# Сливные отношения

Лав Лав

Когда в твоей роскошной ванной прорывает трубу и семиэтажный фонтан заливает соседей снизу, кажется, что хуже быть не может. Особенно если ты Алиса, успешный архитектор, невеста идеального, но скучного стоматолога, и у тебя через два дня важная презентация. Но хуже становится, когда приходит сантехник. Потому что этот сантехник Егор. Высокий, наглый, с ямочками на щеках и таким обаянием, что протечка канализации внезапно начинает казаться лучшим событием в жизни. Он пахнет кофе и мятой, шутит над её дизайнерскими унитазами и с лёгкостью пробивает засоры, которые Алиса возводила вокруг своего сердца годами. У неё график, планы и правильный жених. У него разводной ключ, верный пёс и полное отсутствие тормозов. Их отношения сплошная авария. Но, как известно, прорывает всегда там, где тоньше всего. И теперь Алисе предстоит выяснить, что важнее: безупречный фасад или человек, который не боится залезать в самую грязь, чтобы спасти твой мир от потопа.

## Глава

Глава 1

Всё течет.

Это была не просто вода. Это был водопад Виктория в отдельно взятой ванной комнате. Алиса стояла на пороге, чувствуя, как её идеально выглаженный льняной костюм впитывает влагу с той же жадностью, с какой её жизнь только что пошла под откос.

Вода хлестала из стыка труб под раковиной. Она била мощной струей, ударялась в потолочную плитку, разбрызгивалась веером и заливала пол, который всего два часа назад натирала до блеска специальная клининговая компания. Алиса смотрела на этот апокалипсис и не верила своим глазам. Ещё утром всё было идеально. Белый мрамор, дизайнерская сантехника, которую она выбирала три месяца, зеркала с подсветкой. Теперь по мрамору бежали ручьи, зеркала запотели, а с потолка уже начала отваливаться штукатурка.

— Твою ж дивизию, — выдохнула Алиса, хватая с полки махровое полотенце. Оно мгновенно намокло и стало бесполезной тряпкой.

Она кинулась к вентилю под раковиной. Залезла внутрь, изящно выгнув спину, и тут же получила ледяной душ за шиворот. Вода была холодной, противной и пахла железом. Волосы, которые она укладывала час, повисли сосульками. Тушь потекла, и Алиса чувствовала, как чёрные дорожки щекочут щеки.

Вентиль не поддавался. Он был старым, ржавым и, кажется, смеялся над ней. Алиса дёргала его снова и снова, но он даже не шелохнулся.

— Давай, миленький, — прошипела Алиса, вцепившись в него обеими руками. Каблук скользил по мокрому полу, нога поехала в сторону. — Ну пожалуйста!

Она дёрнула изо всех сил. Вентиль провернулся на миллиметр, и струя воды ударила с удвоенной силой, целясь прямо ей в лицо.

Алиса отшатнулась, споткнулась о ведро и села прямо в воду. Холод проник сквозь тонкую ткань брюк, и до неё дошло: это полный конец. Соседи снизу. Евроремонт. Скандал. Суд. Жизнь разрушена.

Сверху, с потолка, уже отваливалась штукатурка. Белая жижа стекала по стенам, смешиваясь с водой на полу. Алиса сидела в этой жиже, смотрела на потоп и чувствовала, как к горлу подкатывают слёзы. Не от боли, не от холода. От бессилия. У неё всё было распланировано. Идеальная квартира, идеальная работа, идеальный жених. Через два дня презентация проекта для крупного застройщика. Через месяц — помолвка. Через год — свадьба на Мальдивах. Она всё просчитала, всё предусмотрела. Кроме этой дурацкой трубы.

Телефон зазвонил, когда она уже собиралась заплакать. Звонил Антон. Жених.

— Алло, — голос Алисы дрожал. — У меня потоп.

— Что? Говори громче, я в клинике. У меня пациент.

— ПОТОП, Антон! Вода! Квартиру заливает!

— А, это. Вызови сантехника. Я перезвоню.

Гудки.

Алиса посмотрела на телефон. Вот так. Просто «вызови сантехника». Даже не спросил, не утонула ли она, не нужно ли помочь, не волнуется ли она. Он в клинике. У него пациент. А у неё тут конец света, но это, видимо, не считается важным.

Она набрала управляющую компанию.

— Аварийная служба, слушаю, — раздался скучающий голос.

— У меня трубу прорвало! Вода хлещет! Заливаю всё!

— Адрес?

Алиса продиктовала.

— Ждите. Бригада будет через час-два.

— Час? Я тут утону за час!

— Девушка, не одна вы такая. Ждите.

Сбросили.

Алиса встала, хлюпая туфлями. Надо было что-то делать. Она нашла в шкафу старый тазик (спасибо бабушке, которая заставила взять «на всякий случай»), подставила под струю. Вода наполняла его за три секунды. Она выливала, подставляла снова. Выливала, подставляла. Это было похоже на сизифов труд, только мокрый и унизительный. Через пять минут спина затекла, руки онемели, а вода всё лилась.

В дверь позвонили.

Соседка снизу, тетя Зина с третьего этажа. Та ещё фурия. Алиса уже встречала её в лифте — невысокая полная женщина лет шестидесяти, с вечно поджатыми губами и острым взглядом. Тогда она просто кивнула. Теперь, судя по звонку, кивком не обойдётся.

Алиса, мокрая, в налипших на лоб волосах, в испорченном костюме, побрела открывать.

— Девушка! Вы что там, бассейн открыли? — тетя Зина стояла в халате, подбоченившись. — У меня с потолка льет! Люстра искрит! Я в ЖЭК позвоню, я на вас заявление напишу!

— Тетя Зина, я вызывала уже, сейчас придут, — Алиса пыталась говорить вежливо, но зубы стучали то ли от холода, то ли от злости.

— Вызывала она! — всплеснула руками соседка. — А я пока без света сиди? А ремонт? У меня ремонт, между прочим, в позапрошлом году!

— У меня тоже ремонт! — не выдержала Алиса. — Я архитектор, между прочим! Я этот дизайн сама разрабатывала!

— Ой, архитектор, — скривилась тетя Зина. — А трубу закрутить ума не хватило. Белоручки! Молодёжь пошла — ничего руками делать не умеют, только в телефонах своих сидят.

Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью подъезда.

Алиса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. В прихожей тоже было мокро. Вода добралась и сюда, темное пятно расползалось по светлому паркету. Паркет, который она выбирала три месяца. Который стоил как крыло самолета. Который теперь вздуется и пойдет волнами. Алиса закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

В дверь снова позвонили.

«Тетя Зина, отстань», — подумала Алиса, но встала. Если она сейчас не откроет, та точно вызовет полицию.

Открыла.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в синей рабочей куртке с надписью «Аварийка». В руках — огромный ящик с инструментами. Но дело было не в куртке и не в ящике. Дело было в лице.

Он улыбался.

Не вежливо-дежурно, а так, будто встретил старого друга. На щеках появились глубокие ямочки, а в глазах заплясали чертики. Русые волосы слегка растрёпаны, на подбородке легкая небритость. И пахло от него не хлоркой и ржавчиной, как можно было бы ожидать от сантехника, а кофе. И мятой.

— Здрасьте, — сказал он, окидывая её взглядом с головы до ног. — А я к вам. Говорят, тут апокалипсис?

Алиса стояла, мокрая, злая, с размазанной тушью под глазами, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, в испорченном костюме, и смотрела на него. Он был такой... живой. Настоящий. Не из её выхолощенного мира.

— Заходите, — выдохнула она, отступая. — Уже почти всемирный потоп.

Он перешагнул порог, насвистывая какой-то мотивчик, и направился в ванную. Алиса поплелась за ним.

В ванной он присвистнул.

— Красота. Фонтан, как в Петергофе. Не, ну вы даёте, хозяйка. Тут же стояк старый, менять надо было год назад. — Он присел на корточки, заглянул под раковину.

— Я здесь всего три месяца, — буркнула Алиса. — Купила квартиру с ремонтом.

— А, ну тогда понятно. — Он уже стоял на коленях в воде, залезая под раковину. Рабочие штаны мгновенно промокли, но он, кажется, не замечал. — Ремонт, значит, делали? Евро?

— Дизайнерский.

— Ага. — Он поковырял трубу отверткой. — Трубы-то, дизайнерша, советские. Ржавые. Их менять надо было, а не плитку класть. Красота, конечно, у вас тут, мрамор, подсветочки. А внутри — гнильё. Так часто бывает.

Алиса почувствовала, как закипает. Она терпела потоп, терпела тетю Зину, терпела Антона, но терпеть, что какой-то сантехник учит её жизни?

— Я, между прочим, архитектор, — отчеканила она. — И проект делала со специалистами. Они уверяли, что всё в порядке.

— Ага, со специалистами, которые в трубах не шарят, — хмыкнул он. — Дай-ка мне вон тот разводной, в ящике.

Алиса растерянно заглянула в его ящик. Там лежали какие-то страшные железки, названия которых она не знала.

— Я не знаю, какой.

— Эх, девушки. — Он сам потянулся к ящику, задел её плечом, и Алиса снова почувствовала запах мяты и кофе. Странно, от сантехника обычно пахнет по-другому. Потом, сигаретами, чем угодно, но не мятой.

Он ловко подкрутил что-то, и струя воды резко ослабла, а потом и вовсе превратилась в тонкую струйку.

— Всё, — сказал он, вставая с колен. — Перекрыл пока. Но это не лечение, это клизма. Менять надо, целиком. Стояк старый, трубы гнилые.

Он повернулся к ней и только сейчас, кажется, разглядел как следует. Мокрый льняной костюм облепил её фигуру, тонкая блузка просвечивала. Волосы висели сосульками, а на щеке — развод от туши. Она чувствовала себя ужасно, но он смотрел на неё так, будто она была прекрасна.

— У вас вид, — сказал он, и ямочки снова появились на щеках, — будто вы не с потопом боролись, а купаться ходили. В одежде. И очень эффектно из воды вышли.

Алиса хотела обидеться, но вместо этого вдруг почувствовала, что хочет смеяться. Истерика отступала. Какой-то незнакомый сантехник за пять минут сделал больше, чем её жених за весь вечер.

— Я выливала тазиком, — сказала она.

— Героически. — Он протянул ей руку. — Егор.

Она машинально пожала. Ладонь у него была тёплая, сухая и очень большая.

— Алиса.

— Очень приятно, Алиса. — Он не спешил отпускать её руку. — Значит, так. Завтра утром приду с новым стояком. Сегодня уже поздно, материалов нет. До утра потерпите?

— А если снова прорвет?

— Не прорвет, я ж не пальцем деланный. — Он отпустил её руку и полез в карман куртки. — На, держи.

Он протянул ей визитку. Обычная карточка, но с забавным логотипом: улыбающийся вентиль.

— Егор. Сантехник. Круглосуточно, — прочитала Алиса. — «Починю всё, включая разбитое сердце».

— Это шутка, — улыбнулся он. — Но если что — звоните. По любому вопросу. Хоть ночью, хоть днём.

Он подмигнул, взял свой ящик и направился к выходу. Алиса осталась стоять посреди разгромленной ванной. Вода больше не текла. Было тихо. Только капало с потолка.

Она посмотрела на визитку. «Починю всё, включая разбитое сердце».

— Дурак, — сказала она вслух, но почему-то улыбнулась.

В прихожей хлопнула дверь. Егор ушел. Алиса постояла ещё минуту, потом аккуратно положила визитку на полочку в прихожей.

Позвонил Антон.

— Ну что, вызвала сантехника? — спросил он деловито, будто интересовался погодой.

— Вызвала, — ответила Алиса, глядя на визитку.

— Отлично. Я сегодня поздно, не жди. Завтра созвонимся.

Он отключился. Алиса посмотрела на телефон. Ни «как ты?», ни «не замёрзла?», ничего.

Вода больше не текла. Но что-то явно потекло в другом месте. Где-то глубоко внутри, где Алиса давно уже всё закрутила намертво.

Глава 2

Утро началось не с кофе.

Оно началось с того, что в дверь позвонили ровно в восемь. Алиса, которая полночи вычерпывала остатки воды, сушила пол феном и слушала капель с потолка, спала всего часа три. Она натянула халат, на ходу завязывая пояс, и поплелась открывать.

На пороге стоял Егор.

Сегодня он был без куртки, в простой темно-синей футболке, обтягивающей широкие плечи, и джинсах. В руках — новый блестящий стояк и тот самый ящик. И снова эта улыбка.

— Доброе утро, прекрасная незнакомка с мокрыми волосами, — сказал он.

— Доброе, — пробормотала Алиса, пытаясь пригладить растрепанные после сна волосы. Она чувствовала себя ужасно: мешки под глазами, пересохшие губы, и халат, кажется, завязан криво. Она мечтала только о кофе и о том, чтобы он поскорее ушел и дал ей прийти в себя.

— А вы, я смотрю, к встрече со мной не готовились, — усмехнулся он, проходя в квартиру. — И правильно, чего церемониться?

— Я вообще не знала, что вы придете.

— Как это не знали? Я ж сказал: утром. Ну ничего, я не гордый, подожду, пока вы приведете себя в порядок. Кофе попьете пока?

Алиса хотела сказать, что она сама разберется, когда ей пить кофе, но он уже шел на кухню, насвистывая.

На кухне он бесцеремонно заглянул в шкафчики, нашел чашки, кофе.

— О, зерновой. Хороший вкус. Любите хороший кофе? — Он насыпал зерна в кофемашину, нажал кнопку. — Садитесь, Алиса. У меня работа шумная, вам лучше отсюда уйти. Но кофе я вам сделаю. Как вы любите?

Алиса села за стол, чувствуя себя гостьей в собственной квартире. Она смотрела, как он двигается по кухне — уверенно, легко, будто здесь всё своё.

— Капучино.

— Будет сделано.

Он ловко орудовал кофемашиной, и через минуту поставил перед ней идеальный капучино с плотной пенкой.

— Попробуйте.

Алиса отпила. Было вкусно. Очень. Именно такой кофе она любила — крепкий, но мягкий, с идеальной пенкой.

— Спасибо.

— Не за что. — Он оперся руками о стол и посмотрел на неё сверху вниз. — Ну что, архитектор, покажете, где у вас тут ванна?

Алиса отвела его в ванную. Там до сих пор было сыро, на полу лежали тряпки, зеркало запотело, пахло сыростью.

— Да, наследили мы вчера, — кивнул Егор. — Ничего, сегодня всё исправим. Вы идите, занимайтесь своими делами. Я буду шуметь. И дверь закройте, чтоб пыль не летела.

Она ушла в спальню, приняла душ (в другой ванной, гостевой, которая чудом не пострадала), оделась, накрасилась. Когда вышла, в квартире стоял грохот. Егор долбил стену.

Она заглянула в ванную. Он стоял на стремянке, с перфоратором наперевес, и с потолка сыпалась пыль. Он был в защитных очках, и вид у него был суровый и сосредоточенный. Но когда увидел её, снова улыбнулся.

— Красивая, — сказал он, заглушая грохот. — А то вчера были, как воробей после лужи. А сегодня — картинка.

Алиса фыркнула и ушла на кухню работать с ноутбуком. До презентации оставался день, а она еще не доделала визуализацию. Но строчки расплывались, она ловила себя на том, что прислушивается к грохоту из ванной. Почему-то этот шум не раздражал. Наоборот, было ощущение, что в доме есть кто-то живой, кто-то, кто всё чинит. Кто-то, кто заботится.

Грохот стих только через два часа. Егор зашел на кухню, снял очки, вытер пот со лба. Футболка прилипла к груди, волосы растрепались еще больше.

— Всё, стояк поменял. Старый в хлам сгнил. Теперь лет тридцать простоит. Трубы новые подведены, сегодня-завтра схватится, потом можно штукатурить, красить, что хотите.

— Спасибо, — искренне сказала Алиса. — Сколько я вам должна?