# Моррисоn: Мертвый груз

Джейк Стилл

Шесть трупов в портовом контейнере. Шесть пиковых тузов на мёртвых шеях. Одна ниточка, ведущая в прошлое, которое лейтенант полиции Коул Моррисон пытался забыть.

Двенадцать лет назад он спас свой взвод в Афганистане и за это потерял всё – армию, жену, себя. Теперь он детектив. Сломанный, но не сломленный. С фляжкой в кармане, в которой больше нет виски.

ПРОЛОГ

Провинция Кандагар, Афганистан

14 июня 2014 года

02:47

––

Жара не отпускала даже ночью.


Сержант Коул Моррисон сидел на корточках за глинобитной стеной, вжимаясь спиной в шершавую поверхность. Пот тёк по лицу, заливая глаза, но он не вытирал – руки заняты. Правая сжимала пистолетную рукоятку «М4», указательный палец вытянут вдоль спусковой скобы – патрон в патроннике, но палец на крючке только когда решил стрелять. Левая лежала на цевье, контролируя ствол, готовая в любую секунду вскинуть оружие.


Сзади, прижимаясь к стене, замерли одиннадцать человек. Его люди. Его взвод. Точнее, то, что от него осталось после трёх недель в «зелёнке».


Моррисон обернулся. В темноте блестели глаза. Кто-то часто и мелко дышал, кто-то замер статуей. Молодые. Зелёные. Пацаны, которые два месяца назад нюхали дезодоранты в супермаркетах Оклахомы, а теперь сидели в афганской пыли.


Моррисон перевёл взгляд на лейтенанта.


Лейтенант Харрис сидел в центре группы, вжав голову в плечи, и трясся. Не от холода – от страха. Моррисон видел это сто раз. Лейтенант был здесь всего две недели. Выпускник Вест-Пойнта, теоретик, который должен был командовать, но вместо этого обосрался в первой же перестрелке.


– Лейтенант, – прошептал Моррисон, подползая ближе. Левая рука всё ещё на цевье, ствол смотрит в землю. – Надо уходить. Сейчас. Через пять минут нас окружат.


Харрис поднял на него глаза. В них плескалась паника.


– Приказано ждать поддержки, сержант. «Апачи» будут через сорок минут.


– Через сорок минут нас здесь не будет, сэр. – Моррисон говорил тихо, но жёстко. – «Духи» уже с трёх сторон. Я слышу их перекличку. Если останемся – ляжем все.


– Я не могу нарушить приказ! – голос Харриса дрогнул.


Моррисон посмотрел на него. Потом обернулся на своих. Рядовой Смит, девятнадцать лет, зажимал ладонью рваную рану на плече. Капрал Васкес, у которого дома осталась жена с двумя детьми, перезаряжал магазин трясущимися руками. Рядовой Ковальски смотрел на лейтенанта с таким презрением, что его можно было резать ножом.


Моррисон принял решение.


– Подъём, – сказал он громко, уже не таясь. – Уходим. Колонной по одному, дистанция три метра. Я веду. Васкес – замыкающий. Лейтенант, вы со мной.


Он встал, вскинул «М4» к плечу.


– Я не приказывал! – взвизгнул Харрис.


Моррисон шагнул к нему вплотную. Ствол автомата смотрел в землю между ними, но лицо сержанта горело холодным огнём.


– Сэр, – сказал он тихо, – вы можете остаться здесь и ждать «Апачи». Я дам вам свой последний магазин. А я поведу людей.


Харрис сглотнул. Посмотрел на одиннадцать пар глаз, в которых не было ни капли уважения.


– Пошли, – выдавил он.


Они ушли за три минуты до того, как «духи» замкнули кольцо. Моррисон вёл их старым вади – пересохшим руслом реки, которое нашёл на карте ещё вчера. Шли молча. Когда в небе зарокотали лопасти «Апачей», они были уже в полутора километрах от засады.


Через четыре часа они вернулись на базу.

––


Трибунал длился три дня.


Лейтенант Харрис давал показания первым. Он стоял перед столом судей – чистенький, выбритый, в свежей форме – и вещал:


– Сержант Моррисон самовольно отдал приказ на отступление, вопреки моему прямому приказу. Он проявил неподчинение.


Вызвали Васкеса. Тот смотрел в пол и мямлил, что ничего не помнит. Ковальски тоже не решился перечить офицеру.


Моррисон смотрел на своих людей и не верил. Они же были там. Они знали, что Харрис струсил, а он, Моррисон, вытащил их. Но Харрис был лейтенантом. А Моррисон – всего лишь сержантом.


На третий день вызвали его.


– Сержант Моррисон, признаёте ли вы, что нарушили субординацию?


Моррисон встал, выпрямился. Посмотрел в глаза судьям.


– Я признаю, что вывел людей из-под огня, когда командир обосрался и приказал им ждать смерти, – сказал он громко, на весь зал.


Судьи переглянулись.


Приговор вынесли через час: разжалование и увольнение по статье.


Моррисон шёл по коридору военной базы, когда сзади раздались шаги.


– Эй, сержант!


Он обернулся. Харрис стоял в трёх метрах, улыбаясь. Рядом с ним – ещё два офицера.


– Слышал, ты теперь гражданский, – сказал Харрис. – Как там, на гражданке? Работу найдёшь? Может, в охрану в супермаркет?


Офицеры засмеялись.


Моррисон посмотрел на него. Потом на двух других. Потом снова на Харриса.


– Знаешь, лейтенант, – сказал он тихо. – Там, в «зелёнке», я думал: может, зря я вас вытащил?


Лицо Харриса дёрнулось.


– Ты… ты…


Моррисон шагнул вперёд. Один шаг. Второй.


– Ты трус, – сказал он почти ласково. – Ты предал своих.


Харрис попятился, но поздно.


Моррисон ударил первый раз – в челюсть. Харрис отлетел к стене. Второй удар – в живот. Третий – по лицу, когда он уже сидел на полу. Офицеры кинулись разнимать, но Моррисон отшвырнул одного. Он молотил Харриса, пока чьи-то руки не схватили его сзади.


Харрис лежал на полу, разбитый, в крови, скулил.


Моррисон вытер окровавленные костяшки о штаны и сплюнул.


– За это дадут срок, – прошептал подбежавший адвокат.


– Похуй, – ответил Моррисон.

––


Три месяца спустя.

Форт-Брэгг, Северная Каролина.

Проходная.


Моррисон стоял у ворот части, держа в руках чёрный пакет с личными вещами.


К нему подошёл капрал Васкес.


– Коул… – начал он, но Моррисон перебил:


– Не надо.


– Мы все знали, что ты…


– Знали и молчали, – Моррисон посмотрел на него пустыми глазами. – Иди, Васкес. Живи.


Васкес замер на секунду. Потом вытянулся по стойке смирно и чётко отдал честь.


Моррисон смотрел на него. Потом коротко кивнул.


Васкес развернулся и ушёл.


Моррисон остался один. Посмотрел на небо, серое, тяжёлое. На ворота части, за которые ему больше никогда не войти. На свои руки, которыми он спас одиннадцать человек и избил одного лейтенанта.


Развернулся и пошёл к автобусной остановке.


В кармане куртки лежала фляжка. Он достал её, открутил крышку, понюхал. Виски. Тёплый, манящий.


Моррисон долго смотрел на фляжку. Поднёс к губам. Замер.


Потом завинтил крышку обратно и убрал в карман.


– Не сегодня, – сказал он вслух.


Через три часа он был в баре на окраине Фейетвилля.


А через четыре – впервые за полгода напился вусмерть.

–


АКТ I

Часть 1

Ньюарк, Нью-Джерси

17 марта 2026 года

06:42

–

Телефон зазвонил в тот момент, когда Моррисон впервые за три часа провалился в сон.


Он лежал на продавленном диване в трейлере, не раздеваясь, уставившись в потолок. Бутылка бурбона стояла на столе – початая, на треть пустая. Вчера он позволил себе два глотка. Всего два.


Телефон взвизгнул снова.


– Моррисон, – ответил он, не глядя на экран.


– Порт. Контейнер. Шесть трупов. – Голос сержанта Келли был ровным. – Капитан сказал, твоё.


– Почему моё?


– Потому что все умные отказались.


Моррисон сел, потёр лицо ладонью. За окном только начинало сереть. Он посмотрел на бутылку. Потом на куртку, висящую на спинке стула. В кармане куртки лежала фляжка. Полная.


– Еду, – сказал он и отключился.


Натянул куртку, сунул ноги в берцы. На секунду замер у стола. Бутылка стояла, поблёскивая янтарём. Моррисон сглотнул. Отвернулся. Вышел.


Пикап завёлся с третьего раза. Моррисон вырулил с гравийки на шоссе и вдавил педаль в пол.

––


АКТ I

Часть 2

Порт Ньюарка, контейнерный терминал «Элизабет»

17 марта 2026 года

07:42

––

Порт встречал утром запахом тухлой воды, солярки и денег.


Огромные портальные краны высились в сером небе, как скелеты динозавров. Вокруг сновали грузовики, вилочные погрузчики, люди в оранжевых жилетах. Воздух дрожал от гула дизелей, лязга металла, криков рабочих.


Моррисон припарковался у оцепления. Жёлтая лента трепыхалась на ветру, за ней стояли двое патрульных.


– Детектив, – кивнул один, отгибая ленту.


Контейнер стоял в дальнем ряду, в тупике. С трёх сторон штабеля таких же синих ящиков, с четвёртой – ржавый забор с колючей проволокой. Ни камер, ни свидетелей.


Стандартный сорокафутовый рефрижератор. Синий, облупившаяся краска, номер LS-4471-9. Дверь распахнута, внутри горел свет от переносных ламп.


Моррисон подошёл. В нос ударил запах – сладковатый, тошнотворный, от которого под ложечкой сосало даже у бывалых.


– Привет, Коул.


Из контейнера высунулась голова доктора Хилл, патологоанатома. Женщина лет пятидесяти с вечно уставшими глазами и циничной усмешкой. Они работали вместе пять лет и за это время успели возненавидеть друг друга ровно настолько, чтобы нормально общаться.


– Что тут у нас? – спросил Моррисон, натягивая перчатки.


– Шесть сюрпризов. Все мужчины, возраст – от тридцати до сорока пяти. Одежда – камуфляж, армейского образца, без нашивок. Берцы, тактические ремни, пустые карманы. Ни документов, ни телефонов.


– Причина?


– Переохлаждение. Замерзли насмерть. – Хилл спрыгнула на землю, стянула перчатки. – Контейнер отключили от питания дней пять назад. Но до этого они пролежали там минимум неделю при минус десяти.


– То есть их заперли, включили холод и оставили умирать?


– Именно.


– Кто нашёл?


Хилл кивнула в сторону типа в штатском, который мялся у оцепления.


– Охранник порта. Говорит, учуял запах во время обхода. Открыл контейнер – а там это.


Моррисон посмотрел на охранника. Лет сорок, испуганное лицо, оранжевый жилет поверх ветровки.


– Он что-нибудь трогал?


– Говорит, нет. Открыл, увидел, сразу вызвал копов.


Моррисон кивнул и перешагнул порог контейнера.


Внутри было тесно. Шесть тел лежали в ряд на холодном полу, накрытые белыми простынями. Лампы давали резкий свет, от которого лица казались ещё более мёртвыми.


Моррисон присел на корточки рядом с первым. Откинул простыню.


Лицо мужчины было синим, губы чёрными, глаза открыты, затянуты мутной плёнкой. Короткий ёжик седых волос, шрам над бровью.


Моррисон опустил взгляд ниже. На шее, чуть выше кадыка, виднелась татуировка. Он оттянул ворот куртки.


Пиковый туз.


Крупный, жирный, чёткий. Чёрная краска, профессиональная работа, давняя – края чуть расплылись.


Моррисон смотрел на него несколько секунд. Потом откинул простыню со второго. Третий, четвёртый, пятый, шестой. У всех шестерых одинаковые татуировки на шеях, чуть ниже линии челюсти.


Он выпрямился. Постоял, глядя на тела. Потом вышел, стянул перчатки.


– Татуировки, – сказал он Хилл. – Мне нужно всё. Отпечатки, ДНК, зубы, старые военные билеты. Прогони по базе ЧВК, по спискам ветеранов, по архивам Пентагона.


Хилл кивнула, внимательно глядя на него.


– Ты знаешь, что это? – спросила она тихо.


Моррисон покачал головой.


– Нет, – соврал он. – Но узнаю.


– Что с охранником?


– Пусть даст показания и едет домой.


Моррисон в последний раз посмотрел на контейнер и пошёл к пикапу.

––


АКТ I

Часть 3

Трасса 1-9, Ньюарк

17 марта 2026 года

08:55

––

Моррисон выезжал с портовой территории.


В зеркале заднего вида остались краны, контейнеры, жёлтая лента и шесть трупов, которые теперь будут сниться ему ночами.


Перед глазами всё ещё стояли эти шеи. Шесть пиковых тузов. Шесть бывших солдат, которые замерзли насмерть.


– Как же вы так, парни? – пробормотал он вслух.


Ответа не было. Только гул мотора.


Моррисон сжал руль крепче. В голове всплыло другое лицо – капитан Брэдли. Сейчас он придёт к нему в кабинет, доложиться по делу, которое Брэдли сам ему отдал.


Они не были друзьями. Но если бы не Брэдли, он бы уже лет десять как лежал в канаве где-нибудь под Джексонвиллем.

––

Воспоминание


После трибунала он ещё держался.


Первые две недели просто лежал на кровати в дешёвом мотеле и смотрел в потолок. Думал, что всё образуется. Что Лорен поймёт.


Она не поняла.


Лорен приехала к нему через месяц после приговора. Стояла на пороге в чистом платье, с идеальным макияжем, и смотрела на него. На его небритую рожу, на пустые бутылки на тумбочке, на грязную майку.


– Я не для этого тебя ждала, Коул, – сказала она тихо. – Я ждала, что ты вернёшься. А ты вернулся трупом.


Он хотел что-то сказать. Но слова не шли. Только сглотнул и отвернулся.


Лорен положила на тумбочку ключи от их квартиры. Ключи звякнули о стекло пустой бутылки.


– Прощай, Коул.


Дверь закрылась. Он слышал, как завели мотор её машины. И только тогда до него дошло, что это всё.


В тот вечер он напился впервые после трибунала. Потом была вторая бутылка. Потом третья. Потом его вышвырнули из мотеля, и он поехал в Джексонвилл.


Дальше всё слилось в одно мутное пятно. Бары, драки, канавы, мусорные баки. Он не помнил лиц, не помнил имён. Только бутылка была всегда.


Пока в один из дней он не очнулся на обочине у заправки.


Та заправка под Джексонвиллем врезалась в память отдельными кадрами. Он тогда уже не помнил, сколько дней не ел. Сидел, прислонившись к стене, и смотрел на проезжающие машины. Люди внутри были чистыми, сытыми. А он был никем.


Из кармана куртки торчала мокрая газета. Он полез за ней и нащупал что-то твёрдое.


Визитка.


Он вытащил её, повертел в пальцах. «Капитан Томас Брэдли, департамент полиции Ньюарка». И номер.


Откуда? Где-то в мутной пелене всплыл эпизод: заправка, мужик в кожаной куртке, который сунул ему эту визитку и сказал: «Если надоест дохнуть – звони». Неделю назад? Две?


Моррисон тогда выбросил её. Точно выбросил. Но она снова была в кармане. Бумага истёрлась по краям – видно, долго лежала, пока он бухал и валялся по канавам. Всё это время была с ним.


Он смотрел на визитку, потом на телефон-автомат в двадцати метрах. Попытался встать и уйти. Ноги не пошли к выходу – пошли к телефону.


Трубка воняла мочой и дешёвым табаком. Он набрал номер дрожащей рукой.


– Брэдли слушает, – ответил голос на том конце.


– Это Моррисон, – выдавил он. – Вы говорили, звонить, если надоест дохнуть.


Пауза.


– Где ты? – спросил Брэдли спокойно.


Моррисон назвал заправку.


– Жди.


Он просидел на обочине три часа. За это время передумал всё. Что Брэдли не приедет. Что это была шутка.


Но Брэдли приехал.


Старый «Шевроле» подкатил к заправке. Брэдли вышел, оглядел его с ног до головы. Не поморщился. Просто открыл пассажирскую дверь.


– Садись.


Всю дорогу молчали. Брэдли привёз его в дешёвый мотель, купил еды, оставил на тумбочке пятьсот долларов.


– Отоспись, приведи себя в порядок, – сказал он. – Через неделю приеду. Если не сольёшься – поговорим.


Моррисон смотрел на него и не верил.


– Почему? – спросил он. – Почему вы мне помогаете?


Брэдли остановился в дверях.


– Я тебя в новостях видел, – сказал он просто. – Лет десять назад. Про тот трибунал. Про то, как ты взвод спас, а тебя вышвырнули. Я тогда подумал: если бы у меня в отделе был такой парень, я бы спал спокойно.


– Я не парень, – усмехнулся Моррисон. – Я кусок дерьма. Баба ушла, я бухаю, живу под забором.