Срок владения

Глава 1

Андрей получил наследство в двадцать три года, когда уже почти забыл о существовании деда.

Известие пришло в виде сухого письма от нотариуса: «Вам, как наследнику Волкова Василия Ильича, переходит в собственность объект недвижимости, расположенный по адресу: Ленинградская область, Выборгский район, деревня Глухая, дом 7 по воле усопшего».

Никакого дома Андрей не помнил. Дед, отец его матери, был человеком замкнутым и нелюдимым. Мать рассказывала о нём редко и всегда с какой-то странной, недетской осторожностью. «Он странный, – говорила она. – И дом у него странный. Мы туда больше не поедем».

Мать умерла, когда Андрею было шестнадцать. Он так и не узнал, что она имела в виду.

Дом в деревне Глухая достался ему на фоне обычной двадцатитрёхлетней жизни: съёмная квартира в Мурино, работа в доставке, кредит за телефон, редкие созвоны с отцом, который после развода с мамой уехал в Мурманск и завёл новую семью. Никаких перспектив, никакого жилья. Поэтому, когда нотариус озвучила адрес, Андрей решил: съездить, посмотреть, продать.

По приезду к нотариусу, вскрылись неожиданные условия наследства.

– Есть одно обстоятельство, – сказала нотариус, пожилая женщина с острым взглядом. – Василий Ильич оставил завещание с условием.

– Каким?

– Вы не должны покидать пределы дома дольше, чем на двадцать четыре часа. В противном случае право собственности переходит к Фонду сохранения исторического наследия.

Андрей усмехнулся:

– Это шутка?

Нотариус не улыбнулась.

– Василий Ильич был человеком серьёзным и на момент подписания документов находился в ясном уме. Условие зарегистрировано, заверено и имеет юридическую силу. Я обязана вас предупредить.

– И как долго я должен там сидеть?

– Пожизненно. Если, конечно, не решите отказаться от наследства.

Он не отказался. Кто в его положении отказывается от бесплатного дома?

Глава 2

Дом оказался именно таким, как он себе представлял: старый, деревянный, с резными наличниками и высокой кровлей. Стоял он на отшибе деревни, в которой из двух десятков домов жилыми были от силы три. Ближайшие соседи, баба Шура и дед Коля, смотрели на Андрея с недоверием, когда он выгружал из старенького «Логана» два чемодана и сумку с продуктами.

– Ты, парень, надолго? – спросил дед Коля, опираясь на палку.

– Пока не продам, – честно ответил Андрей.

Дед Коля переглянулся с бабой Шурой. Та мелко перекрестилась.

– Не продаст никто, – сказала она. – Кто ж на такое добро позарится?

– Почему? – не понял Андрей.

– А потому, – баба Шура понизила голос до шёпота, – что дом-то волковский. Волки в нём и живут.

Андрей подумал, что старуха просто выжила из ума. Поблагодарил за беспокойство, занёс вещи и впервые переступил порог.

Внутри было темно, пахло старой древесиной, сухими травами и чем-то ещё неуловимым, сладковатым, похожим на запах цветущей липы в разгар лета. Мебель стояла на своих местах: массивный стол, буфет с фарфором, продавленный диван, покрытый пледом. На стенах – чёрно-белые фотографии в деревянных рамках. Люди в старомодной одежде, все с одинаковым, каким-то тяжёлым выражением лиц.

Андрей нашёл фотографию деда – молодого ещё, лет тридцати, с жёстким взглядом и плотно сжатыми губами. Рядом с ним стояла женщина, в которой Андрей с трудом узнал свою бабку. Она выглядела измождённой, будто не спала несколько недель.

На обратной стороне фотографии был выведен аккуратный, старомодный почерк: «Вера, третий год. Держится».

Андрей не придал этому значения.

Глава 3

Первые сутки прошли спокойно. Он осмотрел дом, нашёл погреб с запасом солений и варенья (сроки годности давно истекли, но банки выглядели так, будто их закатали вчера), протопил печь, наладил свет – дед держал генератор и солярку на заднем дворе.

На вторые сутки Андрей решил съездить в Выборг за стройматериалами, хотел подлатать крышу перед тем, как выставлять дом на продажу. Дорога до города заняла около часа. Он купил всё необходимое, перекусил в кафе и уже собирался возвращаться, когда на трассе заглох двигатель.

Андрей провозился с машиной полчаса, но мотор даже не пытался завестись. Начинало темнеть. Он вызвал эвакуатор, договорился с механиком, а когда посмотрел на часы, сердце неприятно ёкнуло.

От выезда из дома прошло двадцать два часа.

Он оставил машину в сервисе, поймал попутку и до деревни добрался уже в сумерках. Когда часы показали двадцать три часа пятьдесят семь минут, Андрей перешагнул порог, тяжело дыша, сбивчиво матерясь сквозь зубы.

В доме было тихо. Но ему показалось, что стены выдохнули.

Он не придал значения и этому.

Через неделю случилось второе предупреждение. Андрею нужно было съездить в районный центр, подписать бумаги у нотариуса. Он рассчитал время, выехал с запасом, всё сделал быстро, но на обратном пути попал в пробку из-за аварии. Он вернулся за пятнадцать минут до истечения суток.

В третий раз он выехал с ночёвкой у друга в Питере, будучи уверенным, что успеет к вечеру. Но на трассе «Кола» случилось массовое ДТП, движение перекрыли на четыре часа. Он вернулся через тридцать два часа.

Когда Андрей переступил порог, он знал, что нарушил условие. Он ждал, что сейчас позвонят из Фонда, пришлют бумаги, выселят. Но телефон молчал.