Александр Ильин
Гул

ЧАСТЬ I – ШУМ

Он не искал ничего необычного.

Его работа была простой по формулировке и бесконечной по объёму: наблюдать, как Земля перераспределяет тепло. Не землетрясения как катастрофы, а медленную жизнь глубины – движение мантии, растяжение литосферы, накопление давления в породах.

Земля никогда не была спокойной. Она всегда шевелилась.

Разные зоны жили своей собственной жизнью. То, что происходило в одном регионе, почти никогда не отражалось на другом. Как будто планета дёргалась отдельными мышцами. Где-то трещина, где-то подвижка, где-то выброс магмы. Локальные усилия, локальные реакции.

Потом он заметил странность.

Не всплеск. Не катастрофу. Не новый тип сигнала.

А изменение ритма.

Удалённые регионы – те, которые в учебниках не имели прямой связи – стали чаще входить в фазу активности почти одновременно. Не в одну секунду. Не в один день. Но в пределах короткого интервала.

Если в одном конце планеты росла микросейсмика, через несколько дней похожее поведение проявлялось в другом. Не потому что одна плита толкнула другую. Связи между ними не было.

По крайней мере, явной.

Он не сделал выводов. Он убрал последние годы данных, чтобы исключить влияние новых датчиков. Оставил только архивные записи. Картина ослабла, но не исчезла.

Значит, дело не в технике.

Он решил смотреть шире. Он перестал считать отдельные толчки и стал смотреть на общее дрожание планеты. Земля никогда не молчит. Даже в «тишине» она звучит – через океаны, ветра, глубинные течения.

Общий шум изменился.

Раньше он колебался вокруг устойчивого уровня. Теперь он медленно, почти незаметно, смещался вверх. Не по амплитуде катастроф, а по плотности мелких напряжений.

Как если бы вся структура начинала быть чуть более натянутой.

Это можно было объяснить. Изменением климата. Перераспределением масс воды. Ростом ледниковых колебаний.

Но каждая отдельная гипотеза закрывала лишь часть картины.

Он собрал модель, в которой все регионы считались независимыми. Случайное совпадение активных фаз должно было происходить время от времени. Он прогнал расчёты.

По расчётам такие совпадения должны были происходить реже, чем они происходили в реальности.

Это было неприятно.

Не потому что это значило катастрофу.

А потому что это значило связанность.

Он впервые подумал, что, возможно, Земля реагирует целиком.

Не как набор плит. А как единая система.

Мысль была опасной. Слишком общей. Он отложил её.

Вместо этого он начал проверять историю.

Если сейчас система ведёт себя более связно, было ли так раньше? Он поднял данные за столетие, потом за два. Сравнил плотность удалённых совпадений в разные эпохи.

Тенденция была слабой, но устойчивой.

Связь между удалёнными зонами росла.

Не скачком. А медленным нарастанием.

Он не стал говорить об этом вслух. В научной среде такие формулировки требуют осторожности. Любое обобщение легко разбивается частным примером.

Но внутри появилась другая мысль:

Если это рост связанности, значит напряжение распределяется не локально.

Значит есть что распределять.

Он начал смотреть глубже – не на события, а на интервалы между ними. На паузы. На то, как долго система «держит дыхание», прежде чем разрядиться.

Паузы сокращались.

Не драматично. Но заметно.

И тогда он впервые задал вопрос, который не имел отношения к отдельным разломам:

А что если мы наблюдаем не набор процессов, а фазу?

Фазу чего – он ещё не знал.

Он просто почувствовал, что слово «процесс» больше не описывает происходящее.

Земля не просто двигалась.

Она как будто готовилась.

К чему – было непонятно.

Но если подготовка существует, значит есть цикл.

А если есть цикл, значит были предыдущие.

И он открыл таблицу массовых вымираний.

ЧАСТЬ II – ПАМЯТЬ

Он открыл таблицу массовых вымираний.

Таких событий было немного. Их называют «большими». В эти периоды исчезала большая часть сложной жизни. После этого планета долго восстанавливалась.

В учебниках всё объяснялось причинами: астероид, вулканизм, изменение климата.

Он не спорил.

Его интересовало другое – расстояние между такими событиями.

Он выписал даты. Посмотрел на интервалы.

Они не были одинаковыми. Но и случайными их назвать было трудно.

Каждый раз речь шла о десятках или сотнях миллионов лет. Ни одного интервала в несколько миллионов. Ни одного – в полмиллиарда.

Он построил простую схему.

Отложил интервалы на оси времени.

И увидел странную вещь.

Длинный промежуток сменялся коротким. Короткий – длинным.

Не строго. Не идеально.

Но рисунок угадывался.

Он проверил ещё раз. Сдвинул границы. Изменил критерии «крупности».

Картина расплывалась, но не исчезала полностью.

Это нельзя было назвать законом.

Слишком мало точек. Слишком большой разброс.

Но если допустить, что система колеблется – не по линейному росту, а по принципу маятника – тогда каждый длинный период должен сменяться более коротким.

Он посмотрел на последнюю паузу.

Шестьдесят шесть миллионов лет.

Не самая длинная. Но и не самая короткая.

Если маятник действительно существует, следующий цикл должен быть короче предыдущего длинного.

Он не записал это как вывод.

Он поставил рядом знак вопроса.

Диапазон держался.

Это выглядело не как хаотическая серия катастроф, а как редкий, но повторяющийся режим.

Он сопоставил эти даты с периодами крупных магматических излияний – моментами, когда из глубины выходили огромные объёмы расплавленной породы.

Связь была не идеальной. Но почти каждое крупное вымирание совпадало с перестройкой глубинного режима.

Не внешнее событие ломало жизнь.

А внутреннее изменение планеты.

Он откинулся в кресле.

Если это цикл, то он не равномерный, но устойчивый.

И если мы живём спустя шестьдесят шесть миллионов лет после последнего крупного вымирания, значит мы не в уникальном положении.

Мы внутри обычного интервала.

И тогда вопрос менялся.

Не «когда будет следующее вымирание».

А:

Что происходит в середине интервала?

Если фаза разрядки уничтожает сложную жизнь, то фаза накопления должна создавать условия для её роста.

Он открыл данные по современному тепловому потоку.

И впервые задумался:

Совпадает ли бурный рост человеческой цивилизации с глубинной фазой накопления?

ЧАСТЬ III – ЭНЕРГИЯ

Он закрыл таблицу вымираний.

И открыл данные по тепловому потоку.

Средний поток энергии из недр Земли невелик. По человеческим меркам – ничтожный.

Но в масштабе планеты – это непрерывная подача мощности.

Планета не остывает равномерно. В ней есть зоны, где энергия накапливается.

Эта энергия не имела отношения к биосфере. Её источник был глубже – радиогенное тепло, гравитационная дифференциация, медленные потоки мантии. Поверхность лишь отражала глубинный режим. Даже без жизни процесс продолжался бы.

Он сравнил карты теплового потока с картами тектонического напряжения.

Совпадение было неполным. Но стабильным.

Система не просто теряла тепло.

Она удерживала его.

Как будто перераспределяла.

Он открыл графики за последние десятилетия.

Небольшие изменения. Слишком малые, чтобы стать новостью.

Но устойчивые.

Он увеличил масштаб.

Общий фоновый шум – глубинный, низкочастотный – медленно рос.

Не землетрясения. Не катастрофы.

Просто уровень дрожи.

Он проверил приборы.

Ошибки не было.

Он вспомнил вымирания.

Если фаза разрядки уничтожает сложную жизнь, то фаза накопления должна предшествовать ей.

И тогда цивилизация возникает не вопреки системе.

А внутри её фазы накопления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.