Пейдж Шелтон
Дикая Аляска-3 Темная ночь

Барбаре.

И календарям с гонками на собачьих упряжках, которые она присылает нам каждый год

Глава первая

Вы, Риверсы, никогда не слушаете.

Я приложила пальцы к вискам и зажмурилась. Дни в городке Бенедикт, штат Аляска, становились все короче, ночи – длиннее и темнее, а я никак не могла отделаться от этих слов. Они преследовали меня, будили глубокими ночами, вырывая из сновидений. Они отвлекали меня от работы, и я стискивала зубы, стараясь их отогнать.

Слова постоянно крутились у меня в голове, и ничего хорошего это не сулило. Эти слова не утешали. Они были порождением тяжелых времен, воспоминаниями, которые обрели собственную жизнь и всплывали на поверхность, бурля все сильнее.

А было и кое-что похуже слов.

Семь месяцев назад человек по имени Тревис Уокер похитил меня из моего дома в Сент-Луисе и продержал три дня в фургоне, где унижал и мучил. Долгое время я не помнила большую часть того, что происходило в эти дни, казавшиеся бесконечными. И только пару месяцев назад, когда полиция выяснила его настоящее имя, я стала вспоминать больше: в том числе вспомнила эти слова. В памяти всплыло еще много деталей: моменты в фургоне, запахи, звуки, его голос. Тошнотворный страх. Проплывающая за окном сельская местность, дорожные знаки – мы проехали весь Миссури.

Я думала, что он похитил меня, потому что я была автором триллеров. Что он был слетевшим с катушек фанатом моих мрачных, тяжелых книг, написанных под псевдонимом Элизабет Фэйрчайлд. Но эти слова означали, что он не только знал мое настоящее имя – имя, которое я вернула себе, чтобы спрятаться, – но и, возможно, много лет знал меня и мою семью.

Мой отец исчез, когда мне было семь. Хотя моя мать Мил Риверс почти всю свою жизнь потратила на его поиски, теперь она тоже была в бегах, потому что стреляла в Уокера на парковке супермаркета.

Мне начинало казаться, что эти пять проклятых слов и еще несколько улик также могли означать, что к исчезновению моего отца как-то причастен Тревис Уокер.

А могли не значить ничего, быть частью жестоких манипуляций Уокера.

Также не стоило исключать, что моя память дала сбой. Хотя мне и казалось, что ум все сложил воедино правильно, гарантий не было. Я могла вспомнить неверно – такое уже случалось. Мама скрывалась, а похититель до сих пор оставался на свободе, и мысль о том, что разум меня обманывает, не казалась такой уж сверхъестественной.

Я сумела сбежать из фургона. Свидетели говорят, что я выпрыгнула на ходу, хотя я до сих пор не помню этого момента. Я сильно ударилась, и понадобилась операция по удалению субдуральной гематомы, но, кажется, никакого серьезного повреждения мозга не получила. Однако полной уверенности не было, ведь из больницы в Сент-Луисе, штат Миссури, где меня наблюдали, я тоже сбежала.

Больше всего на свете я хотела, чтобы голос Тревиса исчез из головы, оставил меня в покое.

Я поднялась из-за письменного стола в комнате Бенедикт-Хауса – центра реабилитации освобожденных условно-досрочно женщин, где жила. Я делала заметки для новой книги – по крайней мере, пыталась. Чаще всего я писала свои романы в домике в лесу, где располагалась редакция местной газеты «Петиция» – ее еженедельно составляла тоже я. Это было хорошим прикрытием для моей настоящей работы, и только один человек, шеф полиции Грил Сэмюэлс, знал, кто я такая на самом деле.

Так уж вышло, что сегодня вечером на меня нашло вдохновение.

Но, как назло, когда оно поутихло, слова Тревиса Уокера зазвучали в полную силу. Снова.

Я отодвинула штору. Из окна обычно был виден участок земли рядом с лесом, но сегодня я разглядела только темноту. Луну скрывали густые облака. Искусственный свет из витрин магазинчиков на центральной площади сюда вообще не проникал.

Я задернула штору и решила, что слишком взвинчена, чтобы читать что-то для удовольствия. На ноутбук я загрузила старые ситкомы, но от мысли о чем-то смешном меня передернуло. Нужно было что-то сделать. Поупражняться?

Это могло бы помочь, но вместо этого я предпочла приобщиться к цивилизации. Я натянула шапку, схватила пуховик и вышла из комнаты, проверив замок на двери дважды, – я продолжала делать так, хотя жила на Аляске уже много месяцев. На всякий случай я проверила замок даже трижды.

В Бенедикт-Хаусе было тихо. Его (и моя) хозяйка Виола, скорее всего, была в своем кабинете или в спальне. Предупреждать, что ухожу или возвращаюсь, меня никто не заставлял, но я часто делилась с ней планами.

Сегодня я просто хотела уйти.

Я вытащила ботинки из кучи обуви у входа. Эта была моя самая новая пара – я купила их в местной лавке две недели назад и других с тех пор не носила.

Я выглянула в коридор у комнаты Виолы, но не услышала ни звука, не увидела ее и не почувствовала никаких запахов из кухни.

Рождество с нами отмечала постоялица Эллен, но дела пошли так хорошо, что ее отправили на самолете в Джуно, а затем в Анкоридж – налаживать новую жизнь. Она попала в Бенедикт-Хаус наркоманкой в ломке, сумела завязать и уехала настроенным на успех человеком. Она хотела остаться подольше, потому что ей здесь понравилось, однако такие решения самостоятельно принимать не могла по правилам условного освобождения. Виола слышала, что у нее все в порядке. Мы обе держали за нее кулаки и, честно говоря, скучали по ней самой и ее вкуснейшей выпечке.

Я вышла на мороз. Выпал снег, спрятав грязь. Все замерзло намертво, и ездить и ходить по хрусткому покрову было непросто.

Маленькая площадь напоминала букву «Г» – я посмотрела по сторонам и увидела, что во всех заведениях горит свет. Кафе с вывеской «Кафе», бар «Бар» и лавка «Лавка» были открыты. Я была не голодна (хотя на Аляске со мной такое случалось редко), но от выпивки не отказалась бы.

Пока я поднимала воротник, меня остановили два огонька, приближающиеся со стороны зданий.

Я тихо вскрикнула и пригляделась к надвигающейся угрозе.

Свет излучали чьи-то глаза. Я замерла, всматриваясь в полумрак. Фонарей на улице не было, но сияние витрин немного помогало рассеять тьму.

Это что, медведь?

Но нет, фигура была слишком низкой для медведя. Волк? Нет, и не он тоже. И никакой угрозы от существа я не чувствовала.

С облегчением я поняла, что это собака – одна из тех, что я видела в городе. Хаски из местной собачьей упряжки. С погонщиком я знакома не была – слышала, он вечно готовится к гонкам, – но конкретно этого пса несколько раз видела. Кажется, его звали Гас.

– Гас? – протянула я неуверенно.

Он подбежал прямо ко мне, сел и улыбнулся всей мордой.

– Привет, – я потрепала его по голове и рассмеялась. – Кто это тут такой свирепый?

Хвост Гаса одобрительно завилял.

– Гас? – окликнул голос с другой стороны площади.

– Он здесь, – крикнула я в ответ. – У Бенедикт-Хауса.

Я услышала хруст снега под сапогами, и из теней появился мужчина. На вид ему было под семьдесят, двигался он быстро, но прихрамывал.

– Он дружелюбный.

– Я знаю, – ответила я, когда мужчина остановился рядом с собакой.

– Гас, Гас, Гас, – мужчина схватил собаку за ошейник, мягко потянул и взглянул на меня. – Это, пожалуй, самый замечательный пес из всех, что я знаю, но в то же время и самый хитрый. Постоянно находит новые способы сбежать. Прошу прощения за беспокойство.

– Все в порядке. – Я протянула ладонь. – Я Бет Риверс.

Свободной рукой он пожал мою.

– Элайджа Уайетт. Даже не знаю, почему мы еще не знакомы. Похоже, тебе никогда не требовался эвакуатор.

– Твои услуги популярны! Мне пока эвакуатор не был нужен, но, может, и понадобится.

– Я слышал про твой… твой шрам. – Он смущенно улыбнулся. – Вот это я ляпнул. Прости.

– Не переживай. Трудно не заметить.

Мои волосы, поседевшие от пережитой травмы, немного отросли после того, как я обкромсала их в больничном туалете, а шрам на голове, скорее всего, будет бросаться в глаза всегда. Лично мне было все равно, как я выгляжу, – лишь бы не напоминать людям писательницу Элизабет Фэйрчайлд. Но та была шатенкой.

Я едва могла разглядеть Элайджу в сумерках. Я о нем слышала, правда, в городе не замечала. Я ходила за покупками в лавку и в «Тошко» – наш местный «Костко»[1], – но, если он и бывал там в одно время со мной, я его не запомнила.

В полумраке я увидела седые волосы, торчащие из-под кепки. Морщинистое лицо было дружелюбным, прямо как у Джимми Стюарта[2], и я сразу почувствовала, что это хороший парень.

Разумеется – он ведь держал кучу ездовых собак. Как может тот, кто заботится о собаках, быть плохим парнем? Еще я слышала, что он водит единственный местный эвакуатор-снегоуборщик и добровольно чистит две наши главные улицы.

– Я иду выпить в бар. Хочешь со мной? – спросила я.

В Бенедикте так было принято. Я не флиртовала и не звала на свидание. Просто дружбу здесь заводили очень быстро.

– Может заскочу попозже. Надо увести Гаса и проверить других собак, но я с удовольствием зайду, если получится.

– Хорошо. Я хотела бы познакомиться с другими собаками.

Элайджа рассмеялся.

– Они настоящая шпана, лучшие из лучших. Заходи в любое время. Я живу за «Тошко». Ребята оттуда дают мне пользоваться телефоном.

– Спасибо, приду.

Об этом я тоже слышала: если нужен эвакуатор – позвони в «Тошко», и Элайдже передадут просьбу. Городские телефоны в Бенедикте встречались редко, но мобильная связь или интернет ловили еще реже.

Я посмотрела, как он увел собаку за дома, ожидая услышать шум двигателя, но услышала тишину. Наверное, он пешком прошел пару миль в поисках собаки. Такой способ передвижения здесь был обычным делом, однако я задумалась, не надо ли их подбросить.

Я поспешила к переулку, куда ушел Элайджа, но за углом не увидела ни его, ни собаки. Прикинула, стоит ли мне добежать до машины и попытаться их догнать, и решила, что ничего не случится: снег не шел, да и Элайджа явно будет рад дать Гасу возможность вдоволь побегать.

Встреча с Гасом и Элайджей на время выгнала из головы проклятую мантру – я поняла это, потому что она вернулась, как только я повернула к бару.

– Убирайся, – тихо процедила я сквозь зубы, открывая дверь.

Может что-то еще меня отвлечет.

Глава вторая

– Новых подопечных нет? – спросила барменша Бенни, сестра Виолы. К своей работе она относилась серьезно и могла не только сделать любой напиток, но и лучше всех в городе выслушать и сохранить любой секрет.

– Нет, но это не вина Виолы. – Я вернула стебель сельдерея в высокий бокал с «Кровавой Мэри» и выпрямилась на стуле, чтобы Бенни лучше меня слышала. В тот вечер в баре было многолюдно и шумно. – Обещали прислать парочку, но они пропустили последний паром две недели назад, и их отправили в другое место. Виолу простили. Сто процентов.

Пару месяцев назад Виола попала в немилость, упустив ключевую информацию об одной из подопечных, которых она предпочитала называть клиентками. Ее пригрозили уволить с должности управляющей Бенедикт-Хаусом, но этого так и не случилось. Какая-то шишка из управления осознала, что Виола приносит намного больше пользы, чем вреда. Да и кто еще будет помогать бывшим заключенным в глуши Аляски?

С началом зимы расписание парома из Джуно свелось к одному рейсу в неделю, если погода благоприятствует. И хотя снег не шел, я не слышала, чтобы поездки возобновились на какой-никакой регулярной основе после того, как паром уплыл две недели назад.

– Виола расстроилась? – нахмурилась Бенни.

– Она не расстроилась, она не знает, за что хвататься. У нее накопилось много дел. Она все собирается утеплить окна на зиму, но присматривать за клиентками ей нравится гораздо больше. А сейчас нужно хоть куда-то перенаправлять энергию.

Бенни кивнула.

– Да уж, этого она не любит. И окна утеплять ненавидит.

Я кивнула.

Когда-то Бенедикт-Хаус был русской православной церковью. Потом там была гостиница, пока здание не признали недостаточно безопасным для постояльцев во время землетрясений. Однако для преступниц в самый раз – так решили власти. Виола отлично знала, как обращаться с ними строго, но по-доброму. За годы работы она помогла многим, правда, из-за ошибок ей пришлось доказывать свою компетентность заново. Виоле удалось вернуть репутацию, но над погодой никто не властен.

Из-за тяжелой ситуации в семье Виола и Бенни детьми бежали из Джуно и обосновались в Бенедикте. Они обе смогли найти свое место в небольшом простом обществе, где их любили и уважали без лишних громких слов. За несколько месяцев я поняла, что без них люди здесь не жили бы в таком согласии. Все было бы совсем по-другому.

Я заметила, что Бенни посматривает на другой конец барной стойки.

Я подалась вперед и тоже посмотрела. Там сидел мужчина средних лет, которого я раньше не видела. Он, как и я, еще не снял верхнюю одежду. Давние жители Бенедикта снимали куртки, как только заходили в помещение, но те, кто еще только привыкал к жизни на Аляске, раздеваться не спешили.

– Новенький? – спросила я, думая, не приехал ли он на пароме, который упустили потенциальные клиентки Виолы.

– Вроде того, – нахмурилась Бенни. – Это переписчик, он здесь уже пару месяцев.

– Правда? У нас проводят перепись населения? Я не знала.

– Проводят. Думают, раз с интернетом у нас все плохо, так можно устроить бюрократию.

Я почти рассмеялась, но быстро поняла, что Бенни не шутит.

– Разве плохо, что он здесь? – спросила я с сомнением.

На лице Бенни появилось отчетливое отвращение.

– Мы не любим, когда в наши дела суют нос. – Она шумно выдохнула.

Я наклонила голову, раздумывая над ее словами. Она была права: здесь не любили лишнего любопытства. Поэтому мне здесь так нравилось.

Конечно, я осознавала важность переписи населения и уважала труд тех, кто ее проводит. Я знала, что на основе таких данных принимают важные решения и что исторические записи приносят большую пользу. Я также знала, что жители Бенедикта, городка в штате Аляска – моего нового дома, не любили, когда им задавали слишком много вопросов, особенно личных. Вопросы о том, сколько людей живет с ними под одной крышей, какое у них настоящее имя, сколько им лет и чем они зарабатывают, вызывали особое раздражение. Честно говоря, я ведь и сама некоторым образом скрывалась от внимания и после рассказа Бенни сбежала бы, подойди переписчик ко мне. Я вдруг поняла, что пряталась за ложью так долго, что она начала мне казаться правдой.

Все здесь были очень скрытными. Не я одна.

– Точно, – после долгой паузы сказала я.

Теперь мои мысли вернулись к тому, что я нашла у себя на столе четыре месяца назад. Это выбило меня из колеи. Кто-то оставил записку с именем Тревиса Уокера и его предполагаемым адресом в городе Милтон, штат Миссури, – моем родном городе. Конечно же, я попыталась найти дом по этому адресу и не нашла ничего. Ни заброшенного участка, ни густого миссурийского леса. Ничего. Такого адреса просто не существовало. После этого я поделилась содержимым записки с детективом Мэйджорс в Сент-Луисе – она возглавляла поиски моего похитителя, – но никаких ответов ей тоже не удалось найти.

Кто кроме Грила мог оставить записку на моем столе? Кто знал о моей связи с Тревисом Уокером? Тем более его имя в расследовании всплыло совсем недавно. Эти вопросы без ответа почти заставили меня сбежать снова, но Грил убедил остаться. Сказал, что во всем разберется. И не смог, и никто не смог. Со временем я перестала подозревать всех подряд, но иногда – например, сейчас – от разговора о человеке, чьей работой было записывать адреса и личную информацию, меня окатило новой волной беспокойства.

– Говоришь, он тут пару месяцев? – спросила я.

– Плюс-минус. – Бенни взяла бокал и вытерла полотенцем. – Приходил вчера. И вот сегодня тоже. Он здесь только пьет, никаких рабочих разговоров, но, если начнет докучать народу вопросами, я его выставлю. Он же всех распугает.

– Где он живет? – спросила я.

– У Грила.

– Правда? Переписчик остановился у шефа полиции?

Бенни пожала плечами.

– Надо же ему где-то жить.

– Перепись вообще-то вещь хорошая. – Я не знала, кого пытаюсь убедить: ее или себя.

– У нас примерно пятьсот жителей – это все, что о нас надо знать. Мы все здесь живем по разным причинам, но никто не поселился здесь, чтобы рассказать кому-то историю своей жизни, особенно чиновникам с бумажками. Избегай его, Бет. Не отвечай, если есть такая возможность.

Я кивнула и снова потянулась к стеблю сельдерея.

– Само собой.

Дважды повторять было не надо.

Мне вдруг захотелось побыстрее допить, вернуться к себе в комнату и закрыть дверь. Я буду там сидеть или лежать, пусть даже в голове и звучит моя мантра. Мы с ней проведем бессонную ночь вместе, но рядом хотя бы не будет пытливого переписчика.

– Бет? – позвала Бенни.

Я резко вынырнула из мыслей.

– Прости, задумалась. – Я прочистила горло. – Я сегодня познакомилась с Элайджей Уайеттом и его псом Гасом.

Бенни кивнула с сознанием дела.

– Гас снова убежал?

– Да.

– Умный пес. – Бенни прищурилась. – Ты разве не была знакома с Элайджей?

– Нет. Я много работаю.

– Точно. Как у тебя там дела? Есть заказы? Много архивов разобрала в последнее время?

Главная героиня моего первого романа-триллера занималась организацией офисных архивов. Ее ужасающая история разворачивалась в течение двадцати четырех часов: она оказывалась без возможности убежать в небоскребе наедине с психопатом. Книга до сих пор хорошо продавалась. Я прикрывалась такой же профессией, чтобы объяснить, почему постоянно торчу в домике «Петиции». Там я могла подключиться к библиотечному интернету и заниматься своей «работой» через ноутбук. Может, народ и не верил этой истории, но в Бенедикте вопросов задавать не любили.

Эллен, моя бывшая соседка, почти сразу же поняла, кто я такая. Хотя, насколько я знала, сохранила мой секрет. Я обсуждала с ней записку с адресом: она сказала, что не причастна, и я поверила.

Новостные порталы, еще заинтересованные моей историей, опубликовали имя Тревиса и его фотографию с предупреждением быть начеку. Фото моей прошлой версии тоже прилагалось. И подпись: я, по словам моих представителей, восстанавливаюсь после пережитого и пишу книги. В целом так и было.

– Иногда в работе пара заказов, иногда ни одного, – ответила я на вопрос Бенни. – Мне много денег для жизни не надо.

Сказать по правде, денег у меня было предостаточно, и в Бенедикте тратила я мало. Образ жизни здесь к роскоши не располагал.

Хотя, когда я не сходила с ума из-за своих тайн, уровень здешнего комфорта мне нравился – эта простота, ощущение уединенности. Пусть я мало кого знала как следует, зато знала, что они – не Тревис Уокер.

– Это хорошо, – сказала Бенни. – Здорово просто заниматься своим делом.

Недавно я почитала о разных видах преследователей. Тревис хотел мной обладать. Он хотел делать со мной все, что пожелает, и неудавшаяся попытка изнасилования только сильнее его разозлила. Тревис Уокер был гнусным, высокомерным психопатом. Но я до сих пор не выяснила его истинных мотивов. Пока его не поймают и не допросят, этого не узнает никто.

Насколько я понимала, детектив в Сент-Луисе не выяснила ничего нового. Уокер был на свободе. Ему удавалось скрываться от закона даже после того, как моя мать в него выстрелила. Я уже почти не верила, что полиция добьется успеха в деле. Но по крайней мере Уокера нет здесь, нет в Бенедикте. Он сейчас не в этом баре. Его фотография сильно улучшила дело. Сбежав из фургона, я стала ценить моменты безопасности и защищенности. Я была очень благодарна, хотя и постоянно высматривала человека, который мог снова их забрать. Я всегда радовалась, не находя его в помещении.

Дверь в бар неожиданно распахнулась, и я подпрыгнула. Из-за ветра такое иногда случалось, но в этот раз вдобавок послышались звуки, привлекшие всеобщее внимание.

– Помогите! – крикнула женщина.

– Клаудия! – ответили ей несколько голосов.

Толпа в едином порыве двинулась к женщине, вошедшей в дверь. С ее лицом что-то было не так. Сделав еще полшага в ее сторону, я поняла, что глаз и лоб опухли и были залиты кровью.

Я протолкнулась поближе. Как и со многими, я не была знакома с ней лично, но видела в городе.

– Клаудия, что случилось? – спросила Бенни, беря ее за руку и ведя к стулу. Прежде чем Клаудия ответила, Бенни обратилась к остальным: – Кто-нибудь принесите льда со стойки. – Она приложила полотенце, которым вытирала стаканы, ко лбу Клаудии.

Кровь пропитала ткань, и я замерла на месте, опустившись на колени перед девушкой.

– Бет, принеси лед, – сказала Бенни. Я не пошевелилась. – Господи, кто-нибудь принесите лед и отойдите, расступитесь. Вы крови, что ли, не видели раньше? Отойдите подальше!

Я не сдвинулась с места.

– Бет! – крикнула Бенни.

Я сняла вязаную шапку. Волосы у меня спутались и походили на гнездо – видимо, этим жестом я пыталась сказать Бенни то, что сама не совсем осознавала. Я чувствовала, что обязана выяснить, не нужно ли Клаудии что-то, кроме полотенца и льда. Мне было физически необходимо понять, не требуется ли что-то посерьезнее, например операция на мозге, даже если и не мне определять такие вещи. Я нестерпимо хотела хотя бы попытаться это понять.

Бенни недоверчиво нахмурилась.

– Что?

– Убери полотенце. Я осмотрю рану, – сказала я.

– Ты что, врач?

– Нет. – Я указала на шрам.

Почему-то Бенни поняла. Ее взгляд смягчился, и полотенце она убрала.

Да, порез был длинный, но неглубокий. Были и другие повреждения – фингал темнел все больше с каждой секундой. В уголке рта Клаудии тоже был кровавый порез, но не сильный.

Мой не самый профессиональный осмотр показал, что операции на мозге точно не требуется, но больше ничего полезного не дал.

– Хочешь, свяжусь с доктором Паудером? – спросила я Бенни.

Единственный местный медик с дипломом, доктор Паудер, подтянутый мужчина лет шестидесяти, обладал сочувствием и терпением, и в то же время мог похвалиться зорким глазом. Он внимательно рассматривал мой шрам, но никогда не требовал объяснений и довольствовался ложью, которую я рассказывала всем: якобы я упала с лошади в Колорадо.

Бенни кивнула и снова приложила полотенце к порезу. Когда я поднялась, она сказала:

– Подожди, Бет, помоги мне отвести ее в подсобку. Думаю, она не откажется убраться со всеобщего обозрения.

Под руки мы с Бенни отвели Клаудию в подсобку, где Бенни иногда ночевала. Доктору Паудеру было удобно принимать там пациентов, когда они не могли добраться до его дома на западной окраине городка. Городской телефон Бенни тоже стоял в этой комнате.

Мы осторожно опустили Клаудию на кровать. Она оперлась на стену, но ложиться не стала. Бенни схватила трубку старомодного дискового телефона и набрала несколько цифр. Через несколько секунд доктор Паудер сказал, что выезжает.

Один из постоянных посетителей открыл дверь и протянул лед в полотенце вместе с пузырьком ибупрофена и закрытой бутылкой водки. Я оставалась рядом с Клаудией, и Бенни подошла с предметами к кровати.

– Кто там напитки разливает? – спросила я Бенни.

– Кто-нибудь да разливает, – ответила она. Она была права: люди помогали друг другу. Так было принято в Бенедикте. – Ну, Клаудия, расскажи, что случилось. Этот сукин сын постарался?

Глаза Клаудии наполнились слезами.

– Все не так, Бенни. Он думал… он думал, что у него неприятности. Я плохо ему объяснила. Он не виноват.

Жертва отрицает вину преступника, как по учебнику. А я даже не знаю деталей.

– Да чтоб тебя, Клаудия… – мягко сказала Бенни. – У тебя он никогда не виноват.

Лицо Клаудии скривилось, и слезы потекли по щекам быстрее.

– Знаю. Знаю.

– Что случилось? – спросила Бенни.

– Зима ведь, ты знаешь, как это бывает. – Клаудия шмыгнула носом. – Он сидел дома целый месяц, делать было нечего, а недавно он еще потянул лодыжку. Ты знаешь, как это бывает.

– Да, да, я знаю, – сказала Бенни. Все еще мягко, но с осуждением.

– Это все переписчик. Он сегодня приходил, – продолжила Клаудия.

– Правда?

– Да, он пришел, и сначала все было хорошо. Нед был рад с кем-то поговорить. Понимаешь?

– Конечно. – Бенни приложила лед к ее заплывшему глазу.

– Но Нед не совсем понял, что такое перепись. И когда переписчик стал задавать вопросы, Нед занервничал. Тот спросил, сколько человек живет в нашем доме. Нед разозлился, стал спрашивать, на что тот намекает.

Бенни быстро взглянула на меня и снова повернулась к Клаудии.

– К вам кто-то приезжает?

Клаудия не хотела отвечать, но все же сказала:

– Иногда.

– Кто?

Клаудия покачала головой.

– Клаудия, что происходит? Кто это и почему Нед держит это в секрете?

– Я не могу сказать тебе, Бенни. Просто не могу.

Возраст Клаудии определить было тяжело, но я решила, что ей где-то лет 20–25. Я всегда видела ее в компании мужчины. Он тоже казался молодым и был некрупным – я бы никогда не подумала, что он бьет жену. Разумеется, такие вещи редко бывают очевидными.

– Клаудия, просто скажи, кто это. Давай, – уговаривала Бенни.

Я поняла, почему Клаудия пришла в бар. Я не знала, где она живет, но она пришла именно сюда, потому что знала: Бенни ее поддержит и, может, даже убедит Грила не наказывать Неда слишком строго. Похоже, это был отработанный сценарий. Я вдруг поняла, что Бенни и Клаудия через это уже не раз проходили.

Клаудия понизила голос и опустила глаза.

– Это сестра Неда, Люси.

– Люси… фамилия Уизерс? – спросила Бенни.

– Да. Ты ее знаешь?

– Нет. Кто она и почему Нед ее прячет?

Клаудия вздохнула.

– Она тайно приехала из Джуно. Ее… ищет полиция. Она что-то украла, ее арестовали, но она сбежала и приехала на пароме две недели назад. Мы пустили ее перекантоваться.

Я подумала, что, если бы муж Клаудию не бил, она бы не выдала золовку, но в этот момент она была настолько зла, что рассказала все. Мы понимали, что она потом пожалеет и будет пытаться от всего откреститься.

– Так, тут надо разобраться. Ты ведь это знаешь? Мне придется сделать еще пару звонков. Понимаешь? – сказала Бенни.

– Понимаю.

Бенни кивнула и снова сняла трубку. Она позвонила в полицейский участок, но там уже никого не было. Ее сообщение утром получит Грил или Доннер, рейнджер и по совместительству член местного подразделения правопорядка. Бенни попробовала снова позвонить доктору Паудеру и поймала его прямо перед выходом, попросив заехать по пути за Грилом. Он ответил, что и так собирался это сделать.

– Останься сегодня здесь. С тобой ничего не случится, – сказала Бенни Клаудии, повесив трубку.

– Спасибо, Бенни, – сказала Клаудия с явным облегчением.

Я смотрела на них со странным чувством. Это в общем-то совсем не мое дело ощущалось очень даже моим.

Я наслушалась историй о том, что здешние зимы делают с людьми. Когда на город опускаются темнота и холод, люди вынуждены сидеть по домам. Для некоторых это невыносимо.

Мне повезло, я жила в двух шагах от бара, кафе и лавки. Даже в самую плохую погоду я могла выйти из дома куда-то, где с кем-то можно поговорить. Многие обитатели Бенедикта жили далеко от крошечной площади – центра нашей скромной цивилизации. Буквально на днях мой друг Орин рассказал об обходе, который совершали местные с каждой весенней оттепелью, – обходе смерти, как он его назвал. Был только один способ выяснить, все ли жители города в порядке и пережили зиму: обойти всех лично, дом за домом.

Выжившие собирались на площади и отправлялись на поиски тех, кто не появился. Чаще всего пропавшие находились – кто-то в довольно потрепанном состоянии, кто-то не в таком уж и плохом. С приходом весны почти все возвращались к нормальной жизни, чувствовали себя лучше, когда свет буквально и фигурально рассеивал мрак.

Даже у старожилов Бенедикта не было иммунитета к психологическим проблемам. Они могли появиться в любой момент на ровном месте.

Орин рассказал об обходе, когда попросил опубликовать дату весеннего сбора в «Петиции». Разумеется, до него было еще четыре месяца, но чем раньше все узнают дату и отметят в календарях, тем лучше. Орин добавил, что некоторым само знание даты помогает, ведь так им есть, чего ждать.

От мысли оказаться запертой в собственном доме у меня побежали мурашки, несмотря на теплую куртку. Я не знала, что именно меня так проняло – местные особенности или страх снова оказаться в ловушке. Я приняла все это слишком близко к сердцу.

– Бет, – позвала Бенни. – Ты в порядке?

– Да, – ответила я.

– Иди домой, если хочешь. Я справлюсь.

Я посмотрела на Клаудию. Мы только познакомились, но я бы и не подумала уйти.

– Я в норме, – кивнула я.

Я была вовсе не в норме, даже близко, но им об этом знать было не обязательно. Им также не обязательно было знать, что уходить сейчас для меня, возможно, было бы даже хуже, чем остаться и разобраться или хотя бы попытаться помочь.

Глава третья

Бенни пришлось убедить посетителей, что бар придется закрыть пораньше, – задача была непростой по нескольким причинам. Людям нравилось общаться, а на улице поднялся ветер и повалил снег. Мороз кусался, как говорится. Перспектива выйти наружу привлекала намного меньше, чем идея переждать метель под крышей.

Последним ушел переписчик. Я узнала, что его зовут Даг Витнер, но большинство называет его просто по фамилии. Услышав, что вместе с доктором приедет Грил, он решил оставить фургон, позаимствованный у аэропорта, и вернуться с полицейским, который уж точно лучше него управится с машиной в такую погоду.

Но Бенни все равно выпроводила Витнера, сказав, что Грил будет долго занят и придется тому добираться самому. Мне ее поведение показалось неприветливым, однако я оставила свое мнение при себе. Справедливости ради, домик Грила был не так уж и далеко, на съезде с главной дороги. Я знала, что днем дорогу чистили, скорее всего, Элайджа. Я вспомнила о нем и Гасе и прикинула, что они точно успели вернуться домой до метели.

Явно недовольный Витнер тихо выругался на Бенни, плотно оборачивая шарф вокруг шеи.

– Что, простите? – сказала Бенни.

– Что слышали, – ответил Витнер, и его сердитый взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. Наконец он толкнул дверь и исчез в снегопаде.

Ни я, ни Бенни больше о нем не сказали ни слова.

Я удивилась, что она не попросила уйти и меня. Я не предлагала. Похоже, из-за моей реакции на рассказ Клаудии Бенни решила, что и за мной тоже желательно присмотреть. А без Виолы в Бенедикт-Хаусе я останусь одна, и никто не сможет обо мне позаботиться.

Где-то через полчаса приехали Грил и доктор Паудер. Они прошли в подсобку к Клаудии и выдворили нас в переднюю часть бара.

Вскоре Грил подсел за столик к нам с Виолой и Бенни.

– Клаудия в порядке, – сказал он. – Но все мы знаем, что дальше будет с Недом. Какое-то время к нему лучше не подходить. Его зимнее обострение в последние годы только ухудшилось.

– Она может переночевать здесь, – предложила Бенни. – Я тоже останусь.

– Она может переночевать у меня… – Виола кивнула в мою сторону. – У нас.

– Это еще не всё. – Грил посмотрел на Виолу. – Похоже, у нас в городе преступница. Конечно, нам не в новинку, но до сегодняшнего дня мы о ней не знали. Сестра Неда, Люси, тайно приехала на пароме две недели назад. Опасная девица – воровка и, скорее всего, вооружена, хотя, насколько я понял, пока ни в кого не стреляла. Я наведу справки в Джуно сегодня или завтра утром. Доннер сейчас едет сюда, потом мы с ним заберем Люси из дома Неда и Клаудии. Сомневаюсь, что она осмелится выйти в такую метель, да и идти ей больше некуда.

– Нед только сильнее взбесится, – добавила я.

– Да, мы знаем, поэтому… вот как я хочу поступить. Точнее, на самом деле я бы хотел задержать Люси и Неда и оставить в полицейском участке, но там плохо работает отопление. Так поступить будет опасно и безответственно. К тому же мне негде их запереть, да и вместе их оставлять не стоит. Пусть Нед пока остается дома, он потянул лодыжку и сбежать не сможет. Клаудия пусть остается здесь, в баре, или у тебя дома, Бенни, – но Доннер тоже останется при ней. Ви, прошу тебя на ночь запереть Люси в Бенедикт-Хаусе. Завтра я соображу, как вернуть ее в Джуно. Я слышал, может прийти паром. Неда я тоже хочу туда отправить. Мы не можем и дальше так решать проблемы Неда и Клаудии. Становится только хуже.

Я была не в курсе ситуации с Недом и Клаудией, но Грил казался изнуренным всеми этими событиями, а утомить его было нелегко.

За окном выл ветер, и я не могла представить, что до завтра погода улучшится настолько, что сможет прийти паром.

– Ты разве можешь просто выставить Неда из города? – спросила я.

– Да. Я подсуечусь, чтобы его арестовали за нападение. Надеюсь, удастся это сделать или хотя бы отправить его в Джуно прежде, чем Клаудия придумает другую историю. Не знаю, чего смогу добиться, но попытаюсь.

– Грил, – сказала Бенни. – Не знаю, будет ли тебе полезно узнать, но Нед был здесь вчера вечером. Он еле ходил со своей лодыжкой, поэтому я нашла ему место за столом. Я налила ему всего раз, но он, похоже, накидался еще дома. Он быстро вышел из себя, стал дебоширить. Пришлось выставить. Он сломал стул. Не знаю, может, тебе пригодится.

– Он с кем-нибудь подрался?

– Ну разве что со стулом. Больше никого трогать я не позволила.

– Это хорошо. – Грил встал.

Бенни закусила нижнюю губу, взглянула на дверь и снова на Грила.

– Уверена, народу хватило времени добраться до дома, пока метель не разыгралась.

Грил кивнул.

– Я сегодня встретила Элайджу Уайетта. Не знаю точно, сколько времени прошло, но думаю, у них с Гасом было достаточно времени, чтобы вернуться домой, – вклинилась я.

– Я к ним загляну, – сказал Грил. Он посмотрел на Виолу: – Ты не против понянчиться с этой Люси?

– Конечно, – тут же кивнула Виола.

Грил посмотрел на меня.

– Возможно, тебе сегодня лучше переночевать в другом месте. Повторюсь, мне кажется, что она не станет ни на кого нападать, но рисковать не стоит. Можешь остаться здесь или в домике «Петиции» – обогреватель там работает хорошо.

– У Виолы есть оружие, – сказала я, решив не упоминать, как сильно грохочет железная крыша домика в непогоду.

– Но у тебя-то нет, – сказал Грил.

Я кивнула.

– Ничего со мной не случится. У Клаудии сотрясение?

Остальные вопросительно на меня посмотрели.

– М-м, да нет. Она в норме. Даже зашивать не пришлось, – сказал Грил.

В Бенедикте под раной, которую не надо зашивать, понимали совсем не то, что в остальном мире, где медицинская помощь была доступнее и снежные бури не сводили передвижения к минимуму. На прошлой неделе тоже была метель, и Виола порезала руку. Она заставила меня склеить рану суперклеем, а о швах и речи не зашло. Хотя мы обе остались довольны моей работой.

– Хорошо. Я рада, что с ней все будет в порядке, – сказала я.

Грил покачал головой.

– Если муж ее не прикончит. Надо увозить его отсюда или увозить ее, но сомневаюсь, что она захочет уехать. Его я хотя бы могу заставить.

Полиция Джуно не рвалась присылать подкрепление. У них своих проблем хватало. Я знала одного судмедэксперта из столицы, но полицейских не встречала. Передвигаться было рискованно, и, как я теперь понимала, даже если бы им удалось до нас добраться, вернуться зимой было задачей нелегкой и непредсказуемой.

Братья Харвингтоны управляли небольшим аэропортом на окраине городка, но я слышала, что они не подняли и не приняли ни одного самолета с тех пор, как отвезли Эллен в Джуно. Я искала уединения и нашла идеальное место.

Но жители Бенедикта всегда заботились о других жителях Бенедикта.

Дверь бара снова распахнулась, и внутрь зашел Доннер. Он весь заиндевел, в бороде сверкал лед.

– Нехило там метет, – сказала Виола.

– Да уж, – согласился Доннер.

Грил поднялся и снова покачал головой.

– Быстрее уйдем – быстрее вернемся, Доннер. Паудер пробудет здесь столько, сколько захочешь, Бенни.

– Думаю, ему лучше поехать домой, пока дороги еще проходимые, – сказала Бенни.

– Как скажешь, – ответил Грил. – Ты тоже вооружена?

– Так точно.

Я не знала, что у Бенни есть оружие, но ее сестра гордо носила кобуру с пистолетом на бедре. Бенни свой напоказ не выставляла.

– Ладно. Пойдем, Доннер. – Грил застегнул куртку.

Я посмотрела, как они вышли в метель. Когда дверь закрылась и внутрь пахнуло холодом, я подумала, что должен быть другой способ решить проблему, и даже не один. Все это звучало очень сомнительно.

Но пока других вариантов не находилось, мы имели, что имели. Я доверяла Грилу, Бенни и Виоле, но, когда в дело вмешиваются темнота и метель, даже лучшие решения иногда оказываются ошибочными.

Глава четвертая

Метель бушевала, мы с Виолой сидели в столовой Бенедикт-Хауса и пили кофе с тем, что нашли в шкафах. Обычно готовили клиентки, и, когда их не было, Виола не закупала продукты. Мы почти всегда ели в местном кафе или питались сэндвичами и консервированным супом.

– Как там дела с твоим ухажером? – спросила Виола, доливая кофе в третий, если не в четвертый раз.

– С ухажером? – спросила я и только потом поняла, что она имеет в виду единственного мужчину, с которым я встречалась в Бенедикте. Жизнь Текса Сазерна так разительно отличалась от моей, что хоть мы друг другу и нравились, но так и не смогли преодолеть эти различия. – Ты про Текса?

– Конечно, про Текса. А что, есть кто-то еще?

– Никого. Да и Текс не то чтобы считается.

– Почему? В чем дело? Я думала у вас все хорошо.

Я задумалась, кто мог ей это рассказать, но список вариантов был бесконечным. В Бенедикте сплетни были неотъемлемой частью жизни.

– Мы живем далеко друг от друга. У него дочери, а у меня даже питомца нет.

– Я думала, девчонки тебе нравятся.

– Нравятся! Даже очень, но это не отменяет того факта, что я не умею обращаться с детьми. – Сказать по правде, я мало общалась с детьми, даже когда сама была ребенком. Почти все время я проводила с матерью в разъездах и поисках отца или с дедом, шефом полиции маленького городка в Миссури. Конечно, Виоле я этого рассказать не могла.

– Он тебе нравится? – спросила Виола.

– Ви, я не видела его месяц. До него ехать двадцать миль, а в такую погоду еле доберешься.

– Пф-ф-ф. Подумаешь. Двадцать миль – фигня. Он тебе нравится?

Я посмотрела на нее.

– Да, нравится, но сомневаюсь, что он мне подходит.

– А что не так?

– Я уже говорила, мы не виделись месяц. Мы сходили-то всего на пару свиданий.

На пять, если быть точной, и все очень приятные, пусть и довольно платонические.

– Можешь позвонить ему с телефона в кабинете. У него же есть телефон?

– Есть.

Пару раз я думала позвонить Тексу, но эта мысль казалась странной и какой-то детской. У меня был мобильный телефон, одноразовый, но из-за неустойчивой связи я редко им пользовалась.

– Позвони с моего телефона. – Она подалась вперед и оперлась на локти. – Ты же не из тех дамочек, которые ждут, чтобы мужик за ними гонялся?

– Нет, – ответила я. – Вообще нет. Просто… это все очень сложно.

Виола пожала плечами.

– Ну, жизнь твоя.

Она так многого не знала. Она понятия не имела, какой на самом деле была моя жизнь. Я не могла сказать, что, хотя встречаться с человеком, который живет не в соседнем доме, и тяжело, это всего лишь отговорка, за которой я пряталась. Но признаться в этом было еще сложнее. Я также не рассказала Тексу правду о себе и именно поэтому не стала продолжать с ним отношения. Я видела его интерес, но со временем лгать становилось все тяжелее. Он мне так нравился, что с ним я не могла бы продолжать скрываться.

Жители Бенедикта знали меня, как Бет Риверс из Колорадо. Ирония в том, что это мое настоящее имя, хотя больше известна я как Элизабет Фэйрчайлд из Сент-Луиса, штат Миссури. Я больше не была похожа на фото автора на обложке моих книг – у той женщины глаза блестели от счастья и удачи. А мой взгляд в отражении зеркала был потухшим.

Я никогда не бывала в Колорадо. Сбежать из больницы в Сент-Луисе, где я восстанавливалась после операции на мозге, мне помогла детектив Мэйджорс. Я считала ее профессионалом, но, похоже, детектив из нее хуже, чем из Тревиса Уокера преступник в бегах.

– Может, я ему и позвоню, – сказала я.

– Хорошая идея.

Открылась передняя дверь, и послышались приближающиеся голоса.

– Наконец-то. – Виола встала. – Подождешь здесь, пока я ее устрою?

– Нет, – поспешно ответила я. Меня все еще мучило глубокое любопытство по поводу состояния ран Клаудии. Я хотела выяснить как можно больше деталей. Детали всегда значат очень много.

– Ладно, держись позади. Слушай меня и Грила. Если скажем удирать – удирай. Поняла?

– Да.

Виола поправила кобуру на бедре и первой вышла из столовой в холл – уютное пространство, где еще со времен гостиницы висел ящик для ключей из вишневого дерева.

Сегодня вечером он был забит людьми, пол от двери до самой стойки украшали лужи растаявшего снега.

Грил и Доннер стояли по обе стороны от женщины примерно моих лет, около тридцати.

– Руку отпустите, ублюдки, – шипела она, вырываясь.

Ни Грил, ни Доннер ее не отпустили.

– Что за шикарное местечко? – спросила Люси. – Это сарказм, если вы тупые и не поняли.

– Сегодня будете ночевать здесь, мисс Уизерс, – уведомил ее Грил. Он кивнул в сторону Доннера. – Мы все здесь переночуем.

– Вот это мне счастье привалило, а? А вы кто нахрен такие? – Люси посмотрела на нас с Виолой.

– Я твой худший кошмар, – сказала Виола.

Я не представилась, но ответ в стиле Клинта Иствуда вызвал у меня сдержанную улыбку.

Люси с головы до ног осмотрела Виолу, крупную женщину с оружием. Она старалась держать подбородок выпяченным вперед и смотреть скептично, но я заметила сомнение в глазах, когда она поняла, кто здесь главный.

– Пойдешь со мной. – Виола сделала шаг вперед и схватила Люси за руку. Потом посмотрела на Грила: – Я справлюсь. Вы двое идите кофе пить.

Виола провела Люси дальше по коридору в комнату по соседству от своей. Обычно клиенток селили на втором этаже, но к Люси, похоже, отношение было особенное.

Когда за ними захлопнулась дверь, я посмотрела на Грила.

– Это нормально?

Грил пожал плечами.

– Вариантов у нас негусто.

Доннер обошел нас с Грилом и направился в столовую.

– Кофе правда можно попить?

Я кивнула, и, когда он сварил свежую порцию, мы разлили напиток по кружкам.

– Я мог оставить ее на ночь с Недом. Скорее всего, в такую погоду она бы не сунулась на улицу, но я решил не рисковать, – сказал Грил. – Нам бы камеру получше, но, честно говоря, таких случаев немного. Это большая редкость.

– Как Нед?

Грил и Доннер нахмурились.

– Недоволен, – сказал Грил. – Я оставил его дома, только чтобы изолировать от остальных.

– Он не пойдет сегодня искать Клаудию? – спросила я.

– Сомневаюсь. – Грил покачал головой. – Погода кошмарная. Нед тот еще задира, но он в первую очередь думает о себе, к тому же у него больная лодыжка.

– Он успокоится? – Я отпила кофе Доннера, крепкий и вкусный.

– Он всегда рано или поздно успокаивается. А потом снова взрывается, – сказал Доннер.

– В прошлые разы Клаудия умоляла меня не наказывать его, – добавил Грил. – Просто боится остаться одна.

– Для кого-то это реальная проблема, – сказала я.

– Это точно. Но я думаю, зимой все страшнее. – Грил посмотрел на меня. – Хочешь верь, хочешь нет, некоторые обожают это время года и изоляцию.

Я кивнула.

– Сегодня останешься здесь?

– Да, – сказал он. – Доннер пойдет в бар к Бенни и Клаудии.

Я откинулась на стуле и внимательно посмотрела на двух уставших полицейских.

– Знаешь, мало кто позаботился бы о Клаудии так, как ты. Ты из кожи вон лезешь.

Доннер улыбнулся в густую бороду. Я это поняла по уголкам глаз, рот увидеть было почти невозможно.

– Лучший шеф полиции на Аляске.

– Подлиза, – усмехнулся Грил.

Доннер поднялся.

– Пойду-ка я к Бенни. Надеюсь, завтра придет паром.

– Скрестим пальцы, – сказал Грил. – Спасибо за помощь.

– Пожалуйста, сэр. Спасибо за кофе, Бет. Звони в бар, если что-нибудь понадобится.

– Как думаешь, что там Виола делает с Люси? – спросила я Грила после того, как Доннер ушел.

– Устанавливает правила.

– Это законно?

– Технически нет, но это ничего. Главное, чтобы никто не пострадал. В наших условиях не всегда получается четко следовать уставу, но делаем что можем.

Я кивнула. Я была готова хранить любые секреты об их методах работы.

Грил подался вперед и бросил быстрый взгляд в коридор.

– Мне надо кое о чем с тобой поговорить.

– Да? – Я тоже выглянула в коридор – там никого не было. Мы слышали, как ушел Доннер, и услышали бы, как открывается дверь, если бы он вернулся. Выйди Виола из комнаты Люси, мы бы тоже узнали.

– Со мной сегодня связалась детектив, ведущая твое дело.

– Сегодня? – Я не получала ни звонка, ни электронного письма от детектива Мэйджорс, но в последний раз я проверяла телефон и почту еще утром. Сейчас уже перевалило за полночь, так что технически это было еще вчера.

Грил кивнул.

– Твоя мать. Когда ты в последний раз с ней общалась?

– Несколько месяцев назад.

Грил сощурился.

– Я не вру, Грил. Несколько месяцев. – Я снова выглянула в коридор. – Я не общалась с ней с тех пор, как она стреляла в Уокера на парковке супермаркета.

– Понятно.

Она тоже сбежала, залегла на дно. Она и раньше так поступала – пускалась в бега, сделав то, чего не следовало делать. Хотя стреляла в человека она впервые, насколько я знала. К ее фокусам с исчезновением я привыкла, что во всей ситуации, вероятно, было самым странным. Я действительно не общалась с Мил Риверс несколько месяцев.

Грил внимательно посмотрел на меня, почесывая короткую всклоченную седую бороду.

– Честно, я не общалась с ней, Грил. Почему ты спрашиваешь?

– Детектив Мэйджорс думает, что Мил в Джуно.

У меня перехватило горло.

– Что?

– Полиция получила наводку. Одна туристка в Джуно устроила сцену в сувенирном магазине. Ее попросили предъявить удостоверение личности. Документ, который та показала, был не на имя твоей матери, но полицейский попался сообразительный. Он внимательно смотрел, как она перебирала карточки в бумажнике, и обратил внимание на имя на другом удостоверении. Милисент. А в графе «Регистрация» – штат Миссури. Мэйджорс просила уведомлять ее, если в других штатах что-то заметят. И получила звонок из Джуно.

– Значит, это либо была сама Мил, либо у этой женщины ее удостоверение? Есть ее описание?

– Высокая, худая, около шестидесяти, темные кудрявые волосы.

– Похоже на Мил.

Грил нахмурился.

– Мэйджорс хотела предупредить меня и просила поговорить с тобой. Утром мне это не казалось срочным, но есть вероятность, что паром прибудет завтра, и я буду занят другими делами. Поэтому я решил рассказать тебе все сейчас.

Ветер завывал, заставляя весь дом скрипеть.

– Трудно представить, что завтра придет паром, – сказала я.

Грил пожал плечами.

– Метель должна утихнуть через пару часов, и можно будет плыть без риска.

Я уже видела, как резко здесь может поменяться погода.

– Насколько вероятно, что она вычислила, где я?

– Не знаю. Она ищет твоего отца уже много лет, но не нашла до сих пор.

– А меня найти смогла? – Грил понял, что я на самом деле имею в виду: если меня нашла Мил, сможет найти кто угодно.

И, конечно, я очень не хотела, чтобы это удалось одному определенному человеку.

Грил положил руку мне на плечо.

– Я просматриваю все списки пассажиров, Бет. Кроме того, у паромщиков есть фотография Уокера, я просил их быть настороже. Харвингтоны не станут брать на борт никого подходящего под описание. И дадут мне знать, если кто-то такой прилетит на другом самолете. Они позвонили мне, когда этот переписчик, Витнер, только сошел с парома и заехал в аэропорт. Он показался им подозрительным. Поэтому и живет у меня. Я хотел перестраховаться.

Я подумала о человеке, которого видела сегодня впервые, и нервно рассмеялась.

– До сегодняшнего дня я даже не знала, что он здесь. Не вижу никакого сходства с Уокером, кроме разве что возраста.

– Я просто пытаюсь сказать тебе, что за всем слежу. Пристально.

Фотография похитителя, которую я получила, была сделана при предыдущем аресте, не связанном с преследованием. Мне уже начало казаться, что я знала его лицо всегда. Оно было выжжено у меня в мозгу.

Если на то пошло, у Уокера и Витнера все же было кое-что общее, не только возраст: короткие русые волосы, примерный вес. Но я видела взгляд Витнера, и пусть во время разговора с Бенни в нем не было приветливости, в нем не было и жестокости, как у Уокера. Нет, это разные люди, в чем бы меня ни пыталось убедить мое воображение.

– Я ценю это, Грил.

– Я завтра пойду встречать паром, если он придет. Хочешь, чтобы я предупредил паромщиков, дал им описание твоей матери? Если скажешь, ее вообще сюда не пустят. Бет, если разговаривали действительно с ней, она может быть здесь уже завтра.

Мне было тяжело принять эту мысль, но я помнила, что с Мил возможно все. Какое-то время я раздумывала. Она правда пытается найти меня? Конечно, я не против увидеться, но нам с ней противопоказано быть рядом слишком долго. Хотя мне было любопытно. Что она делала, чем занималась? Как ей удалось… все?

– Нет, не надо. Она никогда не причинит вреда мне или кому-то еще в Бенедикте. До сих пор не могу поверить, что она так близко. Может быть, это просто странное стечение обстоятельств, которое обернется совсем не тем, чем кажется. Правда?

– Не уверен.

Я посмотрела на Грила. Мы просидели в молчании несколько долгих минут, каждый в своих мыслях. Меня накрыло волной усталости, и я поняла: то, что должно произойти, все равно произойдет. И не важно, буду я готова или нет.

– Пойду-ка я спать. Я встречу паром с тобой, если он придет, конечно. Если Мил Риверс направляется сюда, устрою ей торжественный прием, – наконец сказала я, уже сильнее веря в это.

Но она ведь не приедет, правда? Она не захочет привлекать внимание. Грил уловил сарказм в моем голосе, пожал плечами и кивнул, а потом налил себе еще кофе. А я пошла спать.

Глава пятая

Я проснулась, лежа ничком на полу. Было темно и холодно, и я не смогла сразу определить время. Где я нахожусь, я хотя бы знала. В своей комнате в Бенедикт-Хаусе. Но просыпаться на полу для меня не было нормой.

Я села и оперлась на матрас. Я упала с кровати? Не могла вспомнить, чтобы со мной случалось такое, и я не помнила падения. Я проснулась от холода, а не от удара об пол или боли.

В мыслях чуть прояснилось, я поднялась и забралась на кровать. Схватила часы с тумбочки – одноразовые телефоны сильно уступали смартфонам в том, что касалось будильников. Было около четырех утра: то самое время, когда ночь почти кончилась и снова засыпать бессмысленно, потому что через пару часов все равно вставать снова.

Я решительно прогнала растерянность. Нужно оценить ситуацию.

Мои голые ступни замерзли сильнее остального тела. Надо спать в носках. Я укрылась тяжелым одеялом и подтянула его к подбородку.

Белье тоже остыло. Похоже, меня не было в постели по крайней мере несколько минут. Скоро все снова нагреется.

Сколько времени я провела на полу? Печь в Бенедикт-Хаусе работала прилично, но воздух все равно был по-зимнему стылым, из щелей сквозило. Ноги не согревались.

Послышался звук, глухой удар, но я не смогла сразу определить снаружи или внутри что-то произошло. Новый удар выгнал меня из постели, я подошла к окну и отдернула штору.

Метель прекратилась, но темнота еще не рассеялась. Я ничего не могла четко различить без света.

Бенедикт-Хаус напоминал формой букву «Г», как городская площадь, и имел два этажа. В окно мне было видно другое крыло здания с комнатой Виолы. В сумраке я разглядела свет в ее окне, как и в комнате, куда она поместила Люси.

Звук снова повторился, теперь я была уверена, что исходит он из здания. Скорее всего, хлопали двери. Конечно, я неоднократно слышала, как они открываются и закрываются, но в этот раз явно происходило что-то еще.

Я включила лампу на тумбочке и сощурилась, пока глаза привыкали. Натянула толстые носки и сунула ноги в кроссовки. Надела вторые штаны, шапку и подошла к двери.

Я потянулась, чтобы открыть замок, и резко остановилась. Защелка была в неправильном положении. Я помедлила, раздумывая, не забыла ли я закрыть дверь. Это могло случиться, но не случалось на Аляске еще ни разу. Напротив, я плотно закрывала все замки, проверяла и перепроверяла как одержимая. Я не помнила, совершила ли все обычные ритуалы, когда пришла в комнату поздно ночью. Я очень устала.

Я повернула ручку, и дверь открылась. Может, я вымоталась, голову занимало другое, я спешила. А может быть, ее открыли ночью. Я посмотрела на место, где проснулась, но ответов не нашла. Как я там оказалась? И выходила ли из комнаты?

Большинство людей не придало бы этому значения, я бы и сама не придала – до Тревиса Уокера. Большинство ничего бы не заметило или списало на невнимательность, а не сходило бы с ума.

Но я пережила то, чего большинство людей не переживало. Вместо того чтобы просто посмеяться над собой, я упала в бездну стыда. Тот, кто заботится о себе, так не поступает.

Черт.

Я опустила ладонь на ручку, закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, убеждая себя, что делаю из мухи слона.

Я уже достаточно продвинулась в своем восстановлении, чтобы понять, что моя реакция необоснованна и стыдиться нечего. В следующий раз буду внимательнее, да и все хорошо, что хорошо кончается, верно?

Добраться из точки А в точку Б трудно, но я справлюсь. Рано или поздно. И с этого дня буду проверять замки еще тщательнее.

Я дотронулась до ключа в кармане перед тем, как выйти в коридор и плотно закрыть за собой дверь. Закрыла ее на замок и дважды проверила.

Виола никогда не выключала свет в коридоре, но приглушала на ночь. Мне была видна входная дверь, но не виден вход в другое крыло с кухней, столовой, а также спальней и кабинетом Виолы. Я не знала, выделила ли Виола комнату Грилу, или он так и сидел внизу.

Выйдя в небольшой холл, я посмотрела на коврик у двери, где мы держали обувь: в это время года – теплые ботинки. Взглядом зацепилась за свои новые, купленные недавно, но уже любимые. Я надевала их вечером и сняла, когда мы с Виолой вернулись.

Они блестели сильнее, чем должны были, простояв здесь несколько часов. Присев, я подняла их и обнаружила, что они мокрые и холодные. Ботинки, которые надевала Виола, были влажными, но с них не капала вода, и они были заметно теплее.

– Что за?.. – пробормотала я. Кто-то выходил в ботинках после меня? Или это их обычное состояние? Я никогда не проверяла в четыре утра.

Я поставила их обратно и отбросила сомнения.

– Ты просто не в себе, – пробормотала я.

Открылась входная дверь. Порыв ветра принес ледяной холод и Грила. Погода явно успокоилась, но не до конца.

– Бет, что ты делаешь? – спросил Грил.

– Я услышала шум.

– Какой? – рука Грила опустилась на пистолет.

– Просто удары. Может, двери хлопали.

– Кто-то выходил?

– Не знаю. Где ты был?

– Я тоже что-то услышал, но не сейчас.

– Двери?

– Нет, не двери. – Грил обошел меня и быстро зашагал по коридору к комнате Виолы.

Он стукнул один раз.

– Виола, я захожу. – Он толкнул дверь, как раз когда я догнала его и заглянула за плечо.

В комнате было пусто.

– Ви? – Грил прошел к ванной.

Я не отставала. Дверь в ванную была открыта, но Виолы внутри не оказалось.

Грил развернулся и протиснулся мимо меня к комнате Люси. Он достал из кармана ключ и отпер замок. Ключ был универсальный, и мой болезненный мозг задумался, не мог ли Грил отпереть дверь и в мою комнату. От этой мысли я отмахнулась.

– Люси, мы заходим, – объявил Грил.

Люси села в постели и заморгала в замешательстве.

– Что за хрень? – она подтянула одеяло к подбородку.

– Все это время ты была здесь? – спросил Грил.

– В смысле все это время? Типа с тех пор как эта чокнутая тетка запихнула меня сюда и пригрозила пристрелить, если я только подумаю сбежать? Да, я была здесь все это время. Я не такая тупая, похоже, как вы все. Вообще-то меня заперли. Что на это скажете? Никакие права человека не нарушаете?

Мда, характер у нее просто золото.

Я осмотрела комнату, пока Грил проверял ванную. Виола оставила Люси не только стакан воды. На тумбочке также стояла тарелка с парой недоеденных корочек хлеба. Здесь же лежала расческа, невидимки и несколько резинок – волосы Люси были стянуты ярко-розовой.

Никаких следов издевательств или видимых повреждений. Никто ее не обидел.

Но Виолы здесь не было.

– Где Виола? – спросил Грил.

– Мне откуда знать? – ответила Люси, шмыгнув носом.

Грил пристально на нее посмотрел.

– Ложись спать.

Потом он мягко подтолкнул меня к выходу и потянул за собой дверь.

– Свет? – сказала Люси перед тем, как дверь закрылась.

Грил не стал возвращаться, чтобы нажать на выключатель, но перепроверил замок.

Послышался шум с лестницы – вниз спускалась Виола. На ней был толстый спортивный костюм, шея замотана шарфом. Нос покраснел.

– Что случилось? – спросил Грил.

– Там распахнулась пара окон. Пришлось их закрыть и заколотить. Нелегкая задачка. А тут что случилось? Люси в порядке?

– В норме, – сказал Грил.

Виола посмотрела на него так, будто не ожидала таких вопросов и ответов, но, может быть, она не знала, что он выходил, и думала по-другому. Я решила пока об этом не упоминать.

– А ты в порядке?

– Просто не мог тебя найти.

– Я как-то не подумала предупредить, что просто пошла наверх. В следующий раз предупрежу.

Грил снова не сказал ей, что выходил. И я снова решила промолчать, хотя сама не понимала почему.

– А ты почему не спишь? – спросила меня Виола.

– Услышала шум… Наверное, это ты закрывала окна.

Виола сощурилась.

– Наверное.

Какое-то время мы стояли молча и ждали, что скажут другие.

– Ты поспи, – наконец сказал Грил. – Паром будет в полдень, если придет.

Он развернулся и ушел в столовую. Виола проводила его взглядом, а потом вопросительно взглянула на меня.

– Возвращайся в постель, Бет, – сказала она и пошла в свою комнату.

Я осталась в коридоре одна. Что только что произошло? Куда ходил Грил?

Почему мои ботинки мокрые?

Я действительно не закрыла дверь?

И свалилась с кровати? Что за бред?

Я рассеянно помотала головой и наконец вернулась к себе в комнату. Ночью все всегда кажется более странным. Несмотря на ночные приключения и непонятное время, я все же смогла заснуть, несколько раз перепроверив, что закрыла замок, и подперев ручку стулом, чего не делала уже пару месяцев. Ничего лучше я не придумала.

Глава шестая

Снова проснулась я уже в девять тридцать. Хотя для меня было и поздновато, я еще полежала в постели, прокручивая в голове странные события прошлой ночи. Они казались каким-то странным и страшным спектаклем с завываниями ветра.

Я что, и правда свалилась с кровати?

Вспомнилось, как Грил вернулся с улицы, какими холодными были мои мокрые ботинки, как Виола спустилась сверху и заявила, что закрывала окна. По отдельности в этих фактах не было ничего подозрительного, но какая-то атмосфера тайны не давала мне избавиться от ощущения, что произошло что-то еще – вот только что?

Ветер успокоился и уже не раскачивал стропила, полоска света пробивалась сквозь толстые шторы. Это помогло мне сбросить остатки тревоги, хоть и не все.

Я встала с постели и подошла к окну. В это время года солнце вставало около девяти и садилось примерно в три тридцать. Сейчас оно светило вовсю. Я сощурилась, рассматривая голубое небо. Интересно, какая там температура, – наверняка сегодня она достигнет отметки «дико холодно».

Я поспешно оделась, все еще немного не в себе от ночных происшествий. При этом радостного предвкушения возможного прибытия парома я отрицать не могла, пусть вероятность того, что на нем окажется моя мать, и мизерная. Мне дорогá была сама мысль, что морская дорога снова оживет, пусть даже временно. Один вид парома давал мне чувство связи с остальным миром, и я и не подозревала, насколько в нем нуждалась, пока не увидела, как он причалил две недели назад. У меня все еще не было никакого желания уезжать из Бенедикта, но регулярные рейсы парома давали уверенность в том, что у меня есть такая возможность.

И все же я отчасти предвкушала встречу с Мил. Если она действительно приехала в Джуно, узнав, где я нахожусь, то вполне возможно искала способ добраться сюда. И знала, что сегодня у нее есть шанс. С одной стороны, я боялась ее прибытия в Бенедикт, с другой – была бы счастлива увидеть ее. Предвкушение встречи и мое вечное желание узнать, как ей удается в своих приключениях никогда не попадаться, дали мне реальную надежду. Однако это значило, что дни ее свободы все же могут подойти к концу, хотя Грил, похоже, и не собирался никого арестовывать. Жаль, что я никак не могла с ней связаться, предупредить или хотя бы выяснить, правда ли она в Джуно.

Я отодвинула стул от двери, порадовалась виду закрытой защелки и снова вышла в теперь уже ярко освещенный коридор.

С кухни донесся аромат завтрака, и ощущение начала нового дня заставило меня шагать быстрее. В походке появилась легкость.

– Грил? – позвала я, войдя в кухню.

– Доброе утро. Голодная?

– Ты готовишь? – я не спросила, где он взял продукты. Наверное, в кафе.

– Да. Почему бы нет?

– Ты же шеф полиции.

– И моя заключенная, если мы можем так ее назвать, в четвертой комнате отсюда. Я проснулся. Всем надо поесть. Сходи за Виолой и попроси ее привести Люси.

Я кивнула и пошла к комнате Виолы, удивившись, что она еще не проснулась. Даже ложась поздно, она обычно вставала в шесть.

Она открыла дверь, едва я подошла.

– Это ты там готовишь?

– Нет, Грил.

– А. – Она поправила кобуру. – Пойду приведу Люси. Чем раньше мы от нее избавимся, тем лучше.

– Были проблемы с ней?

– Да она вся одна сплошная проблема, – сказала Виола. – Но нет, в целом нормально было.

Я пошла за ней к двери Люси, про себя отмечая, что не удивлюсь, если комната окажется пустой.

Но не оказалась. Люси была внутри – сидела на кровати. Ее волосы до сих пор стягивала резинка.

– Господи. Ну наконец-то. Я уж думала, вы решили, что я запахом еды питаюсь. Умираю с голоду.

– Я пришла проверить, как ты. Еду тебе никто не предлагал, – сказала Виола.

Я уставилась на нее. Она была строгой, но не жестокой.

– Тогда свали в туман.

Виола уперла руки в бока и покачала головой.

– Шеф сказал мне тебя накормить. Решала бы я – как знать.

– Да пофиг, – сказала Люси. Она посмотрела на меня. – А ты кто? Ходишь за ней типа как грустный щенок или тень. Имя у тебя есть?

Я вздернула бровь, но ничего не сказала. Может, у жестокости Виолы были причины.

– Пойдем. – Виола первой пересекла коридор до столовой.

Она приказала Люси сесть, пока я доставала приборы. Я привыкла помогать клиенткам готовить и накрывать на стол, так что процесс был мне знаком, хотя Грил к нам никогда раньше не присоединялся.

– Полицейский, который умеет готовить. Как… странно, – сказала Люси.

– Ну я же шеф, хоть и полиции. Как спалось, Люси?

– Было холодно, шумно, сквозняк, меня разбудили. А что?

– Просто поддерживаю разговор.

Люси фыркнула.

– Да кому ты заливаешь.

Мы расселись вокруг стола и набросились на аппетитную еду. Все были ужасно голодные. Вернулось знакомое чувство того, что я лошадь съесть могу, и несколько минут мне было совершенно все равно, с кем я и что они могли сотворить ночью.

– Расскажешь поподробнее, во что ты влипла в Джуно? – через какое-то время спросил Грил.

– Здесь? – сказала Люси. – Перед всеми? С чего бы?

– Снова просто поддерживаю разговор.

– Брехня. Но все равно. Я никому ничего не буду говорить без адвоката.

– Ты видела, как твой брат бил жену? – спросила Виола.

Все посмотрели на Люси. Грил, похоже, был не против вмешательства Виолы.

– Брат ее и пальцем не тронул.

– Тогда откуда у нее фингал и порезы? – спросила Виола.

Люси пожала плечами.

– Врезалась в дверь, я не знаю.

– Ешь свой завтрак, – сказал Грил.

Несколько минут все ели молча, а потом открылась входная дверь, и мы услышали голос Доннера.

– Грил?

Тон привлек наше внимание – явно что-то случилось.

– Я здесь, – Грил отодвинул стул и встал, вытирая рот салфеткой.

Доннер появился в дверях столовой.

– У нас проблема.

– Что такое? – Грил обошел стол.

Доннер окинул взглядом столовую, остановившись сначала на мне, потом на Виоле и, наконец, на Люси.

– Черт.

– Доннер, что случилось? – повторил Грил.

Доннер глубоко вздохнул, но, если он хотел успокоиться, это ему не помогло.

– Шеф, пойдем со мной. Остальным оставаться здесь. Прямо здесь. И не выходить из Бенедикт-Хауса, пока мы не вернемся.

– Идем.

Через несколько секунд они вышли из здания.

– Доедай, – сказала Виола Люси. – Отправляешься обратно.

– Чего? – ответила Люси с набитым ртом.

– У тебя минута, чтобы доесть, – Виола глянула на часы. – Время пошло.

– Вы нарушаете одно мое конституционное право за другим. – Она еще жевала.

– Да ты даже не знаешь, что такое конституция, – сказала Виола. – Сорок пять секунд.

Люси запихнула в рот столько еды, сколько смогла, и верная своему слову Виола снова заперла ее в комнате еще до истечения минуты.

– А как же окно? – спросила я, когда она убедилась, что дверь заперта. Мысль о том, что она попытается сбежать, при свете дня казалась более вероятной.

Виола прошла мимо меня в свою комнату. Там она взяла верхнюю одежду и обмотала лицо шарфом, который я видела на ней ночью.

– Может попытаться выбраться, но далеко не убежит. На улице холодно, да и такие язвы, как она, обычно просто трусихи. По этому поводу я не переживаю. Да и, скорее всего, она вернется к Неду. А Нед – крыса, и, если ему придется выбирать между собой и сестрой, он ее сдаст. Запрись в своей комнате или иди в «Петицию», если не хочешь тут сидеть. Прости, что прервала завтрак, но я хочу, чтобы ты сейчас держалась подальше от Люси.

– Почему?

– Я ее не знаю, я ей не доверяю, она мне не нравится.

– А ты куда?

– Посмотреть, что случилось.

– Доннер сказал оставаться здесь.

– Плевать.

– Я с тобой.

– Грил лично просил меня проследить, чтобы ты в это не лезла.

– А мне тоже плевать, – сказала я и побежала к себе за курткой. – Дай мне пятнадцать секунд.

Виола встала у входной двери и посмотрела на часы.

– Время пошло.

Я нацепила солнечные очки, а Виола надела шляпу-федору, как у Индианы Джонса. Кусачий мороз щипал лицо, а глаза слезились от яркого света даже за темными стеклами. Я пожалела, что не взяла шарф. Но все это перестало меня волновать, когда я заметила толпу людей.

– Держись за мной, – сказала Виола, когда мы вышли из дома. Под нашими ботинками скрипел снег.

Гуськом мы направились к статуе медведя Бена, обозначавшей нашу маленькую центральную площадь.

– Назад! – приказал Грил, когда мы подошли. – Я серьезно, отойдите!

Статуя отмечала центр города и представляла собой черного медведя в полный рост. Медведь был милым – настоящие тоже такими бывают, особенно с безопасного расстояния. Но этот был самым приятным из всех черных медведей и гризли, что я видела в округе Бенедикта, а я к этому времени видела их достаточно. Даже уголки рта у медведя были приподняты вверх, и он гостеприимно приветствовал всех прибывающих. Сейчас на площади только он и улыбался. Что-то явно стряслось.

Грил, Доннер и Бенни сгрудились примерно в метре от спины Бена, внимательно рассматривая что-то за статуей. Там же Клаудия изучала землю у своих ног. Рукой она закрывала рот – даже издалека я видела, что ее глаза широко раскрыты от страха или, может быть, шока, но не видела, что вызвало такую реакцию. Бенни держала ее за руку.

– Что там, Грил? – спросила Виола.

Если бы спросил кто-то другой, он бы, вероятно, не ответил. Он посмотрел на нас, точнее на Виолу, и его губы вытянулись в прямую строгую линию. Еще мгновение он молчал, а затем сказал:

– У нас труп, Ви.

Виола выругалась себе под нос.

– Кто?

– Нед! – закричала Клаудия. – Мой Нед!

– Твою мать, – тихо сказала Виола.

– Это место преступления, – сказал Доннер, повернувшись к нам. Он тоже надел солнечные очки, но напряжения в его лице они не скрывали. – Мы уже тут натоптали. Отойдите, пока не сделали хуже.

– Что случилось? – слова сами вылетели у меня изо рта. Я шагнула вперед, но Виола остановила меня, выставив вперед руку. Мне ничего не было видно – ни тела, ни крови.

Некоторое время все молчали, Клаудия рыдала.

– Его убили, – наконец сказала Бенни. – Похоже, зарезали.

– Убили? – спросила Виола. – Вы уверены? Такая метель вчера была. Погода…

Доннер медленно покачал головой.

– Нет, погода тут ни при чем. Это убийство.

Клаудия снова зарыдала.

Я вытянула шею, но все равно ничего не увидела. Я осмотрелась. Больше на улице никого не было. Две главные дороги пересекались всего метрах в пяти от Бена; кто-то увидел тело Неда, проезжая мимо? Но кроме нас здесь больше никого не было. Может, никто и не проезжал. Ночью была метель. Может, люди еще сидят по домам.

– Кто его нашел? – спросила я.

Доннер и Грил переглянулись, но не ответили.

– Грил? – настаивала я.

Ответа не было.

Виола посмотрела на меня, держа руку на пистолете.

– Ты стой на месте. Мы уведем Клаудию. Не двигайся, пока не разрешу. – Она подошла к сестре. – Бенни, давай уведем их. Не будем мешать Грилу и Доннеру.

Бенни и Виола повели Клаудию в сторону бара. Проходя мимо, Виола кивком показала, чтобы я шла с ними. Я побежала вперед, чтобы открыть дверь, снова быстро оглянувшись на статую, но так ничего необычного не увидела. Жаль.

Я осмотрелась в очередной раз: что-то я точно пропустила. Я приказала себе вглядеться внимательно.

И наконец поняла. Две дороги были расчищены. Элайджа мог заметить тело Неда. Так его и нашли? Элайджа позвонил в полицию? Если так, почему он сейчас не здесь? Когда он чистил дороги?

Эти вопросы метались у меня в голове, но, кроме них, еще примерно миллион оставался на заднем плане. Все они касались странных ночных происшествий. Что на самом деле случилось во время вчерашней метели? То, что я видела или слышала, как-то связано с убийством?

Я в последний раз посмотрела в сторону Бена.

Мне хотелось вернуть ту решительность, с которой я помогала Бенни ухаживать за Клаудией прошлым вечером. Но я не могла. Мне хотелось узнать, что случилось, но теперь мне еще и было страшно.

Я глубоко вздохнула и зашла за остальными в бар.

Глава седьмая

Клаудия была безутешна. Виола снова позвонила доктору Паудеру, и он приехал в бар, чтобы осмотреть ее и выписать успокоительное. Он также подтвердил смерть Неда Уизерса, хотя в ней вряд ли кто-то сомневался. После этого мы с Виолой и Бенни сели в зале бара, оставив дверь в подсобку открытой на случай, если Клаудия проснется.

Бенни не погасила знак «Закрыто», но площадь все равно оцепили как место преступления, так что никто бы не смог бы даже подойти.

– Как думаешь, сколько они провозятся? – спросила Виолу Бенни. – Мне жаль Неда, но скоро народ начнет терять терпение. Многим нужно доделать дела, пока солнце не село.

– Не знаю. Грил долго говорил с полицией Джуно по телефону. У него и так дел невпроворот, а тут еще убийство, так что он пытается вызвать подкрепление. Если Джуно пришлет людей, то возиться они будут долго.

Было около полудня. Солнце не сядет еще несколько часов.

– А что паром? – спросила я.

– Придет где-то через час. Он вышел из Джуно, но с небольшим опозданием, а Неда нашли уже после этого. Подкреплению придется лететь самолетом, если соберутся, – сказала Виола. – Паром сразу отправится обратно, поэтому тем, кто хочет на него попасть, медлить будет нельзя. И криминалистам тоже, если они не хотят возвращаться самолетом, – а это способ довольно непредсказуемый. Матушка-природа сажает самолеты только так. Что-то планировать в наших условиях – себе дороже.

– Кто нашел Неда? – спросила я.

– Вроде Доннер, – Виола посмотрела на Бенни, та кивнула.

– Как его не заметили раньше?

– А… он… – Бенни замялась. – Было видно, только если смотреть прямо под Беном. Крови много, но она не растеклась. Тело завалило снегом. Нед был в такой ямке, которая сама собой образовалась – типа в колодце.

Я кивнула.

– А тот, кто чистил дороги, ничего не видел? Это же Элайджа?

– Если дороги чистили утром, то да, это был Элайджа, – ответила Виола. – Но, когда он проезжал, было еще темно. Я даже не обратила внимания на дороги. Они чистые?

– Вроде да, – сказала я.

– Надо не забыть сказать Грилу на всякий случай, – сказала Виола. – Может, Элайджа что-то видел.

– Элайджа ничего не видел. Неда можно было заметить, только стоя прямо рядом с ним.

– А как там оказался Доннер? – спросила я.

Бенни пожала плечами.

– Без понятия.

Прищурившись, Виола посмотрела на меня.

– О чем это ты думаешь, Бет?

– Просто пытаюсь понять.

Эта была правда, но не вся. Ночью я слышала какие-то звуки. Грил сказал, что тоже слышал. Действительно ли это Виола закрывала окна? А Грил выяснил, что это мог быть за шум? Или он просто соврал мне, что что-то слышал? Зачем ему так поступать?

Когда мы с Доннером и Грилом сидели вчера за столом в Бенедикт-Хаусе, они говорили о Неде и о том, что пора его приструнить. Они уходили с ним поговорить, но в то же время рассуждали, что он вряд ли куда-то денется. Что же вчера произошло на самом деле, и хотела ли я с кем-то делиться своими мыслями? Пока не решила, но в чем я была уверена, так это в том, что мне не нравилось подозревать в чем-то любого из этих людей. Они были моими друзьями – почти семьей.

– Как все произошло, Бенс? – спросила Виола сестру. – Можешь сказать конкретнее?

Бенни глубоко вздохнула.

– Доннер вышел на улицу, сказал, что хочет быстро осмотреться, проверить, не сдуло ли чего ветром. Потом он собирался сходить за Грилом и проверить Люси. Мы с Клаудией сидели в зале, завтракали брецелями и вдруг услышали голос Доннера – он вроде как вскрикнул. Мы выбежали на улицу. Он стоял рядом с Беном, и мы поспешили к нему. Когда увидели тело Неда, я попыталась оттащить Клаудию, но она вырвалась. Доннер побежал за Грилом.

– Как… как выглядело тело? – встряла я.

– В смысле? – спросила Виола.

– Я просто хочу понять, что с ним случилось.

Бенни кивнула, как будто поняла меня. Может, и правда поняла. Она же догадалась, почему мне нужно было увидеть раны Клаудии.

– Было много крови из груди. Его пырнули прямо в сердце. Даже… даже было видно рану.

– А еще? В какой он был одежде? – спросила я.

– Одет был тепло, – продолжила Бенни. – Думаю, он с кем-то столкнулся, пока искал Клаудию. Он, наверное, догадался, что она со мной, а поиски всегда стоит начинать с бара.

– Значит, никто не знает, в какое время это случилось? – спросила я.

– Похоже, нет.

– Ты не видела никакого оружия рядом?

– Не видела. Вообще при виде раны я задумалась, какого размера был нож. Явно немаленький.

Я кивнула. На кухне Бенедикт-Хауса у нас были большие ножи. Когда в доме жили клиентки Виолы, она запирала ящик с ножами, но сейчас мы жили вдвоем, и она оставляла его открытым. Мне резко захотелось проверить ящик – сделаю попозже.

– Здесь после нашего ухода ничего не случилось? – спросила Виола.

Бенни закусила нижнюю губу и посмотрела в сторону барной двери.

– Ну? – поторопила Виола.

Бенни повернулась к сестре и кивнула.

– Ничего такого, что бы наводило на мысль об убийстве.

– Что случилось? – снова спросила Виола.

– Я спала на полу в подсобке вместе с Клаудией. Я проснулась, а ее нет. Я вышла сюда, но не нашла ни ее, ни Доннера. Я выглянула на улицу, и увидела, что Доннер возвращается со стороны Бенедикт-Хауса. Я спросила его, где Клаудия, но он сказал, что не знает, и удивился, что не знаю я. Мы нашли ее с другой стороны здания, она курила.

– Когда это было? – спросила Виола.

– Часа в четыре, в пять.

– Думаю, Доннер не заходил в Бенедикт-Хаус. Было ветрено, – сказала Виола. – Незадолго до этого я закрывала окна на втором этаже. Клаудия курила на улице? Ты бы ей разрешила покурить внутри.

Бенни кивнула.

– Думаю, она не хотела, чтобы я узнала, что она курит. К тому же снег уже перестал идти.

– Ты не видела Грила? – спросила я.

– Нет. А что? – сказала Бенни.

Я собралась с силами. Будет тяжело, но я должна это сделать.

– Ночью я слышала Виолу. Я вышла из комнаты, чтобы выяснить, что происходит. И в этот момент в Бенедикт-Хаус зашел Грил.

– Значит, он выходил? – сказала Виола.

– Видимо. Но когда и почему – не знаю.

Теперь губу закусила Виола.

– Я ничего не слышала. Может, Доннер все-таки заходил, а я проворонила. Мне показалось, что я что-то видела, но раньше, около трех. Я включила свет в комнате, где закрывала окно, поэтому улицу было плохо видно, но я как будто заметила свет фонарика рядом с Беном. Потом он пропал, и я не придала этому значения.

– Ты долго там торчала, – сказала я.

Виола рассеянно кивнула.

– Рядом с Недом не было фонарика? – спросила я Бенни.

– Я не видела.

– А следов? – спросила Виола. – Ведь выпало много снега.

– Да мы же все там прошлись, – сказала Бенни. – Конечно, я заметила следы с другой стороны от Неда – наверное, его собственные.

Виола кивнула.

Я подумала, не рассказать ли им об остальных моих ночных приключениях, но знать, что я свалилась с кровати им необязательно. Мне было неловко признаваться в своей паранойе из-за незапертой двери. Разговор о следах напомнил мне о собственных мокрых ботинках. Я посмотрела на них, но ничего подозрительного не заметила. Никаких пятен крови. Я знала, что не убивала Неда. Однако я еле удержалась, чтобы не рассмотреть каждый их миллиметр.

– Я гляну хоть глазком, что они там делают. Подходить не буду. Просто хочу посмотреть. – Я встала.

Никто меня не остановил.

Я открыла дверь и почти ослепла от дневного света в облачную погоду – так темно было в баре.

Стоя на пороге, я увидела Грила и Доннера, а рядом с ними человека по имени Рук, у которого я купила пикап – по документам он принадлежал его сестре. Рук, индеец-тлинкит, технически не был врачом, но практиковал альтернативную медицину и делал травяные снадобья. Когда я только попала в Бенедикт, он предупредил меня держаться подальше от Ледниковой бухты – ради нее в городок летом приезжало много туристов. Так подсказала ему интуиция. Я прислушалась к предостережению Рука и даже пальцем не касалась воды в бухте. За все это время на Аляске я вообще не видела ни одного ледника. Совсем недавно Виола даже посоветовала мне поскорее съездить на них посмотреть, пока не растаяли.

Рук достал кусок свернутого пластика из кузова пикапа – машина была намного новее и симпатичнее той, что он мне продал. Он развернул пластик, и я поняла, что это мешок для тела.

Из-за статуи мне было видно не все, но мужчины наклонились, присели и подняли тело.

– Грил? – позвала я с порога.

Он встал прямо и посмотрел на меня.

– Хочешь, я взгляну? – спросила я.

– Нет. Тут все очевидно. Нужно только найти оружие, а его нигде нет.

Наш разговор никому не показался странным. Сейчас уже почти все знали, что я работала с дедом-полицейским и помогала раскрывать преступления. Все, кроме Грила, думали, что это было где-то в Колорадо, а не в Миссури, но вопросов больше не задавали. В Бенедикте было принято ценить любые навыки.

– Ладно, – сказала я, и Грил вернулся к работе.

Конечно, я была разочарована, потому что хотела не только узнать побольше, но и помочь. По этой же причине я стремилась осмотреть раны Клаудии. Досадно, что мне не дали взглянуть. Хотя бы на место удара.

Я с трудом сглотнула. По крайней мере, я все еще понимала, что такой сильный интерес не совсем нормален.

Трое мужчин быстро и слаженно поместили тело Неда в мешок и погрузили в кузов пикапа. Рук запрыгнул за руль и завел мотор.

– Куда Рук увезет тело Неда? – спросила я через плечо.

– Пока в морозильную камеру, – сказала Виола. – Похоже, подкрепление из Джуно все-таки не приедет. Иначе они бы вряд ли стали двигать труп.

Я развернулась.

– В какую камеру?

– Не знаю, наверно, в ту, что в аэропорту. Рыбу там сейчас никто не хранит.

Я закрыла дверь и вернулась к женщинам.

– Кто же мог убить Неда? – усевшись, спросила я.

Бенни и Виола переглянулись.

– Да много кто, – тихо сказала Виола, глянув на дверь подсобки.

– Но, вероятнее всего, Клаудия? – сказала я.

Виола и Бенни еще раз переглянулись, потом Виола покачала головой.

– Нет, не думаю, что Клаудия убила бы Неда, – сказала она. – Нед ужасно к ней относился, но, с ее точки зрения, все было хорошо: он заботился о ней, благодаря ему у нее была крыша над головой и еда на столе и так далее. В нашей глуши иногда страшная сложная ситуация становится еще страшнее и сложнее, и, я уверена, Нед убедил Клаудию, что ей без него не выжить. Как типичный отморозок, он был ревнив и очень обидчив. Если какой-нибудь парень задерживал взгляд на Клаудии чуть дольше положенного, Нед сразу петушился, наезжал на него. Ну, ты понимаешь.

Я кивнула.

– В любом случае, Клаудия – хорошенькая штучка, – продолжила Виола. – Я знаю, что так говорить теперь не принято, но это так. К тому же она хорошенькая штучка в дебрях Аляски, где женщин не так много, как мужчин. Мужики точно будут пялиться.

– И женщины тоже, – сказал Бенни.

Мы повернулись к ней, больше из любопытства.

– Ну она не в моем вкусе, но вы понимаете, о чем я.

– Да, – сказала Виола.

Бенедикт мне нравился еще и потому, что здесь ты в полной мере мог быть самим собой, и тебя принимали любым, только если ты не был, как Виола только что назвала Неда, отморозком. Но таких было немного.

Грил открыл дверь.

– Мы пока закончили.

Мы втроем вскочили и заговорили одновременно.

Грил поднял руку.

– Новой информации у нас нет. Нет, из Джуно никто не приедет помогать. Они считают, что я справлюсь сам. Проще говоря, не хотят заморачиваться и ехать. Ну ничего. Разберемся. Возможно, там есть следы, точно сказать трудно. Доннер скопирует их, поэтому участок рядом с Беном по-прежнему закрыт, но работу можно возобновить в обычном режиме. – Он посмотрел в сторону подсобки. – Как Клаудия?

– Под успокоительным, – сказала Виола.

– Наверно, так лучше, – сказал Грил.

– Она может остаться здесь, – добавила Бенни. – Я присмотрю за ней.

Грил кивнул.

– Мне нужно разобраться с Люси, а потом мы сосредоточимся на том, что Клаудии делать дальше. Не думаю, что она убила Неда, но мне нужно официально взять у нее показания и выяснить, есть ли кто-то еще из близких, кому мы можем позвонить.

– О нет, – сказала я. – Люси понятия не имеет, что ее брата убили, да?

– Нет, и это… Я ей скажу, – Грил посмотрел на Виолу. – Сначала мне нужно сходить на пристань и встретить паром. Мне совсем не хочется скрывать от Люси плохие новости, но не говори ей пока. Я хочу оценить ее реакцию. Ладно?

– Конечно, – сказала Виола.

Грил посмотрел на меня.

– Я ухожу. Ты еще хочешь со мной?

На лицах Виолы и Бенни отразилось замешательство.

– Что происходит? – спросила Виола.

– Есть вероятность, что на пароме мать Бет, – сказал Грил.

Мое сердце ушло в пятки. Я не хотела раскрывать свои секреты вот так.

– Правда? Почему ты ничего не сказал? – спросила Виола. – Я приготовлю комнату на всякий случай.

Виола обошла Грила и направилась к Бенедикт-Хаусу. Я поняла, что на самом деле он не выдал моих секретов, а дал мне шанс их сохранить, пусть историю и придется немного изменить. Что такого в том, что ко мне в гости может приехать мать? Теперь скрывать ее не придется. Встретив с парома, я смогу сразу подготовить ее. Если она действительно едет. Конечно же, ее там нет.

Попозже надо будет повнимательнее осмотреть ботинки и проверить ящик с ножами. Грил был готов идти. Я натянуто ему улыбнулась и кивнула.

– Идем, – сказал он, на улыбку не ответив.

Глава восьмая

Я стояла на пристани, облокотившись о перила, и наблюдала за тем, что происходит внизу. Было холодно и ветрено, но на небе ни облачка, и солнце согревало лицо ровно настолько, чтобы не дрожать.

Когда с парома стали сходить люди, верх взяли мои напрягшиеся до предела нервы. Во рту пересохло, сердце зашлось в тревоге. Может ли моя мать быть на этом корабле?

Грил поспешил по трапу навстречу капитану, и тот протянул ему планшет с листком. Грил внимательно изучил список пассажиров, перевернул страницу и еще раз просмотрел, ведя по строчкам пальцем. Потом он проделал все то же самое второй раз, поднял взгляд на меня и помотал головой, подняв большой палец вверх.

Ее не было в списке. Меня окатило волной облегчения и разочарования одновременно. Но это еще не значило, что ее действительно нет на пароме. Разумеется, удостоверение личности у нее не одно, поэтому шанс увидеть ее еще оставался. Сказать наверняка было нельзя.

Я постаралась расслабиться, наблюдая за выходящими пассажирами. Грил разговаривал с капитаном.

Я увидела несколько знакомых лиц. Местные в тяжелой зимней одежде шли, опустив головы, – видимо, устали и спешили домой. Мне стало интересно, что они делали в Джуно, но ни с кем я не была знакома достаточно близко, чтобы спросить.

Никого похожего на Тревиса Уокера. Даже отдаленно. Я на автомате примеряла лицо Тревиса к каждому мужчине. Внешность у него была настолько заурядная, что иногда приходилось перепроверять, но сегодня никого похожего я не нашла. Снова облегчение.

Грил пожал руку капитану и направился ко мне.

– Никого под именем Милисент Риверс, но мы немного подождем и посмотрим, на борту ли она. Капитану ее описания не давали, а пассажиров сегодня много.

– Что люди делают, когда застревают в Джуно?

– Выкручиваются. – Он пожал плечами. – Сейчас проблема вот в чем: капитану только что передали, что паром может не вернуться сегодня в Джуно. Они планировали почти сразу плыть обратно, но теперь собираются переждать непогоду в городе. Я успею поговорить с Люси, однако, если погода не переменится, отправить ее не смогу.

– Харвингтоны не могут помочь?

– Могут, но, опять же, все зависит от погоды. Посмотрим.

– Что ты будешь делать, если не сможешь переправить Люси?

– Пока не знаю, поищу альтернативу…

– Привет! – раздался голос с трапа корабля.

Я сразу узнала этот голос. Хотя я по-настоящему любила мать и пару минут назад расстроилась, не найдя ее имени в списке пассажиров, когда она окликнула меня, я содрогнулась от страха.

Мы с Грилом повернулись.

– Милая! – Мил улыбнулась и помахала нам рукой, не вынимая изо рта незажженную сигарету. – Ты пришла меня встретить! Иду-иду!

– Твоя мать, полагаю, – сказал Грил.

– Да. Она. – Я сморгнула неожиданно выступившие слезы и приказала себе сохранять спокойствие. Откуда все эти противоречивые эмоции? Может быть, у всех такие чувства к матерям, но что-то я сомневалась.

Милисент Риверс приехала ко мне. Я помнила, что технически она скрывается от закона, и собиралась познакомить ее с местным блюстителем этого самого закона. Типичный день нашей семьи. Риверсы никогда не слушают. Я задвинула мысль подальше.

– Похоже, у тебя в городе теперь две беглянки, – сказала я Грилу.

– Похоже на то, – он потер подбородок. – Ладно, дам вам минутку. Встретимся у машины.

Я кивнула, и он развернулся. Я задумалась, что он собирается с ней делать – и что же буду делать я. Наблюдала, как мама идет ко мне, совершенно спокойная. Она улыбнулась с сигаретой во рту, ее глаза светились радостью и той особенной любовью, которую она всегда умела выразить. Я не могла точно описать это чувство, но знала, что на первом месте для Мил всегда Мил. Честно говоря, меня это устраивало.

Она обняла меня, и я почувствовала запах кленового сиропа и сигаретного дыма. Кажется, она ела блинчики в «Макдональдсе» в Джуно. Ее любимый завтрак.

– Отлично выглядишь, – сказала она, отстранившись. – Выглядишь здоровой.

– Это ты меня без шапки не видела. – Я сморгнула слезы. – Ты тоже хорошо выглядишь.

– Ты узнала, что я приеду из-за той сцены с полицейским в Джуно?

– Типа того.

Мил улыбнулась.

– Отлично. Значит, мой план сработал.

– Как ты меня нашла? – спросила я.

– Я потом тебе расскажу. Ты не волнуйся, так больше никто сделать не сможет, только я. Ну ты знаешь.

Она выглядела как женщина, сидевшая у моей койки, пока я восстанавливалась после операции. Еще и года не прошло, но казалось, будто целая вечность. В больнице я не сказала ей, что собираюсь сбежать, и была удивлена, что она не сердилась. В противном случае она бы не сделала всего того, что сделала за последние месяцы. Она бы не приехала.

А может, и приехала бы. Она ведь скрывалась, и ей просто больше негде было прятаться.

– Гас! – окликнул голос сзади.

Мне знаком этот голос, подумала я, поворачиваясь к бегущему прямо на меня псу.

– Осторожно, малышка, – сказала Мил, хватая меня за руку и готовясь спасти.

Я собралась, но пес не сбил меня с ног. Вместо этого он резко остановился и посмотрел на меня с той самой собачьей улыбкой, которую я впервые увидела прошлой ночью. При дневном свете она казалась еще шире и ярче.

– Привет. – На этот раз я без раздумий почесала его за ухом.

Я не поняла, узнал ли он меня или просто был самым дружелюбным псом на свете, но он прижался к моим рукам.

– Господи, Гас! – Элайджа появился через несколько секунд с поводком в руках. – Поверить не могу, что он опять сбежал. Наверно, я его не пристегнул. – Он узнал меня. – А, это ты. Вот почему он сорвался. Ты ему сразу понравилась. Прошу прощения.

– Все в порядке. Отличный пес.

– Да, но сколько же с ним работы. – Элайджа прицепил поводок к ошейнику Гаса. Пес тут же уселся рядом.

– Элайджа Уайетт, – сказал он, протягивая руку Мил.

– Приятно познакомиться. Я мама этой девчушки. Зови меня просто Мил, все меня так зовут, – сказала она, одной рукой вынимая изо рта все еще незажженную сигарету, а другой пожимая ладонь Элайджи.

– Приятно познакомиться, Мил.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза – кажется, с взаимным интересом. Я на секунду растерялась, сбитая с толку мыслью о том, что моя мать может в принципе интересоваться кем-то, кроме отца.

Я уже давно переросла тот возраст, когда подобное должно удивлять. Но, видимо, в этом плане зрелости я не достигла. Еще бы, все время, пока я взрослела, она только и делала, что искала отца.

Элайджа перевел взгляд на меня.

– И снова привет. Прости за Гаса.

– Не стоит, – сказала я. – Я хочу познакомиться со всеми твоими собаками.

При свете дня Элайджа выглядел почти так же, разве что немного старше и чуть более потрепанным – в хорошем смысле. Я не смогла сдержать ответную улыбку. Они с мамой были почти ровесниками.

– Заходи в любое время. Но сейчас прошу меня простить. Надеюсь, на этом пароме мои новые сани, – сказал он.

– Удачи! – сказала я, и Элайджа с Гасом направились к мосткам и трапу. Гас вел себя хорошо, но легко было заметить, что пес он сильный.

– С такой собакой не расслабишься, – заметила Мил.

Я повернулась к ней и улыбнулась.

– Мил, единственный человек, который знает, кто я такая, – шеф полиции. И еще он знает, что ты скрываешься от закона.

Мил согласно кивнула.

– Это с ним ты разговаривала?

– Да. Он ждет нас у машины.

– Поняла. Я поговорю с ним. Он не арестовал меня сразу, значит, надежда есть. Вы с ним общаетесь?

– Очень близко. Он хороший человек.

Она посмотрела на меня и нахмурилась.

– Таких, похоже, теперь мало осталось. – На мгновение она перевела взгляд на корабль. Мне стало интересно, о ком это она подумала. Может просто с тоской вспоминала прошлое. Она снова посмотрела на меня прежде, чем я успела спросить.

Я не стала спорить, хотя могла бы. Здесь, в этом простом обществе, я встретила больше хороших людей – мужчин и женщин, – чем могла себе представить. Если она поживет здесь, то тоже это поймет. Какая-то часть меня при этом надеялась, что она все же надолго не задержится.

Она сунула руку в карман куртки, достала зажигалку, вставила сигарету обратно в рот, прикурила и затянулась.

– Думаешь, он меня арестует?

– Мы это не обсуждали. У него есть более неотложные дела.

Мил улыбнулась.

– Отличные новости, девочка моя. Прекрасное начало. Расчехляем чары, да?

Я улыбнулась. Я не знала, кого мне жалеть – себя или Грила. Может быть, и Виолу тоже. Мысль о том, что Мил наконец встретит достойного противника в лице Виолы, тоже вызвала у меня улыбку.

– Слушай, здесь все знают меня как Бет Риверс, – сказала я, когда мы пошли.

– Видишь, правильно я в самом начале посоветовала тебе использовать псевдоним, хотя и не могла ничего такого предвидеть. – Она огляделась.

С одной стороны был океан, с другой – дорога в лес, над головой – огромное небо.

– Что-то в этом есть, да? – заметила я.

– Здесь красиво, но об этом я расскажу тебе потом. – Она подмигнула и ускорила шаг.

Я догнала ее.

– Еще раз, помни, только Грил знает, кто я и что со мной случилось.

– Я поняла, но удивительно, что никто еще не догадался сам. Конечно, ты теперь выглядишь по-другому, но ты ведь знаменита.

– Одно время с нами жила женщина, она догадалась, – сказала я, имея в виду Эллен. – И есть еще библиотекарь Орин, который когда-то в прошлой жизни работал на правительство. Подозреваю, что он знает, но я не уверена.

– Ого, круто. Я бы с ним познакомилась.

Может, стоит начать жалеть и Орина.

– Ладно. Как долго ты здесь пробудешь?

Мил рассмеялась.

– Думаю, зависит от того, как пройдет разговор с твоим шефом полиции. – Она оглянулась на паром: – И от наличия транспорта.

– Женщина, у которой я живу, готовит тебе комнату.

– Звучит замечательно.

Она ничего не знала о моей жизни здесь. Мама только недавно нашла на столе детектива Мэйджорс записку с номером телефона и моими инициалами, Б. Р. Это был номер телефона в кабинете Виолы. По коду города она могла выяснить, что я нахожусь на Аляске, но узнать что-то более конкретное было невозможно. Поскольку Бенедикт-Хаус был реабилитационным центром для преступников, номер был защищен настолько хорошо, насколько вообще возможно в наши дни. Мил пришлось использовать другие навыки, чтобы определить мое точное местоположение в этом огромном штате.

Никто, кроме Грила, ничего о ней не знал, а он не знал и половины. Она могла доставить нам всем массу проблем.

Грил сидел за рулем своего пикапа с включенным мотором. Я открыла переднюю дверь, и Мил встала рядом со мной.

– Грил, это моя мама, Мил. Мил, это Грил. – Я прочистила горло. Их имена рифмуются, а я этого и не замечала раньше.

– Очень приятно, – Мил уже затушила сигарету носком ботинка рядом с машиной. Она шагнула вперед и протянула руку.

Пока они пожимали руки, я оглянулась на сигарету на земле и быстро подобрала. В детстве я подбирала выброшенные сигареты за ней по всему Миссури. Кое-что не изменилось, даже когда изменилось все остальное.

– Мил, рад с вами познакомиться, – сказал Грил. Он сразу перешел к делу. – Итак. Вас разыскивает полиция, и я об этом прекрасно осведомлен. Поскольку Бет стала ценным членом нашего общества, на пару недель я могу закрыть на это глаза, притвориться, что не видел вас, если вы не будете доставлять проблем. Но через пару недель вам придется вернуться, если паром будет ходить. Простите, если вы обе рассчитывали на более долгий визит, – я и так серьезно нарушаю правила. Не привлекайте внимания, не доставляйте проблем, и все будет хорошо. Договорились?

Мил с уважением кивнула.

– Золотой вы человек, что закроете глаза. Я принимаю ваши условия. Спасибо.

Она запрыгнула в пикап и уселась в середину, посмотрела на меня и похлопала по сиденью рядом.

– Запрыгивай, родная.

Я подумала, что разговор прошел на удивление легко, хотя с приездом матери все станет гораздо сложнее.

А потом я запрыгнула в машину.

Глава девятая

Во время недолгой поездки с Грилом мы почти не разговаривали. Моя мать умела считывать общее настроение и, хотя подстраивалась под него не всегда, сейчас знала, что молчание лучше любых слов.

Доннер все еще работал рядом с Беном, когда мы проехали мимо к небольшой парковке у Бенедикт-Хауса. Мы все посмотрели на него, но никто ничего не сказал. С этого ракурса я смогла увидеть красные пятна на снегу – не так много, как ожидала. Я заметила, как при виде медведя уголки рта Мил слегка приподнялись, но тут же опустились, когда она заметила у его основания что-то, похожее на кровь. Посмотрев на меня, она нахмурила брови, но я только слегка покачала головой в ответ. Я знала, что Грил не захочет рассказывать ей об утреннем происшествии.

Не расстроившись, Мил вернулась к разглядыванию площади и снова улыбнулась.

Мы поблагодарили Грила за то, что он нас подвез, но он тоже вылез из машины и зашел в дом вместе с нами. В холле стояла Виола. Она встретила нас натянутой улыбкой, адресованной Грилу, направившемуся в комнату Люси.

– Здравствуйте. Вы, должно быть, мама Бет, – сказала Виола, протягивая руку. – Я Виола.

Мил посмотрела на меня, приподняв бровь, – намекая на мои недавние слова о секретах.

– Это моя мама, Мил, – сказала я. Придумать ей какое-то другое имя было бы трудно.

– Приятно познакомиться. Бет рассказывала о вас много хорошего. – Взгляд Мил скользнул по пистолету и снова вернулся к Виоле.

Я не говорила матери ни слова о Виоле.

– А мне – о вас, – сказала Виола. Они обе говорили дежурные фразы, и обе это знали.

Я спрятала напряженную улыбку.

– Все в порядке? – спросила я Виолу.

– Да, да. – Она оглянулась на Мил. – Я приготовила комнату рядом с комнатой Бет. Можете жить здесь, сколько захотите. На кухне мало чем можно поживиться, но угощайтесь всем, что найдете. Будьте как дома.

– Спасибо, Виола, – сказала Мил.

Я посмотрела на мать: никогда не слышала такой искренности в ее голосе. Она так рада была на время укрыться от полиции? Беспокоиться о том, что ее поймают, было не в ее духе. Правда, раньше она ни в кого и не стреляла.

Прежде она так беззаботно относилась к стычкам с полицией, что я не задумывалась о том, как мама могла измениться. А стоило. После того что сделал Тревис, другим стало все – и для меня, и для нее.

– Пожалуйста. Прошу прощения, пойду посмотрю, не нужна ли помощь Грилу. Скажите, если что-нибудь понадобится.

Виола направилась в комнату Люси.

– Что происходит? – тихо спросила меня Мил.

Я подождала, пока Виола скроется из виду, и сделала Мил знак идти на кухню. Она молча подчинилась.

Я ринулась к ящику с ножами и потянула за ручку. Он был заперт.

– Черт, – сказала я.

– Что такое? – спросила Мил. – Могу открыть, если тебе очень надо.

Точно не зная, как именно она это сделает, через несколько секунд раздумий я приняла правильное решение и отрицательно покачала головой.

– Нет. Не надо, он давно заперт.

– Что там?

– Ножи.

– И что?

Я помолчала и снова покачала головой.

– Пойдем отнесем твои вещи, и я расскажу, что происходит.

На первом этаже короткого крыла Бенедикт-Хауса, где располагалась моя комната, было всего три номера. Я как-то заглядывала в соседнюю комнату, однако теперь она выглядела совсем иначе. Раньше в ней стояла такая же мебель, как и у меня, но не было ни постельного белья, ни прочих удобств.

За то короткое время, что я провела с Грилом, Виола превратила номер в уютное зимнее гнездышко, постелив белье, похожее на мое, и принеся свежие полотенца, нераскрытое мыло и пару флаконов шампуня и кондиционера. Я оценила старания.

– Ты правда знала, что я еду? – спросила Мил, пока мы осматривали комнату.

Я закрыла дверь.

– Узнала совсем недавно. – Я села на край кровати и сняла ботинки. – Помоги мне их осмотреть.

Мил стояла передо мной, уперев руки в бока.

– Зачем? Что ищем?

– Не знаю. Возможно, кровь.

– Бетти?

– Просто посмотри. Я тебе все расскажу, но, пожалуйста, сначала посмотри.

Мил схватила свободный ботинок и тщательно осмотрела его.

– Чист, как стеклышко.

Мы поменялись ботинками и через несколько минут пришли к выводу, что ни на одном из них нет ничего подозрительного.

Мил села на кровать рядом со мной.

– Что случилось?

Я глубоко вздохнула. Адреналин сходил на нет, беспокойство о том, что мои ботинки каким-то образом оказались на ногах убийцы, начало утихать. Крови не было. Я почувствовала реальное облегчение, но распространялось по телу оно медленно.

– Для начала, Мил, как ты меня нашла? – спросила я.

– Ладно. Справедливо. Начнем с этого. Я выяснила, в каком ты штате, и после моей стычки с полицией первым же рейсом вылетела сюда. Некоторое время я провела в Анкоридже, и мне там очень понравилось. Я изучила об Аляске все, что могла, и ты определенно выбрала не самое спокойное место для укрытия, скажу я тебе. Здесь опасно.

– Жизнь тут… нехитрая.

– Это еще мягко сказано.

– Значит, ты на Аляске с тех пор, как стреляла…

– Да, с тех пор как стреляла в твоего похитителя. Если бы я довела дело до конца, я бы ответила за свои действия, Бетти, однако он все еще жив. Мне пришлось залечь на дно, пока страсти немного не улягутся. Но я должна вернуться и завершить начатое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Костко» – крупнейшая в мире сеть складов-магазинов самообслуживания клубного типа. Фокусируется на продаже товаров по минимальным ценам. – Прим. пер.

Вернуться

2

Джимми Стюарт – американский актер, сыгравший во многих классических голливудских фильмах, в том числе в легендарном фильме «Эта замечательная жизнь» (1947). – Прим. пер.

Вернуться