Жизнь Директора
Сережа Молодец

© Сережа Молодец, 2026

ISBN 978-5-0069-5896-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Это художественное произведение. Любые совпадения имён, должностей, компаний, событий и деталей с реальными людьми и организациями являются случайными. Текст содержит ненормативную лексику и сцены, отражающие реалии трудовых конфликтов и корпоративных интриг. Рекомендуется для читателей 18+.

Пролог

Когда всё закончилось, Алексей долго не мог понять: в какой именно момент он принял решение уйти?

Он перебирал дни – и не находил. Может, оно было принято задолго до того, как он это осознал. Может, в то утро, когда Серж первый раз сел на его стул. Может, когда жена положила на стол обручальное кольцо – молча, не объясняя. Может, когда Пашка спросил: «Пап, а ты почему ночью не спишь?»

Серж умел говорить так, будто я ему должен с рождения: воздух, зарплату и право не умирать на работе. Он не знал. Он просто однажды завёл машину и поехал не на склад. Это история о том, как человек семь лет терпел то, что терпеть нельзя. И о том, почему так долго.

Глава 1. Утро директора

Запах секонд-хенда – не просто запах старых вещей. Это сложный коктейль: прелая сырость от тюков, которые неделю ехали в фуре, резкая химия – той дряни, которой всё опрыскивают от моли, дешёвый кофе из автомата «3 в 1» и лёгкая, въедливая нотка безысходности. К девяти утра, когда Алексей подошёл к центральному складу, этот запах уже намертво въелся в бетонные стены ангара на выезде из города.

Он ещё не открыл дверь, а уже знал: день не задастся. Потому что у ворот, прямо на газоне (Серж всегда парковался где хотел), стояла знакомая чёрная Тойота Ленд Крузер с тонированными стёклами. Хозяин приехал. В девять утра. А это всегда означало одно: он приехал не помогать, а искать виноватых.

Алексей остановился у двери на несколько секунд. Сердце привычно ёкнуло – и он ненавидел себя именно за это «привычно». Семь лет. Семь лет он учится не бояться этой машины – и каждый раз заново проваливает. Однажды он сказал себе, что боится за семью, за ипотеку, за детей – и это была правда, но не вся. Где-то глубже сидело другое: он боялся, что без Сержа он – никто. Что сам по себе не вытянет. Эта мысль была такой мерзкой, что он никогда не произносил её вслух. Даже наедине с собой – только мельком, как тень на периферии, которую не успеваешь рассмотреть.

Внутри ангара уже кипела работа. Бабушки-сортировщицы в синих халатах копошились у транспортерной ленты, перебирая горы шмотья. Пахло еще сильнее. Толян, водила-экспедитор, грузил на тележку мешки с отбраковкой. Увидев Алексея, он только кивнул на дверь закутка и выразительно покрутил пальцем у виска: «Там этот, приехал, готовь задницу».

– Леха! – Голос Сергея Викторовича разнесся по ангару, перекрывая шум вентиляции. – Зайди. Быстрее.

Алексей вздохнул, повесил куртку на гвоздь, который торчал из стены еще с советских времен, и пошел на расстрел.

Кабинетом это называли только в документах. Закуток шесть квадратных метров, отгороженный гипсокартоном. Обшарпанный стол, два стула с дермантиновыми сиденьями, на стене портрет президента – Серж повесил его лет пять назад «для солидности», когда приходила проверка. С тех пор портрет так и висел, собирая пыль. На столе – пепельница и кипа накладных, которые Леха вчера не успел разобрать.

Сергей Викторович сидел на директорском стуле. На его стуле. Он даже не обернулся, продолжая листать бумаги. Дорогое пальто небрежно лежало на подоконнике.

– Привет, Сергей Викторович.

– Какой привет? Ты видел, что вчера в «Центральном» было?

Алексей не видел. Вчера он до одиннадцати ночи разгребал поставку: вместо обещанных пятидесяти тюков «премиум» пришло сорок, и из них три – откровенный шлак, который даже на ветошь продавать стыдно. Он устал, хотел жрать и мечтал только о душе. Но говорить об этом Хозяину было бесполезно.

– А что случилось?

– Света опоздала, – Серж наконец поднял глаза. Взгляд был привычный: превосходство и раздражение, будто перед ним стоял провинившийся пес. – На десять минут. Я вчера заезжаю в «Центральный» в девять ноль-пять – двери закрыты. Люди стоят, мерзнут. Позор на весь город.

Алексей промолчал. Он знал, что Света опоздала, потому что у нее заболел ребенок – температура под сорок, скорая, больница. Она звонила ему вчера в истерике в семь утра. Но это не аргумент для Сержа. Дети, семья, болезни – это отговорки.

– Штраф, – коротко бросил Серж, откладывая бумаги. – Пять тысяч. Из премии.

Штрафы у нас были как осадки: иногда дождь, иногда град, но зонтик никому не выдавали – только счёт.

– Сергей Викторович, Света – лучший продажник. У нее план выполнен на сто сорок процентов в прошлом месяце. Может, предупреждение?

– Лучший? – Хозяин усмехнулся так, что Алексей сразу понял: сейчас начнется воспитательная беседа. – Лучшие не опаздывают. Лучшие приходят за час и работают. А твоя Света… – он сделал паузу. – Она, конечно, молодец. Но распускать их нельзя. Сегодня она опоздала, завтра – украдет, послезавтра – сядет на шею. Ты должен быть жестче, Алексей. Ты директор или кто?

– Директор, – глухо ответил Алексей.

– И еще, – Серж подался вперед, понижая голос. Плохой знак. Сейчас будет главное. – Инна мне сказала, что на сортировке бардак. Бабки перепутали стойку со второй категорией. Вчера в спальник на «Вокзальную» ушел люкс по цене тряпья. Тысяч на тридцать недосчитались. Тридцать тысяч, Леха! Это хорошая часть твоей зарплаты, кстати.

Инна. Инна Витальевна. Бывшая администратор, а ныне товаровед, правая рука и, по слухам, не только правая рука Сергея Викторовича. Инна, которая везде сует свое лицо, которая строчит Хозяину сообщения каждый час и которая терпеть не может Алексея, потому что он – реальный директор, а она – просто подстилка с амбициями.

Инна улыбалась так, будто у неё внутри касса: нажмёшь не ту кнопку – и тебе вылетит чек на жизнь.

– Инна ошиблась, – ответил Алексей, чувствуя, как внутри закипает злость. – Она сама дала команду сортировать по новой сетке. Я ей говорил в среду на планерке, что сетка сырая, что цвета бирок перепутаны. Она сказала: «Я отвечаю». Вот пусть и отвечает.

– А я тут при чем? – Серж удивленно поднял брови. Он умел это делать: уходить в сторону, когда пахнет жареным. – Ты директор. Ты отвечаешь за результат. Инна – технический специалист. А ты – голова. Голова должна думать и контролировать. Если она дура – ты должен это видеть и исправлять. Или ты хочешь, чтобы я за тебя сортировщиц учил?

Алексей хотел сказать много чего. Хотел сказать, что Инна спит с Хозяином, поэтому ее «технические» указания – это прямые приказы, и если он их отменит, она нажалуется через пять минут. Хотел сказать, что тюки, которые Серж привез на прошлой неделе, – это даже не секонд, а просто обрезки с фабрики, и что продать это можно только бомжам на вес. Хотел сказать, что штрафовать Свету за опоздание, когда у нее ребенок в реанимации, – это верх идиотизма.

Но не сказал. Потому что за спиной стояли жена, которая сейчас в декрете, двое детей, ипотека, которую надо платить через две недели, и кредит за убитую Хендай Солярис, которая опять загремела в ремонт. Семья, ипотека, кредит – вот настоящие хозяева Алексея. Они не давали раскрыть рот.

– Я понял, – выдохнул он.

– Что ты понял? – Серж подался вперед, сверля его глазами. – Ты должен обеспечить мне рост прибыли. Слышишь? Рост. А не эти… сопли. Рынок растет, конкуренты вон новые точки открывают, а мы топчемся на месте. Значит, люди плохо работают. Ты плохо работаешь. Ты позволяешь им расслабляться. Ты мягкотелый, Леха. Я в тебя поверил, а ты… – он не договорил, но жест был красноречив.

Он встал, одернул пиджак, взял пальто.

– Сделай так, чтобы работали. Мне плевать как. Урежь зарплату, введи штрафы за недосмотр, за неопрятный вид, за пустые вешалки. Собери собрание. Напугай их. Ты же мужик, в конце концов. Должен уметь строить баб. И с Инной разберись. Она жалуется, что ты с ней не советуешься. А она – мой человек. Уважай моих людей, Леха. Иначе я задумаюсь, а тот ли ты директор, который мне нужен.

Он вышел, хлопнув дверью так, что с косяка посыпалась краска, и через минуту за окном взревел двигатель Тойоты.

Алексей посидел минуту, глядя в одну точку на стене, прямо в левый глаз президента. Потом достал телефон.

Три пропущенных от Светы. Одно сообщение от Толяна: «Лех, там не 40 тюков, а 38. Два недовеса. Инна губу надула, говорит, ща Сержу нажалуется на приемку. Ты как хочешь, а я пас, я в кузове пересижу». И СМС от жены: «Леш, купи молока и хлеба по дороге. Денег совсем нет, до зарплаты еще неделя. И у Сашки кашель, может, лекарство? Посмотри цены, если не дорого».

Алексей убрал телефон. В ангаре по-прежнему пахло сыростью, дешёвым кофе и безысходностью. В кармане – ноль налички и кредитка под 30% годовых. В планах – собрание, где нужно «напугать» людей, которые и так за копейки делают работу двадцатерых. А на складе – недовес в два тюка, за который спросят с него, а не с Инны и не с Сержа, который привёз левак.

Он встал, поправил свитер (хороший, кстати: «Том Фар», нашёлся на прошлой неделе, Света отложила) и пошёл к Толяну – разбираться с мешками. Потому что больше некому. Потому что он директор. Потому что ему есть что терять.

Глава 2. Сортировка

Толян сидел на перевернутом ящике в углу склада, прямо у въездных ворот, и перекуривал, прячась за штабелем мешков. Рядом стояла электрокара, нагруженная мешками с отбраковкой. Увидев Алексея, он кивнул на свежие тюки, распечатанные и разваленные кучей на бетонном полу.

– Здарова, командир. Полюбуйся.

Алексей подошел ближе. Тюки – это всегда лотерея. Хороший пахнет просто старой одеждой. Плохой – сыростью, плесенью и иногда, если совсем повезет, дохлой мышью. Эти пахли сыростью.

– Два недовеса, – Толян сплюнул. – По весу бьет, а по факту – там внутри газеты и картонка, чтоб вес набить. Инна приняла, расписалась. Теперь говорит, что это мы с тобой виноваты, что не досмотрели.

– Она приняла?

– Ну. Я ей говорю: «Инна Витальевна, давайте вскроем, посмотрим». А она: «Я отвечаю, Сергей Викторович доверяет моему чутью, не учите меня работать». И подписала. А сегодня утром пришла, пощупала, поняла, что внутри херня, и давай орать, что мы ей подсунули не те мешки.

Алексей выдохнул. Классика: Инна косячит, Инна первой бежит жаловаться, а крайним назначают того, кто оказался рядом.

В дальнем конце ангара, у сортировочной ленты, послышался визгливый голос. Инна. Она уже была здесь и, судя по интонациям, уже успела кого-то построить.

– Пошли, – сказал Алексей. – Разрулим.

Сортировка работала как конвейер ада. Бабушки в синих халатах – тётя Зина, тётя Галя, тётя Люда и ещё пара таких же вечных, с распухшими от работы руками, – стояли у длинного стола и перебирали горы шмотья. Задача была простой: разнести вещи по категориям.

Премиум-стойка – отдельная вешалка, куда шло все более-менее приличное: бренды, хорошее состояние, чистое. Первый сорт – просто нормальные вещи, без дырок, но без фанатизма. Второй сорт – то, что можно продать за копейки. Ветошь – тряпки, которые пойдут на запчасти или на переработку.

Проблема была простая и мерзкая: бабушки уже плохо видели, а Инна требовала сортировать по биркам, цветам сезона и брендам – при том, что сама бренды знала в основном по лейблам «Gucci» и «Armani», которые китайцы шьют пачками.

– Я кому сказала?! – Инна стояла над тетей Зиной, тряся какой-то кофтой. – Это что? Это премиум? Это говно, а не премиум!

Тетя Зина, женщина под семьдесят, с золотыми зубами и вечно испуганным лицом, молчала, глядя в пол. Ей было все равно. Ей платили двадцать пять тысяч в месяц за эту работу, и если Инна ее уволит – она пойдет на рынок торговать. Но лучше бы не уволила, потому что на рынке столько не заработаешь.

– Инна Витальевна, – окликнул Алексей, подходя. – Можно вас на минуту?

Инна обернулась. Ей было двадцать восемь лет. Ухоженная, с нарощенными ресницами, дорогими (явно не из их магазина) сапогами и вечным выражением лица: «я здесь самая умная, а вы все быдло». Серж явно платил ей больше, чем нужно, и не только за сортировку.

– А, Алексей Михайлович, – протянула она сладким голосом, в котором яда было больше, чем в змеином укусе. – А я как раз вас ищу. Вы видели, что вчера пришло? Вы видели, как приняли? Я же говорила – надо вскрывать сразу. А теперь у нас недовес, и Сергей Викторович будет недоволен.

– Вы сами приняли, Инна Витальевна, – спокойно сказал Алексей. – Я вам давал бумаги, вы расписались.

– Я расписалась за вес! – Инна округлила глаза. – А вы, как директор, должны были проверить содержимое! Я – товаровед, я отвечаю за количество мест. А вы – за качество. Это ваша зона ответственности.

Алексей молчал, переваривая. Логика была железобетонной: Инна всегда права, а если не права – смотри пункт первый. И она уже, конечно, настучала Сержу. Значит, штраф за недовес ляжет на него.

– Хорошо, – кивнул он. – Разберемся. А пока давайте не орать на людей. Тетя Зина работает здесь много лет, она лучше нас с вами знает, где премиум, а где нет.

– Лучше? – Инна усмехнулась. – Она слепая уже. Ей на пенсию пора. Но Сергей Викторович, знаете, не хочет никого увольнять, потому что платит копейки. А вы, Алексей Михайлович, лучше бы за своими продавцами следили, чем меня учить.

Она развернулась и ушла в свой закуток – маленькую комнатку с кондиционером, чайником и нормальным стулом, куда сортировщицам вход был заказан.

Не успел Алексей сделать и шага к тете Зине, как у ворот снова рявкнул двигатель. Черная Тойота. Серж вернулся.

– Бл*ть, забыл папку, – буркнул он, заходя в ангар и на ходу стягивая перчатки. Уже собирался пройти мимо, но остановился. Тетя Зина как раз опустилась на табурет и прижала ладонь к виску.

– Что с ней? – резко спросил он.

– Давление, наверное, – ответил Алексей. – Сейчас воды дам.

Серж сам схватил со стола пластиковую бутылку, открутил крышку, сунул тете Зине в руку и рявкнул в сторону ворот:

– Толян! Машину к входу. Быстро. Отвезешь Зину Петровну в поликлинику.

Тетя Зина попыталась отмахнуться:

– Да какое там, Сергей Викторович, пройдет…

– Не пройдет, – отрезал он. – Мне тут трупы на смене не нужны. И очки себе новые сделай уже, сколько можно щуриться.

Он полез во внутренний карман пальто, достал деньги – несколько купюр – и сунул Алексею.

– Держи. На врача и лекарства. Если останется – ей отдай. Только без цирка и без отчетов, понял?

Алексей молча кивнул. Он даже не сразу нашел, что сказать.

Серж уже развернулся к выходу, но на пороге, как будто вспомнив, бросил через плечо своим обычным тоном:

– И мешки вскройте до обеда. Если там опять картон вместо шмотья – фоткайте сразу. Я поставщика сегодня сам наберу.

Алексей постоял минуту, глядя ему вслед. Потом подошел к тете Зине.

– Теть Зин, вы как?

– А чего я? – старушка махнула рукой. – Пусть орет. Я глухая уже, не слышу. Ты лучше глянь, Леша, что я нашла.

Она протянула ему аккуратно сложенный пиджак. Твид, мягкий, с кожаными пуговицами, подкладка шелковая. Алексей глянул на лейбл – «Hackett». Английский бренд. Хороший. Дорогой. В их магазине такой можно продать за три-четыре тысячи, если правильно повесить и не продешевить.

– Откуда?

– Из тех мешков, что вчера, – тетя Зина заговорщицки подмигнула. – Я его сразу в сторону отложила, пока эта… не видела. Думаю, тебе отдам. Ты мужик хороший, не орешь.

Алексей взял пиджак в руки. Вещь была отличная. Если через знакомого оценщика – можно и за пять уйти. Или себе оставить? Нет, себе нельзя. Деньги нужны.

– Спасибо, теть Зин. Я вечером заберу.

– Забирай, забирай. А то эта сука увидит – себе отнесет или Сержу своему. А они и так хорошо живут.

Алексей усмехнулся. В этом был весь секонд-хенд: среди тонны говна иногда попадаются жемчужины. И если их вовремя не найти – они уйдут в премиум по цене тряпки или, что еще хуже, осядут в карманах Инны и Сержа.

– Толян! – крикнул он. – Пошли тюки перебирать. Пока Инна чай пьет.

Толян поднялся с ящика, докурил бычок и пошел за Алексеем.

– А штраф? – спросил он вполголоса.

– А хрен с ним, со штрафом, – ответил Алексей. – Мы сейчас найдем в этих тюках еще пару таких пиджаков, и штраф окупится. А Инне ничего не скажем.

Толян хмыкнул.

– Ты, командир, смотри, не подставься. Она ж тебя съест.

– Пусть попробует, – сказал Алексей, но в голосе уверенности не было.

Они подошли к распечатанным мешкам и начали копаться в вонючей куче одежды, выуживая оттуда все, что имело хоть какую-то ценность. Вокруг гудел склад, бабушки переругивались у ленты, пахло сыростью и надеждой.

– —

Вечером, когда склад опустел и бабушки разошлись по домам, Алексей задержался. Обходил ангар – по привычке, проверял, чтобы всё закрыто, выключено. В таких обходах была своя медитация: тишина, гул вентилятора, запах тряпок.

У стеллажа с бирками он остановился. Достал телефон. Открыл калькулятор.

Начал считать – просто так, от скуки. Оборот склада в месяц. Наценка. Серж говорил, что маржа «нормальная» – но никогда не называл цифры. Алексей прикинул сам, по накладным, которые видел каждый день.

Цифра вышла неожиданная. Он пересчитал. Потом ещё раз. Если бы такой же оборот – но своя аренда, без сержевского «кармана» – он бы выходил в плюс уже через год. Через год. Двенадцать месяцев.

Он долго смотрел на экран. Потом сделал то, чего никогда раньше не делал: открыл заметки и набрал одно число. Просто число.

Сохранил. Убрал телефон. Ничего не решил. Никому не сказал. Но число теперь было не в голове, а в телефоне. Это была разница.

Он выключил свет и вышел. Снаружи уже темнело. Надо было ехать домой, купить молоко и хлеб.

Глава 3. Желтые бирки

Магазин «Центральный» стоял в ТЦ – место проходное, не самое дерьмовое. Аренда кусалась, но Серж когда-то выбил договор «по знакомству» и до сих пор этим гордился. Правда, кондиционер не работал уже третье лето, а плитка на полу местами была так выбита, что покупательницы спотыкались. Но для Сержа это были «мелочи».

Алексей зашел внутрь без четверти одиннадцать. В секонд-хенде утро начинается поздно – первые клиенты подтягиваются к обеду, когда вещи уже развешаны, а цены обновлены. Но работать нужно с утра.

Вторник был днём жёлтых бирок – скидка 50% на всё с жёлтым ценником. Вчера были зелёные, завтра будут красные. Клиенты секонд-хенда живут по этому календарю точнее, чем по государственным праздникам. Жёлтый день – не самый жирный, но народ идёт.

Внутри пахло уже привычной смесью тряпок, освежителя воздуха (Света брызгала каждый час, потому что Серж требовал, чтобы «пахло богато») и человеческого пота. В примерочных висели зеркала в пол, но света было мало – Серж экономил на лампах.

Света стояла у кассы и перебирала бирки. Увидев Алексея, она поджала губы.

– Привет, – сказал он, подходя. – Как ты?

– Нормально, – голос у нее был сухой. – Ребенка из больницы забрала. Температура спала. Врач сказал, неделю дома сидеть. Но я на работу вышла, потому что если еще один день прогуляю, Серж меня без премии оставит.

– Я помню, – кивнул Алексей. – Слушай, прости за штраф. Я правда пытался.

– Леш, – Света отложила бирки и посмотрела ему прямо в глаза. – Ты хороший мужик. Но ты ничего не можешь. Ты такой же, как мы. Только у тебя долгов и обязательств больше, чем у меня. Мы все в одной жопе. Просто он, – она кивнула куда-то вверх, имея в виду Сержа, – думает, что мы рабы.

Алексей хотел ответить, но не успел.

Дверь открылась, и в магазин влетела женщина лет шестидесяти, с тележкой на колесиках (профессиональный охотник за секондом, такие всегда приезжают с тележками, чтобы набрать побольше). С порога она начала орать:

– Девушка! Девушка! А почему на этом пиджаке желтая бирка, а он стоит как за полную цену?

Света натянула профессиональную улыбку (Серж требовал улыбаться всегда, даже если тебя режут).

– Предъявите, пожалуйста.

Женщина сунула ей пиджак. Света глянула на бирку, потом на ценник, потом на пиджак.

– Это премиум-коллекция, – объяснила она. – На премиум скидки по цветам не распространяются. У нас отдельная стойка.

– Где написано? – женщина ткнула пальцем в воздух. – Нигде не написано! Вы обманываете!

Алексей шагнул вперед.

– Здравствуйте, я директор. Давайте разберемся.

– А чего разбираться? – женщина переключилась на него. – Вы вешаете везде объявления «скидка 50%», а на самом деле – только на говно! А нормальные вещи – за полную цену! Это обман потребителей! Я буду жаловаться!

– У нас есть табличка при входе, – спокойно сказал Алексей. – «Премиум-товар не участвует в акции». Вы не видели?

– Не видела! И никто не видит! Потому что она маленькая и в углу висит! Это специально!

Алексей вздохнул. Табличка действительно была маленькая. И висела в углу. Серж считал, что «умные и так поймут», а на дураков плевать. Но дураки как раз и создают проблемы.

– Хорошо, – сказал он. – Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы продали мне этот пиджак по акции! Или я звоню в потребнадзор!

Света посмотрела на Алексея. В ее взгляде читалось: «Ну что, гений, решай». Если они продадут пиджак по акции – Серж узнает, устроит разнос, потому что премиум должен идти по полной цене. Если не продадут – бабка реально может позвонить, начнутся проверки, а проверки в их серой схеме – это смерть.

– Хорошо, – сдался Алексей. – Продаем по акции.

Женщина довольно улыбнулась и пошла к кассе. Света пробила пиджак, женщина укатила с тележкой, довольная победой.

– Ты понимаешь, что Серж узнает? – тихо спросила Света.

– Узнает, – кивнул Алексей. – Инна уже наверняка пишет ему, что я в магазине.

– И что будешь делать?

– Не знаю. Скажу, что женщина была психованная, угрожала проверкой. Может, отмажет.

Света покачала головой.

– Леш, ты сам в это веришь? Он тебя сожрет и не подавится. Он же не знает слова «компромисс».

Он не верил. Но у него не было выбора – или штраф из-за недовольного клиента, или штраф от Сержа. Он выбрал тот, что меньше и дальше.

Телефон Алексея завибрировал. Сообщение от Толяна: «Командир, Инна уехала. Я тут перебрал мешки. Нашел еще две женские сумки и кожаную куртку. Спрятал под стеллаж. Забирать будешь?»

Алексей усмехнулся. Хоть что-то хорошее.

– Свет, я вечером заскочу. Держись.

– Куда я денусь, – вздохнула она.

Он вышел из магазина, сел в машину и только тогда позволил себе выдохнуть. День только начался, а уже было ощущение, что он отработал смену в шахте. Впереди – склад, Инна, найденные сумки, вечерний разнос от Сержа за уступку клиентке и вечная гонка за прибылью, которую невозможно достичь, потому что Хозяин сам тянет бизнес на дно.

Он завел двигатель и поехал обратно на склад. Навстречу новым проблемам.

– —

В ангаре было тихо. Инна уехала – видимо, к Сержу, строчить доносы. Бабушки сортировали вяло, без надзора. Толян сидел в углу и курил, рядом стоял мешок с найденным добром.

– Гляди, – он вытащил сумки. Если почистить – пойдет за три-четыре тысячи каждая. И куртка – кожаная, мужская, размер под Леху.

– Хорошо, – кивнул Алексей. – Я это сегодня заберу. Завтра отвезу знакомому в комиссионку. Там хоть нормальные деньги дадут, не как у нас.

– А Инна? – Толян почесал затылок. – Заметит?

– А чего ей? Она же приняла мешки вслепую, расписалась. Скажем, что так и было. Ничего не нашли. Ей же хуже – значит, она плохо приняла.

Толян хмыкнул.

– Ты хитрый, командир.

– Я не хитрый, Толян. Я выживаю.

Алексей забрал мешок, закинул в багажник и поехал домой. По дороге купил молока, хлеба и самое дешевое лекарство от кашля. Денег осталось триста рублей. До зарплаты – неделя.

Вечером позвонил Серж.

– Леха, – голос у него был металлический. – Я слышал, ты в «Центральном» премиум по акции продал?

Началось.

– Сергей Викторович, там клиентка угрожала потребнадзором. Если бы пришли с проверкой…

– Мне плевать, – перебил Серж. – Премиум по акции не продается. Ты это знаешь. Ты директор. Ты должен был послать ее на хер.

– Она бы позвонила…

– И что? – Серж усмехнулся. – Ты думаешь, потребнадзор придет из-за одного пиджака? Ты просто мягкотелый, Леха. Ты боишься клиентов. Ты не умеешь работать с людьми.

Алексей молчал.

– Завтра приеду, поговорим, – закончил Серж. – И подумай, нужен ли ты мне такой.

Трубка запищала гудками.

Алексей сидел на кухне, пил чай и смотрел в стену. Жена укладывала детей спать. В комнате пахло борщом и уютом. У него сводило челюсть от злости.

Завтра снова будет склад. Желтые бирки, красные бирки, Иннины доносы и Серж на пороге. И ему опять придется держать лицо.

Потому что ипотека. Потому что семья. Потому что выбора нет.

Или есть?

Глава 4. Разнос

Серж назначил встречу на складе в десять утра. Алексей приехал к девяти, чтобы хоть немного подготовиться, перебрать бумаги, успокоить нервы. Но нервы не успокаивались. Он почти не спал ночью – ворочался, прокручивал в голове возможные варианты разговора, репетировал ответы.

Бесполезно. С Сержем нельзя было подготовиться. Он всегда бил туда, где больно, и всегда менял правила по ходу игры.

В половине десятого подъехала черная Тойота. Серж вышел не один. С ним была Инна. Алексей сразу понял: сегодня будет показательная порка. Инна будет свидетелем, а может, и соучастником.

Они зашли в ангар. Серж даже не поздоровался – прошел прямо в закуток, сел на стул Алексея (опять на его стул), бросил пальто на подоконник. Инна встала у двери, скрестив руки на груди, с видом человека, который пришел на казнь и ждет, когда начнут рубить головы.

– Ну, – начал Серж без предисловий. – Рассказывай, директор. Какого хера происходит?

Алексей сел на второй стул. Свой стул. Напротив Хозяина.

– Что именно вы хотите узнать, Сергей Викторович?

– Что именно? – Серж усмехнулся, глядя на Инну. – Ты слышишь? Он еще спрашивает. Ты вчера в «Центральном» премиум по акции продал. Ты на складе допустил недовес. Твои продавцы опаздывают. Твои сортировщицы перепутали категории. А ты сидишь тут и спрашиваешь «что именно»?

– По поводу премиума я объяснил, – ровным голосом сказал Алексей. – Клиентка угрожала потребнадзором. У нас с проверками проблемы, вы знаете. Я принял решение, чтобы избежать риска.

– Решение? – Серж повысил голос. – Ты принял решение? А кто тебе право дал принимать решения без моего согласия? Ты наемный менеджер, Леха. Твоя задача – выполнять мои указания. А мое указание было: премиум по акции не продавать. Ты его нарушил.

– Если бы пришла проверка…

– Не пришла бы! – рявкнул Серж. – Ты думаешь, я первый год работаю? Я знаю этих теток. Они орут, но звонят редко. А если звонят – я решаю вопросы. У меня везде свои люди. А ты своим бабьим нытьем создал прецедент. Завтра она придет с подружками, и все потребуют премиум по дешевке. Ты об этом подумал?

Алексей промолчал. Он не подумал. Он вообще не был уверен, что женщина вернется – такие обычно орут один раз и исчезают. Но спорить было бесполезно.

– Теперь про недовес, – продолжил Серж. – Инна мне рассказала. Ты принял товар, не проверив. Подписал накладные. А теперь у нас дыра.

– Инна Витальевна принимала товар лично, – сказал Алексей, глядя прямо на Инну. – Она расписалась в приемке. Я в тот момент был в магазине.

Инна картинно закатила глаза.

– Я расписалась за количество мест, Сергей Викторович, – вступила она сладким голосом. – А Алексей Михайлович, как директор, обязан проверять содержимое. Я ему звонила, говорила, что мешки подозрительные. Но он сказал, что занят, и попросил принять самой.

– Я ничего такого не говорил, – возразил Алексей. – Я сказал: «Примите, я потом проверю».

– А потом не проверил, – подхватил Серж. – Значит, твоя вина. Штраф за недовес – пятьдесят тысяч. Из зарплаты.

Алексей сжал кулаки под столом. Пятьдесят тысяч. Половина его официального оклада. Деньги, которые он собирался отдать за ипотеку.

– Сергей Викторович, это несправедливо. Я не мог физически находиться в двух местах одновременно.

– А ты должен мочь! – Серж стукнул ладонью по столу. – Ты директор! Ты должен успевать везде! Если не успеваешь – значит, плохо организуешь работу. Значит, надо работать больше. Или уступить место другому. Знаешь, сколько людей хотят твою работу?

Алексей знал. Никто не хотел его работу. Потому что за эти деньги и этот геморрой нормальный человек не пойдет. Но Серж свято верил в свою ложь.

– Идем дальше, – Серж откинулся на стуле. – Продавцы. Эта твоя Света. Опоздание. Ребенок, больница – я все понимаю. Но у нас бизнес, Леха, а не богадельня. Если у нее проблемы – пусть увольняется. На ее место найдется сто человек.

– Света – лучший продавец, – снова повторил Алексей. – Без нее точка упадет на двадцать процентов.

– А ты уверен? – прищурился Серж. – Или она просто умеет тебе мозги пудрить? Инна, как думаешь?

Инна пожала плечами.

– Света, конечно, старается, Сергей Викторович. Но у нее характер сложный. Она постоянно недовольна, жалуется, настраивает коллектив против руководства. Я считаю, от таких людей надо избавляться, пока они не развалили всю команду.

Алексей посмотрел на Инну с ненавистью. Она хотела убрать Свету, потому что Света ее терпеть не могла и при всех называла «подстилкой». Инна мстила.

– Уволю, – коротко сказал Серж. – Надоело мне это. Будешь искать нового продавца, Леха.

– Не увольняйте, – вырвалось у Алексея. – Я за нее ручаюсь. Дайте месяц – она все исправит. Если нет – уволю сам.

Серж задумался, глядя на него с интересом.

– Ручаешься? А чем ручаешься? Головой? Или деньгами?

– Чем скажете.

– Хорошо, – Серж улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Алексея сводило живот. – Если Света в этом месяце еще раз опоздает или не выполнит план – ты платишь штраф вдвойне. За нее и за себя. Идет?

Алексей сглотнул. Десять тысяч, если Света опоздает. Она может опоздать – у нее ребенок, общественный транспорт, вечные проблемы.

– Идет.

– Договорились, – Серж встал, давая понять, что аудиенция окончена. – И еще, Леха. Мне нужен рост прибыли в этом квартале. Двадцать процентов. Сделаешь – получишь премию. Не сделаешь – будем разговаривать по-другому. Инна поможет тебе с контролем.

Он надел пальто и вышел, даже не взглянув на Алексея. Инна задержалась в дверях.

– Алексей Михайлович, – сказала она с фальшивым сочувствием. – Я бы на вашем месте искала новую работу.

И вышла.

Алексей остался один в закутке. За стеной гудел склад, бабушки сортировали тряпки, Толян грузил мешки. Жизнь продолжалась. А он сидел и смотрел в одну точку.

Двадцать процентов роста. С текущим товаром, с текущими продавцами, с Инной, которая будет подставлять на каждом шагу. Нереально. Серж это знал. Он просто создавал условия, чтобы потом сказать: «Я же говорил, ты никчемный». И уволить без выходного пособия.

Телефон завибрировал. Света: «Леш, как прошел разнос? Живой?»

Он набрал ответ: «Живой. Но ценой твоей головы. Если опоздаешь – мне хана».

Света ответила почти сразу: «Ты с ума сошел? Зачем ты за меня поручился?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.