Степан Мазур
Тот самый массажист 4

Глава 1 – Как я это делал?

Осень, 2021 год.

г. Москва.

Оздоровительно-спортивный комплекс «Женский рай».

Хомо Сапиенс может обходиться несколько дней без воды, неделями существовать без еды, несколько дней не спать или сделать «выход силы» на пике стресса. Например, в критической ситуации под адреналином поднять «на раз» больше своего веса, тогда как в обычное время не привык поднимать что-то тяжелее ручки в офисе. Но при этом самое большее испытание для человека – это настроиться на работу.

Конкретно: настроиться на работу после отпуска.

«Не-не-не, ну не надо. Ну зачем это? А может, не будем»? – очень переживал по этому поводу мозг.

Человеческий организм поразителен, но женский – интереснее… именно так считал массажист со стажем Владимир Богатырёв, зевая так, что рвался рот.

Испытывая определённый стресс после своего первого полноценного отдыха в тропиках, перед самым началом приёмов массажист не стал тревожить медсестры в медкабинете комплекса, а просто выделил себе целых десять минут, чтобы вспомнить для чего его на этот свет народили.

«Или отправили тайные силы, да всё без инструкции», – тут же внёс поправку мозг массажиста, который в мистику не верил, инопланетян не наблюдал, но нет-нет, да любил прислушаться к истории какой-нибудь чертовщинки.

Кого не послушай, у всех были знакомые или знакомые знакомых, которые видели инопланетян, духов, или хотя бы домового. А Володе и ответить-то было нечем. Единственное, что он видел это вагины с зубами. Да и то во сне.

Зато всех видов и размером!

Остальной «чертовщинки» в его жизни не было, только трудовые обязательства. От того зевая как удав перед тем, как проглотить футбольный мячик, сначала массажист погладил стол, смахнув пылинку, а потом отпил зелёного чая из кружки, после чего пристально присмотрелся к указательному пальцу и перевёл взгляд к среднему, как основному рабочему.

– Ну что ж, старина? Нам придётся снова потрудиться, – заявил ему Богатырёв, как основному кормильцу если и не всей семьи, то той автономной ячейки общества, которую он обязательно создаст однажды.

А пока просто временно встроен в другую систему, что по сути – клан имени Ларисы Борисовны Мендель, а с недавних пор и вовсе – Де Лакрузо, что порядком разгрузило её по налогам.

А вот средний палец – это важно! Можно учиться в медицинском или колледже годы, проходить месячные курсы повышения квалификации, изучать медицинские журналы ежемесячно, смотреть видеоролики всех причастных хоть и читать статьи передовиков дела хоть каждый день, но всё это бессмысленно, если твой средний палец не нравится женщине… Хотя бы в тот момент, когда он в ней.

В остальном пальцы у него, как пальцы. Подстрижены ногти. Всё готово к работе. Обыватель обычно даже осведомлён о кутикуле. Есть такая, мол. Торчит сбоку, когда не надо. Бесит порой.

«Её тоже – долой. В обязательном порядке перед приёмами! Только аккуратно подстричь, а не вырывать под корень зубами. А то нарывать будет, что неприятно», – напомнил мозг свой негативный опыт.

Это всё понятно не только профессионалам от маникюра. Но мало кто из представителей Хомо Сапиенса знает, что ногти многослойны и по сути своей состоят из двух основных уровней. Так под первым прозрачным ногтем, (который привыкли подстригать, холить и лелеять), есть орган, который называется ланула. Это розовая полоска ближе к основанию ногтя на грани видимости. Она в форме полумесяца и гораздо важнее для человека, чем поверхностный ноготь. Ведь если «обычный» ноготь его обладатель может стричь, обламывать, травмировать и вырвать хоть весь (и он отрастёт обратно), то любая травма ланулы приводит в пожизненной деформации ногтя и расти он будет уже чёрте как.

Массажист поморщился, представляя, как однажды его похитят бандиты и будут пытать, что с Ларисиным бизнесом всегда в шаговой доступности от реализации. Не то, чтобы массажист прямо планировал попасть в плен к вымогателям, которые орудуют плоскогубцами и отрывают ногти один за другим, но будь так, как самые предприимчивые из них могли бы сказать ему следующее: «Так, Богатырёв, все пытки до этого были только разминкой, а теперь переходим в лануле. Так что дважды подумай, будешь говорить или как?»

Скорей всего в этом моменте он бы заговорил. Потому что с травмированным ногтем в профессию обратно уже не возьмут. В электрики придётся идти или сантехники. А если хочет остаться массажистом, нужно сдаваться. Только не сразу, а то подозрительно будет.

«Но и палец терять не следует. Особенно самый рабочий. Тот самый палец»! – тут же подсказал мозг массажисту, намекая на свою полезность по жизни. Вроде не только хлам в нём за лето накопился, но и годное может сказать.

Оставив эти мысли, следом Богатырёв развалился в рабочем кресле, сладко потягиваясь и зевая снова так, что челюсть хрустнула.

Так всё лень. Делать, думать, и тем более – предпринимать. А всё почему? Да хотя бы потому, что Таиланд остался позади. Хорошо отдохнули, но как всегда – мало. Что теперь делать на своём рабочем месте? Да бог его знает! (И чёрт лишнее советует). Ведь после хорошего отпуска, выспавшись и отъевшись деликатесами, ясно только: человек создан, чтобы размножаться. А про «работу» в расшифровке ДНК ничего не сказано… Лишнее это!

«Людям после длительного отпуска ещё один отпуск нужен, поменьше, чтобы разобраться. Это законодательно стоит прописать», – подтвердил мозг: «Как только депутаты ещё не догадались? Людям поблажка нужна, чтобы в себя прийти и дел сгоряча не натворить. Да и самим бы пригодилось, а то потом напринимают законопроектов, а народу расхлёбывать. Вот хотя бы как про то, что нельзя купать пьяными с собаками. Или с пьяными собаками тоже нельзя. Даже если очень хочется. А кто утонет, того потом оштрафуют, чтобы другим неповадно было».

Массажист был согласен с мозгом как никогда. Действительно, отдых нужен. Дополнительный. Руки вроде что-то делают, но всё не то и голова совсем не варит. Коктейля мохито просит, на женщин в мини-бикини у моря смотреть без особых причин и в бассейне ещё часик-другой отлежаться под южным солнцем, чтобы отдых до верного прошёл, а не это вот всё с мессенджерами, графиками и серыми лицами тех, кто об отдыхе и не помышлял. И забыл, как надо улыбаться.

Когда им отдыхать? Столица скучать не давала, постоянно требовала работы. Вот и в массажный кабинет клиент шёл гурьбой, как утверждала массажистка на замену – Мила Езефович, которая почти месяц эксплуатировала его кабинет, пока они с Сашкой Сидоркиным квалификацию в королевстве слонов повышали. И всё удачно.

Сашка, к примеру, до того перевоспитался, что женился с ходу в том же Таиланде, не отходя от кассы. На Тамаре Синицыной. Теперь её квартиру в Москве сдают, его тоже сдают, а сами остались в тропиках. Месяц-другой нужен, а то и квартал, чтобы в себя после такого прийти. О бывшей в медкабинете и не думает вовсе. Так другого друга перевоспитала и в ус не дует.

И всё же люди всё равно отдыхают. Всё ещё. А он, Богатырёв, чем хуже?

Володя снова как следует зевнул и погладил стол. На этот раз – массажный. Всё застелено свежей простыней, но в комнате пока без запахов масла. Проветрено, постирано, убрано. Это к концу рабочего дня пахнуть будет, как в спа-салоне, а пока – чистота, как в хирургии и лёгкий запах хлорки от свежевымытых полов.

Это Гуля постаралась. Человек – золото, пока молчит.

Массажист подошёл к окну. Первые автомобили уже на парковке. Свои или такси, каршеринг или «подвезли по знакомству», а то и родня подкинула. Друзья, любимые и возлюбленные тоже возят. Не важно, кто. Важно, что люди словно не дополучили солнца летом в пыльном городе. И устав от тусклого света метро, все красивые, (но по большей части бледные женщины, предпочитающие офис окучиванию картошки) намеревались добрать ощущений в тактильных прикосновениях от него.

«Всякая намерена взять своё через флирт с загорелым, голубоглазым красавчиком», – точно помнил мозг: «Да не всякая скажет».

Их понять можно. Если до поездки в Таиланд причёска кудрявых, русых волос Богатырёва имела скорее тёмный оттенок, то после поцелуя тропиков он словно осветлил волосы у парикмахера-стилиста и стал ближе к блондину. А такого хоть на подиум тряпки таскать запускай, хоть к микрофону ставь, чтобы рот под фонограмму открывал. Красота всё спишет.

И массажист уже представил, как станет популярным певцов, а потом его заприметит и украдёт какая-нибудь богатая бабушка на перевоспитание, но тут на столе зазвонил телефон.

Забыл убрать в выдвигашку стола перед приёмами!

Лениво глянул на дисплей – «мама».

«Надо брать. Последнее дело обижать маму. И котиков!» – тут же добавил мозг и подчеркнул: «пять минут ещё до начала, времени хватит!»

– Ало.

– Волька, тут такое дело! – тут же начала без лишних предисловий Галина Ивановна Богатырёва. – Дед на родину собрался. За тобой следом.

– Зачем? – тут же спросил Володя, не то, чтобы устав от родственника, но и не успев соскучиться.

– Говорит, помирать будет. Дома, как водится. Мол, в тропиках ему богу душу отдавать не комильфо. Анаконда какая откопает и пожрёт. Переживает.

– Анаконды в Южной Америке, мам. В Тае максимум – питоны.

– Ой, да мне то шо? – в момент эмоционального всплеска вновь вырвалось иностранное слово из мамы. Не то, чтобы нарочно, но и детство в Одессе никуда не засунешь, о котором рассказывала много, больше только по поездке в Артек в Крыму, будучи пионеркой.

– Не «шо», а «что», – привычно повторил Володя, в вялотекущем режиме филолога переучивая всё семейство Богатырёвых под новые реалии обитания.

Они всё-таки малоросы, а не украинцы и формируют свои мысли на русском, но этот лёгкий говорок, как и «донское» наречие, в Московских реалиях растворится не сразу, где больше «акать» привыкли и других, «окающих» поучают, что так – правильнее.

– Ну что и шо? – тут же ответила мама и сразу добавила. – Ну и бабке нужно сустав коленный менять. А то ходит и хрустит как пакетик чипсов под прессом.

– А чего хрустит-то?

– Так они вчера столько в море накупались, что кристаллизировались все, считай. Солонок им больше на стол в ресторане ставить не нужно. Чуть поскрёб… и соли!

– А там разве сустав нельзя поменять? – задумался Володя. – В Таиланде!

Но размышлял он уже в основном над тем, как квартиру с выгодой в Москве сдавать. Наследие Анфисы Анатольевны Де Лакрузо могло потянуть на три, а то и четыре договора о сдачи квартиры, если родственники не одумаются отдыхать в тропиках все резко. А так разделённые квартиры бывшей общей жилплощади бабки после ремонта стояли как с иголочки» и только и ждут, чтобы заселить славян. Даже если по паспорту – азербайджанцы.

«Да лишь бы платили! А там хоть селебрити заселяй. Ещё и свою собственную однушку сдашь. Эх, и заживём тогда!» – тут же пообещал мозг, напоминая сколько стоит аренда квартиры в столице каждый месяц даже без мебели и ремонта: «Да ты так ИП на одной прописке сделаешь, Володь»!

– Да мы тут в местный госпиталь с отцом твоим сунулись, – ответила мать, вновь напоминая о том, что Борис Степанович хреновый переговорщик. – а там такие цены, что проще ей новую грудь поставить. Хрустеть, правда, будет по-прежнему, но хоть не с кислой миной ходить будет.

– Ну да, сразу пятого размера. Тогда и про колено забудет, – хмыкнул Богатырёв, прекрасно понимая, что батя просто предпочёл сэкономить на здоровье благодетельницы и, если что случись, так тут же эко-гроб закажет.

«Из бумаги. А то и вовсе сам вручную склеит. Из папье-маше», – додумал мозг.

– В общем, ночью вылетают, завтра встречай. Подробности в сообщении пришлю. Всё, пора мне! Отец тебе «привет» шлёт.

– Ага, ему тоже, – ответил массажист и отключил связь, и тут же выключил звук, сгребая телефон в ящик стола, пока снова родня не обязала жить.

Одно дело, что просто Степан Степановича бы ему подсунули. С дедом даже забавно выходит. Так нет же, ещё и эта бабка противная, от которой вечно одни неприятности.

«Похоже, ты просто тоже сэкономить на суставе хочешь», – хмыкнул уже мозг и тут же добавил: «Да ладно, всё равно на сдаче квартир всё окупится. Не жопься! Ты ж не Раскольников»

Володя вздохнул. Похоже, мозг прав. Значит, начинает работать.

Три минуты до сеанса. А небо такое голубое. Массажист засмотрелся в окно, расплываясь по мягкому стулу медузой.

«Так ты ж теперь натуральный блондин! Может, поэтому мы так расслабленно себя чувствуем»? – уточнил мозг, что так и не избавился от скверной привычки разговаривать с владельцем напрямую, без посредников. Правда, в третьем лице, по привычке перестав себя ассоциировать с «я».

Дистанция у него, принципы. Но Володя, как любой нормальный мужик, не собирался разбирать это дело психологами, чего-то с ними обсуждая наедине. При том, что платят не ему.

«Ну их! К ним ходят одни плаксы», – тут же поддержал мозг и рассыпался на комплименты, пока массажист подошёл к зеркалу: «А вот загар и лёгкая блондинистость вкупе с улыбкой – это да. Этого пока хоть отбавляйте. Эффект на ближайшую неделю. Отменная приманка для прекрасного пола! Слушай, ну ты же – жених!»

Улыбнувшись, Володя понял, что женщины, которые мечтали ходить по песку у кромки моря в лёгких шортиках, теперь сами к нему в кабинет придут. А пока кто-то там будет целовать песок, по которому они ходили, он займётся настоящей мужской работой.

Ведь что может быть более мужским, чем мять сочные, аппетитные женские попы?

Любил Богатырёв свою работу, что ни говори. Вместе с коричневым цветом кожи, почти идеальными спортивными пропорциями и прессом на зависть Аполлону, он был как лакомый кусочек для «дам», «не дам» и «дам, но не вам».

А любил благодаря магии трансформации физических воздействий. Это же чистая магия. Правда, магия манипуляции. Да хотя бы потому, что к концу сеанса все клиентки превращались в «вам-то я дам!» и «а когда там у нас следующий сеанс?».

Но больше ему нравилось, что все эти забавные, весёлые «леди», «миледи» и «ну ты-то куда в леди?» теряли с ним хмурый нрав, щебетали что-то, требовали сладострастия и даже нет-нет, да лишний раз улыбались, что русскому человеку в принципе было не свойственно, как и россиянину, который почти всегда был в режиме выживания не столько улыбался, сколько скалился. Как волк, ожидая охотников за ближайшим кустом и деревом. Но после ковида все такие. Отвыкли от социума, зато привыкли к мировым заговорам, который слишком долго наедине обсуждали.

«Портит интернет человек, но и дам понять можно», – кивнул Володя.

Чапая, топая и приползая на сеанс эти прелестные создания с округлыми, мягкими, жёсткими, а порой просто сочными и аппетитными попами не ждали ничего хорошего от жизни. Но он закатывал рукава, приступал к делу и сражался за каждую как рыцарь с драконом! И вот уже брови в удивлении уползали под потолок, а потом становились молящими, чтобы добавил ещё минутку.

Понятно ведь, что только её ждал всю жизнь, а до неё терпел, страдал, да и вообще – приличный человек.

Но с ней и только с ней может позволить себе чуть больше!

«Поэтому средний палец и нужен, чтобы на другой не отвлекались», – заключил мозг и попросил ещё чая, пока ещё безлимитно выдают на халяву.

Глава 2 – Глаза боятся, но руки помнят

Последняя минута для концентрации истекла! Иллюзии развеялись. Это ведь что? Всего лишь обман чувств. Нечто кажущееся, но искажённое в своём восприятии, допускающее неоднозначную интерпретацию. А в переносном смысле – нечто несбыточное или вовсе – мечта. А на работе мечтать вредно, трудиться надо!

Ещё раз сладко потянувшись на кресле и отпив поостывшего чая с фарфоровой кружки, Богатырёв запретил себе мечтать и кивнул:

– Ладно, Гуля, запускай первую партию. Рано или поздно придётся работать. Кстати… Ты же не собираешься остаться там и подглядывать?

Рыжая казашка, (что само по себе редкость), тут же вышла из душевой с тряпкой в руке, делая вид, что оттирает стекло. Улыбнулась, отложила тряпку, закивала болванчиком и ответила:

– Ой, с вами так весело, Владимир Борисович. Я так соскучилась. С Милой, вот, не так душевно работалось. А с вами снова весь день пролетит незаметно.

Теперь уже Володя оскалился. Пусть на самом деле это не так или не совсем так, но где-то в глубине души приятно слушать.

«Люди любят лесть. Все люди. Любую лесть», – подчеркнул мозг, пока Гульнара шла к двери, активно виляя задом, но он делал вид, что смотрит сквозь неё, а не на пятую точку.

– Кто первая? – крикнула она в коридор.

С лавочки тут же поднялась клиента:

– Я! – заявила она и прошла в приоткрытую дверь кабинета.

Ароматы лаванды и бергамота приобняли её, проверили на прочность обоняние, а расслабляющая музыка – слух.

Девушка смущённо улыбнулась. В стенах кабинета царила атмосфера покоя, словно время здесь остановилось, а заботы повседневной жизни растворялись в невидимых потоках расслабляющих звуков из скрытых за драпировками в стенах динамиков.

Богатырёв поднялся из-за стола и замер. В его оазис спокойствия вошла она – девушка с глазами, как озёра в солнечный день, и волосами, струящимися, как золотистый шёлк. Её шаги были легки, а улыбка загадочна. Куда там Моне Лизе? Показывая лишь края ровных зубиков, клиентка словно несла в себе тайны вселенной, которые ни одному художнику не передать.

Сердце замерло. Нет, всё-таки женский организм красивее. И как-то загадочнее. Манит к себе взгляд, привлекает взор, а то и глаз не отвести! А там хоть стихи пиши, хоть пьесы посвящай, хоть умничай. Всё придёт к одному – чтобы даму то покорить, завладев её вниманием.

У этой девы, к примеру, ярко выражена впадинка под горлом. Она же – суперстернальный паз, ямочка, в которую стекает вода с подбородка, если дама весела и беззаботна. Вроде и не чистый ходячий секс, но по-своему привлекательна часть тела.

С этой мыслью сердце побежало быстрей. Теперь каждый вздох девушки напоминал о том, что жизнь полна чудес, и именно в такие моменты, как этот, они становятся особенно ощутимыми.

«Господи, как на Мару-то похожа»! – невольно подумал массажист и поздоровался мгновенно осипшим голосом, как школьник, который увидел новую учительницу по английскому языку, что только что закончила институт и устроилась к ним на полставки, а на фоне всех пожилых учителей выглядит… особенно.

Она определённо – фокусник, что завладела его вниманием. И творимые им иллюзии могут возникать на уровне любого из органов чувств, они бывают слуховыми, тактильными, вкусовыми, обонятельными, зрительными. Вопрос лишь в том, как он сегодня обманываться рад? И массажист широко улыбнулся.

Если бог доверяет ему в руки такое создание, то это правильный бог, а не тот, которому всё жалко: здоровья отсыпать, счастьем обласкать, деньгами обеспечить и удачи на сдачу выдать. Сразу от рождения и до момента ухода. И как раз нормальный, правильный такой бог, привёл её к нему в кабинет для того, чтобы он вознёс её к нему поближе. Этими самыми, рабочими, руками с волшебными пальцами и тщательным маникюром.

«Аминь», – завершил внутреннюю молитву Богатырёв, понимая, что если бы на краю света его не ждала Мара, и все билеты не выкупила бы Лариса Борисовна к тому края, а в спину пристально не наблюдала за ними всеми Вика, то он бы точно сбежал с этим превосходством, завёрнутым в красочную оболочку совершенного тела, жить хоть в Антарктиду. А полярники бы потом наблюдали с удивлением вскоре, как на улице вместе с пингвинами гуляют их совершенные дети без шапки, поедая мороженное и с расстёгнутой у горла молнией, напрочь забыв о шарфе.

– Ой, а вы не могли бы мне пяточки помять? – тут же поинтересовалась клиентка. – А то мне чего-то в них стреляет.

– В пятки стреляет? – удивился Володя, привыкнув к несколько другому профилю.

Иллюзия сразу развеялась, но профессиональный аппетит у массажиста разыгрался. Но не тот, который можно замять бутербродом с ветчиной. А тот самый, внутренний голод, который древнее любой обезьяны на Земле и зовётся инстинктом.

Всякий мужчина, переживший половое созревание, точно знает, как его назвать по-настоящему – Глубинный зов. На худой конец – Клич Природы, а как по его мнению, более ёмкое: «хочу помочь»!

Клиента прежде подошла к массажному столу, коснулась его, словно желая убедиться, что всё на месте и ждёт лишь её. И её голос, мягкий, как свежая трава в утренней росе, произнёс:

– Я пришла на… особый массаж.

– Особый, – повторил как загипнотизированный коброй в танце тушканчик и замедленно кивнул.

Снова подействовало! Ведь голос человека – это его уникальная способность, позволяющая общаться и самовыражаться, проявлять свои эмоции и индивидуальность. Он уникален, как отпечатки пальцев по тембру, хрипловатости и прочим параметрам настройки, которые долго перечислять, но сразу понятно нравится такой тебе или нет. И как говорит медицинское прошлое, этот уникальный набор звукового сопровождения образуется в результате вибрации голосовых связок гортани, а затем «шлифуется», проходя через ротовую полость и встречая на пути препятствия в виде языка, зубов, губ.

Богатырёв точно знал, что голос и эмоции тесно связаны. Более того, в состоянии возбуждения, грусти и шока люди редко контролируют звучание своего голоса. Существует даже понятие «психосоматика отсутствия голоса», а его работа нередко сопровождалась выкриками под конец сеанса, когда женщины кричали совсем бесконтрольно, поддавшись внутренним порывам.

Но вот приходит очередная клиентка, подаёт голос и вся выдержка, все «настройки на профессионализм» мгновенно сбиваются. Вот и руки затряслись, дыхание участилось и пот покрыл лоб.

Вновь широко улыбнулся Богатырёв. И просто не понимая, как богини находят время, чтобы спуститься на грешную землю и явиться к нему без опозданий, массажист с величайшим трудом добавил:

– Я делаю особый.

– Раздевайтесь за ширмой, – добавила Гульнара, чем изрядно выручила массажиста.

Ведь если бы эту фразу произнёс сейчас сам Богатырёв, это было бы сказано голосом маньяка, жертва которого уже точно-точно никуда не убежит. А он и так с трудом сдерживался, чтобы не сглотнуть.

Его дело маленькое – улыбнуться и пожелать хорошего дня по окончанию, пока помощница поменяет простыни. И пусть кто-то пальцами гвозди гнёт, его дело маленькое – точки G коснуться, погладить, а потом премию в конце месяце получать за успешное проникновение.

Ведь пока кто-то говорил, что женщине не нужен секс, а если и нужен, то он у них лишь в голове. Пока говорили, что главное – игра в «добейся секса». И, мол, если бы её интересовала вся эта грязь, пошлость и похоть, то вокруг было бы столько же проститутов, сколько и проституток, но таких вообще нет. Только редкие Жигало, стриптизёры, ловеласы и те, кто заправляет майку в штаны, вспоминая о былых победах на полях любви. Пока всё это ханжи, моралисты и религиозники снова хотят откатиться в девятнадцатый век и лечить «женскую историю» ударами тока, массажист точно знал одно – если женщине и не нужен секс, и она может легко без него обойтись, то оргазм ей нужен.

Ведь без него обойтись гораздо сложнее!

«Ну вот не хочет типичная русская женщина хруст суставов слушать! Что поделать? Такую ломать нельзя, надо помиловать. Затем погладить, приласкать, а дальше как обычно – под облака подкинуть. И пусть там себе после оргазмов витает», – добавил мозг.

Володя уже представил, как быстро и профессионально сейчас доведёт её до оргазма на массажном столе, как вдруг заметил, что клиентка на пути от стола к ширме прихрамывает, тянет ногу через небольшую, но явную боль.

«Да у неё же защемление»! – воскликнул мозг.

Любой загорелый массажист при таком подходе к работе, что повышал курсы квалификации в Таиланде, что нет, всё равно на прошлые позиции откатится. В сторону волшебных рук и магических пальцев. Но уже не для того, чтобы выполнить программу, а для того, чтобы помочь.

– Ой, – раздалось за ширмой, когда клиентка присела.

Массажист аж зубы стиснул, разделяя эту боль, пока была лишняя энергия и желание ей поделиться.

«Да защемление, точно тебе говорю»! – повторил мозг.

Как мастер, обладающий искусством исцеления, он чувствовал, что эта девушка – не просто клиентка, а возможность вернуться к истокам. Массаж, всё-таки в первую очередь нужен, чтобы расслабить, унять боль, вернуть здоровье и крепкий сон.

И Володя задумался. Дева за ширмой была словно муза, вдохновлявшая на создание чего-то прекрасного. А он вновь словно был студентом колледжа, который впервые коснулся женского тела на публике и под смешки таких же бедолаг в медицинском колледже пытался скрыть кол, который по недоразумению упал в трусы, едва ощутил женский запах. Но богини милосердны! Вот и эта скрылась с глаз, давая минуту-другую отдышаться и настроиться на предстоящую задачу.

Когда смахнул выступивший пот и подумал о великом искусстве расслабления, восстановив дыхание, она вышла к столу в белоснежном банном полотенце, перекинутом через плечо, как тога. Сразу стало ясно, что Афродита перед ней лишь мымра не мытая, (от того постоянно вся в морской пене поласкается за неимением мыла), а Гера просто дура набитая.

Куда ей с русской женщиной тягаться, у которой есть время за собой следить?

«А она за Зевсом предпочитает смотреть! Ну дура же, дура и есть», – убеждал мозг Володю, пока сам Богатырёв лишился к нему прямого подключения и всё делал уже на рефлексах.

– Повернитесь, пожалуйста. И… немного наклонитесь, – с заметным трудом сказал массажист, чтобы проверить подвижность позвонков.

В этот миг в воздухе повисло ожидание, как будто сама природа затаила дыхание перед действием. Она подчинилась, и слегка поморщившись, наклонилась, а затем встала, уперевшись руками в массажный стол.

А он стоит как дурак и рассматривает «ямочки Венеры» чуть выше её ягодиц. Ведь они тоже ярко выражены, и тоже манят. Ещё и более сексуальны на вид, чем область под гортанью. Хотя и то и другое мало объяснимо с точки зрения природы. Но это просто есть и это цепляет!

– Ясно, ложитесь, – добавил Богатырёв, вновь склоняясь к первому диагнозу.

Гульнара выскочила в коридор, чтобы не мешать процессу. В комнате помимо лёгкой музыки, что лилась по всему зданию в одну десятую громкости, воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгкими вздохами богини, когда взбиралась, затем укладывалась, затем ложилась поудобнее, всякий раз тревожа спину. В эти моменты её как будто пронзали маленькими иголочками, от этого лицо едва заметно морщилось.

И тут Володя заметил ещё одну аномалию. Ямочки Венеры нельзя накачать или сделать хирургически. Это генетическое наследие. Они просто есть или нет. А вот накачать «саркастическую мышцу» – можно. Но обычно человек делает это с одной или другой стороны рта. И мышца, поднимающая верхнюю губу и крыло носа, несёт и другой посыл… когда человеку немного больно. Именно немного, незначительно, едва заметно.

«Иначе бы всю рожу перекосило», – заботливо подсказал мозг и подытожил: «Будем лечить».

Инструкция в голове массажиста включилась автоматом: размять пальцы, растереть ладони, и плеснуть побольше масла в ладони.

Богиня же уже скинула тогу у массажного стола и глядя, как полотенце падает на пол, Володя сразу понял, что сердце провалилось на первый этаж со второго.

«И чему только тебя учили»? – подумал мозг за массажиста, пока пытался отключить самца и понять, как помочь человеку. Вид белоснежных ягодиц никак не способствовал концентрации.

Богатырёв вздохнул… Как же тяжело возвращаться к работе после отпуска!

Но раз раздеваются, и сразу поставил условие насчёт особого массажа, значит пришли только за этим.

«Ну какое лечение, Володь? Дай ей то, чего хочет и получишь хороший отзыв… с рекомендацией».

Богатырёв уже смирился, разогревая средний палец, но едва она легла на спину и начала разводить перед ним ноги, как снова поморщилась. А в момент, когда левая нога развелась в сторону, массажист понял, что если поморщилась более трёх раз – это уже не случайность, а закономерность.

Не говоря ни слова, он тут же перевернул её на бок. Интуиция не подвела. Правая нога, которая на миг напрягла мышцы, чтобы коленки не ударились друг о друга, сделала это безболезненно. Пока девушка округлила глаза, не ожидая, что её начнут вертеть как лаваш под шаурму, он уже прошёлся пальцами по позвоночнику, считая каждый.

– А что… происходит? – наконец, набралась решимости спросить клиентка. – Я думала тут… другое. Ну, женщинам помогаете.

Не слишком замечая внешний мир, Володя погрузился в ощущения. Он уже прошёлся пальцами от шейного отдела, едва коснувшись семи шейных позвонков, более тщательно проверил грудной отдел с T1 по T12 и особо тщательно впился пальцами в поясничный отдел. И стоило с приличным нажимом коснуться области между L4 и L5, как клиентка вскрикнула.

– Ага! Попалась! – даже обрадовался массажист и тут же обойдя стол, склонился над лицом клиентки, просветив бедолагу. – У вас защемление в нижнем поясничном отделе… Что-то тяжёлое на прогибе поднимали?

– Что? – удивилась клиентка, которая больше рассчитывала на услугу спереди, в то время как пальцы массажиста теперь шерудили в области зада, чуть выше, то разогревая ягодичные мышцы, то касаясь широчайших спины по всей длине.

Она уже хотела возмутиться, но пальцы вновь безошибочно коснулись зоны, которая вдруг разболелась, как потревоженный кариесом зуб, которого коснулся стоматолог металлическим прибором.

– Ай!

– А я и говорю, что защемление, – добавил Володя.

– И что… делать? – даже растерялась девушка.

А затем вспомнила, что отец мужа, он же дражайший свёкор, вручил мешок картошки у подъезда. Самому заносить было некогда, торопился. Его прочий урожай на даче дожидался. А ей сетка досталась, весом в сорок килограмм. Ещё пятнадцать добавить – и её вес будет.

Вроде бы плюнь на эту картошку, оставь мешок людям у подъезда, которые больше нуждаются. Но нет же, жалко, да и неудобно. Люди старались, выращивали, привезли, угостили.

НАДО НЕСТИ!

И вот она, не размятая, в халате и тапочках, что накинула на скорую руку, прямо из душа, с полотенцем на голове, прёт к лифту этот неподъёмный мешок. По ровному то ещё ничего, переваливаешь его, как будто снеговик шагает. Но дальше – ступеньки. И начинается ад, подтаскивая со ступеньки на ступеньку уже весь вес.

Где-то при очередном рывке поясница вполне могла сказать: «Хватит, я отстёгиваюсь»!

Там её невольно пот и прошиб. Ей ещё и тридцати нет, а уже защемление. А дальше что? Хрустеть начнёт и старость встречать? С котами, вместо молодого мужа?!

«Да нет же, само пройдёт»! – подумала женщина и просто старалась не обращать на это внимание, запретив себе и думать о плохом. Ведь вдруг Вселенная ответит!

– У вас позвонок не на месте, – вывел из размышлений массажист. – Но это ещё не грыжа… Так поднимали тяжёлое?

– Поднимала! – воскликнула девушка, которая уже ничего не хотела.

Ни процедур, ни котов, ни картошки. Даже жаренной, с корочкой.

– Вернуть на место? – участливо спросил Богатырёв, не смея приступать к процедуре без согласия.

– А вы сможете? – с надеждой в голосе переспросила клиентка, давно не верящая в Деда Мороза, но вроде бы и маленькое персональное чудо никто не отнимал.

– Я? – Володя ухмыльнулся и резко перевернул её на живот, мышцы даже не успели напрячься. – Могу! И… буду!

Глава 3 – Семеро вертели, один наблюдал

Лариса Борисовна Де Лакрузо старалась не лезть в работу подопечных. Как и положено начальнице со стажем, она тоже пыталась настроиться на рабочий лад в первый день и пыталась понять является ли каша в голове – пищей для размышления?

Заливая в себя кофе с шоколадками перед тем, как погрузиться в пучину отложенных дел, Лариса снова хотела в бунгало на берег моря и ни о чём не думать. Но думать приходилось. Порой даже – действовать. Потому ещё кофе, ещё шоколадку! Разве что вместо привычной «арабики» – на этот раз это был сорт «рабуста», который привезли из Таиланда. Выращивали его рядом во Вьетнаме, рынок со «страной слонов» близкий.

Но под кофе со сладостями всегда что-то посмотреть хочется. Сначала хотела залезть в социальные сети, где вирусологи спорили с плоскоземельщиками будет ли расти биткойн? Потом в почту залезла, а там одного спама сотни писем. Чистить только и чистить.

Вздохнув, монитор дополнительный включила, подсоединённый к ноутбуку и начала по камерам щёлкать, переключая кабинет за кабинетом. Вроде ничего необычного: беременная медсестра живот наглаживает. Даже на седьмом месяце Лиза никак в декрет уходить не желает. Дома ведь скучно, а тут на работе уже две фамилии сменила. Была Вехоткиной, потом Сидоркиной стала, а как вернулись с Таиланда – она уже Кропоткина. И её новый муж, судя по камере, из спортзала не вылезает.

«Сидит качок качается», – усмехнулась Лариса, отпила пенку из кофейной чашки и снова по клавиатуре щёлкнула, не став заострять внимание на Колюне.

Камера Викторию Матвеевну Лопырёву за стойкой регистрации показала. Сидит блондинка журналы листает, пока первый народ после открытия заведения прошёл, а новый ещё не прибыл на следующий час.

– Вот же бездельница, – для порядка буркнула начальница и снова щёлкнула, помещение за помещением осматривая от бассейна до саун.

Как вдруг на кабинет массажиста Богатырёва наткнулась, а там…

Локоны какой-то бабы сначала метались по простыне, не поспевая за хозяйкой. Глядя на такие, легко было представить, как они возлежат на подушке на кровати в спальне, а вокруг лишь свечи мерцают и отбрасывают танцующие тени на стены.

Но нет, свечей не было! Зато Володя вертел клиентку на массажном столе, как деталь фрезеровщик. То на бок положит, то на спину перевернёт, то на живот обратно и пальцам куда-то между булок постоянно тычет и тычет.

– Ты никак новую методику решил освоить? – задумчиво пробормотала начальница, с аппетитом отхлёбывая кофе.

Знала она, что руки эти – золотые. А пальцы хоть бриллиантами украшай. Потому ломать нельзя. Лучше застраховать, а вместе с этим понять и простить. Потому лишь поморщилась и добавила:

– Фу! И почему только не… во мне?

Присмотрелась, а массажист не перестаёт распальцовку устраивать.

Нет, конечно она слышала, что особо предприимчивые мануальные терапевты вправляют суставы даже через жопу, если потребуется. Такой готов хоть пальцем в дырку залезть, если удастся с другого края позвонка коснуться, вот только – зачем? Был ли в том методе хоть какой-то смысл, кроме как потешить самолюбие такого горе-специалиста, явно доминирующего над клиентом?

Володя был не из таких. В жопу пальцем не лез, только рядом щупал и как будто бы примерялся.

Невольно залюбовался. Её лучший массажист трудился как художник. Только тому добавлять на картину мазок за мазком кистью, малюя щёточкой, а Богатырёв добавлял движения кистью руки. И когда палец одной подушечкой касался спины где-то в районе поясницы, клиентка невольно подавалась в сторону. То рукой, то ногой, то головой, то начиная изгибаться телом.

В какой-то момент массажист решил прикинуться удавом и просто лёг поверх клиентки, надавливая своей грудной клеткой на её спину, уже сам перекатываясь то из стороны в сторону, как пресс-папье. то сверху-вниз, как неваляшка. Только неторопливо и нежно. И в этом начавшемся танце эротики Владимир заткнул бы за пояс любого галантного Жигало, а неистовый Донжуан и рядом не стоял. Хотя бы потому, что те жмут на все кнопки женщины без разбора. Какая-нибудь, да сработает. А он как опытный медвежатник тщательно подбирает отмычку к замку, прежде чем начать бить кувалдой в истерике, когда ничего другого не сработало.

Вот и сейчас по камере видно, как массажист-искуситель прислушивался к дыханию над её ухом и присматривался к жестам женского тела, тщательно готовясь к своему завершению творения. По движению губ видно, что они о чём-то мило беседовали.

Вот только предвкушая финал, он вдруг сам залез на массажный стол коленями и начал давить на зад клиентки локтем, а стоило Ларисе прыснуть кофе на монитор, как он надавливал уже коленом!

– Вот это его повернуло в первый день! – вскрикнула она, подскочила и рванула к кабинету с низкого старта, пока массажист не снял следом штаны или не подвёл уд к носу, как она часто заставляла его делать, когда сама возлежала на кушетке.

Но то – в частном, а не рабочем порядке.

Предвкушая, как сейчас от души наорёт на распоясавшегося массажиста, облившаяся кофе Лариса нервно приложила магнитный ключ-пропуск к двери и рванула её на себя. Но только обомлела!

Вместо того, чтобы проткнуть клиентку чем-то смягчённым с конца и тупым по своей природной сути, показав срам всему коридору, Володя стоял на массажном столе в белых носочках, аккуратно переваливаясь одной ногой на спину пациентки, а под его пяткой торчал голый зад клиентки, обнажая небольшую, но явную чёрную дыру, в которую у неосторожного мужчины может засосать все накопления, хобби, спорт, работу, друзей, и саму жизнь, если зазевается на орбите горизонтов и обещаний.

Вначале Лариса опешила, а затем прислушалась к стонам клиентки. Но вместо того, чтобы молить, кричать «я на вас немедленно в суд подам!» и «слезьте с меня немедленно!», голозадая девушка со сползшим на пол полотенцем только бормотала в восхищении: «О, да! И вот тут повыше чуть хрустните. Теперь там, пониже. О-о-о, вы мой бог!».

«Похоже, курсы повышения квалификации для Богатырёва не прошли даром», – поняла Лариса и как стояла, так и прикрыла распахнутую во всю ширь дверь, так и не кинув в массажиста ни недопитой чашки с кофе и сохрани в целости и сохранности голосовые связки.

Только женщина позади заглянула через плечо и сказала:

– О, я тоже хочу хрустнуться! А за это надо доплачивать? А то если мой слон дома мне на спину ногами встанет, то на работу можно будет уже не ходить. Никогда. А тут человек хотя бы понимает, что делает. Не так ли?

Лариса повернулась к ней, нервно улыбнулась и пошла приводить себя в порядок. Когда она вернулась к кабинету под конец сеанса, девушка вышла из кабинета уже одетой и с розовыми щеками. На лице гуляла такая улыбка, что начальница даже вспомнила зачем открыла оздоровительно-спортивный комплекс.

Чтобы женщины улыбались!

«Где ещё-то, если не в Женском раю»? – невольно промелькнула мысль и Лариса сама вымучила улыбку, спросив:

– Как вы себя чувствуете?

– Вы знаете… прекрасно! Меня как будто семеро вертели! – призналась девушка и зачем-то подвигала ногой, тут же добавив. – Не болит!

– А должно?

– А болело, – призналась девушка и словно подхваченная ветром лодочка на озере, поплыла к лестнице, ведущей на первый этаж.

– А оргазм… получили? – спросила в спину Лариса.

– Оргазм? – девушка повернулась, снова улыбнулась и призналась. – Вы знаете, у меня сейчас такое ощущение, что я как начала его получать с первым хрустом позвонка, так это дело до сих пор и продолжается. Ощущаю себя довольной хрюшкой, которая подхрюкивает не только в процессе, но и остальные сорок минут после начала этого дела. Даже петь хочется!

– А, хрюшкой, значит, – кивнула Лариса. – Хорошо, приходите к нам ещё… как допоёте.

– Обязательно! – заверила её довольная клиентка и с лёгким смешком не спустилась как старушка, но пробежала по лестнице девочкой-школьницей, быстро-быстро переставляя ноги.

Лариса посмотрела на следующую клиентку, что уже тёрлась у двери в ожидании своей очереди и подняла руку.

– Подождите, техническая пятиминутка!

С теми словами начальница зашла в кабинет, куда Гуля прошмыгнула менять простынь и глядя прямо в глаза Богатырёву, заявила:

– Так, и что это было?

Богатырёв, хлебнув остывшего чая из фарфоровой кружки у глиняного чайника на столе, только повернулся к ней, улыбнулся и вместо ответа подошёл, подхватил за руку и требовательно повёл в танго, раскручивая её как малолетку на дискотеке.

Аж голова пошла кругом!

А пока танцевала, невольно представила, как уже к ночи его пальцы будут скользить по её коже, снимая напряжение и даря покой на ночь глядя.

Танец неожиданно закончился тем, что Володя подхватил её на руки и мягким броском через аккуратно саму положил на стол.

– Что ещё за ребячество? – уже не потребовала жёстким тоном начальницы Лариса, но проблеяла робкой овечкой Лара, которой вдруг самой резко захотелось остаться в кабинете и продолжить отпуск.

А этот гад уловил и выдворив рыжую помощницу из кабинета одним взглядом, сначала разул её в два щелчка пальцев, а затем одним движением самого главного пальца ловко обеструсил. И прижавшись, томным голосом добавил:

– Что Лара, тоже остаточные морепродукты на голову давят? А всё белок и аминокислоты… Вот так и действует море!

Увлажнившись от этих горячих слов на ухо надёжнее, чем влажная салфетка на заводе изготовителе, Лариса только губу прикусила. Когда она легла на стол, мир вокруг словно замер. И каждое его прикосновение было наполнено нежностью и заботой, словно сама жизнь стремилась обнять её. А когда добавили масла на руки – стала ещё послушнее.

Мягкие движения рук мастера в следующие минуты становились не просто искусством, а настоящей симфонией, где каждая нота – это освобождение от забот, а каждая мелодия – это возвращение к себе. И пусть у них лишь те самые несколько технических минут, ей хватило бы и одного прикосновения, чтобы достичь пика на волне этих эмоций и чувств.

Да, женщина не любит секс. Но женщина любит мужчину. Своего мужчину, которого долго выбирала и настраивалась на него. И легко достигает финиша на этой любви к нему, когда все настройки готовы. А всё, что нужно – это не мешать процессу, не ставить палки в колёса.

В момент, когда её тело расслаблялось, а мысли уносились далеко за пределы обыденности, она поняла, что массаж – это не просто уход за телом. Это путешествие вглубь себя, где каждая клеточка наполняется светом и гармонией, и настраивает на позитивный лад. Именно в такие минуты она принимала, что это её лучшее вложение в бизнес и ничего лучше придумать просто нельзя. Зато можно ценить каждый миг и ощущать каждую эмоцию.

От понимания этого её вновь накрыло теплым ощущением внизу живота. А когда их мини-сеанс завершился, массажист поднял её и снова прокрутив на одном месте, с улыбкой вручил трусы, она вышла из комнаты, как будто заново родившись. Так же глупо и нелепо улыбаясь, как растрёпанная клиентка до этого.

– Ага, техническая минутка, как же! – пробурчала ожидающая своей очереди клиентка у кабинета.

– Не волнуйтесь, и на вас хватит, – всё с той же дурацкой улыбкой ответила она и вдруг осознав, что в руке вместо чашки сатиновые трусы, пошла сначала к двери на первый этаж, а потом остановилась и не постеснялась сменить направление к кабинету.

Виктория Лопырёва за стойкой администрации только успела заметить, как начальница спустилась на несколько ступенек, застыла, посмотрела в вечность и на мгновение перевела взгляд на свою трудолюбивую блондинку.

В её глазах засиял свет, а улыбка стала ещё более яркой. Затем она покинула лестницы, сдав обратным ходом, оставив за собой шлейф спокойствия и умиротворения.

Пожав плечами и постаравшись сосредоточиться на записи очередной клиентки в очереди, Вика только поняла, что сама не прочь подняться на второй этаж и попросить массажиста хоть пару минут поизображать для неё море, качая в своих заботливых руках, пока она будет шипеть, шуршать и жаловаться, как тяжело работать в первый рабочий день после отпуска.

«Вечером», – вдруг поняла, что это обязательно случится Вика и тоже улыбнулась, прячась до этого сладкого момента в тишине своего маленького, рабочего уголка, где время словно остановилось.

Весь день ей только и остаётся, что наблюдать, как проплывают, спускаясь с третьего этажа, рядом с ней девушки-лодочки. Или пролетают одухотворённые нимфы, а вот промелькнула женщина с такой скоростью, словно крылья ангела за спиной её носят. Пришедшая на массаж разгневанной фурией, она тоже стала частью волшебного мира, где каждый может найти свой путь к внутреннему покою и гармонии, познав нужды своего тела.

И глядя на всех этих одухотворённых красоток, что распускались словно розы после сеансов, Вика только подумала:

«В обед к Володе заскочить, может»?

Зря они на море ездили, что ли?

Глава 4 – Ночной жрец

Десять часов спустя.

Подмосковье.

Элитный посёлок.

Если говорят, что Москва никогда не спит, то теперь Владимир Богатырёв точно знал с кем не спит. Да вот хотя бы с ним не спит! А он портит статистику сомнологам по стране и по области в частности.

«Людям потом отчитываться, неудобно как-то, Володь», – твердил мозг массажисту, который за день принял в полтора раза больше клиенток, поработал сверхурочно после положенных часов, а ещё трудился в обед, пропустив приём пищи с блондинкой.

И оказалось, что если слишком много работать, то можно не уснуть вовсе. Это вроде как конь, который бежит-бежит, а потом либо умирает, загнанный, либо должен бежать помедленнее, затем ещё медленнее, пока остывает. Умелый наездник знает, что только так тот придёт в чувства, а не отбросит копыта.

Мужику чего не спать после тяжёлого трудового дня? Возможно, эмоции. Может – адаптация, а то и в мелатонине всё дело. Действительно, загар после путешествия в тропики спал за несколько дней, как будто вовсе не было. И если существовал какой запас в организме прозапас, то иссяк разом в столице. Проел в сумрачной, задымлённой Москве его Богатырёв и не заметил.

Вот и получается, что был мелатонин и сон богатырский – и не стало разом. И напрочь сбив внутренние биологические часы уже в первый рабочий день, Володя никак не мог вернуться к привычному распорядку дня. Проще говоря, не мог просто взять и выспаться с ходу.

Как следствие, ворочался, раскрывался и укрывался. Или слушал посапывание, переходящее в лёгкий храп, пока терпения хватало под боком от тех, у кого со сном было всё в порядке после расслабляющего массажа и обильного секса.

Вроде разбудить каждую можно – это его право. Но хватило только на два раза. На второй раз бурчать начали, на третий – ругаться. Мол, куда тебе столько секса? Отложи на другой день, накопи, а потом и приставай… снова. А шебуршать в постели на троих – хорошего мало. Либо одеяло заберут, либо жарко, когда слишком много отвоюешь. Да и раскрытых потом жалко. Совесть просыпается.

Её только в этот тёмный час не хватало!

Как следствие, снова ворочаешься. Теперь уже, чтобы укрыть бедолаг. Ну и по попе погладить. От этой простой манипуляции легче становится. Жить. Правда, недолго. Потому что сначала гладишь, потом шлёпнуть хочется, а дамы сердца не понимают протеста, просыпаются. Снова. И если Ларису Борисовну он бы ещё утихомирил и в третий раз, то Викочку Лопырёву жалко. Спит с видом ангела, на одухотворённых женщин за весь день наглядевшись, и их же во сне пародируя.

«Все блондинки сущие ангелы, когда спят», – поделился наблюдениями мозг, пока жалко было тех и других.

Но больше – себя.

Что делать неспящему массажисту в ночи? Только овец считать, да ангелов разглядывать на кровати, порой почёсывая внутренних демонов начальницы, которая сначала не против, а потом начинает шептать: «Вова, да сколько можно! Спи уже, жеребец ненасытный»!

И что ей скажешь? Что зря отдыхал, а потом эмоционально трудился?

Валялся с закрытыми глазами массажист, сколько мог. Сидеть в телефоне всё равно нельзя – проснуться. Да и отдых нужно глазам давать от экрана, чтобы кротом завтра весь день не ходить. Ему и так очки на смену солнцезащитным на нос напяливать пора. А вроде ещё не старый. Держится, как мужикам положено.

Как известно, сон входит в базовую потребность человека, наряду с обязательным потреблением воды, пищи и справлением естественных нужд. Вот и мужику бы спать и видеть сны о пальмах, по которым лазил. Ни о чём не думать. Ни о жизни, ни о крышах проломленных, которые разрушал своим телом, падая с тех пальм. Но нет, не выходит и хоть пойди покайся.

Грешен ведь, точно – грешен.

Мысли в тёмной комнате только о гамаках под солнцем. Вот нет, чтобы спал там в Таиланде вволю где попало, на обеде, в тени тропиков или под звёздами в ночи. Глядишь, на всю осень сил бы и хватило сразу. Но где там? Сон не идёт и хоть ты тресни! Ни гамака жалкого подсознание показать не хочет, ни звук моря фоном включить, достав из копилки обширного жизненного опыта.

– Жалко тебе, бедолага? Ну хоть один микро-сон дай! – периодически шептал Володя, но фатум был к нему безучастен.

«Да это не организм, а жопа какая-то»! – вновь и вновь твердил взведённый мозг обилием увиденных за день жоп, жопок, задов и откровенных задниц.

А что говорить о груди? О ней хоть отдельную книгу садись и пиши. По главе в день. И всех такое положение вещей – устроит.

Но Володя писать не хотел, только с каждом потерянной минутой потихоньку начинал ненавидеть всех вокруг. И сладко спящих в комнате в особенности.

«Эти ещё тут разлеглись как тюлени»! – занял его позицию мозг: «Володя, до чего ты дожил, если спишь с такими? На них же пробы ставить негде! А помнишь ту первую, с вправленным позвонком? И, может, Кире позвонить? Ну и что, что тебя долго не было. Поймёт! Если твоя, то точно поймёт»!

Богатырёв лишь вздыхал. Прав мозг, негде пробы ставить на опробованных, а столько ещё по округе нетронутых, не вскрытых и даже не понюханных. Как цветы садовода они манили массажиста. Хотя бы для того, чтобы лишнюю энергию скидывать и спать спокойно.

Конечно, можно спуститься в подвальное помещение и позаниматься на тренажёрах, чтобы спустить пар новыми физическими нагрузками, но ночью тренировки бессмысленны. Организму нужен отдых и мышцы со связками как бы говорят: «слушай, и так весь день трудились, дай отдохнуть»!

И ему ли как массажисту не знать, что расслабиться надо?

А что тогда? Книга в утешение? Хорошо. Но если электронная, то это та же подсветка в глаза тем, кто спит рядом. А если прикроватную лампу включить или настенное бра активировать, то эффект ещё хуже – побьют подушкой или скинут с кровати. А дальше отправят спать на прикроватный коврик.

И правы будут, ведь ночь – время тишины и покоя.

Вроде разумно уйти просто спать в другую комнату, но тогда начнутся обиды, что не рядом спит, не под одним одеялом находится и «вообще ты нас не любишь, если спишь на диване». А как иначе? Завёл женщин – терпи.

«Да вашу ж мать! Должен же я вообще когда-то спать»?! – подумал мозг, и Володя был с ним полностью солидарен.

Патовая ситуация. Ни туда, ни сюда, ни обратно. В душ он уже ходил. В ванной лежал, затем – откровенно валялся, набрав соли морской. Хотя бы в ностальгических целях. Даже добавил такой слой пены, что замки в три уровня получались.

Но всё без толку!

Богатырёв и полсотни отжиманий сделал, и сотню приседаний пробовал. А сон не шёл и хоть кол на голове теши.

«Хотя некоторые предпочитают чесать, но этот от недостатка литературы в организме», – тут же напомнил мозг, достав на эмоциях из копилки жизненных познаний то, что вообще не просили.

В очередной раз выбравшись из спальни и мышкой прокравшись по коридору, Володя как можно тише спускался по лестнице на первый этаж, стараясь не скрипеть половицами.

Ниндзя-черепашкой пробравшись на кухню и пошарив по полкам в поисках печенья, никак не ожидал подвоха.

Съели!

Не то, чтобы от недостатка сна Богатырёв повадился на кухню в ночное время. Да вроде на ужине плотно подкрепился, но когда не спишь чего ещё делать? Вот и пришёл перекусить на ночь глядя.

«Спать надо сытым, чтобы цыгане не приснились», – убеждал его мозг: «Сытый организм точно-точно отрубится. Вот поверь мне. С отменным овсяным печеньем с шоколадной крошкой или изюмом, да под молоко тёплое сон, конечно, придёт. В этом никаких сомнений».

И Володя верил. Но если с первого раза не получалось уснуть после перекуса, то всего-то и стоило, что приходить на кухню почаще, чтобы наверняка не успел проголодаться. Поэтому чисто в профилактических целях Володя периодически и возвращался к холодильнику, чтобы проверить всё ли там на месте?

«Не появилось ли чего нового с прошлого визита?» – подтвердил визуальную информацию мозг и желудок обиженно буркнул, уже налившись пищеварительными соками в предвкушении перекуса: «А они мало того, что храпят, и нагло сладко спят, так ещё взяли и съели твоё любимое печенье!»

– Съели! – повторил ночной жрец вслух.

И нервы окончательно сдали.

– Да как так-то?! – возмутился Богатырёв и хлопнув следом дверью холодильника, снова прошёлся по полкам кухонного шкафа рукой, пошарив как можно дальше.

Если глаза подводят, то хоть уцепить чего вслепую. Что-то, что залежалось повыше, хранилось подальше и ни одна дама в его семье ни за что не достанет, не подставив предварительно стула или табуретки.

«А они не подставят, ведь плитку боятся поцарапать тяжёлым стулом», – трудился во всю мозг, обрабатывая любую информацию.

Сунул Богатырёв руку в шкафчик как следует и давай доставать всякое. А там только старые пряники, пачка расфасованных серых орехов и то, что около года валяется, давно засохло и потускнело упаковкой даже на вид, но никому до этого дела не было, пока он не добрался.

«Однако, инвентаризацию всё равно проводить надо», – подбодрил его мозг, продолжая получать сигналы от желудка, что перекусить они на пару с ним не против.

И Богатырёв продолжал копошиться в дальних закромах, пока рука не нащупала какую-то пачку со старым печеньем.

– «Круглые колёса», – прочитал в удивлении Богатырёв на упаковке.

И в очередной раз порадовавшись за находчивость маркетологов, двумя пальчиками попытался вскрыть пачку.

Хрусть-хрясь!

Едва обнаружив печенье, мучимый бессонницей мужчина стал как-то тише. Вот и молоко рядом поставил, подлил в стакан холодным.

«Ничего страшного, внутри всё разогреется», – уверил мозг: «Ты же горячий парень»!

Богатырёв кивнул. Да, всё так. А микроволновую печь включать не будет, чтобы лишний раз не шуметь. Дом хоть и большой, с коридорами и дверьми, а любой звук как будто усиливается многократно в ночи. Даже холодильник стесняется гудеть фоном. Притих, словно наблюдая за его ночным обжорством.

Но едва массажист справился с внешней упаковкой и сунул пальцы внутрь, как судьба подкинула Володе новое испытание!

Тут же он обнаружил, что внутри – ещё одна упаковка. И не какая-нибудь там мягкая и податливая, а пластиковый короб! Из того разряда непродуманных ублюдских изделий, которые форму держат даже после Конца Света. А если покуситься на их внутреннее содержимое, то шумят так, словно их в подвалах инквизиции пытают. Ведь только ведьмы могли придумать подобное!

– Да твою ж дивизию, – прошептал Володя, и осторожно, двумя пальчиками попытался приподнять края пластиковой коробки.

Но не тут-то было. Словно сигнализация в ночи, она мгновенно усилила противный хруст в десять раз!

Ещё и эхо послышалось, словно в пещере. Итог таков, что вообще ничего не открыл. Только нашумел и теперь прислушиваются – не раздаются ли проклятья со второго этажа?

Не раздавались. Но в этот момент он мог стать грамм на сто тяжелее, а то и на двести, если сразу два человека в комнате мгновенно положили на него…

«…болт», – добавил тактичный мозг.

Посмотрев на полумесяц за окном, Володя горько вздохнул. Проклятий ему ещё не хватало и залуп на воротнике от обиженных.

С болью в сердце массажист отодвинул печенье в сторону. Но желудок снова заурчал. На этот раз так, словно с самого завтрака ничего не ел.

Да и был ли тот завтрак? Очевидно же, что вообще в этом году ничего не ел!

Отхлебнув холодного молока, Богатырёв поморщился, воровато осмотрелся в сторону коридора и решил снова попробовать подружиться с коробкой.

– Так, давай мы с тобой будем как-то… нежнее?

Коробка не ответила, что только взбесило. Бросился на неё, как кот на мышь в ночи! Хруст тут же раздался такой, словно упаковка позвонила в полицию и теперь повсюду был визг сирен, летали вертолёты и кричали на массажиста хорошо различимое: «Чего же ты делаешь, Ирод?!»

Только бездушный человек, начисто лишённый принципов, смог бы продолжить! Вот и Володя остановился, слушая бешено стучащее сердце и снова прислушался.

Конечно, где-то там, в спальне, Лариса уже набирает номер охраны или звонит по своим связям в поисках помощи. С минуты на минуту на кухню вломится отряд спецназа, а проклятая пачка будет на него косо смотреть всё это время.

«И права будет»! – тут же заявил мозг, который вообще-то против того, чтобы есть ночью, а всё остальное – минутная слабость.

Предчувствуя развязку, Богатырёв замер. Домом снова завладела тишина. Лишь холодильник тихо закапал, гоняя хладагент по трубкам.

Что и привело к новой идее!

Осторожно подхватив злополучную упаковку, Володя тут же засунул её в холодильник. Прикрыл дверь насколько возможно, чтобы хотя бы 90 процентов всех звуковых волн колебалось исключительно внутри, а остальные 10 так уж и быть, потерпят.

Что началось следом с этой упаковкой внутри в сильных руках раздражённого массажиста! Богатырёв мял её, скручивал, сдавливал, дёргал за края, надавливал на середину, переворачивал и снова сдавливал по бокам, чтобы открылась.

А она цела… в отличие от печенья.

– Что, вообще, происходит? – прошептал Богатырёв, поднося пачку к лампочке в холодильнике.

В этом тусклом свете на измятой упаковке, которую будто грузовик переехал, он вдруг разглядел страхующую полоску, которую нужно было оторвать, чтобы лишь затем у обладателя пачки появился шанс вскрыть упаковку и насладиться содержимым.

– Да вы там гоните все?!

Распсиховавшись от вида дополнительной защиты так, словно держит в руках гранату без чеки, Володя понял, что закипает.

Аж макушка запылала!

Затем тепло распространилось по всей спине. И только расслышав шлепки позади, массажист вдруг понял, что голове дискомфортно от того, что Вика старательно лупит его по ней ладонями.

А затем стучит по спине кулачками, постоянно при этом ругаясь:

– Богатырёв?! Тебе что, жить надоело? Устроил тут кухонную дискотеку, ди-джей недоделанный! В подвале бы хоть заперся и там свою порнуху смотрел!

– Да какая порнуха? – возмутился Богатырёв, но оставил пачку в холодильнике.

На всякий случай. Потому что мужику проще признаться в том, что смотрит порно в ночи, чем в том, что ест. Точнее – жрёт, никого не стесняясь.

«Это утром, днём и вечером можно есть. Тогда как всё, что попадает в рот после одиннадцати – это именно жрачка», – терпеливо объяснил мозг и вздохнул: «Ну ты же не такой!»

Потирая натруженные от ударов ладони, Вика сменила гнев на милость, отпила сока с бутылки и удалилась с кухни досматривать сны в спальню. Ей хорошо, а он снова застыл, слушая жалобы умного холодильника на слишком долго распахнутую дверцу.

Но тут его снова озарила одна гениальная идея!

«Точно! Порнушка же»! – выдал мозг, как свою собственную мысль, тут же добавив: «Слушай, но ведь если передёрнуть как следует, тогда уснём»?

Володя приподнял бровь. А что? Как вариант сгодится и это.

Глава 5 – Ручная работа

Вроде и не подсказка из зала пришла, а сам додумался перевести всё на «ручную работу». Даже без всякого вмешательства инопланетян из глубин подсознания ответ пришёл, через прямую связь с космосом. Это любой астролог скажет, доверив данные звёздной карте, которую несколько тысяч лет назад составляли, да подкорректировать на современные реалии забыли.

Зато ответ пришёл в голову без выхода в астрал, так что к гадалке можно не ходить, расспрашивая почему на себя со стороны смотрит. А то дальше только встреча с зелёными человечками и людьми в белых халатах, а он пока не так сильно спать хочет, чтобы насчёт НЛО размышлять с психиатрами. Люди мозгоправам всё, что угодно рассказать готовы, чтобы внимание привлечь. Даже насчёт анального зондирования, по секрету.

Инопланетяне, мол. Какой с них спрос?

Но какая разница, кто первым догадался, как побыстрее уснуть, сбросив всех забот дня стресс? Главное – результат! И решив, что лучше решения нет, чем всё взять в свои руки, Богатырёв зарулил к себе в кабинет. Точнее, выделенный в доме Ларисой уголок, где подхватил подмышку ноутбук со стола, за которым порой сидел с умным видом читая медицинские статьи, отвлекаясь на смешных котиков.

Конечно, будь у него закадычный друг, он бы с ним в ночи общался или переписывался. Да хоть бы голосовыми кидались. Но друзей в Москве не бывает, только знакомые.

Однако, пустоты вселенная не приемлет. И в телефонах среди контактов женщин длинный список. Но всё – исключительно по работе… Так он Ларисе и говорил, вместо того, чтобы подписывать «Толя такси», «Слава электрик» или «Арсений Жопа», что, конечно же, означало – услуги откачки шамбо и прочие прелести ассенизаторской службы для нужд коттеджа, где даже элита не нашла достаточно денег, чтобы провести водоотвод до городских коммуникаций со сливом в Москва-реку и далее в Волгу.

Но даже будь у него друг-мужик, с которым можно было резко на рыбалку среди ночи сорваться, чтобы к утру на место приехать, сидеть в телефоне среди ночи и с ним не следовало. Потому что это уже зависимость – торчать в телефоне до рассвета, а потом разбитым весь день ходить.

Весь научный мир называет зависимость от телефона номофобией. Это та форма зависимости, при которой человек испытывает страх или тревогу из-за отсутствия контакта с мобильным устройством. Потому и засыпает с ним в обнимку, а по пробуждению первым делом лезет в экран, едва глаза открыв.

Интересно же, что за время коротких часов сна в ленте социальных сетей добавилось!

«Почему люди залипают в телефоне»? – вдруг спросил мозг: «Да потому что, животные залипать не могут. И рыбы не могут, и насекомые всякие не способны. А люди способны! Одни создавать зависимость, а другие быть зависимыми. А приложения и соцсети специально разработаны так, чтобы вызывать зависимость. Ведь каждый раз, когда мы получаем «сердечко», комментарий или сообщение, в мозгу вырабатывается гормон удовольствия. А у нас при выделении дофамина создаётся иллюзия общения с человеком и чувство причастности к единому человеческому обществу, которое может оценить твой пост или мысль. Понимая это, мы хотим получить эту дозу снова и снова, поэтому постоянно и тянемся к телефону. А когда всё становится совсем плохо, то это уже фаббинг. То есть поведение, при котором человек предпочитает «залипать» в телефоне вместо живого общения, заменяя его на радость искусственному интеллекту, который этим обязательно вскоре воспользуется и поработит мир. У меня всё. Давай кофе».

Почесав краем ноутбука нос, Володя тут же решил, что телефон из кармана доставать не будет. Зато посмотрев в угол рабочего кабинета, массажист было решил, что неплохо бы свой собственный диван поставить, где сможет спать вдали от всех или дремать, впадая в кому, чтобы восстановиться. Небольшой такой, но мягкий настолько, чтобы только сел в него, как сразу утонул. А в таком хоть спи, хоть ноутбук смотри, хоть печенье ешь – никто слова не скажет. Потому что свой диван. Собственный. И сам на него заработал.

Поразмыслив над этим, Богатырёв вернулся за упрямой пачкой к холодильнику. Ведь он был не из тех, кто так просто сдаётся.

– Твоё время пришло, – пригрозил пачке помятый, сонный мужчина, но пачка лишь легонько хрустнула под его пальцами, не собираясь так просто сдаваться.

Прихватив заодно уже нагретый комнатной температурой стакан молока, одинокий «не спящий странник по коттеджу», как про него написали бы классики, спустился в подвальное помещение, где точно никто не расслышит ни звука даже через приоткрытое окно. Судя по толщине стен, Лариса планировала и строила дом исходя из возможности пытать конкурентов, но чтобы прокурор через два дома по улице напротив ничего не слышал.

«В подвале все тайны бизнеса творятся, прежде чем успешным стартапом на суд общественности выйти!» – решил мозг.

В любом случае прямо напротив сауны, на цокольном этаже и располагался спортзал, а за закрытой дверью ловил вай-фай с общей залы. Будь иначе, как панель в половину стены напротив беговой дорожки пейзажи, подходящие для марафона, не показывала.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Володя прислушался. Тишина. Связь есть, но звуков нет. Дверь надёжная. Тут спать никому мешать не будет. Поесть есть где, а чем заняться – найдёт.

«Как говорится, и волки сыты, и овцы целы», – поддержал его мозг и Богатырёв даже немного пожалел, что ещё раньше из спортзала мужскую берлогу не сделал: «Да что там берлогу? Лежбище!»

Прикончив упаковку как умелый киллер клиента, массажист быстро расправился с молоком, печеньем и с довольным видом осмотрелся на дорожку. Затем на стойку со штангой и прочий немногочисленный, но всё же спортивный инструментарий и тренажёры. Тут его немного: доска для пресса, колёсико, коврики для йоги. Пыльные, как гантели в углу.

«Знакомое место», – напомнил мозг: «По-моему, мы здесь как-то раз были».

Володя задумался. Кончено, спортзал в доме был всегда, сколько помнил с момента переезда, но заходил он сюда едва ли пару раз за время сожительства с девами. Именно сожительства, так как их распутная связь даже на гражданский брак не тянула, не то, что супружество.

Вот тогда, в тот злополучный раз, коврики для йоги и пригодились. А ещё как-то раз было, что и тренажёр педальный для ролевых игр сгодился.

Один раз с Викой от Ларисы прятались на пару, расположившись на полу, а в другой – Лариса просила на седло велосипеда присесть в обнажённом виде, чтобы лишний раз дилдо к сиденью не присобачивать. Так километров пять и крутила педали, пока он на телевизор смотрел, порой добавляя реплики «влево!» или «правее держись, там же обрыв!».

Все при деле.

С другой стороны, что ему было здесь делать? Спорта ему и в оздоровительно-спортивном комплексе хватало. Женский Рай скучать не давал с бассейном и тренажёркой. Порой, занимался сразу после работы. То под штангу укладывался, то плавал на спине, широчайшие растягивая и спастику с плеч снимая. А перед работой, случалось, бегал на беговых дорожках до первого пота, потом душ и за работу.

А тут – всё под рукой.

«Володя, если решение со сном не мелатонине и физических упражнениях, значит нужно попробовать старый дедовский способ», – снова заявил мозг и подтвердил очевидное: «Надо взять себя в руки… здоровья ради»!

Кивнув, Богатырёв с хозяйским видом уселся на скамейку от штанги. Присел поперёк, раскрыв перед собой ноутбук под стойкой с грифом, устроился поудобнее.

Порно отслуживший массажист в последний раз смотрел лет в семнадцать, и то украдкой, на телефоне приятеля в колледже. Потом жизнь закрутила: учёба, армия, женщины. А когда есть женщины, то какое может быть порно? И так жить не успевал.

Прикинув так и этак, в большом сомнении, сонный и хмурый массажист зашёл на первый попавшийся сайт, который выдал поиск через запрос «хэхэхэ». Затем, оглянувшись, как будто взламывает сайт Пентагона, включил первый попавшийся ролик. А там женщина с пятым размером груди стоит и пальцем его к себе манит, да шепчет что-то.

Володя, не будь дураком, тут же звук включил, а она как заорёт:

– Ком цу мир!

– Чего-о-о? – пробормотал растерянный мужчина и поспешно убавил звук до нижней черты, чтобы любой крик в томный шёпот превращался.

Такой должен возбуждать, а не шокировать, заставляя биться тревожное сердце ещё быстрее. Даже стыдно стало. Покраснел сразу. В его двадцать пять вообще на такие сайты заходить не стоило.

«Как говорится, не собирался, значит не стоило и начинать», – тут же осудил его мозг: «Как тебе вообще не стыдно? Ты же в шаге от свадьбы, Володь!»

Богатырёв почесал бровь, но остался на месте. Совесть совестью, но и спать тоже хотелось. День-два, может, ещё и продержится. А затем мрак и отчаянье, кома или хуже того – уснёт за рулём, и кто-нибудь другой пострадает.

Чтобы не допустить печального развития сюжета, Богатырёв повторил себе под нос чётко как мантру:

– Так, змей должен быть придушен… Башня должна быть повергнута… выбирай уже!

Переключив с требовательной немецкой женщины на парочку в кровати, массажист снова засмотрелся. Потом даже к диалогу прислушался.

Она ему говорит:

– Возьми меня!

А он ей в ответ:

– Сейчас как возьму тебя!

А сам, главное, не берёт. Только обещает.

И так минуты две: «возьми? Возьму!», но без особого успеха.

Володя даже болеть за мужика начал, остро сожалея, что под рукой нет чипсов. Участник гладит чего-то женщину, целует, но без души. Потом завертелся чего-то, как девственник, что никак на дамочку взобраться не может.

«То ли прибор не работает, то ли такая себе порнуха», – подумал Богатырёв.

«Да какая же это порнуха? Эротика одна»! – тут же подтвердил мозг.

– Ну что ты за человек-то такой? Дама же просит! – даже немного расстроился Володя и тут же включил третий клип.

А там без разбега жопа на весь экран! И прыщ размером с богатырский палец на левом полупопии в глаз целится.

– Фу-у-у! – заявил Богатырёв и сразу переключил дальше, пока не лопнул.

А то мало ли какие вирусы через экран полезут? А ему потом с конъюнктивитом на больничный уходить, работу бросать.

«Не порядок»! – подтвердил мозг и тут же снова посоветовал: «Дальше листай! Мулатки там есть вообще? Или рыженькие»?

Но ни тех, ни других не завезли. Следующий клип состоял из старушки, которая сидела в кресле в колготках в такую сеточку, что хоть картошку носи.

«Так это же на крупную рыбу»! – возразил мозг.

И сразу – щёлк. А дальше толпа негров одну жертву окружили и давай в неё копьям тыкать, да сплошь тупыми.

«Семеро на одного. Так не честно!» – снова подметил мозг.

Щёлк, конечно!

А дальше что? То дыры на пол экрана, раздолбанные до состояния кратера, порой даже с лесом поросшим. Но чаще – так, с лёгкой травой в поле.

То сюжета нет, а на ягодицы, грудь и вагины-петуньи он и на работе насмотрелся.

«Закрой глаза, да представляй любую», – посоветовал мозг: «Но где развитие сюжета? Где подача? Экспрессия? А драма»?

– Сценариста наймите, что ли, – вздохнул Володя, перетыкав с полсотни клипов, но так и забыв возбудиться от банальных сюжетов или, напротив, чрезмерного старания актёров.

«Ну чего ты? Так не то, что змея не придушить, так даже червячка не заморить»! – начал возмущаться мозг, который так и не получил коктейля, состоящего из чистого удовольствия, который сам же должен был и выработать от этого процесса.

Снова тыкнул Володя клип, перелистнув страницу, а там баскетболист стоит метра два, а где-то на уровне коленки ему стоит карлица в красных трусиках, которая чуть больше мяча баскетбольного.

– Да ну нафиг! – тут же отпрянул назад Богатырёв, свалившись со скамейки кувырком через голову.

«А это всё потому, что мы мало молимся»! – добавил мозг, который сразу встал в позицию а-ля «я же говорил».

– Поди до мэне! – брякнул напоследок ноутбук, но массажист дотянулся, чтобы захлопнуть крышку.

– Да уж, порнуха нынче не та, – протянул поднявшийся Богатырёв, собрал посуду, снова сунул подмышку гаджет и решил, что лучше поплавает.

А ручную работу можно оставить на те времена, когда внуки в дом престарелых сошлют. Там-то точно найдёт время, чтобы ролики по вкусу подобрать.

А пока стоит задуматься, так ли он живёт, что через жалкую полусотню кликов на секс карликов вышел?

«Это походу, искусственный интеллект постарался!» – тут же встал на защиту хозяина мозг, чтобы сильно не расстраивался, но тут же пробурчал: «Могли бы и смуглянку подсунуть»!

Ещё раз вздохнув, Володя решил, что лучше ещё раз пойдёт поплавает в бассейне на улице, пока не слишком холодно, а в мужской берлоге лучше зимой сидеть будет, когда ночи длинные и на всё времени хватит.

С этими мыслями он включил подогрев бассейна у бани, крутанул тумблер на самой сауне и вернув посуду на кухню по трассе, подхватил в гардеробной полотенце подлиннее.

Да только возвращаться в спальню, чтобы переодеться в трусы для плавания, не стал. Кому он там среди ночи нужен, чтобы за ним следить в элитном посёлке? Все и так всё про всех знают.

Глава 6 – Соседи напротив

Осень бодрит в ночи. Пока не холодно, скорее зябко. И несмотря на световое загрязнение, в поздний час звёзды видно на небе даже над московским регионом. Правда, не точки они, а скорее яркие фонарики с длинными лучами. А всё от дефекта зрения, которое всё хуже.

«Ладно, однажды мы с этим обязательно что-нибудь сделаем», – пообещал мозг Богатырёву, пока тот вышел на задний двор в сланцах и обмотанный полотенцем.

Не в целях эпатажа, а исключительно здоровья для. Эпатаж ведь что такое? Это умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. А он парень простой, скромный и просто хотел поплавать, а не это вот всё.

Бассейн сиял неоновой подсветкой, создавая из подогретой водной глади подобие волшебного озера. Коснулся пальцем, стянув обувку – вода только начала прогреваться, но и холодной её не назовёшь.

Оглянувшись на повалившийся забор соседа, безвременно взлетевшего на воздух квартал назад, Богатырёв спокойно скинул полотенце и нырнул в манящую глубину. Вода взбодрила, тут же захотелось жить, бороться и он во всю заработал руками и ногами, вразмашку проплыв от бортика к бортику, после чего перешёл на неспешный брас, а затем вовсе занырнул, как следует оттолкнувшись от края бассейна и проплыл уже под водой, как следует работая одними ногами и вытянув руки, как будто не ладони вовсе, а голова дельфина.

Дыхания хватило с лихвой. Всё-таки бассейн не большой, двенадцать метров. Вынырнув, перевернулся на спину и проплыл ещё бассейн, а едва пальцы коснулись бортика, оттолкнулся руками и изображая буй, остался плавать на глубине. Расслабившись, доверился физике и даже не солёная вода держала его у поверхности.

Разогретое тело и подогретая вода сделали своё дело. Богатырёв расслабился, разглядывая далёкие звёзды на некоторых участках неба. Вот Малая Медведица, вот – Большая. Ориентир – Полярная звезда. Не перепутаешь. Вода затекла в уши, и теперь в голове лишь шум моря, а всё окружающее пространство словно погружается в единую молочную реку Млечного пути. И мягкая, нежная вода щекочет живот, тестикулы свободно плавают в тёпленькой водичке, свободные от плена всякой ткани. И так приятно от этого ощущения, словно женщина ласкает маленькими пальчиками массажиста. И сколько бы не было за день секса, снова хочется… От чего рычаг медленно, но верно активируется.

– Здорово, мужик! – вдруг раздалось где-то на грани слуха.

Володя невольно напрягся и погрузился в воду, хлебанув, а когда вынырнул, отплёвываясь и выливая воду из уха, рядом с бортиком уже стоял незнакомец в спортивных штанах и олимпийке и чесал лоб под кепкой, которая прятала длинную шевелюру даже в ночи от мира.

– А я иду мимо забора, слышу плеск, – рассказывал мужчина примерно его возраста. – Смотрю, корабль! Подошёл поближе, а нет, мужик плавает. С мачтой!

– Ты кто? – подплыл к бортику Володя, подхватывая полотенце и спешно скрывая мачту.

Вроде на своей земле, и в ночи с дронов никто наблюдать не должен. Но нет же, нашлись и тут незваные гости.

«Москва не резиновая»! – тут же заявил мозг, словно забывая с перепугу, что они в Подмосковье, но ещё помня, что они всё же в элитном посёлке, где в гости так просто друг к другу не ходят.

Здесь выражение «частная собственность» звучит не реже, чем «я на тебя в суд подам», даже если это обращение к судье, что живёт в конце улицы по соседству между владельцем мусороперерабатывающего завода и банкира, который первым придумал как тролить клиентов в рекламе выражениями вроде «выгодно» или «мы работаем для вас», имея ввиду лишь «вы – говно» и «вы работаете для нас», но эти речи произносились в кругу своих лишь через пару-тройку высоких заборов отсюда.

И вот на тебе – незнакомец среди ночи вторгся на территорию!

– Я – Богдан Громковойнов, режиссёр, – представился вторженец, присел на корточки и протянул руку. – Ну, внук Вальдемара Тихомирова. Ну у меня ещё дядя – Лысый из Навалилфильма, которые на одних госзаказах и живут, а тётя – рыжая, которая в Ералаше снималась, пока всех в рекламе связи до смерти не заманала. Ну она ещё дружит с актёром Калоголовым, которому сами сценаристы на голову насрали, пока снимался. Знаешь же!

Сказал он это так просто, быстро и естественно, что Володя даже пожал руку представившемуся, забыв про полотенце, но не забыл про вторжение.

– И что ты тут делаешь, Богдан? Ворвался как немцы в сорок первом.

– Как что? Ищу вдохновение! – ответил режиссёр и без зазрения совести прошёл к шезлонгам, после чего присел, а затем прилёг на один из них, переведя его в положение «наблюдать за звёздами или загорать».

Богатырёв забрался на край бортика, подхватил полотенце, вытерся как следует, а затем напялив тапочки и вытерев голову, обмотал естественно и подошёл, чтобы присесть рядом.

– Режиссёр, значит? – рухнул в соседний шезлонг Богатырёв.

– Ага, молодой режиссёр, – поправил Богдан. – Только год как выпустился со ВГИКа. И пока из полезного снял только документалку про миграцию тараканов. Моя выпускная работа. Ещё фонд как бы кино просил что-то среднее между таинственной жизнью утконосов и явной ебанцой повседневной жизни рептилоидов снять, но к счастью, я вовремя ушёл в запой, применим старый-добрый Ефремовский метод.

– А из бесполезного? – улыбнулся Володя, вдруг понимая, что впервые за вторую половину дня улыбнулся искренне. Где-то после обеда улыбаться как утром уже не получалось.

Зевать – да. Искренне выходило, а вот улыбка натянутой получалась. И когда женщины улыбались в ответ на приёме, массажист точно мог сказать, что такая улыбка – дьявола жена. А всё потому что полшага до прелюбодеяния. Чтобы этого избежать, только и оставалось весь день, что в Ларисе в кабинет заворачивать или Вику в подсобке на важный разговор вызывать, пока домой не уехали.

– А из бесполезного у меня канал на ютубе-миллионник, – спокойно продолжил Богдан, почесав кепку. – Снимаю в основном треш на обзоры Мрачновиденья. Ну там, как сиськи силиконовые подкладывают и жопы надувают насосом в раздевалках. Или как Жмудь с кваса дрищет на спор с домашних рецептов. Такие, закадровые подсъёмки получаются. Но откровенные, с душой, ну чисто хоум видео!

– Закадровые подъсёмки, значит? – задумчиво повторил Богатырёв, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке на своём участке при таких гостях, которые вели себя до того расслаблено, что просто заняли ближайший шезлонг, вытянув ноги в носках и тапочках почти как на курорте.

– Да, из последнего вот в этом месяце было про то, как Пашот Агротехник спрашивает у прохожих, почему тем хочется отсосать трапу? – объяснил вторженец. – И сколько нужно выпить, чтобы точно к процедуре подготовится?

– То есть, тебе нравится твоя работа? – прищурился массажист.

– Да ты что? Говно, конечно, полное! – ответил от всей души режиссёр. – Но на донатах уже в Москву насовсем перебрался. Мне даже пендосы грант выделили по какой-то демократической или демонакратической линии. Точно не помню. Знатная денежка, а кто уже давал – не помню. Там же на каждом бланке трезубцы, а расписываемся мы красной пастой и даём честное слово, что отработаем. Ну а дальше никто не спрашивает, как водится. Цензуры-то у нас нет. Только моральные обязательства. А что это, толком никто объяснить не может.

– Грант? – приподнял сырую бровь Володя.

– Ага, чтобы дальше про опарышей снимал, – рассказывал режиссёр как в передаче про грязное бельё за денежку, где сам же писал сценарий и подсказывал вопросы. – Ну а про кого ещё снимать? Про людей, что ли? Так всех бомжей с вокзалов уже давно одели, обули, покормили и отсняли центральных каналах. Там всё и так давно ясно. Никакой интриги. А мне рекламодатели рады новые договора на мужские прокладки подкинуть. А подстилки эти, чтобы соски под рубашкой скрывать для слишком стеснительных вообще сейчас лучше спинеров заходят! Вот на волне успеха я даже полуразрушенный дом купил по совету риелтора.

– Зачем?

– Ну, во-первых, мы его застрахуем и развалим уже окончательно, получив страховку. Во-вторых, говорят, земля в этом посёлке перспективная. А как метро проведут, в цене умножится. Так скоро всё Москвой будет от Питера до Урала. Станцию в каждый элитный посёлок проведут. Уже даже название выбирают. То ли «золотое очко», то ли «точка блата», точно не помню. Но через год уже вдвое подорожает, на стадии обсуждения пока сядут обмозговать, а через пять – вчетверо, как снова в бане обсудят и на банкете черновой план примут.

– А ремонт дома как же? Даже не планируешь?

– Доломаю сначала, потом за ремонтом дело не станет. А пока домик на колёсах пригнал. Там и поживу, пока бригада до первого снега всё переделает. Да я, если честно, хоть в палатке готов снимать! Я же молодой, дерзкий, способный. Так хули думать? Делать надо!

– Сосед, значит, – понял Володя, морально приготовившись слушать шум перфоратора и иностранную речь незаменимых специалистов, которые сами притом отлично заменяют друг друга при случае.

А в основном он понял то, что позитивный контент с такими режиссёрами ждать не приходится. Зато иностранные партнёры сделают всё, чтобы снимали негативный.

«И вот уже грязь, пиздёж и земля – плоская, а обратной стороны вообще луны – нет. Потому что – голограмма. На это у прогрессивного мира деньги всегда найдутся», – подтвердил мозг: «Если этот прогресс человечество в яму пытается завести, чтобы оставшимся в своём уме места больше и ресурсов осталось».

– Мужик, ты вот никогда не задумывался почему трансы привлекают натуралов? – вдруг спросил Богдан, вместо того, чтобы поинтересоваться его именем. – Или это латентные гомосексуалисты?

– А ты как думаешь? – прищурился Володя, больше пытаясь разглядеть у соседка расширенные зрачки, чем слушая. Но вокруг и так темно, у всех бы были расширены. Так глаз адаптируется под плохое освещение.

– Я думаю, что дело в мозге. В обманке. Просто мозг мужика думает, что перед ним женщина, а это ловушка! – охотно просвещал Богдан. – А распиарена она только потому, что тем, кто разок попался, хочется и других под монастырь подвести, как говорил мой дед. Этот как сетевой маркетинг или финансовая пирамида. Один лохонулся, но все ведёт и ведёт за собой друзей, подправляя статистику. А потом – традицией становится.

– А я думаю, – ответил Володя со всей серьёзностью, вновь посмотрев на звёзды и с усилием переключаясь с вечного на бытовое, соседское. На тот мир, что даже в ночи не может оставить наедине с вечностью, но при первой же возможности окунёт тебя в то, в чём точно плавать не стоит. – что женщин с пенисами не существует. Существуют мальчики с сиськами и без. Так что если ты готов у таких отсосать, то у меня для тебя плохие новости.

Громковойнов тут же подскочил, но не чтобы втащить, а чтобы похлопать!

– Вот и я говорю, Шмудь, ты чего? Какие полтора миллиарда расстрелянных? И это только в четверг. Иди проспись, утром отпустит, понизишь цифры до приемлимых, больше веры будет. А он мне знаешь, что в ответ сказал, когда из канализационного люка вылез?

– Не знаю, – теперь уже искренне зевнул Богатарёв и вдруг понял, что хочет спать, а не слушать аплодисменты. – Пора мне, Богдан.

– Ты это… как там тебя, мэн?

– Володя.

– Володя-мэн. Я завтра в Москве буду фэшн москоу найт андерграунд-стайл снимать. Там бы мужик с большой мачтой пригодился. Я вот как сейчас вижу! Мы для тебя целую дорожку стеклянную с водой вдоль модельной дорожки запустим, из местного океанариума емкость спиздив. Будешь плавать туда-сюда в ниточках от Диорамы.

– Что? – сонно переспросил Богатырёв, слабо себе представляя зачем ему плавать в ниточках от европейского бренда.

– Как что? Там же будут все европейские педи… ну в смысле партнёры. Ага, со всей Европы к нам приедут, чтобы сирых и убогих северян просвещать. Ну, в плане того, как правильно с авоськами от Ларсен-Мясцо за полторы тысячи долларов шопится ходить за хлебом в галошах за восемьсот евро с ниточками от Диорамы. А ты лапти резиновые из Африки видел? Такую хуйн… в смысле… такие тренды без мужика с мачтой в бассейне и не презентовать никак!

– Богдан, давай как-нибудь сам, – мягко улыбнулся Богатырёв, положив ему руку на плечо и больше не говоря ни слова, пошёл домой, тщательно прикрывая зад полотенцем, пока режиссёр ещё что-нибудь не придумал.

– Смотри, мужик! Там такие бабки крутятся, что пожалеешь потом, – крикнул в спину внук самого Вольдемара.

Володя снова улыбнулся, но ничего добавлять не стал. Он и так знал, как крутить пару раз за день одну молодящуюся бабку без детей и внуков, но с огромным желанием оставить свой след в истории московского бизнеса.

Вот только пока у неё не появилась первая седина, с этим что-то тоже нужно было делать.

Глава 7 – Тройное гражданство

Швейцария, где-то в Альпах.

Пока один московский массажист отказывался от одного жирного и непыльного соглашения, заявив своё решительное «нет» восходящему молодому режиссёру, один европейский «бизнесмен на излёте» за тысячи километров от этого места вышел во двор своего небольшого дома у предгорий и подставил язык снежинкам.

Альпы встречали первый осенний снег!

С утра повалило так, что Евгений Романович Мендель обрадовался впервые за жуткое лето и тут же принялся лепить снеговика. Это была одна из немногих радостей в жизни человека с тройным гражданством. С одной стороны, по крови он был с Земли Обетованной, как подсказывали результаты тестов, с другой – заслуженным швейцарцем, что говорили опустевший счёт в банке, так как потратил он на эти заслуги десятки миллионов евро в последние годы, вложив их в местный бизнес, а вот рождён, обучен, прожит, обогащён и отчасти даже воспитан он был всё же в России. И знание это не давало покоя Менделю.

– Лариса, пизда-а-а! – кричал он порой на горы в форточку из кабинета, пока там не начинало что-то трястись и скатываться вместе с большим количеством снега. – Да чтобы тебе пусто было-о-о!

Понять человека можно. За весну потерял большую часть недвижимости при разводе в Москве, а за лето прогорел в бизнесе с инвестициями в гостиничный бизнес Таиланда. И вот теперь пришла полуголодная осень, когда пришлось уволить дворецкого и самому делать себе чай и кофе. Накоплений оставалось по штату и статусу разве что на уборщицу, но лишь потому, что была хороша собой и Евгений скорей отрубил бы себе руку, чем расторг трудовой контракт, отказавшись от кружевных трусиков, которые было видно, когда «гувернантка-экономка» наклонялась, как и гласила строка в её договоре.

Сотрудница его вдохновляла. И пусть в договоре жирной строкой было прописано «руками не трогать», смотреть ему никто не запрещал. Потому у Дианы было тридцать нарядов в гардеробе, которые она меняла каждый день, чтобы он мог ходить вокруг да около и вдохновляться ей.

Но выпал первый снег, и Мендель взял выходной от вечных дум и позитивного созерцания. В кой-то веки перестав наблюдать за сотрудницей в мониторы, чтобы окончательно не ослепнуть, он тепло оделся, натянул шапку с бубенчиками, напялил лыжные перчатки и вышел на улицу лепить снежную бабу, меся снег горными ботинками с толстой двойной подошвой с шипами.

За последний год он переезжал уже в третий раз. Так его дворец, в котором жили первые высокопоставленные лица государства сменился сначала на богатый особняк, а теперь это был скорее скромный загородный дом для бизнесмена средней руки. Далеко не из тех, который первым додумался применить гироскоп в ручной игрушке и на пластиковой крутилке в руке сделал сотни миллионов, а из таких, кто скорее бы покупал майки у китайцев, переклеивал ценники, вешал бирку и продавал на европейские рынки под видом брендовых. Или с большим энтузиазмом стрелял по новым джинсам дробью, создавая легендарное рваньё с наценкой в тридцать процентов на бирке.

Чем скромнее становилось жилище сбежавшего после распила бизнесмена с бандитским прошлым, тем больше появлялось соседей. Так если к его замку боялись даже подойти, чтобы случайно не нарваться на иск за смятый снег или косо брошенный на камеру слежения взгляд, то в доме попроще у него наглым образом появились – соседи!

С давно забытым чувством Мендель смотрел на небольшой декоративный заборчик, за которым что-то делали разные люди, с которыми знакомиться не спешил. Регалий и имён их знать он не желал. Но и понять, как можно подать на них в суд, пока он лепит снеговика, тоже не знал!

Достав из кармана морковку, Мендель потёр ей свой покрасневший нос и с чувством выполненного долга прилепил снеговику в область паха. Словно в знак протеста, как в третьем классе, когда летом впервые написал на заборе слово из трёх букв, всю осень пририсовывал в учебнике причиндалы классикам, а зимой дорвался до высшего святотатства и сделал из снежной бабы стопроцентного снежного мужика.

К его удивлению к забору тут же подошла женщина в синей шапке, сфотографировала его творение, и даже не думая оставить ему комиссию за использование его творчества, спросила на английском:

– А почему вы против снежной бабы? Вы что, против феминизма?

Официальными языками Швейцарии было сразу четверо. Это мало использующийся в мире романшский, немецкий, французский и итальянский. Тогда как обращались к нему на языке Туманного Альбиона, куда тоже уехало немало российских бизнесменов, но в основном для того, чтобы доживать «трудовую» пенсию.

Используя этот факт, он лишь улыбнулся и проигнорировал вопрос, словно не понял о чём речь. Только плечами пожал и показал на ухо.

– Вы что, не поддерживаете сильных и независимых женщин? – тут же наглым образом подошла к его декоративной калитке настырная женщина в синей шапке и перешагнув её без всякого разрешения, обратилась к нему уже на французском.

– Я не понимаю о чём вы говорите! – ответил ей на ломанном немецком Мендель, так как его бабушка отлично разговаривала на этом языке, проживая на территории Германии, пока так вдруг не стала называться Вечной Империей и вынудила так или иначе переселиться евреев сначала в трудовой лагерь, потом в лагерь для «неполноценных», где в тесном пространстве, организованном «истинными арийцами» поселились цыгане, славяне и его бабушка, дожидаясь прихода красной армии, после чего уцелевшая родня подалась в СССР, а когда пала уже красная империя, подалась уже в область между Сектором Газа и прочим арабским миром, откуда и присылала открытки, пока сам не решился приехать покупаться в Мёртвом море.

Но женщину в синей шапке это не остановило. Она лишь перешагнула обратно декоративную калитку и бормоча на итальянском:

– Бене те ло чиедо адессо! – удалилась.

Менделя аж передёрнуло. Так как от итальянской мафии он тоже понахватался, пока в девяностые макаронный завод в Подмосковье ставили на местном сырье. И фраза эта переводилась как «ну я тебе сейчас задам!». (Bene, te lo chiedo adesso!).

Чтобы слишком не расстраивать соседку, Евгений тут же слепил второго снеговика и никакой морковки к нему лепить не стал, зато сделал пышную белоснежную грудь, чтобы сразу было понятно – баба, хоть и снежная.

Какого же было его удивление, когда обернувшись, он увидел, как калитку снова перешагивает противная женщина в синей шапке с телефоном, из которого вдруг прозвучало с помощью приложения переводчика на немецкий:

– Грудь для снежной бабы – это лишь объект насмешек! Чтобы быть женщиной не обязательно носить большую грудь. Это общепринятая манипулятивность мнением.

Так и сказал переводчик – «манипулятивность мнением».

Мендель, услышав такое, лишь нервно улыбнулся, не зная, что ещё добавить на немецком. Всё-таки желание разговаривать на нём отбили ещё бабушке, а ему по крови передалось с родительским воспитанием, которые постоянно твердили ему, что лучше учить английский, от которого он так беспардонно отрёкся, когда рядом стоит вредная соседка в синей шапке.

Осознав в то же время, что ничего противозаконного он не сделал, Мендель уже хотел повернуться и уйти домой. Соседка дорогу знает, сама уйдёт.

Но тут с другой стороны забора, от другого рядом стоящего дома донеслось от мужчины на чистом французском:

– А где вторая морковка?

Мендель повернул голову, а там не один мужчина, а два. Причём оба стоят и обнимаются, как родственники.

«Так, ну его нахуй. Домой, Женя»! – подумал Мендель и даже сделал пару шагов к дому, но тут в спину донеслось. От той же калитки. На этот раз на романшском:

– А где вторая морковка в области паха?

Стоило Менделю повернуться к калитке, а там уже другая женщина стоит. По виду. Только кадык из-под шарфика выглядывает. И нога что лыжа.

Феминистка в синей шапке тут же начала о чём-то жарко спорить с на итальянском с трансвеститом, но тот лишь периодически отвечал-отвечала-а то и отвечало:

– Могли бы и съёмные причиндалы сделать, чтобы не путать людей!

На что пара обнимающих друг друга геев у соседнего заборка закивала и поддержала высказывание на французском.

Мендель и рад бы домой, пока новый еврогейский союз не создали на его улице, но было уже поздно. К калитке подъехал розовый микроавтобус, из которого вышла пара. Мужчина и женщина. И глядя на его морковку на снеговике, женщина в той паре сказала на английском:

– Вообще-то морковка – это еда, а не украшение!

– Да, вот возьмите кусок мяса и лепите куда хотите! – добавил мужчина и Евгений Романович понял, что нарвался на вегетарианцев, а то и чего доброго – на веганов.

Следом из-за машины вышел негр и смахивая снег с заиндевевших бровей, пробурчал на арабском. Феминистка тут же поднесла переводчик на телефоне к нему, тот повторил и приложение перевело очередное возмущение:

– Вы – чёртовы расисты! Лепите только белых людей!

Пока Мендель раздумывал где бы сходу взять угля, чтобы сделать один из образов хотя бы в полоску, у калитки уже стояла женщина в утеплённой мехом парандже, на ломаном арабско-парижском французском выговаривая:

– Почему ваша снежная женщина не в хиджабе?

Мендель даже среагировать не успел, как все его соседи вдруг начали разговаривать на повышенных, а затем перешагнули его декоративный заборчик и начали отчаянно драться… со снеговиками. Причём в процессе борьбы кусок снега отлетел в лицо соседу-гею и тот залился горючими слезами, а в попытках отомстить за «боевого товарища вертикального фронта» его напарник с большим энтузиазмом принялся пинать нижнюю часть снеговика, но был придавлен верхней, которую с долей солидарности толкнул негр с другого края.

Почти в нескрываемой радостью Мендель расслышал вдали гул сирен. Кто-то вызвал полицию.

«Сейчас они быстро разгонят этих всех с моей домовой территории!» – с облегчением подумал Евгений Романович, но первыми на место преступления приехали телевизионщики, совсем не избалованные инфоповодами и тем более горячими событиями на местности.

Режиссёр повалил калитку, зацепив её, пока переступал с большой камерой со шнуром на плече во имя основного столпа демократии – свободы СМИ! А журналист тут же принялся тыкать ему в лицо микрофоном, задавая одни и те же вопросы на разных языках, пока не подберёт верный на немецком, подставив субтитры на остальных.

– Да я ебу, чё они ко мне все привязались? – на эмоциях ответил по-русски Мендель, как часто бывает у евреев, когда их спрашивают на немецком, светя в глаза в агрессивной форме. – Я снеговика лепил! С вот такими яйцами! В смысле – шарами! Одним письку приделал. Не понравилось. Другим сиськи сделал. Вот тут одна валялась! Что ещё надо?

– Шары? Это явный намёк на роль принижения женщины в истории через обобщение субьективизма посредством призмы геометрии, долбанный сексист! – возмутилась женщина в синей шапке, разучив немало широких оборотов на курсах продвинутого феминизма.

– А мы – за яйца! – тут же поднял кверху руку, сжатую в кулак гей с фингалом под глазом и попытался приобнять Менделя, заодно влезая в кадр, тогда как другой гей принял восклицание за команду к действию и просто схватил Менделю между ног, но камера отвлеклась на первого, который вдруг начал вещать на всю округу о любви к ближнему своему. Соседу. Или другому мужчине.

– Руки убрал, гомик! – возмутился в то же время не в кадр Евгений Романович, что совсем недавно был знаком через одно рукопожатие с английской королевой, испанским королём и прочими сильными мира сего и без зазрения совести припечатал второму за рукоприкладство, украшая его лица следом как ёлку на Новый Год фиолетовыми и синими игрушками-висюшками.

В этот момент он и попал в кадр. А следом к калитке и подъехала полиция с включёнными проблесковыми маячками и звуковыми сигналами.

«Да что бы вас»! – подумал Мендель, но ничего больше говорить не стал, только руки протянул под наручники, лишь бы поскорее забрали от шумных европейских соседей в спокойную и даже приятную на фоне всего этого тюрьму.

Глава 8 – Спокойное место

Конечно, ни в какую тюрьму Мендель сразу не поехал. Но был доставлен в распределитель своего крохотного городка у подножий Альп, где его засыпали вопросами на французском, немецком, итальянском, ромашском, пока он пытался прикинуться валенком и мягко намекнуть на то, что он за эскапизм. И если его не собираются погружать в виртуальный мир, выдавать книги или хотя бы дать посмотреть телевизор с собственным выступлением, то повстречаться с адвокатом он тоже не прочь. Только разговаривающим на русском языке. В крайнем случае – на иврите.

К несчастью для швейцарской полиции, с ходу нашли только адвоката со знанием английского языка, который не знал русского. И носителя иврита, который не знал английского. И теперь судорожно искали переводчика на русский или иврит. Но был вариант только с французом, который знал идиш. И немцем, который знал русский, но адвокатом не являлся, что позволяло нанять его только как посредника, всё больше и больше добавляя звеньев в эту цепь следствия.

Притом время шло, а задержанного нужно было регулярно кормить и нет-нет, да водить в санузел под конвоем, что для отделения полиции, состоящей из трёх человек, было задачей незаурядной, так как постоянно находится на работе все трое не могли, кому-то и домой нужно было ездить, отдыхать, вступать в смену, а инструкция ясно говорила, что задержанного должны сопровождать как минимум двое. А исполнительные швейцарцы любили инструкции.

Заметив этот пробел в системе, Мендель даже немного расслабился и спокойно отоспался на лавке распределителя. Уже на следующее утро он мигрировал в следственный изолятор в здании напротив, где работало сразу пять швейцарцев. И теперь четверо из них периодически дёргали его на допросы из камеры на одного и на разных языках пытались общаться с ним через приложение-переводчик на телефоне.

Подолгу подгружая информацию и постоянно сбрасывая связь вследствие обильного снегопада, многострадальное приложение на разных языках просило его выдать соучастников, замешанных в этом грязном деле.

– В смысле грязном? Не бачу! Як так? Треба балякающего на моём! На мойском! В смысле, украинском! Как там, блядь, это на фене? О! Вимагаю перекладача! – выдал Евгений Романович, добавив в русский язык немного попурри, чем только расстроил переводчик, который тут же поздавис, а при повторном запросе перешёл на чешский и выдавал теперь лишь отдельные слова, вроде «невестка», что означало проститутка или мразь, что значило уже «мороз».

Глядя на эти амонимы на дисплее телефона, лоб чесали даже самые продвинутые следователи отдела. Дело как говорится, забуксовало, и под вечер в отделе остался только следователь, который предпочитал думать на испанском, желая лишь одного – уйти поскорее на пенсию.

На достойную, швейцарскую пенсию.

Мендель тут воспользовался дырой в системе. Так убедившись, что переводчик вновь доносит до него чешские слова вроде «окурки», что значило – огурцы. И тут же убеждая всех, что «окурки», (именно как бывшие бычки от сигарет) – это как раз недопалки на чешском, он кивнул.

А затем поняв, что дело движется к хаосу, с важным видом добавил:

– А нет русского переводчика или с мовского, так давайте белорусского! Не то чернорусского заставлю искать, а оно вам надо? Палево же! Что за херня? Денег у вас немерено, а порядка нет!

– «Палево» – это топливо, – тут же подсказал переводчик, даже не думая переходить с чешкого в раскладке и следом подтвердил. – А «херна» – игровой автомат.

– Какой ещё игровой автомат?! – взмолился следователь, который привык думать на испанском, но это только мешало ходу дела.

– Короче, патрабую перакладчыка! – даже немного сжалился над пожилым следователями Мендель, уточнив свой запрос уже на белорусском и повторив по-русски. – Слышали меня? На бело… русском!

После перевода нового запроса следователь глубоко вздохнул и накапал в стакан успокоительного. А его более молодые коллеги утёрли пот и переглянулись. Теперь озадаченные полицейские вместо того, чтобы обвинять его в расизме, гомофобии, оскорблении чувств верующих и сексизме, статьи по которым свалились на Менделя с первым снегом ближе к ночи, искали на карте мира «Белую Руссию». Исключительно ради того, чтобы связаться с ней по линии Интерпола и затребовать у коллег всё необходимое для раскручивания дела.

Двое полисменов даже вспотели у карты, но дальше Сербии с Белградом дело не шло.

Только один в процессе поиска сказал на итальянском:

– О, а я Австралию нашёл!

– По-моему, это Австрия, – поправил его коллега на французском.

– Да иди ты! Австрии не существует! Грета Тумба говорит, что это – заговор глобалистов. Чтобы скрыть количество выбросов вредных веществ в атмосферу, Мировое Правительство просто придумывает новые страны, чтобы скинуть на них показатели. А мы дышим запуканным коровами воздухом, как терпилы.

– Мне всё равно, что говорит Грета, – заспорил коллега, поправив очки. – У меня бабушка из Австрии!

– Это потому, что она женщина? Долбанный сексист! Тогда скажи мне, почему я не видел у тебя дома ни одного кенгуру? – тут же прищурился напарник, который очки не носил, так как читать не любил и другим не советовал.

Чтобы не портили зрение, которое нужно, чтобы смотреть сериалы.

– Потому что они в Австралии! – резонно возразил его коллега, который обходил его в показателях умственного труда, но проигрывал в физических.

– Вот я и говорю – Австралия, а не Австрия! – кивнул первый с довольным видом и добавил уверенно. – Но, если говоришь, что Австралия есть, то я слетаю в отпуск и проверю… Хоть от снега отдохну!

– Лети, – не стал спорить очкарик. – Тебе можно. Даже – нужно… Только…

– Только «что»?

– Только лети через Токио…так ближе.

– Хорошо, приятель… Спасибо! – тут же сменил гнев на милость коллега и они снова начали искать Белую Руссию на карте на этот раз где-то в районе Ирана.

В кабинете повисла тишина. Но лишь на минуту.

– Слушай, ну тут же неправильно написано. Правильно – «Ирак», – снова заверил коллегу тот, что быстрее бегал. – Я смотрел, как там на Олимпиаду Каддафи вешали. Он же в Египте первый президент был. Про него ещё передачу снимали про достижения цветных людей в Африке. Лучший негр года или вроде того. Он же самый быстрый человек был! За это и повесили, да? Конечно, Олимпиады с каждым годов всё более не предсказуемые.

– Занимайтесь делом…молча! – прикрикнул уставший следователь и оба перешли на шёпот.

Посмотрев на своих молодых коллег, ещё полгода назад проходящих стажировку в Вашингтоне, а теперь пристроенных по возращению как ценные специалисты на волне инклюзивности для людей с показателем ай кью ниже семидесяти, более опытный следователь «старой школы» только вздохнул и отправил их следом за кофе, выдворив прочь из кабинета.

– Чёрт с вами, я даже компенсацию требовать не буду. Я всё-таки мзду не беру, мне за державу обидно! Просто отпустите меня! – в то же время убеждал испанского следователя Мендель через приложение. – Или скажите какие ваши прайсы, чтобы меня отпустили, а дело сгорело? Мы же может как-то преодолеть эту стену? Понять друг друга? Ферштейн?

– «Мзда» – зарплата, – выручил и на этот раз переводчик с чешского следователя и тут же добавил. – «Стена» – бедро… что только усугубило ситуацию.

«Какую ещё он зарплату от меня требует»? – невольно подумал следователь и прищурился: «А с бедром что? Продать хочет на органы? А сам куда без бедра денется? Не поэтому ли он в тюрьму собрался, чтобы с бедром остаться?»

– Так вы хотите поработать? – спросил он на испанском, приходя лишь к одному выводу, что нужно расширение штата. – У вас недостаток денег, но вы просто не хотите терять лицо?

Приложение тут же перевело запрос на чешский, подчеркнув такие слова как «запор» (недостаток) и «тварь» (лицо).

– Сам ты тварь! Чего это вы мне сразу угрожаете?! – возмутился Мендель, расслышав отдельные слова через динамик. и оглянувшись, добавил. – Но откуда вы знаете про запор? – и неловко улыбнулся.

Всё-таки в век технологий и не такое можно узнать, а у него взяли отпечатки пальцев. Как минимум. А отлить он вполне мог и в умный сортир.

Следом за успокоительным хлебнув мокиато с двойным сахаром, принесённым помощниками, следователь под новой кофеиновой дозой вдруг резко заметил ухмылку заключённого под стражу. И решив, что получивший гражданство Швейцарии господин Мендель над ними просто издевается, кивнул:

– Значит, не хотите сотрудничать? А может вы просто обманщик? И та женщина из феминисток права? Откуда у вас деньги за загородный дом, если вы даже местного языка не знаете А, может вы вообще, вор?

Мендель, который был от испанского так же далёк, как Австрия от Австралии (даже через Токио), с надеждой посмотрел на телефон и приложение вновь не разочаровало, выдав на этот раз совсем скупой набор знакомых слов: «подводник» (обманщик), «жена» (женщина) и «плот» (вор).

Мендель перевёл взгляд на следователя и только руками развёл:

– Да какой к херам подводник на плоту? Я даже не служил! А жена моя совсем на голову отбитая! Вам лучше с ней не связываться. Ну чисто – бегемот, потопит и не заметит.

Напоследок рассказав следователю, что бегемот это – «грош» на чешском, приложение только добавило (очевидно, в рекламных целях), что «шкода» это – жалость, беда и убыток. Что следователя окончательно добило, как как ездил он как раз на шкоде, даже не подозревая, что фамилия основателя автомобильного бренда переводилась именно так.

Окончательно психанув, старший полицейский в отделе просто перевёл Менделя в общую камеру, чтобы дать себе время разобраться с ситуацией и запросить в следующем году расширение штата, что включало бы и переводчика со славянских языков, иначе в тюрьме будет сидеть только он. Причём за убийство подследственных. На эмоциях…

В новую камеру Мендель заходил уже с гордо расправленными плечами. Всё-таки выпустить сразу не выпустили, но и о нём толком ничего не знают, раз про плоты ему рассказывают и интересуются, а не подводник ли он, часом?

– Вечер в хату, бродяги! – крикнул он четверым задержанным на русском.

Трое чернявых, что держались вместе, тут же повернули к нему голову. Тогда как один сидел особняком и только хмыкнул.

«Чмырь», – подумал Мендель.

«Сам чмырь»! – подумал тот, что сидел особняком.

– О, братишка, значит? – повернулись к нему все трое и Мендель заметил, что они похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы.

Только в одежде разной, но все в спортивном.

«Не первый день сидят», – понял Мендель.

«Ещё один лох», – подумали трое и синхронно улыбнулись, включаясь в процесс ментальной обработки.

Глава 9 – Ещё более спокойное место

Чем только не занимаются яйца, пока не учат курицу. И едва Мендель подошёл поближе, как старший тут же представил «спортсменов поневоле» в кроссовках без шнурков, но на резинке.

«Бывалые», – понял Мендель.

«Опытный», – поняли братья и переглянувшись, решили, что так просто этого клиента не взять.

– Это мой средний брат – Дамир, – заявил старший брат. – А это младший брат – Амир. Сам я – Самир, старший в семье.

– Но старше он всего на двадцать минут, – отметил важную деталь Дамир.

– А Дамир тоже старше на двадцать минут, но уже меня, – добавил Амир и посмотрел на Самира.

Старший брат тут же нахмурил брови и добавил важно:

– А знаешь, что я делал в твои годы? – и перечислил последовательно всё, что он делал сорок минут назад в этой же камере.

Все трое братьев тут же хором засмеялись, а затем резко прекратили, как по команде и выжидательно уставились на вошедшего.

– Мендель. Евгений Романович. Ну или просто – Жека, – представился по-свойски заключённый под стражу.

– За что посадили? – спросил Амир.

– За решётку, – кивнул Мендель, немного волнуясь.

Все хохотнули, улыбнулся и арестант, вспоминая как надо прописываться в тюрьмах. На ум тут же пришёл нарисованный мелом тигр на стене, с которым нужно подраться. Но это задание он помнил. Всего-то и стоило, что сказать «пусть первый нападает». Выбор между «лётчиком» и «шахтером» был в пользу лётчика. Трое с кровати в одеяло поймают. Это лучше, чем под шконками ползать, пыль собирая. А вот все остальные ответы немного заволокло туманом. И он толком не помнил, нужно ли жопой на пику сесть или рыбку съесть?

«Всё-таки заграница», – подумал Мендель, но на всякий случай сделал морду кирпичом, разглядывая камеру на восьмерых с половиной не застеленных, но отдельно стоящих кроватей и с удивлением обнаруживая отдельную дверь в санузел.

– А за что? – спросил средний брат, давая ещё один шанс на благое развитие беседы.

– Да походу хреново евроинтегрируюсь, – ответил он с усмешкой и выбрал свободную кровать поближе к окну. – Соседи – падлы! Хоть и не все падлы – соседи.

– Знакомое дело, – добавил Самир. – Ты давай рассказывай, как толком было.

Всё-таки побеседовать с новеньким лучше, чем смотреть в окно на опостылевший снег, а утреннюю газету с новостями на трёх языках Амир на самолётики пустил, в основном запуская их в сторону молчаливого одиночку.

Мендель тоже с большим сомнением посмотрел на одиночку, что сидел на кровати в углу, подобрав поближе к подбородку колени и решил начать рассказывать. Но поскольку никто не уточнял – что рассказывать, начал с анекдота.

– Это, короче, посадили мужика в тюрьму на десять лет. Стоит перед заселением в коридоре ни живой, ни мёртвый. Ну конвоир ему и говорит, сжалившись.

– Говори всем, что у тебя статья 152-я, часть вторая. Понял?

Мужик кивнул и заходит в хату. Зэки подходят, давай расспрашивать:

– Кто такой будешь? Какая статья?

– 152-я! – резко отвечает мужик.

Зэки тут же посовещались и ему лучшую койку выделили у окна повыше.

– А часть какая? – следом спрашивают.

– Вторая! – добавляет мужик и все тут же ему хавки приносят, курево, а сами по шконам подальше присели, притихли.

Ну мужик обрадовался, что так всё обернулось. И на прогулке к менту подходит и спрашивает:

– Слушай, а что за статья такая, эта 152-я?

– А, да это изнасилование крупного рогатого скота.

– А часть вторая о чём?

– Со смертельным исходом…

Братья тут же в голосину заржали. Самир, утирая слёзы, рукой на стул махнул, мол поближе подходи, присаживайся. Чайник тут же поставили, казённой воды из казённой раковины в электрочайник залив, заварка пакетиками на тумбочке образовалась, следом сахар кусковой, печенье с шоколадной крошкой.

«Видно не первый день сидят», – понял Мендель, присаживаясь рядом.

«Видно, много анекдотов знает, раз приглашение принял», – подумали братья, но анекдоты под чай слушали охотно.

Травить анекдоты Мендель перестал только в момент, когда одиночка поднялся с кровати и, никому не говоря ни слова, в туалетной комнате скрылся.

– А это что за хрен с бугра? – спросил он шёпотом

– Да хрен его знает. Не представился, – пожал плечами Дамир.

– Но мы зовём его «эй ты, иди сюда», – добавил Амир.

– Так за что тебя сюда? – улучшил момент и спросил уже Самир, прекрасно понимая, что при незнакомце много говорить новенький не собирается.

И Мендель как мог сжато пересказал ему суть процесса, ускорившись вдвое, когда послышался звук сливаемой воды.

– Так это обмозговать надо, – наконец, принял решение Самир и теперь сам отскочил в санузел, заодно прихватив обоих братьев, где тут же послышался плеск воды в раковине, а младший из братьев даже начал напевать «шоу маст гоу он!», чтобы точно никто не расслышал.

Оставшись наедине со странным мужиком в окружении разбросанных самолётиков на кровати, Мендель отставил пустую кружку и снова набрался смелости поинтересоваться:

– Мужик, а ты кто?

– Я-то? Назар! – ответил тот, поглядывая на закрытую с той стороны дверь. И с большим сомнением в голосе добавил почти шёпотом. – Люльченко.

Пытаясь понять, кто в швейцарской камере выглядит более подозрительно, тройнецы или бледный мужик, который в тапочках забирается на кровать, Мендель даже задумался. А как потерял хватку на миг, Назар тут же оказался рядом и выдал над ухом:

– Он же ещё раньше Юры был!

– Что? Кто был? – не понял Мендель, но на всякий случай поднялся на ноги, не желая оставлять подобного собеседника за спиной.

– Юры. Гагарина, – добавил доверительно собеседник, но тут же убежал обратно на кровать, так как плеск воды прекратился и дверь распахнулась.

Трое братьев перестали беседовать с глазу на глаз.

Мендель только кивнул Назару украдкой. Понятно, что за каждым успешным и влиятельным мужчиной сидит свой пассажир такси сзади. Да и про выкопанное Чёрное Море он слышал не раз. Но вот первенство первого побывавшего в космосе при нём ещё не оспаривали.

«Кукухой поехал человек», – подумал Жека, что для тюрьмы было совсем не новостью. Каждый в изоляции сходил с ума как мог, порой в строго индивидуальном порядке.

«Я никуда не ехал, я дома сидел», – подумал Назар и сделал вид, что увлечён парой самолётиков на кровати.

Чернявые братья снова расселись вокруг тумбочки и Самир, кашлянув в кулак для важности, сказал:

– Слушай, ну дело твоё ещё на досудебном развалиться. Они же калитку перешагнули?

– Перешагнули, – припомнил Мендель.

– Ты разрешал?

– Не разрешал, – улыбнулся Мендель.

– А разрешение на съёмку давал?

– Не давал! – обрадовался Мендель.

– Ну вот и кидай на них встречный иск, на всех, что твоё творческое начало разрушал. Они же все снеговиков пинали?

– ВСЕ! – подскочил Мендель, сверкая глазами как двумя алмазами.

– Так вот, право частной собственности в Швейцарии основополагающее и стоит над всеми прочими, – добавил Дамир. – Выиграешь дело на раз-два.

– Тебе ещё после всех моральных компенсаций и издержек ещё и должны останутся, – заверил его и Амир. – А как на счёт сумма прилетит, так и про нас не забывай.

– Вот уж не забуду! – откровенно радовался Мендель, вдруг осознав, что всякая нечисть бессильна, если ты в кругу силы стоишь.

А круг тот – твоя частная собственность.

Мендель так обрадовался, что тут же обнял всех братьев по очереди и сказал, как есть:

– Эх, ребята, да были бы у меня в России такие как вы исполнители этим летом, я бы тут и не сидел вовсе!

В этот момент он немного погрустнел, так как вспомнив Ларису, заодно и вспомнил, что частной собственности могло быть гораздо больше, если бы не предприимчивая бывшая супруга.

– У тебя есть дела в России? – приподнял бровь Самир.

– Так у нас тоже есть! – добавил Дамир.

– Надо бы это дело как-то…усугубить, – подсказал Амир, и все снова заржали, кроме пассивно-агрессивного Назара.

Но тут принесли обед с курицей с рисом и это не смог игнорировать даже Люльченко.

Вместе с тем старший брат перекинулся парой слов с конвоиром и на тумбочку вскоре каким-то магическим образом добавился семь бутылок светлого пива, сменив чай. А ближе к вечеру Мендель уже разливал по вымытым кружкам шнапс, три бутылочки которого притаились за койкой старшего брата.

«Старая-добрая коррупция», – подумал Мендель, когда мир стал немного светлее и податливее после курочки с пенным, отшлифованным алкоголем покрепче.

– Мы же с Татарстана. А суетимся от Калининграда до Камчатки, – признался на третьей «рюмке чая» Самир. – Что там у тебя за дела?

Мир стал ещё и проще и слово за слово, Евгений Романович выложил всё, что произошло с ним за лето, включая неудачные инвестиции в гостиничный бизнес в Таиланде. А затем вовсе выложил всю предысторию, что началась ещё весной.

– Слушай, ну это дело обмозговать надо, – заявил Самир и снова повёл братьев в санузел на разговор тет-а-тет.

Тогда как Назар тут же присел рядом на кровать и постоянно оглядываясь на свет за дверью и прислушиваясь к плещущейся воде, повторил:

– Я же был первым! Ещё до Юры.

– А, так это ты был? – расплылся в пьяной улыбке Мендель и плеснул остатки шнапса в кружку. – Ну держи… космонавт.

Назара уговаривать дважды не требовалось. Махнул, не глядя. Затем крепко занюхал самолётиком и выдал свою тайну:

– А это правильно! Я же первый в мире космонавт, покоривший космос. Сначала проходил секретную подготовку к полёту. Только не скажу где. Но могу подсказать, что держал на руках Белку и Стрелку. Потом мне корабль выдали. Хрущёв вместе с вышиванкой. Именной. Институт Национальной Памяти не даст соврать. Как сейчас помню, 12 апреля 1959 года это было, ровно за два года до Юры. Только ночью, чтобы от солнца не обжечься. Сижу такой, на кресле, ножками болтаю, смотрю в потолок и иллюминатор стартовой площадки. Скафандра, правда, не дали. Сказали – нету пока, терпи. Ну а я что? Я и терпел! Я же всё-таки в вышиванке сидел!

– А что за корабль? – на всякий случай поддержал беседу Мендель, так как в маленькой комнате за дверью вдруг разгорелись споры.

– Так «Перший Орлик», – кивнул Назар в сторону шнапса и невзначай подвинул кружку.

Пришлось плеснуть.

– Короче ключ на старт, с сигнализации сняли, слетал, казённый керосин спалив с трёх деревень, дал пару кругов вокруг планеты на форсаже, дрифтанул как следует напоследок. Ну и домой, чтобы трава у дома не снилась сразу.

– Домой, значит?

– Ага, корабль совершил удачное приземление на Тернопольщине, но тут меня сразу под белы рученьки взяли. НКВД. И говорят – Назар, почему вышиванка расстёгнута? Расстрелять! Ну и расстреляли сразу, чтобы из капсулы не доставать. Научной.

– А ты?

– А я же гомеопатией лечился. Лежу в поле к капсуле этой, и чую – выздоравливаю. Она растворилась, а я – нет.

– Гомеопатия, значит, – снова задумчиво повторил Мендель, который, как и Лоза учился в советской школе. Но видимо в разных кабинетах.

– Да это у меня ещё от деда! – махнул уже пьяненько Назар. – Ему как руку в Первую Мировую отрубило по плечо, так он камни в карман засунул, поносил два дня и всё, новая выросла! Сразу с кукишем. Правда, ничего другого уже не показывала. Но штаны придержать можно было. Вот дед так до конца жизни на кукане всех и вертел. Но его, конечно, тоже расстреляли. НКВД. Сам понимаешь, время такое было. Всех расстреливать нужно было. Для галочки.

Мендель немного поморщился, начиная уставать от собеседника, но братья и не думали выходить. Пришлось продолжить разговор.

– Слушай, ну раз это было в 58-ом, то почему ты такой молодой?

– Так гомеопатия же! – подмигнул довольный Люльченко и перешёл на шёпот. – Правда, архивы, личные дела и тому подобное было уничтожено КГБ ещё в Советские годы. А из НКВД они ещё раньше всех расстреляли. Дважды, чтобы до верного. Сам понимаешь… гомеопатия.

Вода затихла, Назар рванул к кровати и едва приземлившись, сразу подхватил самолётик, а когда дверь санузла распахнулась, уже делал вид, что остальной мир ему не интересен.

Самир же широко улыбнулся и плеснув по кружкам остатки шнапса, заверил Менделя:

– Евгений Романович, похоже мы найдём общий язык… Как говорите, вашу супругу зовут? Мы тут по почте поинтересуемся… голубиной.

– Лариса, – ответил Мендель и гаденько улыбнулся. – Но можно просто – ведьма.

Глава 10 – С проснутием!

Юмор – есть бред, помноженный на окно возможностей. Слова пока не классика, лишь простого массажиста. Но что-то в них несомненно было, что не даст соврать, а за душу возьмёт.

«Потому что своё, родное. А не это вот всё умное вокруг, большее похожее на сюр», – тут же подсказал мозг, избавляясь от старой информации, чтобы накопить горы новой, столь же бессмысленной. А чтобы много не думал, предупредил: «Нам то среди этого умного места всё меньше и меньше, потому что найдутся и поумнее».

Согласный как никогда Володя сначала стоял в тени вечернего заката, затем бегал за пчелой, а когда сам вдруг стал пчелой и сел на цветок, высунув хоботок, то просто начал пить нектар, не особо пытаясь понять, что происходит дальше.

– Богатырёв, вставай! Совсем за будильником не следишь? – вдруг заявил ему цветок голосом Вики и где-то не периферии сознания раздался хлопок двери, как будто растение психануло и вышло в коридор вечности.

Но вставать массажист не спешил. Сна было безумно мало, а усталости до обидного – много. Потому не шелохнулся. И мир тут же окутало мягким золотистым светом, а воздух наполнился ароматами прочих цветов, которые ещё пригублять и пригублять, и нюхать не перенюхать. На одной только этой альпийской поляне их тысячи. А сколько таких полян поблизости?

«Эх, гуляй, пчела! Жужжи, пчёлка»! – подумал массажист и вдруг понял, что бредёт по узкой улочке старинного швейцарского города.

Причём такого города, где за высокими стенами веками предпочитали пасти коз, сориентировавшись на козий сыр, а сами стены были возведены от пронизывающего ветра и холодов со снегом. Надёжный город, построенный на века!

Но со временем кто-то привёз в этот город, отрытый всем семи ветрам, какао-бобы. И к довольно скудному рациону из чёрствого хлеба и расплавленного над свечой сыра, а то и заиндевевших на ветру и позеленевших с момента поднятия с плодородных долит Италии в Альпийские горы альпийских макарон, добавился шоколад!

– И вот уже пара веков, как весь мир знает о швейцарском шоколаде, сыре и фондю, – вдруг заявил Володе другой цветочек, пока рассматривал добротное каменное здание банка, по которому хоть из пушки стреляй – сразу не проломишь.

Потому что – форт. Потому что на века.

– Володя, а поехали в Швейцарию? – вдруг спросил его другой цветок голосом Ларисы Борисовны.

Володя оглянулся, а её нет нигде. Только суровые камни, а каждый такой на мостовой словно хранит тайны прошедших эпох. Одна из них заключается в том, что швейцарцы очень ценят время, потому вместе с фондю продают всему миру швейцарские часы. А другая в том, что перепродают и бренды. А с ними так, по мелочи: ножи, брелоки, зажигалки. И на каждый швейцарский экземпляр приходится десять подделок высокого уровня, сотня среднего и тысяча – низкого качества.

Богатырёв покатал ногой камень и понял, что всё – так. Хотя бы потому что не может маленькая страна с населением около девяти миллионов человек кормить весь мир «тем самым» швейцарским шоколадом, делать каждому жителю планеты по швейцарскому часовому механизму, который собирают несколько суток мастера вручную или в полуавтоматическом режиме за полный рабочий день. Им ли не знать, этим семи миллиардам заказчиков? Которым швейцарцы заодно готовы вручать в руки по головке сыра на неделю вперёд. Каждому.

Вот и остаётся, что самим плодить бренды, продавать франшизы или смотреть, как Китай копирует технологии и сам создает бренды, которые на широких полках рынков сами живут по себе.

– Володя, я же тебе швейцарские часы только там смогу нормальные купить. В Цюрихе, – заверил его цветочек среди камней.

Пока Богатырёв, одетый в лёгкий костюм, уверенно шагал от него всё дальше и дальше по мостовой, цветочек всё рос и рос и вскоре уверенно шагал за ним, двигая ногами-корнями по мостовой рядом.

Володя не спорил, только улыбнулся, словно зная, что именно этот вечер станет началом чего-то удивительного, что ещё не раз его поразит. В его глазах горел огонь, способный растопить лёд любой неприступной души.

Цветочек вдруг вздохнул и сказал:

– Ну ты собираешься на работу или как?

Володя покачал головой в разные стороны. Нет, он не собирался. Но как объяснить это упрямому цветочку, который пытается заманить его часами в Цюрих? Всё-таки некоторым мужчинам важно, чтобы на запястье висело что-то по цене однушки в Мытищах. Это – статус. Это – престиж.

А его и китайская подделка с гнутой стрелкой устраивала по цене кофе в аэропорте.

Только моргнул, а перед ним уже ОНА – с длинными волосами, обвивающими плечи. Эта дама стояла у окна, словно картина, написанная великим мастером. Её взгляд был полон загадок, а улыбка недосказанности.

Тут же забыв про цветочек, Володя подошёл поближе, пытаясь определить за красотой недостатки.

«Может, зуб торчит? Или слушает рэп?» – ещё подумал массажист.

Но дама молчала и зубы как на вид – все ровные, как у выставочной кобылы на ярмарке. Даже захотелось погладить.

Конечно, в его руке тут же появилась морковка. Словно маг-волшебник, скрывающий от всех свои фокусы, он подошёл ближе, и в его голосе прозвучала мелодия, способная заворожить любую:

– Как прекрасен этот мир, когда в нём есть ты, – произнёс он, и его слова, как нежный шёпот ветра, окутали её.

В ответ она лишь слегка приподняла бровь и спросила голосом Ларисы:

– Володь, ты чего? Выходной просишь? Но ты же всего день проработал… морковку-то убери… Торчит. Ты и так мне вчера всё натёр.

Стало стыдно. Говорят, что стыд – это базовая эмоция, которая возникает, когда люди осознают, что они не соответствую требованиям общественных норм. В таком случае негативное чувство побуждает маскировать свои отличия или поведение под правила и запросы внешнего мира. Но к счастью для него, этот мир хаотичен, и единого свода правил и норм в социуме нет. Поэтому, пока в её глазах зажглась искорка интереса, он уже сел на появившийся мотоцикл и помчал сразу к звёздам! Строго вверх, как и положено сильным, уверенным в себе личностям с… торчащей морковкой.

В то же время он знал, что его прекрасно слышат. И пока не достиг МКС на орбите, бросил через плечо:

– Ты как звезда, что освещает мою ночь. Я готов ввязаться за тобой в любое приключение, лишь бы увидеть твою улыбку.

Цветочек тут же возник на орбите, сменив женщину, но с ним появилась и радуга. А затем тот же знакомый голос добавил словно на всю вселенную:

– Ладно, Володь, выспись. Ты же всю ночь колобродил. Не хотелось бы, чтобы уснул на клиентке. Я лучше массажистке на замену позвоню. Пусть Мила поработает до обеда поработает. Но к обеду подъезжай… Хорошо?

– Не могу к обеду, – признался он цветочку на орбите, который мешал лететь на мотоцикле с турбореактивной тягой к МКС.

– Почему? – удивился цветочек несмотря на то, что в его словах звучала искренность.

– Мне на подиум плавать надо, вразмашку, – ответил он как есть, вдруг осознав, что плавать гораздо приятнее, чем работать.

– Ладно, спи, – смирился цветочек и выключил радугу, дёрнув за верёвочку.

Мир сразу потускнел. Все звуки стихли, все запахи цветом пропали. Он снова брёл в красивом костюме, но на этот раз по утопающему в цветах лугу. И брёл к красивой девушке, которая приветливо махала ему рукой.

– Эй ты, говно! – кричала она совсем не по тексту. – Иди сюда, мудак!

– Иду, моя дорогая, – отвечал он, прекрасно понимая, что женщины не всегда говорят то, что думают, а когда говорят – часто не думают.

С каждым мгновением он приближался к ней, и его голос становился всё более интимным, а слова, всё более глубокими.

Он хотел рассказать ей о морковке, но почему-то лепетал о мечтах и сыре, и о том, как важно следовать за своими желаниями. А пока они оба гладили лошадь и пинали мотоцикл, добавил, как это прекрасно, когда рядом есть тот, кто понимает и поддерживает.

Она слушала, и судя по лицу в её сердце начинала появляться теплота, словно весеннее солнце растапливает снег. Но стоило ей открыть рот, как он снова слышал:

– Ну ты и гамадрил. Я, значит, работаю, а он тут спать до обеда будет… Вот мудень! Хожу ещё в раскорячку. Слушай, может тебе операцию по уменьшению зависимости от секса сделать? А? Я тебе не резинка. Сотрёшь – другой в коробочке не будет!

Заподозрив неладное, Володя присмотрелся к девушке, которая снова голосом Вики начала говорить. Их взгляды встретились, он сделал шаг вперёд, и между ними вроде возникло невидимое волшебство. Хоть вставай на колено, протягивай руку и замуж зови, предлагая из сотен колец на выбор любое. А потом вместе к МКС на мотоцикле или в Цюрих помакать чёрствый хлеб в расплавленном сыре можно. Было бы желание.

Но девушка вдруг замолчала и мир снова стал серым и тихим. Обещание быть рядом, понимать и поддерживать растаяло как облачко после дождя. Она только виновато улыбнулась и бросив напоследок:

– Да где мои трусы с бабочкой? – снова хлопнула дверью.

В вечность ушла. Как и положено прекрасным незнакомкам с подозрительно-знакомым голосом.

В этот миг мир вокруг словно остановился. Володя посмотрел на ящерицу, которая обвила запястье вместо часов на руке и прислушался к музыке звёзд, которую транслировали массивные колонки, подвешенные на орбиты вместо международной космической станции, откуда вдруг донеслось: «Бригада у-у-у!». И снова всё затихло.

Затем он понял, что стоит возле ЗАГСа, а там закрыто. На широких дверях замок висит и цепи навешаны. А рядом с ним только бабка стоит и дверь пинает.

– Пустите! Мне очень надо замуж! – говорит.

Цепи резко спали, замок проржавел и рассыпался, дверь приоткрылась и показалась кудрявая голова регистратора бракосочетаний.

– Вам чего? – спрашивает.

– Замуж хочу! – повторила старуха. – Запишите меня в разряд бракосочтённых!

– Так это вам жениха надо, – ответила ей кудрявая женщина вместо справочного бюро по острым социальным вопросам.

– За что я плачу налоги? – возмутилась бабка, топнув ножкой. – А ну-ка быстро мне мужика нашли!

– Где я его вам найду? На Госуслугах? Сами ищите!

– А если не успею? – ответила бабка и тут они обе на Володя посмотрели.

– Гражданин, а вы жениться не желаете? – спросила уже массажиста регистратор.

А он только ладони поднял как знак «стоп» и попятился.

– Не-не-не, давайте без меня!

– Но мне замуж надо! – снова возмутилась бабка и пошла на него как зомби, тут же вытянув дряблые руки.

Тогда как регистратор брака тут же стала вампиром, обнажившим клыки. Тут же их облизнув, добавила:

– Крови сдать не хотите? Много не надо. Литра три для начала. К литру литр, к литру литр, к литру литр!

– Не хочу клитору литр! – подскочил с кровати Володя, вдруг осознав, что в спальню давно забрался полуденный свет, часы показывают 11.37, шею продуло, а голова как будто сеном набита.

Присев на край кровати, Богатырёв взялся за виски и ещё минуты две смотрел себе под ноги, пытаясь прийти в себя. Мир вокруг сплошное – безумие, вот подсознание и отыгрывается на нём во сне, проецируя подспудные страхи и пожелания.

Вздохнув и снова посмотрев на часы, потянулся к телефону, где очередное сообщение напомнило, что нужно забирать деда с бабкой с аэропорта. А ещё семь пропущенных от нового соседа и одно единственное предложение в сообщениях: «слушай, бро, мы тут с лысым будем фильм снимать про суровых мужиков. Ну, он позвал меня помощником режиссёра, я всё-таки делаю классный кофе. Так что если покажешь себя на москоу найт андеграунд фэшн, то я тебе роль выбью. Подгребай! Только трусы плавательные не забудь, а то их модный вариант может тебе не понравиться».

Глава 11 – Мало половин

Заливая в себя с унылым видом кофе за барной стойкой кухни и лениво пережёвывая печенье с повидлом, Богатырёв понял, что не хочет брать автомобиль из гаража в дорогу. Состояние со вчера такое, как будто его долго и старательно били лопатой. Всё болело. За окном ещё дождь шпарил. А на голову давило низкое давление и зрение совсем расплылось.

«Хоть очки заказывай», – тонко намекнул мозг, как будто сказал это вскользь и ни о чём таком даже не думал, но тут же сам первый и предложил: «Слушай, а давай шлюх закажем!.. Ой, в смысле – такси».

Оговорка по Фрейду. Массажист аж поморщился, а при мысли о том, сколько стоит такси в аэропорт и обратно, ещё больше скис. Но тут же догнала мысль о том, что за парковку в аэропорту он тоже немало заплатит, прежде чем дождётся рейса, а затем пассажиров в зоне ожидания.

Наконец, решив, что сегодня можно, массажист залез в приложение на телефоне, отметил маршрут и оставил запрос, разве что не на «комфорт-плюс», а на тариф «эконом», чтобы совсем не разориться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.