Степан Мазур
Тот самый массажист 2

Глава 1 – На работу!

Весна, 2021 год.

Подмосковье.

Человек так устроен, что когда получает много и сразу, то всегда хочет побольше. Раз дают, надо – брать. А если теряет всё и сразу, то сокрушается о потерянном. Вроде и раньше хорошо было. Верните, как было!

Представителю Хомо Сапиенса вообще свойственно непостоянство. Ему природой обусловлено лазить по разным деревьям, а не сидеть и ждать на одной ветке, пока плоды поспеют. Поэтому Владимир Богатырёв чётко понимал, что на обглоданном и давно покусанном от неуёмных аппетитов власть держащих суку «периферий и окраин» ловить нечего. Да, однажды там тоже созреют плоды, но жизнь ждать не будет. Быстрее состаришься. Зато в московском ритме не зазеваешься. Кипит столица, бурлит жизнь.

«А если не знаешь, как дальше жить – иди на работу», – рекомендовал мозг массажисту.

Этого принципа Владимир придерживался если не с сознательного возраста, когда даётся некоторое время для ошибок, называемое «детство», то с первых самостоятельных шагов по жизни точно. Когда жизнь заменяет слово «юность» и за ним следует выражение «ну сынок, теперь сам» от бати.

Того беззаботного времени «понаехавший в Москву» массажист уже не помнил. Вроде сразу начал сам добывать кусок для пропитания, а не мамкать-папкать и просить подаяния у бабушки, пусть земля ей будет пухом! И если некоторые рождаются в рубашке, то Богатырёв сразу родился взрослым. Просто жизнь поделилась на ту, что была «до переезда в столицу» и «с тех пор как москвич».

«Знаешь, а ведь привычка объедать старушек у тебя всё же осталось», – подкинул размышлялку мозг. С этой мыслью массажист открыл глаза.

Как бы тяжело по жизни не было, последние пару недель Володе нравились: отличная работа, обустроенный быт, любовницы с играми в четыре руки. Только кто будет женой по итогу? Та, что помоложе зависима от начальницы. А сама властолюбивая Лариса Борисовна уже не так юна и прытка. Однако, достатка накопила столько, что голодным не останется.

«Характер бы ещё попроще, а то гоняет так, что только держись», – обозначил мозг: «Одно только радует, что снова воскресенье выходным сделали. С другой стороны – понедельники стали ещё тяжелее».

Володя кивнул. Хорошо отдыхать. Но за бурными выходными слишком резко наступил этот самый понедельник. День так себе, потому что просыпаться надо пораньше. Но сколько перспектив сулит! Сколько ещё вагин не изведано! И это только по работе!

Богатырёв проморгался, настраивая зрение. Утро ясное, двигаться не хочется. Вроде только что прыгал по лунным дорожкам и соблазнял инопланетных посланниц с тремя парами грудей, и вот уже – облом. Перед ним лишь резной потолок и стену сверху в лепнине. Суровая реальность.

От приятного сна только эрекция осталась. Торчит, обозначая первичный половой признак. Выделяется так, хоть мини-флаг вешай. Да с ним атаку на день и начинай.

«За флагштоком дело не станет, если очень нужно», – добавил просыпающийся следом мозг: «Натренировали постоянными развратно-поступательными движениями. И пресс не подводит».

Богатырёв понял, что ощущения хорошие: мягко, комфортно, уютно в постели с независимыми блоками пружин. Кто бы не шевелился, лежащий рядом не почувствует. Ещё рядом пахнет приятно. С одной стороны – лугом, как будто уснул в травяном поле, с другой – мёдом.

«Счастье – это когда просыпаешься в окружении любящих лиц», – тут же добавил мозг.

Массажист прислушался. Звучало ещё лучше – мягкое сопение с обеих сторон. Успокаивает. Никто не храпит – это большая удача. Будь иначе, спал бы в соседней комнате или в авиационных наушниках. Но тут – повезло. Как знал, по себе дев подобрал.

Скосил глаза на будильник. 5:55 на часах. Рука потянулась к тумбочке, ловко выпутываясь из хитросплетений тел. Пролегала над подушкой не затёкшей. Что тоже удача большая. В кой-то веки не отдавили и не отлежали.

Любовник для двоих – это опасный, осознанный выбор. Володя не только наслаждался обязательствами, но и страдал от них. Ему каждую ночь пытались отлежать то одну, то другую часть тела. А в среднем выходило раз шесть за ночь. Не так уж и много, если дело касается любви, но терять руки тоже не хотелось.

Руки – рабочий инструмент массажиста. Можно быть слепым, глухим, корявым или прыщавым, но руки, кисти и тем более пальцы – надо беречь.

«Нужно добавить мышц на предплечья или ампутируют», – отрекомендовал мозг: «Как говорится – не суй палец, отхватят по локоть. А суй лучше… ну ты понимаешь».

Тяжело спать посерединке. Сначала пригреют с двух сторон так, что потеешь. А когда поверишь, что будет тепло и расслабишься, дав слабину, борьба только начинается. Сначала одна укроется как следует, а на подстраховке другая одеялко утащит. Это война на всю ночь! И не будет победителя, пока не уснут под утро. К этому надо привыкнуть и принимать как данность.

«Говорят, после двадцати одного дня сформируется привычка», – снова прикинул мозг и потребовал: «Кофе давай, короче»!

Владимир повернулся голову и улыбнулся. К утру с явным преимуществом всех одолела Виктория. Эта тихая, маленькая, но коварная блондинка, от которой не ожидаешь подвоха в светлое время суток, намотала на себя одеяло в ночи, как кокон гусеница. И теперь со всей ответственностью потела, сбрасывая пыльцу. Ко лбу прилипла чёлка, показывая взопревший организм. От этого лоб и волосы как раз и выделяли запах медового шампуня.

Лариса осталась лежать на другом краю кровати, съёжившись и подогнув ножки под себя, чтобы не околеть окончательно. Обхватив коленки, начальница на работе и «Лара» для своих дома, обнажила сатиновые красные трусы.

Вроде бы чуть отодвинь резинку и вторгайся смело – Камасутра лишней не будет. Но то мнение дилетанта. Прожжённый жизнью мастер в Богатырёве говорил, что от трусов подозрительно пахло ромашкой. Полезешь копаться – удивишься. Хотя бы на тему, почему ромашка растёт не там, где нужно.

«Однако, человек в сатиновых трусах может далеко пойти. Это материал победителей. Куда там шёлку? А красный – революционный цвет»! – заметил мозг, пробуждаясь и настраиваясь на философское восприятие жизни.

При проживании с парой женщин под левым и правым боком красный цвет также означает знак – «не трогать». А если не веришь и запаха тебе мало – сам виноват. Сносильничают почём зря. С формулировкой «а знаешь, как в это время хочется?!» и будут правы. Потому что не стоит будить лихо, пока оно тихо!

«Понял? Нет? И где кофе?» – повторил мозг.

Володя усвоил горький урок лишь на третий раз. Первые два попался на обоих направлениях. С одной попробовал, обжёгся. С другой зашёл, пострадал. А дальше – уже опыт. Приловчился. Замечать детали начал.

Использует массажиста в своих целях та и другая дева как пожелает. То изловив по дому украдкой, то создав официальный запрос в общей спальне, начинающийся с предложения «…а давай так?».

«В другой раз, Володь», – буркнул мозг, отсекая лишние мысли на счёт вторжения: «Ты всё-таки только что покорял космические просторы. А теперь опять о земном. Ну что ты за человек? Приземлённый! А надо к звёздам… Кофе где»???

Свободной руке оставалось лишь погладить Ларису Борисовну по левой ягодице и приступить к решению задачи по освобождению из плена четырёх рук. Физическая головоломка под названием «выберись, не разбудив», могла занять немало времени. Задача стояла не из лёгких. Можно перепрыгнуть одну или другую спутницу жизни. Но то путь слабых. А будучи сильным положительным мужчиной сразу для двоих, из центра кровати поутру хоть кувыркайся, хоть на голову вставай, только не буди! Разбудить спящего – высшая подлость. Учитывая, что засыпали под утро – ещё и опасно. Дремать днём некогда, а вечером столько развлечений. Жизнь бурлит, и конкуренция не дремлет.

Добавляло интереса то, что задачу стоило решить за оставшиеся пару минут. И если британский агент с цифрами на запястье в случае провала попадал под лазеры или циркулярную пилу, то Володя мог получить будильником по лбу, как самый крепкий мужчина в радиусе десятка метров. А может и дальше.

Не будут же они идти соседа бить!

Решившись на движение, сначала Володя напряг пресс, желая подняться рывком. Даже попытался подогнуть ноги, чтобы кувыркнуться вперёд удачнее получилось. На инерции, мол, вывезет. Но если первое действие сфинктер простил по доброте душевной, то при начале второго не стал терпеть лишнего и оглушил округу протяжным звуком. За ночь немало скопилось на усиленном белковом питании.

«Тише, тише, тс-с-с»! – предупредил мозг и заметил: «О, пахнет брокколи».

Покашливая, и посматривая то на одну, то на другую дремлющую даму сердца, Володя откинулся обратно на подушку, сделав вид, что спит и не при делах. Затаился, но шевеления и проклятий не последовало.

«Надо действовать»! – подбодрил мозг.

Тогда Богатырёв ловко поднял ноги, поднимаясь в позицию «берёзки».

«Вот ноги опустишь, и сама инерция кувыркнёт вперёд, ловко выкидывая из кровати», – посоветовал просыпающийся мозг, что ещё пару минут назад летал во сне, а теперь старался руководить операцией на земле. Однако, коснувшись звёзд во сне, ещё помнил, что ему всё по плечу.

Володя подчинился, но «берёзка» оказалась коварна. И из всех замыслов с кульбитами акробата не вышло. Лишь членом по лбу прилетело, как булавой ткнули.

– Ай!

Флагшток ещё стоял в память о грудастых инопланетных захватчицах, с которыми бравый массажист так отчаянно сражался среди облачков, да там же их пленил, пытал и наказывал. Только всё нежно, ласково и под одобрительные вздохи. Было что вспомнить.

Конечно, порой он и сам сдавался в плен, но отчаянно из него выбирался. Сражал одну, потом соблазнял в погоне другую, щадил. А потом сразу обеих наказывал, чтобы не повадно было. Оружия всё-таки не было, так что бился чем мог. Отсюда и востребованный инструмент, что всегда при себе и по утру наготове.

Чертыхаясь, Богатырёв снова распрямился и начал елозить всем телом, сползая вниз кровати относительно изголовью по миллиметру. И лишь когда ноги достигли края кровати, дело освобождения пошло быстрей.

И вот – 5:59 на часах. Рывок и массажист… успел отключить будильник!

«Миссия выполнена. И пусть кофе будет в мужском роде».

Обойдя кровать, заботливый любовник распутал из плена одеяла Вику, затем накрыл Ларису.

Человек может и должен облегчать жизнь другим. Иначе зачем все социально-зависимые люди сосуществуют в квартирах, домах и прочих группах по интересам? Их группа, например, называлась – «трое против всех», словно противопоставляла себя всему миру. И была собрана по принципу – «больше движений, меньше разговоров!». А целей у неё нет. Ни политических, ни общественных, ни религиозных. Одни ощущения.

Дар просыпаться за мгновение до будильника, достался Богатырёву в армии. Ещё до крика ротного, он позволял себе несколько минут сидеть на краю кровати и думать о жизни. Так и одевался первым. За что и получил по итогу старшего сержанта ещё до дембеля. А вот старшины не дали. У майора свой сын неплохо справлялся с этой задачей.

«Кто рано встаёт, тот всех достаёт… но кофе где»? – напомнил мозг.

Одевшись и выйдя в коридор, Богатырёв следом потыкал пальцем в змея в душе. Тот обиженно опал, так и не получив внимания. Холодный душ взбодрил. Кровь вернулась в мозг в большем объёме и теперь хозяин витал в глубоких мыслях на кухне за завтраком.

«Необычная у нас всё-таки семейка», – рассуждал мозг, пропитываясь долгожданным кофеином: «Долго это не продлится, конечно. Но теперь интересно – сколько выстоим»?

Володя поморщился, поздно осознав, что не размешал сахар. Зачем думать над синдромом «шведской семьи»? Надо жить, ловя момент! Когда живёшь, всегда есть чем заняться.

«А не знаешь, чем заняться – иди работай», – подытожил мозг, довольный и сахаром: «Вот он – лозунг, состоящий из золота, который должен быть расшит на каждых трусах. Он же – девиз, который нужно набивать принтами на майках и набивать татуировками на коже вскоре после рождения вместо латиницы… Полезней обрезания в зимних широтах в любом случае».

Володя залил хлопья молоком, захрустел, разгоняя мысли. Этот рецепт успеха с необходимостью работать отлично подходил даже в то время, когда добыча еды и выживание отошло на второй план. Карабкаться наверх уже не обязательно. Лариса вчера на ночь глядя после второго оргазма вернула ипотечную квартиру, за которую сама расплатилась ранее. А после третьего также объяснила, что его новый автомобиль и так его, без оглядок. На четвёртый её, правда, не хватило, «а то чего, как в общаге?».

– Всё, что угодно, только дайте поспать, – были её последние слова, пока ещё не переписала бизнес на обоих.

Теперь даже по долгу к Богатырёву не было никаких претензий. С этим ещё в первый заход справился. И что получалось? Новые заработанные деньги хоть в банк на сберегательный счёт клади. А зарплату и так на карту переводят. Никакой лишней суеты.

Что лучше всего, больше никаких браслетов на руке не наблюдалось. Старый сломался, а новый вешать не стали. Хотя бы потому, что в вечер воскресенья было разучено немало новых поз из модернизированной Камасутры. Правда, кое-что приходилось изобретать на ходу, так как в старой версии не хватало инструкций для троих участников.

– А – автономность, – заявил довольно Владимир Богатырёв, разогревая тело в паре-тройке движений из боксёрского комплекса. Затем начал растяжку, но на стадии аэробного разогрева, остановился.

На втором этаже зарядки послышались голоса.

– Володя, блинский! Зачем будильник выключил?! – донеслось от Ларисы.

«Ну всё, бежим. Разбудить-то забыли»! – напомнил мозг.

Богатырёв, прикусив губу, дал старт с рывка, завёл с сигнализации мотор. И тихой сапой пробрался в гараж. Можно сделать вид, что уехал пораньше.

Сидя за водительским креслом, поправляя зеркало заднего вида, он ждал, пока поднимутся откидные ворота. А пока открывались внешние ворота особняка, даже попытался припомнить что произошло за этом бурный уик-энд с момента принятия родов на работе.

Выходило, что немало: Аня, Вероника, сосед и даже собаки, что конечно – сволочи. Но были и плюсы. Так Вероника больше приставать не должна. А долг Анне отдал. Даже с процентами получилось с учётом ремонта поясницы. Теперь скорее она ему должна.

Сосед, правда, шебутной оказался. С таким ухо востро надо держать. Но это уже дело случая. Соседей, как и семью, не выбирают.

«Животные не дают отчёта своим поступкам, действуют на инстинктах. Но человек за них отвечать должен. Не словом, не делом, так рублём».

Прибавляя газа по элитному посёлку, Володя понял, что на работу прям захотелось. Потому что жизнь прекрасна! Карма вместе со смирением материального благополучия подкинула, а при таком подходе любая работа в радость, когда жизнь – полная чаша.

Чему же научила его жизнь, когда гордыня получила под дых? Хотя бы тому, что не следовало спорить с женщиной старше. Но если играть строго по её правилам, то и самому со временем можно надеть сатиновые трусы.

«Только не красные, а синие. Ты же мальчик, в конце концов», – веселился мозг под кофеином: «А ещё мачо. Альфач. Починитель тел и заклеиватель дыр… хотя бы синей изолентой».

Дорожные полосы мелькают быстрее, музыка погромче. Гашетку в пол, под мощный рёв мотора! В бодром расположении духа Володя в числе первых добрался до спортивного-оздоровительного комплекса. С трепетным чувством достал ключ от центрального входа «Женского рая». Таких всего три. До вчерашней ночи вовсе был в единственном экземпляре у хозяйки. А теперь с Викой на пару могли открывать и закрывать комплекс без начальницы. Вот – признак доверия. А не запаска от комплекса в сейфе дома.

Доверие, конечно, подкреплялось тем, что спали с ней наперегонки. Но это уже детали. А суть заключалась в том, что он сам со временем мог стать совладельцем, а то и владельцем комплекса. Одно дело – работать на Ларису Борисовну. И другое – работать на себя. Так работать ещё веселее.

Приободрённый этой идеей, Богатырёв переоделся в спортивное в кабинете и решил побегать перед началом работы. Разогреть тело как следует. Впереди долгий, плодотворный день и немало прекрасных цветков и манящих запахов. Но в тот момент, когда он спускался по лестнице со второго в холл, чтобы пройти к беговым дорожкам, у стеклянной двери он неожиданно увидел Её!

Сердце затрепетало так, что сейчас вырвется из груди и само побежит на беговую дорожку. Намотает там с десяток километров, а затем улетит в космос и его не спросит. И главное, не за инопланетянками, а вполне себе за земным счастьем. Понятным до скрипа песка на зубах.

Володя раскинул руки, посмотрел на потолок, словно в небо, и закружился на месте, радуясь, как ребёнок.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – закричал он так, как мог кричать мужчина, только уверенный, что его никто не слышит.

О, как же он любил понедельники, саму жизнь и в особенности – свою работу!

«Сама пришла»? – стучало в голове: «Вот это чудо»!

Девушка за стеклянной стеной вроде улыбнулась. И помахала рукой, признав его. Ноги развернули тело в сторону от беговых дорожек и повели массажиста к ней. Затем побежали. Ускорились, как не смогли бы ни на одной беговой трассе.

Как иначе? Ведь перед ним был образ самой богини!

Глава 2 – Нарушительница

Мара! Марочка же!

Массажист готов был повторять это имя снова и снова. Душа пела, ноги порхали над плиткой, как в продолжение прекрасного сна под утро.

«Она вернулась! Она помнит о нас»! – ликовал мозг.

Но чем ближе подходил Богатырёв к стеклянной двери, тем меньше совпадало деталей: идеальные пропорции увеличивались в размерах. И далеко не в пользу Афродиты. Скорее полненькая, чем худенькая, совсем не высокая. Стройная? Нет. Даже не подтянутая. И уж точно не любимый размер груди. Что-то висит спереди, лишь обозначая было величие.

Когда Богатырёв открыл дверь, перед ним оказалась не богиня, а старушка с седыми как снег волосами.

«Проклятое зрение! Вот так и выходят за старушек, Галкин им в бок и Прохор на сдачу», – возмутился мозг, намекая на то, что поры бы сделать лазерную коррекцию, начать носить очки или хотя бы линзы. Всё-таки женщин разглядывать – не автомобиль водить.

Но очки – это минус два к мужественности. А после коррекции на месяц можно забыть о физических нагрузках. Вроде бы есть уже технологии поинтереснее, но это же надо идти и интересоваться. А где время взять?

Что остаётся? Линзы неудобные. Залезешь в глаз намасленной рукой и конъюнктивит обеспечен. Как при его работе и образе жизни себе такое заболевание позволить?

Конечно, всегда есть вариант просто ослепнуть и начать «видеть руками». Но слепоту стоит отложить на крайний случай. Пока живётся – живи.

«Не Мара», – подытожил мозг и тут же расстроился.

Обман, везде обман! И никаких тебе каштановых кудрей. А вместо томной улыбки на массажном столе и глаз на мокром месте от самой богини лишь недовольный взгляд из-под больших толстых очков и что-то похожее на зубы жуёт губу.

«Курага какая-то»!

Володя с тоской в душе (и камнем на сердце) распахнул полупрозрачную дверь, чтобы лишний раз удостовериться. Но чуда не произошло. Да, старушка. В домашнем халате с объёмным поясом и в берете набок.

«Откуда она здесь»? – посыпал вопросами помощник под черепной коробкой: «Как добралась до окраины города? Метро нет, автобусы не ходят. Может, из маршрутки выскочила»?

– Почему так долго?! – первой возмутилась старушка. – Со скольки работает ваш банк? Я буду жаловаться в министерство финансов и прочих бесполезных дел!

– Чего, простите? – опешил массажист.

– Умные все стали! – воскликнула старушка. – В дупу некого послать! А доллар растёт. А чего вы его поливаете тогда? А? Сталина на вас нет! Давно бы порядок навёл. Проститутки политические!

«Кто-то либо не в себе, либо не с той ноги встал», – оценил старушку мозг.

– Банк? Это не банк, – возразил Богатырёв и попытался закрыть дверь, благо приёмные часы ещё не начались.

Но старушка убрала очки, сунула руку в объёмную сумку, достала кипу бумаг и вручила ему.

– Поговори мне ещё! – заявила седая незнакомка. – Вот, держи на оплату.

И незнакомка проворно нырнула внутрь. Массажист лишь рот открыл от удивления, напора и наглости.

– Это не банк! – повторил Владимир старушке, но тут заметил, что она не только в халате, но ещё и в мягких домашних тапочках.

«Да как так-то»? – возмутился мозг: «Ближайший жилой дом в десятке километров».

В голову сразу закралась мысль о деменции. Не пойдёт же человек в банк в таком виде средь бела дня.

«Володя, если доживёшь хотя бы до восьмидесяти, тебе тоже будет без разницы в чём идти. Главное сохранить способность ходить», – прикинул мозг: «Человек, конечно – «век» в идеале, но к сотне лет мы все выглядим как изюм. Маленькими и сморщенными. Даже миллиардеры в старости на жопу ежа похожи. Им хоть ягодицы на лицо натяни, шея всё равно возраст выдаст».

– Банк не банк, а в туалет заглянуть надо, – добавила ворчливо старушка через плечо и устремилась вглубь спортивной территории. – А то не донесу вложение, а вам потом всем плохо будет.

– По коридору направо, – сдался массажист над подобным требованием или предложением, тут уж как посмотреть.

Но чего ему жалко, что ли? В конце концов, где-то на другом конце страны по деревне в бигуди до поры до времени бродила и его бабушка в халате. Банка у них правда, в то время не было. Только отделение на почте. Но хотя бы до него она сама ходила. И он очень надеялся, что с ней поступали также благосклонно, как в магазине, а не материли и выставляли вон, когда начинала путаться в показаниях.

Вздохнув, Богатырёв пошёл к телефону на стойке администрации.

«Кому звонить? Полиции? Вроде не за что», – прикинул мозг: «В скорую? Скорее всего. Но буйной не выглядит. Хоть старческий маразм никого не красит… А, что тогда? Только такси»!

И Володя с энтузиазмом набрал такси по короткому номеру. Новый айфон остался в кабинете, приложения там же. Что остаётся? Только допотопный разговор с человеком-диспетчером, как будто откатился в прошлый век.

– …отлично, куда поедем? – уже принимала заказ девушка на том конце провода, но тут Володя завис.

Адрес отправки он знал, но совершенно не знал адреса старушки. Хоть наличными в руки таксисту начисляй. Но ещё надо заинтересовать, чтобы приехал.

– Простите, я узнаю и перезвоню, – ответил массажист в спортивном костюме, который так и не позанялся спортом в это утро.

Вместо того, чтобы бегать перед открытием по беговой дорожке, он побежал за старушкой в клозет. Какого же было удивление массажиста, когда там никого не оказалось. Свет не горел, а обе кабинки, и мужская, и женская, молчали. Никакого гудения вентиляторов и отклика на вопрос «вы тут?». Унитазы и раковины лишь мерно отражали свет ламп под его пристальным взором. Кафель блестел, но показывал лишь озадаченное расплывчатое лицо самого недоспортсмена.

Старушка как сквозь землю провалилась.

«Куда она запропастилась»? – начинал переживать мозг: «Попробуй найти песочную дорожку!»

Володя хмыкнул и пошёл по коридору, то крича как в лесу «ау-у-у!», то призывая старушку как на оккультизме для начинающих, растягивая «старушка-а-а, яви-и-ись!». А один раз даже подзывал её как цыплёночка «цыпа-цыпа-цыпа»! Но в ответ – тишина. И сколько бы он не бегал по первому этажу туда-сюда, ходил, крутился и прыгал на месте от негодования, старушки как след простыл. Хоть поисковых собак вызывай.

– Господи, да что же это такое? – наконец, взмолился Богатырёв.

Послушав своё эхо, он пришёл к выводу, что дело в домовом. Но если в квартирах такие могли спрятать ключи или любимую кепку, то в огромном спортивном центре вполне себе могли позволить спереть целую старушку.

– Домовой, домовой, поигрался и отдай! – заявил массажист, не зная, что ещё предпринять. Даже добавил горячо. – Ну на кой чёрт тебе старушка сдалась? Ты же не из этих, которые любят длительной выдержки. Дегустаторы хреновы!

– Ты чего кричишь? – раздалось из-за угла.

Только Володя собрался с духом ради диалога с домовым, как показалась блондинка с помятой причёской.

Волосы Виктории частью торчали, частью были влажными. Судя по виду, Лопырёва не очень-то и успела с укладкой после душа. Работа прежде всего.

«Лариса, наверняка, усадила в салон автомобиля на последних минутах».

– Да я… так, – выдавил из себя Богатырёв. – Говорю по жизни мало. Вот и решил связки поразминать.

Вика приблизилась, тепло поцеловала в губы, прикусила за нижнюю едва-едва. А когда отпустила, обхватила за щёки. И сделав из него морскую свинку, пообещав почти грозно:

– Ещё раз будильник забудешь переставить и смерть твоя будет быстрой, но болезненной!

– Хо-ро-шо, мой боевой хомячок, – ответил Владимир с лёгкой улыбкой и сам прихватил девушку за щёчки. Парой пальцев.

С тем маневром массажист поспешил вернуться в кабинет по лестнице, пройдя мимо стойки, заваленной квитанциями. Но далеко не ушёл.

– А это что? – спросила Вика, ткнув пальцами в бумагу.

– Да так… пусть полежит пока, – ответил он и вдруг понял, что обратный адрес бабули должен быть указан в платёжной ведомости.

Взял кипу бумаг. И точно – вот адрес. Но взяв следующую платёжку, понял, что на ней другой адрес. Следом – третий.

«Своровала походу», – прикинул мозг: «Ну или как в таком возрасте правильно говорить? Одолжила»?

Однако, все квитанции были из одного подъезда. А четвёртым листиком вообще был детский рисунок с солнышком и домиком. Из разряда таких, которые рисуют беззаботные дети в отделениях банков, пока родителям впаривают ипотеку на двадцать лет под залог всего, хуже того – души. В лучшем случае выплатят к совершеннолетию ребёнка и поживут для себя пару лет.

«Выходит, что бабка не только собрала все квитанции в подъезде, но и обладает как минимум одной внучкой, подписанной как «Даша, 5 лет»», – заявил мозг, включив режим следователя: «Как думаешь, много на улице Зелёной, дом семь, таких Даш»?

Володя снова выдохнул, собирая листы. Всё же адрес один. Примерно второй-третий подъезд, там по квартирам смотреть надо и этажности.

«А заодно можно узнать у соседей насчёт бабки», – предложил мозг.

Что-то подсказывало, что подобная особь могла заявить о себе на весь район. Совсем не похожа на старушку формата «божий одуванчик».

«Пробивная», – признал мозг: «Только судя по настенным часам, побегать за ней больше не удастся».

Массажист вздохнул. Народ уже подтягивается на работу и на процедуры. В дверях за порогом то и дело здоровались.

«Да и кутикулы надо подстричь», – тут же подхватил мозг: «Заусенки за выходные такие отрасли, что можно распороть надвое человека случайным прикосновением. Куда там котикам и прочим росомахам до нас? Массажист после уик-энда вне конкуренции».

Володя кивнул. Неухоженный массажист одним своим видом может нанести ущерб одиноким, голодным женщинам, которые приходят получить хотя бы эстетическое удовольствие от лицезрения мужчины в самом расцвете сил. А если речь идёт и об их внутреннем мире, то травмы и подавно не допустимы.

Вдруг его заусенка оставит неизгладимый отпечаток на самой душе следом за травмой тела? Нельзя так. Надо иначе.

«Сатана за такой сразу в ад отправит», – развивал идею безмерной ответственности особого массажиста перед женщинами мозг: «Ибо клиентки доверяют тебе прикосновение к самому сакральному. Порой даже сокровенному. А ты ногти нормально подстричь не можешь? Тьфу на тебя»!

Богатырёв не спорил. Всё-таки речь о душе, к которой тело почему-то прицепом шло.

«Ранить тонкий внутренний мир человека с вагиной – себя не уважать», – дополнил мозг: «Чеши уже в кабинет! Сдались тебе эти старушки? Кто-нибудь, да выпроводит. Куда ей тут деться?»

Поднявшись в холл на второй этаж, Володя пришёл к закрытому кабинету. Магнитный замок не давал шансов проникнуть туда ни одной старушке.

Уже горел свет в кабинете Ларисы. Начальница приходила в себя, заваривая чай на рабочем месте. Запах стоял манящий. Судя по звуку клавиатуры, разгребала дела на электронной почте, поднакопившиеся за выходные. А судя по матеркам, считала потери от переноса выходного с понедельника на воскресенье и наверняка, хмурилась.

«Не туда смотришь. Старушке без связей в кабинет к Ларе не проникнуть»! – заключил мозг: «Их по скамейкам, креслам и прочим атрибутам мягкой и не очень мебели лучше искать. Где присядет, там и бери тёпленькой. Или подстывшей… если слишком долго искать».

Войдя в массажный кабинет, Володя переоделся в рабочую униформу, вдел ноги в шлёпанцы вместо кроссовок. Вздохнул, так и не занявшись спортом как следует.

Он уже собирался заняться кутикулами, когда услышал крик из коридора.

– А-а-а!

Ошибался, выходит. Побегать всё-таки пришлось!

Резкий старт с места домчал до двери медпункта. Там горел свет. Медсестра Елизавета Вехоткина, она же потенциальная Сидоркина стояла на входе, голося так, что уши напрягло. А стоило массажисту заглянуть ей за плечо, как Володя увидел старушку в «костюме Евы» и тапочках.

Старуха с недовольным видом смотрела на медсестру и говорила:

– Ты где гинеколога диплом купила? Это тебе не страной европейской править, тут думать надо. Что за смотровой кабинет такой, что всем ветрам открыт? Я не для того свой цветочек растила, чтобы продуло! Я буду жаловаться в министерство зравозахоронения и прочих бесполезных дел!

В поиске ответа на вопросы, Лиза посмотрела на Богатырёва. Лезть в недра старушки ей совсем не хотелось. Даже за премию. Всё-таки не её профиль. Её профиль за последние месяцы заключался в том, чтобы бегунам натоптыши подклеивать и культуристам пальцы бинтовать. В крайнем случае – залезать на массажистов или по возможности перевоспитывать геев. Но то скорее души порыв, а не медсестры опция.

Богатырёв попытался рассказать всё в двух словах, но фраза «ну, это» ничего не объяснила толком. У медсестры попутно зазвонил телефон в сумочке. Бабка среагировала мгновенно. Не то, чтобы она бросилась леопардом к сумочке, и взяла трубку, но даже не думая обращать внимания на смартфон, просто поднесла к уху… свою висящую грудь.

Используя её как телефон, она сказала, как в трубку:

– Ало?

Эта картина сразила Лизу. Вместо того, чтобы самой взять трубку, беременная медсестра принялась ржать, придерживаясь за дверной косяк. Слёзы покатились из глаз, ноги ослабли.

«Вот-вот на пол рухнет», – отметил мозг: а людям беременным падать не рекомендуется.

Однако, Богатырёв был более стойким к проявлениям причудливого бабушкинизма. И не на такое в деревне насмотрелся, когда соседки постарше чертей по огородам ловили. Зайдя в медпункт, массажист принялся искать халат, с той мыслью, чтобы закутать в него обладательницу когда-то наверняка роскошной груди. А ныне её остаткам.

«А то подумают невесть что о бабуле», – беспокоился мозг: «А ей ещё обратно в такси домой ехать. Таксисту психику кто убережёт? Только Володя».

За этим занятием в поиске его и застала Лариса Борисовна:

– Ты чего, Богатырёв? С утра свалил, чтобы любовницу на работе пригреть? – тут она рассмотрела бабку поближе. – Ну и вкусы, конечно. Впрочем, подожди ещё лет тридцать и в меня как в первый раз влюбишься… Извращенец!

– Не-не-не, я же это, – ответил Богатырёв, но слова были бессмысленны, так как в руках ещё не было халата, зато бабка была очень близко.

Тогда массажист повернулся с простынёй наперевес и укутал старушку в неё. Взгляд Ларисы Борисовны стал жечь чуть меньше. И только Лиза свалилась на пол, не в силах в истерике сразу прекратить смеяться. Новое предположение от начальницы подкосило медсестре коленки.

Богатырёв в третий раз за день тяжело вздохнул и буркнув «я сейчас», ушёл в кабинет, переступив Елизавету на пороге.

«Лежит человек, дёргается в истерике – а ты не трогай», – посоветовал мозг: «Каждый развлекается как может, а у беременных вообще своя атмосфера. Гормоны там всякие».

Вернулся массажист уже с кипой платёжек. За это время среди зрителей прибавился культурист Николай. Пташка ранняя в спортзале.

Заинтересованный коридорным сумбуром, качок заглянул «на огонёк», но пока не сыпал вопросами.

– Вот, – протянул всем бумаги Володя. – Наверное, там живёт… Пришла такая с утра. Прошмыгнула, я бы сказал. А затем я её потерял. А она тут. Медпункт-то не закрыт. Без магнитов пока. Вот и – нашла… Чуйка походу!

– Я теперь везде поставлю магнитные замки! – обнадёжила Лариса. – Проникновения бабушек нам ещё не хватало. А если бы валерьянки нажралась? Что бы мы потом скорой сказали? Что она – кот? Или что лекарства в свободном доступе держим?

Лиза на полу ещё и задёргала ногами, не в силах уже ржать на весь коридор. Размотало её на фоне бабушек по полной.

К моменту продолжения разговора к кабинету прибился и массажист Сашка Сидоркин из соседнего вновь работающего кабинета. В бесплодных попытках поднять будущую мать с пола, он причитал Елизавете за лишний стресс.

Так коллега заранее готовился к неизбежному – родам.

– Вот так и проходит наш день в гетеросексуальной семье, – признался идущий на поправку Александр.

И как ответственный в будущем семьянин, бывший гей, а ныне чистый релокант от сексуальных меньшинств в сторону классического мнения большинства, поднял будущую жену на руки.

– Утром блюёт дальше, чем видит, – добавил Сашка без особой радости в голосе. – Потом весь день ест чипсы, смолу с деревьев добывает и даже листики рвёт и жуёт, если гулять приспичит. А если дома остаться, то косо смотрит на тараканов, заставляя меня бегать за тайским фастфудом. А вечерами ухахатывается над ретро-выпусками смехопилорамы под пельмени. И бутерброды с чесноком ест ядрёным. За нечистую силу в нашей квартире я спокоен. Вампиры к нам больше никогда не подойдут. Но как работать в таких условиях? Нет, ну вы мне скажите – как?!

Коля посмотрел на него косо. Если бы взгляд мог резать, то вокруг могла стать одна расчленёнка. Но человек пока не достиг таких высот. Не то, чтобы технике на позволяла. Скорее – лень развиваться. А может, оно и к лучшему?

Лариса в свою очередь посмотрела на медсестру, растирающую слёзы по лицу. Затем на бабку, халат которой Богатырёв обнаружил в мусорном ведре среди медицинских отходов.

– Так! – заявила строго начальница, как будто отслужила пяток-другой лет и звание прапорщика получила. – Александр, хватит ныть. Жену в чувство приведи и оба с Лизкой за работу принимайтесь! Богатырёв, на тебе задача другая. Бабку вернуть в место постоянной дислокации. Коля, а ты…

– А что я? – набычился качок.

– А ты просто иди качайся. Спроса с тебя особого нет, бычок, – Лариса повернулась к массажисту. – Богатырёв, ты меня слышал?

– Да как я её верну-то? – возмутился Володя. – У меня клиентки, ближайшая через полчаса.

– Сашка первую возьмёт, – прикинула начальница. – Подстрахует. Да, Саша?

– Я?! – распахнул глаза «массажист на подмене» так, что едва не вылезли из орбит от негодования. – Да чтобы я пальцы в вагину? Никогда! Одной пиздой моя жизнь уже накрылась! Попробовал один раз и всё. Вот они – последствия на всю жизнь.

И он снова указал на гогочущую медсестру.

– Вы человека-то пожалейте! – поддержал его Николай. – Две женщины для многих мужиков и так перебор. Одну бы выдержать. Он же не Богатырёв, в конце концов. И наконец-то конец!

– А что сразу Богатырёв? – вступилась за суженного Вика.

– Володе хоть бабок вешай, только рад будет, – ухмыльнулся качок. – Да, женщинолюб?

Все посмотрели на Володю. Тот посмотрел на Николая в ответ, нахмурил брови.

«А где подкол»? – не понял мозг: «Где проходит эта тонкая грань голубого юмора? Хоть бы таблички развесили».

Обстановка накалялась. Но тут Сашка заявил во весь голос:

– Да я сам верну вашу бабушку куда скажете. Укутайте её только в одеяло… поплотнее… Коля, поможешь?

– А то! Руки у меня сильные, – заверил Николай. – Отнесу хоть пешком до МКАДа, если вместе пойдём. Мы же с тобой п… приятели.

Сашка уже усадил жену в кресло и попытался приступить к исполнению замысла, но Лиза вдруг начала плакать:

– Ага, вернёт он. Снова свалите куда-нибудь на пару. Потом домой за полночь вернёшься с запахом клубники изо рта. Нет бы пьяным и со стрингами в кармане хоть раз пришёл из стриптиз-клуба какого-нибудь. У всех мужики, как мужики. А мой п… приключений ищет! А я, может, тоже пальцы в п…приятельницу хочу!

Эмоциональное восклицание медсестры в положении дополнилось новой порцией впечатлений. На этот раз – рёва. Настроение как по щелчку пальцев переменилось.

– Да что ты такое говоришь про Сашку? – возмутился Николай. – И на меня зачем наговаривать? Я всё-таки вип-клиент Женского рая и требую подобающего к себе отношения! Скажи им, Лариса.

– Ну… – протянула она, не зная кого прикрывать. Клиентов или сотрудников?

Сашка тоже вступился за друга:

– Почему ему вообще нельзя жить с нами? Хороший мужик в хозяйстве всегда пригодится. Сумки тебе будет с продуктами таскать. И тебя на руках носить заодно. Он же сильный. Да на нём так-то пахать можно! Здоровый как конь пи… пахотный, – повторил массажист на замену, очень жалея, что сегодня не работает его сменщица.

– Потому что семья – это для троих, – заявила Лиза.

– Так нас трое! – удивился такой постановке вопроса Сашка.

– Трое нас только будет, придурок! – истерично ответила номинальная жена и погладила живот.

Коридор тут же наполнился криками и взаимными обвинениями.

Лариса подхватила Богатырёва под руку, отводя от этого бардака подальше. И приказала в полголоса:

– Так, увози бабку сам. А я тут пока разгребу.

– А клиенты?

– Подождут твои клиенты, – вздохнула она, вновь теряя деньги на простое. – Перенесу, если что… Действуй!

Володя кивнул. Укутав бабку в одеяло так, что осталась торчать одна голова, понёс на руках к лестнице. Проходя мимо стойки администрации, массажист переглянулся с Викой.

«Ну хоть в нашей «шведской семье» порядок», – прикинул мозг.

– О, а меня на руках так не носишь, как Сашка Лизку! – заметила блондинка с лёгким укором. – И ты – бабушку.

– А ты поживи с моё! – заявила вдруг бабуля, завёрнутая в одеяло. – Льготы, конечно, нынче не те. Но спасибо правительству, на руках раз в квартал ещё носят… Выборы скоро, что ли?

Вика замолкла, надулась. Володя хмыкнул и сосредоточился на шагах, чтобы не уронить бабку. Так бы и шагал себе до самого автомобиля. Но на стоянке, подходя к родному седану с ценным грузом наперевес, Володя вдруг нос к носу столкнулся с… Ней!

Глава 3 – Поездка на троих

Мара! Вот так встреча. Приятнее только мороженку обнаружить в холодильнике в жаркий день. Особенно, когда её туда не клал. И мозг попытался выдать как можно больше деталей среди её каштановых локонов. Те плыли облаком следом за богиней в ареоле света. Но руки от бабки порядком устали за два этажа и долгую парковку, по которой массажисту приходилось идти пешком из конца в конец.

Подсчёт был строг, но справедлив: Богатырёв пронёс бабку уже с полкилометра по прилегающей территории, чему не привыкшие к такой нагрузке ноги, не радовались. По итогу, легко и непринуждённо идти как раньше уже не получалось. Зато отлично получалось потеть и задыхаться под поздним весенним солнцем и первым почти летним теплом. Выходило, что вместо гордого рыцаря, непринуждённо исполняющего долг по доставке старушек из пункта А в пункт Б, перед лучшей девушкой на всём белом свете предстал вспотевший мужик с красным лицом и в одном шлёпанце. Второй так не вовремя слетел, не утерпев жалкий десяток метров до автомобиля. Так они и встретились. Смертный и богиня, которую по недосмотру не взяли на Олимп.

Как же произошла эта встреча? Володя показался из-за бабушки. А Мара из-за автомобиля со спущенным колесом.

– Ты?

– Ты?! – их голоса слились в один. Это была судьба. Неизбежность и фатум на сдачу. Злой чёрный рок дня в это мгновение побелел, стал прозрачным и среди марева вдруг стало проявляться счастье.

Володя только моргнул, а то как давай контуры обретать: вот свадьба, вон дети, там внуки, а после – смерть, взявшись за руки.

«Ну или хотя бы подавать друг другу стакан воды можно, пока кто-то не догадается наполнить», – обозначил мозг.

Массажист вдруг отчётливо представил тот краешек светлого будущего: он в рубашке и всегда красивой, она в просторном лёгком платье и всегда красива для него, трое детей бегают рядом. И всё, конечно, на фоне дома большого. А его квартиру будут сдавать. Дополнительный доход большой семье не помешает.

«Не права Лизка. Нормально семья – это не трое. Это как минимум пятеро, – прикинул мозг: «А лучше семеро. Так как «семь я». На худой конец можно включить в список и тёщу».

Лучше так, чем жить с двумя женщинами, на которых как оказалось, не очень-то можно и положиться. Как случаются проблемы – решай, Володя. Исправляй, Богатырёв. Да и глобально мыслить не умеют – провал полный. Белобрысая с ним сбегать отказалась, а опытная тёмненькая над подобной манипуляцией чувствами даже не задумывалась. Бизнес приучил Ларису Борисовну к холодному, трезвому расчёту. Не говоря уже о том, что квадратное одеяло двух с половиной метров поделить с ним не могут… что совсем обидно.

Но вот с Марой – верный путь. Богиня явилась под роспись, просто хлебалом не щёлкай.

«Теперь всё будет иначе», – лепетал мозг под эндорфинами: «Стоит только заговорить и объясниться. А затем взяться за руки и бежать, не оглядываясь. Главное, чтобы Мара бежала рядом! Желательно, смеясь. Или непринуждённо хихикая. Возможно, придётся даже бросить старушку. Всё-таки потерь никто не отменял. А на каждую старушку найдётся свой Максимка».

На «ты», значит? Да, всё верно! Они давно забыли, что когда-то были на «вы». Дистанция между ними истончилась ко времени томных стонов в кабинете, и совсем пропала, когда до правого уха донеслось протяжное «да!». А что потом – не важно. Но возбуждаться этим воспоминанием оказалось не самым лучшим выбором по жизни массажиста. И то ли в попытках уйти от несвоевременного разговора, прикрывая интерес, то ли в осознанном желании вернуть утраченный шлёпанец, Владимир Богатырёв резко развернулся. Тогда-то бабушка наперевес и исполнила лучший удар ногой в её жизни. Пяткой в нос так не смог бы ударить и опытный каратек на противоходе.

«Вертушка от бога»! – восхитился мозг.

Мара рухнула на асфальт между рядами машин, а Володя от шока едва не сбросил бабку на капот автомобиля.

Но та, тонко ощутив слабину его души, тут же мотивировала:

– Поделом им! Бей! Добивай! – а заодно и добила все попытки к примирению. – Ходят тут всякие. Колёса прокалывают, а потом на распродажу индийских товаров из Киргизстана не съездить. Таксисты ругаются. На армянском.

Володя застыл в шоке, а бабка не унималась:

– Ты на рожу! На рожу-то её посмотри! Аферистка! Как пить дать, аферюга недобитая! Будем на неё жаловаться! В главный отдел по борьбе с мошенниками и прочими нардепами и не менее бестолковыми представителями!

Извинения застряли в горле. Временно закинув причитающую бабку на плечо, (чтобы залезть в карман за брелоком), Володя обнаружил два момента. Во-первых, в кармане отлично постиранных зелёных рабочих брюк была дырка. Судя по всему, их неплохо заживало в домашней стиральной машинке в особняке.

«Правильно, стояла там несколько лет без обслуживания. А потом на тебе – доверились».

Во-вторых, брелок выскользнул в эту самую дырку, и Володя просунул руку до самого… полового признака!

– Да ты совсем спятил? – донеслось от едва поднявшейся Мары.

Подскочить, едва заметила мужчину, дёргающему свою гордость, она не могла. Но и делать дальше – не ясно. Так полубогиня и застыла, глядя на то, как он держит себя за то, что в древности называли «удом». Иначе откуда бы пошли такие слова как «удочка», «удлинитель», «удот» и «удилище»?

– Избиваешь женщин и мастурбируешь от возбуждения?! – заявила Мара и Богатырёв уже второй раз за день услышал обидное. – Извращенец!

– Да я даже карусели не люблю! – заявил обескураженный Володя, предполагая, что корень у словообразования один и тот как-то связан с вращением. – Это меня сегодня весь день вращают как хотят!

Запоздало высунув руку из кармана, он перехватил бабку поудобнее на две руки, но от резкой смены положения у той закружилась голова. А едва сместились мысли старухи, как она закричала на всю стоянку:

– Люди честные! Что делается? Старушек среди бела дня похищают! Молодые что теперь, не дают совсем? Старых подавай, да? Ах ты, носильник! Носильни-и-ик! Извращене-е-ец!

«Три уже – закономерность», – отметил мозг, обожая бесполезную аналитику.

Богиня изобразила удивление. Оно смешалось с ненавистью во взгляде. А подлая бабка только подлила масла в огонь, набрав побольше воздуха и закричав ещё громче:

– Надругается же! Сносильничает! А потом детей ему расти, носки штопай и внуков жди. А кому это надо на пенсии?! – сделала перерыв, она снова схватила воздуха и выдала. – По согласию хочу, не по принуждению! Не для тебя моя роза подсохла! Не для твоих булочек изюм запасала-а-а!

Слова в ответ – бессмысленны. Массажисту пришлось положить кричащую бабку на капот. Сигнализация тут же сработала, отчего ноша задёргалась, полагая, что её действительно похищают под вой сирен.

Под двойной шум из динамиков и проклятий из бабкиного рта, Володя лишь начал изображать извинения руками. В попытках отразить действительную картину происходящего, добавлял от волнения даже отдельные слова вроде: «да я ж…», «а она ж…», «ну мы-ж…».

Но всё не может идти всегда плохо. И в попытках объяснить девушке с разбитым носом, почему его брюки напряжены, бабка превращена в «Кавказскую пленницу», а он босой на одну ногу, Володя вдруг заметил брелок на асфальте в паре метров позади Мары.

«Надо забрать, пока не раздавили на дороге»! – отметил это дело мозг.

Шустро подхватив его, и забрав попутно тапочек, Богатырёв отключил сигнализацию и вновь обутый на обе ноги, рванул к двери. Открыв её, подхватил уже бабку. Сейчас запихает внутрь и всё исправит. Судьба даёт второй шанс. Только бы не запороть!

Но бабка за время шевеления на капоте почти выпуталась из одеяла. Всё-таки не ребёнок. Школу жизни прошла. И руки-ноги ещё помнят, как выходить из захвата.

Стоило массажисту приподнять эту уже бесформенную массу, как бабка ловко выскочила из неё, словно второй раз родилась! А затем побежала в чём мать родила вдоль стоянки, продолжая кричать:

– За одного битого двух не битых дают! Да не больно то и берут! А я давно никому не даю, а он всё равно взять хочет! – не унималась она. – Не пойду-у-у! Не пойду без цветов заму-у-уж! Ишь чего захотел?! Не для поцелуев с тобой меня мама растила-а-а! И папа до свадьбы не веле-е-ел!

Володя, посмотрев на некогда идеальную женщину с разбитым носом и стремительно отекающими под синяки областями под глазами, в который раз за день тяжело вздохнул, и побежал следом за нагой старухой с дряблыми ягодицами. Видимо в его глазах отразилась мольба и раскаяние. Так как женщина рядом замерла у открытой двери автомобиля, вместо того, чтобы уйти в негодовании чувств. При таком накале страстей кто осудит?

Вместо побега Мара ощущала лишь боль в носу. Слёзы бежали по щекам хотела того или нет. А через марево в глазах она лишь смотрела то на одеяло с разбрасываемым ветром квитанциями и детским рисунком на асфальте, то на бабку, которую подхватили на лету сильные и быстрые руки.

Чёрт бы побрал те руки!

Ведь некогда именно они подарили незабываемые ощущения! Как же она сожалела о том. И как ненавидела ту, которой повезло больше. Но им не быть никогда вместе. Ведь вскоре он будет воспитывать ребёнка от другой. И ничего не поделать. А такой мужчина должен быть её по определению!

Хотя бы в качестве равновесия. Ведь за восемь лет ничего и близко похожего на оргазм. Это при том, что она для всех мужиков просто как икона стиля. Разве что, безликая картинка для мастурбации.

Как вдруг – эйфория!

Она ощутила её лишь с ним. Но оказывается, есть в жизни удовольствие. И можно получать его по самые уши, главное подход найти к тому, кто доставляет. Так сказать, без посредников.

Но к чему это привело? Идеальный мужчина – не её. И он оказывается совсем не идеальный, если присмотреться. Хуже только французские президенты, что с бабушками официально живут. Напоказ. Такие к бабушкам не только за пирожками ходят. Но то – Европа. Законодательница мод, она же в основном и её исполнительница.

Разгневанный же массажист от обилия адреналина в крови так резко подхватил и развернул бабку обратно, что свисающая грудь той развернулась на скорости следом за хозяйкой с такой скоростью, что увернуться не успел. Лишь ослеп на один глаз, когда сосок ловко в зрачок угодил.

– Тела моего хочешь, деспот? – продолжала орать как резанная бабка. – Так бери! Всё бери! Гори оно всё огнём! Греча почти по сотне? Куда дальше жить? Зачем? Вот в наши времена секса не было, но и греча копейки стоила! Не потрахаешься, так пожрёшь всласть! А сейчас что? Не пожрать толком, ни погреться.

– Но сейчас же май месяц! – возразил собеседник.

– А ты счета за отопления давно видел?

Обратно массажист нёс бабку уже щурясь и бормоча:

– Только сисечного конъюнктивита мне сейчас не хватает!

«Довольно странное заявление для того, кто возбуждается на старушек», – подумала раненная богиня, зажимая платком разбитый нос, который извлекла из сумочки.

С другой стороны, стояк вроде пропал. А бабку ещё нет. Значит, одним вопросом меньше.

– А что дальше? Яйца подорожают? – не унималась старая ноша.

– Замолчите уже, прошу вас! – взмолился Богатырёв между тем. – За минуту тишины я вам ящик той гречки куплю!

Обрадованная этим заявлением, старуха резко замолкла. Как отрезало. Над миром возобладала тишина. Появилось время объясниться.

– Что тут вообще происходит?! – не выдержала первой накала страстей Мара, когда он приблизился.

«Чёртов понедельник»! – подумала она следом. Мало того, что колесо спустило. А по дороге на работу ни одного шино-монтажа. Пришлось заезжать на хорошо знакомую парковку, чтобы звонить в сервис и ждать подмоги. А куда теперь с таким видом? Только в медпункт.

Вместо ответа массажист засунул старушку в салон на заднее сидение, накинул на неё одеяло и уже почти закрыл дверь, но тут взгляд зацепился за платёжные ведомости. На асфальте осталась всего одна, да и ту уже тревожил ветер.

Но без листика адрес не узнает!

Володя рефлекторно резко нагнулся за последней бумажкой с адресом. И выпустил из руки дверь. Ветер тут же радостно распахнул её и припечатал полубогиню как следует, скинув ещё не менее четверти красоты. Мара повторно задрала ноги кверху!

Распрямившись с бумажкой в руке, Володя вдруг понял, что если первый удар был лёгким нокдауном для девушки, то второй оказался нокаутирующим. Уже совсем не богиня, а какая-то побитая жизнью бомжиха валялась на асфальте между машин без чувств. И если бы не французские духи, всё было бы совсем плохо.

– Да твою ж мать! – выругался Богатырёв, запихал бумажку в карман штанов, закрыл дверь и поднял явно невезучую девушку на руки. Кровь тут же заляпала униформу. Но кто о том думает в такие моменты?

Из распахнутого окна на втором этаже вдруг донёсся голос начальницы:

– Володя, какого хрена ты тут устроил? Голые старушки ещё куда ни шло. Есть в тебе всё-таки зачатки шоу-бизнеса. Но женщин-то зачем бить? Это уже не модно! Прошлогодний бренд! Хватит мне тут представления под окнами устраивать. Займись делом!

«Понедельник – день тяжёлый», – заявил мозг.

Не слушая Ларису, массажист усадил Мару на переднее сиденье, пристегнул ремнем и сел за руль.

Хреновая ситуация, как ни посмотри. Рядом истекала кровью когда-то прекрасная женщина, сзади орала бабка, а вместе с заведённым мотором в динамиках проигрывателя зазвучала популярная песня панк-рок-драйв-группы «Город на Неве»:

Гришка Распутин царицу любил

И о любви ей в ночи говорил.

Царь тоже не промах, любил он балет.

А за кулисы ходил на минет.

Хуй наны. Хуй наны!

Проебли полстраны.

Хуй наны. Хуй наны!

Революций полны.

Володя едва вырулил на трассу. Концентрация и так близка к нулю. А перед ним развилка. Куда сначала? В медпункт или к подъезду?

Пока цари забавляются

Народ нищетой впечатляется.

Ты то ли раб, то ли герой.

Работай, учись… помер? Ну бог с тобой!

Хуй наны. Хуй наны!

Ещё проебли полстраны.

Хуй наны. Хуй наны.

Впечатлений полны.

«Лишь бы подальше от Женского рая» – подсказал мозг.

«Ненавижу понедельники» – подумал следом Володя и выключив музыку, попытался достать листик из кармана.

Глава 4 – Остановка без правил

Капитан Сергеев начал утро с инструктажа нерадивой сотрудницы. Вальяжно пригладив усы и протянув бланки протоколов с планшеткой, он вздохнул, подбирая нужные слова:

– Синицына, давай по-хорошему.

– По-хорошему не могу, – заверила та, вытянувшись по струнке. – Могу на «отлично»!

Если все сотрудники ДПС приносили отделению дорожно-транспортной полиции пользу, то младший лейтенант Синицына приносила одни убытки. Эта маленькая грудастая бестия с косичкой, настырным характером и обострённым чувством справедливости умудрилась лишь за последний месяц разбить три Мерседеса в погоне, и дважды арестовать тех, кого и останавливать то не следовало.

«Что дальше? Человека с мигалкой в наручники оденет»? – с ужасом раздумывал Сергеев: «Ну да! Чего ей терять? Званием рядового в регулировщиках её не испугать. И так месяц все пороги отделения мела как миленькая бесплатным дворником. С паршивой овцы хоть шерсти клок».

А ведь ещё ранней зимой Тамара Синицына едва не получила майора в отделении, где крови и погоней было хоть отбавляй. Чего ей там не сиделось? За что разжаловали с переводом? Легенда гласила, что взяла за жопу человека, который других органов по положению дел в обществе просто не имел.

«Жопа не как образ жизни, а человек-жопа», – снова подумал Сергеев. То всё от высоких чинов и бремени миллиардов на счету. Голову поломать можно, куда их тратить? Тяжело человеку, и так страдает. А тут она ещё со своим расследованием.

«Ну не дура ли»?

После этой мысли Сергеев окончательно запутался в мыслях. Поправив фуражку по направлении линии лба, он повернулся к подопечной и тихо сказал промеж усов:

– Вот что, Синицына. Сегодня последний шанс. Дальше только забвение. Забвение – это когда ты вроде бы есть, а вроде тебя и нет. Поняла меня?

– Поняла. Есть и нет, – ответила тихо Тамара и открыв дверь салона автомобиля, но так быстро откинула косу назад, что по усам выше стоящему должностному лицу прилетело.

– Вот же ведьма! – воскликнул капитан, облизывая правый ус, а затем левый. Для симметрии.

Второй был со вкусом майонеза. Но это мелочи. Кому какое дело, что он ест на завтрак? Главное, чтобы тарелка не пустовала. А вот с такой сотрудницей и по миру пойти можно, не то, что голодным остаться.

* * *

Скорость на пределе допустимой по трассе в городе, но автомобиль словно едва движется. Каждый автомобиль норовит обогнать. При перестроении многие ещё и недовольно сигналят, смотрят с укором.

Но старушка не унывает и с радостью машет им сиськой. Лица у гонщиков становятся едва ли не квадратными, в глазах вопросы загораются. Но каждому не объяснить, что «ку-ку» везёт. Да массажист и не пытался. Он только постоянно моргал одним глазом, словно в него что-то попало.

Самые сообразительные невольные зрители камеры достают. Другие в памяти откладывают причуды бабки, чтобы потом психологу рассказать. Но тот всё равно всё спишет на родителей. Они виноваты. Кто ещё-то? Человек брать вину за себя на себя не готов. Пусть другие участвуют, сочувствуют, а потом и расплачиваются.

«Надо было тонировать заднее стекло», – только подумал Богатырёв, который к родителям претензий как раз никаких не имел. Родили с голоду помереть не дали, в общество социализировали, и хватит. Да и к психологам массажист не ходил. Он сам себе мозгоправ был. Сначала грудью женской пошатнувшуюся в армии психику поправлял и попами мягкими стимулировал, потом перешёл на вариант пожёстче, с вагинами красивыми, чтобы также цепляло, а потом расслабляло, как в первые дни курсов.

Володя даже для себя решил, что сначала подъезд, потом уже травматологический пункт. Вот – верный путь. Если изменить последовательность, то старушка либо сбежит из открытого салона и его посадят. Либо его посадят за то, что закрыл её в салоне, оставив без присмотра. Что за жестокость, спросят? Уважай старость, скажут. Остальное додумают под статью или штраф какой по такому случаю.

– Ну за что мне это всё? – пробурчал массажист за рулём. – Я же просто хотел на работу.

– Ой да какие твои годы, наработаешься ещё, – подхватила разговор старушка. – Вот моя соседка – та ещё профурсетка. Только и делает, что скачет целыми днями, да стонет. Мужики к ней табунами ходят. И хоть бы один гречку принёс. Нет же, цветы, конфеты, бутылки бесполезные дарят. Не квартира, а магазин цветов и вино-водочный в одном флаконе.

Володя вздохнул. Похоже, дорога будет долгой.

А бабка продолжила как ни в чём не бывало:

– Вот в наши времена такого не было. Все трахались за убеждения. И как трахались? Любо-дорого смотреть было! На разрыв души трахались: кто на стройке, кто на полях, иные прямо в теплушках и вагончиках великих строек… Только секса не было.

– Как не было? – не понял Богатырёв.

– Так и не было! – стояла на своём старушка. – Детей так сразу и рожали. Кто на силе воли, кто по рекомендации партии. А сейчас что? Рекомендации есть, а силы воли нет!

Володя взвыл от монотонного бурчания старухи, и едва удерживался от того, чтобы вдавить педаль газа в пол. С одной стороны, так можно быстрее избавится от длинных историй, с другой – мозг постоянно подкидывал порций своих мыслей на этот счёт.

«Ну вот разгонишься ты и что? Взмахнут полосатой палочкой. Как объяснишь женщину с разбитым лицом? А обнажённую старушку в одеялке? Володя, ты человек разумный. А таких редко слушают те, кому положено находить нарушителей. Система требует жертву. Она своё получит. Зверь должен быть накормлен. Или всем прилетит. Сверху вниз по карьерной лестнице планы спускают. Показатели должны расти, иначе как понять, что сотрудник хороший? Он что, ради людей там стоит и работает?»

Даже не думая спорить с мозгом на стрессе, по трассе Богатырёв вёл автомобиль как само воплощение идеального водителя. С такого можно было рисовать плакаты даже, если бы бабка не начинала махать сиськой между рассуждениями о покорении космоса и освоении целины.

Идеальная езда продолжалась ровно до того момента, пока на горизонте не показался офицер в строгой форме на фоне служебного автомобиля. Маленький, зато важный. Ботинки на платформе пару сантиметров прибавляли, а форма добавляла величия.

Володя тяжело выдохнул и начал скидывать скорость. Накаркал. Когда автомобиль поравнялся с регулировщиком дорожного движения, Володя понял, что офицер не только с палкой и в фуражке, но ещё и с длинной русой косичкой на правом плече.

«Не так прост, выходит», – подсказал мозг: «Имей уважение»!

Равенство гендеров на рабочем месте подчёркивало то, как ловко форму обтягивают пышные груди. Массажист присмотрелся, продолжая моргать потревоженным глазом.

Посреди груди висели солнцезащитные очки вместо застёгнутой верхней пуговицы рубашки, что несомненно цепляло взгляд. А как одумаешься и поднимешь глаза – можно утонуть в голубых глазах. Если ангелы когда-то и падали на землю, то всех раскидало по таким вот экземплярам в униформах.

«Такой не взятку хочется дать, а руку и сердце сразу предложить», – прикинул мозг, подтормаживая от полученной информации: «Одно дело мужики с пузом суровые, другое – грудь в обтяжку. Вот левая, вот правая. Как педали. Не перепутаешь. Ты на улыбку то посмотри. Давай искренне плети, как есть ей всё расскажи. Володя, такая сразу всё поймёт и простит».

Только бабка залипания водителя на офицера порядка на дороге не оценила. Едва массажист потерял бдительность, как в один момент щелкнула по замку. И пока Богатырёв опускал стекло, чтобы поприветствовать блюстительницу с пышным бюстом, бабка открыла дверь.

Рывку на десяток метров от автомобиля позавидовали бы многие в её возрасте. Хотя бы потому, что бегу ничего не мешало!

«Ни грамма стыда и одежды на бабке», – отметил мозг: «Но зато сколько силы воли!»

– Лейтенант Синицына, ваши документы, – выдавила скорее по привычке служительница чистоты дорог, так как нижняя челюсть уже плавно опустилась от увиденного в салоне и за его пределами.

Володя, чтобы всё сразу правильно объяснить офицеру, полез в карман за листиком с адресом. Не стихи, конечно, но тоже улика.

Шока у офицера хвата. В то время, когда бабка побежала к полю молодой травы, водитель засунул руку в штанину и отчаянно дёргал, ей активно подмигивая. То ли пытался что-то достать и показать, подыгрывая, то ли скрывая очевидное удовольствие по личным убеждениям. А рядом с ним от этой картины у девушки шла носом кровь. Видимо, он нередко предлагал ей смотреть на этот процесс. А если не хотела, то заставлял насильно. Так как синяки на лице говорили сами за себя.

«Негодяй! Хочешь или не хочешь, а будешь?!» – мелькнуло в голове Синицыной, и волна гнева возобладала над разумом, проявляясь покрасневшими щеками для мира вокруг: – «Да эти мужики совсем страх потеряли!»

– Причина остановки? – только и нашёл в себе сил сказать Богатырёв, не в состоянии сразу достать листик из кармана.

Однако, он был уверен, что фары включены. Скоростной режим не нарушен, а аптечка с огнетушителем на месте, как и форма в бардачке со светоотражателями на случай непреднамеренных остановок.

Но как убедить сотрудника, когда сам на стрессе?

Если брюки для униформы придумал нормальный человек, то карманы на них сам сатана. Зачем только убедил Ларису сменить форму? Карманы-то у него появились, но большие руки и стоя едва помещались в узких кармашках. А тут ещё на изгибе. Да ещё снова не в тот карман залез!

Привстал, да вспомнил, что пристёгнут. Отстегнулся. Доставать не удобно. Не теряя времени, сразу залез и в другой карман, чтобы точно достать. Но мир строг. Лейтенант смотрит, а листик топорщится!

И бабка кричит по полю вполне однозначно:

– Ну хоть отдохну от насилия под одеялом! Упрела вся! А хочешь взять меня, на сеновал приходи-и-и!

Лейтенант Синицына была не из робкого десятка, поэтому её и перевели из убойного отдела в дорожные постовые. Она всегда действовала на ходу, мыслила по ситуации, чем часто превышая необходимые полномочия.

Но те ошибки в прошлом. Сейчас же всё вполне очевидно: составов преступлений на воз и маленькую тележку от тяжких телесных до рукоблудия для лиц при исполнении. Автомобиль хоть и личное пространство, но с момента остановки лучше бы он в руке телефон держал.

«Нахал», – подумала Синицына и больше не теряя и секунды, лейтенант открыла дверь, потянула водителя за шею наружу и вытащила наружу.

Даже руки заламывать не пришлось. Запихал так глубоко в штаны, что сам себя спеленал.

– Я тебе покажу причины, чёртов извращенец! – ответила служивая, наваливаясь сверху.

Если раньше разрешали коленом шею держать, то в последнее время не рекомендовалось. Людям так, видите ли, не нравится. Поднимают восстания, протестуют и собирают деньги для тех, кто первым догадался монетизировать протесты.

В попытке придавить уже весом всего своего тела, лейтенант придавила задержанного тем козырем, что имела от природы – грудью. Но Богатырёв тоже любил докапываться до истины и показывать правоту. И тут же заёрзал в знак протеста, извернулся и оказался лицом к небу, всё ещё рефлекторно моргая подраненным глазом.

– Да что ты мне всё подмигиваешь? Я на работе!

Синева над головой массажиста продлилась не долго. В лоб упёрлись очки, от ерзанья головы срывая вторую пуговицу на служебной рубашке и сползая. Очки ловко сделали так, что щёки Богатырёва оказались в плену массивного бюста.

– Синицына! – раздался голос второго офицера где-то рядом.

Тут-то Богатырёв и понял, что в мире за пределами мягких грудей, оказывается, существовали люди.

– Ты что творишь, Синицына? – повторил мужчина-офицер недовольным тоном. – Он же ехал не больше шестидесяти! Считай, как одноглазый!

Грудь отодвинулась, и Володя понял, что можно снова дышать. А едва удалось, сразу сказал:

– Держите бабку! Бабку держи-и-и-те!

– Ты мне ещё и бабки предлагаешь? – не так расслышала лейтенант, так как рядом с рёвом проехала фура. – Да за дачу взятки при переисполнении…

– Тамара, черти тебя в уши драли? – прикрикнул капитан, подхватив её фуражку. – Хватит молодых людей соблазнять! Он про бабку в поле говорит! – и капитан перевёл взгляд на бегунью. – Вроде и не курьер. Карманов нет, а бежит, как курьер.

– Точно, бабка же ещё! – припомнила Синицына и заехала кулаком по топорщащиеся брючине массажиста. – Признавайся, извращюга, чем бабку накачал?

Богатырёв только поморщился, но через силу выдавил:

– Обычная спятившая старуха,

– А голой зачем возишь?

– У неё деменция… спасаю.

– Чем докажешь?

– В кармане… бумажка, – горячо заверил Володя и, наконец, достал из кармана рисунок, от чего брюки сразу перестали топорщиться. Только осадочек остался. – Вот её адрес!

– Так это ж квитанция, – проверил капитан и бумажку задержанному вернул.

– Да, документов при ней никаких не было, – кивнул Володя. – Живёт где-то в этом подъезде! Я домой её вёз! А теперь что? Убежит и не поймаем!

– Ну, Синицына! – с угрозой в голосе добавил старший офицер и придерживая фуражку, сам побежал к полю. – Сама заварила, сама разгребай теперь с гражданином!

– А девушка? – только и спросила лейтенант у Богатырёва уже не так уверенно, ослабив хватку. – Откуда у вас кровь на одежде? Бьёте?

– Кто. Я? Я в травмпункт везу девушку! – ответил Богатырёв и пока не поднялся, сорвал на обочине подорожник, чтобы дважды не наклоняться. Подул, помял. – Нос вправлять будем!

– Так… били? – почти с надеждой спросила Синицына и сделала голос почти умоляющим. – Признавайтесь, чистосердечное признание облегчает понимание.

Володя только поднялся, отряхнулся и покачал головой:

– Дверь ветром открыло. По лицу и ударило… Ветрено сегодня!

Тут он сам открыл дверь, вытер девушке кровавые сопли на подбородке и вставил в ноздри по кусочку свернутого в папирус молодого, едва начавшего рост, придорожного листика. Что в народе назывался «подорожник». Молва ходит, что если достать и потереть, кровь и остановится.

«Ну или просто к ране приложить. Тоже сойдет. Мыть при этом вроде бы не обязательно», – добавил мозг.

– Так будет получше на первое время. Кладовая природы, как-никак, – добавил массажист и спокойно достал документы из бардачка для проверки.

Озадаченная Синицына проверила документы и… поникла. Потом даже помогла отряхнуться Богатырёву. Прикусила губу, руки немного дрожали. Только всё ещё с недоверием смотрела на пассажирку в отключке.

– А кровь на твоей форме откуда?

Всё-таки граница между «ты» и «вы» стёрлась примерно на том моменте, когда назвала «извращенцем» или придушила грудью. А может даже в момент удара по паху кулачком.

«Ударила бы чуть слабее, может и приятно бы было», – подумала она: «Но сейчас не время ролевых игр, я же на работе».

– Так на руках нёс, заляпала, – спокойно ответил Володя, стараясь не смотреть на грудь офицера, и не припоминать её кулачок между ног. Что-то в том ударе было не злого, а такого, отрезвляющего. Даже глаз дёргаться перестал.

– А что про насилие бабка кричала? – сделала последнюю попытку прояснить ситуацию лейтенант.

Но фортуна сегодня явно сыграла не в её пользу.

– Это та, что халат в мусорку выбросила? – усмехнулся Богатырёв, поглядывая как лихо бежит по полю за расставившей в разные стороны руки бабкой мужик в форме. Но даже придерживая фуражку от ветра, догнать не может. – Намучился я с ней сегодня. Жарко ей в одеяле, капризничает. И так уже её три ящика гречки должен. За язык меня никто не тянул.

– За что? – спросила уже совсем тихо Синицына, заметив, что пуговички на форме не хватает, да и щека у задержанного кровоточит. А это уже она добавила от себя, пока в землю укладывала.

Пожаловаться может. Выходит, её за «телесные» припечатают. Пожалуется, а она на плохом счету. Слушать уже не будут. Чего бы ни ляпнула, капитан другую версию расскажет. Ему со стороны видней.

«Чёртов понедельник»! – подумала Синицына.

– За хорошее поведение, – вздохнул Володя.

Прикусив губу, Тамара уже выбирала между опциями «разреветься в голос» или «показать грудь, чтобы стереть память пострадавшему». Обнулить память, может, и не обнулит, но всегда можно договориться, пока напарник в поле и удар службы на себя принимает.

Но тут Володя закричал во весь голос и рванул дверь на себя, в один прыжок сев за руль.

– Ё-моё! Ты посмотри-ка!

Тамара сначала посмотрела на грудь, даже пощупала. И чего на неё смотреть? Закрытая же!

А когда вспомнила, что ещё не расстегнула пуговиц, обернулась к девушке. Глаза, в который раз за день, округлились. Лицо потерпевшей от немотивированных поступков ветра по утру стало похожим на сливу.

Фиолетовое и раздутое!

– Она что, задыхается? – спросила Синицына, запрыгивая в салон прямо поверх девушки для того, чтобы оказать первую медицинскую помощь.

– Куда там! Ровно дышала! – крикнул Володя, завёл мотор и рванул с места уже не сдерживая скорости.

– У неё, похоже, аллергия.

– На что?

– Да хотя бы на… подорожник! – добавила Тамара и выкинула пыльную «придорожную аптечку» подальше.

Дальше действовали не сговариваясь. Дверь захлопнулась и автомобиль помчал по дороге на пределе оборотов. И только бегущий по полю за голой бабкой мужик в форме видел, как поднялась за ним пыль.

«Походу, мириться с потерпевшим поехала», – подумал капитан Сергеев, остановился и достал рацию с нагрудного кармана, пока брала до служебной машины.

– Капитан Сергеев, двенадцатый пост, преследую голую бабку без особых опознавательных знаков с заднего вида. Движется в сторону леса на юго-запад.

Не слушая в ответ взрыва хохота, он смахнул пот со лба, сплюнул и снова продолжил погоню. Иногда бесполезно объяснять и нужно просто бежать. А с Синицыной потом разберётся. Её песенка спета!

Глава 5 – Мёд и цена

Отёк Квинке – состояние на любителя. Но если какой любитель скажет, что получает от него удовольствие, то скорее всего, его уже можно бить лопатой. Хуже не будет.

«Человек и так по жизни подпортился. Можно закапывать», – рассуждал мозг Владимира Богатырёва.

Мара по жизни подпортившейся не была, гнилой не прослыла и даже в преступной жизни замечена не была.

«Так от чего её карма на пробу берёт»? – недоумевал Богатырёв.

От отёка девушка оплыла как воздушный шарик и задыхалась, не приходя в сознание. Тамара без устали делала ей искусственное дыхание. Прижимая голову к подголовнику, сотрудница дорожно-постовой службы проталкивала воздух в лёгкие принудительно, после чего тот с сипом выходил наружу через раздувшееся снаружи и суженное внутри горло.

Отёк перекрывал трахею, хоть трубку просовывай, но трубки под рукой на было, а пробивать ручкой горло никто бы в трезвом уме не решился. Из аптечки в комплектации полезного почти нет ничего. Видимость одна с бинтом для отчёта, точно знала Тамара по долгу службы.

Автомобиль трясло, подкидывало, носило на резких поворотах. Но лейтенант Синицына без устали продолжала оказывать скорую медицинскую помощь рот в рот. А в процессе даже призналась водителю:

– А знаешь, что, Богатырёв? Ты сделал мой день! До встречи с тобой, я никогда не целовалась с девушками.

– Действительно? – переспросил водитель. – Я даже не знаю, модно это сейчас или нет.

– Прошу отметить, что выбор этот сделан не по любви, а по острой необходимости… Сам понимаешь, нужда.

Уши массажиста вытянулась, кончики покраснели. Не стоило изображать деревенского лекаря. Тогда бы и с аллергией дела вести не пришлось. Довёз бы спокойно до приемника, сдал, подлечили. А потом уже вымаливал прощение как полагается. А сейчас к этому уравнению добавилось условие «должна выжить».

– Как тебя зовут? – спросил Володя, нарушая скоростной режим примерно вдвое положенного в городе ради спасения жизни богини. Его Ф.И.О. лейтенант, конечно, по документам запомнила. А он о ней ничего не знал, даже после столь близкого знакомства.

«Не каждый день женщины на землю бросают и по писюнчику прилетает», – заметил мозг.

– Тамара.

– Твои поцелуи, Тамара, сейчас буквально спасают её жизнь, – добавил философски Володя, стараясь меньше паниковать и больше рулить. – Или так, или я бы её уже убил… Там, на обочине.

Тот факт, что никакого подорожника бы и не было, если не остановка, приведён в разговоре не был. И сотрудница задала всего один вопрос, но важный. Из категории «вопрос в лоб». Многие маньяки и прочие убийцы на нём часто и горят в состоянии стресса.

– А ты знал, что у неё возможен ангионевротический отёк?

– Конечно, нет! – воскликнул он и тише признался. – Я это даже… не выговорю.

– Тогда несостоявшейся убийцей скорее можно считать природу, – отвечала в перерывах между вдохами жизни в человека Синицына.

Те имели чёткий интервал. Будешь выдыхать часто – голова закружится, устанешь, убьёшь. Будешь вдыхать редко – клетки мозга начнут умирать. Примерно через три-четыре минуты. Наговоришься за это время вдоволь, но пострадавший человек может и часть личности потерять. Даже если потом откачают.

– Лишь бы… – улыбнулась Тамара, прервавшись на очередной сеанс процедуры.

– Лишь бы что? – невольно спросил Богатырёв.

– Лишь бы в привычку не вошло, – хмыкнула лейтенант и женские губы снова соприкоснулись. – А то начнётся потом. Женщины бисексуальны, всё такое.

– А они… нет? – тихо спросил Володя.

– Нет! – строго заявила Тамара и тут же добавила. – Не все, по крайней мере. Я вот…

– Что, вот?

Лейтенант вдохнула очередную порцию жизни и договорила:

– … член на пёзды не променяю. Фаллосы эти все, игрушки – всё хуйня, Володь. Лучше крепкого члена в вагине ничего лучше природа пока не придумала.

И Тамара снова вдохнула в Мару воздух.

Богатырёв даже краем глаза заметил, как грудь колыхнулась от усилий.

«Эротичненько», – отметил мозг.

Видимо коктейля из эндорфинов, картизола и адреналина ему было недостаточно, чтобы не воспользоваться случаем и тут же себе и визуальную картинку по случаю сохранить в долговременную память.

– Она же выживет? – с надеждой в голосе спросил Богатырёв.

Раньше он ни за что бы в жизни не поверил, что подорожник может убивать. А теперь, глядя на отёк Квинке, разочаровался в народной медицине.

«Хуже только когда аллергия на берёзу убивает человека», – заметил мозг и тут же спросила: «Интересно, а бывает аллергия на водку?».

Богатырёв сокрушался в дороге, как мог. Весь багаж знаний, что был пополнел из детства, это то, что на подорожник стоило не только плюнуть, но еще и как следует потереть листики, чтобы начал работать на ранке… Но это знание он почерпнул уже ближе к институту. А в детстве они, ребятня, по сути просто плевали себе на раны. И ничего, выжили.

Хотя с чего он решил, что подорожник остановит кровотечение там, где следовало вправлять кости?

«Нервы», – подсказал мозг: «Действовал на эмоциях, по интуиции».

– Выживет. Если продолжу… вдыхать, – ответила Тамара, уже не сильно переживая насчёт того, выгонят её с работы или нет. Она всё-таки на службу поступала, чтобы людям помогать. Но не через бумажный отчёт каждодневный, а по существу. Чем и занималась последние десять минут, размазав даже влагостойкую помаду. Тут-то и пришло понимание, что реклама – говно. А вот Вселенная – умная. Она всё слышит. Просила, просила и вот – допросилась.

Как теперь не поверить, что весь мир вокруг – умный, а она нет?

* * *

Если в салоне личного автомобиля всё более-менее стабилизировалось, то по ту сторону экрана, камера в автомобиле Богатырёва выводила на экран в кабинете Ларисы Борисовны совсем другую картинку. С иным восприятием действительности.

Чёрно-белое, без звука, изображение, ещё и не в лучшем качестве, показывало огромный скачущий бюст пассажирки, что скакала на другой пассажирке прямо посреди движения. И не забывала её как следует целовать. Да так ей это дело понравилось, что даже коса растрепалась. А что там между ними, не видно. Камеры под сиденьем нет.

«Страпон она надела, что ли? Или вхолостую трутся на радостях»? – подумала Лариса и ударила кулаком по столу.

Не в её смену!

– Чёрт бы тебя побрал, Богатырёв! Что ты там устроил? Скинул бабку и по бабам? Тебе выходных мало, что ли?! – негодовала начальница, которой самой с утра дел хватало, чтобы ещё и за любовником присматривать.

И так уже с любовницей в одну постель уложила. Куда ещё?

– Когда эти мужики уже нажрутся? Всё даёшь им, даёшь, подкладываешь, а им всё мало! – возмущалась начальница. – Кобелина чёртова! На хлеб и воду посажу!

Едва Богатырёв покинул салон, как пришлось включать начальницу. Голубки в коридоре едва не передрались. Этом странный другой аналог шведской семьи начинал Ларису подбешивать.

Что за жизнь на троих? МЖМ это неправильно. То ли дело их ЖМЖ. Образцово-показательно живут, душа в душу. Да кто ж будет слушать?

Ей бы раскричаться вволю ещё в коридоре, но у кабинета Богатырёва ожидаемо после затянувшихся выходных выстроилась очередь на скамеечке.

«Все хотят к специальному массажисту на приём. Как и ожидаемые лица, так и новые, блуда не познавшие, но наслышанные», – подумала начальница.

Девушки-массажистки она доверить подобное не могла, да и не её смена. А единственным «массажистом на замену» был только Сашка. И всё время от созерцания непотребства в окно на улице до ближайшего рассмотрения продолжения оргии Богатырёва в автомобиле, начальница потратила на его уговоры.

– Нет, я туда не полезу! – заявил он категорично, сидя рядом в кабинете, за столом напротив неё.

Лиза уже перестала смеяться и прилегла в медпункте, а Коля ушёл в спортзал заняться бицепсами. Так как «кому он нужен со сдутой бицухой»?

– Они же ещё и волосатые бывают! – расширял кругозор Ларисе массажист на замену. – Некоторые вообще выглядят как цветок. Люди так их и называют. «Петунья». Или к примеру… роза?

– Да не надо мне твоих примеров! И лезть туда тоже не надо… всему, – тактично поправила начальница, перебив. – Пальчик засунь. Пошеруди там как следует. Может и прокатит. А там и Володя приедет. Поможет с норками… тьфу… цветами этими!

– Пальцы совать в норки? – поднял брови Сашка. – А если заразу какую под ногти подхвачу?

– Ну какую ещё заразу? – взмолилась Лариса Борисовна. – Снова беременность занесёшь?

– Грибок, к примеру! – тут же надулся Сашка.

Если до этого она относилась ровно к представителям нетрадиционной ориентации, то вот этот конкретный индивидуум – бесил.

– Там своя микрофлора, упырь! – возмутилась Лариса Борисовна, которой одинаково побоку были что фемки, что ЛГБТ, что ЛДПР, что КПРФ. Благо особой разницы между аббревиатурами она не видела, если дело не касалось НДФЛ, который установил определённый строй, которому как раз никаких определений не нужно.

– А запах? – тут же ухватился за соломинку Сашка. – Знаете что, Лариса Борисовна? Если мои пальцы будут пахнуть селёдкой, то назад дороги нет! Сколько можно возвращаться-то? Сначала пиво начну пить, потом стану толсты и не красивым. А дальше? Дальше-то что?!

– Перчатки, Саша. Перчатки! – закипала Лариса, стараясь даже не задумываться, чем обычно должны пахнуть пальцы её второго массажиста, который при таком раскладе и третьим может стать.

«Стоит с той девочкой на замену лучше познакомиться», – ещё подумала Лариса: «Как там её… Мила? Если маслом в рабочее время пахнут пальцы, то уже неплохо. А в семье своей сами пусть разбираются. Рядом со свечкой стоять не буду. И даже камеру в спальне им не повешу. Сами народились. Пусть сами и воспитываются».

Камеры ей нужны лишь для контроля рабочего процесса. А они как раз на работе. Так что, либо он, либо никто. Девушку-массажистку просить, что и проверочный срок не начала работать – ещё хуже в таком случае. Разве что лесбиянка попадётся или пограничная. Но даже если угадает, шансов, что совпадёт с желанием клиентки – один из ста. Если верить не дани моде, а природной статистике, мужика они чаще хотят, а не подругу.

«Плохая затея», – вздохнула начальница: «Уж лучше про шоколад на пальцах разговаривать, чёрт бы его побрал»! – подумала Лариса, стараясь быть сразу и тактичной, и справедливой, и толерантной, но при этом не прогореть по рабочим вопросам.

Бизнес жесток. Если труба не качает нефть или газ, то по этой трубе жизнь может слить только в сточную канаву.

– Саша, мать твою! – тут же обозначила свою окончательную позицию начальница. – Или ты идёшь и ублажаешь дам или я тебе работать больше здесь не дам!

– Дайте мне хотя бы транса! – взмолился массажист. – Уж я ему сделаю массаж… Только Кольке не говорите насчёт «бонуса от заведения».

«Так вот почему к нему постоянный клиенты-мужчины ходят», – подумала Лариса, и прикусила губу от досады, что не во всех кабинетах ещё камеры повесила.

Только тотальный контроль удержит бизнес на плаву!

– Бонус от заведения? – воскликнула Лариса. – Саша, так ты не из секс-меньшинств…

– Как так? – даже несколько удивился массажист на замену.

– Да, Сашенька. Ты из как раз из того большинства, что зовётся шлюшандрами! – добила Лариса. – Иди уже работай, рукоблуд неоднозначный.

– Но… у меня же есть принципы!

Она ударила кулаком по столу, пытаясь походить на Володю:

– На благо центра пошеруди, говорю! Ебанат, принципиальный!

– Я туда не полезу! – повторил Сашка так же стойко, так как тоже пытался походить на Богатырёва. – Я не доверяю местам, которые от слов намокают.

– Чего-о-о?

– Всё, что выделяет смазки не из флакончика – детище Сатаны, поверьте моему слову, Лариса Борисовна.

Лариса поднялась из-за стола. Глаза сузились в опасные щёлочки. Но спросила тихо:

– Как же ты тогда в Лизку залез?

Сашка покраснел, затем выдавил из себя ещё тише:

– Я с тех пор не пью.

И в этот нелёгкий момент жизни Лариса вновь поняла для себя, что есть геи по призванию, а есть пидорасы по жизни.

– Ой, иди уже работай…

– Но!

– Обычно работай! – добавила Лариса и поникла.

Выходило, что в плане работы она может положиться только на чёртова извращенца, кобелину и бабника, дражайшего Владимира Богатырёва.

А чтобы вновь посмотреть на своего альфа-избранника, Лариса включила монитор. За всеми стрессами, не забыв сунуть руку под юбку.

* * *

В жизни капитана Сергеева было много тяжёлых моментов как на службе, так и вне её. Ещё больше неоднозначных, сумбурных историй. Были даже шокирующие. Но сегодняшний день перевернул всё!

Он никогда бы не подумал, что придётся охотиться за голой бабкой в лесу, аукая филином. Затем тащить её на себе в наручниках в служебный автомобиль, где беспрестанно писали камеры видеорегистраторов и удалённые камеры передавали картинку начальству. А самое интересное началось, когда доставил её к искомому подъезду. Адрес по квитанции отпечатался в памяти. Даже с долгом по квартире. Но сколько бы он не звонил в домофон, ответа не было.

Звонить напарнице бесполезно – мобильный оставила в служебной машине, а рация в нагрудном кармане уже не брала. За сколько десятков километров она сейчас от него – неизвестно.

Оставалось только сдать голубю бабку в дурку. В конце концов, не придётся отдавать пять ящиков гречки, на которые служивый купил себе в сумме минут двадцать тишины в салоне вместо историй о былом.

Но тут Сергеев припомнил, что задержанный парень что-то говорил про то, что бабка лишь «возможно живёт» в этом подъезде. А в какой конкретно квартире – вопрос всех вопросов.

Не зная, что ещё делать, Сергеев просто принялся звонить во все квартиры подряд наугад. В подъезде двадцатиэтажного дома квартир не так уж и много. Рано или поздно повезёт.

– День добрый, вы бабку не теряли? – спросил он сначала.

– Какую ещё бабку? – ответил мужской голос средних лет.

– Вредная такая, любит гречку, – чётко обозначил детали распространитель бабушек. – Я её на служебной машине привёз.

– Да хоть на мерседесе! Я тебе сам сейчас гречкой жопу набью, если ещё раз сюда позвонишь, – ответил житель квартиры номер один и отключился.

Он мог позволить тебе такой разговор, так как ни формой, ни погонами, ни удостоверением сотрудника ДПС его впечатлить без видеосвязи не получалось. Домофон был вполне себе простой, с простыми динамиками и микрофонами. Но не более того.

Облом. Но впереди ещё много номеров и четыре подъезда.

– Здравствуйте, бабка не ваша потерялась? – продолжил попытки Сергеев.

Временами поглядывал на патрульную машину, где работал климат-контроль и радио. А бабка что-то пела на заднем сиденье, прикрытая зелёным жилетом.

– Нет у нас никаких бабок, – заявила чем-то расстроенная женщина. – Где их взять-то сейчас? Бабки эти?

Снова не то.

Несколько квартир не ответили. Затем детский голос спросил:

– Кто?

– Девочка… у тебя бабушка есть? – сделал как можно дружелюбнее голос Сергеев.

– Есть.

– А она сейчас дома?

– Нет.

– Значит, потерялась? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Да… Только совсем, – добавил ребёнок.

– Как это? – не понял капитан и тут видимо трубку домофона кто-то перехватил, так как уже взрослый голос добавил?

– Ты чего к детям пристаёшь? Извращенец! Сейчас полицию вызову!

– Но бабка же! – попытался спорить Сергеев.

– Померла наша бабка давно! Ребёнка расстроил… говна ты кусок.

Затем послышался детский плач и связь отключили, не дав возможности оправдаться.

У капитана усы от негодования приподнялись. Но он не сдавался. И продолжал прозванивать квартиры, как коллектор в поиске должника. Или тех, чей номер телефона он указал без их ведома.

Далее следовали новые варианты. Такие как:

– Бабку заберёте?

– Бабка, гречка, два мосла… Ваша?

– Эй, бабку брать будете?

– Может, пригреете старушку? Скрасит одиночество.

– Бабка. Умеет готовить. Недорого…

Чего бы Сергеев не говорил, ответы не обнадёживали. Только суровости в нём прибавлялось и усы всё больше подкручивались. А нежность, светлое и всё прекрасное в нём таяло и уходило из характера вместе с остатками любезности. Со временем даже выработалась статистика, где в среднем четверть квартир не отвечало, четверть посылала его сразу, четверть попозже, и только последняя часть давала надежду на счастливый конец. Соседи то и дело корректировали его поиски, давая наводку, где живут бабки в подъезде, но тоже без особой конкретики.

Час спустя Сергеев мог составить схему жильцов, по которой как по аналитическому опросу мог судить о падении нравов в стране. Собрав немалое количество эпитетов, он так же понял, что седых волос прибавилось. А вот силы куда-то делись и захотелось в отпуск. Или хотя бы в баню. Отмыться от людской грязи не по адресу.

– Как тяжело делать хорошие дела, – вздохнул Сергеев и потянулся к телефону в кармане.

Оставалось только набрать скорую и сдать бабку в дурку. Но ровно в тот момент, когда пальцы коснулись корпуса смартфона, к подъезду подъехал хорошо знакомый по утрешнему происшествию автомобиль.

С водительского места поднялся Владимир Богатырёв, а с пассажирского Тамара Синицына. И едва заметив сотрудницу, Сергеева прорвало. В один момент он выпустил весь пар и извергал проклятия несколько минут кряду. Говорил словно на одном выдохе, даже ёмкости лёгких поразился.

В ответ оба прибывших не могли вставить ни слова. Только получили бабку в зелёном жилете, телефон Синицыной и твёрдое убеждение, что больше ей не служить.

Вообще нигде. Никогда.

Затем Сергеев сиганул в патрульную машину и был таков.

Когда над миром снова возобладала тишина, Богатырёв накинул на бабку одеяло, посмотрел на поникшую Тамару, и уже подбирал слова для спасительницы Мары. В это же время бабка, освобождённая от наручников, бодро пошла к подъезду и воскликнула:

– Ну вот наконец и дома! Чего застыли? Пойдём чаёвничать! Невестка поди заждалась меня с банка. Я ж за мёдом пошла. А гречки-то купить и забыла.

Оба переглянулись, но от чая отказываться не стали. Традиция такая. Уважить надо.

Глава 6 – Двойное дно

Лифтовая кабина выплюнула троих на самом верхнем этаже, под крышей дома. Двадцать пять этажей шустрый лифт промчал в мгновение.

– О, пентхауз, – буркнул Володя и выйдя первым спиной на этаж, выпустил следом Тамару. Последней выскочила бабка в зелёном жилете.

Одеяло сползло ей на плечи, распахнулось на животе. Богатырёв заморгал, стараясь не ослепнуть, но старался не подавать вида. Отвернувшись, массажист заметил, что на этаже нет типичных для него предбанников – общих дверей для смежных квартир с отвоёванной у государства площадью.

– О, да, молодой человек. Высоту я люблю, – добавила бабка, что упорно отказывалась сообщать любую дополнительную информацию о себе. – Я как сорока. Забралась повыше и собираю всё блестящее.

– Вы ещё скажите, что тащите сюда всякое золото, – ухмыльнулся массажист.

Синицына тут же прикрыла её, но бабка была как зебра, уже учуявшая водопой. Она скинула одеяло снова и подбежала к двери. Володя рассчитывал, что просто позвонит в дверной звонок. Всё-таки карманов для ключей в одеяле нет. Но бабка просто протянула руку к ручке и… дверь открылась.

Богатырёв посмотрел на девушку в форме. Старший лейтенант пожала плечами:

– Тебе бы кровь той бедолаги на униформе застирать, доктор. А то похож на хирурга после смены. А мы не в операционной. Что люди подумают?

– Я массажист, – ответил Богатырёв, и шагнул в открытую нараспашку квартиру следом. – Просто день неудачный выдался. Понедельник же.

– У тебя неудачный? – возмутилась уже за спиной мужчины Тамара. – Меня с работы выгнали! И я теперь понятия не имею, чем за съёмную платить. Я у такой гюрзы живу, что мигом вещи за дверь выставит. Ждать, пока устроюсь на новую, не будет.

Оба вошли и застыли на пороге. Квартира оказалась многокомнатными хоромами. Свет сочился из каждой комнаты. Солнечный и искусственный вперемешку, ведь повсюду горели лампы и люстры. Обычно широкий коридор от самой двери был заставлен сумками с покупками доставки, а ящики гречки и тушёнки от пола до потолка делали его похожим на склад.

– Вот уж действительно, сорока, – невольно обронил Володя.

Бабка как была в жилете, так и исчезла в недрах квартиры. Оба подождали с минуту, надеясь, что в коридор выйдет невестка. Или хотя бы выбежит внучка. Но из какой-то комнаты только шум бабки доносился.

Когда хозяйка сама появилась в коридоре в новом халате и тапочках, посмотрела на них как в первый раз и спросила:

– Вы гречку принесли? Ай, умницы. Поставьте там!

Оба снова переглянулись. А затем не сговариваясь, прошли глубже.

«Бабка явно не в себе», – прикинул мозг и его понять можно.

В каждой комнате хаос: не распакованные сумки и коробки доставки, продуктовые ящики, мешки, одежда с ценниками на дорогой мебели, которую словно только что собрали или доставили, так как часть была прямо в целлофане. А завершением всего выяснилось, что квартира смежная.

В одной из комнат была дверь, которая вела с соседнюю квартиру. Пройдя мимо ещё одного санузла и кухни, Володя уже без особого удивления повернул ручку межкомнатной двери и вошёл в третью квартиру, затем в четвёртую. А всего соединённых квартир шесть на этаже: трёшка, две двушки, три однушки. По итогу оказалось, что квартира десяти-комнатная, но обладает шестью балконами, шестью кухнями, тремя спаренными санузлами и тремя раздельными на туалет и ванную помещениями. И нет в многокомнатной квартире следов иного присутствия, кроме как безымянной бабки. Везде один и тот же бардак – ящики и гречка, одежда и слой пыли толщиной в палец.

Вышел массажист на площадку уже из дальней двери. Все четыре наружные двери были открыты. Вернулся в первую квартиру, где и застал Тамару на кухне. Та пыталась навести минимальный порядок на столе и отмыть почти чёрный металлический чайник. А бабка лежала на кухонном диване, подложив под щёку одеяло и мирно дремала. Храп по завершению путешествия такой, что хоть в гонг бей – не проснётся.

– Человеческий слух адаптируется к собственным порокам и перестаёт замечать громкие звуки, – заявила в полный голос Тамара, ставя на плитку отмытый чайник с сырой водой из-под крана.

– Чего делать-то будем?

– А чего тут гадать? Бабка не в себе, – ответила Синицына. – Помимо того, что сама себя не слышит, уже и не понимает ничего толком. Некоторые называют это старостью.

– Это да, – кивнул Володя, присев за стол. – Заходи, бери, что хочешь. Но не обманула. Живёт как сорока. Всё тащит в дом. Блестящее и не очень. Только в квартире ни души. Думаешь, выдумала родню?

– Думать не надо. Надо точно знать, – ответила Тамара, подошла к Володе и стянула через голову его униформу.

– Ты чего? – только и спросил массажист.

– Как чего? Кровь же. Снимай, постираю, – ответила Синицына. – Стиральная машинка у неё что надо. Словно вчера поставили. Топовая модель. Бабка явно не на пенсию живёт. Тут барахла как в сокровищнице. Только у этой смотрительницы пентхауса, своя крыша протекать начала.

– Отличный вывод для обладательницы десяти комнатной квартиры, – прищурился Богатырёв и подойдя к холодильнику, открыл дверцу. – Как только за свет и квартплату платит?

Он был готов к чему угодно, вплоть до протухших продуктов в холодильнике, плесени и любящих друг друга мышей. Но не был готов к свежей клубнике в пластиковой коробочке и битком набитым продуктам отделам, где помимо деликатесов был и неизменный пакет с гречкой.

Володя посмотрел на срок годности продуктов. Ничего, что бы превышало неделю. Выпил минералки, подхватил свежую грушу, и заявил:

– Бабушка на вес золота!

– Это да!

– Ну, доставку я её пойму, – начал размышлять он вслух. – И счёт в банке может быть любым, прошлого не знаем. Но платит как?

Тамара, загрузив машинку и своей рабочей одеждой, вышла из ванной в одном нижнем белье. Чёрные кружевные трусы чуть выше линии бёдер, манили взгляд.

Володя приподнял брови. Но она лишь усмехнулась. Задержалась взглядом на его прессе. И то ли отвечая, то ли дополняя вопросами, как нормальная женщина, поддержала разговор:

– По карточке при доставке?

И они начали играть в эту игру – кто первым задаст десять вопросов без ответов.

– Думаешь, она помнит свой адрес? – добавил массажист.

Тамара сдалась первой, включив аналитику:

– Есть немало сервисов доставки, где нужно вбить только один раз и потом заказывать автоматом. Давай не будем гадать, что здесь происходит, но…

– Но?

– Но извлечём свою выгоду из создавшегося положения, – подмигнула она.

– То есть?

Прекрасно понимаю, что некоторым намёков недостаточно, она молча расстегнула бюстгальтер. Пышная грудь выскочила, сначала нацелившись в зрачки массажиста, затем разъехавшись в разные стороны сосками. От чего глаза Володи едва сами не разъехались в разные стороны.

– Что ты… делаешь? – спросил он охрипшим голосом, выронив грушу.

– Хочу здесь задержаться. Сам понимаешь, бабке нужен присмотр. Газ может рвануть, света намотать, не выключив, ну и просто в обморок упасть и всё такое прочее, – улыбнулась Тамара, сближаясь. – А ты единственный свидетель, который может мне помешать. Так что у меня есть два пути. Первый, это убить тебя. А второй… приятней. Сам понимаешь, хочу второй. Ты должен мне за спасение этой женщины в машине.

– Должен, – кивнул массажист, ненавидящий долги.

Трусики танго сползли по ногам на пол. Богатырёв опустил взгляд от груди до ровного животика, затем на разрез между ног.

Взгляд проскользил вниз, не в силах задержаться ни на одном волосике. Идеальная депиляция. И ему бы сказать в этот момент что-нибудь умное, возмутиться, попенять на совесть в стиле Достоевского, но… кому хуже?

«Главное, отдать должок!» – заверил мозг.

Затем последний мыслительный процесс в пух и прах разнесли флюиды. Запах жаждущей мужчины женщины ударил по обонянию и лёгкие вдохнули его жадно. Штаны быстро стали тесны.

– Давай второй, – ответил Богатырёв, решив для себя, что будет присматривать за этим местом.

«Навещать будем раз в неделю», – прикинул мозг.

– Вот и умничка, – ответила Тамара, стрельнув глазами на поражение.

Когда дыхание перехватило от этого попадания, передышки не дала. Запрыгнула на него, оплела ногами. Воля Богатырёва сразу стала ломкой, как печенье в чае.

В конце концов, это он повлиял на её судьбу.

«Пусть живёт с бабкой. Не взорвёт дом, по крайней мере. Да не съесть столько старой путешественнице. Всё равно же спустит все средства на то, что так и останется в упаковке», – разложил всё по полочкам мозг и добавил в финале: «Фас»!

Вроде оправдываясь, Богатырёв прижал уволенную к холодильнику спиной, жадно целуя в губы. А затем нежно и словно в извинениях, осторожно покрывал неторопливыми поцелуями её шею.

От нежности и лёгкой щекотки, Тамара взвыла. И сама принялась покусывать его за ушко. Когда давление между ног стало невыносимым, отчего покраснели уши, соскочила с него, опустившись на колени вместе с его штанами и трусами. Змей ужалил её в щёку, освободившись. Улыбнулась. И тут же попыталась его съесть в ответ. Только не кусками, а заглатывая сразу всего.

Володя вдруг понял, что щекочет кончиком себя глубины её горла. И так его это открытие поразило, что стало тяжело в паху. А тут ещё ногти женские, маленькие, но острые, впились в ягодицы, увеличивая градус и ускоряя процесс разгрузки.

«Нет, два раза в неделю будем навещать и задерживаться!» – тут же поправил мозг, довольный быстрым приливом смеси адреналина и эндорфинов. Что тут же выразилось в широкой улыбке на лице массажиста.

– Оставайся. Чего уж там, – протянул массажист. – Без тебя бабка точно долго не протянет.

Тамара облизнула последнюю капельку с губы, улыбнулась и поднялась. Снова обхватила его одной ногой. Мощные бёдра, икры на тонусе. Мощная.

И тут Володя увидел, что малые губы набухли от прилива крови. В этом возбуждении у Тамары не просто обозначился, но буквально подскочил и клитор. Немалых размеров, он гордо нацелился в него, касаясь ноги как маленьким пальчиком.

«Володя, большой клитор – это уже маленький член или при его покорении ещё можно считаться мужественным?» – тут же подкинул вопрос дня мозг.

Богатырёв не успел задуматься, так как все мысли перебила грудь, уткнувшись в него. Жаркая, почти горячая, она выжигала все лишние мысли. И он понял, что рука нырнула ей между ног, и пальцы жадно теребят её кнопку удовольствием, которая почти прутик, но так забавно елозится под подушечками пальцем. От чего накатило желание продолжать.

«Не можешь же ты уйти, оставив неудовлетворённой женщину», – отметил мозг, словно говорил в галстуке-бабочке и в шляпе джентльмена: «Это и только это делает тебя мужчиной, а не размер клитора, который просится в рот… Прости за слюноотделение».

Володя невольно сглотнул. Гораздо меньше ростом, чем массажист, Тамара теперь обладала над ним такой властью, что делала её словно на голову выше. Эта власть в силу своей слабости была ей к лицу.

В силу его слабости перед её внутренней женской силой.

«На работу раньше обеда не успеем», – понял Володя, когда сильная рука властно потянула его за запястье в сторону комнаты, которой можно было назвать спальней.

Выключив кипящий на газе чайник, оба удалились делать понедельник чуть ярче и светлее. Какими бы не были мрачными его тона, их всегда можно разукрасить вдвоём.

Глава 7 – Муж на час

Есть два типа женщин: одну необходимо просто гладить, чтобы ощущала ласку и заботу, вследствие чего елозила и мурлыкала, а второй нужно залезть в саму душу, чтобы только почувствовала первое тепло. Только после этого позволит себе приятное, убрав коготки. В целом с такими требуется пройти целый квест, чтобы деактивировать защиту. Ведь словно примерив однажды бронежилет в силу ряда причин, женщины второго типа порой не просто забывают его снять, когда уходит опасность, а целенаправленно ждут пули из засады. День за днём. Со стиснутыми зубами. Они словно не верят в счастье и ничего хорошего от жизни давно не ждут.

Сжимая в руке букет разноцветных роз, Богатырёв застыл в больничном коридоре, поражённый этой догадкой. Впрочем, пару выстрелов в упор по сути сделал именно он. Хоть и с «бабушкинским фактором».

Первым из палаты показался бинт на лице, затем остальная Мара и Владимир ощутил в сердце томление. Ведь там, по другую сторону бинтовой повязки на лице с фиолетовым отливом, женщина наверняка одела не только бронежилет на душу после всего пережитого, но и каску для верности нацепила.

«Сложно будет пробиться», – отметил мозг и тут же другой вариант предложил: «А, может, ну её? У тебя есть ещё примерно миллиарда четыре попыток. Плюс-минус».

Но Володя гнал от себя эти малодушные мысли. Раз сразил, потом ещё и побил для верности, теперь только завоёвывать, добиваться, настраиваться. Всё остальное – путь слабых и тщедушных. И всё же факт оставался фактом – притомилась дева. Можно вправить нос, но не чувство гордости. От ровной осанки и степенных движений (словно лодочка плыла) остался лишь затравленный взгляд по сторонам и рваные, угловатые шаги, махи руками с сумочкой в одной из них.

Она раздумывала, звонить ли ей или писать? А, может, вызвать такси? Она не знала, что делать наверняка. Растерянная и поникшая, лишь посмотрела на него с двояким чувством. А как признала – в глазах мелькнула ненависть.

– Опять ты?!

Он хорош! Мало того, что украл у богини красоту, лишил уверенности в себе, и едва не добил на прощание, так теперь и застыл посреди коридора с нелепым веником в руках и немым вопросом: «почему медицина не всесильна»?

Слова, что пытался подобрать в салоне автомобиля, исчезли. Да и откуда ехал? От любовницы, которую завёл не ради любви, но поддавшись сиюминутному порыву, чувству долга, который сам же для себя создал и оправдал.

Нет, там тоже вроде помог человеку. Но то всё обман души. Помог лишь себе. Разгрузиться. Сделал это, чтобы не думать о том, что дома творится. И на работе.

Конечно, если понятие «дома» вообще можно было сформировать среди троих. И если с работы к обеду не уволит одна из тех, кто должна отвечать за уют, тыл и всё-такое прочее.

«Так может мы просто приспосабливаемся к этому изменчивому миру»? – выдал мозг, когда ему и сердцу вдруг остро захотелось винишка и смотреть на звёзды в ночи.

Но реальность была суровее: понедельник, больничный запах и раненая в душу женщина, что смотрит с укором, обидой в глазах и бог знает о чём думает.

Это при том, что меньше всего на свете он хотел бы обидеть богиню… Свою богиню!

– Я, – ответил он, протянул букет и не слушая ничего больше, подставил локоть, покорно склонив голову.

Словно ожидал взмах топора от палача. И в ожидании этой казни, он не позволял себе смотреть на неё. Или сболтнуть лишнего. Только локоток застыл, как протянутая рука.

Мара шагнула в сторону от него и цветов, как от прокажённого. Володя запоздало понял, что причина может быть в новой аллергической реакции на цветы. И просто отбросил букет на скамейку угодив в какую-то женщину за сорок, что не только подхватила букет, но и произнесла:

– Как неожиданно и приятно!

Ни Володя, ни Мара не обратили на неё внимания.

Но тело после лекарств и обезболивающих слабо. Девушку повело. Обруливая массажиста, она невольно подхватила его локоть. А он, накрыв ладонью её руку, медленно повёл прочь из медучреждения свою помятую богиню.

«Вперёд, на волю, навстречу свободе»! – закричал и включил эпическую музыку.

Только вдохнув свежего воздуха на крыльце, Володя решился сказать ещё что-то:

– А я ведь так и не стал отцом… Рано обрадовался.

Она остановилась, скинула руку с локтя.

– Что? Испугался ответственности? – в её глазах снова на миг разгорелось пламя ненависти, от которого он сгорал бумагой. – Аборт? Чёртов трус! Все вы мужчины, одинаковые. Играете вдвоём, а когда игра заканчивается – один в кусты, а второй отвечать.

Выслушивая этот длинный монолог-приговор, Володя подвёл её к автомобилю, открыл дверь, усадил на пассажирское, пристегнул. И только когда на полу от испепелённого массажиста осталась горсточка пепла, он, словно подхваченный ветром, и им же развеянный, тихо ответил уже с водительского сиденья:

– Нет. Просто отцом оказался не я, – поправил тихо Богатырёв, расстроенный этим моментом ничуть не меньше. – Своего ребёнка я бы никогда не бросил.

Он посмотрел на неё. Искренний взгляд. А за ним – надёжность и нерушимая вера в эти слова. А она посмотрела на него. Синяки прикрыты белым. Но взгляд острый, пронизывающий.

– Значит, тебя обманули?

Ледяная стена между ними в этот момент дала лёгкую трещину. Маленькую, почти незаметную, но Мара была женщиной с Кавказа. А Кавказ – дело тонкое. И как любая женщина, в ней были две опции по умолчанию: мстить до последней капли крови или влюбиться по уши.

– Да я тоже хорош, – вздохнул массажист, выруливая автомобиль на трассу. – Придумал себе чего-то. Размечтался, размяк. Бабка эта ещё сегодня жару дала. Надеюсь, что не доживу до деменции. Или рядом будут родственники, что обо мне позаботятся, когда захочется гречки в ночи купить. Сами и сходят.

Обратная дорога всегда быстрее. Автомобиль уже не мчал с превышением скорости. Но никуда не спешил.

– Что с ней сейчас? – спросила Мара, отвоевав себе зеркало заднего вида. А как сделала это, так с разной периодичностью в голосе выдавала стон, глядя на свой вид. – Где она?

– Да нашёл её квартиру и вернул в родные пенаты, так сказать, – ответил Володя, вбил в телефон номер пострадавшей и добавил. – Но то, что с тобой получилось. Это… не я. Я… другой. Понимаешь?

– Ну, было бы странно, если бы ты избивал девушек на улице, – заметила пострадавшая богиня.

На работу с таким лицом не пойдёшь. Домашний адрес не спрашивал. А куда вёз – какая уже разница? День хуже уже просто не мог быть. Понедельник.

Владимир Богатырёв никаких побочных мыслей на этот счёт не имел. И спокойно проезжал гостиницы, отели и даже хостелы. Мелькали рядом и рестораны, кафе, забегаловки.

«Это и понятно. Куда с таким лицом»? – прикидывала Мара.

Но мог бы и похитить на сутки-другие. Запить вину, замассажировать огрехи, а то и зацеловать там, где не болит. А где болит – целовать обязательно!

«А что, если… он везёт меня к себе домой»?! – вдруг подумала девушка, и не сразу поняла, как относится к такому выводу.

С одной стороны, хам, нахал и подлец. И пощечину за одно предположение получит. С другой – целеустремлённый. И вообще бьёт, значит, любит. Пусть и с помощью посредников. Бабки и двери там всякие – это руки той же самой тысячерукой кармы, что никак не может выдать ей нормального мужика. Ей, половозрелой, самостоятельной и следящей за фигурой девушке в самом соку, на спорте и ЗОЖе, чёрт бы его побрал!

Начитанная и накачанная сериалами по вечерам, Мара понимала, что рано или поздно вариантов останется всего два: найти кота или пойти в лесбиянки, если жизнь не одумается, и всё-таки не снабдит её мужиком, мужичком, или хотя бы мужчинкой.

– А куда мы… – уже хотела спросить она, поставив вопрос ребром, но начала предложение тихо, а продолжать не стала. Ведь автомобиль вырулил на хорошо знакомую трассу. Дорогу до Женского рая. Места, куда она поклялась себе забыть дорогу, когда услышала от него о чужом ребёнке.

«Не будет, похоже, романтической ночи и разговоров под пледом у телевизора на двоих», – вдруг поняла Мара и на глаза навернулись слёзы.

Она отвернулась к стеклу, пряча лицо и прикусила фалангу пальца, пытаясь сдержаться. Всхлипы застряли внутри, а вот слёзы, крупные и блестящие, как бриллианты на солнце, потекли через запруду сами собой.

Володя остановил автомобиль рядом с её автомобилем дверь в дверь. Затем вылез и открыл свой багажник, натянул рабочие перчатки. Мара сразу поняла, что что-то не так. А когда Богатырёв достал домкрат, и постучал по стеклу, плакать расхотелось.

– Машину свою открой.

Она, смахнув слёзы украдкой, залезла в сумочку за ключами. Тонкая ладошка проскользнула внутрь и обнаружила их сразу. Что было маленьким персональным чудом, учитывая количество вещей в сумочке. Но сейчас среди десятков полезных мелочей пальцы сразу ткнули в брелок.

«Может, это что-то значит»? – ещё подумала девушка.

Тогда Володя залез уже в её багажник и достал запасное колесо. Одно дело – запросто ворваться в душу женщине со своими пальцами. И совсем другое – починить то, что требуется.

Этой машине, например, требовалось починить пробитое колесо. Что спустило так, что не оставалось никаких сомнений, что просто подкачать, чтобы доехать до мастерской, не получится.

Поддомкратив автомобиль, Володя с энтузиазмом занялся за отвинчивание колеса. Разум говорил, что нужно просто вызвать работников техобслуживания и бежать на работу. Но кто бы его слушал? Сердце же подсказывало, что богине сейчас не помешает его поддержка.

«Сам сломал – сам делай», – добавил важно мозг тоном директора школьнику: «А раз богиню быстро починить не получается, почини хотя бы её колесницу. Богини пешком не ходят. Им транспорт нужен».

Когда Мара нашла в себе силы выйти из салона, Володя уже затягивал последний болт на сменном колесе. На запаску удалось найти только «банан». Без литья, на штамповке, он выглядел ужасно. И ремонтник скривил лицо.

«Нет, на такой машине её точно отпускать нельзя», – подсказал мозг.

Преисполненный решимости хоть одно дело за день довести до конца, Володя снова усадил девушку за пассажирское сиденье, пристегнул и подвинув кресло на водительском сиденье подальше, сам повёл её авто к шино-монтажу.

«Ничего, ничего, после обеда сразу и начнём всю работу в массажном кабинете», – успокоил мозг, пока они за незамысловатой беседой смотрели, как специалист проклеивает колесо и меняет запаску.

Володе бы в этот момент отпустить девушку домой, вызвать такси и явиться на рабочее место, но тут воображение нарисовало, что едва она сядет за руль с опухшим лицом, как на трассе с ней тут же случится ДТП. Тогда виной будет снова он. Тот, который поломал, а времени на восстановление не дал.

С этой мыслью, Володя снова сел за руль её авто и спокойно спросил:

– А где ты живёшь?

Мара поняла, что задумалась. Вроде бы ничего такого, чтобы назвать адрес, но этот мужлан ведь точно знает, что она не замужем. Хотя бы потому, что кольца обручального не носит. Важный палец вообще девственно чист! А может даже догадался, что никому ни разу не позвонила, просто потому, что никого нет. И живёт одна. Тоже вариант.

«А что он там себе в голове уже надумал»? – прикинула раненная богиня и щёки немного покраснели.

Ведь у неё в голове уже всё было надумано как надо. Вино. Фрукты. Больше вина. Сначала он сверху, а ей больно. И так не удобно. Потому она сверху и берёт инициативу. Потом перемотка и вот он уже пытается влезть в её тапочки, а она конфисковывает его майку. Или хотя бы униформу. Оба смеются, что не по размеру. Но – приятно. Обоим.

«Кстати, а где кровь на униформе»? – подумала Мара, но вслух не спросила. Крови хоть и не было, но зато были следы грязи от обода колеса. А это уже повод зайти и постирать. Там-то всё и начнётся. Тогда жизнь и заиграет красками. И все, кроме кота и подруги по несчастью, оценят. Так что никаких лезбух. Вот – мужик. Бери, что дают. Других уже в этом мире не существует.

– Мара… так где ты живёшь?

Оказывается, в этом, реальном мире, массажист всё ещё ждал от неё ответа. Улыбнувшись, она спокойно продиктовала улицу, дом, подъезд и даже не заметила, как продолжила квартирой.

Похоже, подсознание говорило о происходящем больше, чем сознание. Ей безумно не хватало этого человека в квартире с целью полежать с ним в обнимку. А дети в процессе эксплуатации «мужа на час» – приятный побочный эффект.

«Интересно, с каким ещё инструментом он может обращаться»? – подумала Мара, украдкой пряча улыбку. Перед глазами вместо ключа на шестнадцать проплыли самые разные предметы. И все лишь вызывали очередной приступ потаённой улыбки.

Всё-таки один плюс в повязке на лице сегодня был – он скрывал пунцовые щёки.

«Возможно, понедельник не так уж и плох», – подумала быстро набирающая уверенности богиня: «Должен же он загладить свою вину. А свадьба может быть ещё одним приятным побочным эффектом. Определённо, люблю понедельники»!

В голове что-то щёлкнуло, словно расстегнулась застёжка на бронежилете.

Глава 8 – Месть брошенных и обречённых

Евгений Романович Мендель не для того покинул спокойную, размеренную Швейцарию и вернулся в стремительную Россию, чтобы проигрывать. В конце концов, седину он нажил ещё в тридцать, а всё остальное – мелочи жизни. Отпор Ларисы был вполне ожидаем. Из забитой, неуверенной в себе деревеньщины, что перебралась в столицу из захолустья к нему под бочок в смутное время, она преобразилась в уверенную в себе бизнес-леди в мутных потоках Москва-реки. И за десяток лет эти воды взрастили такую акулу, что палец в рот не клади – отхватит по самый локоть, а затем трахнет всё, что осталось.

Но и сам Евгений хватки хищника бизнес-мира не потерял. Просто перенёс всё в более цивилизованное русло индустрии высоких технологий. Ещё тогда, решив после «девяностых» отойти от дел, он просто несколько лет жил по течению, ожидая, пока эти самые технологии придут в страну с новыми инвестициями. Но инвестиции приходили, а технологии запаздывали… Кому-то нужнее.

Лариса расценила его многолетнее выжидание в засаде за слабость и бесхребетность. Акула не может находиться в статике. Она должна постоянно плавать, хватать и доминировать, иначе задохнётся. Что ж, она видела его только таким.

Но если в те годы он готов был простить ей цепкую хватку, пока рвала его оппонентов, и отгоняла пугливую мелочь, то сейчас Лариса Мендель окрепла настолько, что укусила дающую руку. А значит, пришло время выбить немало зубов, чтобы привести её в чувства. Половину он заберёт на амулеты, другую оставит, чтобы не лыбилась в превосходстве своём, но скалилась кротко и с почтением.

Если молодые бранятся – тешатся, то старики бранятся – бесятся. И вместо того, чтобы посидеть за ужином за бутылкой отличного шампанского, вспоминая прошлое и помочь друг другу выйти на новый уровень, она просто решила обрубить все прошлые связи. Как итог, полюбовно договориться с обнаглевшей супругой не удалось. Та крепко стояла на своей земле, и чувствовала поддержку со всех сторон от местных божков.

Тогда Евгений начал подтягивать все оставленные в столице связи. Тут-то и оказалось, что большинство из них давно распущено. Криминальный бизнес легализовался, силовые структуры перестроились. Все давно сидели на выгодных позициях, с высот семи холмов наблюдая за беснованием рынка дикого капитализма.

Подтягивать зарубежных партнёров в этот хаос Евгений не спешил, чтобы не обрушить акции своей компании. Стильный пиджак, туфли из кожи, серебряные запонки и пояс по личному заказу от итальянского дизайнера чего-то, да стоят. Мужчина под пятьдесят в шёлковой рубашке с тростью для стиля должен сам решать проблемы.

Выходило, что из старой гвардии на этой территории остался только Толя «Алмаз». Одноклассник, который никогда не знал берегов и просто брал всё, что не прикручено по жизни. Но тот словно под каток попал с последней встречи и повёл себя странно. Вместо того, чтобы по старой привычке пригласить старого друга в баню с элитными эскортницами, взращённых из вчерашних пэтэушниц или устроить охоту в домике на берегу озера с захудалыми фейерверком, да пусть даже рыбалку на катере с приглашённой поп-звездой или конферансье, рожи которых мелькают на общественных каналов чаще, чем рекламы по телевиденью, он вёл себя тише воды и ниже травы. Затихарился. Потому вся польза от него выразилась лишь в рекомендации обратиться к «группе ребят для решения сложных вопросов».

Жить в центральной московской гостинице Евгений долго не собирался. Она за неделю ему обходилась ему дороже, чем содержание замка в Швейцарии за месяц. Но юридические войны с законной супругой грозили затянуться на несколько лет.

«Не переселяться же ради этого в хостел», – подумывал он: «Пиджак пловом пропахнет. А дальше что? На лапшу быстрого приготовления перейду»?

И Евгений решил, что группа под предводительством Серёги «Прогресса» ему нужна здесь и сейчас. Потому без сомнения набрал заветные цифры по рекомендации приятеля.

Четверо крепких ребят приехали прямо в гостиницу. И пока один в пиджаке модном и брюках глаженных говорил, трое других в спортивных костюмах опустошали мини-бар, умножая счёт за номер. Имена их были незамысловатые: Коля «Бык», Максим «Вялый», Костя «Качок». Он когда-то сидел с такими в одной камере в «малолетке». Но то было ещё до эпохи покупки джакузи и первой официально заполненной и исполненной налоговой декларации.

Теперь перед Евгением словно сидели люди из его детства, которое он давно не признавал, как не признают люди, что когда-то мочили пелёнки. От их разговоров хотелось опрокинуть бокал-другой Шардоне и занюхать фуа-гра. А эти четверо предлагали ему образно говоря «стакан водки и рукав», пахнувший так, что не походил на закуску. Но говорить о том – моветон. Да и других людей под рукой нет. И в голове с заметным трудом, но всё же всплывал язык, на котором разговаривали эти питекантропы.

Когда на язык пришли нужные слова, Евгений вдруг вспомнил, что когда-то он был Жекой. И этот Жека внутри него перехватил разговор:

– Прогресс, ты давай заканчивай мне эти ля-ля-тополя. Жменю не хлопай. ОПГ – не ПМЖ. Чайный гриб – не чифирь. Схемы мне не рисуй, никуда не суй. Но сам исполняй и в накладе не останешься.

– Такочёмбазар, – то ли ответил, то ли спросил Серж, так и не освоивший иностранного языка.

Одно дело учить русский-английский из уст министров с телевизора или французский матерный из арабского рэпа, и совсем другое – понимать нуворишей, что в ностальгии своей оказались настолько глупы, что пытаются вернуться и разговаривать как раньше.

Только мир изменился. Никто уже не понимает их языка и смысла их существования.

– Всё же просто, суету не наводи. Бабу в оборот берёшь, припугните слегонца бизнес. Ну а дальше додавливаем, пока не потечёт. Пусть хлюпает, как пюре. Там и мой писарь с бумагами подтянется. Возьмёт готовенькую. Дальше ваш расчёт. Хоп-хоп и разбежались.

– Чина-эпа, хоп-хоп? – только и переспросил Прогресс, поглядывая на иностранца-возвращенца с двоякими ощущениями. Ровно такими, как было его гражданство. Люди-перевёртыши, что здесь, что там, а где конкретно – кто бы знал?

– Один раз персил – всегда персил, – кивнул с важным видом Жека и протянул «краба», чтобы закрепить устный договор.

Серж поднялся и протянул руку в ответ. Пожал без энтузиазма, но кивнул на всякий случай. С одной стороны, дело ясное. Уработать клиента. С другой – следовало подучить деловой иностранный.

Погрузившись в джип, и с трудом развернувшись на тесной гостиничной парковке на внедорожнике, Серёга Прогресс заключил:

– Хоба-ёба! Человечек мутный. Нудыкчё? Дело-Тело? Фарш-марш?

– Ага, изъясняется жутко, – поддержал Качок, понимая шефа с полуслова. – Но до прошлого раза Алмаз фуфла не подсовывал. Надо работать. По старой памяти. Все заслуживают второго шанса.

– Надо, меня уже с этой микро финансовой организации достали, – признался Максим. – Занял косарь на опохмел на пивчанское, должен сотку на выходе в конце месяца. Чё за беспредел?

– Жуть, Вялый, – посочувствовал Бык. – Такого беспредельного роста процентов даже на зоне не было, когда на «пеньке» проигрался. Еле отбился. Хорошо у бабки хата была. Померла, кстати. Есть всё же польза от родственников. Оставляют не только обиды.

– А я на Спартак поставил, – добавил Качок. – Но слил первоначалку на верняке. Везде развод. Одни договорняки в спорте. Как олимпиады брать будем? И по чём? Нас что-то зачмырили по спорту. Но пока не до своих мероприятий. Это как СКА, что никогда ЦСКА не обыграет по итогу, так как приказа вышестоящих офицеров обыгрывать не было.

– Ага, нигде честному человеку не заработать, – сказал Вялый проникновенно.

Все заржали в голос…

Когда джип подкатил к Женскому раю, «группа лиц по решению всех вопросов» собралась у основного выхода и просто перестала впускать или выпускать его посетителей. Однако, без применения физической силы. Хватало одного внешнего вида и сурового выражения лица.

Но стоило Ларисе Борисовне вызвать полицию, как ребята отошли от центрального входа. И состав преступления на том и закончился. Как и терпение вызванного наряда. Когда же наряд полиции уехал, четверо снова вернулись к выходу и закупорили его уже окончательно.

Лариса вздохнула, глядя на это безобразие. Только месячные абонементы для жён служивых зря раздала. И глядя в окно на это продолжающееся мероприятие квартета, начальница прикусила губу. Нужно было что-то делать. Но устраивать кровавую баню у комплекса – последнее дело.

Заключив договор в режиме онлайн с частным охранным предприятием «Амон-Ра», начальница дождалась выезда нового наряда. На этот раз приехали ребята с Калашниковыми наперевес и в бронежилетах поверх формы, вместо табельных пистолетов в кобуре.

Но – о чудо! – группа Прогресса снова отошла и разговор на повышенных закончился совместно выкуренной пачкой сигарет на крыльце и словами Сержа: «нукуримихули»?

Глядя, как уезжает УАЗик частного охранного предприятия, Лариса тут же расторгла договор об охране онлайн и достав телефон из сумочки, принялась обзванивать людей из длинного списка знакомств. Так просто её не взять! И если у кого-то выросли настолько большие яйца в городе, на этот случай у неё есть немало секаторов. Найти бы подходящего садовника, а там – дело в шляпе.

Глава 9 – Я всё исправлю!

Квартира Мары представляла собой уютный рай на пару человек. Двухкомнатный, улучшенной планировки. И хоть проживала она в квартире одна, но обустраивала быт так, как будто готовилась впустить в свою жизнь второго человека, которого можно спокойно назвать – «половинка». Это всячески подчёркивала двуспальная кровать в спальне, диван на троих в зале перед телевизором, (так как один всегда развалится как царь). Или чтобы двое сидели, положив ноги на столик, а между ними была тарелка с едой, чтобы далеко не тянуться.

Ещё на кухне стоял стол на четверых, чтобы двое жили, а двое приходили в гости. Куда же без друзей? Конечно, пары друзей. Дружить парами – безопаснее. Так всегда можно контролировать половинку и самой быть в тонусе под вниманием пары мужчин. Со вторым мужчиной, конечно, только кокетство, лёгкий флирт, ничего более. Но – приятно же!

Однако, недоукомплектованный уютный мир одинокого человека оказался не без изъянов. Как в рае порой идут дожди, так и квартиру постигла эта печальная участь без мужского надзора. И стоило хозяйке открыть дверь, как Володя увидел слой воды на два пальца в коридоре, что уже готова была перелиться за край порога.

– Что за… – обронила Мара, от избытка эмоций, недоговорив всякое, что вертелось на языке.

Тогда Богатырёв и понял, что можно не разуваться. С пакетами, полными продуктов для выздоравливающей и шампанским для души, он прошёл на кухню. Попутно разводя ногами круги на полу, поставил всё на стол и осмотрелся. Отопление месяц как отключили. Забко, но терпимо.Источник всех неприятностей обнаружился быстро. Кухонный кран извергал фонтан под потолок холодной струйкой. Опустившись на корточки, массажист просто перекрыл подачу воды на кран. Униформу залило, но всё равно вроде стирать собирались. Чего беречься?

Володя стянул мокрый верх через голову и снова осмотрелся. Лебедей не было, а вот озеро на кухне такое, что хоть лотосы выращивай. Будь у тараканов байдарки – устроили бы заплыв.

– Как скоро затопит соседей? – спросила Мара из коридора голосом обречённой на муки женщины, что желала романтики, а снова получила быт.

– Ну, если ещё не затопило, то очень даже скоро, – ответил обнажившийся совсем не по той причине, какой хотелось бы девушке, массажист.

Вместо того, чтобы упасть на кровь и позволить о себе заботиться, Мара взялась за тряпку, швабру, и уже подсчитывала количество вёдер в доме, которые можно задействовать.

– Третий этаж накладывает свои обязательства перед живущими снизу, всё-таки, – вздохнула хозяйка, принимаясь за работу.

– Инструменты есть? – спросил Володя.

– Да. Вот, – и Мара вернулась на кухню с отвёрткой «на минус», неизвестно, как и зачем существующей в новой квартире, где все откручивалось и прикручивалось только отвёрткой «на плюс».

Хуже того, кран не признавал отверток вообще. Ему бы ключ разводной для подводящих воду шлангов.

Володя вздохнул, отложил «инструменты» и подёргал кран. Прикручен намертво, затянут. Но резинки, похоже, прохудились. Без ключа не снять.

Снова осмотрелся, особо тщательно заглянув за батарею и только после этого ответил на вопрос:

– Панелька, значит. Что ж, если под твоим утонувшим паркетом и плиткой плиты без швов или хотя бы нормально пролиты бетоном, то есть шанс успеть всё исправить. Далеко магазин сантехники?

– Ой, далеко, – призналась Мара, начиная процедуру просушки.

– Я отключу электричество и спущусь вниз предупредить, – прикинул по ходу дела Богатырёв. – Ну, может, и ключ у них есть. Ездить не придётся.

«Короче, на работу раньше вечера не успеем», – добавил мозг, как единственный союзник в этой ситуации. На пару они пощелкали выключателями в щитке на лестничной площадке, а затем оба спустились вниз.

Тут-то тело и напомнило на сквозняке, что обнажён выше пояса. Всё бы ничего, но открыла дверь женщина средних лет в лёгком халате.

– Здравствуйте, мы там вас это… сверху, – сходу объяснил несертифицированный сантехник, и в попытке вытереть нос, невольно играя мышцами рук.

– Ой, я тоже очень люблю сверху, – сразу обрадовалась женщина и втянула его за резинку штанов внутрь. – Я уж думала вы не придёте.

«Куда не придём»? – спросил мозг ещё на пороге, но между судьбой лишиться штанов и попыткой дознаться до истины, выбрал второй вариант.

– А у вас ключ есть? – попытался снова наладить контакт Богатырёв.

Но только дверь закрылась маленькими, но быстрыми и ловкими ручками, как с женщины сполз халат. Эффектно скатился по плечам.

«Опал на пол, как осенний листик с молодого деревца», – оценил и мозг и добавил: «А халат то шёлковый»!

– И ключ есть, и наручники, – тут же заверила довольная дама, от которой в процессе томительного ожидания некоего полураздетого мужчины уже пахло шампанским. И что мужчина не тот, которого заказывала на картинке, ничуть её не смущало. Этот даже – красивее выходил, чем обещала реклама.

– Разводной, – на всякий случай добавил Богатырёв, желая внести больше ясности в разговор.

Но некоторые люди слышат лишь то, что хотят услышать.

– Да я тоже разведена. Не переживай ты так, – добавила она с улыбкой и вместо того, чтобы вручить ему ключ, вручила грудь.

«Тоже неплохо», – прикинул мозг, получая сигнал от глаз.

Взгляд застыл на набухающих сосках, что вдруг стали острыми. А грудь, словно желая порезать ему руки, подалась навстречу и щекотно коснулась ладоней.

Почему ладони оказались на уровне груди озорной дамы Володя не думал. Думы его витали вокруг разводного ключа, а выходило, что разводили его.

«Как удобно. Конфликт исчерпан. Даже в магазин не нужно идти», – подумал мозг, пока ладони мяли груди, а ладонь дамы отправилась на охоту в его штаны.

За что поймала, за то и удержала. И тут Володя понял, что тонкая нить сочувствия одинокой женщины без халата стала достаточно толстой.

Легко ухватив за неё, она повела его по коридору в зал.

«А может, не пойдём сегодня на работу»? – на всякий случай обозначил мозг и предложил перенести выходной с уик-энда на понедельник: «Всё-таки в воскресенье можно и поработать. Тут людям помогать и помогать ещё. Одной прокладкой не обойдёмся».

Богатырёв был почти согласен. Только телефон зазвонил прямо на пороге спальни. На циферблате высветилось грозное «Начальница». И Володя как шагал, так и застыл.

– Что, клиенты ждут? – с сочувствуем в голосе спросила дама без халата, но отпускать не стала.

Только штаны отпустила. А затем пристроилась попой, удачно припарковавшись.

«Не, ну а что? В холодной воде ты уже искупался. Пусть теперь греют и сушат», – тут же отметил мозг, пока одной части тело стало вдруг гораздо теплее.

Хоть и достаточно влажно. А дама словно пыталась вытолкать его из спальни, но с каждым ударом тёплой попы отодвигала лишь на какие-то миллиметры.

«Настырная, но своего не упустит».

– Ещё как ждут, – сипло ответил Богатырёв, и сам не желая уступать даме, но также стараясь ответить на звонок.

– Че Пэ, Богатырёв! – донёс динамик взволнованный голос Ларисы.

– Я уже почти рядом! – ответил он, стараясь не двигать бёдрами, чтобы не сбить дыхание.

Сложно будет объяснить наличие физических упражнений, когда должен сидеть за рулём и вести пострадавшую в больницу. Или сидеть в приёмной и ожидать решения врачебной комиссии, пока не пришлось ждать решений по суду.

– А, да? – обрадовалась Лариса. – Вижу твою машину на парковке… А ты где?

– Да вот, заскочил на квартиру. Меняю прокладку.

– Какую ещё прокладку? – в голосе начальницы заскользили нотки подозрения. – У тебя в квартире ремонт как с иголочки! Я лично принимала!

От этих слов Богатырёв даже попытался женщину без халата отодвинуть. Но та упёрлась не только ногами в пол, но и руками, показывая отличную растяжку. А чтобы скучно быстро не стало, просто сменила отверстия. И всё желание ругаться на неё как рукой сняло.

«Зачем скандалить? Человек же старается! Готовилась! Смотри, как легко вошло»!

Володя был и тут внутренне согласный, потому получилось только погладить, но не наказать. Разозлившись на себя, даже шлёпнул немного.

Но та лишь ускорилась.

«Ой, не заводи её лучше. Её явно понравилось»!

– Ну ту… что после колеса появилась, – вернулся в разговор Володя, поглядывая краем глаза на кровать, где валялись стеки, плётки, и даже маска для сна.

Что лежало под подушкой было большой интригующей загадкой. А вот на подоконнике действительно блестели наручники.

«Не соврала, выходит. Дело принимает неожиданный оборот, пора закругляться» – предложил мозг, не разглядев в пределах видимости разводного ключа.

– Ты что там, в добрые самаритяне подался по дороге?

– А что поделать? У людей такие проблемы с сантехникой! – признался Богатырёв, отключая телефон и едва удерживаясь свободной рукой за дверной косяк.

Сделал он это очень вовремя, так как дама вдруг закричала на всю комнату:

– О, да, сантехник! Прочисти все мои трубы!

И её ноги начали дрожать. А с ними и всё тело задёргалось. С чавкающим звуком отсоединившись от части Богатырёва, она сделала несколько шагов до кровати и рухнула на неё без сил.

Володя поднял с колен штаны, и сделав непроницаемое лицо, снова спросил:

– Так где ключ разводной?

– Где-где, в пи… – пробурчала женщина без халата, но так и не договорив, уткнулась носом в подушку и затихла.

Володя, не дождавшись ответа, проверять снова не стал.

«Врёт как дышит», – заявил мозг и оба отправились на кухню, где найти его было более вероятно, чем получить прямой ответ.

На столе стояла полная фруктов многоступенчатая вазочка рядом с открытой бутылкой шампанского, почти пустой и парой фужеров, где лишь на одном из краёв просматривалась помада. И пятитысячные купюры за вызов «специалиста».

Проигнорировав деньги, но зажевав чёрную сливу, Володя почесал подбородок и задумался. Явно звала кого-то в гости. Посмотрел на потолок. Навесной. Воды пока не видно. И не проверить. Но время идёт на минуты. И совсем скоро тут может повиснуть шар под люстрой, тогда деньги точно понадобятся, чтобы откачать. Сам не справится.

Закусив эту мысль персиком, Володя обнаружил под краном прорезиненный мешочек с различным инструментом. Удовлетворённый находкой, массажист извлёк из него разводной ключ и сполоснув под краном собственный инструмент, «сантехник без стажа» со спокойно душой собрался вернуться на этаж выше.

«А дама ничего так, находчивая», – отметил мозг.

Проходя мимо спальни, оба заметили, что дама без халата подтянула подушку к себе. Тогда под подушкой и обозначился огромного размера чёрный конский дилдо.

На что мозг уверенно заявил: «Только не забудь ей ключ вернуть. Не дай бог такая накажет».

Покинув квартиру, на площадке Володя обнаружил мужика рядом с сумкой. Тот быстро стягивал с себя майку, оставаясь в одних обтягивающих шортиках.

– Так я что, на смену? – только и спросил он.

– Ага, только глубоко не ныряй. Утонешь, – посоветовал Володя.

Подкинув ключ в руке, с чувством победителя, свойственным добытчикам, он вернулся в квартиру Мары. Там оставалось не так уж и много. Открутить кран, поехать купить другой. Вкрутить. Попить чая. Уложить спать. И уже в сухой одежде вернуться на работу.

«Правильно, отдохнул, надо и поработать», – добавил солидарный с ним мозг: «А то у Ларисы голос какой-то расстроенный. Клиенты, наверное, недовольны».

Глава 10 – Аннигиляция

Лёгкий пот обозначился на лбу Владимира Богатырёва, когда разводной ключ затянул крепление крана под посудомойкой. Не то, чтобы страшно, что снова потечёт, просто взопрел. Но вынырнув из-под неё, массажист со спокойной душой открутил сначала вентиль, возобновив подачу воды, затем включил сам кран. Ничего сложного. Даже сантехника звать не пришлось. А то придёт ещё какой-нибудь чернявый красавчик и соблазнит его богиню. А он её ещё не долечил и замуж не взял. Неприятно будет.

Новый смеситель поплевался воздухом, затем выдал порцию коричневой воды, а затем она стала прозрачной, хоть пей без кипячения. Не зря ехал на другой конец района в чужой майке не по размеру. И очень надеялся, что это майка отца Мары, а не бывшего. Потому что бывший это – бе, фу и табу. А отец – это батя. Такому и руку пожать можно крепко и обнять, и выпить за знакомство.

Удовлетворённый «сантехник на час» помыл руку и перекрыл воду краном. Осмотрелся. Под ногами на кухне давно не хлюпало. Паркету ещё долго сохнуть, но все коврики, ковры и предметы, которые можно и нужно сушить, уже висели на вешалке на балконе. Коридор зачищен. И судя по ударам по батарею, что не стук, но ритмичная долбёжка с порой доносившимися словами «ещё» и «жёстче!», соседка снизу даже не заметила нависшей над ней угрозы. И как может эксплуатирует стриптизёра или жигало с почасовой оплатой.

Смущает только одно – голос доносится мужской.

«Что ж, на вкус и цвет…», – протянул мозг.

Живот забурлил. Володя невольно потёр его, скривился.

«Надо что-то закинуть в топку. Весь день на ногах, а толком не ел», – посоветовал мозг.

Так кстати попал под руку кефир в холодильнике. Вытерев белые усы, Володя прошёл по коридору и обнаружил богиню в ванной. Та выжимала тряпку, наблюдая за последними минутами работы стиральной машинки с его униформой.

– Похоже, всё готово, – заключил Володя и смахнул пот со лба. Невольно нос втянул воздух, понюхал себя. Пахнуло потом. – Слушай, а можно у тебя душ принять? – тут же спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.