Наталья Курбанали
Любовь уставших лебедей

Есть такая легенда о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песни позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда." Коллин Маккалоу "Поющие в терновнике "

Восемь лет назад мне пришла в голову идея написания книги о девочке с уникальным ангельским голосом, о неповторимом явлении в мире оперного искусства. Первый экземпляр был написан, но так и остался пылиться на полках моей комнаты. Жизнь шла своим ходом, и вскоре идея романа о гениальной юной певице забылась. Каково же было моё неподдельное изумление, когда спустя восемь лет я узнаю, что такой голос реально существует и имя ему – Димаш Кудайберген. Описанный мною голос принадлежит молодому человеку 25-ти лет от роду, проживающему в Казахстане. Оправившись от шока, я переписала первый экземпляр, немного подкорректировав и обновив сюжет.

Перед вами пронзительная и трогательная история любви, ставшей жертвой межнациональной розни и порочной сущности заглавного героя. «Любовь уставших лебедей» – мой первый роман, книга -победитель международного конкурса имени Марка Твена.

Либо человечество покончит с войной, либо война с человечеством.

Джон Кеннеди

Часть 1.

Глава 1. Трудный возраст

«Happiness is a way station between too much and too little» – счастье – это субстанция между чересчур многим и чересчур малым, – прочитала Марджана на блокноте, купленном вчера, и лениво потянувшись, встала с кровати. Подойдя к трюмо, она беглым взглядом оглядела себя. Длинные, волнистые волосы, спадающие на хрупкие плечи, невысокая стройная фигура, широко расставленные синие глаза, окаймленные россыпью пушистых длинных ресниц, изумительно красивое личико с яркими крупными выразительными чертами. « Я красивая », – подумала девочка, но мысль эта не принесла ей ни радости, ни удовлетворения. Спускаясь по лестнице со второго этажа, Марджана все время ловила себя на мысли, что постоянно размышляет над словами, прочитанными на пресловутом блокноте. «Между слишком многим и слишком малым . . . Интересно, что бы это могло означать? И вообще, нормально ли это, что меня заботят такие вопросы в 17 лет? Иногда я сама себе кажусь странной . . .»

С этими мыслями юная красавица зашла на кухню, где все уже скворчало и шипело и дожидалось пробуждения маленькой хозяйки. У плиты стояла грузная 48-летняя Севиндж, работавшая прислугой в их четырехэтажном особняке.

– Ну, как отдохнули в клубе ночью? – спросила она, не поворачиваясь к Марджане. Судя по тому, как поздно ты вернулась …

– Скучно, – прервала ее девушка неохотно усаживаясь за стол. – Ты особо не суетись. Я только кофе.

– Вот еще чего. Хочешь, чтобы мама убила меня, когда вернется?

– А когда она вернется?

– Не знаю, гызым. Она мне уже несколько дней не звонила.

– Ну и хорошо. Мне тоже.

– Так как было в клубе?

– Скучно. С каждым разом все скучней и скучней. Фуад обкурился. Девочки напились. Не пойду я больше с ними.

– Правильно, не ходи. Но поесть сейчас надо. Смотри, отощала как.

Марджана сидела за столом, полностью погруженная в свои мысли и казалось даже не слышала слов Севиндж.

– Вот скажи мне, Сева ханум, я – нормальная?

– Конечно, да! Что за глупость лезет к тебе в голову?! Просто нехороший возраст.

– А почему тогда мне неинтересно то, что интересно моим сверстникам?

– Что, например?

– Танцы, тусы, клубы, модная музыка и многое другое. Мне скучно везде и со всеми.

– Это значит, что ты – другая. Тебе нужно найти свои интересы и свое место в жизни.

– Мне кажется, я нашла…

Севиндж поставив на стол все, что наготовила с утра, села напротив Марджаны и налила им обеим кофе.

– А тебе можно доверить тайну? – Марджана подозрительно прищурила глаза, вперив в служанку недоверчивый взгляд. Такое театральное поведение девочки не могло не заставить Севиндж рассмеяться.

– Ну, говори уже.

– Я хожу на уроки оперного вокала.

– Ты? Опера? С чего бы вдруг?

– Не знаю. Но мне так нравится!

– А мама знает?

– Нет… В том- то и дело. Понимаешь, в Осло через пару месяцев будет конкурс для начинающих исполнителей всех жанров. Мой педагог готовит меня к нему. Но без разрешения мамы я не могу участвовать. Я – несовершеннолетняя.

– Ну так скажи ей!

– Как? Ты не знаешь ее бредовые идеи по поводу моего будущего? Не знаешь, что она хочет?

– Но это нормально, балам. Кому же она должна передать свою империю, как не единственной дочери.

– Я не буду бизнес-леди как она. Да меня даже мутит от одного этого слова – бизнес. Я хочу быть оперной певицей. Хочу посвятить этому всю жизнь.

– Бог мой, – Севиндж в ужасе развела руками.– В этом доме назревает очередной скандал.

– А мне все равно, – упрямо и капризно прервала ее Марджана. – Сколько раз еще я должна убежать из дома, чтоб она поняла – я не буду тем, кем она хочет.

– Тяжелый возраст, – вздохнула домработница, печально оглядывая стол. – И снова ничего не поела.

Выбежав из особняка, Марджана оглянулась. «Вот он, мой дом», – подумала она, грустно разглядывая холодный мрамор четырех этажей. На каждом этаже по 10 комнат. Холодных пустых комнат. Лучшая отделка, лучшая мебель, мраморные античные колонны, вазы ручной работы. Интересно, на сколько миллионов тянет наш дом? А все равно, какая разница. Не буду здесь жить. Скорее бы мне исполнилось 18.

И, действительно, дом с роскошным садом были удивительны. Античные колонны, разместившиеся на устойчивых пьедесталах, аркообразные окна, клумбы, украшенные декоративными растениями и деревьями, живописные зеленые лужайки. Во всем экстерьере здания прослеживались черты классицизма с веяниями модернизма. Однако во всем этом великолепии более всего впечатлял и ослеплял изумительный сад, являвшийся любимым местопребыванием Марджаны. Здесь были гиацинты, нарциссы, тюльпаны, ромашки, гладиолусы, почти все виды деревьев, бассейны с экзотическими рыбами, бесшумные водопады,с мягкольющейся водой, тропинки через огромные клумбы, фонтаны, небольшие мостики, беседки, как идеальное место для послеобеденного чаепития. Роскошный сад включал в себя мраморные бассейны с водяными лилиями и цветами.

Грустно гуляя по аллеям душистого сада, Марджана строила планы на будущее, утешая себя тем, что там не будет никого, кого она знала сейчас.

«Вот был бы папа рядом, он бы меня поддержал. Интересно, а какой он был? Жив ли он сейчас? Мать даже фотку его не дает. Решено. Буду классической певицей. А мама … как-нибудь добьюсь ее разрешения.»

В эту секунду телефон в кармане строптивой девочки зазвенел.

«Мама»,– прочитала она на экране и невесело усмехнулась.

– Как у вас дела? – послышался монотонный, инфантильный тон матери. Девочка сразу же съязвила.

– Лучше всех. Когда вернешься?

– В пятницу. Мы должны серьезно поговорить.

– Приезжай, мамочка. Тебя ждет сюрприз.

– Опять ты что-то выкинула?

– Нет. На этот раз у меня все серьезно.

С этими словами Марджана нажала на кнопку отбоя, чувствуя, что разговор может превратиться в очередную перебранку.

«Мой ребенок отвратителен», – с омерзением подумала Лейла.

Глава 2. Лейла Шарифова

Лейла Шарифова – крупный предприниматель. Самая успешная и востребованная бизнес-леди в стране. Имея сеть ресторанов, салонов красоты и кондитерских, женщина и не собиралась останавливаться на этом. Каждый её успех, казалось бы, стимулировал к дальнейшему расширению бизнеса. Опаляющий огонь, неисчерпаемая энергия и вечноработающий мотор соединялись в этой 33-летней хрупкой изящной женщине.

Лейла была умна, расчетлива, хладнокровна и необычайно красива. Высокая, стройная брюнетка с черными глазами – она никогда не имела конкурентов ни в личной жизни, ни в карьере. Поговаривали, что Лейла была также самой привлекательной женщиной в стране. Среди ее поклонников отмечали бизнесменов, певцов, депутатов. Но как девушка из небогатой семьи могла добиться такой головокружительной славы и богатства?

О биографии Лейлы было известно немногое. Дочь малоизвестных музыкантов (отец – композитор, мать – пианистка и вокалистка в небольшом театре), она вышла замуж в 15 лет (каким образом, будучи несовершеннолетне -никому неизвестно) и вскоре после свадьбы родила Марджану. Муж красавицы был хирургом, известным в узких кругах, намного старше своей маленькой жены. Что заставило 40-летнего мужчину пойти на столь опрометчивый поступок – история умалчивает.

Дальше о событиях жизни Лейлы мало что известно. Поговаривают, что отец её вскоре скончался, с матерью отношения были прерваны и юная особа с ребенком на руках внезапно уехала из страны. И лишь спустя несколько лет 18-ти летняя, уже роскошная светская львица триумфально возвращается на родину с 3-х летней Марджаной. Кто помог маленькой девочке с младенцем на руках – также никому не известно. Первый вклад был внесен в небольшой бизнес по продаже запчастей заграницу. Ну, а потом … понеслась жизнь яркая, гламурная, насыщенная яркими событиями. Череда богатых поклонников, один представительней другого – и за каких-то пару лет никому ранее не известную девушку впустили в элитный круг бакинских миллионеров. И не просто впустили. Она стала одной из них. За 5 лет Лейла снискала славу самой дорогостоящей куртизанки за всю историю Азербайджана. Поговаривали, что ночь с ней стоила сотни тысяч долларов. Ну, а когда визиты заграницу молодой бизнес-леди участились, все в открытую стали обсуждать её тесную дружбу и сотрудничество с самыми знаменитыми и влиятельными арабскими шейхами. Так Лейла стала самой знаменитой и дорогостоящей эскортницей. И этот образ её жизни никак не вязался с представлением Марджаны о порядочной женщине и любящей матери. Марджана искренне презирала и осуждала мать, убегала из дома, порой месяцами не разговаривала с Лейлой и считала дни до достижения заветного совершеннолетия, чтоб навсегда избавиться от ненавистного образа жизни родившей её женщины.

Разговоры об отце не поднимались давно. Как-то в детстве Лейла грубо отрезала все попытки девочки узнать что-либо о нём. Детская обида не позволяла Марджане вновь поднимать ранящую её тему. Так они и жили, каждый своей жизнью. Лейла коллекционировала мужчин и миллионы на счетах в банке, Марджана же – счастливые часы на уроках оперного вокала.

Глава 3. Чудо – гений

Звонок в дверь. 72-летняя Аида Гурбановна тяжело поднялась с кресла.

«Пришла, – промелькнуло в голове. - Важная встреча. Возможно, самая важная в моей жизни.»

Лейла пришла в семь вечера, как и было обговорено.

– Давно приехали?

– Вчера.

– Надолго останетесь?

– Пока неизвестно, – Лейла прошла в просторную комнату с высокими советскими потолками, со старой мебелью и несвежим осыпающимся ремонтом. В углу, как и много лет назад, стоял немецкий черный рояль. Волна ранящих воспоминаний нахлынула на молодую женщину. Когда-то ее ребенком мама приводила сюда. Раз в неделю они захаживали в гости. Здесь проходили творческие вечера бакинской интеллигенции, зачитывались стихи, исполнялись классические произведения, распевались отрывки из оперных шедевров.

«Ностальгия, – презрительно подумала она. – Глупею.»

– Всё так же живете одна?

– Ну, а с кем же?

– Вы хотели поговорить.

– Да, о вашей дочери.

Лейла глубокомысленно усмехнулась.

Когда-то милая, ласковая девчушка, а сейчас роскошная женщина с циничным пронизывающим взглядом сидела перед ней на диване, вульгарно скрестив ноги и показывая всем своим видом, как ей здесь некомфортно и неприятно.

– Вам известно, что Марджана посещает мои занятия оперного вокала?

– Кто? Марджана? – Лейла расхохоталась отталкивающим звонким заливистым смехом. Эта бунтарка и хамка?

– Ваша дочь!

– Так, так … Интересно. И как успехи?

– Я поставлю вам диск ,если не возражаете. И вы сами послушаете.

– Хмм, да вы и компьютером пользуетесь. Это похвально. Но моя дочь никогда не пела, даже в школе. Поэтому, думаю, это ее очередная прихоть.

– Ну, сейчас мы прослушаем совместно, – медленно произнесла Аида, вставляя диск в дисковод компьютера. И вы выскажете свое мнение.

– Вы давно не работаете в консерватории, профессор?

– Много лет. Вышла на заслуженную пенсию. Держу учеников на дому. Но только исключительных.

Голос, раздавшийся из компьютера заполнил комнату и разлился в каждом ее углу. На мгновенье Лейле показалось, что он ее оглушил. Чистый, хрустальный, звонкий тембр показался очень высоким. Исполнялось какое-то знаменитое классическое произведение, которое Лейла не припоминала. Жестом бизнес-леди показала приостановить музыку.

– Кто это?

– Это ваша дочь. Исполняет «Swan Song» Шуберта.

– Бред. Это – профессиональное исполнение какой-то оперной дивы. Что за розыгрыш?

– Это аудио сделано через месяц начала наших занятий.

– Сколько вы занимаетесь?

– Два месяца.

– У кого она занималась до этого?

– Ни у кого. Так она утверждает.

– Вы, очевидно, считаете меня дурой. Чтоб так петь, нужны годы. Если вы помните, я заканчивала музыкальную школу.

– Я- то всё хорошо помню.

Лейлу передернуло. Она резко встала с дивана и нервно зашагала по комнате.

– Если вас еще что-то задевает, значит, все не так плохо.

Лейла состроила саркастическую гримасу.

– Считаете, я стала монстром?

– Может, поговорим о Марджане?

Лейла застыла в немой позе у окна.

– Как мне надоели ее выходки. Моя дочь – вечная проблема. Теперь еще это оперное пение, очередной бзык. Она не хочет заниматься моими делами, не хочет быть моей дочерью, не хочет учиться за границей… Хорошо. Если эта запись – ее голос …

– Это – ее голос!!!

– Я не совсем разбираюсь в этом искусстве. Она что, хорошо поет?

– Думаю, слово хорошо тут не уместно. Вам известно, что такое музыкальная октава?

– Ну… В общих чертах.

– К примеру, среднестатистический оперный певец – сколько октав он может взять?

– Не знаю.

– Две. А ваша дочь – шесть.

Воцарилось молчание.

Аида с нетерпением ждала реакцию Лейлы. Ведь от ее одобрения сейчас зависела будущая карьера, а может быть и вся жизнь маленькой певицы.

– Вы хотите сказать, что моя дочь – мировая сенсация?

– Я хочу сказать, что такого феномена еще не было зарегистрировано в мире. С вашего позволения я хочу познакомить ее с моими коллегами – профессорами. Мне интересно их мнение. Но дело тут не только в силе голоса Марджаны. Возможно в данный момент выше нее в мире никто не поет. Но есть еще кое-что. Чему бы я ее не учила, она все впитывает как губка. Для нее одно занятие – как год для других. За месяц Марджана научилась тому, чему мои ученики учились годами. Она направляет голос туда, куда пожелает. Для нее не проблема поменять тональности, перескакивая с октавы на октаву. Ваша дочь голос плачет, смеется, умоляет, угрожает – откуда у 17- летнего ребенка, не пережившего еще ни одной серьезной эмоции в жизни, такой яркий спектр чувств. Ну и это не самое поразительное. Марджана может имитировать пение птиц, журчание горного ручейка. За что бы она не взялась – всё ей подвластно. Вы говорите мировой феномен? А я говорю – чудо, гениальная находка 21-го века в мире оперного искусства. Это уже не пение, это какой-то новый жанр. Пожалуй, только консилиум самых известных специалистов мира может дать этому название.

– Я не верю своим ушам. Это вы про мою оторву? Про эту хамку и бунтарку, раз 6 сбежавшую из дома?

– Возможно, она такая только с вами. Есть повод задуматься и над собой, не так ли?

Снова молчание.

– Окей. Что вы от меня хотите?

– Через 4 месяца в Осло состоится конкурс для начинающих исполнителей. Будут включены все жанры. Мы можем подать заявку. От Азербайджана поедет лишь один человек. Предварительно будет кастинг, конечно же. У Марджаны все шансы представлять нашу страну. Вы даете свое согласие? Это обязательно для несовершеннолетних участников.

– Мне не нужна дочь – оперная певичка, развлекающая кого-то со сцены.

– В таком случае не удивляйтесь, когда ваша проблемная дочь в очередной раз сбежит из дома. Всего доброго!

Лейла ядовито рассмеялась, поднимаясь.

– Думаете, связали меня по рукам и ногам? Я даю разрешение на ваши занятия и этот конкурс. Но она никогда не станет профессиональной оперной дивой, сколько бы октав она не брала. Всего хорошего!

– Счастливо, – печально ответила профессор и, провожая Лейлу пристальным взглядом, не удержалась от реплики.

– Такой талант чаще всего передается по генам. От родителей.

Лейла бросила на Аиду испепеляюще-уничтожающий взгляд через плечо, и, не отвечая, удалилась.

– Значит, я права, – пробормотала шокированно педагог.

Глава 4. Правда об отце

Когда юной особе в 17 лет говорят о её исключительной гениальности, реакция может быть неоднозначной. У кого-то – взлетевшее в одночасье самомнение, у другого – недоверие, у третьего – лень перед предстоящей кропотливой работой. У Марджаны же зародилось не покидающее её сомнение в правоте учителей. Потянувшиеся вереницей бесконечные ежедневные изнурительные репетиции приносили ей, как ни странно, удовольствие, но не удовлетворение. Девочке постоянно казалось, что голос недостаточно хорош. Слушая часами напролет исполнения оперных див, она постоянно приходила к выводу, что вокал её не уверенный, временами писклявый, да и вообще, далек от профессионализма.

Теперь Марджаной занимались два профессора, которым Аида её поручила. Они были строги, придирчивы, часто повышали голос на юную ученицу, от чего та приходила в полное уныние. Их гнев она рассматривала как свою явную неспособность, а неумение вытянуть необходимую ноту – своим полным провалом. К тому же, внезапно появившиеся в её жизни репетиции в конец изнурили юное дарование. К концу третьего месяца обучения у Марджаны возникло серьезное сомнение в правильности выбранного пути.

Школа Марджаны с математическим уклоном представляла обучение на английском языке. Помимо английского, девочка с детства свободно говорила на французском, немецком, азербайджанском и русском языках. Сейчас, будучи выпускницей, от усталости молодой певице приходилось пропускать занятия в школе чуть ли не каждый день. Совестливая по натуре, Марджана переживала из-за этого: шел последний семестр в школе, а она, всегда самая лучшая в классе, отличница с первого класса, практически забросила школу.

В тот вечер погода была по-бакински изменчива: то дул ураганный ветер, то слепило жаркое солнце. Марджана, воспользовавшись несколькими свободными часами, встретилась с одноклассниками на бульваре и решила прогуляться по набережной.

– Как ты похудела! – посыпалось на нее со всех сторон. – И бледная такая! Сто лет тебя в школе не видно. Пойдешь с нами на выходных? Намечается классная туса на даче у Камрана. У него днюха, не забыла? Говорят, заграничные певцы тоже будут. Кстати, он все еще неровно к тебе дышит.

Марджане на секунду показалось, что голова пошла кругом. Она смотрела на смеющиеся лица одноклассников, слушала их непрерывную болтовню и в голове крутилась четко сформулированная мысль : «Я к этой жизни больше не имею никакого отношения.»

« А к какой? – возникла следующая мысль. – Неужели к жизни великой оперной певицы, как предрекают мне эти два странных профессора? Я? Великая оперная дива? Да мне порой противно даже слушать себя со стороны. И голос мой, то крикливый, то писклявый. Обертона, фальцет, регистр – до недавнего времени я даже не знала таких терминов. Я даже нотной грамоты не знаю. Может они и правы, что нужно получить музыкальное образование… Почему же, если это и есть мое предназначение в жизни, я так сомневаюсь?»

С каждой минутой Марджане становилось все более неловко в обществе сверстников и, улучив момент, она незаметно ускользнула от них. Путь ее лежал к дому Аиды, с которой теперь она встречалась все реже и реже.

– Ну как у тебя дела, юная звездочка? Учителя не очень мучают?

– Мучают, – Марджана села на ковер у ног сидевшей в кресле пожилой женщины. Длинный плед прикрывал ее больные ноги. Живя в одиночестве, Аида последние 15 лет занималась только частными уроками. Выйдя на пенсию, она вела отшельнический образ жизни и, пожалуй, в последнее время общалась только с Марджаной.

– Что тебя мучает? Расскажи тетушке Тортилле.

Марджана улыбнулась, непроизвольно теребя край пледа, играя его обвисшими краями.

– Я знаю. Можешь не говорить. Устала. И сомневаешься.

– Откуда знаете?

– Дорогая, мне 72 года. Я проработала с людьми 50 лет. Мне ли не знать.

– И?

– Нужно много работать над собой. Добиваться успеха. Признание людей убьют в тебе все сомнения и страхи. Я поручила тебя надежным людям. Просто слушайся их рекомендаций. Акиф и Али – профессионалы своего дела.

– Они – да. А я смогу?

Аида многозначительно замолчала. Это насторожило Марджану.

– Знаешь, у каждого учителя есть мечта. Что однажды в жизнь войдет некто, вроде тебя. И тогда, считай, жизнь прожита не зря. Ты для меня – самый огромный подарок судьбы. И если я открою тебя миру …

Сердце Марджаны бешено колотилось. Она не знала куда девать руки, поэтому нервно теребила край пледа. Все происходящее вокруг казалось ей сном. Это о ней, о безответственной Марджане все эти слова? О ней, которая совсем недавно будучи самой блистательной выпускницей, даже не могла определиться в какой вуз сдавать документы? О ней, о ленивой, безалаберной девчонке, много раз сбегавшей из дома, не ладивший со своей матерью, не имевшей настоящих любимых друзей, родственников, отца?

– Что-то ты без настроения совсем, гызым. Уж не влюбилась ли ты?

– Я? Ха! Вот еще, глупость!

– Почему же глупость? Самый возраст влюбляться.

– Мне никогда никто не нравился. Мне кажется, я – феминистка.

– Ну, еще одна глупость. Мала ты еще. Все впереди.

– А я и не хочу. Помню, в пятом классе к нам пришел новичок Назим. Такой красивый, кучерявый, просто идеальный. Когда же он пошел отвечать к доске, двух слов связать не смог. Весь класс смеялся. И мне стало ужасно стыдно. С тех пор я решила никогда не влюбляться.

– Никогда, никогда? – задорно подтрунивала Аида.

– Ну разве что в умного. И талантливого. И обязательно черноволосого и кучерявого, высокого, смуглого.

Аида внезапно посерьезнела.

– Ты знаешь, кого описываешь?

– Свой идеал.

– Своего отца.

– Отца?! Вы что, его знали?

– Деточка, его знает весь мир.

– Кто он?

– Андреа Григоло. Всемирно известный итальянский тенор.

– Откуда вам знать?

– Твое поколение его не знает. Он был популярен 15-20 лет назад. В год твоего рождения он приезжал в Баку. Помню, сколько было шума тогда. Наши билеты с твоими дедушкой, бабушкой и матерью были куплены на первый ряд. Мы сидели рядом.

– С моей семьей?!!

– Да. Я дружила с твоей бабушкой. Дедушка в тот же год скончался, царствие ему небесное. Он был очень одаренным музыкантом.

– А бабушка? Мама говорит, что она умерла для нас.

– Морально. Но не физически. Твоя бабушка жива. Впрочем, обо всем этом тебе лучше поговорить с мамой.

– Вам легко сказать, – со слезами в голосе выдавила из себя Марджана. – Я вижу маму раз в пару месяцев на недельку, другую. Говорить с ней о семье – практически невозможно. Вы уверены, что … ну, этот певец – мой отец.

– Уверена. Ты открой его фотки в гугл. И послушай его. Ты увидишь и услышишь себя. Ты – его дочь, вне всяких сомнений.

– Он жив?

– Жив. Правда, в возрасте и уже не выступает.

В этот вечер гугл выдал Марджане сотни фотографий и музыкальных роликов Андреа Григоло, 63-летнего всемирно популярного контр-тенора, лауреата многих международных премий, любимейшего артиста Италии. Девочка слушала его часами, не отрывая глаз от егофотографий безупречной красоты и видела себя – свои глаза, свой овал лица, пухлые губы, прямой идеальный нос. С каждой прослушанной нотой его бархатного, кристально чистого тембра Марджана все больше и больше убеждалась – это ее отец.

Несмотря на огромное количество бурных, непродолжительных романов Андреа Григоло так и остался завидным холостяком, проживающим на Сицилии. Отказавшись от карьеры певца, он занялся небольшим бизнесом по выращиванию и продаже редких пород лошадей, что, скорее всего, являлась больше хобби, нежели серьезной работой. Это была небольшая, скудная информация, полученная девочкой из соцсетей. Теперь предстояло главное – нелегкий разговор с матерью. После бессонной ночи Марджана решила на рассвете во что бы то ни стало добиться правды от скрытной матери. Момент настал, и на этот раз Лейле не отвертеться.

Глава 5. Тяжелый разговор

Предрассветные лучи солнца медленно проникали в комнату Марджаны сквозь розовые,шелковые, свисающие до пола занавески. Она не любила шторы. Предпочитая натуральные материалы, девочка сама выбирала постельное белье, занавески и одежду. Да и весь интерьер комнаты был подобран ею самой: скромно и неброско. Здесь было все только необходимое – стол у окна, пара стульев, шкаф в углу и кровать и полки с многочисленными дисками знаменитых оперных исполнителей. Больше Марджана ничем не позволяла «захламлять» свое жилище. В отличие от матери, любившей все яркое и роскошное, дочь избегала излишеств и вычурного богатства.

Рассвет проникал в комнату медленно, неторопливо, разливаясь блеклыми лучами по ее миру, словно говоря: « Вставай, впереди – самый серьезный разговор»

« Я проспала – с ужасом промелькнуло в пробуждающемся от сна сознании. – Сейчас позавтракает и уедет.»

Подскочив с постели Марджана со всей мочи ринулась на веранду четвертого этажа. Она знала привычки матери – сейчас позавтракает на веранде и опять уедет по делам. Возможно, задержится до поздней ночи, а вероятно и до утра.

Ворвавшись на веранду Марджана с облегчением вздохнула. Лейла сидела за столом, откинувшись на спинку кресла, неспеша потягивая сигарету, устремив мечтательный взгляд куда-то вдаль, впрочем, взгляд ее был скорее уставшим и отрешенным. Накинутый на влажное тело короткий халат подчеркивал тонкие линии талии, бедер, длинных, словно точеных смуглых ног. Высокая грудь, лебединая шея дополняли эту идеальную красоту. Мелкие черты лица делали ее больше похожу на японку, чем на азербайджанку. Впрочем, эта безупречная красота была излишне холодной. Скорее всего, в этом и состояла ее фишка – этакая снежная королева, дарящая мужчинам неземные плотские удовольствия. Лед в чувствах, огонь в утехах – таким образом Лейла создала свой особый, неповторимый имидж.

В противовес матери, дочь была явным воплощением всех красок жизни. Спектр эмоций, отражавшийся на этом юном прекрасном личике, всегда был разнообразен: от самой бурной, беспредельной эйфорической радости до унылой, беспросветной мрачности. Эта игра в крайности Марджане самой была не в радость. Уже с раннего детства она ясно осознала, что некоторые черты ее характера вряд ли принесут ей любовь окружающих.

Бледная, после бессонной ночи, с всклокоченными, нерасчёсанными волосами в помятых джинсах и майке, в которых и заснула под утро, она положила спокойно телефон перед удивленной Лейлой. На экране мать увидела Андреа Григоло.

– Это мой отец?

Лейла взглянула лишь мельком.

– Хм, – усмехнулась она презрительно. – У твоей старушки учительницы длинный язык. Недаром я ее так не хотела. Я привезла тебе двух педагогов из Ла Скала. Они займутся тобой.

– Это мой отец? – повторила Марджана.

– Правду хочешь знать?

Марджана побледнела еще больше. Она сидела жалкая, несчастная, с опущенными руками, потухшим взглядом и не могла найти в себе силы сказать «да».

– Хорошо, – Лейла резко развернулась и с убийственным хладнокровием начала свой ужасный рассказ.

– Мне было 15, когда он приехал на гастроли в Баку, в сущности я была ребенком. Мои родители были творческими людьми. И я, с детства воспитанная на классической музыке, конечно же была его фанаткой. В те годы имя Григоло гремело по всему миру. Какой голос, какая внешность. О нем мечтали тысячи, а может и миллионы женщин. И я, с 12 лет. Я засыпала и просыпалась с его песнями. Увидеть его вживую было пределом моих мечтаний. Мне было всего 15, но слава о моей красоте уже распространилась по всему городу. Известие о его приезде потрясло меня. Родители знали о моем пристрастии к его творчеству, но не знали, что все зайдет так далеко.

Наконец день его концерта настал. Я не помню, как мы добрались до Дворца республики, как нас разместили в первом ряду. Все было как в забытьи, как в пьяном угаре. И вот он вышел – воплощение мужественности, страсти, огня, темперамента и невероятного таланта. Смуглый, с иссиня- черными кудрями, статный, божественно красивый – и я себя потеряла. В тот вечер я не могла остаться незамеченной. Уже через пару номеров я стала замечать, как Андреа поглядывает на меня с неподдельным интересом. Я боялась, что родители рядом услышат бешеный стук моего сердца и догадаются. Я задыхалась от безумной фанатичной любви. А когда по окончании концерта я шаткой, неуверенной походкой подошла к нему, чтоб вручить букет, он слегка сжал мою руку. В эту секунду мне показалось, что мир вокруг меня умер.

После концерта ко мне подошел какой-то мужчина из администрации Дворца республики и попросил последовать за ним. Он привел меня в гримерную Григоло, где тот с нетерпением ожидал нашей встречи. А дальше – все как в плохом романе. Ужин при свечах в ресторане и ночь любви в гостиничном номере. Клятвы в любви и обещания забрать меня с собой. Много ли нужно 15-летней девочке, чтоб поверить? И я поверила. Наутро я проснулась в его номере одна. Ни записки, ни прощания. Андреа Григоло уехал рано утром в свою Италию, даже и не вспомнив обо мне.

– Как же родители? Они не искали тебя?

– Всю ночь. У отца случился тогда первый инсульт. Второй случился через пару месяцев, когда обнаружилась моя беременность. Второй инсульт отец не пережил. Мать мне этого не простила.

– А моя бабушка? – выдавила из себя безжизненно Марджана.

– Жива, здорова, но нас не знает и знать не хочет. Она тебя не приняла и не хотела. Я тоже не хотела. Да и какая девчонка захочет стать матерью? Однако аборт делать было слишком поздно. Родственники поспешно отправили меня за границу, выдав меня скоропалительно замуж за 40-летнего друга семьи. Что было потом – тебе лучше не знать. Моя жизнь потекла по такому руслу, которое ты не приветствуешь.

– Ты была против моего пения. С чего вдруг твое мнение поменялось? Хочешь, чтоб он … чтоб отец меня увидел и пожалел?

– У тебя нет отца. И никогда не было. Ни бабушки, ни какой-либо другой родни. Только я и пора бы тебе с этим смириться.

– Почему ты не сказала ему обо мне?

– А смысл? У него в каждом городе было по такой, как я. Да и я тоже была виновата, обманула его. Андреа и не подозревал, что мне 15.

– Ты его ненавидишь?

– Давно уже нет. Первое время я все еще ждала, что он вернется и заберет меня с собой. Но шли дни, недели, месяцы. И чуда не произошло. И тогда я поняла главную истину в жизни – чудес не бывает. Мы сами творцы своих судеб. И свою я сотворила сама.

– Гордишься собой?

– Уж не стыжусь, это точно. Тысячи женщин, вступивших на эту тропу, заканчивают свою нищую, никчемную жизнь на улице.

– Мама, уволь меня от этих разговоров. Меня сейчас вырвет.

– Надо же, в кого ты такая святоша. Не в меня, и уж точно не в своего папашу-подлеца. А если честно, я каждый день вижу его в тебе, в твоей улыбке, жестах, и даже в твоем голосе. Наверное, это была судьба зачать именно от него.

Марджана едва сдерживалась, чтоб не разрыдаться.

– Ну, ну, не надо, – Лейла попыталась придать своему голосу хоть какую-то теплоту. – Твои новые педагоги из Ла Скала ждут тебя. Они даже не поверили, что можно так петь без многих лет обучения и репетиций. Теперь у тебя много работы. Советую тебе сосредоточиться на предстоящем конкурсе, а не на событиях 18- летней давности.

И вдруг неожиданно окинув дочь недоверчивым взглядом, Лейла нехотя произнесла:

– Надумаешь найти отца – забудь, что у тебя есть мать. Я отрекусь от тебя. И прокляну. Так что выбор за тобой – жить прошлым или будущим.

Глава 6. Неожиданная слава

Педагоги из Ла Скала, Лучиано и Энрике, определенно не нравились Марджане. Обоим было под пятьдесят, Лучиано, долговязый брюнет с седыми висками и бакенбардами, занудливый очкарик с первого взгляда не приглянулся девушке. Энрике, невысокий, плотный, лысый, казался ей менее докучливым, но, в целом, преотвратным типом. Их недоверие к Марджане, продолжающей утверждать, что ранее не посещала уроки оперного вокала, приводило девушку то в уныние, то вызывало агрессию. В действительности же, весь ее опыт состоял лишь в прослушивании музыкальных отрывков и попытках их скопировать. Замечательная акустика третьего этажа, куда редко захаживала прислуга, способствовала этому.

Репетиции с итальянцами все больше изнуряли Марджану. Вдобавок, уроки итальянского окончательно отняли у нее все свободное время. Школу теперь пришлось и вовсе забросить. Звонки одноклассников оставались неотвеченными. Одиночество, мучившее раньше, с новой силой обрушилось на нее. Мечущаяся в своих противоречивых чувствах, девушка не нашла ничего лучшего, чем выразить все эти эмоции в музыке. Здесь она любила, восторгалась, переживала, страдала – все, что недополучала в жизни, выражалось теперь в музыке.

Наконец, долгожданный день кастинга настал. Из пятидесяти выбранных конкурсантов в финал прошли шестеро. Марджана, представляющая классическое направление, исполняла кантату, написанную Энрике для нее. Двое юношей представляли джазовый стиль, одна девушка – попсовый, и два неформально одетых подростка – рок и блюз. Было очевидно, что в этом и заключалась задумка – сопоставить различные стили и направления.

Марджана, к своему удивлению, ничуть не переживала, хотя уверенности в победе тоже не испытывала. И когда было объявлено, что Азербайджан в Осло будет представлять именно она – не было ни восторга, ни эффекта неожиданности. Мысль о том, что и здесь Лейла приложила свою руку, не давала ей покоя. Но понимая, что правду от матери не добиться, новоиспеченная юная певица решила не ввязываться в новый неприятный разговор и оставить все, как есть.

Наутро Марджана проснулась звездой. Газеты написали о ней, как о новом уникальном феномене, который прославит Азербайджан во всем мире. Количество подписчиков в ВКонтакте за сутки увеличилось до двух миллионов людей. Теперь Марджану стали узнавать на улице, что доставляло ей немало дискомфорта и беспокойства. Режим дня еще более ужесточился и количество репетиций увеличилось вдвое. Однако из-за хронической усталости и недосыпа волнения перед предстоящим выступлением в Осло она даже не чувствовала.

Впрочем, несмотря на предвзятое мнение и неуверенность в собственных силах, Марджана все же не могла не заметить, как стала всенародной любимицей. Комменты, приходившие в аккаунт в ВКонтакте, были от людей разного возраста, профессий, вероисповеданий, мест проживания и половой принадлежности. Такое огромное количество людей, абсолютно разных и ничем не связанных между собой, объединяла теперь любовь к ней.

Была набрана профессиональная команда, в том числе пиар-менеджеров, которые загружали в интернет ее исполнение различных арий из опер, мюзиклов, некоторые попсовые композиции, которые Марджане удалось спеть в своем индивидуальном стиле импровизации.

Количество участников фан-клуба – возрастало с каждым днем. Поклонники подписывались на певицу в соцсетях, устраивали творческие вечера, подражали девушке во всем – в прическе, в одежде, в манерах, даже в жестах. Продажа линз синего цвета резко возросла. Каждой девочке теперь хотелось стать синеглазой.

Марджана, не привыкшая к такому повышенному вниманию, старалась все реже показываться на публике. Но не это ее настораживало. Странное предчувствие чего-то нового, волнующего не покидало девушку. Эта приближающаяся волна, сметающая все на своем пути, была уже близко.

Глава 7. Потрясение

К проведению конкурса такого международного масштаба, правительство Норвегии отнеслось с большой ответственностью. Был выделен недюжинный бюджет на строительство «City-Hall» – огромного трехэтажного куполообразного здания, включающего в себя концертный зал, несколько танцплощадок, развлекательный центр, а так же мини-гостиницу для конкурсантов и членов их команд.

30-го мая представители 15-ти стран съехались в Осло на первый самобытный конкурс талантов мира всех жанров и направлений « All together ». Здесь были представители от Франции, Канады, США, Италии, Великобритании, Китая, Австралии, Индонезии, Нидерландов, Португалии, Армении, Азербайджана, Новой Зеландии и России.

В списке фаворитов числились конкурсанты из Франции, России, Канады, Австралии и Азербайджана. В целом конкурс был рассчитан на неделю: два полуфинала и финал. Прибыв на место назначения за пару дней до старта, Марджана со своей командой были размещены в люкс номерах на втором этаже. Вздремнуть в дороге не получилось. Не дало волнение перед предстоящей репетицией вечером.

Марджана пришла на репетицию в точно отведенное для нее время. Конкурсант, закончивший к ее приходу, прошел мимо девушки, весело ей подморгнув. Высокий, статный, с черными кудрями, небрежно натянутой футболке, в потертых джинсах и не до конца зашнурованных кроссовках – этакой неформал-пофигист.

– Какая страна? – спросила Марджана у ассистента, суетившегося поблизости.

– Армения, – последовал короткий ответ.

На вечер была организованна вечеринка в честь приезда гостей. Фуршет плавно перешел в банальную дискотеку. Трезвая до неприличия Марджана, потерявшаяся на фоне изрядно подвыпившей, разнаряженной молодежи, чувствовала себя неловко. Впрочем, ей удалось познакомиться с безкомплексным тинейджером из Франции, который впоследствии оказался бисексуалом, 25-летней представительницей России, обладательницей изумительного джазового вокала, 18-летним юношей из Италии, весь вечер осыпавшим девушку комплиментами, называя ее «Звездой Востока». Марджана, смущено улыбаясь и краснея, не нашла ничего лучшего, как избегать назойливого поклонника. Вскоре веселье танцпола утомило азербайджанку. Сев в угол на диване, она с интересом оглядывала европейско-американскую тусовку.

« Мне никогда не стать такой, как они, – грустно подумала конкурсантка. – Наверно поэтому все так странно смотрят на меня.»

И это было правдой. Несмотря на апатичное, пассивное поведение азербайджанская звезда оказалась в центре всеобщего внимания. Но не своим, как ей самой казалось, странным поведением. Будучи одной из самых юных, красотой она затмила всех. Не заботясь о своем внешнем виде, убранстве волос, не используя профессионального мейкапа, девушка привлекала внимание непосредственностью и естественностью. Длинные черные ресницы, обрамлявшие синие, миндалевидные глаза, вытянутые дугой тонкие брови, яркий румянец на щеках, пухлые яркие губы бантиком не нуждались в косметике. Длинные, ниже пояса волнистые черные волосы в дополнение к стройной тонкой фигуре делали ее образ идеальным. « Perfect » – слышала девочка со всех сторон, даже не подозревая, что речь идет о ней.

Внезапно ритмичная музыка прервалась. Молодой приятный голос объявил по микрофону, что будет исполнять песню Элвиса Пресли «Only you».

« Одна из моих любимых » – подумала Марджана, пытаясь разглядеть сквозь толпу выступающего. Однако невысокий рост не позволял ей увидеть исполнителя. Было ясно только одно – парень один из конкурсантов.

В следующую минуту толпа, как по мановению волшебной палочки сама вдруг расступилась перед Марджаной. Певец шел прямо к ней. В идущем навстречу молодом человеке певица узнала того кудрявого армянина, увидевшего ее мельком на репетиции. Растерявшись, Марджана попятилась назад, но было уже поздно. Он был рядом и уже держал ее за руку.

When you hold my hand I understand

The magic, that you do

You are my dream come true…

Слова, которые Марджана знала наизусть с детства, градом обрушились на нее. Парень был совсем близко, сжимая ее запотевшую руку, пел заветные слова, не сводя пленительных, томных, манящих глаз со смущающейся девочки. Однако это смущение стимулировало его на еще более воодушевленное исполнение. Голос звучал чарующе, обволакивал присущей только ему особой магией. Вне всяких сомнений, красавец обладал великолепным чувственным хорошо поставленным вокалом. Марджане хотелось убежать, раствориться, вырвать руку, но вместо этого она, как завороженная стояла неподвижно, словно окаменев, не в силах очнуться от загадочной силы этого таинственного незнакомца.