# Предатель. Развода не будет, любимая

Марта Веснова

– Ты мне изменяешь?

– Тут, вроде, всё очевидно, – мой любимый муж лениво прикрыл одеялом свою любовницу… мою лучшую подругу Анжелку.

Я смотрела на них и не могла поверить. На глаза навернулись жгучие слёзы.

Я его любила. Искренне. Знаю, что и он меня когда-то… как же так?

– Я ухожу, – выговорила я глухо, сдерживая рыдания.

Миша раздражённо усмехнулся и мрачно велел:

– Не устраивай истерик. Не позорься.

– Я подаю на развод, – сказала, выходя из спальни.

И услышала за спиной спокойное:

– Развода не будет, любимая.

Содержит нецензурную лексику.

## Глава 1

– Хорошая девочка.

Низкий голос моего мужа тягуче растекался по воздуху.

Вот только слова были предназначены не мне.

– Глубже… ты можешь глубже. Давай.

У меня мурашки побежали по коже от такого его голоса. Негромкого, твёрдого, низкого и властного. Будь бы я сейчас с ним…

Но в спальне была не я, в том и проблема.

Что происходит? Странное состояние. Меня словно в ледяную воду погрузили. Голова тяжёлая, мысли путались, перед глазами всё плыло. И сердце стучало так отчаянно быстро, словно пыталось от чего-то убежать.

Я верила и не верила.

Мозг метался, пытаясь найти объяснения услышанному, но всё внутри уже знало ответ.

Это не порнуха. Голос принадлежал моему мужу. Я не могла ошибиться, я узнала бы его из тысячи других.

Ещё слышались грязные причмокивания. Глухие стоны. Странные хрипы.

Не один. Прямо сейчас в нашей спальне он был с кем-то…

С какой-то сукой.

Я начала задыхаться в коридоре собственного дома. Никогда не думала, что со мной такое произойдёт. Это с кем-то другим, с посторонним, но только не с нами.

У нас же всё по-другому. У нас же любовь.

Что мне делать? Ворваться к ним, закричать, устроить скандал и кого-нибудь убить? Или уйти, сделать вид, что ничего не услышала, прийти в себя?..

Нет. Последнее точно нельзя. Если сейчас уйду, то потом ничего не смогу доказать.

А сейчас, если я застану их врасплох, поймаю с поличным, то они не сумеют никак отвертеться.

Кто там? С кем мне изменяет муж? Кого он счёл лучше, чем меня?

О, боже…

Я прижала руку к нестерпимо горящей болью груди, начала беззвучно хватать ртом воздух.

Как больно. Боже, я даже не думала, что душевная боль может быть настолько сильной, чтобы рёбра сводило судорогой и внутри всё то кипело, то леденело.

Нет, пожалуйста… прошу, пусть это будет просто дурной сон…

Не чувствуя ног, я медленно двинулась к спальне. Коридор пульсировал, стены напрыгивали, пол убегал из-под ног.

Но я дошла. Я никак не могла упасть и потерять сознание по дороге. Мне нужно было дойти, заглянуть в спальню и всё увидеть.

В ушах шум. Глаза жгло от слёз. Горло царапало сухим воздухом, который пытались глотать сжатые лёгкие.

Я слышала ужасные звуки из нашей спальни. Громкое гортанное чавканье, полные наслаждения стоны и сладкие порыкивания.

Во рту пересохло. С трудом подняв ужасно тяжёлую руку, я коснулась дерева и толкнула дверь…

Кровать была прямо напротив входа. Мне даже не пришлось заходить и поворачивать голову, чтобы всё увидеть.

Мой муж Миша лежал на постели.

А на нём – какая-то баба. Стройное тело с салонным загаром и большой круглый зад.

Её задница, извиваясь, смотрела прямо на меня. Между булок тонкая алая полоска ткани.

Она сосала моему мужу. Брала в рот так глубоко, что из горла вырывались мерзкие чавкающие звуки. Их я слышала из коридора.

Миша увидел меня сразу и дёрнулся.

Я ждала, что он вскочет, начнёт оправдываться, будет заверять, что это всё не то, чем кажется. Я ждала от него хоть каких-то действий. Каких-то слов. Раскаивания и вины.

Но вместо всего этого Миша… медленно расслабился и опустился обратно на подушки в полу сидячее положение. Его сучка, ничего не замечая, продолжала насасывать член.

Меня просто парализовало от шока, потрясения и негодования.

Он ничего не попытался сделать! Он даже не подумал прикрыть измену!

Я стояла на пороге нашей спальни и видела, как ему сосёт другая баба, а он спокойно откинулся на подушки и смотрел на меня!

Злая усмешка шумным выдохом сорвалась с моих губ.

– Мне просто интересно, как ты будешь это объяснять, – отчеканила я со звоном в голосе.

Его сучка дёрнулась от неожиданности, подавилась членом и громко закашлялась, отползая в сторону.

Я увидела большие сиськи, торчащие из-под тонких алых полосок белья соски, разметавшиеся тёмно-каштановые волосы…

И вот точно знаю, что эта грудь была подтянута операцией, а волосы – нарощенные.

С моим мужем была Анжела, моя лучшая подруга!

Поверить не могу! Мой муж и моя лучшая подруга! Как в чёртовой классике!

Мне хотелось расхохотаться и разреветься одновременно. Хотелось броситься и выцарапать обоим глаза. И сказать что-нибудь очень ядовитое, такое меткое…

Но с губ слетело глупое:

– Ты мне изменяешь?

Гордо стоящий член мужа говорил сам за себя.

– Тут, вроде, всё очевидно, – Миша лениво прикрыл одеялом свою любовницу…

Анжела сжималась, втянув голову в плечи и покраснев до цвета своего белья, и на меня вообще не смотрела. Стыдно ей было. Стыдно, что я застукала её с моим мужем!

У меня просто в голове не укладывалось. Они были вместе у меня за спиной. Как давно? Как часто? Сколько времени я была слепа и тупа?!

И Миша… как же так? Мы же любим друг друга! Или любили? Или это только я любила?

Я не могла поверить, что он изменил мне. А теперь ведёт себя так невозмутимо, будто он тут был с женой, и это я ворвалась в чужую спальню. Будто это мне тут не место и мне должно быть стыдно.

Всё очевидно. Он прав, тут действительно всё очевидно.

Мне хотелось упасть и умереть, но я открыла рот и вытолкнула глухие слова:

– Я ухожу.

Я не буду это терпеть. Что угодно, но измену? Нет. Никогда. Ни за что.

Миша раздражённо усмехнулся и мрачно велел:

– Не устраивай истерик. Не позорься.

Он это серьёзно? Хотя, он и тут прав. Я действительно не буду позориться и продолжать жить с изменником!

– Я подаю на развод, – сказала я, разворачиваясь и направляясь к выходу из квартиры.

Внутри всё дрожало, меня трясло, как в лихорадке. И так больно… так невыносимо больно в груди, что хотелось разреветься и выть во весь голос.

Уже сделав два шага, я услышала за спиной спокойное:

– Развода не будет, любимая.

Я остановилась.

Меня просто разрывало на кусочки от обиды, боли, злости и ненависти. Если я прямо сейчас что-нибудь не сделаю, то просто взорвусь.

Не надо, Оля. Не истери. Будь выше. Ты же…

К чёрту.

Я развернулась и мрачно направилась обратно в спальню, прекрасно понимая, что живыми оттуда выйдут не все.

## Глава 2

– Решила присоединиться? – лениво усмехнулся Миша, когда я появилась на пороге комнаты.

Не тормозя, я быстро прошла к вообще-то нашей кровати… сожгу её к чёрту!

Анжела дёрнулась от меня, но ничего не успела сделать.

Я с огромным наслаждением схватила её за волосы. Сильно, больно, не жалея. Лучшая подлючка заверещала сиреной и сползла с кровати, когда я потащила её на пол.

– Оля, не надо! Отпусти! – визжала она, цепляясь в свои волосы и в мою руку, но быстро неуклюже переставляя ноги вслед за мной.

– Оля! – надо же, Миша активизировался, даже встал.

Будь его любовницей баба со стороны, я бы её не тронула. Может быть. Она могла просто не знать, что мужик занят. Они любят прятать кольца и хоронить жён.

Но Анжела… она была моей подругой. Она никак не могла случайно оказаться в постели моего мужа. Перепутать там что-то, не знать. Никак не могла.

Значит, это был подлый заговор этих двоих. Они оба знали, что Миша женат на мне, но ни одного из них это не остановило.

А ведь я и раньше подозревала, что подружка положила глаз на моего мужа! Стоило Мише появиться, как она становилась игривой, начинала флиртовать, хвалила его внешность. Меня это задевало, но встречи Миши и Анжелы были слишком редкими, чтобы я переживала, да и мужу я верила…

Напрасно, как оказалось!

Кто кого соблазнил? Он её или она его? Да плевать!

– Оленька, не надо! – всё плакала Анжелка. – Прости меня! Я не знаю, как так получилось, Оля…

– Купи себе подтяжки на трусы, чтобы они не слетали при виде чужих мужиков! – отчеканила я, распахивая входную дверь и вышвыривая туда подругу, как грязного уличного кота.

Хотя что это я? Кота бы никогда не выкинула.

Анжела по инерции пробежала несколько шагов босыми ногами по лестничной клетке. Она была лишь в одном ужасно откровенном нижнем белье, с покрасневшей от стыда кожей и чужими выделениями на лице.

И мне совершенно не было её жаль, когда я захлопнула дверь и провернула ключ в замке.

– Оля! – подруга заколотила кулачками в дверь. – Ты что делаешь? Впусти меня! Я же… хотя бы одежду отдай!

Щас!

– Оля! – Миша грозной скалой выплыл из спальни, успев нацепить штаны. – Дурой не будь. Зачем ты подругу позоришь?

Я молча схватила с зеркала статуэтку денежной жабы.

– Серьёзно? – муж не испугался, даже не заволновался.

У него причин не было.

Он – громадный двухметровый шкаф. Настоящий медведь.

И я – пигалица на его фоне. До его подмышек только в прыжке достану.

Даже если я каким-то чудом опрокину на него стеллаж, Миша и не почувствует ничего.

Но меня это сейчас вообще не волновало!

– А почему нет? – зло усмехнулась я, крепче сжимая в руке своё орудие. – Ты сказал, что развода не будет. По-моему, это прекрасный повод стать вдовой!

Муж раздражённо выдохнул, пока его любовница продолжала скулить и скоблиться в дверь.

– Почему она? – я кивнула себе за спину, цепко вглядываясь в лицо Миши.

Ну, скажи, что это случайность. Скажи, что ошибка. Я не пойму, нет, и не прощу, но мне так будет легче. Легче знать, что это минутная слабость, а не осознанный выбор в пользу другой.

Ну же, скажи!

– Никакой мой ответ тебе не понравится, – Миша отвернулся и сквозь всю кухню посмотрел в окно.

Я всё вглядывалась в его лицо, пыталась поймать взгляд, но муж не смотрел на меня. Не мог или не хотел – не знаю.

В груди что-то треснуло. Так громко, что этим хрустом уши заложило, а я содрогнулась от боли.

По щекам побежали горячие слёзы.

Хотела бы я быть сильной и гордой, не плакать в присутствии того, кто сделал мне так больно… как никто до этого.

Муж был для меня опорой и защитой. Он всегда оберегал меня. От моего отчима, от своего брата, от любых неприятностей, даже от пьяных дураков на улице.

Я знала, что за его могучей спиной я всегда в безопасности. Все удары он всегда брал на себя. А потом, когда беда миновала, молча приходил ко мне зализывать раны.

Я была его тихой гаванью. Его спокойствием и уверенностью.

Я – его маяк в бушующем море.

Он – моя нерушимая крепость.

Что же случилось? Почему он так поступил? За что он так со мной?

– Почему? – сорвалось тихое с дрожащих губ. – Почему, Миша?..

– Прости, – выдохнул он глухо.

Я зажала рот ладошкой и резко развернулась. Рыдания рвались наружу, но я так не хотела показывать их Мише…

Обойдя его застывшую фигуру, я поспешила к спальне, где он был с этой…

Из-за слёз я почти ничего не видела, слабое тело плохо слушалось. Я с грохотом влетела в дверной косяк, ударившись бедром и плечом. Громко ойкнула и всё же разрыдалась.

«Прости», – звучало в ушах.

«Прости», – печальной точкой в наших отношениях.

«Прости», – звоном по всему, что у нас было и могло бы быть.

«Прости»…

Наша постель была испачкана их предательством. Меня затошнило при виде смятого одеяла, разбросанных подушек и одежды…

Размазывая слёзы и косметику по лицу, я открыла двери гардеробной и попыталась достать чемодан с верхней полки. Поняла, что не дотянусь, и вернулся в комнату за стулом.

И столкнулась с Мишей, который молча собирал разбросанные по полу вещи Анжелы. Она всё стучала в нашу дверь.

– Как благородно, – ядовитые слова выплеснулись из меня, – выброси этот мусор в окно. Вместе с этой сукой.

Миша ничего не ответил и вышел из спальни. Я слышала, как он прошёл по коридору и открыл дверь.

Затем закрыл.

Никаких слов. Они ничего не сказали друг другу. Значит, планируют поговорить после!

## Глава 3

Слёзы новыми ручьями побежали по лицу.

Уроды! Какие же они мерзавцы! Ненавижу!

Стараясь не всхлипывать, я притащила стул в гардеробную, забралась, потянулась на носочках и попыталась стянуть большой чёрный чемодан.

Ножка мебели самым предательским образом подкосилась, скользнув по гладкому полу. Жуткий скрежет, и я полетела вниз, потеряв опору.

Всё размылось, мелькнули полки, вешалки с одеждой и…

До боли родные руки подхватили и крепко сжали, не позволяя упасть и разбиться.

Разряд тока по всему телу.

– Отпусти! – я задёргалась и закричала, как ошпаренная кипятком.

Он только что был с другой! Обнимал её, целовал! Её прикосновения были на его коже, её едкий сладкий запах впечатался в его тело, как клеймо.

И теперь он трогал меня! Он был испачкан другой женщиной и смел трогать меня!

– Успокойся! – Миша не кричал, но повысил твёрдый голос, ставя меня на пол.

Я отлетела от него, как от оголённого электрического провода. Развернулась и посмотрела с болью и ненавистью.

– Чего ты добиваешься? – бросил он зло, холодно, раздражённо.

Фигура напряжённая, широченные плечи окаменели, на безупречном торсе чётко очерчен каждый мускул, каждая непробиваемая мышца. Он едва помещался в нашей просторной гардеробной.

– Я ухожу! – повторила я с вызовом. – Я подаю на развод и ухожу от тебя, Астоев!

– Я уже сказал, – он никогда не кричал на меня, но умел говорить с таким холодом и твёрдостью, что каждый раз становилось жутко и ледяные мурашки бежали по позвоночнику, – никакого развода не будет, Оля.

Миша – человек слова. Как сказал, так и будет. Если решил – сделает.

– Засунь своё Я себе в задницу! – сплюнула я. – И сам убирайся туда же, урод!

Он сцепил зубы. На щеках вздулись желваки. В тёмных глазах цвета горького шоколада кипели злость и раздражение. Ноздри чуть-чуть раздувались. Чётко очерченные губы сжались в тонкую полоску.

Он был зол. Почти взбешён.

Но даже его громадные сжатые кулаки меня не пугали.

Он меня не тронет. Не посмеет.

– И куда ты пойдёшь? – пророкотал он, не шевелясь.

– Тебя это не касается, – я вздёрнула подбородок.

Миша сердито мотнул головой, а затем… протянул руку, снял с верхней полки чемодан и швырнул его мне под ноги.

– Хочешь повыёбываться – иди, – бросил с холодной злостью и тяжёлыми шагами вышел из спальни.

Меня снова в слёзы. Губы задрожали, всю затрясло.

Да, я ухожу. Твёрдо решила. Но он… он даже не попытался меня остановить. Неужели ему настолько всё равно на меня? На мою жизнь? На мою судьбу?

Даже если я заночую под мостом – неужели ему будет наплевать?

Сжимая губы и размазывая слёзы по щекам, я принялась собирать свои вещи. Брала только необходимое, не желая надолго здесь оставаться и таскаться с большим количеством вещей. Потом всё заберу, когда…

Когда что?

Что мне делать? Куда идти? На первое время могу снять номер в отеле. Потом, наверно, надо снять квартиру. И подать документы на развод. Пусть Миша упирается сколько хочет, через суд нас разведут даже без его желания. Правда, не скоро.

Развод. Как же так? После пяти лет брака.

Мы же ребёнка хотели… и дом за городом… с большим садом и качелями.

Мне выть хотелось от боли и жалости к себе.

Ещё и Миша решил добить.

– Капли для глаз не забудь! – крикнул он с кухни.

Штаны упали на пол, я дрожащими руками зажала рот и подняла взгляд на потолок. Лишь бы не разрыдаться в голос. Только бы не завыть.

– И кофту возьми, на вечер дождь обещают, – проворчал Миша мрачно.

Я говорю, что ухожу и подаю на развод, а он мне про кофту и капли для больных глаз.

Прикрыв глаза, я с силой прикусила костяшку большого пальца на левой руке, пытаясь болью физической хоть на время, хоть на пару минут вытеснить боль душевную.

Меня не переставало трясти.

Как я смогу жить без него? Как смогу вычеркнуть из своей жизни? Как буду засыпать без его медвежьих объятий, просыпаться без колючих из-за бороды поцелуев, сидеть на работе без пошлых сообщений?

Как мне быть без его хриплого голоса, ставшего родным? Без его заботы, которая не угасала даже сейчас, когда я заявила о нашем разводе.

Измена – моё табу. Мозг твердит, что я должна выбрать себя и уйти. Что должна пережить эту боль, чтобы потом жить счастливо. Что мне так будет лучше. Что я достойна большего. Уважения и честности как минимум.

Но сердце… оно кровью истекало. И стучало так быстро, хотело вырваться из груди и унестись к Мише. Моему сердцу было так больно из-за предательства! И так больно из-за ухода от того, кого я всё ещё любила…

Нельзя разлюбить по щелчку пальцев. Нельзя всё забыть за несколько минут. Я не уверена, что мне даже года хватит. Не уверена, что даже всей жизни.

Но я не могу остаться. Если раз закрою глаза, то Миша решит, что ему всё можно, и продолжит в том же духе. А если и нет – я просто не могу. Не смогу жить с ним. Не смогу доверять ему. Не смогу не терзаться страхами каждый раз, когда его нет рядом или когда он зависает в телефоне.

Я должна уйти. Мне так будет лучше. Потом, очень не скоро, но точно будет.

Колёсики чемодана громко журчали по полу, когда я шла к двери, собираясь оставить родной дом, когда-то счастливую жизнь и любимого мужа… всё ещё любимого… пока ещё…

Миша вышел из кухни и загородил входную дверь. Высокий, громадный, такой родной…

– Куда ты пойдёшь? – спросил он спокойно и жутко.

– Не твоё дело, – безэмоционально ответила я.

Муж опасно качнул головой и твёрдо добавил:

– Мне нужно знать, где ты будешь.

Я молча подняла руку и показала ему средний палец.

Знаю, как его бесит моя дерзость. Знаю, что он ничего с этим не сделает. Раньше бы схватил, поцеловал до опьянения и утащил в постель, рыча, что будет вытрахивать из меня эту дурь…

А сейчас только зубы сжимал и смотрел волком.

Я пошла вперёд, но он не посторонился и не дал дороги.

Стоя к нему так близко, что чувствовала обжигающий нос сладкий парфюм Анжелы, я подняла голову, сильно снизу вверх посмотрела в глаза, которые точно будут терзать меня во снах, и спросила:

– Её было приятно трахать?

Миша прикрыл глаза и отступил в сторону.

Я ушла, не оборачиваясь и чувствуя, что оставляю сердце в этих стенах.

## Глава 4

Я заселилась в отель и проревела до самого вечера. Потом в соседних номерах появились люди и на меня стали жаловаться. Добрая девушка администратор предлагала сначала скорую, потом коньяк. Отказалась от всего.

Я, как дура, сидела над мобильником. Всё в слезах, я красная и хриплая от рыданий, всю трясёт, душу выворачивает.

Но сидела и по-идиотски ждала, когда Миша позвонит. Спросит, как я. Где я. Всё ли хорошо.

Может, наконец, объяснит, почему предал меня.

Но он не звонил и не писал. Словно ему было наплевать. Словно он уже вычеркнул меня из своей жизни.

Подлое сознание подбрасывало самые разные картинки. Вот Миша с Анжелой. Снова в нашей постели. Опять вместе и без одежды. Целуются, трахаются, обсуждают меня и смеются…

Какая же ты дура, Оля! Почему, ну почему я продолжала о нём думать? Ругала себя, пыталась выбросить Мишу из мыслей, но он сидел так крепко, что не вытравить.

Ни из мыслей, ни из стонущего сердца.

Мне так хотелось, чтобы он приехал. Нашёл меня, вопреки всему, пришёл, обнял… так крепко, как только он умел, до приятной боли в рёбрах, до волнующего ощущения его силы.

Чтобы я задохнулась от исходящего от него запаха. Без этой мерзкой примеси Анжелы, только от его запаха. Терпкого, тяжёлого, крепкого. Свежего и влажного после душа или горьковатого, табачно-кожаного, когда Миша использовал свой парфюм.

Мозг не замолкая твердил, какая я дура, а сердце выло и ревело. Ему хотелось на ручки к любимому. В родные крепкие объятия. В ощущение безопасности и любви…

А была ли она, любовь? Нет, точно была.

Миша меня год добивался. Трижды предложение делал. Жениху моему, которого отчим подсунул и который в два раза старше меня был, морду набил. А потом и отчиму набил тоже.

И меня из дома увёз. Спас, фактически.

У меня родных не осталось. Папа погиб в аварии, когда меня ещё на свете не было. Мама долго горевала, но через три года встретила другого, полюбила и вышла за него замуж.

А когда мне было четырнадцать, из жизни ушла и она. Болезнь. Я осталась только с отчимом, который словно с катушек слетел. Стал суровым, жестоким, деспотичным. Требовал от меня безупречных результатов во всём, за малейшие провинности лишал всего, денег не давал и даже необходимые вещи покупал со скрипом. Обо всём чуть ли не умолять приходилось.

Потом со свадьбой заладил. Я тогда уже школу закончила и в институте училась. На экономиста, хотя хотела в дизайн. Отчим не дал. Сказал, что из дома выгонит, если рисовать уйду.

Он меня совсем замучил. Всё твердил, что меня воспитывать надо, и в итоге подсунул к своему знакомому. У того какая-то фирма ремонта была, маленькая и неперспективная, но ходил тот мужик с видом поважнее президентского.

Мне на тот момент было почти двадцать. Ему – тридцать девять.

В тот день отчим устроил наше свидание и выставил меня из дома без вещей и денег. Сказал, что откроет, только если меня Валентин лично привезёт.

Я пришла к забегаловке, в которой меня этот жених ждал, нашла его машину и села прокалывать колёса. Устроилась у заднего с найденным по дороге гвоздём и попыталась воткнуть его в тугую резину. Пыхтела, вытирая злые слёзы.

А потом перед лицом появился нож. И откуда-то сверху раздался просто невероятный, такой низкий, вибрирующий и насмешливый мужской голос:

– Держи, с этим лучше получится.

Я подняла голову… и отлетела куда-то в соседнюю галактику.

Это был ух какой мужчина. Самый лучший из всех, кого я когда-либо видела. Даже в интернете.

Громадный просто. Он нависал надо мной, склонившись и протягивая раскрытый нож, а я сидела и думала, что если он сейчас упадёт, то точно убьёт меня. Раздавит насмерть.

Я несмело взяла нож, удивившись тому, какой огромной была его ладонь. Настоящая лапа. Медвежья. И нож в ней казался зубочисткой.

А он присел рядом на корточки, всё равно оставаясь сильно больше и выше, глянул на колесо и с кривой ухмылкой понимающе спросил:

– Машина бывшего?

Я шмыгнула носом и насупилась. Не знала, что ему сказать, а всё выкладывать не хотелось. В итоге объяснила, как могла:

– Отчим нашёл мне жениха. Ему сорок.

– О как, – он с чувством кивнул, а потом серьёзно посмотрел на дорогой ресторан. – Он там?

Я указала в противоположную сторону на пельменную. Мужчина проследил направление и презрительно усмехнулся. А потом предложил раскрытую ладонь. Я почему-то вложила холодные пальчики и позволила ему поднять меня на ноги.

– Пойдём, познакомишь. Я Михаил, кстати.

Он ему тогда правда морду набил. А потом протёр им столы и его машину, читая лекцию о том, как плохо совращать молоденьких девочек и что с ним будет, если Миша его ещё хоть раз увидит. А потом держал его за шкирку, пока избитый и окровавленный Валентин звонил моему отчиму и говорил, что не сможет меня привезти, но свидание прошло на отлично.

Миша стал моим героем. Спасителем. Рыцарем. Только вместо белого коня у него был чёрный внедорожник, а вместо сладких рифмованных речей из его рта вылетали хрипловатые развязные шуточки, саркастичные замечания и циничные фразочки.

Он отвёз меня домой, и я почему-то совершенно не боялась такого здоровяка.

Ну а потом как-то всё завертелось. Он приехал на следующий день, мы начали встречаться всё чаще, обменялись контактами, стали сближаться. Я рассказала ему про отчима. Миша тогда разозлился и сказал, что заберёт меня, а буквально через неделю сделал предложение стать его женой.

Я отказала. Мы были знакомы меньше месяца, я не хотела так спешить, хоть и понимала, что влюбилась по уши. А тем же вечером я позвонила ему в слезах и рассказала, что отчим выставил меня из дома.

Миша тогда тут же приехал и отвёз меня к себе. Успокоил, накормил, уложил спать… а на следующий день я узнала, что отчим попал в больницу с множественными травмами. Говорили, что на него на улице напала толпа гопников. Но я смотрела на сбитые костяшки на руке Миши и понимала, что случилось на самом деле.

Пока отчим лежал в больнице, я жила в его квартире. У меня другой не было. Она была моим домом. А потом я собрала вещи, сняла квартиру и ушла жить одна.

Миша не оставлял меня. Он был таким… потрясающим. Так красиво ухаживал. Поддерживал. Оберегал. Баловал. И даже его грубость не отталкивала, а наоборот подкупала.

Через год я согласилась стать его женой.

Мы провели пять прекрасных лет в браке. Жили душа в душу.

Пока однажды он не привёл в нашу постель мою подругу.

## Глава 5

Ночь прошла ужасно.

Я ворочалась, проваливаясь в неспокойную дрёму.

Миша не покидал моих мыслей. Он продолжал терзать меня даже во сне. Мне слышался его голос, чудились прикосновения и взгляд.

В итоге утром перед зеркалом стоял какой-то монстр.

Лицо опухшее, глаза красные и обезвоженные, губы в ссадинах от укусов, волосы растрёпаны… Они у меня светло-русые, с лёгкой рыжиной. Они мне всегда нравились, и Миша называл меня рыжиком-бесстыжиком, но пару месяцев назад он вдруг спросил, не думала ли я затемниться.

Я тут же вспомнила Анжелу. У неё волосы тёмные.

Было ли это звоночком? Мне уже всё казалось сигналами, которые я так тупо пропустила.

Что не так? Что ему не понравилось? Я резко разонравилась?

Я придирчиво вгляделась в своё отражение.

Серо-голубые глаза, под ними сейчас синяки. Отучившись на экономиста, я всё же пошла исполнять свою мечту и поступила на дизайнера, и вот весной защитила диплом. Приходилось совмещать учёбу с работой, хоть Миша и настаивал на том, чтобы я перестала работать. Я сильно устала и до конца ещё не восстановилась.

В этом была причина? В том, что у меня стал усталый вид? Да нет, вряд ли. Миша не из тех, кто пилит за несовершенную внешность. Мы с ним столько лет вместе, какими только друг друга не видели.

Дело точно не в синяках под глазами.

Может, я ему разонравилась? Приелась. Стала скучной. Мужчинам же острые эмоции и разнообразие подавай. Может, и Миша просто устал от меня?

Губы задрожали, но я их упрямо сжала. Не буду больше плакать!

Губы у меня, кстати, от природы красивые, полные, с чёткими контурами. Очень соблазнительные. А вот Анжела свои накачала, они у неё утиным клювиком были. Но, видимо, такими делать минет лучше, иначе не понимаю, почему член моего мужа оказался у неё во рту.

Я худенькая. Ничего лишнего нет… и не лишнего похоже тоже.

Я кое-как извернулась у зеркала на носочках и скорбно посмотрела на свой почти плоский зад. И грудь у меня была не такая красивая, как у Анжелы. Меньше.

Вот же гадина! Они оба – два урода! Заставили меня в отчаянии вглядываться в своё отражение и видеть изъяны во всём.

Я позвонила на работу и сказала, что заболела. Голос после ночных истерик был хриплым и безжизненным, так что наша мегера Алла мне поверила и с недовольством отпустила на сегодня.

Не пойду сегодня никуда. Буду страдать и решать, как мне жить дальше.

У нас всё было хорошо. Я просто не ждала, не подозревала, что однажды случится вот такое…

Я любила Мишу, до сих пор люблю, но… я должна любить себя больше. И ценить.

Хотела бы я сказать про женскую мудрость и умение прощать, но я, видимо, вообще не мудрая.

Я не смогу простить. Я даже не хочу прощать, честное слово. Он изменил мне, а когда я их увидела, он… боже, как мне это развидеть? Он просто лежал и смотрел на меня, пока ему отсасывала моя подруга!

Меня затошнило. Как это ужасно, мерзко, грязно! Это какое-то нездоровое извращение!

Нет, нужно разводиться. Даже если тяжело и больно так, что каждый вдох режет лёгкие на лоскуты. Нужно разводиться. От любовной боли ещё никто не умер, значит, и я смогу это пережить. Смогу. Должна. Я просто обязана.

Никогда не думала, что скажу такое, но хорошо, что у нас не было детей. Мы пытались их завести, но всё никак… хорошо, что не получилось. Как будто бог уберегал меня.

Будь у нас сейчас дети, Миша точно использовал бы его, чтобы оставить меня при себе. Пошёл бы на шантаж. Сказал бы, что ребёнок останется с ним.

Меня передёрнуло от этих мыслей, на глаза снова навернулись слёзы.

Из тёплого, уютного, красочного мира меня резко и болезненно выдернули в суровую реальность ледяного одиночества.

Но ничего! Справлюсь. У меня есть я, в конце концов, а эта девочка меня никогда не подводила. Справлюсь.

А Миша… он ещё жалеть будет. Локти кусать станет! Он будет смотреть на меня, понимать, как сильно любит, и сгорать изнутри от осознания, что я больше не принадлежу ему!

Я изменюсь. Не ради него, не чтобы что-то ему доказать. Я просто начну новую жизнь, стану фокусироваться на себе и на работе, чтобы никакие сердечные терзания не съедали меня изнутри.

Я стану лучшей версией себя. Верну себе уверенность, избавлюсь от этих комплексов, которые посадили во мне Миша, Анжела и их измена.

И просто пойду дальше.

У нас с Мишей были цели, планы, мечты. Общие, одни на двоих. И теперь мне нужно было всё передумать и понять, что делать дальше. Куда идти. Чего ожидать от жизни.

Этим я и занималась. Устроившись на кровати, записывала в заметки телефона всё, чем когда-то хотела заниматься. Что нравилось. Какой я теперь представляла свою дальнейшую жизнь.

Было сложно, но я не сдавалась. Если будет план, то двигаться станет легче.

Мне всё ещё было паршиво, слёзы то и дело бежали по щекам. Это любовь, её не забудешь так просто. Тем более, когда она была такой сильной. Когда длилась столько лет. И когда измена стала такой внезапной!

Но я справлюсь и с этим. Понадобится время и много усилий, но я смогу похоронить свои чувства к Мише.

А в восемь утра мне позвонил муж.

## Глава 6

Я точно знала, что в это время Миша уже на работе – сидит в своём огромном кабинете на самом верху офиса своей собственной фирмы.

Он занимается строительством коммерческой недвижимости. Главный офис в нашем городе и филиалы по всей стране. Миша часто уезжал в рабочие командировки.

Спал ли он там с другими бабами?

Я мрачно смотрела на телефон, пока тот не перестал трезвонить.

Следом за не принятым прилетело сообщение:

«Я приеду лично, если ты будешь игнорировать мои звонки».

Я поджала губы.

Раньше его ультиматумы мне нравились. Мне нравилась его властность, уверенность, сквозящая даже в словах, не то что в поступках, сила. Мне нравилось, что он всегда сам принимал решения, но никогда не делал того, что мне не нравится или против чего я буду.

А сейчас…

Не было никакой радости. Я чувствовала лишь раздражение из-за того, что он указывает, и лёгкое, пока ещё нечёткое отчаяние. Я просто уже сейчас понимала, что разорвать отношения с таким человеком будет крайне сложно.

У него слишком много возможностей и средств получить желаемое. И он совершенно не хочет давать мне развод.

Телефон зазвонил вновь.

Я куснула палец, нервно решая, что делать.

Миша слов на ветер не бросает и впустую не угрожает. Он правда приедет.

Чёрт.

Схватив телефон, я не с первой попытки ткнула дрожащим пальцем в кнопку принятия вызова, поднесла мобильный к уху и грубо бросила:

– Что тебе нужно?

– Не делай вид, что не ждала моего звонка, – не знаю, чего в его тягучем голосе было больше – усталости или лёгкой безрадостной насмешки.

– Не ждала, – упрямо заявила я.

– Ну да, – хмыкнул он, не поверив. И тут же серьёзно потребовал: – Где ты?

– Подожди, переключу на министерство не твоих собачьих дел, – грубо сказала я.

– Оля, – низком твёрдым голосом рыкнул Миша, – не доводи. Скажи, где ты. Почему не на нашей старой квартире?

Потому что она не наша, а твоя. И это первое место, где ты будешь меня искать.

– Мне нечего тебе сказать, – я холодно посмотрела в окно, но увидела не вид за ним, а лицо своего мужа. Детально. Будто он стоял передо мной.

– Мне приехать? – откровенная угроза, вопрос на грани злости.

Язык покалывало от желания бросить вызывающее «приезжай», но проблема в том, что если захочет, то он действительно найдёт меня за пару минут.

Сейчас Миша почему-то всего лишь пытался сохранить подобие моей свободы и намёк на наши адекватные отношения. Где мы способны разговаривать, а он не задействует свои связи и не получает желаемое по щелчку пальцев.

– Миша, оставь меня в покое, – устало попросила я. – Хотя, нет. Лучше расскажи, какого чёрта ты притащил мою подругу в нашу постель!

Я хотела быть гордой, показать, что меня больше не волнует ни он, ни наши отношения. Но я себя знаю, это непонимание и незнание будут терзать меня очень, очень долго. Лучше я сейчас спрошу, чем потом буду гадать или, чего доброго, через год после развода вдруг позвоню ему и спрошу, что тогда случилось.

Он шумно выдохнул в трубку. Злился. Я думала, снова соскочит с вопроса, как вчера, но вместо этого Миша тихо и мрачно бросил то, чего я вообще не ожидала услышать:

– Ты сама виновата, Оль.

Я так и пошатнулась, распахнув глаза.

– Я виновата в том, что ты трахнул мою подругу?!

Злость и ненависть, клокотавшие во мне вчера, сейчас пробудились снова. До этого мне было себя откровенно жалко, хотелось, чтобы всё было хорошо.

Но теперь я мечтала оторвать Мишину тупую голову и вышвырнуть в окно его кабинета. Прямо с двадцать седьмого этажа.

Я виновата! Как удобно, вы посмотрите! Присунул другой – и во всём жена ему плохая!

Миша выдохнул и тихо сказал:

– Пресно всё стало, Оль. Скучно и предсказуемо.

Я пошатнулась вновь и начала задыхаться.

Всего ждала, но это…

Ему со мной стало скучно и неинтересно. Поэтому он пошёл к другой. Искал на стороне эмоций, которые не давала я.

На глаза снова навернулись проклятые слёзы. В носу защипало, в горле запершило.

За эти слова я возненавидела Мишу, обиделась на него до глубины души и хотела лишь одного – навсегда его забыть. Или нет! Заставить его испытывать такую же боль, какую он причинил мне.

Почему он не поговорил со мной? Я не понимаю. Плачу и не понимаю. У нас же есть языки и уши, мы всегда все проблемы решали разговорами, спорили редко и несильно.

Так почему он не поговорил со мной об этом? Почему просто пошёл изменять?

– Ясно, – глухо сказала я.

Руки ослабли, пальцы дрогнули и телефон чуть не упал на пол. Не знаю, как удержала.

– У нас проблемы, любимая, – негромко и печально сказал муж.

Я хмыкнула, а потом горько рассмеялась.

– Да, – подтвердила, продолжая безрадостно посмеиваться, – и ты пошёл решать их в постели с моей подругой. Молодец, Астоев. Лучшее решение за всю твою жизнь.

Он не отреагировал на мой злой сарказм, но сказал уверенное:

– Я не дам развод.

– Нас разведут и без твоего согласия, – слёзы на щеках высохли от моей злости.

Гад и ничтожество, вот он кто!

– Ты от меня не уйдёшь, – с непробиваемой уверенностью добавил он.

– Я уже ушла.

– Мне тебя вернуть? – теперь в его голосе вновь засквозило угрозой. – Не ты ушла, а я отпустил, чтобы ты успокоилась. Не путай и не забывай об этом.

– Угрожать мне будешь? – горько усмехнулась я.

Миша подавил очередной вздох и глухо повторил:

– Развода не будет.

– Что же, – я зло утёрла лицо, – тогда я поступлю так же, как и ты. Пойду и пересплю с каким-нибудь красавчиком.

## Глава 7

– Ты этого не сделаешь, – Миша точно знал, что я блефую, но всё равно начал злиться.

– Поспорить со мной хочешь? – бросила я с вызовом.

Достаточно непредсказуемо для тебя, любимый? Как тебе такие эмоции?

– Ты этого не сделаешь, – мрачно хрипло повторил муж. – Я оторву руки каждому, кто коснётся тебя.