Кирилл Козлов (Kozlovlife)
Последний дубль

Пролог

2000 год. Театр имени Волкова. 15.00. Город Ярославль. В честь 15-летия театра, администрация решает выпустить новый спектакль "Ставка судьбы". 2 января. Спектакль резко накрывается. Зрители взволнованы, у одного из актеров обнаружили чуму. Премьеру решают перенести, однако упрямый режиссер настаивает на выпуске спектакля в прямом эфире. Робкое руководство соглашается.

Закулисье

Пятое января. В театре настраивают камеры, оборудование и свет. 17.00. Начало спектакля, охрана пришла к зрительному залу.

-Джек! Ты не видел мой проклятый текст!?

Кричала Пейтон. Она, как всегда, выглядела безупречно – холодная, красивая, как фарфоровая статуэтка, но ее идеальная маска треснула от раздражения.

-Извините, мисс Пейтон, я не специально, – отозвался Джо, которого все здесь знали как Джека. Он был мужем Пейтон, актером средних лет с усталыми, выразительными глазами. Пока она кричала, он, по своей привычке, нервно теребил манжету рубашки.

– Джек, твою мать! Почему ты никогда не выходишь из своей дурацкой роли? Тебя так сложно понять!

-Держи свой драгоценный текст.

Пейтон обиженно уходит за другую кулису, впрочем, как и всегда, нормального разговора у них не вышло. Ее улыбка, которую она тут же натянула, встретив взгляд осветителя, была идеальным, отрепетированным жестом.

-Джо! Подойди ко мне! – крикнул Вильям, друг Джека и его вечный соперник на сцене. Самоуверенный, с громким голосом и широкой, но неискренней улыбкой, он обожал быть в центре внимания.

-Боишься меня? Нет? А ведь у меня есть оружие, и я тебя убью! – сказал он с ехидной усмешкой, явно наслаждаясь моментом.

-Вильям, твои идиотские шутки вообще не смешны мне. Юмор – это не твое, – отрезал Джо, не удостоив его даже взглядом.

-Камеры настроены? Внимание! Начинаем генеральный прогон! – прохрипел на весь зал режиссер. Это был нервный, одержимый человек, вечно с помятым сценарием в руках. Для него существовал только спектакль, а все остальное – досадные помехи.

Кулисы стихают, занавес открывается…

Репетиция

-Элис! Выключи этот слепящий свет!

-Да почему ты так сердишься из-за такой ерундовой мелочи, Джо?

-Потому, что это не мелочь!

Музыка начинает играть, актеры выходят на сцену. Вдруг одна из декораций с жутким грохотом падает, за задником проносится подозрительный шорох.

-Кто за задником позволяет себе такой непрофессионализм? – возмутился режиссер, его лицо покраснело от гнева.

-Простите, сэр, но все актеры на сцене…

– Значит, это кто-то из персонала, ладно, тогда продолжим.

На сцену выкатываются декорации на колесиках, включается дымовая машина. Джек и Вильям выходят на сцену, общаются под музыку, и уходят за кулисы. На сцену выходит мисс Пейтон и начинает прибираться в доме. Джо кричит из-за кулис:

-Прощай, любимая, я на работу, не скучай без меня! После тяжелого рабочего дня пойдем в театр.

-Правда? – ее голос прозвучал мягко, но в нем, как всегда, чувствовалась стальная нотка.

Вильям выходит на сцену и начинает горячо целоваться с Пейтон. Вдруг, неожиданно на сцену выходит взбешенный муж:

-Пейтон, а ведь я тебе доверял! Как тебя угораздило переспать с моим лучшим другом!? Спустя стольких лет совместной жизни?

-Ну, знаешь, Джек…

-Что "знаешь"? Что? Вильям! А ты-то как?

(Возникла неловкая пауза)

-Пейтон, убирайся с глаз моих долой! А ты, Вильям, – я вызываю тебя на дуэль!

Во время этих слов вдалеке, в кулисах, проскрипел старый комод, в который вся команда складывала реквизит.

-Кто там шумит?! – рявкнул Вильям, его бравада на мгновение сменилась раздражением.

-Не стоит беспокоиться, скорее всего, это какой-то растяпа из персонала, продолжайте, – успокоил режиссер, не отрывая глаз от монитора. Один из рабочих сцены, пожилой мужик в засаленной кепке, проводил Пейтон взглядом и буркнул себе под нос:

– Опять этот мужик курит за сценой. Третий день торчит, как приклеенный.

Осветитель обернулся:

– Какой мужик?

– Да чёрт его знает. Не наш, но шастает туда-сюда. Я думал, ваш.

– Не, наших всех знаю. Может, из знакомых?

– А кто его разберёт… – махнул рукой рабочий и ушёл.

-Давайте уже начнем съемку, и свалим по домам!

-Хорошо, мы и правда потратили уйму времени на пустые разговоры.

Запись

-Камеры! Мотор! – заорал режиссер в свой самодельный рупор из сценария.

На сцену сразу же вышла Пейтон и начала стирать вещи в заранее приготовленном тазике с водой. В это же время из-за кулис вышел Джек, уселся на кресло-качалку и начал нервно покуривать папиросу.

-Джек! Ну я же просила тебя не курить в нашем доме!

-Хорошо, прости, – ответил Джо с кривой улыбкой.

Джо затушил сигарету и сильно закашлял. Бедняжка никогда не курил, но его заставили ради этого дурацкого спектакля.

-Пейтон!

-А? *

-Я, пожалуй, пойду, съезжу к Вильяму…

-Нет! Ни в коем случае!

-Почему же?

-Потому что он… э-э-э-э-э… заболел! Да-да! Поезжай лучше в бар, сегодня разрешаю, и не забудь купить свежего масла!

Джо, как только услышал про бар, пулей вскочил с кресла и, поблагодарив на бегу Пейтон, вышел из особняка. Пейтон и Джо давно были женаты, и Джо не был подкаблучником, но всегда прислушивался к мнению любимой жены, даже если в ее мягких просьбах сквозило железное "нет". После ухода Джека со сцены из кулис выходит Вильям и начинает с развязной ухмылкой приставать к Пейтон, но тут в комнату выходит Джек с саркастичными аплодисментами. Оказывается, он все знал, ведь заподозрил что-то неладное еще давно, а сегодня решил сделать проверку голубчикам.

-Пейтон, а ведь я тебе доверял! Как тебя угораздило переспать с моим лучшим другом!? Спустя стольких лет совместной жизни?

-Ну знаешь, Джек…

-Что "знаешь"? Что? Вильям! А ты-то как?

(Возникла неловкая пауза)

-Пейтон, убирайся с глаз моих долой! А ты, Вильям, – я вызываю тебя на дуэль! Прямо в моем доме! Лови пистолет! (кидает пистолет Вильяму, и тот, не задумываясь, сразу стреляет…)

Джек падает намертво. Эфир останавливается. Зрители в диком восторге! Через мгновение из-под тела Джека выступает алая кровь. Режиссер в ужасе звонит в скорую, но сигнал глушится. Пейтон замерла. Её взгляд был прикован не к телу мужа, а куда-то вглубь кулис, туда, где висел старый рабочий плащ. Там, в складках ткани, ей показалось движение. Чья-то фигура стояла неподвижно и наблюдала. Пейтон открыла рот, чтобы закричать, но вместо крика из горла вырвался только хрип, и она осела на пол. Пейтон упала в глубокий обморок, а Вильям, с лицом, на котором застыла маска настоящего, животного ужаса, пытается оправдаться:

-Да это не я! Я не знал, что пистолет настоящий! Его кто-то подменил!

Зрители замечают что-то неладное, эфир до сих пор идет. Из белых, а скорее серых от пыли колонках, висящих у потолка в разных углах зрительного зала, доносится голос:

-Хороший спектакль должен быть реалистичным, не благодарите. Вместо благодарности я предлагаю вам сыграть в мою игру, хотя, зачем я спрашиваю, все равно у вас нет выбора…

Новое дело

Вдыхая морозный, свежий, колющий нос запах нового года, Катя встала с белоснежной кровати. Растрепанные волосы и гудящая голова после корпоратива давали о себе знать. Катя не так давно устроилась опером в уголовный розыск, однако уже успела отличиться. Конечно, поймать убийцу и насильника в аэропорту ровно в полночь нового года – невероятно! Катя взглянула на часы.

-Черт! Отличиться пару дней назад я успела, итак, коллеги теперь меня ненавидят, для полного счастья не хватало еще и добиться ненависти руководства.

Она оделась, накрасила губы и нанесла тональный крем, на остальное времени не хватило. Возле дома ее ждала машина желтого цвета, новенький мустанг, подаренный ей на день рождение родителями. С виду, 18-летняя блондинка на машине парня, даже не подумаешь, что по паспорту ей уже 30. Как только машина выехала с парковки, Катя крутанула ручку приёмника, чтобы заглушить тишину. Из динамика полилось:

«…по предварительным данным, убийца скрылся с места преступления до прибытия полиции. Правоохранители не исключают, что преступник мог затеряться среди зрителей…»

Она выключила радио и вжала педаль газа. «Скрылся. Конечно, скрылся. Такие всегда скрываются». раздался громкий звонок телефона. Это начальство, оно довольно разгневано ее отсутствием, однако дает новое задание. Поступило много звонков от зрителей театрального эфира. Они говорят об убийстве…

-Катя! Какого хрена тебя опять нет на рабочем месте? -Бесился Макс, нервно расхаживая по кабинету.

-Извини, разбиралась с документами.

-Такая отмазка у тебя уже была, не прокатит. Я тебя не увольняю только из-за того, что мы друзья с детского сада. Ладно, езжай на адрес, там какой-то психопат взял в заложники театр, слава богу там нет зрителей, и пожалуйста, будь осторожна.

-Ясно, я тут недалеко, скоро подъеду, ОМОН уже там?

-Нет, информация неточная, тебе придется проверить все самой. Это приказ.

-Хорошо. -Мягко ответила Катя, поправляя белые волосы.

-Не хорошо, а есть товарищ генерал! -Отрезал Макс.

Катя повесила трубку, с генералом они знакомы еще с детского сада, его зовут Макс, он любит погулять в нерабочее время в зеленом парке, прямо в центре. Она часто составляет ему компанию. Макс был довольно агрессивным человеком, однако к Кате всегда старался относиться как можно мягче. Подъезжая к театру, Катя заметила странность. Все было заперто, кроме аварийного выхода. Вытащив ствол, она вошла внутрь.

-Никогда не видела театр таким… Пустым…

Истерика

Тяжелая, почти осязаемая тишина повисла над театральными подмостками. В воздухе, подсвеченном тусклыми дежурными лампами, кружились пылинки, а запах старого бархата и грима теперь мешался с резким, металлическим запахом паники. Парализованные ужасом, актеры и персонал застыли, превратившись в живые декорации к чьей-то безумной постановке. Выбора не было: воля невидимого кукловода стала для них единственным законом. Внезапно тишину разрезал знакомый, болезненный скрежет – это включилась старая акустическая система.

– Приятно видеть такую покорность. Я-то думал, что с вами, «людьми искусства», будет сложнее, – голос из колонок звучал искаженно, с противным механическим хрипом, от которого по спинам пробежал холод. – Вы сделали верный выбор. Умные детки. Но запомните мое главное правило: если кто-то из вас передумает, если кто-то попытается вильнуть в сторону или найти выход из этого здания – он умрет мгновенно. Сцена не терпит предателей.