Виктория Еременко
Идеальной ситуации не будет. Действуй

Глава 1. Тень ТИТАНа

Нас все время чем-то пугали, и поэтому, когда это произошло — я не поверила. Никто не поверил...

Система «ТИТАН» — гордость АО «ЗАСЛОН», которая должна была защитить нас всех, накрыла мир своей Тенью. В тот момент было ощущение, словно пространство обтекает тебя на некотором расстоянии, а тебя там нет. Ты спрятался. Ты в домике. И теперь учишь новые правила, постепенно впитываешь их и привыкаешь к искаженной логике Мира Разлома, поделившегося на Мир Хаоса и Мир Порядка. Я оказалась в Мире Хаоса...

Первые два года после Разлома были временем абсолютного безумия. Пространство трещало. В Мире Хаоса люди могли проснуться и обнаружить, что их соседи состарились на сорок лет за одну ночь, потому что их дом оказался в «зоне ускоренного распада».

В Мире Порядка, наоборот, время словно застыло, люди не помнили 2050 год. В их официальных биографиях, хранящейся в чипах ID, значилось: «Переведен(а) в Сектор Порядка вследствие Глобальной Реформации. Процедура Гармонизации пройдена». Для миллионов «счастливчиков» прошлого не существовало. Было лишь «сейчас» — вечное, солнечное Это был мир «золотых масок». Здесь было не принято говорить о боли, о тоске или о том, что тебе не хватает чего-то, чего нет в официальных каталогах счастья.

Частично возможность перехода между мирами сохранилась, но она жестока. Порталы между Миром Хаоса и Миром Порядка не открываются просто так. Переход требует колоссальной энергии, а технологии первой половины 21 века почти все погибли, топлива нет. Природа стремится к выживанию и нашла лазейку— биологическое время человека.

Ученые, оставшиеся по обе стороны Разлома, быстро поняли страшную истину — это «голодная пасть» и его нужно было «кормить» биологической энергией, чтобы он оставался стабильным и не поглотил оба мира.

Выяснилось случайно, при замалчиваемых обстоятельствах, что ткань реальности реагирует на человеческое присутствие. Если человек с сильной волей и запасом лет проходил сквозь Истончение, то Разлом на мгновение затихал. Биологическое время человека служило «клеем» для квантовых дыр.

Чтобы «протолкнуть» материю из одного мира в другой, нужно «сжечь» годы жизни. Цена одного перехода достаточно велика — 10 лет жизни. А, если ты хочешь перенести с собой груз или другого человека — цена удваивается.

Самой быстро адаптирующейся оказалась элита, успевшая закрепиться в Мире Порядка, которая быстро поняла, чтобы их «рай» не схлопнулся, им нужен постоянный приток этой энергии извне. Так возникла Корпорация Равновесия. Они первыми создали Стационарные Хронографы — огромные машины на границе Миров. Официально они «очищали воздух», но на самом деле они выкачивали микросекунды из каждого вздоха миллионов людей. В Мире Порядка это называлось «Налогом на Стабильность». Люди отдавали по несколько месяцев жизни в год, чтобы жить в безопасности. Так время стало товаром. Наряду с официальным, легальным, рынком появился и теневой или его еще называют — черный рынок... Если проще, то - контрабанда времени.

Да, у нас существует контрабанда времени, но не только Я много думала все эти тридцать лет после Разлома, что нас никто не учил себя беречь Ни вас. Ни меня. Все делали через подвиг, через героизм, рывком, из последних сил. Лишь бы сразу А солнце не доказывает никому и ничего. Оно просто светит. И такие люди есть у нас, которые освещают своим светом дорогу жизни другим людям. В стремительно изменившемся мире таких людей называют «Проводниками». Они знают точки истончения реальности. Я стала одной из них.

Меня зовут Катя. Мне много лет, мое лицо покрыто морщинами, а волосы — седые. Я перевела в Мир Порядка уже десятки людей.

Прошло тридцать лет, и мы все здесь живущие уже адаптировались и перестали надеяться, что нам все это кажется и вот моргнешь и все снова станет, как прежде. Моргали много раз и ничего не изменилось Мы приняли новый мир, новые правила и перестали питать иллюзии. Нам пришлось это сделать, чтобы выжить. Но как только перестаешь бороться с отчаянием и смиряешься с действительностью что-то происходит...

Глава 2.Точка Бифуркации

В воспоминаниях я часто возвращаюсь в 2050 год, в День Великого Разлома, когда все произошло. Мне было шестнадцать лет. Я была «золотым ребенком» — победительницей международных олимпиад по физике, девочкой, которая видела мир не в образах, а в векторах и уравнениях.

В тот вторник я сидела в библиотеке университета, готовясь к докладу о квантовой запутанности. Когда мир начал трещать, я не закричала, замерла, глядя, как пылинки в солнечном луче внезапно остановились, а затем начали двигаться назад. Я видела Разлом раньше других — не глазами, чувствовала. Поняла, что пространство рвется по линии наивысшего напряжения. Это был сбой системы «ТИТАН», о котором папа предупреждал в своих записках. Наследие АО «ЗАСЛОН», которое должно было стать щитом, превратилось в бритву, разрезавшую реальность.

— Папа! — крикнула я в телефон, но из трубки доносился только белый шум, похожий на шепот тысяч голосов.

Папа был одним из ведущих инженеров, развивавших теорию «Временных Карманов». В тот день он был в эпицентре — в подземной лаборатории «Хронос». Я бросилась туда.

Город вокруг превращался в сюрреалистический монтаж. Я видела, как люди, охваченные паникой, пытались запрыгнуть в мерцающие золотистые воронки, которые открывались прямо в воздухе. Но воронки выплевывали их обратно — обугленных или состарившихся на десятилетия за долю секунды.

Я добежала до лаборатории. Вход был заблокирован искажением пространства. Там, за прозрачной перегородкой, увидела отца. Он стоял у главного Хронографа. Его лицо было спокойным, но глаза в них был ужас от понимания происходящего.

— Катя! — его голос прозвучал прямо в моей голове. — Мир делится. Чтобы пройти сквозь Барьер, нужна энергия жизни! Чистая энергия!

Он нажал на рычаг, и я увидела, как отец буквально начал таять. Его тело превращалось в ослепительный свет, который пробивал дыру в пространстве. Папа отдавал все свои годы, чтобы создать первый стабильный проход.

— Беги в Порядок, Катя! Прыгай! — кричал он.

Но я не прыгнула. Рядом с отцом я видела группу лаборантов — молодых ребят, застывших от страха. И вдруг поняла: если я уйду, проход закроется. Энергии отца не хватит на всех. В этот момент в моем подсознании что-то открылось. Я увидела нити времени, тянущиеся от каждого человека, и поняла, как ими управлять.

— Нет, папа, — прошептала я. — Я остаюсь здесь. Я помогу тебе.

Приложила руки к вибрирующему стеклу. Почувствовала, как моя молодость, мое будущее — начали утекать в этот Разлом. Я добровольно стала «батарейкой» для чужого спасения. В ту секунду во мне проснулась отчаянная жажда к жизни и к спасению других. Я видела, как лаборанты один за другим пролетают сквозь свет в Мир Порядка. С каждым ушедшим я чувствовала, что мои волосы тяжелеют, а суставы начинают ныть.

Когда последний человек исчез в золотом сиянии, Разлом захлопнулся. Я осталась в дымящейся лаборатории и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина лет сорока. Углы глаз опустились, на лбу пролегла глубокая складка. За один час я прожила примерно двадцать лет...

Какой-то шорох вывел меня из ступора, и я резко повернулась на звук. Я была не одна Там, в углу, привалившись к обугленной стене, сидел Сергей. Сергей Швец. Он был любимым аспирантом моего отца, его "правой рукой" в разработке "ТИТАНа". В тот день он должен был контролировать векторы стабилизации, но расчеты "ЗАСЛОНа" оказались бессильны перед Хаосом. Я видела его лицо — оно было серым от копоти и осознания того, что их детище только что разорвало мир на куски.

Он видел всё. Он видел, как мой отец превратился в свет. И он видел, как я — та девочка, которой он помогал с задачками по физике всего неделю назад — приложила руку к стеклу и состарилась на двадцать лет за один бесконечный час.

— Катя... — прошептал он тогда, и в его голосе было столько боли, что она перекрывала гул разрушенного реактора. — Прости нас. Мы не знали... мы думали, что сможем укротить время.

Я не ответила, а просто смотрела на свои новые, чужие, состарившиеся руки. Возникло мгновенное молчание - пауза — и не понятно было, что дальше делать, в каком направлении думать и двигаться. С недоумением оглядывала себя. Спокойно, спокойно шептала себе... Как же бешено билось в груди сердце! Вдалеке грохот непонятно чего удалялся и стихал. Я посмотрела по сторонам и встретилась взглядом с Сергеем. В его потемневших глазах было отчаяние, обида и, возможно, боль душевная или физическая – не знаю Такая пронзительная боль, что краски окружающей действительности размываются и главной становится боль. Боль и страх. Страх неизвестности, когда невозможно вдохнуть глубоко и живешь на пол-вдоха. За что, почему?