд, и тебя ждет триумф в Сражении Гладиаторов Спарты.

Мне хотелось плакать.

Аид с жаром продолжал:

– Ассамблея смерти не сможет тебя напугать. Ты моя дочь. Это они будут тебя бояться.

Аид улыбнулся тоскливо и вместе с тем мечтательно.

– В твоих венах течет кровь нас обоих. – Он с любовью посмотрел на вершину холма, где стояла Персефона. – Ты наш чудесный ребенок.

Я попыталась улыбнуться, но губы меня не слушались.

Я не хочу.

Аид поправил длинную тогу.

– Ты взяла свое оружие?

Дрожащими пальцами я погладила новую кожаную кобуру на бедре и кивнула.

– Ты хорошо запомнила, что я рассказывал тебе об охоте Ассамблеи смерти? – спросил он. – Они лишь пытаются вас запугать.

– Думаю, д-да.

– Прекрасно! – Аид хрустнул шейными позвонками. – Не могу дождаться твоего сражения в Колизее, дочь моя.

Я должна.

Мои мужья заплатят за то, что обманули меня.

Аид подошел ближе.

– Мы с тобой два самых опасных Спартанца на земле. Но опасность ничего не значит без силы, а сила невозможна без страха… Заставь их бояться тебя, дочь моя. – Его голос понизился на октаву, словно он рассказывал мне темную тайну. – Чему я тебя научил? Скажи мне. Последний раз. И потом мы телепортируемся.

Он смотрел на меня в ожидании.

– Никто не боится здравомыслящих, – пролепетала я онемевшими губами.

Ты уже сошла с ума, но боишься лишь ты?

– Не забывай.

Аид протянул мне руку и многозначительно указал на нее взглядом.

Дрожащими пальцами я коснулась его ладони, и его жестокий дар обвился вокруг моего предплечья, словно обнимая.

Дом Аида символизировал зло, и я была его любимой дочерью.

– Domus.

Голос Аида утонул в разверзшейся вокруг нас тьме.

Бдыщ.

Пейзаж изменился.

Второй раз в жизни я шагнула в ад.

На этот раз добровольно.

Дым клубился у моих ног, бледный лунный свет пробивался сквозь густую крону леса, наши тоги метались под ледяными порывами ветра. Аид отпустил мою руку и отошел в сторону.

Длинное геометрическое здание черного цвета пряталось в тени заснеженных деревьев – неофициальный аванпост Ассамблеи смерти.

Перед ним стояли шесть убийц-Хтоников.

Местоположение: Сибирь.

Волосы на теле встали дыбом.

Двое мужчин выглядели особенно кровожадными. Их взгляды впивались в мой профиль, словно заточенные ножи.

Три месяца назад они посадили меня на алтарь. Они встали передо мной на колени, боготворили мое тело своими мягкими губами и трепетными прикосновениями.

В этот раз от них исходили волны ядовитой злобы, причинявшей боль похлеще ледяного ветра. Они были гневными богами, которые притворялись людьми.

«Сейчас же убегай!» – кричал мой внутренний голос.

Но мне надоело прятаться.

Я выпрямила спину, подражая их неестественно напряженной позе, и притворилась, что Хтоники меня совершенно не пугают.

Поверх футболок и штанов карго тянулись ремни от кобур с заряженными пистолетами. Спартанские шлемы скрывали лица.

Воины древности, одетые как современные убийцы и желавшие посвятить новобранца в свой культ.

Я была готова.

А вот и нет.

Я проигнорировала голос разума: ему здесь были не рады.

Сельская Монтана подготовила меня к двум вещам: продаже собственных органов на черном рынке и вступлению в культ. По какой-то причине именно в темные времена люди охотнее ввязывались в опасные групповые мероприятия.

Никс двинулась у меня под тогой.

– Так холодно, что хочется умереть, – прошипела она, демонстрируя вдохновляющую стойкость духа.

Аид шагнул ближе ко мне. Непреклонный и спокойный Цербер стоял у его ног.

В отличие от них, Пушистик-младший рыл снег. Навострив уши, он клыками подцепил палку за один конец, а затем проглотил ее.

Не сейчас.

Все смотрели, как давится мой покровитель.

Я уже хотела вмешаться, как его наконец вырвало куском ветки. Отплевавшись, он посмотрел на меня, виляя хвостом.

Бог посылает самые тяжелые испытания своим сильнейшим воинам.

Я взмолилась о смерти.

До меня донесся знакомый пренебрежительный смешок.

Я обернулась и только потом вспомнила, почему мне не стоило этого делать.

Милостивый Боже.

На мою молитву ответил Дьявол.

Я встретилась взглядом со льдисто-голубыми глазами, и в лесу резко похолодало. Ледяные когти обморожения впивались мне в грудь.

Губы Харона изогнулись в хищной улыбке.

На бледной шее контрастно-черным виднелось слово «Furia».

На его губах алела запекшаяся кровь; ногти были выкрашены в черный цвет; ремни кобур непристойно обхватывали мощные бедра и словно высеченный в граните подтянутый торс; из-за реалистичной татуировки казалось, что от его правой руки остались лишь кости, более не обремененные кожей.

Время замедлилось.

– Дорогая, – беззвучно и медленно произнес он алыми, словно измазанными в крови, губами. – Я дома.

Мое сердце остановилось.

Полный крах сердечно-сосудистой системы.

Я совсем забыла, что значит встретиться с ним взглядом; забыла, как каждая клетка тела замирает от первобытного ужаса, а инстинкты кричат: «Беги!»; забыла, с какой издевкой он приветствовал всех каждый раз, когда телепортировался на Корфу.

И вот я вспомнила.

– Здравствуй, carissima, – беззвучно произнес Харон. Его поза была враждебной, а выражение лица – откровенно бесцеремонным.

Хищники любят играть со своей добычей.

Передо мной стоял Охотник. Существо, способное на нечестивые извращения, и хотел он только одного.

Меня.

Борясь с паникой, я потупила взгляд и повернула голову так, чтобы он оказался в слепой зоне.

Он искал слабость, отчаянно пытаясь использовать меня. Он прощупывал, насколько далеко простирается его власть.

Он ни за что не должен узнать о моем глазе и ухе.

Две адских гончих присели у ног Харона. Их кости мерцали, то появляясь, то исчезая, словно заглючившая картинка. В глубине глазниц плясали голубые огоньки.

А ведь они должны быть невидимыми.

– Алексис, – прозвучал гладкий, как шелк, баритон. – Посмотри на меня.

Я подчинилась.

Август оглядел меня с головы до ног, лаская взглядом и убеждаясь, что я цела.

Мое имя повисло в ледяном воздухе между нами – три коротких слога – но он произнес его так, словно оно было самым извращенным из проклятий. Он всегда так делал.

Взгляд черных, словно ночь, глаз встретился с моим. Я ахнула.

На его лице застыла хищная жадность.

Черные и белые пряди, откинутые на спину, свободно развевались за его широкими плечами. Из-под шлема выглядывал кончик алого шрама.

На его шее выступили жилы.

«Опасность!» – кричал голос в моей голове, а пульс стучал в ушах.

Алый цвет залил белки глаз Августа, когда он прибег к своему хтоническому дару.

Он явно торжествовал.

Рядом с ним Харон медленно облизывал губы.

Мир перестал существовать, остались только мы трое посреди заснеженного леса: опасные злодеи и их несогласная жена. Трифекта смертоносных способностей.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Даже барон Актон не мог представить себе извращенную силу Хтоников.

Капля крови скатилась с ресниц Августа, пробежала по щеке, как слеза, и исчезла под его спартанским шлемом. Я никогда раньше не видела, чтобы Хтоник вытворял подобное.

Он собирается вторгнуться в мой разум и разбить его на куски.

Холодные мурашки ужаса пробежали по моей спине. Он проникал в мое сознание во время Горнила и пытался навязать свою волю. Он вполне мог сделать это снова.

БЕГИ.

Август был монстром.

Как и ты.

Поко заверещал, забрался Августу на плечо и обхватил лапками его шею. Его усы дрожали в воздухе, сверкали черные глаза.

Август не двигался. Он просто смотрел на меня своими кровоточащими глазами.

В пальцах покалывало. Я потерла грудь в том месте, где болезненно вибрировала новоприобретенная струна брачной клятвы. Та самая, что должна была усилить наши дары. Похожая на ту, что превратила дар Персефоны в нечто ужасное.

Что Август, что Харон были неукротимы. От них нельзя было убежать, негде было спрятаться, потому что в конце концов они бы нашли меня где угодно. Даже на Крите было небезопасно. Я нутром чуяла.

Я огляделась, стараясь думать о чем угодно, кроме двух темных богов, связанных со мной духовной клятвой.

Ветви шумели на ветру.

Затылок жгло от чужих взглядов, потому что смотрели на меня не только мои мужья.

Ахиллес и Патро стояли рядом с ними, вперившись в меня взглядами столь пристальными, что казались безумными.

Мои наставники.

Ахиллес напряженно смотрел на меня, сигарета торчала из решетки его маски. Дым клубился вокруг его лица, свет красных глаз пробивался сквозь завесу. С туго зачесанными назад волосами и словом «Казнь», вытатуированным на костяшках пальцев, он выглядел очень колоритно на фоне заснеженного леса.

Неро, его огромный лохматый черный волк с такими же алыми глазами, послушно сидел рядом.

Патро высокомерно ухмылялся, небрежно прислонившись к своему любовнику. Пэпэ, его пантера с блестящей шерстью махала хвостом из стороны в сторону и посверкивала своими яркими изумрудными глазами.

Мою шею сдавило удушьем. Я прикоснулась к ней в защитном жесте.

Хищники повсюду.

Я отвернулась.

В конце шеренги стояли Герм и Агата – два темных существа, чьи предки когда-то унаследовали кровь Хтоников.

Герм был печально известным горгоном, а Агата – эмпузой, редким видом существ, которые умели менять свой облик и ели людей.

Она меня вдохновляла.

Бдыщ.

Я закричала, когда что-то огромное телепортировалось на поляну.

Женщина верхом на чудовищном черном коне фыркнула, глядя на меня. В воздухе вокруг нее сверкали алые капли.

Артемида.

У нее были льдисто-голубые глаза и аристократический нос, а воздух вокруг был пропитан страхом, буквально. Ее сила кружила вокруг ярко-красным туманом – воплощение истинного ужаса.

Огромный конь приплясывал на месте.

Между деревьями стоял знакомый коренастый силуэт в черной тренировочной тоге.

Нет.

Не может быть.

Дрекс смущенно пожал плечами, а его золотой тукан взволнованно замахал крыльями.

– Но т-ты же Олимпиец, – заикнулась от удивления я.

Единственная причина существования Ассамблеи смерти заключалась в том, чтобы наказать и принизить Хтоников, проигравших в Великой войне.

Дрекс подошел ближе.

– Олимпийцы меня изгнали, потому что моим наставником был Терос. – Его голос дрогнул. – Мне не оставили выбора, здесь я, по крайней мере, могу сражаться с Титанами… вместе с тобой.

Спарта все еще не могла оправиться от предательства Тероса и его последующего исчезновения. «Соколиные хроники» сообщали, что Церера помогла Теросу похитить меня, как и других наследников Дома Зевса. Она же оставляла записки с угрозами в моих учебниках.

После публикации статьи Церера тоже исчезла без следа.

– Со мной все будет нормально, – прошептал Дрекс. – Возможно.

Он прищурился.

– Надеюсь.

Мы оба трупы.

– Мы собрались здесь, – объявила Артемида, – чтобы поприветствовать двух новичков: дочь Хтоника и первого… идиота… решившего добровольно вступить в наши ряды.

Она оскалилась и с безумным взглядом натянула тетиву, направляя стрелу в сторону полной луны.

Да, она определенно мать Харона (Карен[1]).

– В августе этого года в Сражениях Гладиаторов Спарты мы продемонстрируем наши силы и вселим страх в сердца Олимпийцев.

Она выпустила стрелу в небо.

Пожалуйста, пусть она попадет в меня.

С глухим звуком белка упала с верхушки дерева.

Ладно, Артрит (Артемиду) нужно остановить.

Артемида развернула своего коня к нам.

– По традиции, в честь Фидиппида из дома Ареса, на вас будут охотиться самые молодые члены Ассамблеи смерти. Сорок километров через лес.

У нее что, кровь на зубах?

– Они дадут вам целый час форы, прежде чем начнут преследование. – Артемида насмешливо фыркнула, как будто считала, что это лишняя мера. – Пока вы в лесу, вам запрещено телепортироваться и драться в ответ. Неважно, сколько пуль вы получите.

Она улыбнулась.

– Если не сможете выбраться из леса и попадетесь, вас убьют.

Дрекс жалобно заскулил.

О, прекрасно, Артрит, похоже, в восторге.

Аид ободряюще улыбнулся мне.

Ранее он уже объяснял, что все всегда выживали, но Артемида говорила таким тоном, словно наша гибель была крайне вероятна и она лично проконтролирует, чтобы никто не спасся.

– После леса телепортироваться можно, – небрежно добавила Артемида, будто дальше и объяснять не надо, потому что к тому моменту мы все равно будем мертвы.

– Если вас до рассвета не поймают, вы попадете в Ассамблею смерти и сможете выбрать, с кем хотите работать в своей первой миссии. Если вас поймают, роль ваших партнеров возьмут на себя два Спартанца, которые вас поймали.

Харон оскалил зубы, а Август ухмыльнулся, из глаз у него продолжала течь кровь.

Ахиллес размял шею, склонив голову сначала в одну, потом в другую сторону. Из-за маски было сложно уловить выражение его лица. Патро самодовольно подмигнул.

Артемида подняла свой окровавленный лук.

– БЕГИТЕ ИЗО ВСЕХ СИЛ!

Нам с Дрексом не нужно было повторять дважды. Мы развернулись и бросились бежать в ледяной лес.

## Глава 2. Охотник

Харон

Ад и Гончая вели нас через темный лес. Они мчались между заснеженными деревьями, посверкивая костями.

Август бежал рядом со мной.

Небо разверзлось ледяным дождем, и все вокруг покрылось слоем коварного льда.

Опасно охотиться такими ночами.

Правое разрушенное колено ныло от старых шрамов и из-за деформированных суставов.

С тех пор как Алексис покинула нас, я постепенно терял контроль над собой. Мы форсировали брачную церемонию, чтобы не нарушить закон о браке, ведь первого февраля мне исполнилось двадцать семь лет.

Мы охотились за Алексис, но она все равно сбежала.

Ты конченый неудачник.

Мрачные воспоминания душили меня.

Артемида и Эребус засунули меня на СГС, когда мне было восемнадцать: хотели блеснуть перед всеми своим вундеркиндом.

Но я совершил непростительное.

Проиграл.

Побежденный и сломленный, задыхаясь на горячем песке с изувеченной правой ногой – кости торчали наружу, грудь испещрили кровавые полосы, – я выполз из Доломитового Колизея и рухнул за пределами арены.

Я скулил от боли, то впадая в беспамятство, то приходя в себя, и ждал родителей.

Никто не пришел.

Когда я наконец очнулся, надо мной стояла Артемида с перекошенным от отвращения лицом.

– Ты мне не сын.

Последние слова, что прозвучали между нами.

Официально, чтобы сохранить лицо перед Олимпийцами, я все еще считался членом Дома Артемиды. Неофициально я себя опорочил.

Если бы Август не приютил меня и не помог подготовиться к Горнилу… хрен знает, что бы со мной стало.

Не думай об этом.

Я сосредоточился на настоящем.

Склонив голову, я активировал свой дар, моя связь с покровителями завибрировала в груди, и сознание слилось с адскими гончими. Я продолжал бежать с прежней скоростью, но все мои чувства обострились.

Лес озарился неоновым зеленым светом ночного видения.

Ванильный дым наполнил легкие.

Я вдыхал тот же запах, когда проводил языком по нежной золотистой коже Алексис девяносто девять дней, двенадцать часов, тридцать минут и десять секунд назад.

– Они не успеют добраться до поляны вовремя, – бесстрастно заключил Август, оглядывая лес.

Он был моим партнером по охоте.

Никакой романтики – мы балансировали на тонкой грани между дружбой и безоговорочным доверием – Алексис стала новым связующим звеном, которое преодолевало эту пропасть.

– Вам ничего не светит, – насмешливо пропел Патро, следуя за нами по пятам. – Алекс вас ненавидит.

Да пошел он.

Когда-то я считал его своим братом.

Патро мрачно хмыкнул.

Больше нет.

Август угрожающе посмотрел на приближающихся Хтоников. В его взгляде читалось желание убивать – кровь слезами стекала из его глаз – это было чем-то новым.

С момента заключения брачной клятвы наши силы стали менее стабильными. Сильнее, но в то же время болезненнее.

Мы получили все, чего когда-либо желали, и это оказалось пыткой.

Впереди, где-то в сотне метров, два развевающихся темных плаща бежали по лесу.

Они вообще стараются?

Алексис и Дрекс двигались как улитки. Это был всего лишь марафон, черт возьми, и даже не такой длинный.

Блеснули растрепанные золотистые локоны.

Алексис оглянулась через правое плечо, глаза расширились от страха – один темный, один светлый – она смотрела на меня.

Наша связь вспыхнула в груди, словно по ней пропустили ток.

Лицо Алексис исказилось от боли. Она споткнулась, посмотрела вперед и едва не столкнулась с деревом.

– Осторожнее, черт возьми! – крикнул я. – Смотри, куда бежишь!

– Не переживай, моя дорогая подопечная, – насмешливо крикнул Патро. – Мы с Ахиллесом уже здесь, с тобой!

Герм что-то крикнул Агате, и раздался щелчок предохранителя.

Август медленно обернулся, его черные глаза расширились от ужаса.

Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.

Вспышки от выстрелов осветили ночь, полетели щепки.

Дрекс споткнулся.

Две пули попали ему в руку.

Алексис схватила его за грудки и потащила вперед, продолжая беспорядочно метаться между деревьями.

Мы нагоняли их.

Шесть метров.

Патро что-то закричал, и Агата прокричала в ответ, но их голоса унесло ветром.

Алексис резко притянула Дрекса ближе, закинула его руку себе на плечо и побежала дальше через лес, почти волоча парня на себе. Кровь заливала ее тогу.

– ОСТАВЬ ЕГО! – крикнул я.

Алексис продолжала его тащить, перехватив покрепче.

Новая вспышка.

Бум.

Алексис дернулась. Она простонала и споткнулась.

Рукой коснулась голени, и на перчатке осталась кровь.

В воздухе послышался запах железа.

Алексис схватила Дрекса за раненую руку, отчего он вскрикнул, и потащила его дальше к просвету между деревьями.

Пуля застряла у нее в правой голени.

Они.

Подстрелили.

Мою.

Жену.

Август взревел.

Патро закричал.

Странная боль пронзила мне ногу.

Я оглянулся: Герм, мерзкий горгон, держал в вытянутой руке пистолет, из ствола которого еще тянулся дымок.

Он подстрелил мою жену из спартанского пистолета, который я сам сконструировал.

Знавал я таких, как он.

Все тренеры в Доме Афродиты были горгонами. Они мучили Патро в детстве, просто забавы ради. Из-за их садистских наклонностей он и стал таким.

– Доберись до нее первым! – крикнул Патро, и Ахиллес ускорился. Его маска стала белой от инея.

Август подхватил темп.

Два исполина из Дома Ареса двигались с бешеной скоростью, гораздо быстрее остальных Хтоников. Они были рождены для силы.

– Разберись с Гермом, – приказал Август, – или я уничтожу его… навечно.

Он лавировал среди ветвей, не обращая внимания на текущую из глаз кровь.

Я резко остановился, развернулся к нему, подняв оба пистолета в воздух, и выстрелил в упор.

Бум. Бум. Бум.

Герм не успел даже моргнуть.

Пули пронзили его череп – глаза, рот и лоб, – мозг полетел в стороны. Он по инерции влетел в дерево и приземлился на лед.

Я подошел к его телу и ногой сбил с головы спартанский шлем.

– Какого хрена?! – закричала Агата, резко останавливаясь, и опустилась на колени рядом со своим поверженным напарником.

Моя грудь вздымалась от ярости.

– Он подстрелил мою жену.

Агата прижала к себе окровавленную голову Герма, с которой свисала бесчувственная змея. Черты лица Агаты искажались: она то разевала демоническую пасть, то снова становилась человеком.

– Это наши правила!

– Это моя жена.

Я развернулся и снова рванул вперед, продолжая охоту.

Воздух заполнил странный гул: мокрый снег шел все сильнее, громко стуча о лед.

Впереди двигались тени.

Когда я наконец выбежал из леса, Дрекс лежал в сугробе, обнимая руку, но каким-то образом пулевые ранения уже начали затягиваться.

Странно.

Я перешагнул через него.

Алексис медленно пятилась к краю поляны, прихрамывая на подстреленной ноге. Ее странный покровитель припал к земле перед ней.

Молния осветила чернильное небо, озарив мокрые золотистые локоны.

Август и Патро медленно приближались к ней.

– Просто пойдем с нами! – пытался перекричать завывания ветра Патро. – Ты ненавидишь своих мужей. Мы никогда не предавали тебя. В отличие от них.

Пэпэ и Неро медленно приближались вместе с ним.

Август покачал головой:

– Не слушай его. Позволь мне помочь тебе, моя cara.

Поко прятался под его плащом, и его выдавала только выпуклость на спине Августа.

Ахиллес стоял, скрестив руки, курил под ледяным дождем и наблюдал, как двое мужчин приближаются к Алексис.

Я крался в тени деревьев.

– Позволь нам помочь тебе! – Патро протянул руку. – С нами все по-другому… Мы не такие, как они.

Громыхнул гром.

– Аккуратнее. – Август повернулся к другому мужчине. – Ты, вообще-то, разговариваешь с моей женой.

Патро рассмеялся холодным, бесстрастным смехом.

– Скажи, как можно считать брак действительным… если невесту загнали в ловушку, обманули и вынудили принести клятву?

Август занес кулак.

Ахиллес тут же оттеснил Патро назад, закрывая его собой.

– Не провоцируй меня, – предупредил Август, пальцем указывая на Патро. – В делах, которые касаются Алексис, я не буду сдерживаться.

Сверкнув покрытой инеем маской, Ахиллес вытащил зазубренный охотничий нож и приставил его к горлу Августа, с ресниц которого капала и замерзала на ветру кровь.

Я подкрался ближе, игнорируя боль в ноге.

Алексис прижала руки к груди и закрыла глаза, будто сосредоточиваясь.

Она исчезла с поляны.

Бдыщ.

Вспыхнула молния.

Алексис материализовалась среди деревьев в облаке дыма всего в полуметре от меня с потрясенным выражением на лице.

Мало того что она телепортировалась на очень короткое расстояние – так повышался риск влететь во что-то, – так еще и точно ко мне.

– А если бы ты снесла себе башку о дерево! – Я бросился к ней, громко хрустя снегом под ногами.

Алексис отпрянула и поморщилась, налетев спиной на дерево. Телепортироваться, будучи раненой, было в разы опаснее. Из-за прыжка кровотечение усилилось.

– Давай я помогу тебе.

Алексис отошла.

Я двинулся за ней.

– Алексис, нельзя телепортироваться раненой. Тебе могло стать хуже! – крикнул Август с поляны.

Он побежал к нам, а за ним и Патро с Ахиллесом.

Алексис переводила бешеный взгляд с приближающихся мужчин на густую чащу, словно обдумывала варианты.

Да не-е-е.

Получив ранения, Спартанцы обычно не телепортировались несколько раз подряд: слишком велик был риск потерять много крови, усугубить ранение или вовсе лишиться какой-нибудь части тела. Все мы родились со встроенным инстинктом самосохранения.

Алексис глубоко вздохнула.

Ну конечно, черт тебя задери.

Инстинктивно я бросился к ней и схватил за бицепс.

Бдыщ.

Мы остались вдвоем.

Мы стояли посреди поля зеленой травы.

Здесь май был теплее. Заходящее солнце освещало мягким светом погруженное в розовую дымку поле.

В тридцати метрах от нас колючая проволока отделяла лес от поселения. На табличке красными буквами было написано: «Военизированная охраняемая зона Спартанской Федерации. Титанам прохода нет».

Она перебросила нас в Монтану, где до этого мы нашли ее в сраной картонной коробке.

– Чувство самосохранения у тебя вообще отсутствует?! – ошеломленно закричал я.

Алексис вывернулась из моих рук.

Спотыкаясь на непослушных ногах, она сорвала с рук окровавленные перчатки и уставилась на свои дрожащие пальцы.

– Дрекс, – беззвучно прошептала она.

Мне кажется или ее руки слегка светятся?

Она протерла ладони, и свечение прекратилось.

– Два прыжка подряд? О чем ты думала? Помереть захотела?! – прорычал я.

Ее взгляд затуманился.

Ресницы стали белыми от инея, непослушные пряди липли к покрасневшему лицу. Она покачивалась на ногах, словно вот-вот потеряет сознание, а кровь сочилась из простреленной ноги.

Ядовитая смесь из ярости и страха обожгла мне грудь.

– Посмотри на меня, – потребовал я.

Она отвернулась.

Темные мысли смешались с беспомощностью. Моя агрессия ее пугала. Меня не зря прозвали охотником своего поколения: я понимал, когда стоило сменить тактику.

Мне нужно притвориться хорошим человеком.

Глубоко вздохнув, я смягчил тон и встал в более расслабленную позу.

– Пожалуйста… разреши мне тебе помочь.

В лучах заходящего солнца ее упрямое лицо окрасилось розовыми полосами.

Я снял шлем и бросил его на землю, стараясь показать ей, что не представляю для нее угрозы (еще как представляю).

– Нам нужно наложить жгут на твою ногу и перевязать рану. Ты истекаешь кровью.

Я медленно расстегнул ремни кобуры, которые обвивали мой торс, и бросил оружие на траву, потом стянул свою черную охотничью футболку и протянул ей.

– Повяжи ногу этим.

Алексис уставилась на мою руку.

– Давай я тебе помогу.

Я опустился на колени. Кончики моих пальцев коснулись ее икры – по руке пробежала дрожь, и я сглотнул гортанный стон. Немного сдвинувшись в сторону, чтобы скрыть неуместную выпуклость в штанах, перевязал верхнюю часть ее икры футболкой.

Возьми себя в руки. Она ранена, черт тебя дери, гребаное ты животное.

Как можно осторожнее я завязал ткань узлом.

– Спасибо, – хрипло прошептала Алексис.

Иней на ее ресницах таял и капал мне на щеку. Она смотрела на меня со странным выражением лица.

Бу-бум, бу-бум, бу-бум. Сердце почти выпрыгивало из груди.

Первое слово, которое она сказала мне за несколько месяцев.

Зрение затуманилось из-за слез – я моргнул, чтобы их прогнать.

Свяжи ее. Быстрее хватай, она этого не ожидает. Закинь ее на плечо и беги. Цепями примотай ее к себе.

Я шумно сглотнул.

Нет. Дай ей выбор.

Я с трудом уговорил себя расслабиться.

– Давай… вернемся на базу и нормально тебя перевяжем. – Я выпрямился во весь рост и протянул ей руку. – Я телепортирую нас обратно.

Веди себя хорошо.

На ее лице явственно читалась настороженность.

Черт, надо было ее хватать.

– Почему… Нет.

Шею стянуло напряжением, и я постарался сдержать хищную ухмылку.

Думал, она промолчит.

Алексис помотала головой, ее двухцветные глаза пронзительно смотрели на меня.

Из порезов на лице, оставленных ветвями деревьев, струилась кровь, ее кудри растрепались, а лицо исказилось от мрачных эмоций.

– Ты меня предал.

Покачав головой, я протянул ей руку.

– Нет… я женился на тебе.

Голос Алексис был холоден как лед:

– Неужели твой дар стоил того, чтобы делать мне больно? Получил, что хотел?

– Ты не понимаешь, – стиснул зубы я. – Все было не так. Олимпийцы… угнетение.

Она закатила глаза и отмахнулась. Бриллиант в десять карат, который мы ей подарили, болтался на ее пальце.

Не кидайся на свою жену.

Я продолжал терпеливо ждать, когда она возьмет меня за руку.

– Просто идем со мной.

Не похищай ее.

– Ты заманил меня в ловушку, – хрипло сказала Алексис. – Преследовал меня, словно я какое-то животное. Мучил меня своим жутким даром…

– ТВОЙ ДАР ТОЖЕ СТАЛ СИЛЬНЕЕ! – заорал я, теряя самообладание. – Очнись. Ты тоже попадаешь под закон о браке, принцесса. Тебе тоже выгоден этот брак. Я пытаюсь стать лучше ради тебя.

– Я НИ О ЧЕМ ТЕБЯ НЕ ПРОСИЛА! – закричала она.

Я закусил кулак, чтобы не сказать ничего, о чем потом мог бы пожалеть.

Я наконец взял себя в руки и прохрипел:

– Прости, что заманил тебя в ловушку… преследовал… женился… похитил. Я изменюсь.

– А части т-тел в коробках? – прошептала она.

Я прищурился.

– А они тут при чем? Эти сукины дети касались тебя против твоей воли. Что, черт возьми, я должен был сделать, по-твоему?

– Буквально что угодно, – сказала она. – Только не расчленять!

Я насмешливо фыркнул.

– Не смеши меня, Алексис.

Она тяжело дышала, словно ей не хватало воздуха.

Я продолжил:

– Я до сих пор не понимаю, почему ты отказалась от драгоценностей. Они не оправдали твоих ожиданий? Август сказал, что люди когда-то благоговели перед алмазом Хоупа. Он думал, ты оценишь его историю. Хочешь что-то лучше?

Алексис прикрыла рот рукой, ее лицо побагровело и послышался булькающий звук.

Выражение моего лица смягчилось.

– Мы станем лучшими мужчинами для…

– Это п-простое влечение, – выпалила она.

Я моргнул.

Меня охватила ярость.

– Что… ты только что сказала?

Алексис вздернула подбородок и сжала челюсти.

Кровь продолжала стекать по ее щекам, но она упрямо не желала сдаваться перед лицом моего гнева. Я бы впечатлился, если бы не был чертовски зол.

– Повтори, – тихо сказал я. – Повтори, если посмеешь.

Она оскалилась, в глазах сверкнула решимость:

– Это п-простое влечение.

Я бросился на нее.

## Глава 3. Добыча

Алексис

Харон схватил меня за руки.

Закатное солнце Монтаны подсвечивало его острые и вместе с тем невыносимо красивые черты лица.

Татуировка скелета тянулась от запястья до самого плеча и заканчивалась россыпью страшных рубцов. Вся его грудь была испещрена округлыми шрамами.

Что с ним случилось? Должно быть, что-то воистину ужасное, раз даже на теле бессмертного осталось столько следов.

Капли крови алели на обнаженном мускулистом торсе и поясе Аполлона, частично скрытом штанами вместе с тонкой полоской темных волос.

Люди не зря называли Хтоников темными богами.

Всё именно поэтому.

Лицо горело от жара, было трудно дышать. Оказывается, я была вовсе не асексуальна, просто мне нравились покрытые татуировками, жестокие мужчины с признаками макиавеллизма[2]. Судьба похуже смерти.

Собравшись с духом, я попыталась говорить уверенно.

– Отпусти м-меня, – прошептала я.

В ледяных глазах вспыхнула угроза.

– Или… что? – насмешливо спросил Харон.

Я сделала глубокий успокаивающий вдох.

Бум. Бум.

Харон резко вдохнул.

Он медленно опустил взгляд: в моих руках дымился спартанский пистолет, подаренный мне Аидом.

Харон сжал губы в тонкую линию.

Я промахнулась.

Секунды сливались в минуты, пока мы оценивающе вглядывались друг в друга, я (стрелок) и Сатана (к сожалению, целый).

На поле царила зловещая тишина.

– Двумя руками, carissima, – наконец сказал Харон хриплым голосом. – Нужно держать пистолет перед собой и целиться в мой торс.

Он шире расставил ноги, делая вид, что направляет воображаемое оружие мне в сердце.

– Бум, – прошептал Харон, сгибая пальцы, как будто нажал на спусковой крючок.

Его приоткрытые губы были измазаны в крови.

Он самонадеянно ухмыльнулся.

– В чрезвычайных случаях постарайся выпрямить локти, чтобы отдача не сбила тебя с ног…

Я достала электрошокер, который подарила мне Персефона, и нажала на черную кнопку.

Ситуация была чрезвычайной; мой муж – козел.

Харон рухнул на землю.

По всему телу у него выступили вены. Он бился в судорогах на земле от разбегавшихся по нему ярко-синих разрядов.

– Хорошая, – хрипел он, – работа.

Резкий вдох.

– Так, – он издал жуткий, натужный хрип, – тоже можно.

Я ударила по черной кнопке, пытаясь выключить прибор.

Напряжение увеличилось, и Харон хрипло зарычал.

Я ударила по электрошокеру, пытаясь остановить разряды.

Харон ухмыльнулся, беспомощно корчась на земле.

– Ура-а-а-а! – крикнула проснувшаяся Никс и принялась ползать вокруг моей талии. – Да. Зажарь его насмерть. Мы не пощадим наших врагов.

Происходило много чего (ничего хорошего).

Харон издал еще один страшный, мучительный звук и перекатился по земле, содрогаясь под синими электрическими разрядами все сильнее.

– Как же весело. Почему мы раньше так не делали? – взволнованно обвилась вокруг моей шеи Никс.

– Что тут веселого?! – в панике шептала я. – Как выключить эту дурацкую штуковину?

Я снова ударила по коробке, и болезненные стоны стали громче.

– Зачем его выключать? – казалось, искренне не понимала Никс.

Харон перевернулся.

О-боже-мой.

Судорожно сжатыми пальцами он вырвал один электрод из груди. Кровь и кусочки кожи полетели во все стороны.

– Подожди… Он же не встает?.. – прошипела Никс в шоке. – Правда?

Харон сел и повернулся ко мне.

Я вскрикнула.

Он больше не пытался скрывать глубину своего безумия – его взгляд обещал невообразимые извращения, ярко-синие молнии танцевали по его бледной, почти прозрачной коже.

Самый опытный охотник на планете поднялся на ноги передо мной.

– Черт возьми… Он встал, – прошептала Никс. – Как он смог? Ты это видишь?

Я уронила электрошокер и отступила. Неминуемую опасность теперь олицетворяла не истекающая кровью нога, а спокойно стоящий передо мной мужчина, по которому плясали молнии.

Харон вытер искрящиеся губы: свежая кровь зашипела, стоило ему размазать ее по лицу.

– Carissima, – мрачно проворковал он, делая шаг ко мне. – Если тебе хотелось поиграть… нужно было просто сказать.

Неоново-голубые молнии плясали по бледной коже, запах металла витал в воздухе.

Харон сжал челюсти.

Это было единственным предупреждением.

Он бросился на меня.

Длинные пальцы схватили меня за подбородок и повернули лицо вверх – кожа заискрилась от тока, бегущего между нами, и я застыла, пригвожденная к месту.

Раздалось шипение.

Харон медленно склонял голову ниже, пока наши губы не соприкоснулись.

Вжух. Между нами проскочила искра – наши дыхания смешались между собой.

Быстрым движением он слизал кровь с моей нижней губы. Мурашки побежали по месту, которого он коснулся.

Едва ощутимо.

Моя кожа вспыхнула под его прикосновением.

– Carissima, – издал он полный муки стон.

Бдыщ.

– Что, Кронос подери, тут происходит? – Низкий голос Августа разрушил магию момента.

Мы оба резко повернулись в его сторону, будто нас поймали за чем-то аморальным (так и было).

Август хмуро огляделся, словно не ожидал оказаться именно в этом месте, а затем сосредоточился на нас. Он долго нас разглядывал, и его удивление превратилось в нечто… опасное.

– Не останавливайся из-за меня. Целуй ее, – бархатистым баритоном приказал Август. – Сейчас же.

Подождите. Что он только что сказал?..

Харон схватил меня за подбородок и прижался к моим губам.

Вспыхнуло электричество.

Он вторгся языком мне в рот и укусил нижнюю губу. Больно. Мой мучительный стон слился с его, наши дыхания смешались.

Харон целовал меня так жадно, будто хотел съесть живьем. От его губ оставались синяки, и я встала на цыпочки, плотнее прижимаясь к нему и желая большего.

Шипели искры. Электричество металось между нами.

– Хватит, – приказал Август, и Харон отстранился, тяжело дыша, но мой подбородок не выпустил. Я подалась вперед.

Единственная искра обхватила нас, прожужжала в воздухе, соединяя наши губы, и лопнула.

Я облизала ужаленную губу.

Август поправил брюки.

Ему нравится наблюдать за нами.

Из-за плеча Августа показался Поко. Он запрокинул свою мохнатую голову и осуждающе заверещал в мою сторону.

Да, я извращенка.

Следующий вопрос.

Мозолистые пальцы сильнее сжали мой подбородок. Харон повернул меня лицом к себе, чтобы я смотрела на него, но так и не выпустил.

– На вкус ты… восхитительна, – хрипло пробасил он.

Молния пробежала по моей челюсти, и зубы свело от боли.

Прошла долгая секунда.

Сердце колотилось, лицо горело, я собралась с силами.

– Простое… влечение, – прошептала я.

Харон выпустил мою челюсть, словно его ошпарило.

Я торжествующе улыбнулась, отступая назад.

– Подожди… почему у тебя электрод в животе? И почему у нее обожжен подбородок? – Август смотрел на нас, как будто мы оба сошли с ума (он был прав).

– Я ее соблазняю.

– Он пытается меня у-убить.

Самым наглым образом Харон притворился обиженным.

Я покачала головой, пытаясь сформулировать мысль, которая никак не облекалась в слова.

Как мне объяснить, что Карен схватил меня, делясь электрическими разрядами… и мне это понравилось?

В клиниках Олимпийцев делают лоботомию?

Мышцы живота Харона сокращались в такт электрическим разрядам. У меня пересохло во рту.

Мысленная заметка: мне тоже нужен такой. Немедленно.

Август тяжело вздохнул.

– Харон, ты явно ее пугаешь. Угомонись. Мы же говорили об этом. – Он указал на меня. – В нее стреляли, она истекает кровью и выглядит ужасно. Нам нужно отвезти ее на базу. Патро и Ахиллес пытаются найти ее первыми и беспорядочно телепортируются туда-сюда.

Почему мои наставники так волнуются?

– Да ты посмотри на нее! – крикнул Август.

Ладно, теперь он просто вел себя как грубиян.

– Это ты сказал нам поцеловаться, – тихо пробормотала я.

Глаза Августа налились кровью.

– Что ты сказала, моя cara? – тихо спросил он. – Говори громче, дорогая, ты хочешь… пожаловаться?

Я открыла было рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Спорить с ним, как с Хароном, не получалось, потому что все было по-другому. Вокруг него витала опасная энергия. Авторитет.

Я жаждала его одобрения.

Дорогой Господь, я готова умереть.

Харон побледнел. Он смотрел на пулевое ранение в моей икре так, словно только сейчас о нем вспомнил. Ухватившись обеими руками за второй все еще торчащий из торса провод, он вырвал его как ни в чем не бывало.

Мерцающий электрод упал на землю.

– О да, мне нравится, – сказала Никс.

Мне тоже.

– Я телепортирую нас троих назад, – приказал Август. – Потому что я единственный, кто, черт возьми, не истекает кровью.

Оба выжидающе посмотрели на меня.

О боже.

Я хотела принять его предложение и телепортироваться в безопасное место.

Ты сильная, независимая женщина.

Несколько месяцев назад я бы так и поступила. Этот вариант был логичным. Но это было до их предательства.

Собрав волю в женственный кулак, я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и быстро помолилась Богу, чтобы он не уродовал мое тело уж слишком сильно… ведь меня ждал Карл Гаусс.

На месть и потратиться не жалко.

– Э-э, дитя, – позвала Никс. – Мне правда кажется, что тебе не стоит…

Глаза Августа и Харона расширились от удивления.

– Domus, – прошептала я, сосредоточившись на ощущении дома. Тепле. Принятии. В моей голове мелькнули Аид и Персефона.

Я закричала, погружаясь в темноту.

В этот раз телепортация была невообразимо мучительной. Что-то пошло не так. Меня разрывало на части во всех направлениях, конечности вытягивались и скручивались.

Я лежала на спине, раскинув руки и ноги в стороны.

Дым клубился вокруг.

Царила темнота.

Кричала женщина. Неужели я?

Никс зашипела и сползла с моей шеи.

– Как… дитя… – Ее голос звучал словно издалека, хоть языком она и косалась моей щеки.

Я закашляла, одолеваемая головокружением.

Накатила тошнота, и я перевернулась на бок, выплевывая все, что съела накануне.

– Нужно… двигаться… помощь. – Голос Никс звучал обеспокоенно.

Беспокоилась не только она.

Глаза закатывались, и я с трудом нашла в себе силы сфокусироваться на том, что было вокруг.

Стальные балки пересекали низкий каменный потолок через равные интервалы. Воздух был влажным и тяжелым. На стенах мерцали тени от факелов.

– Дитя, тебе нужно встать, – услышала я слова Никс, когда ко мне вернулся слух.

Женщина чудовищно взвыла.

Это я вою или голос в моей голове?

Вой становился все громче, а следовательно, это точно была не я.

Мир все еще расплывался перед глазами, но я перекатилась на живот, оттолкнулась руками от пола и, застонав от усилия, поднялась на ноги.

Ты сможешь, Алексис, – ты Спартанка.

Я стояла, уперевшись руками в колени. Издалека до меня доносились приглушенные ругательства, произнесенные мужскими голосами, и женский крик.

Голову пронзило болью, стоило мне повернуть ее из стороны в сторону, чтобы рассмотреть, куда вели два конца узкого каменного туннеля.

С одной стороны горел свет. Выход.

На конце другого из кромешной темноты доносились крики. Тупик.

Я выбирала между двумя вариантами и чувствовала, как шевелятся волосы на затылке.

– Нам нужно убираться отсюда. Беги, Алексис. Сейчас же, – прошипела Никс, соскальзывая с моих ног на пол.

Глубоко вздохнув, я, пошатываясь и борясь с невыносимой болью, поплелась за ней.

Я сделала свой выбор.

В отличие от Икара, я рухнула вовсе не потому, что пыталась спастись. Я выбрала этот путь добровольно.

## Глава 4. Старший наследник

Август: двадцать четыре часа спустя Неофициальная база Ассамблеи смерти, Сибирь

Я бесшумно скользнул за угол и пошел дальше.

Поко спал, обхватив мою голень маленькими лапками.

– Я нашел ее без сознания в подземелье под нашим дворцом на Крите, – сказал Аид, вышагивая перед медицинской палатой. – Она раненая телепортировалась из Монтаны в Грецию. Ей повезло, что она не впала в кому.

Он говорил с Аресом – моим отцом.

Тот слушал Аида, поджав губы, отчего рваный шрам сжался в плотную линию. Вокруг глаз сияли красные круги.

В памяти всплыли воспоминания о пытках.

Арес требовал, чтобы у каждого члена Дома Войны был шрам на лице.

Замерцал свет, затрещал генератор, с трудом обеспечивая питание медицинского центра.

Я крался дальше под прикрытием тени, и тут все три головы Цербера разом повернулись ко мне.

Животные чувствовали хтоническую силу в моих глазах, и их инстинкты предупреждали, что я хищник, с которым не стоит связываться.

Не подозревая о затруднении, с которым столкнулся его покровитель, Аид наклонился ближе к Аресу.

– Спасибо Кроносу, что я вовремя нашел Алексис.

– Да, – согласился Арес. По тону казалось, он тщательно подбирал каждое слово. – Это хорошо… что именно ты ее нашел.

Мой череп пронзило болью.

Из-за своих хтонических сил всю свою жизнь я мучился от мигреней, но после брачной клятвы они усилились. С того дня кровь начинала сочиться у меня из глаз каждый раз, когда я использовал свои силы или испытывал сильные эмоции.

Мощь моего дара возросла самым страшным образом – Кронос наказал меня за то, что я обманом подвел жену к алтарю.

Выражение лица Аида стало странным.

Он что-то скрывает?

Из резко распахнувшейся двери выбежала врач. Коридор осветился ярким светом.

На белом халате врача-Олимпийки был нарисован древний спартанский символ исцеления – посох Асклепия – змея обвивалась вокруг светящегося жезла в обрамлении крыльев.

Крылья символизировали существ. Змея – Хтоников. Жезл – Олимпийцев.

Древний символ жизни и смерти был забрызган неестественно яркими алыми разводами, а значит, Спартанец истекал кровью. Сильно.

У меня перехватило дух.

Дрожа всем телом, врач поклонилась Аиду.

– Я свяжусь с коллегами и принесу ей новейшую Олимпийскую пасту, – торопливо сообщила она. – Чтобы вылечить повреждения.

Аид кивнул, и она устремилась прочь.

Исследовательские лаборатории Олимпийцев производили жизненно важные препараты.

Я уставился на гравировку ВСЛК на своем пистолете.

Арес основал оружейную компанию, ранее называвшуюся «Орудия смерти». Он специализировался на колючих копьях, прозванных «убийцами ящериц» (перед смертью пронзенные ими яростно извивались).

Даже когда их эффективность упала в современных условиях, Арес отказывался производить что-либо еще, поэтому другие главы Хтоников передали бизнес мне.

Он так и не простил меня за то, что отобрал его бизнес и переименовал его в ВСКЛ, хотя правила наследования были прописаны в уставе компании.

Я потер шрам, который он мне оставил.

Дверь стерильно-белой медицинской палаты с громким скрипом приоткрылась. Внутри, подключенные к пищащим аппаратам, лежали две фигуры.

Твою мать.

Герм с перевязанной головой (заслуга Харона).

Алексис напротив него на каталке. Забинтованная с головы до ног, лицо опухло и пестрело синяками, которые в неоновом свете ламп казались тошнотворно фиолетового цвета. Ее странный покровитель лежал у ее кровати, на полу, положив голову на лапы.

Ее подстрелили, и она трижды телепортировалась. Это все твоя вина.

Я должен был вмешаться раньше. Я должен был остановить ее, но мне приспичило уважать ее свободу.

Ни у одной женщины не должно быть таких ранений, и уж тем более не у моей женщины.

Ее нужно охранять. Лелеять. Баловать. Всегда.

Твою жену ранили у тебя на глазах. Ты не заслужил зваться мужчиной, раздери тебя Кронос.

Снова заскрипела дверь, и пульсация в моей голове усилилась.

– Что ты здесь делаешь? – выпалил Аид. Его голос эхом разнесся по коридору. Зарычал Цербер. – Сюда можно входить только главам. Тебе же сказали ждать в комнате отдыха.

Арес смерил меня полным отвращения взглядом, затем развернулся и ушел, оставив меня наедине с главой Дома Смерти.

Пошел ты, отец.

Аид загородил собой проем, не давая мне войти в палату.

Не помню, чтобы пытался зайти внутрь.

– Почему она выглядит… так?

Голос дрогнул. Я попытался заглянуть в маленькое стеклянное окошко у него за спиной.

Раздался громкий, протяжный треск. Свет погас, и коридор погрузился в темноту.

В непроглядной мгле лишь глаза Цербера светились желтыми точками.

Аид шагнул ближе.

Громко зарычал генератор, в след за которым с жужжанием замерцали слабые зеленые огни ламп, гораздо тусклее, чем раньше.

– Она несколько раз телепортировалась с пулевым ранением, – грозно пояснил Аид. – Дезориентированная, она ходила по нашему подвалу и упала лицом на камни. Прыжки настолько ослабили ее тело, что легко появились синяки.

В его голосе слышался неестественный призвук. Он выглядел почти… виноватым.

– Я должен увидеть ее. – Я шагнул в сторону, заглянуть ему за спину, но Аид снова встал у меня на пути:

– Она не хочет тебя видеть.

Чернильные щупальца тумана струились вокруг него коварным потоком.

Сотни голосов кричали: «Ты убийца. Монстр. Никто никогда не сможет полюбить такого, как ты».

Каждый разум, которого я когда-то мучил, мучил меня в ответ.

Мягкий голос Алексис был самым громким из всех: «Я ненавижу тебя. Ты воспользовался мной. Я никогда не полюблю тебя. Ты никогда не будешь моим мужем».

Бой барабанов в моей голове достиг апогея, и правое колено почти подкосилось.

Голоса кричали все громче.

– Ты уже достаточно навредил моей дочери, – озвучил Аид мои страхи.

Его дар петлей обвился вокруг моей шеи, в мире не осталось тепла, мое дыхание вырывалось белыми облачками. Губы треснули, стоило пошевелить ими:

– Мне нужно быть с ней.

Зрение затуманивалось.

– Нет. Тебе нужно оставить ее в покое, черт возьми, – холодно сказал Аид. – Ты позоришь Спартанцев, и, если бы не связь между тобой и моей драгоценной дочерью… я бы выпотрошил тебя прямо здесь.

От его толчка я пролетел через весь зал.

БДЫЩ. Мою голову припечатало о стену, и бред усилился.

Цербер залаял.

– Пошел вон, – приказал Аид. – Сейчас же.

Ты должен добраться до нее.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вырвались только болезненные хрипы. Скоро мигрень усилится, и я перестану видеть.

– Я не хотел делать ей больно, – прошептал я. – Я действительно беспокоюсь за нее и…

– Пошел вон! – зарычал Аид.

Шпильки застучали по мраморному полу.

– Аид? – позвала Афродита с другого конца коридора. – Странных Титанов заметили недалеко от Рима. Артемида поручила расследование тебе и Аресу. Подожди, Август, какого черта ты не в комнате отдыха с остальными?

– Я как раз туда шел, – прохрипел я.

Я ждал, что Аид уйдет первым.

Но он не уходил.

– Пошел вон, – приказал Аид, распознав мои намерения. – Сейчас же.

Я повернулся и, пошатываясь, пошел по коридору.

Его дар преследовал меня, ледяным туманом обхватывая мои лодыжки.

Обычно во время мигреней мое тело немело, но теперь все кости ныли. Постанывая от боли, я врезался в стены, дезориентированный, обессилевший.

Стрекотание прорвалось сквозь мучительную пелену.

Что-то дернуло меня за штанину.

Пошатываясь, я остановился и с прищуром посмотрел вниз.

Поко смотрел на меня снизу вверх в тусклом зеленом свете, по черно-серой мордочке казалось, что он хочет мне что-то сказать.

Он выжидающе протянул мне свою маленькую черную лапку раскрытой ладошкой вверх.

– У меня нет лакомств, – прохрипел я.

Поко оскалил острые зубы и покачал головой. Затем он поднял свою черную лапу выше, будто чего-то ждал.

– Лакомств нет.

Я схватился за голову.

Он застрекотал громче, и наша связь накалилась от беспокойства. Поко сложил две лапки вместе и потом снова протянул мне раскрытую ладошку.

– О-о-о, – прошептал я.

Я неуверенно наклонился и протянул ему указательный палец.

Поко взялся за него, не в силах обхватить его целиком миниатюрными пальчиками.

Он осторожно потянул меня вперед, слегка опираясь на мой палец, чтобы не терять равновесие на двух пушистых задних лапках.

Слезы застлали глаза.

– Спасибо.

Он застрекотал в ответ.

Соединяющая нас духовная нить потеплела.

Никто не понимал, почему я выбрал покровителем енота, а не одно из животных шестого класса, живущих в дальней части Зверинца.

В Спарте жили сотни разных видов животных, но только нескольких из них можно было отнести к конкретной категории: от первой до седьмой, среди которых седьмая была самой опасной.

Звери седьмого класса практически полностью вымерли. Спартанцы обязаны были убивать их на месте.

Совсем недавно к седьмому классу причислили также Титанов и Тифонов.

Большинство Хтоников связывали себя клятвой с животными пятого или шестого классов: немейскими наземными млекопитающими, жестокими крылатыми пегасами, трехглавыми собаками – родственниками Цербера или невидимыми драконами, гнездившимися в тайных пещерах.

Никто из них меня не заинтересовал.

Меня заинтересовал маленький висящий на дереве пушистик, который с застенчивой улыбкой потянул ко мне лапки для объятий.

Поко не относили ни к одному из классов, но мне было все равно.

Он был идеален таким, какой есть.

И вот Поко медленно вел меня по коридору, с беспокойством поглядывая на меня. Его маленькие черные пальчики крепко сжимали мой, будто он боялся потерять меня.

Еноты были свирепыми, умными и верными существами.

Все эти годы Арес холодно поучал меня о сохранении власти и чести, животные рычали и убегали, а Хтоники напоминали мне о моих обязанностях, так что было замечательно найти наконец настоящего друга.

Поко совершенно не заботило, что я был старшим хтоническим наследником.

Странным образом он оказался одним из немногих животных, которые не боялись меня.

Он просто хотел обниматься и играть с моими волосами.

Много лет назад, когда мои волосы сгорели в огненном дыхании колхидского дракона, Поко плакал и всю неделю отказывался уходить с моей кровати, лапками царапая мой череп. Я уверен, что это был первый на Земле случай депрессии у енота.

С того дня я отрастил волосы и носил длинный хвост только для него.

Он был для меня всем.

Я бы убил любого, кто осмелился бы ему навредить.

Поко стрекотал и тянул меня за руку.

Я остановился перед знакомой металлической дверью с вырезанным на ней кинжалом. Прежде чем я успел дотянуться до ручки, зал снова погрузился в темноту.

Наступила тишина.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Обычно генератор включался с громким гулом, но тут он затих.

Поко нервно заверещал.

Завыли сирены.

– Опасность… Опасность… Опасность…

Монотонный голос из динамиков раз за разом повторял предупреждение.

Боль пронзила мне череп. Я согнулся пополам, словно от удара.

Поко взобрался мне на спину, прижался к моему затылку и обнял мою голову с двух сторон… Я моргнул, сбитый с толку.

И тут понял.

Поко закрывал мне уши своими маленькими лапками, пытаясь защитить от пронзительных звуков.

Зажужжал генератор, и потолочные светильники снова зажглись, но они больше не светили зеленым.

Они горели неоново-красным.

Мигали яркие алые огни, продолжала вопить сирена.

Поко все еще закрывал мне уши, я толкнул плечом тяжелую металлическую дверь и наткнулся на кого-то.

– Ты ее видел? – взволнованно спросил Харон, помогая удержаться на ногах. – Она в порядке? Что случилось? Главы тебя засекли? Почему сработала аварийная сигнализация?

– Нет, – прошептал я, отталкивая его.

Харон последовал за мной.

– Что именно «нет»? – уточнил он. Его адские гончие наблюдали за нами из угла, их костлявые тела то появлялись, то исчезали.

Из-за брачной клятвы дар Харона также усилился.

– Вы недостойны Алексис, – издевательски заявил Патро. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Вы двое только и делаете, что причиняете ей боль.

Харон зарычал в его сторону. Патро только ухмыльнулся его гневной вспышке.

Я рухнул на изношенный диван и мучительно проревел.

Краем глаза я заметил Дрекса, который сидел на другом конце с широко раскрытыми глазами. Уродливая птица описывала над его головой небольшие круги.

Поко, словно пушистый комок, переполз ко мне на грудь.

– Ты видел Герма? – спросила Агата, поднимаясь с пола, затем прошла через комнату и встала напротив меня.

Поко зашипел и попытался укусить ее.

Она отскочила подальше, чтобы он ее не достал.

– Герм в… коме, – прохрипел я, борясь с тошнотой. – Голова перевязана.

– Да пошел ты, – выпалила Агата, резко повернувшись и угрожающе указав пальцем на Харона. – Тебе кровь из носу надо было его расстрелять, черт возьми!

– Пусть радуется, что выжил, – пренебрежительно ответил он.

Агата зарычала.

Харон прошел мимо, толкнув ее плечом.

– Как Алексис? Она… в порядке? – тихо спросил меня он.

Я покачал головой.

– Конечно она не в порядке, – презрительно усмехнулся Патро, все еще прислоняясь к дальней стене. – Она же замужем за вами двумя.

Харон кинулся на Патро, и по комнате разнеслись звуки борьбы.

Крошечные черные лапки снова закрыли мне уши.

На другом конце дивана Дрекс бормотал что-то похожее на молитву Иисусу? Здесь он тебе не поможет. Это Спарта.

Поко забыл, чем занимался, и начал играть с моим ухом, засовывая свой маленький пальчик внутрь.

Бдыщ.

Я приоткрыл глаза.

Ахиллес материализовался посреди комнаты в облаке дыма с Пэпэ и Неро у его ног.

Харон и Патро остановились и разошлись, оба выглядели виновато, словно хотели скрыть свою драку от Ахиллеса.

Ахиллес быстро что-то прожестикулировал Патро и передал ему свиток.

Пока Патро читал, Ахиллес сел на диван рядом со мной, потирая виски. Он выглядел измотанным.

Незажженная сигарета торчала между решетками его маски.

Дрекс скулил от страха на другом конце дивана, и мы закатили глаза, обменявшись многострадальными взглядами: мальчишка-Олимпиец и недели не продержится в Ассамблее смерти.

Я напрягся.

– Держись подальше от Алексис, – прошептал я. Так как он мой сводный брат и тоже вырос в Доме Ареса, я считал его своим ближайшим родственником после Елены.

Сверкнув красными глазами, Ахиллес насмешливо вздернул бровь.

Я потянулся к кобуре с пистолетом.

Он повторил мой жест.

Больше он мне не семья.

Поко зашипел на Ахиллеса, затем указал на него своим крошечным пальцем и имитировал выстрел. Все последние месяцы Харон учил его этому жесту.

С тихим рычанием Неро подкрался к дивану.

Я взглянул на волка.

Он поджал хвост и ушел прочь.

– СЛУШАЙТЕ ВСЕ! – крикнул Патро, размахивая желтым свитком в свете неоново-красных ламп. – Медуза… сбежала из подземного мира.

Его голос дрожал, словно он увидел привидение.

– Она убила двух Олимпийцев – двух бессмертных.

Сирены, казалось, завыли еще громче.

Патро развернул свиток, чтобы все могли прочитать содержимое.

Почти всю страницу занимало фото Медузы. Бледная и хрупкая, с глазами, которые казались слишком большими для ее лица, измазанная кровью и грязью, она безучастно смотрела из-за тюремных решеток.

Патро прочитал заголовок:

– Объявлена охота: чудовищная Медуза вырвалась на свободу – два Олимпийца мертвы. Станут ли заточившие ее Хтоники следующими жертвами?

Я закатил глаза.

Агата рассмеялась.

– А вы че такие спокойные? Головой все, на фиг, ударились? – Патро укоризненно указал на меня свитком. – Теперь эта идиотская горгона будет преследовать всех нас… Ей следовало просто сдохнуть. Ублюдочная змея.

Агата шагнула к нему.

– У тебя какие-то претензии к горгонам, Патро? – спросила она. – Потому что это звучало как оскорбление.

Патро усмехнулся.

– А если и так, то что? Они кровожадные темные существа, которые не знают, как, на фиг, себя вести. Они больше похожи на животных, чем…

– На твоем месте я бы не заканчивала эту фразу, – перебила его Агата. Кожа на ее лице начала отслаиваться, обнажая чудовищную сущность с острыми как бритва зубами в оскаленной пасти.

Она раскрыла пасть шире.

В мгновение ока Ахиллес пересек комнату и встал перед Патро, защищая его.

Он навис над ней, словно за маской скрывался такой же оскал, дымящийся конец его сигареты сиял красным в цвет его глаз.

От мигающих красных огней воющей аварийной сигнализации по всем расползались зловещие тени.

– Они не боятся ее, потому что она наполовину горгона, – пояснил я.

Все повернулись ко мне.

Я медленно произнес:

– Рецессивные черты… могут проявиться, когда Спартанцы спариваются с существами… Поэтому это происходит нечасто.

– О чем ты говоришь? – спросил Патро, прищурившись.

– В роду Артемиды есть странные предки, – тихо продолжал я, не глядя на Харона, сидящего на другом конце комнаты. – У Медузы нет дара Хтоника. Она горгона, рожденная с даром пифии.

Патро охнул. Свиток выпал из его пальцев, шумно приземлившись на пол.

– Поэтому все боятся Медузы? – спросил он с недоверием.

Дрекс заскулил.

Лицо Патро исказилось от отвращения.

– Она чертова тварь. – Его театрально передернуло. – Змеиная мразь с силой пифии. Ее не должно существовать.

Агата закатила глаза и вальяжно села на диван.

– Ты сраный лицемер.

– Я тебя умоляю, – сказал Патро. – Мы все так думаем.

Харон безучастно пялился в стену.

Медуза была его сестрой.

Поко завозился на моей груди и принялся лизать мне брови, щекоча усами щеку.

– Спасибо, приятель, – прошептал я, не уверенный до конца, легче мне становится от его стараний или хуже.

Он заурчал и вырвал клок волос из моей брови.

Определенно хуже.

Харон взял «Соколиные хроники», сел на диван рядом со мной и развернул следующую историю.

– Интересно, – сказал Харон и зачитал вслух: – Олимпийский врач успешно пришил Спартанцу части человеческого тела.

Я хмыкнул, не особо удивляясь.

Тела Спартанцев хорошо приспособились к трансмутации.

Мы могли восстанавливать мягкие ткани: мозг, глаза, внутренние органы. Но не могли заново отрастить утраченные твердые ткани – кости и хрящи. Сильно поврежденные кости со временем заживали лишь потому, что основные фрагменты оставались на месте.

Так что восстановить утраченные конечности мы не могли, но наши тела принимали чужие.

Биология бессмертных совершенно безумна.

Тысячи лет назад существовала традиция: Спартанцы низшего ранга отрубали себе пальцы, кисти, ступни, а иногда и целые ноги – и пришивали их к телам Спартанцев более высокого ранга, если те теряли конечности в бою.

Когда-то это считалось высшей формой уважения и чести. Теперь же – варварством.

И не зря.

Поко заверещал, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание Харона.

Харон отложил свиток, повернулся к нему.

– Паф, – сказал он, делая вид, что стреляет в Поко из сложенных пистолетом пальцев.

Они долго смотрели друг на друга.

Поко повалился на бок, притворяясь мертвым.

Через три секунды он вскочил и закричал, серая шерсть торчала во все стороны. Он прицелился и выстрелил в ответ обеими лапками.

Харон откинулся назад, закатив глаза и высунув язык.

Поко восторженно заверещал.

Они дали друг другу пять, а потом разыграли похожую сцену не менее дюжины раз.

Я закрыл глаза.

И быстро провалился в сон.


Бам.

Я подскочил на месте из-за грохота открывшейся двери. Мне казалось, что я спал всего несколько секунд, но часы на стене показывали, что прошло несколько часов.

Артемида вошла в комнату.

Над головой гудели светильники, на этот раз излучавшие привычный зеленый свет. Было тихо. Поко лежал поверх моей головы, словно шляпа, и храпел.

Спавший рядом Ахиллес тоже подскочил. Патро сидел на полу, у него в ногах, все еще читая свиток с хмурым выражением лица.

Харон и Агата играли в шахматы на полу. Дрекс съежился в углу.

Я потер затуманенные глаза.

Поко заверещал у меня на плече и принялся хлопать в ладоши от восторга.

Моему уставшему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что рядом с Артемидой стояла Алексис.

Мое сердце замерло.

Повязки с нее сняли, но лицо все еще пестрело темными синяками. Она выглядела уставшей и изможденной.

Это все из-за нас.

– С кем ты пойдешь на свою первую миссию? – с явным нетерпением спросила Артемида, указывая на собравшихся в комнате. – Дрекс с Агатой и Гермом, так что выбирай либо Августа и его напарника, либо Ахиллеса и Патро.

Харон уставился на Алексис, будто пытался прочитать ее мысли.

Патро оживился.

– Я выбираю… – Голос Алексис был хриплым. Она нахмурилась, будто принимала важное решение. – Ахиллеса и Патро.

Боль, передавшаяся по нашей брачной связи, была ничем в сравнении с накатившим на меня отчаянием.

Поко засунул в рот прядь моих волос.

– Хорошо, – сказала Артемида и обратилась уже ко всем в комнате с заметной скукой в голосе: – Посовещавшись, Главы решили, что, пока Медузу не поймают, все остановятся на вилле Августа. – Она смерила меня взглядом. – Активируйте защиту. У вас есть неделя до следующего задания, – холодно объявила она.

Бдыщ. Она телепортировалась прочь.

Патро ухмыльнулся нам обоим, положив руку на плечо Ахиллесу.

– Срань, – выругался Харон.

Поко закричал во всю мощь, а затем со всей силы укусил меня за бицепс.

Разжав челюсти с острыми как бритва зубами, Поко лизнул рану и заскулил от сожаления.

– Не волнуйся, – прошептал я, поглаживая его пушистую голову.

Из руки каплями сочилась кровь. Он всегда кусался, когда нервничал.

Поко заскулил, и я достал печенье из кармана.

Он осторожно взял его двумя лапами.

– В этом нет ничего плохого, – успокоил я Поко, глядя куда угодно, только не на Алексис. Мое сердце разбилось.

Поко защебетал от облегчения, облизывая лакомство.

Я остановил кровотечение и отметил про себя: наложить швы и сделать прививку от столбняка.

Сегодня явно был не мой день.

## Глава 5. Военнопленные

Алексис

Телепортационный дым стелился по мраморному полу роскошного атриума с высокими потолками.

Местоположение: озеро Комо.

По рукам побежали мурашки.

Мы вернулись на виллу, где я вышла замуж. Где они страстно пожирали меня, и мне это нравилось. Извращение и правда подкрадывалось незаметно.

Алтарь исчез, но парадная лестница, впечатляющие окна и фрески на потолке остались прежними.

Харон двинулся было ко мне по отполированному мраморному полу с двумя адскими гончими у его ног, но слуга остановил его. Высокий мужчина в темном плаще больше походил на воина, чем на служащего.

А где Август?

Я в замешательстве огляделась.

Патро и Ахиллес оба смотрели на меня: один с высокомерным самодовольством, другой с угрозой.

Я выбрала их, потому что считала их меньшим из двух зол, но прищуренные глаза Ахиллеса пробуждали во мне сомнения.

Содрогаясь от страха, я шагнула ближе к Дрексу.

Бдыщ.

Август появился в метре от нас, окруженный клубами дыма.

Я ахнула.

Рядом с ним стоял мальчик.

Ростом они были похожи, но сложение у Августа было крепче. Паренек был совсем тощим и сутулился, словно пытался спрятаться.

# Примечания

1

Карен – имя, ставшее мемом в современной культуре. Приобрело уничижительное значение и обозначает несносную, злобную и самодовольную женщину средних лет, которая использует привилегии, чтобы добиться своего или контролировать поведение других людей. В английском языке имена Карен (Karen) и Харон (Kharon) близки по написанию и звучанию.

2

Черта личности, характеризующаяся холодной манипулятивностью. Входит в темную триаду наряду с психопатией и нарциссизмом.