Эбби Коэн
Контракт для одного

Глава 1

Франклин, штат Теннесси, весной напоминал декорацию к фильму, который Хейвен Лейк ненавидела всем сердцем. Слишком зелёный, слишком влажный и слишком фальшиво-уютный. Над ранчо «Золотой Клевер» нависло тяжёлое, свинцовое небо, а воздух был настолько густым от испарения после ливня, что лёгким просто нечем было дышать.

Хейвен уперлась сапогом в перекладину забора, пытаясь вытащить застрявшего в грязевой ловушке, а точнее в канаве, телёнка. Грязь чавкала, засасывая её джинсы, которые и так едва сходились на её бедрах — наследство от матери, вместе с проблемным характером.

«Если этот мелкий суицидник сейчас не вылезет, я сама сдам его на бургеры», — зло подумала она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на лице жирный коричневый мазок.

В этот момент тишину пастбища разрезал звук, который здесь был так же неуместен, как балетная пачка на родео. Низкое, породистое рычание мотора. Черный, отполированный до зеркального блеска седан замер у ворот, выглядевший как инопланетный корабль среди ржавых пикапов и запаха гнилых растений.

Из машины вышел он.

Ричард Блэк. Мужчина, чьё имя в Нэшвилле произносили либо с придыханием, либо с проклятиями. Хейвен замерла, не выпуская телёнка. Тёмные, почти чёрного оттенка волосы, уложенные так идеально, будто на них не действовала гравитация. Костюм-тройка цвета графита, белоснежная рубашка и галстук, завязанный узлом, который, вероятно, требовал высшего математического образования.

Он стоял у края лужи, глядя на мир вокруг с таким выражением, будто случайно забрёл в общественный туалет на вокзале.

— Я ищу мисс Хейвен Лейк, — произнес он. Голос был глубоким, бархатистым и пропитанным таким количеством высокомерия, что Хейвен захотелось запустить в него инвентарём из сарая. — Мне сказали, что она владеет этим... живописным недоразумением.

Хейвен выпрямилась, чувствуя, как футболка неприятно липнет к спине. Она медленно оглядела его — от безупречных туфель до точёного подбородка.

— Мисс Лейк сейчас занята, — бросила она, снова дёргая телёнка. — Она пытается спасти пятьсот долларов живого веса от вашей «живописной» грязи. А вы, я полагаю, мистер Блэк? Адвокат, который путает ранчо с подиумом?

Ричард приподнял одну бровь. Его взгляд медленно скользнул по ней, задержавшись на изгибе бёдер, обтянутых мокрой джинсой, и Хейвен кожей почувствовала этот оценивающий, почти осязаемый холод.

— Я предпочитаю называть это профессиональным дресс-кодом, — парировал он, делая осторожный шаг по сухой кочке. — Хотя вижу, что в вашем случае «дресс-код» — это всё, что удалось соскрести с пола в амбаре.

— Слушайте, мистер «Я-стою-дороже-вашей-жизни», — Хейвен наконец вытащила телёнка, но инерция была слишком сильной. — Если вы приехали обсудить закладную, то подождите на веранде. И постарайтесь не дышать слишком глубоко, а то ваш столичный нос может не пережить встречу с реальностью.

В этот момент телёнок, испугавшись резкого движения, брыкнул задними ногами. Нога Хейвен скользнула по склизкой глине. Она взмахнула руками, инстинктивно хватаясь за единственную опору поблизости — за забор, но вместо дерева её пальцы впились в чью-то очень дорогую, очень мягкую ткань.

— Какого чёрта... — успел выдохнуть Ричард.

Через секунду мир перевернулся. Хейвен рухнула в грязь, увлекая за собой Ричарда Блэка. Раздался сочный, хлюпающий звук.

Тишина, наступившая после, была нарушена только довольным мычанием спасённого телёнка.

Ричард сидел в жиже, широко расставив ноги. Его графитовый пиджак теперь напоминал камуфляж для болотной охоты. На белоснежной манжете красовалось пятно, подозрительно похожее на коровий навоз.

Хейвен, сидевшая напротив, не удержалась и прыснула.

— О, Боже. Ваш портной сейчас, наверное, совершает государственный переворот в истории моды.

Ричард медленно повернул к ней голову. В его тёмных глазах вспыхнул опасный огонь, но голос остался пугающе спокойным:

— Мисс Лейк, этот костюм стоит больше, чем годовой доход вашей фермы от продажи сена.

— Ну, тогда это самая дорогая грязевая маска в истории Теннесси, — Хейвен поднялась, демонстративно отряхивая руки о штаны. — Добро пожаловать во Франклин, мистер Блэк. Здесь всё настоящее. Даже дерьмо под вашим элитным задом.

Ричард поднял руку, рассматривая испачканную ладонь, и вдруг на его губах появилась тонкая, едкая усмешка.

— Значит, мы квиты. Я испортил свой день, вы — свою репутацию адекватной хозяйки. А теперь, когда мы закончили этот сеанс сельской акробатики, может, вы соизволите пригласить меня в дом? У меня есть предложение, которое спасет это место от аукциона, а меня — от скучного партнерства в фирме.

«Самодовольный гад», — подумала Хейвен, глядя, как он пытается встать, сохраняя остатки достоинства. — «Но чертовски красивый самодовольный гад».

— Идёмте, мистер Блэк, — вздохнула она. — Попробую найти для вас полотенце, которое не пахнет лошадьми. Хотя не обещаю.

Путь до крыльца напоминал марш пленных: Ричард шёл позади, и каждый его шаг сопровождался сочным хлюпаньем дорогих туфель. Хейвен кожей чувствовала его яростный взгляд, сверлящий её спину.

— Если в мои лёгкие попадёт спора сибирской язвы из этой грязи, мой страховщик разорит ваш округ до третьего колена, мисс Лейк, — процедил он, брезгливо оттопыривая испачканные пальцы.

— Тише, Блэк, вы распугаете фазанов своим городским нытьём, — отозвалась Хейвен, толкая плечом тяжёлую дверь. — В Теннесси грязь — это признак честного труда. Хотя откуда вам знать это слово.

Они вошли в дом, и контраст ударил по обоим. Внутри пахло старым деревом, корицей и воском для сёдел. Это было огромное пространство с высокими балочными потолками, где на стенах висели выцветшие фотографии предков в массивных рамах, а в углу дремал огромный камин из дикого камня. Но уют был приправлен хаосом: на большом столе, который мог бы выдержать пир викингов, высились не горы еды, а горы бумаг.

Хейвен жестом пригласила его на кухню, где царил дух отчаяния, прикрытый домашним теплом. Ричард замер у стола, его острый взгляд юриста мгновенно отсканировал пространство. Среди кофейных кружек и миски с яблоками были веером разбросаны уведомления о задолженности, красные квитанции за свет и грозные письма из банка с пометкой «Срочно».

Ричард приподнял бровь и издал короткий, издевательский свист.

— Оу, я вижу, ваш бизнес-план заключается в коллекционировании макулатуры с логотипами коллекторских агентств? — Он осторожно, кончиками пальцев, отодвинул один из счетов. — Поразительная преданность делу, Хейвен. Еще пара таких писем, и вы сможете обклеить ими стены вместо обоев.

Хейвен почувствовала, как к щекам прилила кровь — не от стыда, а от закипающего гнева. Она резко открыла шкаф под раковиной и выудила оттуда полотенце — старое, кухонное, с вышитым подсолнухом, но чистое.

— Держите, мистер Блэк. Вытрите лицо, а то за слоем грязи я не вижу вашего фирменного высокомерия, — она с силой швырнула полотенце ему прямо в грудь. — Эти счета — результат засухи и налоговых махинаций таких, как вы. Пока вы в Нэшвилле перекладываете бумажки из золотой папки в платиновую, здесь люди пытаются не сдохнуть с голоду.

Ричард поймал полотенце одной рукой, даже не шелохнувшись. Он медленно вытер пятно с подбородка, не сводя с неё своих тёмных, пронзительных глаз.

— Сентиментальность не погасит кредит, — его голос стал тише и опаснее. — Вы тонете, Хейвен. И судя по этой горе мусора, дно уже щекочет вам пятки.

— И вы здесь, чтобы добить меня или выступить в роли спасательного круга? — Она скрестила руки на груди, вызывающе выставив вперёд бедро. — Только не говорите, что приехали из альтруизма. У вас на лице написано: «Я продам собственную мать, если комиссия будет достойной».

Ричард усмехнулся — на этот раз почти искренне. Он подошел ближе, игнорируя тот факт, что с его брюк всё еще капала жижа на её ковер.

— Мать я уже продал, — парировал он, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала запах его дорогого парфюма, смешанный с запахом дождя. — Теперь я пришёл за сделкой поинтереснее. Мне нужна жена на шесть месяцев. Вам — адвокат, который заставит банк содрогаться при упоминании вашей фамилии.

Смех вырвался из груди Хейвен прежде, чем она успела его подавить. Это был сухой, надрывный звук, больше похожий на кашель курильщика, чем на веселье. Она откинула голову назад, и несколько тёмно-русых прядей выбились из небрежного узла, рассыпавшись по плечам.

— Жена? — выдавила она сквозь приступ хохота, вытирая выступившие слёзы грязным пальцем. — Блэк, вы точно ударились головой о кормушку. Вы посмотрите на меня! Я пахну навозом, соляркой и безнадёжностью. Ваш мир — это антисептик и стерильные счета. Вы уверены, что не перепутали ранчо с эскорт-агентством?

Ричард не шелохнулся. Он стоял, всё ещё нависая над ней и медленно, с убийственным спокойствием вытирал пальцы полотенцем с подсолнухами. В его взгляде не было ни капли веселья — только холодный, математический расчет.

— Я выгляжу как человек, который шутит о юридических актах гражданского состояния? — его голос прозвучал как лязг затвора. — Сарказм — это мой рабочий инструмент, но сейчас я говорю на языке контрактов.

Хейвен резко оборвала смех. В кухне повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем старых настенных часов в виде совы. В животе у неё неприятно ёкнуло.

— Вы серьезно? — она сделала шаг назад, упираясь бедрами в край столешницы, заваленной счетами. — Вы хотите, чтобы я… Хейвен Лейк, которая последний раз надевала платье на выпускной и то под дулом пистолета, изображала миссис «Блэк»? Зачем?

Ричард вздохнул, и на мгновение маска высокомерия треснула, обнажая усталость и глухую ярость.

— Моя фирма, «Black, Howard & Co», стоит на пороге слияния с международным гигантом. Совет директоров в Нью-Йорке помешан на «семейных ценностях» и «стабильном имидже». Мой последний… инцидент с моделью в ночном клубе и парой разбитых витрин создал мне репутацию неуправляемого хищника. Им нужен остепенившийся партнер. Мужчина, у которого есть корни.

— И вы решили выкопать эти корни здесь, во Франклине, в куче навоза? — Хейвен фыркнула, но в голове уже закрутились шестерёнки. — Очень романтично.

— Не обольщайтесь, — отрезал он, сузив глаза. — Мне нужна не просто жена, а легенда. Наследница старого поместья, сильная женщина. Это идеально ложится в канву предвыборной кампании, которую фирма ведёт для имиджа. А теперь о вас. Если я не вмешаюсь через месяц банк подпишет приказ об отчуждении «Золотого Клевера». Вы окажетесь на улице с этим своим телёнком-неудачником под мышкой.

Хейвен почувствовала, как горло перехватило. Упоминание о потере ранчо ударило больнее, чем любая его колкость. Это место было единственным, что связывало её с семьей, с запахом табака отца и скрипом этих самых половиц.

— Я сама справлюсь, — буркнула она, хотя голос дрогнул.

— Ложь, — Ричард сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. Он был выше, массивнее, и от него исходила аура такой уверенной силы, что Хейвен захотелось либо ударить его, либо спрятаться за его спиной. — У вас долгов на четыреста тысяч. Вы не справляетесь. Как я и говорил, вы тонете, Хейвен. Я — ваш единственный шанс выплыть.

— Это сделка с Дьяволом, — прошептала она, глядя в его тёмные, почти чёрные глаза. — Вы посмотрите на себя. Вы будете критиковать мой кофе, мои бёдра и мой способ дышать каждые пять минут.

— Несомненно, — он едва заметно усмехнулся краем губ. — Но я буду делать это в статусе вашего законного супруга, который в свободное от критики время уничтожит ваших кредиторов и перепишет устав ранчо так, что ни одна живая душа не сможет наложить на него руку в ближайшие пятьдесят лет.

Хейвен посмотрела на стопку красных конвертов на столе. Потом на Ричарда — грязного, злого, но чертовски умного адвоката в испорченном костюме.

— Полгода? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия катастрофы.

— Шесть месяцев. Никакого секса, никакой романтики, только идеальные фотографии для прессы и пара светских ужинов, где вы будете мило улыбаться и не называть меня «гадом» при свидетелях.

Хейвен закрыла глаза, глубоко вдохнув запах дома. Прости, пап, кажется, я выхожу замуж по расчёту.

— Ладно, мистер Блэк, — она открыла глаза и вызывающе посмотрела на него. — Но если вы тронете мои кактусы или попытаетесь учить меня, как управлять трактором, я подам на развод на следующий же день. И заберу половину вашего паршивого «Роллс-Ройса».

Ричард протянул ей руку — длинные, чистые пальцы, привыкшие держать золотую ручку, а не узду.

— По рукам, будущая миссис Блэк. Постарайтесь не испачкать мой контракт, когда будете его подписывать.

Хейвен с силой хлопнула своей ладонью по его руке.

— Пошли вы, Ричард.

Блэк пропустил её выпад мимо ушей. Он уже вышел под затихающий дождь, и Хейвен наблюдала через кухонное окно, как он сражается с грязью, стараясь ступать на островки травы. Его фигура — высокая, широкоплечая, в облепившем тело испорченном пиджаке — выглядела во дворе ранчо как кадр из фильма, который по ошибке склеили не с тем сюжетом.

Когда он вернулся, в его руке была зажата папка из дорогой чёрной кожи. Он вошёл, не снимая туфель — терять им было уже нечего, — и с глухим стуком положил папку на липкий от старого варенья край стола.

— Вы всегда носите с собой брачные контракты? — Хейвен прислонилась к раковине, скрестив руки на груди. — Что, боитесь, что какая-нибудь официантка в Нэшвилле выскочит из-за угла и насильно затащит вас под венец? Или это стандартный набор выживания для параноика?

Ричард одарил её взглядом, в котором читалось желание запустить в неё этим самым контрактом.

— Я ношу с собой возможности, Лейк. А вы, как я вижу, носите с собой только острый язык и поразительное отсутствие здравого смысла. Садитесь. Будем препарировать ваше будущее.

Они устроились за массивным столом. Хейвен чувствовала, как её бёдра плотно прижались к жёсткому стулу — этот контраст между её земной, пышной фигурой и его сухой, поджарой статью в тесном пространстве кухни создавал странное, вибрирующее напряжение.

— Пункт четыре, — Ричард перевернул страницу, его палец с идеально подстриженным ногтем скользнул по строчкам. — «Супруга обязуется сопровождать супруга на не менее чем трёх светских мероприятиях в месяц. Дресс-код — формальный».

Хейвен издала звук, средний между стоном и смешком.

— Формальный? Блэк, в моем гардеробе «формально» — это чистые джинсы и сапоги без следов грязи. Если вы ждете, что я влезу в корсет и буду потягивать шампанское, мило беседуя о котировках акций, то ваш план провалится на первой же минуте. Я скорее укушу кого-нибудь из ваших партнёров за лодыжку.

— Я найму вам стилиста, Лейк. И, бога ради, постарайтесь кусать их только в том случае, если они предложат вам цену за ранчо ниже рыночной, — он даже не поднял глаз, делая пометку на полях. — Пункт семь. «Никаких личных связей на стороне на время действия договора. Репутация должна быть кристально чистой».

Хейвен подалась вперед, её глаза сузились.

— О, то есть мне нельзя заигрывать с почтальоном, пока вы будете изображать святого? А как насчёт вас? Или ваш «кристальный» образ подразумевает, что вы будете таскать блондинок в отели под покровом ночи?

— Моя личная жизнь на ближайшие полгода — это вы, Хейвен, — Ричард наконец поднял голову. Его взгляд стал тёмным, тяжёлым, он буквально пригвоздил её к месту. — Поверьте, мне будет достаточно этого испытания для нервной системы. Я не мазохист, чтобы искать добавки на стороне.

Хейвен сглотнула. Его голос прозвучал слишком низко, почти интимно, несмотря на яд в словах. Она почувствовала, как по коже пробежал холодок — не от сквозняка, а от осознания того, что этот человек теперь официально будет принадлежать ей. И она ему.

— Пункт одиннадцать, — продолжила она, выхватывая документ. — «Проживание на территории супруги в течение выходных дней для создания видимости совместного быта». Вы издеваетесь? Вы и эта кухня? Вы же умрете от культурного шока, когда увидите, что здесь нет службы доставки еды из мишленовских ресторанов.

— Я пережил падение в вашу сточную канаву десять минут назад, Лейк. Думаю, я переживу ваши подгоревшие тосты, — Ричард выхватил ручку и протянул ей. — Подписывайте. Или продолжайте изучать счета от банка. У них шрифт мельче, а условия — куда менее привлекательные.

Хейвен посмотрела на пустую строку внизу страницы. Её рука мелко дрожала. Это было безумие. Она — свободная душа Теннесси, и этот холодный, расчётливый гранит из Нэшвилла.

— Если вы храпите, Блэк, я выселю вас в конюшню к быку, — проворчала она, выхватывая ручку.

— Если вы продолжите спорить по каждому пункту, я сам туда уйду. — бросил он в ответ, но в его глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на триумф.

Хейвен размашисто расписалась, чувствуя, как захлопывается ловушка.

— Поздравляю, мистер Блэк. Вы только что приобрели самый большой геморрой в своей карьере.

— О, я в этом не сомневаюсь, — Ричард забрал папку, его пальцы на секунду коснулись её руки. — Но я всегда любил сложные дела. А вы, Хейвен — скорее самое запутанное из всех, что мне попадались.

Ричард закрыл папку с таким видом, будто запечатал гроб со своей холостяцкой свободой. Он медленно поднялся, игнорируя чавканье промокшей обуви, и замер, возвышаясь над Хейвен. В полумраке кухни, где единственным источником света была тусклая лампа над плитой, его тёмные глаза казались почти чёрными.

— Раз уж мы теперь официально… соучастники, — начал он, и в его голосе промелькнула опасная, бархатистая нотка, — нам придется избавиться от этого официального тона. «Вы», «мистер Блэк» и «адвокат» оставьте для залов суда. В присутствии моих коллег и прессы мы должны звучать так, будто спим в одной постели последние два года.

Хейвен выпрямилась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Ей нравилось, как его безупречный фасад даёт трещины в этой захолустной кухне.

— О, значит, переходим на «ты»? — Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию так, что почувствовала жар, исходящий от его тела. — Какое облегчение, Ричард. А я-то думала, мне придется делать реверансы перед каждым твоим саркастичным замечанием.

Ричард слегка дернул подбородком, привыкая к новому звучанию своего имени из её уст.

— Постарайся, чтобы это не звучало так, будто ты выплевываешь косточку от вишни, Лейк. Больше тепла. Меньше яда.

Хейвен прикусила губу, в её глазах заплясали чёртики. Она знала, что сейчас его добьёт.

— Как скажешь… дорогой, — выдохнула она, растягивая гласные с тем самым тягучим южным акцентом, от которого у городских юристов обычно начиналась мигрень. — Может быть, тебе налить еще кофе, милый? Ты выглядишь таким бледным после прогулки по моим владениям.

Ричард поморщился, словно у него внезапно разболелся зуб. Он даже слегка отшатнулся, и на его лице отразилась борьба между профессиональным одобрением и личным отвращением.

— Это было… избыточно, — процедил он, поправляя манжету, на которой уже засохла грязь. — Но признаю, для первого раза — убедительно. Если ты будешь так же успешно лгать моим партнерам, мы закончим эту сделку раньше срока.

— Это не ложь, Ричард, это артистизм, — Хейвен усмехнулась, оглядывая его с головы до ног. — Но если ты хочешь, чтобы в наше «долго и счастливо» поверили, тебе придется снять этот похоронный костюм и надеть что-то, в чем можно сидеть на веранде, не выглядя как манекен с витрины.

Ричард бросил взгляд на старые настенные часы.

— Завтра в восемь утра я буду здесь. Нам нужно составить твою «биографию» для прессы и придумать, где именно я сделал тебе предложение. И нет, вариант «в навозе среди телят» не рассматривается.

Хейвен проводила его до двери. Когда он вышел на крыльцо, она прислонилась к дверному косяку, глядя на его удаляющуюся спину. «Ричард Блэк в моей жизни», — пронеслось у неё в голове. — «Это либо спасет ранчо, либо сожжет его дотла вместе со мной».

— До завтра, «сахарный мой»! — крикнула она ему вслед, наслаждаясь тем, как на секунду сбился его уверенный шаг.

Ричард не обернулся, лишь поднял руку в прощальном жесте, прежде чем исчезнуть в салоне своего «Роллс-Ройса».

Хейвен закрыла дверь на засов и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Тишина дома теперь казалась другой — заряженной электричеством. Завтра начиналась их большая игра, и она знала одно: скучно этому высокомерному красавцу точно не будет.