Елена Малиновская
Развод и тапочки в котле

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

— Ты опоздал, — спокойно констатировала я, когда муж занял стул напротив меня за столиком ресторана.

Расправила салфетку и положила себе на колени, после чего благосклонно кивнула официанту, который тут же подлил мне еще вина и положил передо мной и Витором кожаные книжки меню.

Честно говоря, это был уже третий бокал за сегодняшний вечер. И я сама себя корила за это, потому что не любила алкоголь. Завтра наверняка буду страдать от головной боли и тошноты. Но Витор не просто опоздал. Он чудовищно опоздал. Мне пришлось ждать его целый час. А ведь сегодня не абы какой день, а вторая годовщина нашей свадьбы.

Благо, что торопить с заказом меня никто не стал. Я была частой гостьей в этом небольшом уютном заведении на соседней улице. Каждую пятницу я со своей лучшей подругой Арделией устраивала тут посиделки. За чайником горячего чая с травами и специями мы обсуждали события прошедшей недели, перемывали косточки знакомым, делились планами на будущее. Частенько к нам присоединялась и хозяйка заведения — госпожа Теона Лигред. Поэтому я не торопилась с заказом, точно зная, что никто не посмеет поставить мне это в укор.

Глубоко вздохнув, я широко улыбнулась мужу, постаравшись совладать с раздражением. Не хочу портить праздник. Скорее всего, у него были веские основания прийти позже оговоренного.

Стоит признать, в последнее время он часто грешил подобным. Видимо, какие-то проблемы на службе, из-за чего он то и дело заявлялся домой далеко за полночь, а то и вовсе ночевал на рабочем месте.

Никогда бы не подумала, что у мелкого клерка в архиве небольшого провинциального городка столько обязанностей. Но, впрочем, Витор не так давно заикнулся о возможном повышении. Видимо, пытается показать себя начальству с лучшей стороны.

Витор тем временем взял в руки меню. Покрутил во все стороны, после чего с нескрываемой злостью швырнул на край стола, так и не открыв.

Я изумленно вздернула бровь. Что это с ним?

— Катрина, нам надо серьезно поговорить! — заявил он, с непонятной враждебностью сжав кулаки.

— Я тебя внимательно слушаю, — уведомила я и отпила еще вина, гадая, что за муха его укусила.

— Нам надо развестись.

Пальцы непроизвольно с такой силой сжались на хрупком бокале, что я испугалась его раздавить. Очень медленно и осторожно я поставила фужер на стол, после чего внимательно посмотрела на мужа.

Тот сидел напротив меня весь какой-то взъерошенный, нервно комкая в руках салфетку. Но в серых глазах горел огонек решимости, что без лишних слов доказывало — не шутит.

— Почему нам надо развестись? — полюбопытствовала я.

— Потому что я тебя не люблю! — с нажимом бросил Витор и грозно выпятил вперед нижнюю челюсть.

Я в свою очередь тоже отложила меню в сторону. Убрала с коленей салфетку.

Эх, все-таки стоило сделать заказ, пока ожидала ненаглядного супруга. Не люблю выяснять отношения на голодный желудок.

— Посмотри на себя! — тем временем затараторил Витор, торопясь выплеснуть все свои претензии, пока я не пришла в себя. — Ты уже не та девушка, в которую я влюбился! Между нами нет ничего общего. Я день-деньской вкалываю на работе, стараюсь обеспечить нашу семью всем. А ты? Что делаешь ты?

— Что я делаю? — подчеркнуто спокойно уточнила я. — Вообще-то, я…

— Ничего! — Витор презрительно скривился, даже ради приличия не дав мне возможности ответить. — В том-то и дело, что ты ничего не делаешь! Сидишь в своей лавке и болтаешь целыми днями с посетителями. А еще тратишь все, что я зарабатываю, на наряды и косметику. Ты нахлебница, Катрина!

Я прикрыла глаза, пытаясь не взорваться гневным криком.

Это я-то ничего не делаю? Это я-то нахлебница? Напомнить, что ли, Витору, что за последние несколько месяцев он и медного гроша не дал на ведение хозяйства? При этом каждый вечер приходил в чистый дом и к горячему ужину!

А впрочем, не буду горячиться. Послушаю, что он еще интересного скажет.

— В общем, будет лучше, если мы расстанемся, — продолжил тем временем Витор. — Детей у нас нет, поэтому никаких проблем с этим не вижу. На твою развалюху-лавку, так и быть, претендовать не собираюсь. Но вот дом тебе придется освободить от своего присутствия. Думаю, недели тебе хватит, чтобы забрать вещи.

— Разве дом по закону не подлежит обязательному разделу пополам? — невольно удивилась я.

— С чего вдруг? — Витор аж подпрыгнул на стуле от негодования. Отчеканил, яростно брызжа слюной: — Вообще-то, этот дом мне достался в наследство от моего деда. Я проконсультировался у законника. Ты не имеешь никакого права претендовать ни на малейшую его часть!

Я открыла рот, желая напомнить драгоценному почти бывшему мужу о том, в каком плачевном состоянии был этот дом на момент нашей свадьбы. Крыша — дырявая, полы — гнилые, мебель вся в плесени. Мне пришлось вложить в ремонт все деньги, доставшиеся в наследство от родителей. Даже продала небольшую, но уютную квартирку, здраво рассудив, что смысла в ней теперь особого нет.

Демоны, я и впрямь планировала провести с этим человеком всю свою жизнь! Поэтому радостно кинулась тратить все личные средства на обустройство общего семейного гнездышка!

Но небывалым усилием воли я проглотила все свои возражения. Иначе точно до скандала дело дойдет. А я ненавижу прилюдные ссоры.

— Насколько я помню, в твоей лавке есть какая-то комнатушка на чердаке, — добавил Витор. — Поэтому даже не смей жаловаться, что я выгоняю тебя на улицу! По-моему, все справедливо.

Угу, даже прослезилась от его великодушия. Вообще-то, лавку-то мне подарила бабушка. Насколько я помню, в этом случае она тоже не считается общим имуществом.

Язык так и жгло выложить все это Витору. Возможно, я бы не удержалась, наплевав на то, что люди за соседними столиками уже начали оглядываться на нас из-за его повышенного тона. Но в этот момент на колени моего мужа вдруг самым бесцеремонным образом плюхнулась невысокая стройная блондинка.

— Милый мой! — прощебетала она, прежде чмокнув в щеку. — Ну как ты тут? Ты уже рассказал о нас своей жене?

После чего смерила меня взглядом, преисполненным превосходства.

Мои брови сами собой высоко взметнулись. А это что еще за пигалица? Не буду кривить душой — симпатичная, кстати. Светловолосая, голубоглазая, с пухлыми губами и аккуратно вздернутым носиком.

— Мариэлла, зачем ты пришла? — недовольно проворчал Витор, но из объятий незнакомки высвобождаться не стал. Напротив, притянул ее ближе и прошептал пусть и на ухо, но достаточно громко: — Я же сказал, что все улажу сам.

— Я сильно волновалась. — Мариэлла невинно взмахнула длинными пушистыми ресницами. — Ты говорил, что твоя жена — та еще стерва. И я испугалась, что она может что-нибудь сделать тебе. Например, набросится с кулаками или расцарапает в кровь. Потом заявит, что ты первый начал, а она просто отбивалась.

— И все же не стоило приходить. — Витор ласково потерся носом о щеку блондинки. Добавил с усмешкой: — Мы с Катриной все обсудили. На развод подадим завтра — сегодня все равно слишком поздно. А в течение недели она освободит дом…

— Недели? — перебила его девушка, и в ее звонком голоске вдруг прорезалась сталь. — Ты с ума сошел, Витор! Как будто не знаешь, какими мстительными бывают женщины! Я уверена, что за неделю она разгромит тебе весь дом, а заодно прихватит самые ценные вещи.

— Вы только что назвали меня воровкой? — тихо спросила я.

— Нет, это совершенно недопустимо! — Мариэлла лишь сверкнула глазами в мою сторону, но до ответа не снизошла. — Пусть она выматывается из дома прямо сегодня, сейчас! А я лично прослежу, чтобы она не прихватила ничего лишнего.

— Но… — смущенно пролепетал Витор, явно опешив от столь сурового решения возлюбленной.

— А лучше — я сама соберу все тряпки и отправлю сумки в ее развалюху, — воодушевленно продолжила девушка. — Да, сделаю именно так. Мало ли, какое проклятие она наведет на дом. За этими магичками глаз да глаз нужен. Пусть и недоучка, но все же. Наверняка не удержится от какой-нибудь пакости. Не хотелось бы потом нанимать кого-нибудь для снятия чар.

— Но… — опять подал голос Витор.

— Дорогой, — Мариэлла тут же трогательно прижалась к нему, — так будет лучше, поверь. Ты же не хочешь, чтобы я нервничала? В моем положении это вредно.

И ее рука словно невзначай опустилась на живот в многозначительном жесте.

Обида жесткой удавкой перехватила горло. Ах, вот оно как. А я ведь и сама сразу после свадьбы мечтала забеременеть и родить. Вот только Витор каждый раз отговаривал меня. То ремонт не закончен, то с работой проблемы, то пожить для себя не успели.

— Мои поздравления, — сухо сказала я и встала.

Как я ни силилась сдерживать эмоции, но сохранять нарочитое спокойствие становилось все сложнее и сложнее. Так и тянуло вцепиться ногтями в лицо блондинки, разодрав его в кровь. А затем от души проредить пышную шевелюру неверного мужа, напоследок хорошенько пнув его чуть ниже пояса. В общем — устроить настоящий дебош, который потом будут долго вспоминать в наших краях.

Но я понимала, что делать этого нельзя. Тем самым я лишь унижу себя. Опущусь до уровня самой настоящей базарной бабки. Надо быть выше всей этой грязи.

И потом, сдается, что Мариэлла ждет от меня именно такой реакции. Вон с каким разочарованием поджала губы.

— Надеюсь на ваше благоразумие, госпожа Катрина Трелони. — Мариэлла одарила меня фальшивой улыбкой, сделав особенный нажим на моей прежней девичьей фамилии. — Ваши вещи вам доставят сегодня же. В этом можете не сомневаться.

Я лишь скрипнула зубами, с величайшим трудом проглотив ругательство, которое так и рвалось наружу. Посмотрела на Витора, но тот с преувеличенным вниманием изучал что-то на белоснежной скатерти, не желая и на миг встретиться со мной глазами. После чего развернулась и вышла прочь из ресторана, привычно держа гордую осанку.

Глава вторая

— Вот ведь стерва!

Арделия, моя лучшая подруга, укоризненно зацокала языком, выслушав от меня события прошлого вечера.

Было раннее утро. Мы расположились все в том же ресторанчике, заказав по чашке крепкого кофе и большой тарелке вкуснейшей и свежайшей выпечки.

Аппетита, по вполне понятным причинам, у меня не было. Я машинально крошила булочку в блюдце перед собой, уныло понурившись.

— Да и муженек твой гад первостатейный! — продолжила выплескивать возмущение Арделия. — Забыл, видать, сколько денег ты в его жилище вложила! Как помогала по работе, переписывая начисто отчеты, с которыми он не успевал. Как тащила на себе все хозяйство. Он ведь за все это время даже полочку в доме не прибил.

Я тяжело вздохнула, придвинула ближе кружку и сделала хороший глоток кофе. Тут же поморщилась — остывший напиток неприятной горечью осел на нёбе и кончике языка.

— А вещи-то тебе вернули? — спросила Арделия.

— Вернули именно что тряпки, — глухо ответила я. — Самые старые мои платья, в которых и уборкой уже стыдно заниматься. Пару рваных туфель, еще какую-то ветошь. Да и все.

— А твои драгоценности? — ужаснулась Арделия. — Я помню, что от матери тебе досталось несколько прекрасных комплектов. Да я за твое рубиновое колье демону бы душу отдала!

Я опять протяжно и грустно вздохнула и отрицательно мотнула головой.

Арделия права, в доме у Витора осталось немало ценных предметов. Дорогих мне даже не по стоимости, а по памяти. Драгоценности, книги, семейные альбомы магиснимков… Увы, ничего из этого я не увидела в сумке, которую мне любезно прислала Мариэлла.

— Слушай, этого нельзя так оставлять! — Арделия решительно стукнула кулаком по столу, резким движением едва не опрокинув блюдо с выпечкой. — Это же самое настоящее воровство! Необходимо заявить в полицию.

— Хотелось бы обойтись без прилюдных разбирательств, — проговорила я. — Не люблю я эти ссоры, скандалы, публичное вытряхивание грязного белья… Сегодня мы встречаемся с Витором. Пойдем подавать заявление о расторжении брака в ратушу. Я хочу обсудить с ним этот вопрос. Надеюсь, у него хватит здравого смысла, чтобы вернуть мне все без вопросов.

— Ой ли? — Арделия скептически изогнула бровь. — Сильно сомневаюсь, подруга. Витор, возможно, и вернул бы. Да чует мое сердце: его Мариэлла — та еще штучка. Она уж точно так просто твои драгоценности из своих загребущих лапок не выпустит.

— Посмотрим, — хмуро обронила я, хотя в глубине души понимала, что Арделия права.

Аж под ложечкой засосало от неприятного предчувствия.

И, увы, все произошло именно так, как и предсказывала Арделия. Вечером мы встретились на том же месте. Была пятница, заведение госпожи Теоны пользовалось популярностью в нашем небольшом провинциальном городке Бельвиле, поэтому я с трудом протиснулась через толпу к нежно любимому столику. Благо, что он был забронирован за мной и Арделией на веки вечные.

Пылая от снедающего меня гнева, я бухнулась напротив уже ожидающей меня Арделии. Исподлобья уставилась на подругу, которая понятливо усмехнулась.

Правда, задавать сразу же вопросы она поостереглась, вместо этого мудро налила мне полный бокал вина.

Я одним махом осушила его. Арделия, ни слова не говоря, налила мне еще. Откинулась на спинку стула и забарабанила пальцами по скатерти в ожидании моего рассказа.

Я хмуро растирала лоб, не торопясь начать столь нелегкое дело. Злые слезы разочарования застилали мои глаза. И я боялась, что постыдно разревусь, едва только произнесу первое слово.

— Как понимаю, драгоценностей ты не получила, — без намека на вопрос сказала Арделия, когда пауза слишком затянулась.

Я в ответ судорожно втянула в себя воздух, силясь не сорваться на долгий протяжный всхлип.

— Так, вина в этом случае явно недостаточно, — заметила Арделия. — Необходимо что-то покрепче.

И громко щелкнула пальцами, подзывая официанта.

Спустя несколько минут между нами гордо высилась хрустальный графин с прозрачным как слеза содержимым и две стопки.

— Вы уверены, девушки? — с сомнением протянул официант, не торопясь отойти от столика. — Это очень крепкий напиток.

— Мы уже немаленькие, сами разберемся, — огрызнулась Арделия и на удивление ловким движением выдернула плотно притертую пробку.

Через несколько секунд первая порция демонического напитка огнем пронеслась по моему пищеводу и упокоилась где-то в глубинах желудка.

Я смахнула слезы, невольно выступившие на моих глазах. Ух, ну и настойка! Не удивлюсь, если в нее жидкое драконье пламя добавляют.

— Так как прошла твоя встреча? — Арделия уже деловито разливала новую порцию по стопкам.

И я начала свой рассказ. Тараторя, проглатывая окончания слов и фраз, я поведала Арделии в высшей степени печальную историю о том, как встретилась с Витором около кабинета секретаря бургомистра в ратуше.

Мои чаяния на спокойный разговор по душам в отсутствии посторонних не оправдался. Витор был с Мариэллой. Последняя при виде меня воссияла самой радостной из всех возможных улыбок и тут же прильнула к моему все еще мужу всем телом, недвусмысленно продемонстрировав свои права на него.

Я пыталась заговорить о фамильных драгоценностях до подачи заявления на развод. Но как раз в этот момент в коридор выглянул секретарь и пригласил нас к себе.

Естественно, Мариэлла коршуном проследила за тем, как я поставила роспись под документом.

— А зачем ты вообще подписывала заявление? — не утерпев, оборвала меня Арделия. — Сказала бы, мол, так и так, милочка, но придется тебе обломаться — никакого развода не будет.

— И она бы просто посмеялась надо мной, — грустно отозвалась я. — Арделия, разводы в Трибаде давно обыденность. Даже боги не способны заставить жить вместе людей, которые терпеть друг друга не в силах. Заявление Витор мог бы подать и сам. Если через неделю я не приду к бургомистру на прием или же выражу свое несогласие — то что же, отсрочку предоставят. Но через месяц нас разведут в любом случае. С моим желанием или без оного. Детей-то у нас нет. Были бы они — все длилось бы дольше. Однако все равно закончилось бы тем же самым. Это во-первых.

— А во-вторых?

Я вместо ответа опрокинула еще стопку. Зажмурилась, неполную минуту дыша ртом.

А хорошо пошла на этот раз. Даже тепло внутри приятно разлилось.

Судя по короткому выдоху, Арделия поторопилась последовать моему примеру. И опять забулькала настойка, разливаемая ею на смену выпитому.

— А во-вторых, глупо это как-то, — продолжила я. — Если бы я не подписала заявление, то выглядела бы жалко. Несчастная брошенная жена хватается за любую соломинку, лишь бы удержать рядом мужа.

— Согласна. — Арделия важно кивнула. — Так что там с драгоценностями-то? Надеюсь, после приема ты все-таки приперла Мариэллу к стенке?

— Приперла, — буркнула я себе под нос.

И опять принялась изливать душу терпеливо слушающей подруге.

На законное и справедливое требование вернуть мне мои же вещи Мариэлла лишь фальшиво округлила глаза. Мол, дорогая моя, все твое барахло в целости и сохранности было доставлено вчера в лавку. Больше в доме Витора ничего твоего не осталось.

Понятное дело, я пригрозила полицией. Но в ответ наглая девица лишь рассмеялась прямо мне в лицо. А затем назвала свою фамилию.

— Фамилию? — встрепенулась Арделия. — А что, у нее такая страшная фамилия?

— Она племянница нашего бургомистра, — раздраженно фыркнула я. — Сказала, что в полиции лишь посмеются надо мной, если я рискну обвинить ее в краже. И в любом случае драгоценности мне уже не отыскать. В доме их нет.

— Вот ведь стерва! — с жаром выдохнула Арделия, повторив ту же фразу, которым началось наше утро. — А твой муженек? Он-то хоть что-нибудь тебе сказал?

— Успешно играл роль немого и глухого. — Я пожала плечами. — Только улыбался и глупо ресницами хлопал. Оно и понятно. Племянница бургомистра — ну очень выгодная партия для него. Наверняка рассчитывает при помощи нового брака найти тепленькое местечко в ратуши. Хотя бы тем же секретарем. Работа непыльная. Сиди и заявления регистрируй.

— Сволочь, — резюмировала подруга. — Знает же, что поступает неправильно. На чужом несчастье счастья все равно не построишь!

Провозгласив столь избитую истину, Арделия лихо опрокинула стопку. Я нехотя сделала то же.

Ох, как бы не напиться самым некрасивым образом. Да, алкоголь помог мне справиться с обидой и гневом. Но если переборщу — то рискую опозориться. В голове и так уже шумит. К тому же сегодня у меня от волнения кусок в горло не лез. Считай, вон уже сколько выпила на голодный желудок.

— Боюсь, что мне вообще придется продать лавку и переехать отсюда, — продолжила я, решительно накрыв стопку ладонью, когда Арделия потянулась налить еще.

— С чего вдруг? — Та от неожиданности случайно плеснула настойку на скатерть. Поставила графин, почему-то испуганно посмотрела на меня и отчеканила звонким голосом: — С ума сошла? С какой стати тебе бросать все и уезжать? Ты же родилась тут и выросла!

— Чует мое сердце, Мариэлла все равно не даст мне жить здесь спокойно, — проговорила я. — Если Витор получит работу у бургомистра, то меня замучают проверками. Как плановыми, так и неожиданными. Сама знаешь, что при желании нарушения можно найти везде и у всех. Тем более у меня магическая лавка. Тут всегда найдется, к чему придраться. Кто мешает вызвать ревизора из столицы? Мол, есть подозрение, что я торгую запрещенными амулетами или снадобьями. Завалят штрафами, распугают клиентов. В общем, легче не дожидаться неприятностей, а сразу уехать.

— Не узнаю тебя, подруга. — Арделия неодобрительно цокнула языком. — Не нравится мне твое упадническое настроение. Обычно ты более боевая. — Запнулась, прищурилась и с подозрением осведомилась: — Или есть еще какая-нибудь причина, по которой ты желаешь переехать?

Я в ответ лишь меланхолично пожала плечами.

— Значит, есть, — заключила подруга. — Давай. Выкладывай. С чего вдруг ты готова все бросить и бежать? На тебя это совсем непохоже.

Теперь я сама налила себе настойки и выпила. Арделия терпеливо дождалась, пока я отдышусь, внимательно глядя на меня.

— Я просто не хочу видеть Витора, — глухо призналась я, осознав, что она все равно не отстанет от меня, пока не услышит ответа. — Особенно в обнимку с этой Мариэллой. Да у меня мурашки по коже от мысли, что в понедельник я приду к поверенному, где мы должны обсудить раздел имущества — а там они! И опять в обнимочку, опять с поцелуйчиками. Это… Это очень жестоко, Арди. Ведь буквально вчера утром я была абсолютно уверена в том, что счастлива в браке. Да, у нас были проблемы. Да, в последнее время Витор отдалился от меня. Но я честно считала, что это временные трудности. Все семьи проходят через такие периоды охлаждения. Мы вместе были два года. Понятно, что за этот срок схлынул флер влюбленности и романтики и наступили обычные будни. В конце концов, все мы люди. У всех бывает плохое самочувствие или усталость.

Я замолчала, чуть дрожащей ладонью потерев лоб. Потянулась опять за стопкой.

На этот раз я вообще не почувствовала вкуса настойки. Выпила ее, словно обычную воду.

— Ты его все еще любишь, — прозорливо заметила Арделия. — Только не говори, что простишь его, если он вдруг решит вернуться!

— Мариэлла беременна, — хмуро напомнила я. — Вряд ли он бросит ее в положении.

— Но ты все-таки надеешься, что он одумается?

Я опять неопределенно пожала плечами.

Удивительно. Мне всегда казалось, что подобное со мной не произойдет, а если произойдет — то я буду на высоте. Пройду через испытания с гордо поднятой головой, сохранив невозмутимость и хорошее расположение духа. Но реальность оказалось совершенно иной. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном. Так и чудится, что вот-вот я проснусь, открою глаза и обнаружу рядом мирно сопящего Витора.

— Нет, подруга, так дело не пойдет! — Арделия укоризненно покачала головой. — Во-первых, я буду не я, но мы вернем твои драгоценности! Нельзя оставлять их Мариэлле. Просто нельзя! Да твоя мать с того света мстительным карающим призраком вернется, если ты так поступишь!

— И как ты это собираешься сделать? — кисло спросила я. — Предлагаешь нам вломиться в дом Витора и все там перерыть? Так он вполне может в полицию заявить.

— Не может, — легкомысленно отмахнулась от моего возражения Арделия. — Насколько я понимаю, вы еще женаты. Даже на раздел имущества не подали. Стало быть, ты имеешь полное право хозяйничать в его доме на правах законной владелицы. Заодно и остальные твои вещи заберем.

Я скривилась еще сильнее, не испытывая ни малейшего воодушевления от слов подруги.

— А что тебе не нравится? — Арделия нехорошо прищурилась. — Катрина, только не говори, что в самом деле собираешься оставить драгоценности в лапах этой жадной и очень беспринципной девицы.

— Знаешь, такое чувство, что Мариэлла пытается меня спровоцировать, — честно ответила я. — Вчера, когда она заявилась в ресторан, и сегодня в ратуше… В общем, я чувствовала от нее какое-то непонятное предвкушение. Она словно специально выводит меня на эмоции. Хочет, чтобы я вспылила и что-нибудь сделала.

— Зачем ей это?

В ответ я лишь всплеснула руками. Сама бы не отказалась от ответа.

— Драгоценности я Мариэлле, конечно, не оставлю, — продолжила я после короткой заминки. — Но силой и нахрапом мы точно ничего не добьемся. Не удивлюсь, если в доме будет какая-нибудь ловушка. Или же нас будет ждать загодя предупрежденный услужливый малец из полиции. Не стоит действовать в спешке. Месть — то блюдо, которое со временем становится лишь слаще. К тому же Мариэлла, скорее всего, и впрямь перепрятала все ценное.

Арделия опять выпила. Судя по тому, что при этом она едва не смахнула стопку со стола — хмель уже ударил ей в голову, и ударил сильно.

— Ты ведь магичка, — вдруг вспомнила она. — Почему бы не воспользоваться поисковыми чарами? Ты ведь нашла как-то мою кошку, которая сбежала и пряталась у соседки в подвале.

Я нервно забарабанила пальцами по столу.

Вообще-то, именно об этом способе я подумала сразу после того, как поняла, что мое имущество по доброй воле Мариэлла не отдаст.

Беда заключалась лишь в том, что я не знала точно — получится ли у меня это сделать. Я не великий специалист в искусстве невидимого. Да что там, я даже никакого диплома не получила. Недаром Мариэлла назвала меня недоучкой. Я действительно была исключена с третьего курса Дареского Магического Университета за неуспеваемость. К слову, не особо расстроилась из-за этого. Уж больно меня утомляли все эти зачеты и экзамены, на которых преподаватели изо всех сил старались вытащить из меня хоть какие-то крупицы знаний. В конце концов, мне надоело чувствовать себя тупицей и неумехой на фоне более талантливых сокурсников, и я с превеликой радостью приняла решение деканата завершить мое обучение, после чего вернулась сюда, в родной и любимый Бельвиль.

У меня не было ярко выраженного дара. Какие-то чары у меня получались лучше, какие-то хуже. Я умела залечить царапину, почувствовать выброс энергии, зажечь огонь на расстоянии или заставить левитировать какую-нибудь вещь. Не очень тяжелую, конечно, и не слишком долго. А еще я худо-бедно разбиралась в снадобьях, могла приготовить простейший отвар или проконсультировать насчет свойств того или иного амулета. Хотя нет, проконсультировать — слишком сильное слово. Правильнее сказать, что я могла определить, какая энергия в нем заключена: положительная или отрицательная. И только в том случае, если в амулете не скрывалось никаких обманок.

Поисковые чары получались у меня лучше остального. Но до сего момента я испробовала их лишь на живых существах. По той простой причине, что они обладают аурой, а стало быть, к ним легче всего протянуть нить на основе принципа сродства. Грубо говоря, дайте мне ту или иную вещь, принадлежавшую потерявшемуся человеку, — и я скорее всего определю, где он сейчас находится. В случае с кошкой Арди такой вещью оказалась пуходерка с целым комом шерсти несчастного животного.

Но драгоценности? У них нет ауры. И я слишком редко их надевала.

— Попробовать стоит, — буркнула я. — Но, естественно, на трезвую голову.

— А еще тебе нужен мужчина! — внезапно и без особой логики слегка заплетающимся языком заявила Арделия.

Я удивленно вздернула бровь. С чего вдруг она сделала такой вывод?

— В понедельник ты встречаешься с Витором, — пояснила она. — Наверняка он опять припрется со своей ненаглядной Мариэллой. Представляешь, как у этой парочки вытянутся лица, если и ты придешь не одна? А с каким-нибудь жгучим роковым красавчиком, который будет обнимать тебя за талию и нашептывать на ушко всякие нежности?

И Арди мечтательно закатила глаза и причмокнула в немом восхищении от этой картины.

Сдается, она действительно набралась, и набралась сильно. Как бы мне ее тащить на себе домой не пришлось.

— И где ты собираешься взять этого красавчика? — скептически вопросила я. — Арди, я почти всех жителей нашего городка в лицо и по именам знаю. И что-то не припомню среди них молодых горячих неженатых мужчин.

— Хм-м… — Арделия нахмурила лоб, всем своим видом демонстрируя усердную умственную работу.

Я в свою очередь устало сгорбилась. Поставила на стол локти, запустила в волосы руки и замерла так, чувствуя, как в голове сонно и гулко толкается множество самых разнообразных мыслей.

Демоны, до сих пор не верится, что все это происходит на самом деле!

— Здравствуйте, девочки! — неожиданно прозвучало рядом.

Теона Лигред, высокая шатенка лет пятидесяти, которая в свои года сохранила по-девичьи стройный гибкий стан, шурша зеленым атласным платьем, подсела к нашему столику. Изумленно хмыкнула, увидев почти опустевший к этому моменту графин с поистине демоническим напитком. Внимательно посмотрела на раскрасневшуюся Арделию, перевела взгляд на меня и приветливо улыбнулась.

— Катрина, дорогая моя, все в порядке? — полюбопытствовала она. — Вид у тебя очень расстроенный. К тому же мне передали, что твое вчерашнее свидание с мужем завершилось не очень мирно.

Я криво ухмыльнулась. Вот он — главный недостаток жизни в небольшом городе. Не удивлюсь, если Теона уже в точности до слова знает все содержание моего разговора с мужем. То-то официант вчера постоянно крутился рядом.

— Она разводится, — выпалила на одном дыхании Арделия. — А еще ей нужен мужчина! Очень срочно — до понедельника!

После чего потянулась было опять к графину.

— Моя дорогая, тебе достаточно, — негромко, но с нажимом проговорила Теона и прищелкнула пальцами.

Тотчас же вежливый предупредительный официант материализовался рядом со столиком и, повинуясь легкому кивку хозяйки заведения, убрал все со стола.

Арделия проводила тоскливым взглядом поднос, на котором уплывала недопитая настойка, однако протестовать не осмелилась. Прекрасно понимала, что за Теоной все равно останется последнее слово. Характер у той был воистину железный.

— А теперь расскажите мне все подробно, — попросила Теона. Подняла руку, чтобы поправить безукоризненную высокую прическу, из которой не выбилось и волоска, и словно невзначай сверкнула крупными бриллиантами на многочисленных перстнях, унизывающих ее тонкие холеные пальчики.

Арделия вновь не дала мне вымолвить и слова. Она тут же затараторила, выкладывая все услышанное от меня за сегодня. Правда, из-за выпитого это получалось у нее плохо. Подруга то и дело теряла мысль и перескакивала с одного на другое.

Теона, однако, внимательно ее выслушала, не сделав ни малейшей попытки перебить.

— Вот! — наконец, завершила монолог Арделия и принялась обмахивать себя ладонью. — Гад этот Витор. И Мариэлла его — та еще змея. Бедную сиротку совсем ограбить решили!

Бедная сиротка в моем лице как раз украдкой сцеживала зевок за зевком.

Зверски хотелось спать. Сказалась и прошлая ночь, за все время которой я почти не сомкнула глаз, и сегодняшний день, проведенный в постоянном волнении и душевных переживаниях. Да и от настойки перед глазами все неприятно расплывалось. Все-таки перебрала я с алкоголем.

— Грустная история. — Теона сочувственно поджала губы, аккуратно накрашенные ярко-алым кармином. — Девочки, сегодняшние посиделки за мой счет.

— Спасибо, — поблагодарила я, спрятав быструю улыбку.

В этом вся госпожа Лигред. Иногда мне кажется, что в ее жилах течет королевская кровь — настолько она спокойная, величественная и невозмутимая. Но при этом всегда придет на помощь, хотя очень не любит афишировать то, как много она тратит на благотворительность.

Все в нашем провинциальном Бельвиле прекрасно знали, что ресторан для Теоны — лишь хобби. Место для общения и встреч. К тому же заведение вряд ли приносило большой доход, а скорее всего — было вообще убыточным, если судить по соотношению качества обслуживания и прекрасного исполнения блюд к стоимости. В деньгах госпожа Лигред совершенно не нуждалась. Она овдовела несколько лет назад, получила в наследство ну очень крупную сумму денег — и принялась тратить ее по своему разумению.

— Поэтому Катрине срочно нужен мужчина! — продолжила разглагольствовать Арделия, пропустив мимо ушей наш быстрый обмен репликами. — До понедельника уж точно!

— А зачем он ей? — осторожно осведомилась Теона. — Девочки, простите мое занудство, но у меня жизненного опыта все-таки поболее будет. И я твердо уверена, что после расставания, тем более болезненного и некрасивого, необходимо некоторое время побыть в одиночестве. Клин клином вышибают — это только в любовных романах красиво выглядит. А по моему мнению, лучше на некоторое время затаиться. Привести в порядок чувства. Иначе можно нарваться на такие проблемы в желании доказать что-то своему бывшему — что просто ай и ой-ой-ой!

Я невольно кивнула головой, полностью согласная с доводами Теоны.

И в самом деле — зачем мне сейчас мужчина? У меня дрожь по телу идет при мысли, что придется с кем-то целоваться и обниматься. Да что там — скажу очень тихо и шепотом. Наверное, Арди права. И я все-таки мечтаю о возвращении Витора.

— Нам нужен ненастоящий мужчина! — тем временем фыркнула Арделия, которая явно перебрала, и перебрала сильно. — Точнее, настоящий, но…

Замялась, силясь правильно выразить свою мысль.

Теона выразительно подняла аккуратно выщипанную бровь, показывая, что очень внимательно слушает.

— Понимаете, в понедельник Катрине идти к поверенному за соглашением о разделе имущества, — залепетала Арделия. — А там опять Витор со своей ненаглядной Мариэллой будет. И я подумала… Ну… Если Катрина придет в сопровождении красивого, мускулистого мужчины, то… Витор-то вообще наплевал на все неписанные правила, таскает повсюду свою любовницу, а сам даже не в разводе.

Последнюю фразу Арделия выдохнула с отчетливыми плачущими интонациями. Зашарила рукой по столу, явно выискивая стопку, но тут же опомнилась и натянула на лицо выражение вселенской скорби.

— А я Арди в который раз твержу, что в Бельвиле просто нет таких, — мрачно фыркнула я. — У нас городок-то — раз-два и обчелся. И что-то я не припомню никаких красавцев среди знакомых.

— Вообще-то, ты неправа, — неожиданно возразила Теона. — Буквально сегодня утром в гостиницу, которой я тоже владею, заселился именно что красавец. К слову, он сейчас здесь ужинает. Мы перекинулись парой фраз, прежде чем я подошла к вам.

Арделия тут же встрепенулась, словно гончая, взявшая след. Принялась стрелять глазами по залу, выискивая незнакомых мужчин.

— Арди, не стоит, — мягко попросила я. — Теона права. Мне не нужен никакой мужчина. Мне нужен…

— Вот он! — вдруг провозгласила Арделия.

Решительно поднялась на ноги. Правда, при этом ее опасно занесло, так, что она едва не завалилась на пол. Однако подобный пустяк не остановил Арделию. Почти сразу она выпрямилась и гордой походкой от бедра, пусть и немного покачиваясь, отправилась к дальнему столику.

Я проследила за ее взглядом. Невольно приосанилась.

Определенно, этого мужчину я никогда не видела в Бельвиле. Черноволосый, синеглазый, в очень дорогой одежде, он лениво ковырял вилкой в домашнем рагу, восседая в гордом одиночестве за столиком.

Ох, а хорош! Очень хорош. Словно сошел с обложки какого-нибудь модного дамского романа о превратностях любви. Зуб даю, что сердцеед он знатный.

В этот момент незнакомец, почувствовав мой интерес, поднял голову. Мягко улыбнулся — и я торопливо потупилась, сильно смутившись.

— Лучше тебе поторопиться за подругой, — скептически проговорила Теона, с легкой толикой неодобрения наблюдая за тем, как Арделия неуклонно приближается к своей цели. — Завтра она поблагодарит тебя за то, что ты спасла ее от пьяного стыда. — Замялась на секунду, но все-таки добавила: — И, Катрина, пойми меня правильно. Я не желаю читать тебе нотаций о вреде определенных напитков, однако промолчать не могу, потому что ты мне нравишься, и я тебе искренне сочувствую. Помни, что алкоголь — не решение. Зачастую он — первооснова всех бед.

— Да я не… — ошеломленно пробормотала я.

— А еще он отличный растворитель. — Теона чуть повысила голос, явно решив во что бы то ни стало завершить мысль. — Со временем растворяет все. Деньги, красоту, молодость, саму возможность завести новые нормальные отношения. Поэтому я очень надеюсь, что больше в моем заведении таких пьяных посиделок не будет.

Ну вот. Именно то, чего я так опасалась.

И я виновато повесила голову, даже не пытаясь оправдаться.

— Иди! — повелительно бросила Теона, все так же следя за Арделией, которая почти достигла столика незнакомца. — Иначе придется вмешаться мне.

Я послушно встала и поспешила к мужчине.

Тот уже заметил, что стал предметом чужого пристального внимания. Откинулся на спинку стула, отложив в сторону салфетку, и с нескрываемым любопытством принялся ожидать продолжения.

Увы, остановить подругу я не успела. Когда я добралась до нее — она как раз бухнулась на стул напротив синеглазого брюнета моей мечты.

— Привет, незнакомец! — томно растягивая слова, выдохнула она, кокетливо взмахнув ресницами.

Ну, то есть, кокетливо и томно это, наверное, выглядело в ее представлении. В действительно голос ее прозвучал сипло с отчетливыми пьяными интонациями.

— Добрый вечер, дамы, — вежливо поздоровался мужчина и посмотрел на меня, видимо, ожидая, что я тоже присяду за столик.

— Арди, идем! — прошипела я. Сказала громче, обращаясь уже к брюнету: — Пожалуйста, извините нас. Моя подруга немного перебрала, но я сейчас уведу ее.

— Никуда я не пойду! — возмутилась Арделия, не отводя полных обожания глаз от незнакомца. — Между прочим, Катрина, я ради твоего счастья стараюсь.

Мужчина чуть приподнял бровь, на его губах затрепетала снисходительная усмешка, и меня немедленно кинуло в жар.

Демоны! Теперь он думает, что понравился мне, и я подослала подругу, чтобы познакомиться с ним.

— Арди! — чуть не плача, повторила я. — Ну пожалуйста!

— Отстань! — фыркнула та. Громко заявила брюнету, который терпеливо наблюдал за нами: — Вы нужны моей подруге! Как мужчина нужны!

— Неужели? — весело изумился тот. — Даже не знаю, огорчаться этому факту или радоваться.

Я издала преисполненный мучения стон. Попыталась было схватить подругу за руку и насильно уволочь ее от столика, но она удивительно ловко увернулась от моей атаки.

— В общем, вы должны стать ее мужем! — сказала она, и я почувствовала непреодолимое желание убивать.

— Вот как? — Теперь мужчина поднял и вторую бровь, улыбнувшись шире.

Одно радует: хоть не злится и не требует от официантов избавить его от общества подвыпивших женщин. Только прилюдного скандала мне не хватало для полноты счастья.

— Вы не переживайте, это ненадолго, — затараторила Арди. — И мы вам заплатим за это.

Я издала приглушенный рык отчаяния и бухнулась на стул.

Очевидно, что Арди я увести не сумею. Придется позориться по полной. Эх, подруга! Держись, завтра я тебе все выскажу!

— Заплатите? — Брюнет фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — Знаете, это самое оригинальное предложение руки и сердца, что я когда-либо слышал. Тем более удивительно, что поступило оно от столь симпатичных девушек.

И опять глянул на меня.

В глубине его синих глаз прыгали озорные смешинки. Судя по всему, мужчина воспринял все не всерьез. Скорее всего, решил, что стал жертвой розыгрыша. Оно и к лучшему.

— Арделия, вообще-то, я еще замужем, — напомнила я подруге, которая умилительно строила глазки брюнету.

— Какая досада. — Тот укоризненно цокнул языком. — Вообще-то, дорогие мои, в Трибаде многомужество запрещено.

— Да вы не переживайте, это все не по-настоящему, — заверила его Арделия. — В понедельник, кстати, вы свободны? Нужно будет сходить к поверенному и подписать бумаги о разделе имущества.

— Как, уже? — С губ брюнета слетел короткий смешок. — Я просто поражен такой скоростью развития событий. Мы еще не женаты, а уже имущество делить необходимо.

— Да вы опять неправильно поняли. — Арди капризно нахмурилась. Набрала полную грудь воздуха и открыла рот, явно желая посвятить незнакомого человека во все мои неприятности.

Ну уж нет! Что-то устала я уже краснеть за сегодняшний вечер.

И я легонько прищелкнула пальцами, отправив в подругу усыпляющие чары.

Видимо, стресс и раздражение на всю эту глупейшую ситуацию помогли мне правильно сформулировать заклинание. Потому как взгляд Арди вдруг потерял всяческую осмысленность, став мутным и тупым. Она опять втянула в себя воздух, издав нечто вроде приглушенного храпа. И медленно опустила голову на стол, сладко засопев.

За столиком после этого повисла вязкая неуютная тишина. Улыбка еще играла на губах брюнета, но переносицу расколола морщинка, а глаза потемнели.

— Однако, — после недолгой паузы проговорил он уже серьезно. — Вы действительно умеете удивлять. Я не думал, что в вашем городке встречу кого-то, кому подвластно искусство невидимого.

Искусство невидимого?

Сердце почему-то кольнуло от смутного дурного предчувствия. В последний раз я слышала такое определение лишь в университете из уст самых строгих и принципиальных преподавателей. Только они относились к магии как к настоящему дару свыше.

— Простите, — почему-то повинилась я. — Арди слишком много выпила, поэтому несла всякую чушь. Думаю, завтра она вообще ничего не вспомнит о сегодняшнем вечере.

— И в какой области магии вы специализируетесь? — спросил мужчина, явно пропустив мое объяснение мимо ушей.

— Во всех понемногу, — честно ответила я и с сомнением посмотрела на мирно спящую подругу.

Так, а ведь ее еще и до дома каким-либо образом доставить надо. На себе я ее точно не утащу. Попросить Теону дать мне в сопровождающие какого-нибудь дюжего официанта? Ох, не хотелось бы. И без того завтра от нее точно немало «ласкового» услышу. Как бы госпожа Лигред вообще не закрыла перед нами навсегда двери своего заведения. Уж больно она щепетильна в отношении репутации ресторана. На моей памяти нескольким постоянным посетителям было категорически отказано в обслуживании после пьяных дебошей.

Что же мне так не везет-то! Сначала Витор со своим разводом и беременной любовницей, теперь подруга, набравшаяся алкоголем сверх всякой меры. Вот если бы она протрезвела… Тогда бы проблема разрешилась сама собой.

— Кстати, мы так и не познакомились. — Мужчина чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной. — Меня зовут Патрик. Патрик Чейс.

Нет, наверное, все-таки не преподаватель. По крайней мере, в академии я такого имени точно не слышала.

— Катрина Левон… — Я замялась, осознав, что назвала фамилию Витора. Криво ухмыльнулась и исправилась: — Точнее, в скором времени уже Катрина Трелони.

— Стало быть, вы действительно разводитесь? — мягко переспросил брюнет.

— Да, — глухо отозвалась я. Тут же добавила, заметив, что Патрик открыл рот, желая задать новый вопрос: — Извините, но я не хотела бы это обсуждать.

Арделия в этот момент что-то невнятно пробормотала себе под нос, и я опять отвлеклась на нее.

Да уж. Удружила она мне, ничего не скажешь.

Хм-м… А что, если…

В голове промелькнула одна идея. Слишком невероятная на первый взгляд. Но с другой стороны — чем я рискую? Если заклинание не получится, то все-таки придется просить помощи у Теоны. Она, безусловно, не откажет, но ее мнение о нас точно изменится в худшую сторону.

Итак, надо сделать так, чтобы Арделия протрезвела. Логично, что для этого необходимо ускорить вывод алкоголя. Нет, это слишком тяжело. У меня не настолько хорошие познания в целебной магии, чтобы рискнуть создать подобное заклинание.

Но есть и другой выход.

И я легонько взмахнула рукой, создав новые чары. На сей раз — подчиняющие волю.

Тончайшая вуаль заклинания плотно опутала Арделию. Сначала я подумала, что ничего не получилось. Оно и понятно. Опыта в подобного рода магии у меня не было почти никакого. Так, ничего серьезного. Еще в детстве я заметила, что при особом желании могу добиваться нужного от окружающих меня людей. К сожалению, мои умения балансировали на грани обычного везения. И в самом деле, когда очаровательное дите смотрит на тебя огромными умоляющими глазами и просит что-нибудь сделать — то мало кто устоит перед таким трогательным зрелищем. Чем взрослее я становилась, тем, по вполне понятным причинам, мне реже получалось добиться своего лишь взглядом. В университете я попыталась продолжить свои опыты по управлению чужим сознанием, добавив магию. Но быстро отказалась от дальнейших экспериментов. Да, иногда подруги по учебе и впрямь без малейших вопросов соглашались выполнить мои пустячные просьбы. Чаще всего — дать списать. Хотя однажды моя соседка по комнате в общежитии даже полностью написала за меня реферат. И потом долго недоумевала, с чего вдруг решила меня так порадовать. Но чаще всего у меня ничего не получалось. Собственно, поэтому после досрочного окончания учебы я ни разу не пыталась использовать эту способность.

Но сейчас у меня неожиданно все вышло наилучшим образом. Видимо, помогло то, что Арделия была пьяна, то есть, при всем своем желании не смогла сопротивляться моему внушению.

Краем глаза я заметила, как Патрик напрягся и резко отодвинул стул, как будто готовый в любой момент вскочить на ноги. Чудно. По-моему, это произошло даже до того, как первые искорки чар сорвались с моих пальцев. Но, скорее всего, мне просто показалось. В любом случае, его реакция была более чем объяснима. Не каждый день рядом с тобой начинает происходить нечто непонятное.

В этот момент Арделия распахнула глаза. Села прямо, ожидая дальнейших указаний.

Ух ты! Раньше так хорошо у меня эти чары никогда не получались. Даже страшновато как-то. Прежде не видела у человека настолько стеклянный взгляд без проблеска какой-либо мысли.

— Арди, идем домой, — негромко проговорила я.

Подруга без малейшего промедления встала.

— Простите нас еще раз, — виновато проговорила я, обратившись к Патрику.

Улыбка, еще недавно словно приклеившаяся к его губам, исчезла. Сейчас мужчина был очень серьезен и сосредоточен. Он внимательно наблюдал за мной, и в глубине его синих глаз клубилась какая-то тревожная тень.

— Все в порядке, — после короткой паузы ответил он. Помолчал немного и добавил: — Быть может, вам нужна какая-нибудь помощь?

— Нет, спасибо, я справлюсь сама.

Я в свою очередь поднялась на ноги. Устало посмотрела на Арделию, которая словно спала с открытыми глазами, и негромко приказала:

— Арди, за мной.

Вопреки всем моим опасениям, подруга зашагала удивительно ровно, не качаясь и не пытаясь свалиться кулем на пол. И через несколько минут, к моему нескрываемому облегчению, мы покинули гостеприимный ресторан госпожи Лигред.

Глава третья

— Голова болит!

Я меланхолично размешивала сахар в кофе, краем уха слушая жалобы Арделии.

— Катрина, солнце мое, я сейчас умру от похмелья. — Подруга с самым несчастным видом бухнулась напротив меня. Проныла: — Чем вчера все закончилось? Ничего не помню!

— Ты напилась, — дала я самый очевидный ответ.

— Жуть какая! — Арди скривилась. Осторожно поинтересовалась: — Сильно буянила?

— Нет. — Я покачала головой. — Только упорно пыталась найти мне мужчину.

— А, это я помню. — Арди слабо улыбнулась. — Но согласись. Тот тип — настоящий красавчик. Как, кстати, его звали-то?

И нахмурилась, изображая усердную мыслительную работу.

— Ты отключилась прежде, чем он представился, — хмуро сказала я. — А зовут его Патрик Чейс.

— О, так вы все-таки разговорились? — обрадовалась Арделия. — И о чем болтали?

— Ни о чем, — сухо ответила я и подвинула к ней кружку с кофе, к которой даже не притронулась. — Я извинилась за твое поведение. И мы ушли.

— Кстати, а почему мы у тебя? — Арделия принялась озираться, изучая обстановку моей небольшой кухоньки с таким удивлением, как будто впервые тут оказалась.

— До лавки идти было ближе, — честно сказала я. — Я боялась, что ты окончательно отрубишься где-нибудь на полпути. Счастлива была, что хоть досюда мы худо-бедно добрались.

И даже не особо покривила душой при этом.

Я действительно беспокоилась, сумею ли довести Арди до ее дома. Но не потому, что мне пришлось тащить ее на себе. А потому, что не знала, как долго продлится действие подчиняющего заклинания. Рисковать я точно не хотела. Поэтому с немалым облегчением вздохнула, когда Арделия растянулась во весь свой рост на диване, который чудом втиснулся в крохотную спальню на втором этаже ветхого здания.

— У тебя ужасно неудобная кровать, — пожаловалась подруга, растирая плечи. — По-моему, у меня синяки на спине от продавленных пружин.

Я лишь пожала плечами, не испытывая к ней ни малейшего сочувствия.

— Вообще-то, я сегодня спала вообще в кресле, — проговорила сухо. — И в отличие от тебя не жалуюсь.

— Да, но ты и от похмелья не мучаешься! — капризно заявила Арделия. Осторожно пригубила кружку с кофе, скривилась и отодвинула ее подальше, после чего со страдальческой миной принялась массировать виски.

Я с немалым скепсисом наблюдала за ее гримасами. Знаю я, что она хочет у меня попросить.

— А у тебя, случаем, еще не осталось того зелья? — как и следовало ожидать, через неполную минуту поинтересовалась Арделия.

— Какого именно? — Я сделала вид, будто совершенно не понимаю, о чем речь. Добавила с усмешкой: — Арди, у меня целая лавка всевозможных отваров и зелий. Что именно тебе нужно?

— Ну… — Арделия смущенно улыбнулась. — Того самого, от похмелья. Помнишь наши посиделки на прошлый новый год? Ух, как мы тогда набрались!

Я досадливо хмыкнула.

Еще спрашивает! Конечно, я помнила эти посиделки. Именно потому, что тогда произошла наша первая серьезная ссора с Витором.

Кстати, набралась тогда только Арделия. Я пригубила бокал чисто символически, просто смочив губы. И то ради соблюдения традиций. Все мои мысли были заняты о том, где шляется Витор. Стол ломился от еды, на приготовление которой я убила весь день. Дом блестел чистотой. Время близилось к полуночи — а драгоценного супруга все не наблюдалось.

Тогда я была безмерно благодарно Арделии, что она пришла ко мне на праздник, хоть и без приглашения. Иначе это была бы худшая ночь в моей жизни. А так мы неплохо провели время. Похихикали всласть, наелись вкусняшек, Арди, правда, слишком налегла на шампанское.

А утром я проснулась от разъяренных криков Витора. Он увидел беспорядок на кухне, разгром в гостиной — и пришел выяснять отношения. Ну так извините, после бурных посиделок дурных нет, чтобы сразу с шваброй по всему дому шуршать с уборкой.

Кстати, я так и не узнала, где Витора носило всю праздничную ночь. При каждом моем вопросе он корчил обиженную физиономию и напоминал мне об устроенном беспорядке.

— Гад же он! — невольно в сердцах выдохнула я.

— Кто? — Арди испуганно округлила глаза. — Ты о ком, Катрина?

— Да так. — Я неопределенно повела плечами и встала. — Вспомнилось вдруг кое-что из прошлого.

Подошла к полке и принялась вдумчиво перебирать склянки, выискивая нужную.

В любом случае, мне повезло. Я потеряла всего два года в этих отношениях. А могла бы потерять всю жизнь, безуспешно пытаясь стать чудо-женщиной. Никогда не устающей, всегда радостной, успевающей и работать, и содержать дом в безукоризненном порядке.

Хотя, что скрывать, сердце все еще болит при каждом воспоминании об Виторе. И болит сильно.

— Ага, вот оно, — довольно проговорила я, взяв в руки небольшую пузатую склянку из темного плотного стекла.

Арди радостно встрепенулась в ожидании скорого избавления от головной боли и дурного самочувствия. По небольшой кухоньки поплыл густой травянистый аромат, а я усердно зашевелила губами, беззвучно считая количество капель, которые отмеряла в крохотную стопку.

— Держи.

Я едва успела дать подруге спасительного настоя, как в дверь кто-то громко забарабанил.

— Кого еще нелегкая принесла? — буркнула я удивленно и отправилась открывать.

Правда, пожалела о своем решении сразу же, как только распахнула дверь. Неимоверным усилием воли подавила желание немедленно ее закрыть обратно, а заодно запереться на все замки и засовы. Потому что на пороге стояла Мариэлла собственной персоной.

Судя по всему, будущая жена моего все еще мужа находилась в превосходном настроении. На это указывала ее лучезарная улыбка, застывшая на аккуратно накрашенных губках. Платье из голубого шелка выгодно оттеняло цвет ее глаз. Светлые распущенные волосы были завиты аккуратными локонами и перехвачены лентой в тон наряду.

— Доброе утро, Катрина Трелони, — прощебетала Мариэлла, по своему обыкновению особенно подчеркнув мою девичью фамилию.

Улыбнулась шире и смерила меня взглядом, преисполненным превосходства.

Мне невольно стало стыдно за простое домашнее платье и растрепанную шевелюру. Ну уж извините, как-то не ожидала я таких гостей спозаранку.

— Зачем ты пришла? — хмуро поинтересовалась я, даже не подумав поздороваться в ответ.

— Я могу войти? — высокомерно спросила Мариэлла.

— Не думаю. — Я покачала головой и встала так, чтобы загородить ей дорогу. — Если хочешь мне что-нибудь сказать — выкладывай прямо здесь.

— Фу, какая же ты все-таки скандальная особа. — Мариэлла наморщила свой носик. — Так и знала, что проблем с тобой не оберешься.

Я в немом изумлении вздернула бровь.

Это я-то скандальная особа? Вообще-то, у меня и мысли не было заявиться домой к Витору и начать выяснять отношения. Хотя многие на моем месте именно так и поступили.

Промолчу уж про подлое присваивание моих фамильных драгоценностей.

— Но да ладно, — продолжила Мариэлла. — Не моя вина, что тебе нравится позориться перед соседями. Им будет полезно узнать, какая подлая воровка рядом с ними живет.

— Подлая воровка? — не выдержав, перебила я. — Милочка, а ты ничего, случаем, не путаешь? Позволь напомнить, что именно ты присвоила себе мои вещи. — Подумала немного и ядовито поинтересовалась: — К слову, поделись: мое нижнее белье тебе зачем понадобилось? Бюстье тебе явно велико будет. Или на вырост взяла?

Лицо Мариэлла исказила такая злобная гримаса, что я осеклась. Ох, как бы она с кулаками на меня не набросилась! Как-никак, в весьма болезненное место ударила, потому как грудь у Мариэлла была намного меньше моей.

Но почти сразу Мариэлла опомнилась и снова фальшиво улыбнулась. В ее глазах зажглись хитрые огоньки.

Под ложечкой неприятно засосало от тревоги. Чую, сейчас девица нанесет мне ответный удар.

— Да ты бредишь! — фыркнула Мариэлла. — Смеешь обвинять меня в воровстве, а сама-то?

— В смысле? — холодно осведомилась я.

— В самом прямом, — огрызнулась Мариэлла. Отчеканила с нескрываемым злорадством: — Сегодня ночью из нашего с Витором дома пропала крупная сумма денег. И у меня есть все основания полагать, что это ты ее украла. Воспользовалась тем, что мы не успели сменить замки, залезла и поживилась как следует.

С каждым словом Мариэлла все повышала и повышала голос, пока не стала практически орать. И ее тактика возымела действие. Я с нескрываемой досадой заметила, как над забором появилась голова госпожи Рейчел Трен — моей ближайшей соседки и по совместительству весьма скандальной особы, которая обожала перемывать косточки всем знакомым и незнакомым.

Глаза госпожи Рейчел горели жадным пламенем интереса и неподдельного внимания к разгорающейся ссоре, и я мысленно выругалась. Зуб даю — уже к обеду вся округа будет знать об этом разговоре.

— Будь моя воля — я бы сразу вызвала полицию, — продолжала изливать яд Мариэлла. — Но Витору стало жалко тебя. Поэтому он просил передать тебе: вернешь все по-хорошему — и мы забудет об этом недоразумении. Не вернешь — отправишься в тюрьму.

— Ты точно бредишь. — Я покачала головой. — Мариэлла, у меня есть алиби на эту ночь.

— Ах да, алиби. — Мариэлла показала в торжествующем оскале все свои мелкие острые зубки. — Позволь угадаю: ты провела всю ночь в компании со своей дурной подружкой, не так ли? Она наверняка будет выгораживать тебя до последнего. Но вряд ли судья примет во внимание ее показания, учитывая, какую близкую дружбу вы водите. Скорее, заподозрит, что она помогала тебе в преступлении.

— Что тут за шум? — в этот момент раздалось за спиной удивленное. — Катрина, с кем ты ругаешься?

Я посторонилась, и Арделия встала рядом со мной, с нескрываемым изумлением уставившись на незваную гостью.

По лицу Мариэллы пробежала быстрая недовольная тень. Она явно не ожидала увидеть здесь мою подругу. Однако быстро взяла себя в руки и грозно подбоченилась.

— Ага, что и требовалось доказать! — громко провозгласила Мариэлла. — Наверное, добычу делите, подружки-воровки? Ну ничего. Вместе перед законом отвечать будете.

— Какую добычу? — изумилась Арди. — И вообще, ты кто такая?

— Это Мариэлла Вустер, — хмуро проговорила я. — Познакомься, Арделия, с любовницей моего мужа.

— Не любовницей, а будущей супругой! — Мариэлла, как и следовало ожидать, от негодования взвилась на месте.

— И она утверждает, что мы сегодня ночью ограбили дом Витора, — продолжила я с сарказмом.

— Правда? — Арделия округлила глаза, после чего выразительно покрутила указательным пальцем около виска и язвительно осведомилась: — Девушка, а у вас с головой все в порядке?

— Так я и знала. — Мариэлла презрительно усмехнулась. — По-хорошему вы эту проблему решать не собираетесь. Ну что же. Посмотрим, как вы запоете в полиции.

Признаюсь честно, сердце неприятно екнуло после ее заявления. Казалось бы: у меня нет никаких причин для волнения. Арделия подтвердит, что всю ночь провела в моем доме. К тому же вчера многие видели, как мы вместе уходили из ресторана госпожи Лигред. Но мне очень не нравилось выражение глаз Мариэлла. Она смотрела на меня с таким плохо скрытым торжеством, как будто в глубине души уже праздновала победу.

— Тебе придется раскошелиться, Катрина, — прошипела Мариэлла. — И готовься. Пару лет в тюрьме ты точно проведешь.

— Простите, — вдруг раздался смутно знакомый мужской голос. — Что тут за скандал?

Мариэлла круто развернулась на каблуках к новому участнику разговора. А я быстро-быстро заморгала, увидев позади нее Патрика Чейса, вчерашнего знакомого.

Мужчина стоял около калитки, с легкой усмешкой наблюдая за происходящим.

— А вы еще кто такой? — невежливо фыркнула Мариэлла, придя в себя после секундного ступора.

— Так вышло, что я слышал все ваши обвинения, — спокойно проговорил Патрик. — И могу сказать вам со всей ответственностью: вы поторопились с выводами.

— То есть? — Мариэлла с недоумением сдвинула брови. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду то, что госпожа Катрина Трелони при всем своем горячем желании ну никак не могла ограбить дом своего мужа. — Патрик подарил насупленной Мариэлла чарующую улыбку.

— Откуда такая уверенность? — визгливо воскликнула та. — Она…

— Она провела всю ночь со мной, — перебил ее Патрик.

Удивительно, при этом он ни на малейшую толику не повысил голоса. Но его услышали все. Даже противная сплетница Рейчел, которая от внезапного заявления икнула и еще сильнее перегнулась через забор, не желая пропустить ни малейшей детали столь скандального происшествия.

Арделия, стоявшая рядом, недвусмысленно хрюкнула. Но, хвала всем богам, промолчала.

— Провела с вами всю ночь? — недоверчиво повторила Мариэлла.

— Вот именно. — Патрик послал мне воздушный поцелуй. Продолжил с едва уловимым нажимом: — И поверьте, я и на миг не выпускал ее из своих объятий.

Арделия торопливо спряталась за мою спину, видимо, осознав, что в противном случае рассмеется в полный голос — уж больно забавно вытянулось лицо Мариэллы от немого разочарования.

— Этого не может быть! — Девушка со злостью топнула каблуком. — Вы врете! Официант сказал, что Катрина вчера ушла из ресторана вместе с подругой, которая уже лыка не вязала — так набралась.

Но тут же замолчала, видимо, осознав, что ляпнула лишнего.

Я мысленно ахнула. Ну ничего себе! Получается, Мариэлла не сразу явилась ко мне с обвинениями. А сначала провела, так сказать, подготовительную работу.

Попахивает, если честно, настоящей подставой. Вот почему Мариэлла так рвалась вызвать полицию. Любой, кто был вчера в ресторане, подтвердил бы, что Арделия, мягко говоря, переборщила с алкоголем. А стало быть, мое алиби оказалось бы ничтожным. Вдруг я уложила перебравшую подругу спать, а после отправилась грабить дом пока еще мужа?

— Совершенно верно. — Патрик кивнул, подтверждая слова Мариэлла. — Мы договорились с Катриной выйти по отдельности, чтобы не привлекать ненужного внимания. Все-таки она пока замужем. Не очень красиво начинать новые отношения тогда, когда официальный развод еще не оформлен. — Сделал небольшую паузу, после чего добавил словно невзначай: — Хотя некоторые считают это вполне в порядке вещей.

О, Мариэлла прекрасно поняла его намек. Ее лицо мгновенно покрылось некрасивыми пятнами, губы задрожали от немого гнева.

— Вы… вы… — выдохнула она.

— Мариэлла, в твоем положении вредно волноваться, — холодно проговорила я. — Ведь именно для тебя в порядке вещей оказалось не просто завести отношения с женатым мужчиной, но и забеременеть от него.

Госпожа Рейчел, прикипевшая к забору, издала невнятное восторженное восклицание и несколько раз хлопнула в ладоши, явно получая нескрываемое наслаждение от всего происходящего.

Это немедленно отрезвило Мариэллу. Видимо, она осознала, что слишком много людей сейчас наблюдает за нами.

— Я этого так не оставлю, — выплюнула она с ненавистью. Сбежала с крыльца и со всей возможной скоростью рванула прочь.

Патрик едва успел сделать шаг в сторону, иначе она бы врезалась в него. Затем вернулся на дорожку и с мягкой усмешкой взглянул на меня.

— Доброе утро, Катрина, — проговорил негромко. — Надеюсь, вы пригласите меня на чашку чая?

— Обязательно, — ответила я.

Посторонилась, пропуская в дом, при этом выразительно посмотрела на подругу, которая по-прежнему стояла рядом.

— Я поставлю чайник, — выпалила Арди, явно не желая понимать намека, отразившегося в моих глазах.

Мол, дорогая подруга, а не засиделась ли ты в гостях? Пора бы и честь знать.

Я недовольно покачала головой. А впрочем, ничего странного. Вряд ли Арделию получится спровадить восвояси, когда такие удивительные события происходят. Как и любая женщина, она любопытная донельзя.

Глава четвертая

Спустя неполную минуту, наша троица уже расположилась в моей магической лавке. Патрик послушно занял предложенный ему стул и с нескрываемым интересом вертел головой по сторонам, изучая обстановку.

Я в свою очередь с некоторым волнением огляделась. Да нет. Вроде бы, краснеть мне не за что. В лавке царила кристальная чистота и идеальный порядок. Оно и неудивительно, учитывая, что здесь я частенько готовила простенькие зелья на продажу.

Взгляд Патрика скользнул по пучкам лекарственных трав, развешенных по стенам. Затем остановился на пузатом чугунном котле, царственно расположившимся на отдельной полке. Вернулся к стройной шеренге всевозможных склянок, бутылок, банок со всевозможным содержимом. Лицо мужчины при этом было абсолютно бесстрастным. Но почему-то мне почудилось идущее от него легкое недовольство.

— Как понимаю, вы хозяйка этого заведения? — поинтересовался он.

— Да, — ответила я и тут же затараторила: — Большое вам спасибо за помощь! Понятия не имею, что на Мариэллу нашло. Как ей вообще в голову стукнуло явиться сюда? Да еще и обвинила меня в воровстве!

— Мариэлла — это счастливая будущая невеста вашего все еще нынешнего мужа? — уточнил Патрик. Дождался моего утвердительного кивка и задумчиво протянул: — Однако.

— Вы ведь не поверили ей? — с тревогой спросила я. — Это полный бред! Я не лезла к ним домой и не крала никакие деньги!

— Естественно, я не поверил ей, — поспешил успокоить меня Патрик. — В противном случае, не стал бы обеспечивать вам алиби.

— Ох, представляю, в каком бешенстве будет Витор, когда узнает о произошедшем, — вдруг хихикнула Арделия, на правах моей близкой подруги поставив на стол блюдо с домашним печеньем и сахарницу. — Еще бы! Развод не оформлен, а его дорогая женушка уже с другим встречается.

Я промолчала, занявшись закипевшим чайником. Разлила по чашкам ароматного напитками с травами, после чего поставила одну из них перед Патриком.

Тот поблагодарил меня короткой улыбкой. Принялся задумчиво позвякать ложечкой, но сахар при этом не добавил.

— Вообще, чудно, — продолжила Арделия, усевшись напротив него. — Почему Мариэлла на тебя так окрысилась? Напротив, поблагодарила бы, что ты скандалов не устраиваешь, дом без разборок покинула. Вообще, чья бы корова мычала, как говорится. На тебя напраслину возводит, а сама твои драгоценности и не думает возвращать.

— Арди! — шикнула я на подругу, досадливо поморщившись.

Было почему-то стыдно обсуждать перед Патриком свои семейные проблемы. Он и без того сильно помог мне сегодня, осадив Мариэллу с ее безумными обвинениями.

— Драгоценности? — как и следовало ожидать, Патрик тут же уцепился клещом в фразу Арделии. — Катрина, у вас украли драгоценности?

— Да это просто недоразумение, — пробормотала я, не желая углубляться в неприятную для меня тему.

— Недоразумение? — взвилась на месте Арделия. — Эта пигалица вытурила тебя из дома еще до развода! Вместо твоих вещей прислала какие-то тряпки половые! А драгоценности и семейные амулеты вообще оставила себе! Или забыла, что она без всякого стеснения посоветовала тебе забыть о них?

Патрик удивленно присвистнул.

— Ничего себе, — пробормотал негромко себе под нос. — Ваша Мариэлла — настоящий демон во плоти. Такое чувство, будто она по-настоящему ненавидит вас. Вопрос только — по какой причине?

— Боится, наверное, что Витор рассмотрит ее лживую и подлую натуру и захочет вернуться к Катрине, — фыркнула Арделия. — Вот и выживает ее из города всеми возможными способами. Не удивлюсь, если и магический аудит на ее лавку натравит.

Я невольно усмехнулась. Арделия практически дословно повторила мои вчерашние опасения, которые я ей озвучила. А впрочем, к тому моменту она столько выпила, что вряд ли помнит об этом.

— Странно, что она не начала именно с этого. — Арди шумно отхлебнула чая из своей кружки. Покачала головой и добавила: — Да и вообще, ненормальная она какая-то. В полиции ее заявление вообще бы не приняли.

— Ну почему же? — не согласился Патрик. — Мариэлла сама обмолвилась, что навела справки о том, с кем Катрина ушла из ресторана. Простите, но ваше вчерашнее состояние тоже было очевидно. То есть, как свидетель вы были бы скомпрометированы в глазах следствия и подтвердить алиби подруги не сумели бы при всем своем горячем желании.

Я кивнула, полностью согласная с его словами. Я сама думала о том же буквально несколько минут назад.

— Легче всего найти грабителя по поисковым чарам, — продолжал тем временем Патрик, грея ладони о горячую кружку. — Однако и тут проблема. Катрина слишком долго жила в доме своего супруга. Там вся атмосфера напиталась ее запахом, ее аурой, можно сказать. Только по-настоящему сильный, а главное, опытный маг сумел бы определить давность этих следов. А в вашем захолустье такого вряд ли найдешь.

— И что? — воинственно фыркнула Арделия. — Все равно у Мариэллы нет никаких доказательств вины Катрины. И я сильно сомневаюсь, что какая-нибудь кража вообще была. По-моему, это лишь попытка оговора.

— А я и не спорю. — Патрик скептически хмыкнул. — В конечном итоге слово Мариэллы — против слова Катрины. В этом случае все будет зависеть от личных связей. Мариэлла, если судить по ее фамилии, какая-то родственница местного бургомистра. Боюсь, это имело бы определяющее значение для полиции. Как ни крути, но в провинции служители закона частенько забывают о беспристрастности в угоду собственной выгоды.

От спокойных слов Патрика холодные мурашки пробежали по моей спине. Я невольно передернула плечами, в свою очередь потянулась за кружкой чая, но почти сразу отказалась от этой идеи, заметив, что мои пальцы мелко и противно трясутся от волнения.

— Возможно, до суда бы дело не дошло, — чуть мягче добавил Патрик, мазнув взглядом по моим руками. — Но нервы Катрине вымотали бы точно.

— Вот ведь стерва! — привычно выругалась Арделия.

А я в свою очередь с недоумением сдвинула брови.

Странно, а откуда Патрик знает фамилию Мариэллы? Я ее точно не называла. Такое чувство, будто он загодя навел справки.

— Кстати, а зачем вы ко мне пришли? — прямо спросила я. Осеклась, осознав, насколько невежливо это прозвучало, и добавила: — Ну, то есть… Ваше появление было как нельзя кстати. Огромное спасибо за то, что вмешались и спасли меня! Но ведь у вашего появления здесь была какая-то причина, не так ли?

— Я просто хотел осведомиться у вас, все ли в порядке, — немедленно ответил Патрик, как будто ожидал именно такого вопроса. — Мне не стоило вчера отпускать вас одной. Я до самого утра переживал, нормально ли вы добрались до дома. Поэтому решил сразу же исправить свою оплошность.

Говорил Патрик складно и вполне убедительно. Но не оставляла меня смутная уверенность в том, что он лукавит. Уж больно хитрые искорки посверкивали в глубине его синих глаз.

— А как вы узнали, где я живу? — задала я новый вопрос.

— Спросил. — Патрик безмятежно улыбнулся. — Как я понял, вы водите близкое знакомство с хозяйкой ресторана, где мы вчера познакомились. Собственно, первый же официант, которому я за завтраком задал вопрос о месте вашего жительства, рассказал, как найти вашу лавку.

— А вот это уже плохо, — с нескрываемой досадой протянула я.

Патрик выжидающе вздернул бровь, показывая, что не понял смысла моей претензии.

— Если Мариэлла вернется в ресторан и опять начнет расспросы, то быстро выяснит это обстоятельство, — пояснила я. — Тогда у нее обязательно возникнут вопросы, с чего вдруг вы интересовались, где я живу, если, по вашим же словам, мы провели вместе всю ночь.

— Действительно. — Патрик серьезно кивнул и потер подбородок. — Я об этом не подумал.

В комнате после этого воцарилась вязкая неуютная тишина. Я сделала большой глоток почти остывшего к этому моменту чая и поморщилась, оставив кружку в сторону.

Нет, вся эта ситуация определенно сводит меня с ума! Так и кажется, что я угодила в какой-то очень затянувшийся и до безобразия похожий на реальность кошмар.

— Так это дело оставлять нельзя! — внезапно заявила Арделия и встала. — Катрина, если ты и на этот раз ничего не сделаешь — то Мариэлла точно от тебя не отстанет. Раз и навсегда надо дать ей суровый отпор. Дабы она и думать забыла к тебе лезть.

— И что ты предлагаешь? — скептически спросила я. — Учти, драться с ней я не собираюсь!

— Сначала выясним, была ли кража вообще! — Арделия воинственно стукнула кулаком по столу. — В общем, без личного визита не обойтись.

Я в ответ кисло скривилась.

Не хочу я идти ни на какие разборки. Дрожь по телу от мысли, что увижу, как в доме, который я всего пару дней назад считала своим, уже хозяйничает другая девица. Наводит уют по собственному почину, расставляет мебель так, как нравится ей.

— Да и Витору не мешало бы пару ласковых сказать. — Арделия нехорошо усмехнулась. — Вот недаром я тебе сразу говорила, что ничего хорошего из вашего брака не выйдет. Интуиция!

И назидательно показала указательным пальцем в потолок.

Что-то не припомню я такого. По-моему, Арделия, напротив, радовалась больше меня, когда я получила предложение руки и сердца. Все время повторяла, что теперь совершенно спокойна за мою дальнейшую судьбу. Все-таки очень горько и больно в десять лет остаться круглой сиротой. А в мои двадцать умерла бабушка, и я оказалась без малейшей поддержки родных.

— Не думаю, что это хорошая идея, — подал голос Патрик. — Мариэлла ждет от Катрины именно этого. Личного визита и шумного выяснения отношений.

Я моргнула и изумленно посмотрела на него.

Ну надо же! Такое чувство, будто он мои мысли читать умеет. Потому что как раз об этом я и размышляла.

— Я слышал ваш разговор с самого начала, — напомнил Патрик, заметив мое удивление. — Она совершенно точно выводит вас на эмоции. Не так важно, была ли кража на самом деле или нет. Узнать этого вы все равно не сумеете. Если, конечно, у вас нет сыворотки правды или вы не владеете искусством ментального допроса. — Запнулся и вдруг спросил прямо, глядя мне в глаза: — Или владеете?

Ага. Вспомнил, как вчера я Арделию отправила восвояси из ресторана, не дожидаясь позора.

Но нет. Это был крошечный всплеск моего дара.

Я мотнула головой, и Патрик удовлетворенно кивнул. Так же размеренно продолжил.

— Гораздо важнее то, зачем Мариэлла так упорно пытается разозлить вас, Катрина. Насколько я понимаю, сражаться за семейное счастье с ней вы все равно не собираетесь.

— Да потому что Мариэлла сама воровка, — фыркнула Арделия, явно настроившаяся на разборку. — Боится, что Катрина найдет способ вернуть себе драгоценности. Вот и решила нанести удар первой. Хочет, чтобы Катрина начала оправдываться в том, чего не совершала.

Патрик пару раз стукнул пальцами по столу перед собой. Его синие глаза чуть потускнели, переносица разрезала тоненькая вертикальная морщинка. Было видно, что мужчина о чем-то глубоко задумался.

— И все равно я считаю, что нам надо наведаться к Мариэлле и Витору в гости, — с чуть меньшей уверенностью в голосе предложила Арделия. — Катрина, ты ведешь себя как самая настоящая жертва! Тебя обворовали, тебе угрожают, а ты отмалчиваешься и ничего не делаешь. Эдак Мариэлла решит, что ей все дозволено. Надо дать ей суровый отпор. В конце концов, вспомни о магии! Почему бы тебе не навести на эту сладкую парочку порчу?

Пальцы Патрика застыли в воздухе, так и не опустившись в очередной раз на стол. Его взгляд в одну секунду из рассеянного стал острым и безжалостным, когда он искоса глянул на меня в ожидании ответа на предложение подруги.

— И вот тогда-то у меня точно начнутся настоящие проблемы с законом, — пробурчала я себе под нос. — Которые с огромной долей вероятности окончатся самым настоящим тюремным сроком.

— Почему? — искренне изумилась Арделия. — Неужели магического надзора боишься? Да мы в такой глуши живем, что об этом в жизни никто не узнает!

— Мариэлла — племянница бургомистра, — напомнила я.

— И что? — Арделия легкомысленно пожала плечами. — Я ведь не предлагаю тебе убивать их. Надо действовать тоньше. Например, небольшое расстройство желудка испортит им все впечатление от медового месяца и заставит на время забыть о своих пакостях.

— Вот именно, что надо действовать тоньше, — почти не разжимая губ, обронила я.

Правда, тут же пожалела об этом. Взгляд Патрика ощутимо потяжелел, на дне его зрачков шевельнулась тревожная тень.

Но почти сразу мужчина с видимым усилием растянул губы в приветливой улыбке, в которой теперь чудилась некая фальшь.

— Что вы имеете в виду? — прошелестел он.

Несколько секунд я силилась выдержать его взгляд и не отвести первой глаза. Аж переносицу ломить стало, а под ложечкой неприятно засосало от неясной тревоги. Но быстро осознала, что поступаю глупо. Поэтому кокетливо взмахнула ресницами и с нарочитой радушием прощебетала:

— Ах, не обращайте внимания! Господин Чейс, вы и без того очень выручили меня. Простите, что втянула во все эти семейные неурядицы. — Сделала паузу и бескомпромиссно завершила: — Но дальше я разберусь сама.

— Справедливости ради, я сам втянулся во все эти семейные неурядицы, — резонно заметил Патрик. Торопливо добавил, заметив, как я вскинулась возразить: — Кстати, почему бы нам не перейти на «ты»?

Я так и застыла с приоткрытым ртом, мгновенно забыв, что именно хотела сказать.

— Теперь Мариэлла и ваш муж уверены, что между нами роман, — пояснил Патрик, не дожидаясь, пока я приду в себя после столь внезапного предложения. — Да и ваша соседка не выглядит как человек, способный держать язык за зубами. Следовательно, совсем скоро о наших якобы отношениях узнает вся округа. Согласитесь, что будет очень странно, если при посторонних мы будем общаться с демонстративной вежливостью. Не так ли, Катрина?

И безмятежно улыбнулся, по-прежнему не отрывая от меня странно напряженного взгляда.

Я задумчиво почесала кончик носа. Затем неуверенно кивнула.

Наверное, он прав. Хотя не думаю, что наш обман продлится долго. Как я уже говорила, если Мариэлла расспросит официантов, то быстро выяснит, что вчера мы с Патриком покинули ресторан по отдельности друг от друга.

— Как вам будет угодно, — проговорила я. Патрик негромко кашлянул, и я тут же исправилась: — То есть, тебе.

На кухне после этого повисла долгая неуютная пауза. Патрик опять принялся барабанить пальцами по столу, углубившись в какие-то размышления. Арделия старательно морщила лоб, видимо, продумывая очередной план мести Витору. Ну а я… Я просто хотела выпроводить гостей как можно быстрее и побыть в долгожданном одиночестве.

Что-то уже голова кругом от всех этих событий и потрясений.

— Ну так что, идем к Витору? — наконец, повторила недавнее предложение Арделия и мечтательно прищурилась. — Ох, прям руки чешутся навалять ему как следует!

— Патрик прав, это далеко не лучшая идея, — осадила я подругу.

— Тогда сваришь для них какое-нибудь зелье? — не унималась Арделия. — Думаю, если как следует попросить Теону, то она согласится добавить его в еду для нашей влюбленной парочки. Витор любит бывать в ее ресторане.

— Уймись, — коротко обронила я. Добавила с нажимом: — И даже не вздумай заговорить с госпожой Лигред о подобном. Иначе она точно прикажет никогда больше не впускать нас в свое заведение. Ты и без того вчера сильно отличилась.

Щеки Арделии окрасились слабым румянцем смущения, и она скромно потупилась.

— Другими словами, ты пока ничего не планируешь делать, — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказал Патрик.

— Вот именно, — твердо сказала я.

Наверное, я поспешила с ответом. Патрик едва заметно нахмурился, но почти сразу заулыбался вновь.

Ох, чует мое сердце, с этим мужчиной надо держаться настороже. Вроде бы, милейший человек. Без сомнений пришел ко мне на выручку в тяжелой ситуации. Но почему-то каждый раз от малейшего проявления его неудовольствия становится как-то не по себе.

В этот момент в дверь громко постучали.

— Ну кого еще нелегкая принесла? — пробурчала я и встала.

— Зуб даю, это Мариэлла вернулась. — Арделия в свою очередь так порывисто вскочила с места, что чуть не опрокинула стул. — Ух, негодяйка! На ловца и зверь бежит. Сейчас я ей устрою!

И помчалась в прихожую чуть ли не вприпрыжку. По-моему, даже пару раз радостно в ладоши хлопнула, предвкушая разборки.

Я промычала себе под нос нечто неразборчивое, но с отчетливыми ругательными нотками.

Подруга у меня хорошая, конечно. Но ее кипучая энергия частенько утомляет. Вот и сейчас нетерпимо захотелось запустить чем-нибудь тяжелым ей вслед, лишь бы остановить.

И я машинально взмахнула рукой.

Как ни странно, с пальцев тут же посыпались трескучие серебряные искорки какого-то заклинания. Краем глаза успела заметить, что Патрик уже был на ногах. Поразительно! Как ему удалось так быстро встать? А затем вихрь чар настиг Арделию, окутал ее в мерцающий кокон, и подруга замерла на месте в смешной позе на полушаге.

В наступившей оглушительной тишине было слышно, как в крохотной гостиной рядом тикают напольные часы. Первым очнулся Патрик.

— Впечатляет, — почти не разжимая губ, обронил он.

Медленно опустился обратно, с легкой усмешкой глядя на меня снизу вверх.

Я нервно потерла ладони. Подошла ближе к Арделии, и с тревогой заглянула ей в лицо.

Мое заклинание словно заморозило ее. Рот подруги был широко раззявлен в беззвучном крике, глаза широко распахнуты, на лице — кровожадная гримаса.

Да, если это Мариэлла вернулась, то лучше с Арделии чары не снимать. Иначе без драки точно дело не обойдется.

Стук в дверь повторился, теперь громче и настойчивее. Да кто ко мне пожаловал? Неужели Мариэлла уже успела в полицию сбегать и заявление о краже подать?

На душе невольно похолодело от этой мысли. Радует, что Патрик здесь. Стало быть, сумеет подтвердить мое алиби.

— Не желаешь расколдовать подругу? — полюбопытствовал Патрик, наблюдая за мной с немалой долей интереса.

— Успеется, — буркнула я и отправилась в прихожую.

Не буду скрывать очевидное, я отчаянно трусила перед тем, как открыть дверь. Руки от волнения вспотели, и я несколько раз вытерла их о подол платья. Сердце заходилось в отчаянном стуке где-то в горле.

Мягко и бесшумно ступая, вслед за мной в прихожую вышел Патрик. Прислонился плечом к стене, скрестил на груди руки и медленно кивнул мне, как будто показав тем самым свою поддержку.

Как ни странно, но его присутствие мгновенно успокоило меня. Глубоко вздохнув, я распахнула дверь.

— Ну наконец-то, — пробурчал пожилой седовласый мужчина в синей форме почтового служащего, опустив кулак, который как раз занес для новой серии ударов. — Спишь, что ли? Лежебока! Так дело уже к обеду.

— Добрый день, господин Мейс, — поздоровалась я с ним, пропустив мимо ушей привычное ворчание. — Неужели обрадуете письмом?

— Мне откуда знать: обрадую или огорчу? — продолжал брюзжать старик, который разносил почту по Бельвилю уже не один десяток лет и с каждым годом становился все ворчливее и ворчливее. — Держи, Катрина.

Перекинул вперед наплечную сумку и вытащил из нее конверт из дорогой плотной бумаги.

На меня вновь нахлынуло дурное предчувствие. Уж слишком много гербовых печатей было на письме.

Интересно, от кого оно? Судя по всему — от какого-то ведомства.

— Распишись за получение. — Мейс уже протягивал мне блокнот с самопишущей ручкой.

Его короткий обгрызенный ноготь остановился на строке с моей фамилией. Эх, скоро мне придется вновь привыкать к моей девичьей.

— Спасибо, — поблагодарила я, выполнив его распоряжение.

— И тебе не хворать, — пробурчал Мейс, сунув блокнот обратно в сумку.

Развернулся и, тяжело припадая на крепкую трость, спустился с крыльца, после чего неторопливо отправился прочь.

Я проводила его долгим задумчивым взглядом. Затем сделала шаг назад и закрыла дверь.

Пальцы вновь затряслись. Я смотрела на конверт с нескрываемой опаской, как будто в нем скрывалось некое ядовитое создание.

Наконец, глаза остановились на обратном адресе, и колени вмиг ослабели. Ох, верно говорят, что беда не приходит одна. Сдается, я уже догадываюсь, что прочитаю в этом письме.

— Что-то случилось? — с легкой ноткой обеспокоенности спросил Патрик. Отлепился от стены и сделал шаг вперед, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Ты так побледнела.

— Все в порядке, — почти не разжимая губ, обронила я.

— Плохие новости?

Я промолчала. С треском разорвала конверт, вытащила из него лист, на котором было написано всего несколько строк. И впилась в них напряженным взором, перечитывая вновь и вновь.

— Катрина? — обеспокоенный затянувшейся паузой, спросил Патрик. — У тебя точно все хорошо?

Я подняла на него глаза и нервно хихикнула.

Патрик выразительно вздернул бровь, показывая, что весь во внимании.

— Это уведомление из магического надзора, — упавшим голосом проговорила я. — На следующей неделе мне стоит ждать визита магического аудитора.

— И-и? — вопросительно протянул Патрик. — Почему ты так испугалась? У тебя какие-то проблемы?

А вот на этот вопрос я предпочла не ответить.

Глава пятая

Я никогда не боялась погостов. Напротив, мне всегда было особенно спокойно здесь. Оно и неудивительно. Как любила говорить моя бабушка: «В жизни есть только одна неразрешимая проблема — смерть. Со всем остальным вполне возможно справиться».

В солнечный субботний день на кладбище, которое располагалось в городской черте Бельвиля, было малолюдно. Лишь порой издалека доносились голоса людей, пришедших навестить могилы родных и близких.

Даже время тут текло иначе, чем в шумном суетном городе. Где-то в кронах невидимый жаворонок рассыпал свою мелодичную трель, и этот звук казался почти неуместным среди молчаливых надгробий, но оттого еще более драгоценным.

Раскидистый старый дуб около небольшого фамильного склепа семьи Трелони давал достаточно тени. Я осторожно присела на покосившуюся от ветхости лавочку, посмотрела на надгробие из черного мрамора.

Плита, отполированная временем и дождями, блестела в лучах полуденного солнца, словно зеркальная гладь темного пруда. В строгих гранях отражались небо и проплывающие облака. Из глубины камня на меня смотрела бабушка. Высокая, даже в старости сохранившая прямую осанку, с породистым длинным лицом и мягкой усмешкой, застывшей в глубине карих глаз. Мне пришлось немало заплатить местному умельцу, который сумел перенести магиснимок на поверхность мрамора. Помню, как Витор был из-за этого недоволен. Мы как раз готовились к свадьбе, и он искренне считал, что нашел бы этим деньгам более достойное применение.

Благо, что у меня хватило все-таки твердости духа на то, чтобы отстоять свое решение.

Кстати, многие говорили, что я очень похожа на бабушку. Именно от нее я унаследовала густую темную шевелюру, темно-карие, почти черные глаза и высокий рост. Если судить по семейному фотоальбому, то у моей мамы была совсем другая красота. Светлые волосы, прозрачные серые глаза. В общем, полная противоположность мне.

На надгробие были выбиты три имени. София Трелони, моя бабушка. Изабелла Трелони — моя мать. И Грегор Трелони — отец. Но покоилась здесь только бабушка, поэтому по обычаю и магиснимок на надгробии был один. Тела моих родителей так и не были найдены после чудовищного пожара, в котором они погибли. А заодно дотла сгорел наш дом. Мне тогда было всего десять. Лишь по счастливой случайности я в ту ночь решила остаться у бабушки, потому и не разделила участь родителей.

Бабушка очень тяжело перенесла смерть единственного любимого сына и не менее любимой снохи. Долгие годы имена моих родителей были вообще под запретом у нас в доме. Нет, бабушка не ругалась на меня, когда я вспоминала про них. Она вообще крайне редко повышала на меня голос. Просто каждый раз, когда я пыталась хоть что-нибудь разузнать о родителях, — бабушка начинала плакать. Она, конечно, не рыдала взахлеб, не билась в истерике. Но вид крупных прозрачных слез, которые сами собой катились из ее глаз, так угнетающе действовал на меня, что вскоре я поняла — эта тема всегда будет между нами под запретом.

Почти сразу после того, как я поступила в академию, бабушка тяжело заболела. Думаю, лишь забота обо мне поддерживала ее все годы, прошедшие после гибельного пожара. Когда я уехала в столицу, то и силы ее иссякли.

Нет, она никогда не жаловалась мне. Но с каждым моим приездом на каникулы я замечала, как меняется ее внешность. Как она худеет, как под глазами появляются глубокие тени усталости и бессонницы, с какой стремительной скоростью в густых черных волосах начинают серебриться широкие полосы седины.

Иногда я думаю — а не потому ли и не сложилась моя учеба? Тяжело вникать в премудрости магической науки, когда сердцем и душой находишься далеко от пыльных гулких аудиторий.

Во многом именно по этой причине я и восприняла решение об отчислении с радостью, а не с огорчением. Возвращалась в Бельвиль с четким намерением больше никогда не покидать бабушку и провести с ней ее последние годы жизни.

Увы, не успела. Точнее, успела лишь на похороны. София Трелони умерла за день до моего приезда. И меня утешает только то, что это произошло тихо и во сне. Просто однажды утром она не открыла глаза, отправившись в лучший из миров. И там, я уверена, она встретилась с моими родителями.

Я тихонько всхлипнула и кончиком пальца осторожно смахнула с ресниц слезинки. Удивительно, столько лет прошло, а боль от потери не проходит.

Я зажмурилась. Запрокинула голову к солнцу, ловя лицом теплоту его лучей.

Когтистая лапа дурного предчувствия, все это утро немилосердно терзавшее мое несчастное сердце, потихоньку разжималась. На кладбище я всегда приходила в самые тяжелые моменты своей жизни. Нередко рыдала тут взахлеб, мысленно рассказывая о своих бедах. И почему-то была абсолютно уверена, что бабушка слышит меня. Наверное, глупо верить в это. В университете на занятиях по некромантии нам говорили, что мертвые глухи к просьбам и к бедам живых, и что порог между двумя мирами непроницаем без особых ритуалов. Но мне это помогало. Уходила я отсюда всегда с новыми силами и с верой в лучшее.

— Такие дела, — пробормотала я вполголоса, не открывая глаз. — Витор ушел от меня, и его любовница — наглая беспринципная особа, которая украла наши семейные драгоценности. А еще она хочет упечь меня в тюрьму и, по всей видимости, не успокоится, пока я не уеду из города. И как вишенка на торте: на следующей неделе явится магический аудит.

Из прозрачной синевы неба донесся тонкий и жалобный свист какой-то пичуги.

— Я не знаю, что мне делать. — Я опять смахнула слезинки с ресниц. — Как мне дать отпор Мариэлле, не нажив при этом еще больших неприятностей? Или плюнуть на все и действительно уехать? Но ведь именно этого она и добивается.

Пичуга свистнула опять, еще более грустно.

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на магиснимок бабушки.

На какой-то миг почудилось, будто изображение изменилось. Между бровей бабушки словно залегла глубокая недовольная морщина. Но наваждение тут же растаяло, стоило мне только моргнуть с удивлением.

Немного помедлив, я встала. Подошла ближе к могиле и прикоснулась к надгробию.

Обычно холодный мрамор сейчас показался мне горячим. Наверное, нагрелся на солнце. Странным образом это вновь пробудило в голове одну мысль. Слишком сумасбродную и безумную, но по неведомой причине кажущуюся очень привлекательной.

Я задумчиво прикусила губу, обдумывая некое подобие плана, который начал вырисовываться в моем воображении. Затем нагнулась и сорвала несколько ромашек. Пересчитала их количество. Ага, четное. Как и необходимо. После чего со злорадством усмехнулась.

Ну ладно. Погоревала — и хватит. Мариэлла и понятия не имеет, с кем связалась.

— Катрина? — в этот момент послышалось из-за спины негромкое.

— Патрик? — с искренним удивлением воскликнула, круто обернувшись на каблуках. Добавила с легчайшим неудовольствием: — Вот так неожиданная встреча! Ты следил за мной?

— О нет, что ты, — поторопился оправдаться Патрик. — Просто прогуливался по городу и вдруг увидел тебя.

Я выразительно изогнула бровь. Обвела стройные ряды надгробий по обе стороны от широкой гравийной тропинки.

— Далековато ты от центра города забрел, — проговорила с иронией.

Патрик в свою очередь огляделся по сторонам с такой растерянностью, как будто лишь сейчас понял, где находится.

— И впрямь, — обронил негромко. — Задумался, видимо. Согласись, утро сегодня оказалось богатым на события. Необходимо было поразмышлять в одиночестве. А ноги, видимо, завели меня туда, где тише всего.

Вот хитрец! И думает, что я поверю столь нелепому оправданию?

Но впрочем, ладно. Самой интересно, что ему от меня надо.

Патрик тем временем подарил мне самую обворожительную улыбку в мире, и сердце невольно екнуло от этого.

Эх, хорош все-таки! И легкий флер таинственности ни капли не уменьшает его привлекательности, а скорее, даже напротив.

Правда, я тут же мысленно одернула себя. Очнись, Катрина! Ты еще с первым неудачным браком не разобралась, а уже на других мужчин заглядываешься. Права Теона, не всегда правильно клин клином вышибать.

— А ты что тут делаешь? — торопливо задал вопрос Патрик, не дожидаясь, когда я продолжу расспросы.

— Пришла навестить родных, — честно ответила я и кивком указала на могилу за своей спиной.

Странно, но мне показалось, что Патрик не ждал от меня такого ответа. Он замешкался, высоко вскинул брови, и улыбка мгновенно исчезла с его губ.

— О, мои соболезнования, — сказал негромко и серьезно. Подошел ближе к надгробию, прочитал фамилии и посмотрел на меня с искренним сочувствием.

— Ничего страшного, прошло много лет — и я уже привыкла жить без них, — ответила я. Помолчала немного и добавила чуть слышно: — Без родителей так точно.

— Ты сирота? — осторожно осведомился Патрик и опять уставился на надгробие.

Было видно, что в уме он пытается понять, как связаны три имени с одинаковыми фамилиями. Но уточнить не решается, боясь показаться грубым.

— Здесь покоится моя бабушка, София Трелони, — решила проявить я милость. — Родители погибли, когда я была еще маленькой. Их тела так и не нашли.

— Понятно. — Патрик задумчиво кивнул. — Получается, ты из рода ведьм?

— С чего такой вывод? — Я широко распахнула глаза.

— Из-за фамилий, — пояснил Патрик. — Это же чисто ведьминская традиция — детям давать фамилии матерей.

— София Трелони была моей бабушкой по отцу, — вздохнув, пояснила я. — Моя мать…

И запнулась.

Собственно, а я ведь ничего не знаю о родных со стороны матери. Даже не в курсе их имен. В семье, насколько я помню, эту тему всегда как-то замалчивали. Ну а бабушка, как я уже говорила, слишком болезненно воспринимала все мои расспросы.

— Ты ничего не знаешь про свою мать? — задал новый вопрос Патрик, правильно интерпретировав затянувшуюся паузу.

— Только то, что она была не из Бельвиля, — медленно протянула я. — В отличие от отца и бабушки. Хм-м…

И нахмурилась, принявшись задумчиво общипывать одну из ромашек.

— Впрочем, это легко исправить. — Патрик опять лучезарно улыбнулся. — В городском архиве наверняка найдется вся нужная тебе информация.

Я с невольным отвращением передернула плечами.

Архив! То самое место, где работает Витор! О нет, пожалуй, я поумерю свое любопытство. Чувствую, это здание я еще долго буду обходить по широкой дуге, лишь не столкнуться с ним ненароком.

— А, да! — Патрик издал сухой смешок, опять без особых проблем разгадав причины моего кислого выражения лица. — Ведь именно в архиве работает твой почти бывший муж, не так ли?

Я вздрогнула и уставилась на него с нескрываемым подозрением.

Ничего себе! Судя по всему, он действительно навел обо мне справки. Вызнал всю подноготную перед тем, как отправиться утром в гости. Но для чего ему это?

«Быть может, ты ему понравилась, и он решил помочь?» — шепнул внутренний голос.

Правда, в нем слышалось немало сомнений. И я была с ним солидарна в этом. Не похожа я как-то на прекрасную принцессу, угодившую в беду. Хотя Патрик вполне потянул бы на роль доблестного принца на белом коне. В этом, наверное, и заключается причина моего недоверия к нему. Кажется слишком подозрительной такая активность от почти незнакомца.

— Между прочим, я готов составить тебе компанию, — вкрадчиво предложил Патрик и вдруг шагнул ко мне.

Я лишь каким-то чудом не попятилась. Теперь мужчина стоял так близко от меня, что я чувствовала легкий свежий аромат его одеколона. Синие глаза горели затаенной улыбкой, губы были приоткрыты словно для поцелуя…

Осознав, что я самым неприличным образом пялюсь на них, я мысленно выругалась и уставилась Патрику прямо в середину лба, как на наиболее безопасное место. Смотреть ему в глаза и тем более на губы казалось слишком опасным занятием.

— Компанию? — осипшим от волнения голосом переспросила я, как-то мгновенно потеряв нить разговора. — Какую компанию?

— Для похода в архив, конечно же, — мягко сказал Патрик. Протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

Я еще шире распахнула глаза, пуще прежнего рассматривая его лоб, лишь бы не столкнуться взглядами.

Патрик негромко кашлянул и украдкой потер так заинтересовавшее меня место рукой, словно проверяя, не вырос ли у него рог. Убедившись, что там все в порядке, кашлянул опять, теперь громче, намекая, что ждет моего ответа.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я, отчаянно стараясь не покраснеть. — Витор…

— Сегодня суббота, — оборвал мой жалкий лепет Патрик. — Вряд ли твой будущий бывший муж проводит законный выходной на рабочем месте. Скорее, наслаждается обществом новой возлюбленной. А вот какой-нибудь дежурный клерк в архиве должен быть.

Вообще-то, он прав. После столь резонного возражения Патрик опять потянулся к моим волосам, теперь поправив прядь с другой стороны. Наклонился еще ниже, так, что между нашими губами осталось до неприличия мизерное расстояние.

Продолжать изучать его лоб в такой обстановке было совершенно невозможным делом. Я неосторожно опустила взгляд — и утонула в его глазах. Таких синих, таких восхищенных, на дне которых плескались озорные смешинки.

— Кстати, а для чего тебе кладбищенские цветы? — чуть слышно поинтересовался Патрик, и его дыхание пощекотало мои губы.

— Для зелья, — словно со стороны услышала я свой срывающийся голосок.

Очарование момента сразу же куда-то исчезло. Взгляд Патрика затвердел, угасли веселые искорки в его зрачках.

— То есть, я взяла их на память о бабушке, — затараторила я, осознав, какую глупость совершила и силясь исправить допущенную ошибку. — Хотела поставить их в вазу у себя на кухне. Чтобы вспоминать о ней почаще.

— У тебя в руках четное количество цветов, — сказал, как припечатал, Патрик, явно не поверив моим оправданиям. — Обычно такие букеты дарят на похороны.

— Я не суеверна, — фыркнула я, прекрасно понимая, что вязну во лжи все глубже и глубже.

Патрик неполную минуту просто смотрел на меня, как будто ожидал, что я раскаюсь и расскажу правду. Но я лишь хлопала ресницами, вновь вернувшись к изучению его лба.

— Боюсь, твои цветы завянут, пока мы будем в архиве, — наконец, обронил он. — Лучше оставить их здесь.

— Да, но… — заупрямилась было я.

И осеклась.

Этот невозможный тип каким-то чудом умудрился перехватить мою руку и очень мягко, однако непреклонно разжал мои пальцы.

Ромашки упали мне под ноги, и я с досадой цокнула языком. Ну вот. Все-таки не стоило их рвать на глазах у Патрика. Теперь у него наверняка возникли ненужные ко мне вопросы. Что особенно некстати, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Придется опять навестить могилу бабушки. Желательно — прямо сегодня. Ладно, придумаю еще, как отделаться от этого типа. Но он прав. В архив тоже надо заглянуть.

— Не расстраивайся, — попросил меня Патрик, когда я с огорчением посмотрела на несчастные ромашки. — Такая красивая девушка достойна самых красивых цветов, а не обычных полевых.

— Кто бы мне их еще подарил, — не удержалась я от язвительного замечания. — И потом. Я больше люблю как раз полевые.

— Я учту, — с каким-то странным смешком пообещал Патрик. Подхватил меня под локоть и настойчиво потянул прочь, обронив напоследок: — Идем же, Катрина! Интуиция подсказывает, что в архиве нас ждет что-то очень интересное!

Я неохотно повиновалась. Вообще-то, я считала, что семейные тайны могут и подождать. Подумаешь, не знаю я девичьей фамилии матери. Ну и что? Все прожитые годы мне это никак не мешало. И сейчас у меня есть куда более актуальные проблемы, требующие скорейшего решения.

Но сопротивляться напору Патрика я не рискнула. Все равно не отвяжется. К тому же будет ну очень подозрительно, если я оттолкну его и кинусь собирать несчастные ромашки, уже изрядно помятые и на цветы-то непохожие. Особенно если учесть мою недавнюю оговорку об их настоящем предназначении.

Эх, верно говорят, что беда не приходит одна!

Глава шестая

Я была почти уверена в том, что не встречу Витора в городском архиве. Да и присутствие рядом Патрика придавало мне дополнительного спокойствия. Однако при виде знакомого высокого каменного здания, стоявшего на главной площади Бельвиля, колени почему-то предательски затряслись, и я невольно замедлила шаг.

Патрик наверняка заметил это, однако ничего не сказал. Лишь положил свою широкую теплую ладонь поверх моей руки, которой я отчаянно цеплялась за его локоть.

Это было… мило. Очень мило и приятно. Витор терпеть не мог ходить со мной под руку. Считал, что это выглядит глупо и как-то по-детски.

Я мотнула головой, не дав себе углубиться в неприятные и болезненные воспоминания. Не к чему ворошить пепел былого. Что прожито — то уже не изменить.

Как назло, городская площадь в субботний полдень была заполнена праздно гуляющим народом. Я низко опустила голову, опасаясь увидеть кого-нибудь из общих друзей семьи или просто знакомых. Но тут же одумалась и горделиво задрала подбородок.

Собственно, а почему я так боюсь случайной встречи? Не я первая начала эту игру, а Витор со своей Мариэллой. Будем считать, это мой ответный ход.

И как раз в этот момент меня окликнули:

— Катрина!

Я аж скрипнула зубами, узнав женский голос. Ох, это же мать Витора! Арабель Левон! Хуже встречи представить просто невозможно!

Видимо, я так сильно вздрогнула, что Патрик заметил это. Чуть сильнее сжал пальцы, показывая свою молчаливую поддержку.

Это было… мило. Очень мило и приятно. Ой, по-моему, я начинаю повторяться. Но я чуть не растеклась влюбленной лужицей около ног Патрика в тот же миг. Однако нашла в себе силы собраться и приветствовать почти бывшую свекровь.

— Здравствуйте! — мрачно процедила я, обернувшись к ней.

Патрик еще сильнее сжал мои пальцы, и я с усилием выдавила из себя блеклую улыбку.

— Катрина, очень неожиданно увидеть тебя, — строго проговорила Арабель и впилась в меня пронзительным взглядом серых глаз.

Мне моментально стало стыдно. Даже не знаю, почему. Но при виде почти бывшей свекрови мне неожиданно захотелось притвориться птичкой. Ну, или гусеничкой. В общем, любым созданием — лишь бы получить законный повод смыться подальше.

Более того, я даже попыталась отстраниться от Патрика, осознав, как наша пара сейчас выглядит со стороны. Но тот без малейших сомнений пресек мое слабое сопротивление. Мало того, что он ближе притянул меня к себе, так еще и хозяйским жестом положил руку на мою талию. И подарил Арабель белозубую лучезарную улыбку.

Та от такой наглости аж подавилась. Раскраснелась до невозможности, и если бы взглядом убивали — то я немедленно бы пала к ее ногам.

— Я разговаривала с Витором недавно, — все таким же железным тоном отчеканила Арабель. — Тебе не стыдно?

Я хрюкнула что-то невразумительное. От неожиданности столь несправедливого и глупейшего по смыслу вопроса горло перехватило жесткой удавкой обиды.

— А почему Катрине должно быть стыдно? — внезапно пришел ко мне на помощь Патрик.

Он еще крепче обнял меня, не обращая внимания на то, что Арабель вся задыхалась от негодования.

— А вас, молодой человек, не спрашивают! — гневно ответила та. Затараторила без устали, выкладывая свои претензии: — Катрина, как ты могла! Мы приняли тебя, сиротку без гроша за душой, в нашу дружную семью! И что ты сделала! Изменила моему сыну. И теперь имеешь наглость гулять со своим любовником среди бела дня без зазрения совести!

Я приглушенно зарычала. Да они издеваются, должно быть! Такое чувство, будто я угодила в какую-то дурную комедию с очень несмешным и скверным сюжетом.

Кончики пальцев так и налились огнем. До безумия захотелось врезать какими-нибудь чарами по лицу свекрови. Хотя бы заставить ее замолчать! И без того наша компания тут же оказалась в перекрестии множества взглядов праздно шатающихся людей.

— Драгоценнейшая моя!

В следующее мгновение Патрик перехватил мою руку. Легонько поцеловал меня в запястье, и я с недоумением почувствовала, как на пару секунд онемела моя кожа в том месте, куда прикоснулись его губы, а уже собранная для нападения энергия без следа рассеялась.

— Ты очаровательна в гневе, — шепнул мне на ухо Патрик, и приятные мурашки взволнованной толпой пробежались по моей спине. — Но не забывай. Эмоции. Вот что от тебя пытаются добиться.

— Да как вы смеете!.. — прервала сцену Арабель звенящим от злости голосом. — Катрина, имей совесть! Ты еще даже не в разводе, а уже позволяешь себе всякое. Бесстыдница!

В этот момент я осознала, что наша троица оказалась в центре всеобщего внимания. На мне скрестилось столько осуждающих взглядов, что щеки потеплели от стыда. А вот Патрик безмятежно улыбался, как будто не видел ничего дурного в происходящем.

— Я… — продолжила Арабель еще громче и визгливее.

Понятия не имею, какие оскорбления и обвинения она собиралась обрушить на мою несчастную голову, потому что Патрик вдруг негромко кашлянул, показывая, что намеревается что-то сказать.

Поразительно, но моя почти бывшая свекровь при этом мгновенно замолчала. С непонятным восторгом распахнула глаза и подалась вперед, явно ожидая, что Патрик ввяжется в ссору, встав на мою защиту.

— Госпожа Левон, я абсолютно согласен со всем, что вы сказали, — негромко, но внятно проговорил Патрик.

Я дернулась от неожиданности. Как это — согласен? Попыталась выдернуть руку из его хватки, но Патрик лишь сильнее сжал мою ладонь и украдкой подмигнул мне, воспользовавшись тем, что Арабель отвлеклась.

Сдается, он что-то задумал. Но что именно?

— Измена в браке — это абсолютно недопустимо. — Патрик говорил все так же тихо. Но я не сомневалась в том, что его слышат все окружающие. — Я всегда считал, считаю и буду считать, что вначале надо завершить предыдущие отношения, а лишь потом вступать в новые. Катрина целиком и полностью разделяет мою точку зрения.

— Но… — растерялась Арабель. — Как же…

— Я думаю, вам будет полезно узнать о том, что первым в этом браке изменил именно ваш сын. — Патрик ни на толику не повысил голос, однако Арабель не посмела перебить его, опять замерев с приоткрытым от удивления ртом. Мужчина позволил себе короткую усмешку и добавил: — А впрочем, вы наверняка в курсе этого. Как-никак скоро станете бабушкой. Не сомневаюсь, что ваш сын уже давно обрадовал вас этой новостью.

— Но…

— Но в любом случае, Катрина не держит зла ни на вашего сына, ни на Мариэллу Вустер, — в очередной раз не дал ей продолжить Патрик. — В конце концов, рождение детей — это замечательно! Каждый ребенок — дар небес. И потом, не случись этой истории — мы бы с Катриной не обрели бы совместного счастья. Как говорится, все хорошо, что хорошо заканчивается.

— Мариэлла Вустер? — негромко переспросила ближайшая почтенная дама у своей спутницы. — Это про племянницу бургомистра, что ли, речь?

— Ишь ты, от женатого залетела! — послышалось с другой стороны. — Никакого стыда у нынешней молодежи.

— Интересно, а как ее дядя к этой истории отнесся? — Это спросил кто-то уже издалека. — Какой удар по репутации почтенного семейства!

И вся толпа на площади заговорила в унисон, обсуждая на все лады услышанную новость.

Арабель вся раскраснелась от гнева. Сжала кулаки, как будто собираясь кинуться в самую прозаическую и некультурную драку.

Патрик ничего ей не сказал. Он даже не переменил расслабленной позы, продолжая бережно держать меня за руку. Но от него вдруг тугой волной повеяло такой угрозой, что Арабель тут же растеряла весь свой боевой задор и испуганно попятилась.

— Катрина, от тебя я подобного не ожидала, — выплюнула она напоследок.

Не дожидаясь моего ответа, развернулась и стремительным шагом припустила прочь. И больше всего это напоминало самое настоящее трусливое бегство.

— Спасибо, — с превеликой благодарностью сказала я Патрику, который с очень задумчивым видом провожал мою свекровь все то время, пока она окончательно не затерялась в толпе. — Ты опять меня безмерно выручил!

— Тебя совершенно точно пытаются спровоцировать, — пробормотал он себе под нос, как будто размышляя вслух. — Интересно, зачем?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос!

Впрочем, Патрик уже тряхнул головой, как будто прогонял какое-то наваждение. Улыбнулся мне и потянул в сторону здания, куда мы и держали путь изначально.

Я была совершенно уверена в том, что архив сегодня открыт. Об этом говорила и вывеска на дверях с указанием рабочих часов. Однако дверь почему-то оказалась запертой.

Безрезультатно дернув несколько раз ручкой, я с недоумением сдвинула брови.

— Странно, — пробормотала себе под нос и еще раз внимательно посмотрела на табличку.

Ну да. Архив должен быть открыт. Выходной только воскресенье, то есть, завтра.

— Позволь мне.

Патрик легонько отстранил меня в сторону. Взялся за ручку…

И его пальцы неярко засветились какими-то чарами. В замке что-то щелкнуло — и дверь приветственно распахнулась перед нами.

— Разве это законно? — шепотом спросила я, широко распахнув глаза.

— Разве я что-то сделал? — Патрик с лукавой ухмылкой приложил палец к губам, призывая к молчанию. Добавил весело: — Ручку заело. Бывает. Надо будет сказать служащим, чтоб ее починили. А то придет кто-нибудь сюда по очень важному и неотложному делу. И уйдет, несолоно хлебавши, решив, будто тут закрыто.

После чего немного помедлил на пороге и первым шагнул в здание архива. Я последовала за ним, немало заинтригованная всем происходящим.

Ну вот, теперь я точно уверена в том, что Патрик — маг. Знать бы еще, в какой области он специализируется и что вообще забыл в нашей глухомани.

Интересно, а мои фамильные драгоценности он, случаем, не сумеет найти? Хотя бы определить, куда их Мариэлла перепрятала. Дальше я и сама справлюсь.

Задумавшись, я не заметила, как мы миновали пустынный холл. Ни на секунду не замедлив шаг, Патрик уверенно свернул в один из коридоров, проигнорировав комнату, в которой посетители обычно ждали своей очереди.

Хм-м… Странно. Он ведет себя так, как будто не раз уже бывал тут. Или опять воспользовался какими-то чарами?

В этот момент мужчина остановился около одной из дверей. На мой взгляд, она ничем не выделялась из целого ряда таких же, ведущих в разные кабинеты архива. Замер около нее, выразительно глянул на меня и опять приложил указательный палец ко рту, только теперь и без тени улыбки.

Я на всякий случай прислушалась. Однако в здании царила полнейшая тишина. Такое чувство, будто тут и впрямь никого нет. В принципе, ничего удивительного. В нашем захолустье даже в присутственных местах частенько плюют на дисциплину. Возможно, дежурный служащий по архиву поспешил по какому-нибудь неотложному делу, решив, будто в выходной все равно сюда никто не придет.

Правда, на сердце все равно было как-то неспокойно, а под ложечкой неприятно ныло в ожидании новых проблем.

В полутьме глаза Патрика словно светились собственным внутренним светом. Убедившись, я послушно стою и не делаю никакой попытки заговорить, мужчина одобрительно кивнул мне. Опять обернулся к двери.

И в следующее мгновение просто вышиб ее, смахнув с пальцев ярко-алый шар заклинания.

От неожиданности я взвизгнула в полный голос. Благо, что тишину можно было уже и не соблюдать. Дверь не просто распахнулась настежь. Ее сорвало с петель и откинуло далеко в сторону с таким грохотом, что оконные стекла жалобно задребезжали.

— Ты что творишь? — потрясенно воскликнула я, ну никак не ожидая подобного от своего спутника.

Патрик проигнорировал мой вопрос. Он скользнул вперед так быстро, что его движения слились для меня в одну размытую тень.

— Демоны! — в следующее мгновение услышала я ругательство, слетевшее с его губ.

Немало заинтригованная, я шагнула вперед. И остолбенела на пороге, никак не в силах осмыслить увиденное.

Картинка никак не желала складываться в единое целое. Мой взор упорно фокусировался на отдельных предметах.

Перевернутый, откинутый в сторону стул. Стол, по центру которого темнело загадочное выжженное пятно. Чье-то тело на полу. Массивное тяжелое пресс-папье, валяющееся чуть поодаль. И много, очень много пятен чего-то темно-бурого, вязкого, напоминающего…

Я гулко сглотнула слюну, не желая завершить эту мысль. В нос ударил тяжелый металлический запах, медной кислинкой осевший на корне языка. И тошнота немедленно подкатила к горлу.

— Не надо, Катрина, не смотри. — Патрик бросил на меня предупреждающий взгляд и присел перед кем-то в строгой одежде служащего архива. Приложил в попытке нащупать пульс два пальца к шее мужчины, чье лицо я никак не могла увидеть — он лежал на животе. И через несколько секунд мрачно добавил: — А лучше — выйди прочь.

Я не послушалась. И не по той причине, что не хотела. Напротив, безумно хотела выскочить прочь и забыть все то, что только что увидела. Но ноги отказались служить мне. И я бессильно привалилась к стене, почувствовав, что вот-вот рискую потерять сознание.

— Это… он… — Отдельные слова никак не желали складываться в понятную фразу. Я всхлипнула и прижала обе руки ко рту, силясь удержать себя от рыданий.

Не помогло. Слезы немедленным бесконечным потоком хлынули из моих глаз, а испуганный крик сдавленно забился в моем горле.

— Надо вызвать полицию. — Патрик убрал руку от несчастного и встал, печально покачав головой.

— Это… Это Витор? — все-таки выдавила я из себя нечто осмысленное и членораздельное.

Патрик пожал плечами. Начал что-то говорить, но его слова полностью перекрывал непонятный и усиливающийся с каждым мигом звон в моих ушах.

Я не могла отвести взгляда от неподвижного тела. Светлые волосы, знакомая одежда мелкого клерка архива.

И кровь. Кровь везде. Теперь я не сомневалась в происхождении загадочных пятен на полу и одежде жертвы. Это была кровь. Свежая, но уже начавшая сворачиваться.

— Катрина!

Громкий окрик Патрика вывел меня из состояния оцепенения. Я посмотрела на него. Тупо удивилась тому, что губы мужчины шевелятся, как будто он еще что-то мне говорил. А затем комната начала вращаться с дикой скоростью. И я постыдно отключилась, успев ощутить, как в последний момент Патрик легко подхватил меня на руки, оберегая от падения.

Обморок, однако, не продлился долго. Очнулась я уже в одном из кресел для посетителей, стоявших в холле архива. Должно быть, Патрик перенес меня подальше от места событий. Понимал, небось, что я рискую забиться в самой настоящей истерике, если вдруг опять увижу перед собой безжизненное тело.

— Ты в порядке? — с искренней обеспокоенностью спросил Патрик, нависая надо мной.

— Не знаю, — честно ответила я. Запнулась и выдохнула: — А это… Мы в самом деле увидели…

И замолчала, ощутив, как тошнота резко подкатила к горлу. Прижала руку к губам, силясь сдержать ее.

— Забудь, — с нажимом сказал Патрик. — Не думай об этом.

Легко сказать, но трудно сделать!

Я откинулась на спинку кресла, мелко-мелко дыша ртом. Опять накатила дурнота. Да такой силы, что реальность вновь замерцала темными искрами, грозясь в любой момент исчезнуть.

— Я вызвал полицию.

Патрик присел на подлокотник моего кресла. Взял меня за руку и с неожиданной силой сжал.

Другая его рука опустилась на мой покрытый испариной лоб. Восхитительно прохладная и мягкая.

— Все будет хорошо, Катрина, — пообещал мне Патрик. — Даю слово.

— Но он… — сбивчиво забормотала я. — Это был Витор, да? Это мой муж?..

— Понятия не имею. — Патрик сильнее сжал мою ладонь. — Я не видел твоего мужа ни разу в жизни. Но…

— Но?.. — с радостной надеждой подхватила я.

— Давай дождемся представителя полиции, — завершил Патрик. — Я послал зов.

Послал зов?

Я с недоумением сдвинула брови, не понимая, о чем он. И тут же опять скривилась, ощутив, как слезы вновь подступили к глазам.

— Не рыдай.

Патрик сказал это спокойно, но с таким нажимом, что я невольно выпрямилась.

— Ненавижу женские слезы, — чуть мягче продолжил он. — Подожди немного.

Чего подождать?

Задать вопрос вслух я не успела. Потому что дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге предстал вихрастый рыжий молодой парень.

И да, он был именно рыжий. От корней волос и дальше, не говоря уж про яркие веснушки.

— И-и? — протянул он вальяжно. — Какие проблемы?

Патрик сначала предупреждающе глянул на меня, затем поднялся к представителю закона.

— Боюсь, мы обнаружили труп, — сказал сухо.

Я тихо всхлипнула, не сумев совладать с чувствами. О небо! Пожалуйста, пусть это будет не Витор! Да, он сильно обидел меня и еще сильнее разочаровал своим трусливым поведением. Но смерти я ему не желаю. Это уж чересчур.

— Труп? — Молодой парень в черной одежде полиции высоко вздернул брови. Недоверчиво протянул: — Ну давайте глянем на ваш так называемый труп.

Патрик любезно протянул мне руку, желая помочь встать. Я с сомнением на нее покосилась.

— Прости, я лучше побуду тут, — проблеяла тихо.

— Нет, ты лучше побудешь со мной, — сказал, как отрубил, он.

Крепко, но бережно обхватил мое запястье, потянул на себя, и я против воли поднялась на ноги.

— Патрик, я на самом деле не думаю, что это хорошая идея, — слабо запротестовала я.

Патрик меня уже не слушал. Он все внимание обратил на представителя закона. Ну а я без сил привалилась на его плечо. Наверное, если бы он не обнимал меня — я бы немедленно рухнула на пол. Слишком страшило меня то, что тот несчастный — действительно Витор.

Юный служитель закона чуть ли не бегом рванул по коридору. Патрик последовал за ним со всей возможной скоростью. Вернее сказать — тащил меня чуть ли не насильно, потому что я совершенно не хотела увидеть вновь это безжизненное тело.

— И впрямь мертв! — с непонятной радостью провозгласил полицейский в тот момент, когда мы только достигли порога.

— Меня сейчас стошнит, — простонала я.

Патрик очень аккуратно опустил меня в одно из кресел. Легонько провел тыльной стороной ладони по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад.

— Потерпи немного, — прошептал он. — Опознание. Это твой муж?

Я позволила себе один только взгляд. Полицейский к этому моменту перевернул тело на спину. И сейчас о чем-то глубоко задумался, глядя на очень молодое и удивленное лицо жертвы.

— Это не Витор, — выдохнула я с нескрываемой радостью. — Это не он! Не мой муж!

И в очередной раз поторопилась укрыться в темноте небытия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

— По-моему, очевидно, Катрину Трелони необходимо немедленно заключить под стражу!

— Да-да, просто удивительно, что она столько времени дурачила всех.

— Она украла деньги! И кто знает, на что она еще способна!

В последнем визгливом восклицании я узнала голос Мариэллы. Будто против воли открыла глаза, хотя веки словно были налиты свинцовой тяжестью.

За время моего обморока кто-то вновь перенес меня в холл подальше от обнаруженного тела. В принципе, оно и понятно. Иначе место преступления уже безвозвратно затоптали бы, потому как в помещении для посетителей архива было на удивление много народа.

Короткий взгляд выхватил из толпы Мариэллу и Витора, которые находились в самой гуще событий. Первая яро доказывала мою вину, второй стоял, весь сжавшись и пытаясь сделать вид, словно вообще не имеет ни малейшего отношения к происходящему.

— Жив! — неверяще выдохнула я.

Попыталась сорваться с места и ринуться к нему.

Честное слово, в этот момент мне было плевать на все. На то, что он мне изменил. На то, что предал. Главное — что он был жив! Смерти ему я никогда не желала!

Но Патрик мгновением раньше положил руку на мое плечо и тем самым буквально пригвоздил к месту.

Я с недоумением посмотрела на него снизу вверх. Он ответил мне рассеянной улыбкой и вновь все внимание сосредоточил на творящийся вокруг бедлам. Однако руку с моего плеча не убрал, напротив, лишь придавил меня сильнее к месту.

В небольшом тесном холле было не протолкнуться сейчас. Я, Патрик, рыжий полицейский, до сих пор оставшийся для меня безымянным. А еще почему-то Мариэлла и Витор. И Арабель, намного воспрянувшая после нашей недавней встречи.

Присутствие последних особенно удивило меня. Почему они здесь?

— Нет никаких сомнений в том, что виновата именно Катрина! — важно провозгласила в этот момент Мариэлла. — Необходимо изолировать ее от прочих. В тюрьму ее!

Витор вздрогнул при этом. Покосился на меня виновато, но ничего не сказал.

— Да-да, — подхватила Арабель. — Точно вина на Катрине. Я в этом абсолютно убеждена!

— А могу ли я полюбопытствовать, откуда такая уверенность? — вдруг медово поинтересовался Патрик.

Его рука по-прежнему лежала на моем плече. И от этого мне было…

Очень спокойно, если честно. И еще более защищенно.

Краем глаза я заметила, как Витор уставился на мое многострадальное плечо, где спокойно покоилась ладонь Патрика. И резко скривился, как будто чем-то недовольный.

— Она хотела подставить Витора! — воскликнула Мариэлла без запинки. — Обвинить в том, что он не совершал!

— Она хотела уничтожить все следы своих былых преступлений! — вторила ей Арабель. — Ведьма — вот она кто!

— В тюрьму ее! — слились в один голоса этих двух женщин.

— Э-э… — негромко проговорил вдруг полицейский. — При всем моем уважении, но, дамы, давайте вернемся к стандартным процедурам. Как я понимаю, обнаружила труп именно Катрина Левон со своим спутником…

— Трелони, — со злым шипением оборвала его Мариэлла. — Она Катрина Трелони. Больше не Левон! И никогда ей не будет!

— Простите, развод оформлен?

Полицейский посмотрел на меня с таким удивленным выражением лица, что мне невольно стало смешно, хотя ситуация не располагала к веселью вот никак.

— Нет, развод не оформлен, — вместо меня сказал Патрик. — Катрина и Витор до сих пор в браке.

— Понятно, — озадаченно пробормотал полицейский.

Я торопливо опустила голову, пряча в тени усмешку.

А кстати, какого демона тут делают Мариэлла и Арабель? Не думаю, что Патрик призвал и их вместе с полицией. Тогда откуда они узнали про убийство в архиве?

— Я решила, что Катрину надо отправить под стражу! — в этот момент важно заявила Мариэлла. — Немедленно!

Выступила вперед. И тут же трусливо попятилась, когда Патрик бросил на нее тяжелый немигающий взгляд.

— А я считаю, что вам всем пора пойти прочь, — тихо, но с нажимом сказал он. — Ну, кроме вас.

И коротко кивнул полицейскому, который приободренно приосанился после этого.

— С чего вдруг?! — хором сказали будущая новая жена моего мужа и моя пока еще нынешняя свекровь. Переглянулись, дальше продолжила только Мариэлла: — Очевидно, что вы пытаетесь выгородить Катрину, с которой у вас любовные шашни…

— Очевидно, что мне пора прекращать этот балаган, — сухо, но очень веско обрубил Патрик. — Надоело уже.

В последний раз потрепал меня по плечу и сделал шаг вперед. И неожиданно выудил из-под ворота камзола серебряный амулет магического надзора.

При виде знакомого знака в виде круга, перечеркнутого молнией, мне стало дурно. Я издала сдавленный стон и попыталась опять потерять сознание.

— Катрина, вот не тебе надо меня сейчас бояться, — укоризненно проговорил Патрик.

Помогло плохо. Я вдруг вспомнила, как при нем пыталась воспользоваться чарами подчинения. Да за одно это мне сидеть долго-долго в тюрьме, потому что подобные чары в Трибаде всегда были, есть и будут вне закона.

— Мне надо подышать свежим воздухом, — слабо пискнула я.

Попыталась было встать, но потерпела в этом сокрушительное поражение. Не уверена, что в нем был виноват Патрик, скорее — мое волнение. Но стоило ему только укоризненно глянуть на меня, как ноги ослабели, превратившись в подобие горячего киселя. И я бухнулась обратно в кресло.

— Да вы издеваетесь, что ли? — воскликнула Мариэлла, с нескрываемым сомнением глядя на знак магического надзора. — Что за побрякушку вы показываете? Я уверена, это просто фальшивка!

— А я уверен, что вам надо помолчать, — сухо отрезал Патрик. — От ваших воплей у меня уже голова болит.

И глянул на Мариэллу с такой свирепостью, что она невольно попятилась в испуге. Натолкнулась на Витора, и тот немедленно ласково обнял ее, как будто пытаясь защитить.

Я торопливо отвела взгляд в сторону. Это было больно. Я до сих пор не могла смириться с тем, что Витор меня предал. Так и чудилось, что есть какое-то понятное объяснение всему происходящему. Ладно, плевать на развод. Плевать даже на Мариэллу. Но разве можно обвинить человека в том, что он не делал? Это просто сверх подлости, наверное.

— Джоффри! — препротивно взвизгнула Мариэлла. — Ты крестник моего отца! Что тупо лупаешь глазами? Немедленно арестуй их!

И гневно повернулась к рыжему полицейскому.

— Очень не советую так делать, — медленно и очень внятно проговорил Патрик. — Я пока понятия не имею, что в вашем городке происходит. Но мне заранее все это не нравится. И не нравится очень сильно. Вы ведь понимаете, какое ведомство я представляю?

И многозначительно поиграл цепочкой, на которой висел амулет.

— Понимаю, — сипло отозвался Джоффри, не сводя глаз с серебряного знака. — Магический надзор, не так ли?

— Так, — так же тихо, но с нажимом подтвердил Патрик. — Любая попытка помешать мне в расследовании этого преступления будет расценена однозначно. Как препятствие в работе представителя королевской власти. Ясно?

— Предельно, — сдавленно подтвердил Джоффри.

— Напомнить, какое наказание за это положено?

Полицейский дернул кадыком, как будто в последний момент проглотил ругательство. И виновато опустил голову.

— Не надо, — прошептал он. — Я все понимаю, господин…

Сделал паузу, видимо, не понимая, как закончить фразу.

— Патрик Чейс, — представился Патрик. — Главный специалист магического надзора и начальник отдела по контролю за применением ментальных заклинаний.

Главный специалист? Начальник отдела? Ментальных заклинаний?

Я тоненько застонала, осознав, в какую беду угодила. Да плевать мне сейчас на Витора и Мариэллу! Плевать даже на их обвинения. Где-то глубоко в сердце жила слабая надежда на то, что эти проблемы очень скоро разрешатся. Потому что я не имела никакого отношения ни к краже денег из дома Витора, ни уж, тем более, к убийству в архиве.

Но при Патрике я использовала заклинание подавления воли. А оно как раз относится к числу ментальных. И карают за подобное очень сурово.

— Да он же врет, — пролепетала Мариэлла.

В ее голосе теперь не было никакой уверенности, но она не могла смириться с тем, что я останусь на свободе.

— Это просто самозванец, — продолжила она чуть громче. — Понятия не имею, где Катрина с ним познакомилась. Но и дураку ясно, что он не тот, за кого себя выдает!

И шагнула вперед, воинственно сжав кулаки, как будто собираясь напасть на Патрика.

— Ваше счастье, госпожа Вустер, что вы беременны, — сухо обронил Патрик. — Я не особый любитель бить женщин, но на хорошую пощечину вы уже давно нарываетесь.

— Витор? — Мариэлла, мгновенно растеряв весь свой пыл, обернулась к моему пока еще актуальному мужу. — Ты ему ничего не сделаешь?

И капризно притопнула ножкой.

— Не советую, господин Левон, ой как не советую, — процедил мрачно через зубы Патрик. — У меня уже давно руки чешутся хоть кому-то из вашей теплой компании врезать. Боюсь, вы являетесь самой подходящей для этого кандидатурой.

Витор сильно побледнел после столь недвусмысленной угрозы. Почему-то растерянно посмотрел на меня.

А я тем временем тихонечко поднялась, силясь не привлекать к себе лишнего внимания, и медленно, бочком отступала к двери. Мне срочно надо в лавку! Если в Бельвиле представитель магического надзора, то я серьезно влипла. Нужно…

— Даже не думай, — не глядя на меня, веско обронил Патрик. — Катрина, я к тебе хорошо отношусь. Но не злоупотребляй этим. С тобой я побеседую без лишних свидетелей.

Я тут же застыла на месте, почувствовав, как миллиарды противных мурашек пробежались по моему позвоночнику.

Что значит — без лишних свидетелей? Очень грозно это прозвучало.

— А теперь — вернись обратно. — Патрик глянул на меня так свирепо, что я сама не заметила, как опять оказалась в кресле. После чего поблагодарил меня коротким кивком и небрежно обронил: — Спасибо.

— Вы не имеете никакого права вмешиваться! — попыталась вступить в разговор Арабель. Правда, при этом ее голос постыдно дрожал и срывался. — Господин Чейс, пока расследование ведет полицейское управление нашего города, как я понимаю. И вы тут чужак. Поэтому ваши приказания просто смешны.

— Ошибаетесь, — сухо осадил ее Патрик. — Только что расследование перешло под полный мой контроль. И мне плевать, если честно, сколько у вас родных и знакомых в полиции. Я и только я займусь этим делом.

— Но… — запротестовала Мариэлла. — Это же произвол!

— Да что вы говорите? — ядовито удивился Патрик. — Смею напомнить, что я уже сутки наблюдаю за всем происходящим. И произвол устроили как раз вы. И все ваше семейство.

Мариэлла окончательно растерялась. Опять оглянулась на Витора, который упорно делал вид, что вообще мимо проходил и как-то внезапно тут оказался.

— Мне действительно весь этот балаган надоел, — с плохо скрытым раздражением продолжил Патрик. — Поэтому… Как тебя там?.. Джоффри?

Окончательно приунывший полицейский робко кивнул.

— Эту и эту…— Патрик поочередно ткнул пальцем в Мариэллу и Арабель.

— А меня? — удивился Витор, которого по непонятной причине Патрик обошел внимание.

— Безусловно, и этого в первую очередь, — благожелательно согласился с ним Патрик. После чего спокойно завершил: — В общем, всю троицу в камеру предварительного содержания. Я с ними разберусь. Но чуть позже.

— Да вы с ума сошли! — потрясенно выдохнула Арабель. Моя свекровь вся напряглась. Выпрямилась так сильно, как только могла. — Я же… Мы же…

— Цыц, — осадил ее Патрик. — При всем моем уважении — но еще хоть слово, хоть намек на действие — и я заговорю так, что вам и не снилось.

Угрозой прониклись все. Начиная от Витора и заканчивая мной.

— Вперед! — глухо рявкнул Патрик, глянув на совсем приунывшего Джоффри. — И побыстрее. Потом возвращайся. И вызови подкрепление. Тело надо убрать.

Полицейский растерянно обернулся к компании всех перечисленных Патриком.

— Простите, — пробормотал смущенно. — Но вы слышали…

— Это тебе точно с рук не сойдет! — Мариэлла гордо тряханула гривой светлых волос. — Я немедленно свяжусь с дядей. И уверена, тебя прогонят из Бельвиля поганой метлой.

— Джоффри?

Патрик выразительно изогнул бровь, посмотрев в упор на полицейского.

— Мне очень жаль, — прошептал тот. — Мне правда очень жаль. Госпожа Вустер, госпожа Левон, давайте успокоимся в первую очередь. Я вас провожу. И не переживайте так. У нас в камере весьма уютно. И я приготовлю вам горячего чая. А еще куплю пирожных.

Очень галантно подхватил мою свекровь под локоть. Витор приобнял Мариэллу. И вся честная компания покинула комнату.

— Вот же, — прошептала я себе под нос, проводив их взглядом.

А потом не выдержала и выругалась в полный голос. Очень откровенно и от всей души. Но почти беззвучно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания Патрика.

— Катрина, я все слышу, — с улыбкой проговорил он. Пригрозил мне пальцем, добавив: — И да, дорогая моя, твои прегрешения перед законом разберем позже. Расследование убийства — первоочередная задача.

— Не верится даже, что кто-то погиб, — пробормотала я себе под нос. — Наш Бельвиль — слишком маленький и тихий городок. Никогда прежде подобного тут не случалось.

— Все когда-нибудь происходит впервые, — спокойно сказал Патрик. Тут же требовательно спросил: — Ты знала убитого?

Я неопределенно пожала плечами. Тяжело вздохнула и попыталась припомнить лицо несчастного парня.

В голове не укладывается! Мы сидим и разговариваем тут, а в соседней комнате лежит еще толком не остывшее тело какого-то бедолаги.

— Не уверена, — протянула с сомнением. — Судя по одежде, это кто-то из коллег Витора. Но я редко бывала у него на работе. Ему не нравились мои визиты сюда. Говорил, что у них подобное не принято. — Буркнула под нос: — Наверное, опасался того, что кто-нибудь расскажет про его интрижку с Мариэллой.

Патрик промолчал.

Между тем в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, и в комнату ворвался запыхавшийся Джоффри.

— Что-то ты быстро, — обронил недовольно Патрик.

— Да они пообещали, что сами дойдут до полицейского управления, — бесхитростно признался Джоффри. — И подождут там моего возвращения.

Патрик с нескрываемой мукой возвел глаза к потолку. Сгоряча сплюнул на пол проклятие.

— А что в этом такого? — заволновался Джоффри. На всякий случай проследил за направление взгляда Патрика и с недоумением фыркнул, ничего интересного там не обнаружив. Добавил с отчетливыми оправдывающимися нотками: — Тут ведь близко совсем. И они знают, куда идти. Чай, не заблудятся.

— По-твоему, это нормально? — очень ровно поинтересовался Патрик. — Джоффри, ты только что отпустил на все четыре стороны людей, которых я настоятельно просил тебя препроводить прямиком в камеру.

— Ай, да бросьте! — Джоффри легкомысленно отмахнулся от замечания. — Не думаю, что столь уважаемые в нашем городе люди имеют хоть какое-то отношение к случившемуся. И уж тем более в бега они подаваться не намерены.

— Джоффри, честное слово, если этой троицы не будет в управлении, когда я туда приду, — ты вылетишь с работы прямо сегодня, — сухо предупредил Патрик. — Причем с такими рекомендациями, что тебя в жизни никто на работу в приличное место не возьмет.

Угроза Джоффри проняла. Он побледнел так сильно, что веснушки стали казаться единственным цветным пятном на его лице.

— Так что очень советую тебе немедленно отправиться в участок и проверить, добрались ли до него достопочтенные горожане. И останешься там, пока не получишь от меня иного распоряжения.

Патрик проговорил это тихо и вроде как без злости. Но Джоффри нелепо икнул и побледнел еще сильнее.

— А как же расследование? — простодушно удивился Джоффри. — Мне нужно быть здесь…

— Тебе нужно быть там, куда я тебя отправил.

В голосе Патрика, прежде мягком и бархатном, прорезалась режущая сталь. Бедняга Джоффри переменился в лице и, не задавая больше никаких вопросов, вылетел из комнаты с такой скоростью, будто за ним гналась сотня кровожадных демонов.

— Давненько я не был в настолько глухой провинции, — Патрик устало потер переносицу. — Тут даже преступников арестовывают под честное слово, что они не разбегутся по дороге, возжелав горячих булочек.

И резко развернулся ко мне.

Я немедленно вжалась в спинку кресло, изо всех сил пытаясь изобразить элемент декора.

— Итак, Катрина Трелони. — Патрик опустился на корточки передо мной и заглянул в глаза с приторно-ласковой улыбкой. Оперся руками о подлокотники, что запрещало даже думать про возможность спасения. И я почувствовала тонкий аромат его одеколона — можжевельник и что-то терпкое и горькое. Совсем не тот запах, который ожидаешь от кабинетного чиновника. По крайней мере, мельчайшие волоски на моем теле от него встали дыбом. — Поговорим о твоих маленьких магических шалостях?

Я гулко сглотнула.

— А обязательно именно сейчас? Там же… тело. Ну… лежит…

— Тело никуда не денется, — резонно возразил Патрик. — И уж точно не сбежит. А вот ты, кажется, собиралась так сделать.

— Я? — Я попыталась изобразить возмущение, но вышло плохо: голос вдруг сорвался на писк комара. — Ни в коем случае.

— Правда? — Патрик язвительно вздернул бровь, и меня немедленно кинуло в краску.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спросила я прямо, устав от недомолвок. — Приехал в нашу глушь ловить опасных преступниц вроде меня?

— Вроде тебя? — Патрик притворно удивился. — А ты считаешь себя опасной? Или, тем паче, преступницей?

— Я использовала ментальную магию в твоем присутствии. — Я невольно зажмурилась, готовая к самому страшному после такого признания.

— И использовала ее на пьяной вусмерть подруге, — закончил за меня Патрик. — Чтобы она не опозорилась перед всем рестораном. Да, Катрина, ты настоящая, чрезвычайно наглая и беспринципная нарушительница закона. Боюсь, если тебя не остановить, то завтра утром ты потребуешь от короля отречься от престола и попробуешь захватить власть в стране.

Я открыла глаза и недоверчиво уставилась на него.

— Ты… смеешься надо мной?

— Немного. — Он самым наглым образом ухмыльнулся. — Катрина, если бы я арестовывал каждую ведьму, которая хоть раз в жизни применила запрещенные чары ради благой цели, тюрьмы бы ломились от бабушек, в положенный час пытавшихся уложить в кровать раскапризничавшихся внуков, или жен, усмиряющих буйных мужей, которые вернулись с затянувшихся дружеских посиделок.

— Но закон…

— Закон я знаю лучше тебя, — железным тоном отрезал Патрик. — И поверь, наказывать за такое — не моя работа. Моя работа — ловить тех, кто использует ментальную магию для убийств, ограблений или злонамеренного и корыстного порабощения воли. А ты... — Он окинул меня откровенно оценивающим взглядом с легкой ноткой сарказма. — Ты даже свои фамильные драгоценности не в силах вернуть без чужой помощи.

Я возмущенно открыла рот, но он приложил палец к моим губам.

— Тихо. Пока мы наедине — скажу самое главное, — негромко, но с нажимом произнес Патрик. — Я хочу, чтобы ты держалась рядом со мной и ни в коем случае не сознавалась в том, чего не делала. А если вдруг захочешь сознаться в том, что делала — то сначала поставь меня в известность. Ясно?

— Но меня обвиняют в краже! — возмущенно напомнила я.

— Пусть обвиняют. — Патрик легкомысленно пожал плечами. — Ты под защитой магического надзора. Временно. Как свидетель. — Усмехнулся и вкрадчиво добавил. — И как моя любовница, по версии местных сплетников.

— И тебя не волнует то, как это может отразиться на твоей репутации? — недоверчиво уточнила я, почувствовав, как сердце тревожно екнуло от его слов.

— А должно? — вопросом на вопрос ответил Патрик, продолжая самым возмутительным образом улыбаться.

— Но как же… — Я совершенно растерялась. — А как же столкновение личных и профессиональных интересов? Ты не сможешь вести расследование, если…

— О, какие сложные вопросы тебя волнуют, — Патрик фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, хотя лично я не видела ничего забавного в том, что сказала. — Катрина, а тебе не кажется, что об этом должен переживать я, а никак не ты?

Я растерянно пожала плечами.

Если честно, я вообще уже ничего не понимала. Аж голова кругом от всего случившегося. Слишком много событий произошло за один день.

— Моя репутация держится на результатах, а не на сплетнях кухарок, — уже серьезно продолжил Патрик. — Пусть болтают. Чем больше шума они поднимут вокруг нас, тем меньше внимания будут обращать на детали, которые мне нужно скрыть от посторонних глаз.

Он сказал это так буднично, словно обсуждал погоду, а не стратегию прикрытия в деле об убийстве. Я почувствовала, как щеки снова предательски запылали. Быть использованной в качестве отвлекающего маневра? Если честно, прозвучало немного обидно.

— Ты так смутилась, будто только что получила в высшей степени неприличное предложение, — заметил Патрик, который внимательно наблюдал за моей реакцией. — И, к слову, разве вчера вечером твоя подруга не просила меня о том же? Притвориться, будто я твой новый избранник, и тем самым утереть нос твоему почти бывшему мужу.

— Да, но тогда я даже не предполагала, что произойдет убийство, — пробурчала я. — И потом, я с самого начала считала, что это плохая идея, и пыталась остановить ее.

Патрика как будто чем-то покоробили мои слова. Его улыбка слегка поблекла, а вот на переносице нарисовалась тончайшая морщинка.

Правда, почти сразу разгладилась, словно лишь привиделась мне.

— Расслабься, — посоветовал он затем и покровительственно потрепал по плечу. — В худшем случае тебе придется потерпеть мои ухаживания пару дней. Считаю это справедливой платой за то, что я спас тебя от тюрьмы и поставил на место славную компанию твоих милых родственников.

— Они не мои родственники, — фыркнула я. — Точнее, уже нет. И спасение… пока что выглядит как обмен шила на мыло.

Патрик рассмеялся. Звук получился низким, грудным, и почему-то от него по спине пробежали колючие мурашки, которые я списала на страх.

— Мыло бывает разным, Катрина. Иногда очень полезным и вообще незаменимым.

Хм-м… Как-то странно это прозвучало. Что бы это значило?

Но задать вопрос я не успела. Патрик вдруг стал очень серьезным. Улыбка исчезла, сменившись сосредоточенным выражением лица.

— Хватит слов, — приказал он. — Нам нужно взглянуть на тело. И я хочу, чтобы ты стояла рядом. Не отходи ни на шаг.

— Зачем? — Я быстро-быстро заморгала, внутренне содрогнувшись от осознания, что вновь придется увидеть мертвое тело. — Я же не эксперт. Я только была рядом, когда ты нашел его.

— Именно поэтому

Патрик наконец отстранился от кресла, выпрямился во весь рост, и я почему-то ощутила легкое разочарование.

— Мне нужен свидетель на случай, если кто-то из местных решит подкинуть улику или испортить доказательства, — Запнулся, подбирая слова. — У меня есть ощущение, что убийца все еще где-то рядом. И если он увидит, что ты под моей защитой, дважды подумает, прежде чем напасть. Что сыграет нам на руку.

— Ты используешь меня как живца? — ахнула я, почувствовав, как под ложечкой неприятно заныло.

— Я использую тебя как партнера, — поправил он и протянул мне руку. — Доверься мне.

Я посмотрела на его широкую ладонь. В памяти всплыло лицо Витора, который спокойно выслушивал оскорбления и обвинения Мариэллы в мой адрес, не сказав ни слова в мою защиту. А этот человек, чужак, вступился за меня фактически перед всем городом, рискуя собственной репутацией.

— Так как? — Патрик неожиданно подмигнул мне. — Катрина Трелони, будешь моей надежной спутницей и помощницей в расследовании убийства?

— Буду, — твердо сказала я и приняла его руку.

Теплые пальцы несильно, но крепко обхватили меня за запястье, и Патрик помог мне встать.

— А теперь — за дело, — проговорил он и настойчиво потянул меня к выходу.

Глава вторая

Я шла за Патриком, стараясь не смотреть по сторонам и вообще забыть о том, куда и зачем мы направляемся. Не получалось. С каждым шагом запах становился тяжелее — металлический, сладковатый, въедающийся в ноздри и оседающий на нёбе кислым вкусом медной монетки. В коридоре архива было тихо, только в ушах отдавался отчаянный бешеный пульс моего несчастного сердца.

— Дыши ртом, — посоветовал Патрик, не оборачиваясь. — И не смотри на тело.

— А куда мне тогда смотреть? — растерянно спросила я.

— На меня. Или в потолок, или в пол. В общем, куда угодно, но не на убитого. Надеюсь, это поможет тебе оставаться в ясном сознании.

Я гулко сглотнула. Как ни стыдно признавать свою слабость, но он прав. Если я сейчас снова грохнусь в обморок, пользы от меня не будет никакой. И, в конце концов, сколько можно? Без того уже два раза отключалась. Патрика вряд ли обрадует необходимость вновь приводить меня в чувства.

Мы вошли в ту самую комнату. Я осторожно перешагнула порог, с нескрываемым уважением покосившись на выбитую Патриком дверь. Затем мой взгляд сам собой проследовал дальше, и недавний совет не глазеть без надобности по сторонам как-то мигом вылетел из головы.

Тело по-прежнему лежало на полу, никто его не тронул. Парень — а это точно был молодой мужчина, теперь я разглядела его получше — застыл в неестественной позе. При этом он лежал лицом вверх, так, как его перевернул полицейский. Но было видно, что его светлые волосы слиплись от крови, которая успела подсохнуть и теперь блестела плотной коркой. Рядом валялся опрокинутый стул и тяжелое мраморное пресс-папье, которое я заметила еще в первый раз.

Как ни странно, но теперь мне было гораздо легче изучать место преступления. Да, приятного в этом мало, точнее, вообще нет. Но, по крайней мере, перед глазами больше не темнело, а тошнота не подкатывала к горлу опасным комом. Верно, должно быть, говорят, что человек ко всему привыкает.

— Не подходи близко, — предупредил Патрик и предостерегающе тронул меня под локоть. — Сначала посмотрим, что тут к чему.

После чего вытянул руку ладонью вперед и замер. Я затаила дыхание, не понимая, что он задумал.

Несколько секунд в комнате ничего не происходило. А потом я заметила — воздух будто бы задрожал. Словно над раскаленной плитой, только волны были не теплыми, а… холодными? Я не могла подобрать точное слово, но ощущение было такое, будто где-то рядом открыли окно, и потянуло ледяным сквозняком.

— Интересно, — протянул Патрик, опустив руку. — Очень интересно.

— Что именно? — полюбопытствовала я.

— Кто-то пытался замести следы. Магией.

Я моргнула.

— Убийца — маг? — уточнила на всякий случай.

Стало не по себе. И это еще мягко говоря. Потому как в Бельвиле магов нет. Ну, если не считать меня, конечно. Не сочтут ли это уликой в пользу моей виновности?

— Или тот, кто пришел после. — Патрик еще немного помедлил и сделал осторожный шаг в комнату. Тут же остановился вновь, все свое внимание обратив на пол. — Видишь вон ту странную полосу на паркете?

Я пригляделась. От тела к порогу тянулась едва заметная темная дорожка, больше похожая на свежие подпалины, чем на высохшие пятна от пролитой жидкости.

— Это не кровь, — ответил Патрик на мой невысказанный вопрос. — И не какой-то напиток. Это отметина от заклинания. Убийца хотел стереть следы своей ауры, чтобы нельзя было построить поисковые чары. Но, видимо, перестарался. Или торопился.

Он опустился на корточки рядом с телом, не прикасаясь к нему. Вместо этого провел рукой в воздухе над головой погибшего, и я увидела, как между пальцами Патрика заплясали крохотные искры — серебристые, почти прозрачные.

— Удар был нанесен сзади, — проговорил Патрик, описывая вслух то, что видел. — Быстро, сильно, без колебаний. Убийца знал, куда бить. И он не робел и не трусил, как будто делал это не в первый раз.

— Может, это был кто-то из его знакомых? — предположила я, стараясь не смотреть на неподвижное тело. — Иначе почему парень повернулся к убийце спиной?

— Полагаю, его попросили что-нибудь достать из шкафа. — Патрик выпрямился и кивком указал на стеллаж рядом. — Это же архив. Что, если бедняга выполнял просьбу посетителя принести ему какой-то документ?

— Но почему тогда он позволил визитеру зайти сюда, а не оставил его ждать в холле, как положено?

— Да кто его знает? — Патрик философски пожал плечами. — Пока мы имеем дело лишь с предположениями, а не с фактами. Но, насколько я заметил, в вашем городке вообще как-то наплевательски относятся к правилам. Вспомнить хотя бы этого остолопа Джоффри, который отпустил твоих почти бывших родственников самостоятельно добираться в участок. Возможно, убийца был настолько убедителен, что несчастный разрешил сопровождать его. — Тяжело вздохнул, после чего почти шепотом добавил: — И это стоило ему жизни.

Я украдкой поежилась. Опять посмотрела на жертву.

— Такой молодой, — почти беззвучно выдохнула, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

И тут же нахмурилась, пристальнее вглядываясь в лицо несчастного.

Почему-то оно показалось мне знакомым. Эти светлые волнистые волосы, чуть вздернутый нос…

— А вот это тоже занимательно, — проговорил в этот момент Патрик, и я вновь все свое внимание обратила на него.

Патрик, бесшумно ступая, подошел к столу, стоявшему около стены. Прямо по центру его, среди разбросанных в беспорядке бумаг, темнело большое выжженное пятно, оплавленное по краям.

— Тут что-то лежало, — задумчиво пробормотал Патрик. — Что-то, что убийца забрал. Или уничтожил.

— Но что это могло быть? — Я попыталась подойти ближе, но Патрик тут же остановил меня жестом.

— Стой на месте, Катрина, — повелительно бросил он. Тут же чуть мягче добавил: — Я не хочу, чтобы ты случайно затоптала какой-нибудь важный след или ненароком сдвинула что-нибудь.

Я послушно замерла, по-прежнему с превеликим интересом наблюдая за каждым его движением.

Патрик тем временем очень медленно обошел комнату по периметру, вдумчиво разглядывая пол, стены, даже потолок. Я следила за ним, опасаясь лишний раз вздохнуть полной грудью, чтобы не отвлекать.

Мысли как-то вновь вернулись к парню, который лежал на полу в нескольких шагах от меня. Не выдержав, я опять посмотрела на него.

И тут меня словно молнией ударило. Кровь заледенела в жилах, а внутри все сжалось в тугой болезненный комок.

Я вспомнила.

Внезапно запах крови и старой бумаги исчез, вытесненный ароматом сушеной полыни и восковых свечей. Вместо мрачного архива перед глазами всплыла моя лавка.

Когда же это было? Точно не на этой неделе. На прошлой? Да, наверное.

Парень вошел тогда быстро, постоянно оглядываясь через плечо, как будто опасался, что за ним могут следить. Капюшон был глубоко надвинут на лоб. Помню, как это меня удивило. Сейчас середина июля, погода стоит жаркая и сухая. Даже по вечерам нет нужды одеваться подобным образом.

Потом парень откинул капюшон, и я увидела те же светлые, вьющиеся от влажности волосы, тот же чуть вздернутый нос.

— … Катрина?

Я растерянно моргнула, вынырнув из воспоминаний. Смущенно улыбнулась Патрику, осознав, что пропустила от него какой-то вопрос.

— Все в порядке? — сухо спросил он. — Ты так рассматриваешь этого несчастного, словно видела его раньше.

Ишь, какой проницательный! Как будто мысли мои прочитал.

Я не торопилась с ответом, судорожно пытаясь сообразить, стоит ли рассказать правду или лучше соврать что-нибудь.

Правда или ложь? В детективных романах, которые я взахлеб читала в свободное время, герои всегда молчали до последнего, боясь быть обвиненными на пустом месте. Вот и теперь мне совершенно не хотелось признаваться Патрику в том, что парень приходил в мою лавку на прошлой неделе. Боюсь, это может зародить в Патрике сомнения. Пока ситуация складывается не в мою пользу. Один тот факт, что убийца пытался замести следы магией, а магией в Бельвиле владею только я, выглядит донельзя подозрительно. А теперь еще и это. Как бы Патрик не решил, что я и впрямь могу иметь к убийству какое-либо отношение. Если он присоединится к моим обвинителям, то, увы, но моя участь будет предрешена.

— Катрина, — с нажимом протянул Патрик, утомленный слишком долгим ожиданием. — Прошу, не разочаровывай меня. Я ведь все равно докопаюсь до истины. Рано или поздно, так или иначе. И если окажется, что ты была со мной нечестна — то я очень сильно разочаруюсь в тебе. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

В последней его фразе прозвучала смутная тень угрозы, и противный холодок пробежал по моей спине.

Да, Катрина, лучше не глупить. С одной стороны, Патрик всецело поддерживает меня. С другой — я уже успела понять, что этот человек привык получать ответы на все свои вопросы, даже если собеседник отчаянно сопротивляется этому. Он мой единственный защитник, и было бы полнейшим безумием лишиться его расположения.

— Итак? — Патрик вопросительно вскинул бровь. — Когда и где ты его видела?

— На прошлой неделе, — покорно ответила я. — Он заходил в мою лавку.

И замолчала, нервно прикусив нижнюю губу и ожидая реакцию Патрика на мое признание.

Патрик поднял и вторую бровь, глядя на меня в упор.

— Катрина, мне из тебя каждое слово клещами тянуть прикажешь? — с легчайшим неудовольствием прошелестел он, пока я пыталась собраться с мыслями. — Продолжай! Что ему было надо?

— Да в том-то и дело, что я не поняла. — Я растерянно пожала плечами. Затараторила, заметив, как Патрик сурово сдвинул брови. — Он пришел поздно, я уже готовилась закрывать лавку. Причем выглядел как-то… Испуганно, что ли. Словно боялся чего-то или, вернее сказать, кого-то. Постоянно оглядывался. Еще и плащ этот дурацкий. На дворе жара, а он кутался в него, как будто не понимал, что тем самым лишь сильнее привлекает к себе внимание. Не сказать, чтобы я обрадовалась позднему посетителю. Но не выгонять же его. Поэтому вернулась за прилавок и стала ждать, когда он сделает заказ. Но парень вместо этого начал разглядывать полки, даже не поздоровался со мной. Достаточно скоро мое терпение иссякло, и я вежливо попросила его определиться с выбором. Или же прийти на следующее утро, если он пока не знает, что ему нужно. Тогда он вздрогнул, словно совершенно забыл о том, где и почему находится. Посмотрел на меня как-то затравленно, опять накинул на голову капюшон, развернулся и вышел. И все это — совершенно молча.

— Молча? — недоверчиво уточнил Патрик.

— Даже ни единого слова не произнес! — горячо заверила его я. — Ни здравствуйте, ни до свидания. Ничего.

— И что ты сделала дальше?

— То, что делаю каждый вечер, — буркнула я. — Закрыла лавку и отправилась домой. Мало ли какие чудаки на свете бывают.

— Хм-м…

Патрик задумчиво потер чисто выбритый подбородок.

— Дело становится все интереснее и интереснее, — пробормотал себе под нос, как будто рассуждал вслух.

Затем резко вскинул голову, как будто осененный некой идеей.

— Пойдем, — приказал и отправился к выходу. — Здесь больше ничего нет. Нам нужно в участок. Самое время поговорить с твоими пока еще родственниками.

— А как же тело? — спросила я и покосилась на выбитую дверь.

И в самом деле, казалось неким кощунством оставлять несчастную жертву здесь.

— Я опечатаю помещение. — Патрик щелкнул пальцами, и дверной проем озарился слабым серебристым сиянием, которое почти сразу угасло. — Никто не войдет и ничего не тронет до моего возвращения. Как раз в участке отправлю кого-нибудь для того, чтобы тут прибрали, если Джоффри забыл о моем распоряжении.

Прибрали? Прозвучало, если честно, так себе. Как будто речь шла не об убийстве, неслыханном, между прочим, происшествии в нашем захолустье, а о чем-то будничном и обыкновенном.

А впрочем, полагаю, Патрику по долгу службы часто приходится сталкиваться с подобными ситуациями. Поэтому он и относится к ним соответствующе.

— Идем, — повторил Патрик и поманил меня пальцем.

Прежде чем последовать за ним, я в последний раз посмотрела на парня. В памяти вновь всплыл его странное поведение в моей лавке.

Зачем же он приходил ко мне?

Пока одни вопросы и ни одного ответа. Я даже имени несчастного не знаю.

***

— Квентин Флейм, — выпалил Джоффри, как только мы пересекли порог полицейского участка.

Патрик высоко вскинул брови, всем своим видом продемонстрировав недоумение.

— Того бедолагу звали Квентин Флейм, — пояснил рыжий полицейский. — Так Витор Левон сказал. А еще он сказал, что парень работал в архиве всего ничего. Где-то с месяц, вряд ли больше. — Тяжело вздохнул и добавил: — Вот ведь не повезло! Только новую работу нашел — и сразу какому-то негодяю под горячую руку попался.

— А разве Витор видел тело, если сумел его опознать? — невольно вырвалось у меня удивленное.

— Я подробно описал ему внешность жертвы. — Джоффри горделиво приосанился и посмотрел на Патрика, явно ожидая похвалы.

Тот, однако, инициативу полицейского не оценил. Напротив, с мученическим вздохом закатил глаза к потолку, а его губы немо шевельнулись как будто в ругательстве.

— А что такого? — заволновался Джоффри, сообразив, что его поступок не оценили. — Я хотел помочь. Нам ведь в любом случае надо узнать имя убитого. Вот я и решил пойти самым простым и логичным путем и провел предварительные расспросы его коллеги.

— Кто вообще просил тебя разговаривать с подозреваемым? — процедил Патрик и вперил гневный взгляд в Джоффри. — И какого демона ты принялся делиться с ним подробностями расследования?

Тот немедленно раскраснелся от смущения.

— Полно вам, — пискнул растерянно. — Я не верю, что вы действительно подозреваете господина Левона. Про Мариэллу и госпожу Арабель и говорить нечего. Понимаю, вы хотели их припугнуть и проучить. Вели они себя и впрямь некрасиво. Но…

— Я надеюсь, ты выполнил мое приказание, и они здесь? — поморщившись, оборвал его Патрик.

— Да, сидят в моем кабинете и ждут вас.

Джоффри заранее виновато втянул голову в плечи, уже догадываясь, какой будет реакция Патрика на это сообщение.

— В твоем кабинете? — нарочито спокойно уточнил тот. — Разве я не просил отвести их в камеру предварительного содержания?

— Просили, — прошептал Джоффри, не смея поднять глаз на нас. — Но… Мариэлла ведь племянница бургомистра. Если тот узнает, что я так с ней поступил, то вы даже представить не можете, что случится.

Патрик зажмурился. Несколько раз глубоко и размеренно вздохнул, выпуская воздух через полуоткрытый рот. Видимо, силился таким образом совладать с раздражением.

— И что же случится? — наконец, вкрадчиво поинтересовался он, открыв глаза. В их глубине зажглись опасные злые огоньки. — Бургомистр пришлет мне гневное письмо? Или, быть может, вызовет на дуэль на гусиных перьях?

Джоффри гулко сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.

— Он… он может еще сильнее сократить финансирование участка, — едва слышно пролепетал он. — А я и так тут за десятерых один вкалываю.

Как ни странно, но такое чистосердечное признание слегка смягчило Патрика. По крайней мере, на его виске перестала нервно пульсировать синяя тонкая жилка вздувшейся вены.

— Один? — искренне изумился он. — То есть, ты хочешь сказать, что являешься единственным полицейским на весь город?

— Ну… да, — неохотно подтвердил Джоффри. — Уже месяц как. Раньше мы работали вместе со стариной Берком. Однако тот ушел на пенсию. Я просил бургомистра позволить мне подыскать себе помощника. Но господин Трезор Вустер категорически отказался выделять на это деньги. Мол, Бельвиль такой маленький городок, что я прекрасно справлюсь в одиночку. Тем более он сам забыл, когда здесь происходило какое-нибудь преступление.

Я не удержалась от печального вздоха. Своя правда в словах бургомистра, несомненно, присутствовала. Я бы, скорее, назвала Бельвиль даже не городом, а сонной тихой большой деревней, где все знали всех. Помнится, в прошлом году кто-то взял привычку по ночам изрисовывать двери ратуши мелом. И это было самое серьезное происшествие за последние пару лет, о котором судачили несколько месяцев, пока преступники — братья-близнецы десяти лет — не были пойманы в буквальном смысле слова за руку и не преданы публичному суровому порицанию.

— Мне даже полы здесь приходится мыть самому, — пожаловался Джоффри. — Потому как на уборщицу денег тоже нет. Вот и выкручиваюсь собственными силами так, как умею.

— Однако, — протянул Патрик и недовольно покачал головой. — Получается, без подкрепления мне все равно не обойтись.

— Без подкрепления? — простодушно удивился Джоффри. — Какого?

— Обычного, — отрезал Патрик и принялся перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, тело необходимо забрать и хорошенько осмотреть его.

— Зачем? — еще сильнее удивился Джоффри. Осекся, перехватив насмешливый взгляд Патрика.

— Ты предлагаешь оставить несчастного лежать в архиве? — полюбопытствовал он. — Как-то это не по-людски. Да и служащие вряд ли обрадуются такому соседству.

— Нет, я не про это, — пробубнил Джоффри. — Конечно, тело надо забрать… Демоны, а что потом с ним делают? Понятия не имею, это первое убийство в городе. Но…

— Но? — с любопытством поинтересовался Патрик, когда Джоффри окончательно стушевался и замолчал.

— Но зачем его опять осматривать? — послушно подхватил тот. — И без того понятно, как убили бедолагу. — Неожиданно встрепенулся, как будто осененный какой-то идеей, и жалобно протянул: — А вдруг это несчастный случай? Бедный Квентин просто неудачно упал — и все.

Патрик не дал ему договорить. Он лишь махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, и выудил амулет из-под ворота белоснежной шелковой рубашки.

Я невольно поежилась, в очередной раз увидев знак, знакомый всем магам Трибада. Серебряный круг, перечеркнутый молнией.

— Все, хватит, — отчеканил Патрик. — Раз ты не знаешь, как, почему и что надо делать при таких обстоятельствах, придется вызывать тех, кто знает.

Он сжал амулет в ладони, и поверхность металла вспыхнула мягким голубым светом, озарив его сосредоточенное лицо.

— Патрик? — раздался из ниоткуда удивленный мужской голос, звонкий и четкий, будто собеседник стоял рядом. — Ты уже вернулся? Или что-то случилось?

— Случилось, — сухо ответил Патрик, не сводя глаз с мерцающего амулета. — Я совершенно внезапно наткнулся на труп. Произошло убийство.

— Убийство? — В голосе прозвучало искреннее ошеломление, а затем невидимый собеседник Патрика продолжил с сарказмом: — Слушай, дружище, ты же вроде в отпуск уехал? Как ты умудряешься даже на отдыхе находить себе приключения? Это какой-то талант. В столице стало скучно, и ты…

— Хватит язвить, — холодно посоветовал Патрик. — Поверь, я не в восторге от всего произошедшего. Мне нужны люди. Хотя бы двое. Или один стоящий. Чтобы забрали тело, провели нормальный осмотр, опросили свидетелей так, как это положено, а не как умеет местный блюститель порядка, который еще полы в участке моет.

Джоффри обиженно шмыгнул носом, но промолчал.

— Вышлю, вышлю, не кипятись, — заверили его по другую сторону заклинания связи. Теперь собеседник Патрика говорил без неуместного веселья, а сухо и четко. — Дай мне час, не больше. Кстати, документацию по твоему «пустяковому делу» передать через них? Которым ты как раз желал заняться в отпуске, чтобы зря время не терять. Тот самый донос в магический надзор о незаконной колдовской деятельности какой-то ведьмы-недоучки?

— Обязательно, — отрезал Патрик, почему-то бросив косой взгляд на меня.

У меня внутри все похолодело. Донос? В магический надзор? О деятельности ведьмы-недоучки? Я невольно сделала шаг назад, надеясь провалиться сквозь пол.

Ох, чует моя селезенка, Патрик в Бельвиле из-за меня! Недаром мне пришло письмо с уведомлением о проверке из магического надзора!

Но, с другой стороны, Патрик занимает слишком высокий пост, чтобы заинтересоваться совершенно обычной лавкой по продаже магических безделушек.

Патрик тем временем разжал ладонь. Голубое свечение амулета медленно угасло. Серебряный диск снова стал просто украшением, скрытым под тканью рубашки, куда, собственно, Патрик и поторопился его заправить.

— Джоффри. — Голос Патрика прозвучал тихо, но так, что рыжий полицейский сразу выпрямился. — Иди проверь своих гостей. Убедись, что они никуда не делись. А затем приведи ко мне… М-м… Пожалуй, начну я с Мариэллы Вустер.

Удивительно, но Джоффри даже не подумал спорить. Он кивнул и тут же выбежал из комнаты, при этом так поспешно, что чуть не снес меня с пути.

Увы, я его примеру, видимо, не могу последовать. Хотя очень хочется.

И я сделала еще шаг назад, мечтая о том, что при первом же удобном моменте сбегу.

— Катрина, милая моя, не глазей с такой надеждой на выход, — с легким смешком проговорил Патрик, тем самым подтвердив мои самые наихудшие предположения. И завершил жестко: — Не поможет все равно.

Я с тоской покосилась на дверь. В тот же миг ее окутало серебристое свечение блокирующих чар.

— Не нервируй меня, пожалуйста, — попросил Патрик, безуспешно пытаясь скрыть улыбку в уголках губ.

— Даже в мыслях не было.

Я сказала это машинально, отчаянно соображая, что же делать.

Значит, Патрик все-таки тот самый специалист магического надзора, которого отправили проверить мою деятельность. И да, пусть это было сделано из-за доноса, но мне от этого не легче. Потому что в моей лавке можно найти слишком много тех вещей, которые магическому надзору видеть вот вообще не следует.

— Сядь, Катрина, — между тем небрежно бросил Патрик.

— Спасибо, я постою, — пробормотала я.

— Сядь!

Голос Патрика ударил, как плеть — коротко, резко, без права на возражение.

И я… села. Благо, что рядом оказался стул, иначе я приземлилась бы прямо на пол — настолько беспрекословно прозвучал приказ.

И не потому, что испугалась.

Ай, да ладно, что лукавить, я испугалась, и испугалась сильно. Но перечить Патрику не стала не только по этой причине, хотя она оказалась, пожалуй, основополагающей. Но прежде всего по тому, что лучше мне сейчас вообще притихнуть и затаиться.

Стул подо мной оказался неожиданно холодным, словно только что стоял в подвале. Или это у меня внутри все заледенело.

Патрик медленно прошелся по комнате, сцепив за спиной руки и не сводя с меня взгляда. Внимательного и очень цепкого. Прежде он так смотрел на Мариэллу, когда она щедро сыпала обвинениями в мой адрес. И опять накатило нестерпимое желание спрятаться куда-нибудь подальше.

— Значит, — протянул он, остановившись прямо передо мной, — ты уже поняла, кого прислали проверить твою лавку.

— Именно, — ответила я, постаравшись, чтобы голос предательски не дрогнул. — Но поверьте, господин Чейс, у меня в лавке нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.

И поморщилась, осознав, что невольно перешла с ним на официальный и как-то противный заискивающий тон.

— М-м… — Патрик усмехнулся. — А донос в магический надзор, по-твоему, почему написали?

Я промолчала.

— Люди пишут доносы по самым разным причинам, Катрина. — Так и не дождавшись ответа, Патрик шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до неприличия. — От зависти к чужому успеху до банального несварения желудка. Но этот… — Он выдержал паузу, наклонившись так низко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма: горький, полынный. — Этот был написан с таким знанием дела, будто автор самолично пересчитал и составил опись запрещенных артефактов в твоих закромах. Собственно, поэтому, наверное, я и взял это дело, хотя уходил в отпуск. Мне показалась очень любопытной та ненависть, которая сквозила в каждой строке анонимного послания.

Я вжалась в спинку стула, почувствовав, как по позвоночнику пробежал мороз. Патрик не просто смотрел на меня — он меня мысленно препарировал. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова поднялся к глазам. На дне его зрачков танцевало темное пламя чего-то пугающе плотского, жадного, совершенно не вяжущегося с образом сурового и беспристрастного инквизитора.

— Мне нечего вам сказать, господин дознаватель, — севшим голосом выдавила я, и думать забыв про прежний дружеский тон. — В моей лавке вы найдете лишь сухие травы и обычные магические безделушки разрешенного к продаже уровня. Ничего более.

Патрик тихо рассмеялся. Это был опасный звук, отдавшийся где-то в низу моего живота сладкой дрожью. Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки, на удивление нежно убрав выбившийся локон за ухо. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, и от этого мимолетного контакта я вздрогнула всем телом — то ли от испуга, то ли от странного, неуместного возбуждения, которое напугало меня еще сильнее, чем перспектива тюрьмы.

— Твои зрачки расширились, — прошептал он, даже не подумав убрать руку. Теперь его пальцы медленно раз за разом очерчивали абрис моего лица. — Ты боишься. Но не так, как боятся преступники, Катрина. Ты боишься не разоблачения или наказания. А боишься признаться в том, как тебя тянет ко мне.

— Вы… вы ведете себя непрофессионально. — Я попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко.

— О, поверь, я крайне профессионален. — Его голос стал еще тише, превратившись во вкрадчивый бархат. Он оперся руками о подлокотники моего стула, фактически запер меня в ловушке. — Я чувствую ложь кожей. Чувствую, как бешено колотится жилка на твоей шее. Она стучит: «Виновна, виновна, виновна». И знаешь, что самое скверное?

Он склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули еще более опасные огоньки.

— Самое скверное то, что мне это безумно нравится, — выдохнул он мне почти в самые губы.

— Господин Чейс… — пискнула я, собрав все свои силы.

Я хотела возразить ему, хотела сказать, что он не имеет права так говорить со мной и, тем более, вести, что я сейчас закричу… Но не сумела. Слова застряли в горле, превратившись в тихий, прерывистый выдох.

Патрик не дал мне времени на раздумья. Он сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня.

Его губы оказались горячее, чем я ожидала, жесткими и уверенными. Они давили, настойчиво требуя ответа, и мое тело предало меня самым позорным образом, откликнувшись раньше разума. Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его строгого камзола, скомкала дорогую ткань, не желая первой отстраниться.

Он пробовал мои губы на вкус так, будто хотел попробовать сам мой страх, смешанный с желанием. И я, сдавшись, ответила на его поцелуй.

Почти сразу после этого Патрик вдруг отстранился, как будто испугавшись чего-то.

Это было… Немного обидно, если честно. Я пару раз судорожно хватануло ртом воздух, силясь успокоиться. Затем открыла глаза и хмуро посмотрела на Патрика.

Патрик подарил мне самодовольную усмешку. Медленно выпрямился и поправил дорогие бриллиантовые запонки на манжетах камзола.

— Видишь, — обронил с непривычной хриплостью. — Я же говорил. Тебя тянет ко мне, Катрина. И боишься ты не меня, а своих чувств ко мне.

Как говорится, и крыть нечем.

Я украдкой провела языком по припухшим после слишком страстного поцелуя губам.

— Вы… Вы поступили крайне непрофессионально, — наконец, повторила я.

Патрик усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать мне прямо в ухо, от чего по спине снова пробежали мурашки:

— Так подай на меня жалобу в магический надзор. — Сделал паузу и добавил насмешливо: — И я обязательно рассмотрю ее в числе первых бумаг после завершения отпуска.

— Вообще-то, я замужем, — нашла я еще одну причину его недопустимого поведения. — И вы…

— Ах да, замужем, — перебил меня Патрик и как-то сразу помрачнел. Буркнул себе под нос: — А вот это и впрямь проблема. Которая требует немедленного разрешения.

О чем это он? Прозвучало, если честно, с изрядной долей угрозы.

Патрик и не подумал пояснять смысл своих слов. Он выпрямился и отошел к столу, снова превратившись в непроницаемого инквизитора, каким был минуту назад.

— Теперь к делу, — сухо сказал он, беря со стола папку. — Потому что через минуту войдет Джоффри с очаровательной и потрясающе наглой в своих притязаниях Мариэллой Вустер. О твоих возможных прегрешениях поговорим позже. И, к слову, даже не надейся, что я забыл твой загадочный визит на кладбище. Безумно любопытно, что же ты там забыла на самом деле. — Сделал паузу, смерив меня испытующим взглядом, как будто надеялся, что я немедленно выложу ему всю правду.

Я в этот момент мысленно застонала от ужаса.

Кладбище! Ох, Катрина, дурная твоя голова! Если Патрик поймет, зачем я туда наведалась, то мало мне точно не покажется.

— Не паникуй раньше времени, — с коротким смешком попросил Патрик, без особых проблем угадав мои эмоции. — Как я уже сказал, этот вопрос подождет. Пока я предпочитаю целиком и полностью сосредоточиться на расследовании убийства.

— А если… — чуть осмелев, начала я, но осеклась.

— А если что? — Патрик выжидающе приподнял бровь.

— Если я расскажу Джоффри, каким образом вы только что использовали служебное положение?

Патрик рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, без стальных ноток.

— Попробуй. Я не буду тебе мешать. Джоффри слишком напуган, чтобы принять твои слова всерьез. А остальные… — Он пожал плечами. — Кто поверит маленькой ведьмочке из провинции против высокопоставленного дознавателя магического надзора? — Сделал паузу и вдруг вкрадчиво добавил: — И потом, драгоценная моя. Разве не таким был твой план? Сделать все, лишь бы окружающие поверили, что мы любовники. Не так ли?

— Ты слишком вжился в роль, — огрызнулась я, от злости вернувшись к прежнему тону. — Или ты ведешь себя так со всеми девушками, деятельность которых должен проверить по долгу службы?

— Все ради тебя, моя дорогая, — мягко парировал Патрик.

Я открыла рот, желая продолжить спор. Да так и замерла.

Конечно, он прав. И мне бы порадоваться, что он проникся моим воистину бедственным положением.

Но почему мне настолько не по себе от мысли, что это действительно роль? Потому что…

«Потому что Патрик прав, — мысленно призналась я. — Увы, он во всем прав. Он слишком мне нравится».

— И нет, — добавил Патрик после короткой паузы. — Так я себя веду далеко не со всеми. Можешь считать себя первой.

— Ты так говоришь, как будто мне стоит почувствовать себя польщенной, — язвительно фыркнула я и тут же пожалела об этом.

Глаза Патрика опасно потемнели, он даже покачнулся ко мне, но наша перепалка на этом закончилась. В дверь вдруг постучали. Резко и требовательно.

Патрик шепотом выругался.

— Твое счастье, что нас прервали, — со странной интонацией кинул мне. И властно приказал, отвернувшись: — Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появился Джоффри, который настойчиво придерживал под локоть насупленную Мариэллу.

Но мне, если честно, было сейчас не до них. Потому что я внезапно отчетливо осознала, что вляпалась. Причем гораздо серьезнее, чем просто в историю с запрещенными артефактами.

Глава третья

Мариэлла замерла на пороге, и ее взгляд, как обычно надменный и самоуверенный, скользнул по мне, затем переметнулся к Патрику. И я не сомневалась в том, что она заметила все до мельчайшей детали. Мои растрепанные волосы, припухшие губы, напряженный воздух в комнате, который можно было резать ножом. И то, как я смотрела на Патрика. Как женщина на мужчину, который страстно целовал ее несколько минут назад.

Патрик не стал ждать вопросов или продолжения неловкой паузы. Он сделал шаг ко мне, встал рядом, небрежно и без малейшего смущения положил ладонь на мое плечо. Тепло его руки обожгло мою кожу сквозь ткань платья, как будто таким образом он желал заявить свои права на меня.

Я осторожно повела плечом, но безрезультатно.

— Проходите, госпожа Вустер, — сказал Патрик ровным тоном, словно не заметив моей попытки высвободиться. — Джоффри, закрой дверь, пожалуйста.

Рыжий полицейский немедленно повиновался. Выполнил его распоряжение и замер на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Явно не знал, что делать дальше и куда податься.

Взгляд Мариэллы, острый и холодный, тем временем впился в ладонь Патрика, все еще лежавшую на моем плече. На мгновение ее ноздри гневно раздулись, а губы скривились в саркастической усмешке.

— Какая трогательная сцена, — процедила она, подойдя к столу. — Я и не знала, что дознаватели магического надзора теперь утешают свидетельниц столь интимным образом. Или это часть новой методики допроса, господин Чейс?

Патрик даже не вздрогнул и не поморщился в ответ на столь недвусмысленное обвинение. Его пальцы лишь чуть сильнее сжали мое плечо — не больно, но властно, напоминая, кто на самом деле здесь контролирует ситуацию.

— Вы правы, это часть моей методики, — спокойно подтвердил он без малейшего стеснения. Затем медленно обошел стул, на котором я сидела, и остановился прямо за моей спиной, создавая тем самым иллюзию непроницаемой защиты. — Я предпочитаю располагать к себе свидетелей. В отличие от некоторых личностей, которые умеют лишь запугивать и оскорблять.

Мариэлла прекрасно поняла его намек. Она чуть переменилась в лице, но почти сразу с вызовом вздернула подбородок.

— Я требую, чтобы мне объяснили, по какому праву меня притащили в этот… — Она брезгливо огляделась, — …этот жалкий участок. Мой дядя будет в ярости, когда узнает.

— Ваш дядя, — голос Патрика стал подчеркнуто мягким, отчего в кабинете мгновенно повисла та самая звенящая тишина, которая бывает перед грозой, — будет безмерно благодарен мне за то, что я не позволил вам окончательно очернить его репутацию.

— В смысле?

О, Мариэлла мастерски сыграла недоумение. Но я прекрасно понимала: она знает, о чем говорит Патрик. Слишком выразительно забегали ее глаза, а краска схлынула с ее лица.

— Переигрываете, — презрительно бросил Патрик. — Вы отвратительная актриса, госпожа Вустер. А еще слишком любите кичиться родственной связью с беднягой бургомистром. Интересно, как господин Трезор отреагирует, когда услышит, что вы одна из подозреваемых в деле об убийстве.

Он неторопливо подошел и остановился напротив Мариэллы. В его движениях появилась та самая ленивая грация хищника, которая заставляет людей инстинктивно делать шаг назад.

Мариэлла, однако, не отступила. Она еще выше подняла подбородок, смело ответив на взгляд Патрика.

— Убийство? — Она рассмеялась, но смех вышел натянутым, неестественным. — Вы всерьез считаете, что я имею какое-то отношение к смерти этого бедолаги?

— Я ничего не считаю, госпожа Вустер, — Патрик покачал головой. — Я задаю вопросы. И жду на них честные ответы.

Выдержал паузу, как будто наслаждаясь испугом и растерянностью, теперь самыми настоящими, а не фальшивыми, которые проглядывали через маску отстраненного равнодушия Мариэллы, и вдруг коротко рявкнул:

— Сядьте!

Ох, ну как у него получается так говорить? Я и без того сидела, но от неожиданности чуть не сползла на пол. А Джоффри, замерший около двери, вообще пригнулся и, по-моему, чуть не сбежал.

Мариэлла на этот раз не стала спорить. Оно и понятно. Она тут же притянула к себе ближайший стул и опустилась в него, покорно уставившись на Патрика снизу вверх.

— Вы не имеете никакого права, — все-таки пропищала она слабо. — Я…

— Будете жаловаться, — холодно завершил за нее Патрик. — И жалуйтесь на здоровье, я не возражаю. Но прежде — почему вы так ненавидите Катрину Левон?

Мариэлла побледнела еще сильнее. Это была не та бледность растерянности, которую я видела у нее в архиве — нет, сейчас ее лицо покрылось мертвенной белизной, на которой яркими пятнами выделялись лихорадочный румянец на скулах и неестественно блестящие глаза.

— Я… — Ее голос сорвался. Она перевела дыхание и продолжила уже громче, с вызовом: — Я не ненавижу эту… женщину. Она мне безразлична. Я вообще не понимаю, какое отношение мои чувства имеют к…

— Вы обвинили ее в убийстве, — перебил Патрик, и его голос оставался все таким же ровным, почти скучающим. — В архиве. При свидетелях. Вы кричали, что «вся вина только на ней» и что «кто еще знает, на что она способна». — Он чуть склонил голову набок, и в этом жесте проступило что-то хищное. — На чем основывается ваша уверенность?

— На том, — уклончиво буркнула себе под нос Мариэлла.

Патрик медленно растянул губы в ухмылке, от которой меня бросило в крупную дрожь. Он ничего не сказал, не переменил позы, но воздух в комнате наполнился тревогой.

Как и следовало ожидать, Мариэлла не выдержала и минуты паузы.

— Я просто испугалась, — почти сразу выпалила она. — Труп, убийство, это такой ужас… Я не помню, что говорила. В голове просто помутилось. Простите, но я была в истерике.

— Вы были ослеплены гневом, — тихо поправил ее Патрик. — И ваш гнев был направлен на Катрину. Не на убитого. Не на обстоятельства. А именно на нее.

Он сделал паузу, как будто желал, чтобы Мариэлла полностью прониклась его словами.

— Так почему же, госпожа Вустер? — наконец, очень тихо продолжил он. — Что такого дурного сделала вам Катрина Левон?

Мариэлла опять вздрогнула, услышав, как Патрик то ли случайно, то ли специально назвал меня по фамилии Витора.

В комнате стало так тихо, что я слышала, как потрескивает магический светильник, плавающий под потолком. Мои пальцы, вцепившиеся в подлокотники стула, побелели от напряжения.

Мариэлла смотрела на Патрика с каким-то новым, незнакомым мне выражением. Да, в ее глазах металась паника, но под ней — глубже, темнее — проступала иная эмоция. Что-то похожее на детскую растерянность, как будто впервые в жизни ей приходилось держать ответ за свой поступок.

А впрочем, почему «как будто»? Уверена, что до сегодняшнего момента никто и никогда не осмеливался говорить с Мариэллой так, как Патрик сейчас.

— Катрина… — начала Мариэлла и запнулась.

Патрик не торопил ее с продолжением. Он стоял напротив нее, скрестив на груди руки, и терпеливо ждал.

Почему-то я порадовалась, что в этот момент его внимание направлено не на меня. Даже представить страшно, как тяжело, наверное, Мариэлле выдерживать его взгляд.

— Я просто хотела, чтобы Катрина уехала, — наконец, чуть слышно выдохнула Мариэлла. — Хотела напугать ее так, чтобы она собрала свои жалкие пожитки — и навсегда покинула Бельвиль. Больше ничего.

— И чем же вам так досадило ее присутствие в городе? — мягко полюбопытствовал Патрик.

— Просто… — Мариэлла неопределенно повела плечами. — Считайте это моей маленькой прихотью.

— Это не ответ, госпожа Вустер, — прошелестел Патрик.

— Наверное, это женская ревность, господин Чейс. — Мариэлла, набравшись решимости, вскинула голову и посмотрела на него в упор. — Неужели непонятно? Если Катрина останется в Бельвиле, то в любой момент она может столкнуться с Витором. Мало ли, к чему приведут такие встречи.

— Настолько не уверены в своем избраннике?

— Возможно, — на удивление покладисто согласилась с ним Мариэлла. — Как бы то ни было, береженого и демоны десятой дорогой обходят. Не так ли?

Она врала. Смотрела прямо в лицо Патрику и самым наглым образом врала.

Нет, я не сомневалась, что она высказала Патрику самую разумную и очевидную причину своей ненависти ко мне. Но было в ее параноидальном желании выгнать меня из города что-то еще. Что-то потаенное, злое и гораздо весомее, чем вполне понятная ревность к предыдущей спутнице своего избранника.

По всей видимости, Патрик тоже это почувствовал. Он медленно изогнул бровь, глядя на Мариэллу. И я в очередной раз порадовалась, что не меня он сейчас допрашивает.

Воздух в комнате густел от напряжения, принявшегося неумолимо концентрироваться. Как и следовало ожидать, Мариэлла не выдержала первой в этом своеобразном поединке взглядами. Понурилась, со страдальческой миной прижала ладонь к животу.

— Вы не должны так вести себя со мной. — В голосе Мариэллы прорезались отчетливые плачущие интонации. — Или забываете, что я в положении?

Джоффри, нерешительно переминающийся с ноги на ногу около порога, сипло втянул в себя воздух. Бедняга полицейский весь скривился, словно сам с трудом сдерживал слезы.

На Патрика, однако, спектакль Мариэллы не произвел никакого впечатления. Напротив, в уголках его рта завибрировала на редкость тяжелая саркастическая ухмылка.

— Поверьте, госпожа Вустер, я веду себя с вами крайне вежливо и терпеливо, — процедил он. Сделал многозначительную паузу, после чего жестко добавил: — Пока. Или вы желаете, чтобы я перешел от нашей дружеской беседы к официальному допросу?

Он назвал разговор с Мариэллой дружеской беседой? Ох, даже страшно представить, что в таком случае он подразумевает под допросом.

Мариэллу столь недвусмысленная угроза проняла, да еще как. Она прерывисто втянула в себя воздух, и на ее длинных ресницах задрожали первые крупные слезинки. Сдается, вот-вот — и она разрыдается навзрыд.

— Зря стараетесь, — сухо бросил Патрик. — Женские слезы на меня давным-давно не действуют. Скорее, я решу, что таким образом вы пытаетесь разжалобить меня и затруднить ход расследованию.

Мариэлла, однако, опять жалобно вздохнула. Покосилась на Джоффри, словно умоляя того заступиться за нее.

И ее молчаливая просьба возымела действие. Рыжий полицейский нерешительно откашлялся, силясь привлечь к себе внимание. Патрик, однако, лишь досадливо дернул щекой, с каким-то на редкость нехорошим интересом продолжая изучать сидевшую напротив него Мариэллу.

— Господин Чейс, — робко пробормотал Джоффри. — Полно вам. Мне кажется, вы перегибаете палку.

Патрик тяжело глянул на него, и парень немедленно замолчал, покорно опустив голову.

Понятия не имею, что бы произошло дальше. Но дверь кабинета вдруг задрожала под чьим-то тяжелым, уверенным стуком.

Джоффри вздрогнул и попятился от двери, как от огня.

— А вот и подмога подоспела, — сказал Патрик, и в его голосе прозвучало скрытое удовлетворение. — Джоффри, будь другом, впусти моих людей.

Первым в комнату вошел мужчина неопределенных средних лет. С равным успехом ему могло быть как тридцать, так и все пятьдесят. Высокий, худощавый. И что-то в его облике неумолимо напоминало хорька. Возможно, острый нос и длинное лицо.

Второй, как ни странно, была весьма молодая женщина. Круглолицая, с рыжими волосами, собранными в тугой узел на затылке, и веснушками, щедро рассыпанными по вздернутому носику. На первый взгляд она казалась добродушной и даже немного простоватой. Но ее глаза — серые, холодные, изучающие — смотрели на комнату так, будто запоминали и анализировали каждую деталь.

— Господин Чейс. — Незнакомец коротко кивнул Патрику, и в его голосе прозвучало уважение. — Мы торопились, как могли.

— Вижу, — Патрик расщедрился на скупую улыбку. — Труп в здании ратуши, в архивном помещении. Третья комната направо. — Он бросил быстрый взгляд на женщину. — Морана, осмотри тело. Все, до последней детали. Меня интересует орудие убийства, положение тела, следы борьбы. И, естественно, время смерти. Словом, все, что увидишь и что сочтешь важным. А еще преступник пытался стереть там какие-то следы при помощи магии. На чудо я не надеюсь, но вдруг он оставил хоть малейшую зацепку.

Морана кивнула и тут же развернулась, исчезнув в коридоре с той деловитой быстротой, которая говорила о многолетней привычке не задавать лишних вопросов.

— Квентин Флейм, — продолжил Патрик, обратившись к оставшемуся мужчине. — Густав, проверь, что это за человек. Откуда, чем занимался, с кем общался в Бельвиле. Особенно — с кем из местных.

— Понял. — Густав кивнул и, бросив короткий взгляд на нас с Мариэллой, вышел так же быстро, как и появился.

Джоффри, все это время стоявший у двери с открытым ртом, наконец, обрел дар речи.

— Это… это и есть ваше подкрепление? — спросил он с неподдельным благоговением.

— Ага, — благодушно согласился с ним Патрик.

Задумчиво потер подбородок, глядя на захлопнувшуюся дверь. И вдруг кивнул, как будто принял какое-то мысленное решение.

— Джоффри, — мягко проговорил он.

Рыжий полицейский тут же выпрямился, а его кадык судорожно дернулся, как будто он проглотил проклятие.

— Да, господин Чейс? — подобострастно отозвался спустя пару секунд.

— Иди-ка ты, — Патрик сделал двусмысленную паузу, и в этой паузе отчетливо прозвучала едкая насмешка, — помоги моим людям. Им тяжело будет сразу сориентироваться в новом городе. Хотя бы покажешь дорогу до архива.

Джоффри замялся. Его взгляд растерянно заметался между Патриком, мной и Мариэллой.

— Но… — начал он неуверенно. — А как же вы? Вам, возможно, понадобится помощь в…

— В чем? — Патрик язвительно вздел бровь. — В допросе двух хрупких женщин? Ты считаешь, я не справлюсь?

— Нет, что вы, я вовсе не…

— Или, может быть, — Патрик сделал шаг к нему, и Джоффри попятился, — ты сомневаешься в моей компетенции, коллега?

Последнее слово прозвучало как откровенная насмешка. Джоффри побледнел так, что его веснушки выступили некрасивыми рыжими пятнами на лице.

— Ни в коем случае, господин Чейс! Я просто…

— Вот и отлично, — в очередной раз не дал ему договорить Патрик. — Иди, Джоффри. Ты нужен Густаву и Моране. А здесь я сам разберусь.

Подошел еще ближе и любезно распахнул дверь.

Джоффри больше не осмелился спорить. Он весь поник, втянул голову в плечи. Но на самом пороге все-таки затравленно оглянулся на Мариэллу, которая продолжала с мученическим видом прижимать руку к животу.

— Не переживай, все будет хорошо, — сказал, как отрезал Патрик, без проблем угадав причину его сомнений. И захлопнул дверь.

Почти сразу я услышала быстро удаляющиеся шаги. Джоффри поступил так, как поступила бы я на его месте. А именно — рванул прочь, как только получил свободу действий.

Кончики пальцев Патрика тем временем налились зеленоватым свечением. Какие-то чары сорвались с них, впитались в дверной косяк, изумрудными бликами пробежали по стенам комнаты. И я ничуть не сомневалась в том, что это не сулит ничего хорошего для Мариэллы.

Впрочем, та быстро поняла, откуда ветер дует. Когда она снова посмотрела на Патрика, в ее глазах уже и близко не угадывалось никакой надменности. Напротив, в них плескалась настоящая животная паника.

— Что… что вы собираетесь делать? — спросила она, и ее голос предательски дрогнул.

Патрик не ответил. Он медленно, с нарочитой ленцой, прошелся по комнате, и в этой его походке было что-то от волка, обходящего загнанную добычу. Подошел к окну, поправил штору. Затем вернулся к столу, провел пальцем по столешнице, будто проверяя, не скопилась ли здесь пыль.

Я сидела ни жива ни мертва. Напряжение в комнате сгустилось до такой степени, что, казалось, его можно было черпать ложкой.

— Если с моим ребенком по вашей вине что-то случится, — не выдержав, первой подала голос Мариэлла. — то я…

— С вашим ребенком ничего не случится, — резко перебил ее Патрик. — По той простой причине, госпожа Вустер, что вы не беременны.

Я невольно приоткрыла рот, не в силах поверить услышанному.

Как это? Получается, она лгала все это время?

— Вы не имеете никакого… — вскинулась было Мариэлла.

— Мне организовать вам медицинский осмотр? — еще более грубо пресек ее возражения Патрик. — У Мораны Тейт, моей сотрудницы, которую вы только что видели, есть действующая лицензия практикующего целителя. Она без особых проблем подтвердит, кто из нас прав. Если вдруг я ошибаюсь в своих предположениях — то что же. Немедленно принесу вам искренние и глубочайшие извинения.

Мариэлла гневно сверкнула на него глазами. Сверкнула — но ничего не сказала, что означало лишь одно.

Она действительно не беременна. Вот так новость!

Интересно, а Витор-то в курсе? По-моему, он вполне честно считает, что скоро станет отцом.

В комнате после этого стало тихо. Очень тихо. И чем дольше длилась эта пауза — тем тоскливее и тревожнее становилось на моем сердце.

— Знаете, госпожа Вустер, — заговорил Патрик наконец, и его голос прозвучал задумчиво, почти мечтательно, — я ведь действительно стараюсь вести себя вежливо. Понимаю: вы женщина, нервы у вас шалят, обстановка вокруг непривычная. Вам страшно. Вам хочется, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и вы вернулись в свой уютный дом к любящему жениху.

Он остановился прямо перед ней, и Мариэлла вжалась в спинку стула, как мышка, почуявшая приближение кота.

— Но, — и это «но» прозвучало как удар хлыста, — я не люблю, когда мне врут.

— Я не…

— Тсс. — шикнул на нее Патрик, и Мариэлла замолчала на полуслове. — Я ведь еще не закончил.

Он обошел ее стул и встал за ее спиной. Мариэлла дернулась, попыталась повернуть голову, но он положил руки ей на плечи — легко, почти невесомо, но этого оказалось достаточно, чтобы она замерла, испуганно хлопая ресницами.

— Вы сказали, что ревность — вот ваша единственная причина. Что боитесь, как бы Катрина не столкнулась с Витором. Но, госпожа Вустер, я знаю женщин. И я знаю, как выглядит женская ревность.

Он наклонился ниже, и я заметила, как Мариэлла еще шире распахнула глаза.

— Ревность некрасива и нелогична, — прошептал Патрик ей на ухо. — Женщина в этот момент не владеет эмоциями, она кричит, топает ногами и рвет на себе волосы. А чаще пытается вцепиться в волосы сопернице. Но, госпожа Вустер, в вас нет ревности. В вас есть что-то другое. Что-то холодное. Что-то расчетливое. Что-то такое, от чего у меня, человека бывалого, перевидавшего по долгу службы немало мерзавцев и самых закоренелых негодяев, по спине бегут мурашки.

Он выпрямился, и Мариэлла судорожно выдохнула, как будто все это время вовсе не дышала.

— Поэтому я задам свой вопрос еще раз, — Патрик вернулся на свое место за столом, сел, положил руки перед собой. — И, пожалуйста, не заставляйте меня повторять его в третий раз.

Сухо усмехнулся, как будто искренне наслаждался моментом.

— Вы не просто хотели, чтобы Катрина покинула Бельвиль, — проговорил после короткой паузы. — Вы готовы были упечь ее в тюрьму. И приложили для выполнения данной цели максимум усилий. Фальшивое обвинение сначала в воровстве, потом в убийстве. А до этого — ложный донос в магический надзор. И не надо строить из себя оскорбленную невинность. Густав захватил то письмо, которое привело меня в ваш городок. Простейшее заклинание сродства почерка — и я найду его автора. Но интуиция мне подсказывает, что он уже сидит напротив меня, не так ли?

Мариэлла дернулась, словно ее ударили.

— Я не…

— Подумайте, прежде чем ответить, — мягко посоветовал Патрик. — Потому что если вы снова солжете, мне придется применить к вам определенные методы магического допроса, которые многие считают недопустимыми.

Его голос оставался ровным, почти ласковым, но в этой спокойной чуть сочувствующей интонации было что-то пугающее.

На какой-то момент мне даже стало жалко Мариэллу. Но почти сразу я строго одернула себя.

Полно тебе, Катрина. Нашла, кому сочувствовать. Сама Мариэлла лишь смеялась над твоей болью, стремясь унизить как можно сильнее. Теперь пришел ее черед держать ответ за сделанное.

— Вы… вы не посмеете, — прошептала она. — Мой дядя…

— Ваш дядя, — Патрик достал из кармана небольшой прозрачный кристалл и положил его на стол перед собой, — узнает ровно то, что я сочту нужным ему сообщить. Например, то, что его племянница препятствует расследованию убийства, дает ложные показания и, возможно, сама причастна к смерти несчастного.

— Я не причастна! — выкрикнула Мариэлла, и в этом крике наконец-то прорвалась настоящая, неподдельная паника. — Клянусь всеми богами, я ничего не делала! Я даже не знала, что он приедет в Бельвиль, более того, устроится в архив…

Она осеклась. Слишком поздно.

Патрик очень медленно улыбнулся. Это была не та улыбка, которую я видела несколько минут назад, когда он целовал меня. Это была улыбка охотника, который наконец-то загнал дичь в угол.

— Не знали, что он приедет? — переспросил он вкрадчиво. — Верно ли я понимаю, что вы были знакомы с Квентином Флеймом?

И еще одна пауза. Теперь она длилась гораздо больше. И я понимала, что Мариэлла отчаянно пытается сообразить, что же ей говорить.

— Я… я не обязана… — наконец, сдавленно начала она.

— Госпожа Вустер, — перебил ее Патрик, досадливо поморщившись. Взял кристалл со стола и поднес его к свету. Внутри прежде прозрачного камня немедленно начал концентрироваться молочный туман. — Вы что-нибудь знаете о том, как работает ментальный допрос?

Мариэлла мотнула головой, и этот жест был таким отчаянным, таким по-детски беспомощным, что мне стало не по себе.

— Это не больно, — продолжал Патрик тем же пугающе спокойным тоном. — По крайней мере, если не делать глупостей и не сопротивляться. Вы просто расслабитесь, и ваш разум сам откроется передо мной, как книга. А затем я прочитаю в нем все, что захочу. Каждое воспоминание, каждую маленькую грязную тайну, даже ту, о которой вы сами предпочли забыть.

Он положил кристалл обратно на стол и посмотрел на Мариэллу в упор.

— Я готов начать прямо сейчас. Могу сделать это с вашего согласия — или без оного. Разница лишь в том, что в первом случае я постараюсь быть аккуратным и пообещаю не заглядывать туда, куда бы вы не хотели пускать посторонних. К тому же вы не ощутите ничего неприятного. А вот во втором… Во втором случае я безжалостно выпотрошу всю вашу память. И вы узнаете, что такое настоящая боль.

— Это незаконно! — выкрикнула Мариэлла. — Вы не имеете права вторгаться в разум без моего согласия! Я буду жаловаться!

— Конечно, будете, — подтвердил Патрик, и его губы тронула холодная усмешка. — Кто бы сомневался. Но только после того, как я получу все, что мне нужно. А пока я веду расследование убийства, госпожа Вустер. И в рамках этого расследования, по законам королевства, мне разрешено применять ментальное сканирование ко всем, кто может располагать важной информацией.

Он подался вперед, и Мариэлла инстинктивно вжалась в спинку стула. Совсем как я недавно, когда Патрик допрашивал меня.

— Так что решайте, — сказал он тихо. — Либо вы рассказываете мне все добровольно, либо я узнаю это сам. Итог будет один. Но я даю вам право выбрать, каким путем мы к этому придем. Время пошло.

Повисла тишина. Я слышала, как Мариэлла дышит — часто, поверхностно, как загнанная лань. Видела, как дрожат ее ресницы, на которых вновь заблестели слезы. Но теперь самые настоящие, а не притворные.

Она посмотрела на кристалл на столе. Затем на Патрика. В заключении на меня — и в этом взгляде было столько ненависти, что у меня перехватило дыхание.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Хорошо, я скажу.

Патрик откинулся на спинку стула, не убирая руки с кристалла. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Я весь внимание, госпожа Вустер, — прошелестел он.

Глава четвертая

Мариэлла несколько раз глубоко втянула в себя воздух выпуская его через рот. Затем наконец-то убрала ладонь с живота в притворном оберегающем жесте.

— Я знала Квентина, — выдохнула Мариэлла, и в этом признании не было ни капли прежней надменности. — Мы… мы были знакомы.

Патрик молчал. Не перебивал, не торопил. Только смотрел — тем самым тяжелым, давящим взглядом, который не оставлял пространства для маневра. Я чувствовала себя так, словно сидела рядом с открытой печью: жар его внимания обжигал даже на расстоянии.

— Это мой жених, — еще тише сорвалось с губ Мариэллы.

— Как, еще один? — невольно вырвалось у меня.

И я тут же осеклась, когда Патрик украдкой продемонстрировал мне кулак.

Понятливо проглотила с пяток дальнейших вопросов. Ох, Катрина, сиди и помалкивай. Патрик тебе точно не простит, если ты ему допрос сорвешь.

Мариэлла сверкнула на меня злым взглядом, но ничего сказать не успела. Патрик подался вперед и мягко уточнил, почти дословно повторив мой вопрос:

— Еще один жених, госпожа Вустер? А как же Витор Левон?

— Квентин был моим настоящим женихом, — словно нехотя сказала Мариэлла. — Мы познакомились еще в детстве.

А вот теперь Мариэлла говорила правду. Я чувствовала это. И Патрик, уверена, тоже.

Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, слушая признание девушки. Но на его лице по-прежнему сохранялась маска отстраненного равнодушия, как будто ему было все равно, что он сейчас услышит.

— Родители никогда бы не одобрили мой брак с ним. — Голос Мариэллы стал глухим, словно она говорила не с нами, а сама с собой, погрузившись в воспоминания. — Квентин был простым клерком в архиве. Не в Бельвиле, в соседнем городке, в Уотгорде. У него не было ни титула, ни денег, ни связей. А я — племянница бургомистра. Слишком большая пропасть между нами.

Она подняла глаза на Патрика, и в них плескалась горькая обида, копившаяся годами.

— Дальше, — прошелестел он.

— Где-то полгода назад Квентин пришел с любопытной информацией. — послушно продолжила Мариэлла. — Его основной обязанностью в архиве был разбор старых семейных дел. На редкость нудная и скучная работа. Но в этот раз он наткнулся на нечто очень и очень интересное.

Мариэлла украдкой облизнула губы. С тоской покосилась на дверь, как будто желая, чтобы та распахнулась, и ей не пришлось бы продолжать.

— Не отвлекайтесь, госпожа Вустер, — прохладно посоветовал ей Патрик. — Нас все равно никто не сможет побеспокоить, пока я не решу, что наш разговор завершен.

— Как вы, наверное, знаете, в Трибаде установлен предельный срок для вступления в наследство, — вновь заговорила Мариэлла. — А именно — двенадцать лет. Если за это время никто не обратится к властям и не заявит свои права — то все имущество умершего переходит государству. И этот срок истекает через десять дней.

Двенадцать лет? Десять дней?

Я не удержалась и вздрогнула. Потому что мои родители погибли при пожаре почти двенадцать лет назад. Через две недели будет очередная годовщина. Получается, мои родители погибли всего через четыре дня после того, как кто-то умер и, возможно, завещал им что-то? Потому что Мариэлла явно ведет именно к этому.

— Какое-то совершенно чудовищное совпадение, — выдохнула я в замешательстве.

— Совпадение? — зло фыркнула Мариэлла. — В документах, которые Квентин принес, было имя твоей матери — Изабелла Трелони в замужестве. А в девичестве Изабелла Вейс.

Изабелла Вейс.

Я мысленно повторила услышанное имя. Нет, конечно, я знала, как звали мою мать. Но вот ее девичью фамилию услышала впервые.

— Готова поспорить на тысячу золотых, что ты понятия не имеешь, кем она была на самом деле, — продолжала тем временем Мариэлла.

Я послушно кивнула, поскольку не видела никаких резонов скрывать очевидное.

Увы, как я уже упоминала ранее, бабушка по непонятной причине тщательно избегала малейших разговоров о моих погибших родителях. А сейчас она сама мертва, поэтому вопросы задавать тем более некому.

— Изабелла Вейс, в замужестве Трелони, как оказалось, была из очень известного ведьминского рода Грега, — с плохо скрытым презрением процедила Мариэлла. — Я думаю, господин Чейс, вам не стоит объяснять, чем известна эта провинция.

— О да. — Патрик позволил себе скупую усмешку. — Грег — это настоящая притча во языцех среди служащих магического надзора.

Я высоко вздернула брови, не понимая, о чем он.

— Грег, Катрина, это одна из самых независимых провинций Трибада, — любезно пояснил Патрик, уловив мое замешательство. — И так сложилось исторически, что он считается вотчиной ведьм.

О как!

— И моя мать была из Грега? — позволила я себе изумленный вопрос.

— Да, — хмуро подтвердила Мариэлла.

Я невольно приосанилась.

Если честно, очень приятно это слышать. А главное — я получила хоть какие-то крохи информации про свою мать.

А вот Патрик ощутимо помрачнел после услышанного. Откинулся на спинку стула, потер подбородок, глядя на меня. И на дне его зрачков я уловила тень смутной досады. Как будто его весьма покоробила новая информация.

Хм-м… Такое чувство, будто у него какие-то личные счеты к ведьмам. Вспомнить хотя бы, с каким неодобрением он изучал обстановку моей лавки.

Но почти сразу Патрик с усилием тряхнул головой, как будто прогонял ненужную навязчивую мысль, и вновь сосредоточился на Мариэлле.

— Дальше, — бесцветно прошелестел его голос. — Как понимаю, Квентин обнаружил, что Катрина станет весьма обеспеченной особой, если до истечения срока заявит права на наследство. Так?

— Да, — без особого желания подтвердила Мариэлла.

— Не понимаю. — Патрик озадаченно хмыкнул. — Каким образом документы о наследстве попали в Уотгорд, а не в Бельвиль?

— А мне откуда знать? — огрызнулась Мариэлла. — Не я ведаю почтовыми делами. Полагаю, ошибка какого-нибудь ротозея. Как будто сами не знаете, насколько отвратительно и медленно работает почтовая служба. У них там полнейший бардак!

— Вообще-то, мои родители действительно некоторое время жили в Уотгорде, — Я рискнула высказаться в защиту почты. — Они переехали в Бельвиль буквально за несколько месяцев до пожара, в котором погибли.

— Почему? — тут же спросил Патрик. Пояснил, заметив, с каким недоумением я нахмурилась. — По какой причине твои родители покинули Уотгорд? Им кто-то угрожал?

— Не думаю, — с сомнением протянула я. — По крайней мере, я не помню никаких разговоров на этот счет. По-моему, отец просто хотел быть поближе к матери. Так, на всякий случай. Она не жаловалась на здоровье, но все-таки принято заботиться о старших родственниках. А еще бабушка очень скучала по мне и хотела видеть меня почаще. Пусть Уотгорд и Бельвиль разделяет не так много миль, но каждую неделю не наездишься, знаешь ли.

Патрик мои объяснения удовлетворили не в полной мере. Это было понятно по тоненькой вертикальной морщинке, разломившей его переносицу.

— Ладно, продолжим, — через неполную минуту буркнул он и вновь вперил свой немигающий взгляд в Мариэллу.

— Как бы то ни было, но бумаги о том, что Катрина стала наследницей более чем внушительного состояния поступили в Уотгорд, — без особого желания повиновалась она. — И по воле случая затерялись в архиве, поскольку почтальон так и не сумел найти адресата заказного уведомления об этом.

— Подождите, госпожа Вустер! — Патрик вздел указательный палец, и Мариэлла послушно замолчала. — То есть, я правильно понимаю, что в документах действительно было указано имя Катрины? Не ее матери?

— Дословно там было сказано, что все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс переходит старшему ребенку Изабеллы Вейс в том случае, если таковой имеется, — ответила Мариэлла. — В противном случае все состояние Лилибет Вейс уйдет в казну провинции Грег.

— Именно из-за этого вы сделали вывод о том, что Изабелла Вейс принадлежала ведьминскому роду? — полюбопытствовал Патрик.

— Конечно! — воскликнула Мариэлла, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Господин Чейс, не мне вам говорить, что такое Грег и кто там обитает. Да в тех краях в любую женщину плюнь — обязательно в потомственную ведьму угодишь.

В уголках губ Патрика завибрировала слабая улыбка, как будто его чем-то позабавили последние слова Мариэллы. А вот я не увидела в них ничего смешного.

— И каково же было состояние, которое должна получить Катрина? — задал новый вопрос Патрик.

— Вы уже слышали. — Мариэлла пожала плечами. Ядовито спросила: — Или у вас проблемы с памятью, господин Чейс? Странно для человека, который занимает столь высокую должность в магическом надзоре.

— Да, вы сказали, что Катрина должна получить все движимое и недвижимое имущество Лилибет Вейс. — Патрик сделал паузу, после чего вкрадчиво поинтересовался: — А само это имущество было перечислено? Вообще-то, в завещаниях принято приводить точный список наследуемых объектов.

— Нет, не было там никакого списка, — буркнула Мариэлла. — Видимо, поверенный не стал утруждать себя писаниной. Но и без того понятно, что эта самая Лилибет была более чем обеспеченной особой. Я в этом абсолютно не сомневаюсь!

— Откуда такая уверенность?

— Вы бы на драгоценности Катрины взглянули! — забывшись, выпалила Мариэлла. — Да за одно ее рубиновое колье душу демону продать можно!

И тут же осеклась, осознав, что именно ляпнула.

Я с подозрением прищурилась, покосившись на Патрика.

Возможно, мне почудилось. Но я как будто уловила след каких-то чар в воздухе. Как если бы он исподволь воздействовал на Мариэллу ментально, тем самым добившись того, что она перестала контролировать свои слова.

Патрик почувствовал мое внимание. Подарил мне лучезарную улыбку, а затем взял — и заговорщицки подмигнул.

Ох, наглец! Все-таки прибегнул к тому методу допроса, который сам прежде назвал недопустимым.

Мариэлла не заметила наш быстрый обмен взглядами. Она вся насупилась и заранее виновато понурилась, видимо, осознав, что Патрик не упустит столь удобной возможности обернуть ее промах против нее же.

Так и вышло. Патрик улыбнулся шире и хищно подался вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо.

— Да что вы говорите, госпожа Вустер, — издевательски протянул он. — Стало быть, Катрина была права, и вы действительно присвоили ее фамильные драгоценности. Я верно вас понял?

— Нет! — пролепетала Мариэлла. — Я просто… просто видела их раньше. Случайно, когда была в гостях у Витора.

Улыбка Патрика превратилась в едкую ухмылку, и он многозначительно приподнял бровь.

Мариэлла вся сжалась на стуле, не выдержала и трусливо отвела глаза.

— Правда, госпожа Вустер. — Голос Патрика был совершенно бесцветным. — Мне нужна от вас исключительно правда и ничего кроме правды. Или мне вернутся к тому, с чего я начал этот допрос?

И легонько погладил кристалл, по-прежнему лежавший на столе между ними.

— Нет! — в настоящей панике выдохнула Мариэлла, и ее лицо покрылось мертвенной бледностью. — Не надо. Не надо ментального допроса. Я… я скажу.

Глубоко вздохнула, еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. И чуть слышно призналась:

— Да, я забрала драгоценности Катрины.

В комнате после этого повисла мертвая тишина. Патрик не торопил Мариэллу с продолжением. При этом рассматривал ее с нескрываемой брезгливостью. Как будто перед ним внезапно оказалось нечто очень грязное и отвратительное.

Как и следовало ожидать, Мариэлла первой не выдержала этой затянувшейся сверх всякой меры паузы. Она нервно заерзала на стуле, быстро глянула на Патрика из-под полуопущенных ресниц, словно желая проверить, что он делает. Наткнулась на его презрительный взгляд и опять потупилась.

— Я понимаю, как это звучит, — залепетала с отчетливыми оправдывающимися интонациями. — Но… Я просто не могла поступить иначе. Катрина недостойна этих украшений.

— Недостойна?

Выдержка все-таки изменила Патрику. В его глазах полыхнул мрачным заревом гнев, губы искривились в настоящей гримасе пренебрежения.

— Откуда такой смелый вывод, госпожа Вустер?

— Потому что она живет в этой дыре и будет жить тут до конца дней своих! — вдруг выпалила Мариэлла, и в ее голосе зазвучала истеричная нотка. — Она торгует сушеными лягушками и сомнительными зельями! Что она знает о ценности этих камней? Что она знает о свете, о балах, о том, как должны сиять настоящие драгоценности?

Мариэлла выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь безумной уверенности, который я видела у нее, когда она явилась этим утром в мою лавку и обвинила в краже.

— Они должны принадлежать тому, кто сумеет ими распорядиться нужным образом, — продолжила она, уже обращаясь скорее к себе, чем к нам. — Катрина запирает их в шкатулку. Она надевала их только по праздникам, да и то редко! А я… Я буду носить их каждый день. Я буду блистать в них. — Запнулась на мгновение, после с неуместным кокетством завершила: — И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу!

Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет.

— Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени наглости и беспринципности.

Мариэлла дернулась, словно от пощечины.

— Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту… эту ведьму из провинции!

— Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется грязно выражаться в присутствии Катрины.

На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте.

— Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину.

— Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание.

Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей.

Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует.

— Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега. Но я в упор не понимаю, с какой стати вы отослали на нее донос в магический надзор. И почему обвинили в воровстве. Очевидно, что таким образом вы изо всех сил пытались отправить ее в тюрьму. Но в чем ваша выгода? Ведь тогда Катрина точно не сумела бы получить то, что ей причитается.

На щеках Мариэллы вдруг заиграл слабый румянец, словно ее смутили рассуждения Патрика. Она неопределенно хмыкнула, но промолчала, сделав вид, будто очень заинтересовалась чем-то на противоположной стене.

— Госпожа Вустер, — почти ласково протянул Патрик и многозначительно ударил пару раз подушечкой указательного пальца по кристаллу, заставив тем самым его вновь засверкать, — опять упрямитесь? Поверьте, я очень не люблю угрожать и уж тем более приводить угрозы в исполнение. Но мое терпение отнюдь не безгранично.

Губы Мариэллы немо шевельнулись, как будто она мысленно выругалась. И еще несколько секунд напряженного поединка взглядами — и она опять сдалась.

— Я планировала вступить в наследство вместо Катрины, — неохотно призналась она.

Я невольно приложила ладонь ко рту, удерживая изумленное восклицание.

Как такое вообще возможно? Она что, бредит?

А вот Патрик совершенно не удивился. Он удовлетворенно кивнул, как будто ожидал услышать именно это.

— Полагаю, вы собирались прибегнуть к чарам иллюзии? — уточнил он.

— Да, — коротко подтвердила Мариэлла. — У Квентина был знакомый, который пообещал ему помощь в этом. А впрочем, чары иллюзии относятся к самому простому и легкому виду колдовства. Любой, обладающий хоть крупицей магического дара, без малейших проблем справился бы с этой задачей.

— Ну не скажите, — неожиданно возразил ей Патрик. — Бывают иллюзии воистину высочайшего уровня, которые опасно подбираются к искажению самой реальности. — Кашлянул и сухо приказал: — Продолжайте!

— Так или иначе, но необходимо было избавиться от Катрины. — Мариэлла кровожадно ухмыльнулась. — Во-первых, для создания наиболее правдоподобной иллюзии мне был нужен доступ к ее вещам. Это было требование приятеля Квентина. Облик человека легко скопировать, но вот создать точно такую же одежду уже труднее. Да и зачем тратить энергию на такие пустяки, если можно ее просто позаимствовать?

— Вы хотели сказать — украсть, — жестко исправил ее Патрик. Тут же добавил, заметив, как Мариэлла вскинулась, желая возразить: — Продолжайте! Что было «во-вторых»?

— А во-вторых, присутствие Катрины в Бельвиле было просто неуместно. — Мариэлла пожала плечами. — Увы, ее лавка пользуется определенной популярностью в здешних местах. Даже из Уотгорда к ней частенько заглядывают. Согласитесь, было бы очень странно, если бы ее одновременно увидели в двух разных местах.

— Поэтому вы написали донос на нее в магический надзор, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул Патрик.

— Я рассчитывала, что ее заберут для разбирательства, — подтвердила Мариэлла. — Она же ведьма. Да еще и лавка у нее есть. Всем известно, что если хорошенько поискать, то в любой ведьминской лавке можно найти что-нибудь запрещенное.

Я смущенно заерзала на стуле.

Вообще-то, своя правда в словах Мариэллы имелась. В моей лавке действительно было несколько вещей, которые я бы не стала показывать представителю магического надзора.

И опять мое движение не прошло мимо внимания Патрика. Он искоса кольнул меня острым, как стилет, взглядом, но отвлекаться от допроса не стал.

— А почему вы к тому же обвинили ее в краже? — спросил вместо этого он.

— Да потому что я не предполагала, что магический надзор так медленно работает! — с возмущением воскликнула Мариэлла. — Я месяц назад отправила жалобу! Рассчитывала, что инспекция прибудет немедленно, но нет, этого не произошло. Время уже опасно поджимало, надо было что-то срочно делать. Витора-то я уже охмурила, но надо было найти способ выставить Катрину из дома, а в идеале — вообще из города. Поэтому я и пошла на крайние меры.

— Ясно. — Патрик немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем размеренно заговорил, упорядочивая информацию: — Я понял, каким образом вы собирались вступить в наследство. Притвориться Катриной, явиться в архив Уотгорда и забрать завещание из архива. Но что дальше?

— Как что? — удивилась Мариэлла. — Запрос пришел из Грега. Стало быть, в Грег я бы и отправилась. Вместе с Квентином, естественно. Витор мне к тому моменту стал бы не нужен. Там никто понятия не имеет, как выглядит настоящая Катрина Левон, дочь Изабеллы Вейс. Все имущество Лилибет я бы немедленно выставила на торги. Сказала бы, что привыкла жить в другом месте. Ну а после вернулась бы в Бельвиль с крупной суммой денег на счету. Естественно, уже как настоящая я, потому как нужда в маскараде бы отпала.

— И вы с Квентином сыграли бы свадьбу и жили бы долго и счастливо, — заключил Патрик.

— Да, конечно, — подозрительно быстро ответила Мариэлла. — Ну а Катрина со временем вернулась бы из тюрьмы. Впрочем, ее дальнейшая судьба меня уже совершенно не волновала бы. Никаких новых гадостей я ей делать больше не собиралась.

— Поразительное великодушие с вашей стороны, — ядовито отметил Патрик.

В последний раз легонько погладил кристалл, пробудив тем самым очередную бурю молочного тумана внутри него, а затем взял — и небрежно засунул его обратно в карман.

Мариэлла с нескрываемым облегчением перевела после этого дыхание. Приободрилась, выпрямилась и кокетливо поправила светлые волосы, пушистой волной разметавшиеся по плечам.

— Так что, господин Чейс, вы получили ответы на все свои вопросы? — медовым голоском проворковала она.

— Кроме одного, самого важного, — ответил он. — Кто же убил бедолагу Квентина Флейма?

— Уж явно не я, — тут же огрызнулась Мариэлла.

— Мне показалось, вы не особо скорбите из-за его смерти.

Мариэлла немедленно всхлипнула. Выудила из кармана платья носовой платок и прижала его краешек к уголку совершенно сухого глаза.

— Вы ошибаетесь, — проговорила сдавленно. — Мне очень, очень больно.

Патрик досадливо поморщился, видимо, не оценив представления, но пресекать ее кривляния не стал.

— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, кто мог желать зла? — спросил он.

— Только она. — Мариэлла с готовностью ткнула в меня указательным пальцем. Прошипела с нескрываемой ненавистью: — Поди, узнала про наши планы. Все-таки ведьма, а стало быть, чутье на неприятности у нее воистину демоническое. Вот и решила бить на опережение.

— Поэтому вы так рьяно обвиняли Катрину в убийстве?

— Ага, — подтвердила Мариэлла. — Зуб даю, это она. Потому что больше некому.

— Ну почему же, — не согласился с ней Патрик. — А Витор? Вдруг он узнал про ваши отношения у него за спиной, воспылал ревностью и решил поквитаться с более удачливым соперником?

— Кто, эта тряпка? — Мариэлла брезгливо сморщилась. — Да этот маменькин сынок мямля и размазня полнейшая. Это во-первых. А во-вторых, он был со мной, считай, весь день.

— Пока еще неизвестно точное время убийства, — напомнил Патрик. — Вдруг в тот момент, когда вы отправились в лавку Катрины, чтобы предъявить ей обвинение в краже?

Мариэлла выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько не верит в эту версию.

— Витор хныкать начинает, когда пальцем бумагу случайно порежет, — бросила она презрительно. — У него кишка тонка кого-то убить. Тем более Квентин старался держаться от него подальше. Говорил, что ему было как-то неловко в его присутствии.

— Неловко? — Патрик издал короткий едкий смешок. — Интересное вы выбрали слово. Кстати, а как Квентин отнесся к тому, что вам пришлось завести роман с Витором? Наверное, ему было еще более неловко наблюдать за вашими поцелуями и объятиями.

— На людях мы старались не проявлять чувств, — холодно сказала Мариэлла. — И уж тем более я не позволяла ничего лишнего при Квентине.

— Но Витор уверен, что вы беременны, — напомнил Патрик. — Стало быть, до постели дело у вас все-таки дошло.

Я поежилась от его слов. Казалось бы, я уже должна привыкнуть к самому факту измены Витора. Но при каждом упоминании об его предательстве в сердце словно вгоняют тупую иглу.

— Квентин был очень недоволен этим обстоятельством, — после крохотной заминки призналась Мариэлла. — Но он понимал, что это необходимо для успеха нашего общего дела. Любила-то я все равно его, а не Витора. Поэтому согласился потерпеть.

Кадык Патрика как-то странно дернулся, как будто в последний момент он проглотил какое-то слово.

— И не вам меня осуждать, — тут же ощетинилась Мариэлла. — Вы ничуть не лучше меня, раз завели шашни с замужней женщиной.

После чего смерила заодно и меня возмущенным взглядом.

— Недолго ты, Катрина Трелони, горевала из-за измены, — прошипела подобно растревоженной гадюке. — Мигом утешение нашла в чужих объятиях.

Патрик искоса глянул на меня и выразительно покачал головой, запрещая отвечать на обвинение.

А зря, очень зря. Язык так и чесался высказать в адрес Мариэллы пару «ласковых».

Впрочем, Патрик прав. Нет смысла вступать с ней в перепалку. Услышанное во время допроса еще раз доказало мне, что Мариэлла никогда не признает свою вину в чем-либо. По-моему, она искренне верует в то, что просто не может быть неправа. Она даже в воровстве моих драгоценностей не видит ничего дурного.

— Последний вопрос, госпожа Вустер, — холодно проговорил Патрик. — Знакомый Квентина, который обещал вам помочь с иллюзорными чарами. Как его звали?

— Понятия не имею, — призналась Мариэлла.

Патрик недоверчиво изогнул бровь.

— Неужели?

— Это был какой-то давний приятель Квентина, — пояснила Мариэлла. — Я его ни разу в жизни не видела.

— И Квентин ничего вам про него не рассказывал?

— Что-то рассказывал. — Мариэлла небрежно повела плечами. — Но, если честно, я особо его не слушала. Главное, что он был готов выполнить поставленную перед ним задачу. А остальное — мелочи.

Патрик неполную минуту молча смотрел на Мариэллу, словно желая определить, не врет ли она. Но на этот раз она совершенно спокойно выдержала его взгляд.

— Ну что же, госпожа Вустер, — после долгой паузы медленно протянул он. — Пожалуй, на этом я завершу наш разговор.

— Наконец-то! — обрадовалась Мариэлла.

Немедленно вскочила на ноги и провела рукой по волосам, поправляя прическу.

— Кстати, и не надейтесь, что вам сойдет с рук ваше самоуправство, — фыркнула с открытой угрозой. — Как только я вернусь домой и увижу дядю…

— Боюсь, с возвращением домой вам придется подождать.

Патрик тоже встал. С нескрываемым наслаждением повел плечами, разминая их.

— В смысле? — немедленно насторожилась Мариэлла. — На что вы намекаете?

— Не намекаю, а говорю прямо, — бархатно исправил ее Патрик. — Вам придется провести некоторое время в камере предварительного заключения. И это не обсуждается.

Подарил милую улыбку ошеломленной Мариэлле. Прищелкнул пальцами, и стена блокирующих чар, заключивших комнату в подобие непроницаемого кокона, особенно ярко вспыхнула напоследок — и исчезла.

— Кстати, вот и Джоффри вернулся, — продолжил Патрик.

В тот же момент раздался громкий стук, а еще через секунду рыжий полицейский опасливо приоткрыл дверь.

— Там это, — пробормотал он. — Я сидел и ждал, когда вы меня позовете, но вдруг явился господин Трезор Вустер. Мне пришлось рассказать ему про убийство и про то…

Замялся, привычным образом покраснев. Но прежде быстро посмотрел на Мариэллу.

— Ты рассказал ему про задержание его племянницы, — без особых проблем завершил оборванную фразу Патрик.

— Да, — чуть слышно признался Джоффри. — И господин Трезор…

Договорить он опять не сумел. Потому что мгновением позже от мощного толчка в спину буквально перелетел через порог, лишь каким-то чудом не растянувшись на полу.

— И кто посмел арестовать мою племянницу? — прогремело гневное из коридора. — Да я этому столичному хлыщу сейчас такое устрою!

После чего в комнату величаво вплыл господин бургомистр Бельвиля собственной персоной.

Глава пятая

Я никогда прежде не видела господина Трезора Вустера воочию. И сейчас с нескрываемым любопытством посмотрела на ту тушу, что вплыла в комнату.

А это была именно туша.

Огромная, бесформенная гора мяса и сала, облаченная в безусловно дорогой, но безнадежно испачканный сюртук. Ткань трещала по швам, рискуя лопнуть от любого неосторожного движения. Сверху выглядывала белесая от пота рубашка, воротник которой давно потерял белизну и пропитался жирным блеском. Лицо господина Трезора Вустера, отечное и красное, утопало в складках. Рот, окруженный редкой, сальной щетиной, был постоянно приоткрыт, и оттуда вырывалось тяжелое, хриплое дыхание, пахнущее перегаром и дешевым табаком.

Едва переступив порог, господин Трезор, естественно, тут же взорвался от возмущения.

— Немедленно освободите мою племянницу! — взревел он, брызжа слюной, и тыкнул коротким, похожим на сардельку, пальцем в сторону Патрика. — Вы понимаете, с кем имеете дело? Я — бургомистр этого города! А вы держите здесь ни в чем не повинную девушку!

Патрик лишь брезгливо поморщился, видимо, уловив тяжелый неприятный запах, исходящий от визитера.

— Господин Вустер, ваша племянница обвиняется не в убийстве, но в краже, — холодно процедил он. — И это лишь малая толика ее вины, потому что она собиралась совершить самое настоящее мошенничество в особо крупных размерах. В чем, собственно, призналась сама.

— Ложь! Клевета! — Трезор затрясся всем своим телом, от чего пуговицы на его сюртуке опасно запрыгали, рискуя в любой момент оторваться. — Мариэлла — невинная дитя! Она и мухи не обидит! Это все происки этой… этой лживой ведьмы-недоучки! — Он махнул рукой в мою сторону, и его двойной подбородок колыхнулся, как студень. — Я требую, чтобы вы немедленно освободили мою девочку! Иначе я пожалуюсь королю! Я сделаю все, чтобы вас с позором выгнали со службы! Я… я…

Он задыхался от собственной ярости и лишнего веса, лицо его стало фиолетовым, но в глазах читалась не забота о родственнице, а лишь уверенность в том, что его статус позволяет ему игнорировать любые законы.

— Господин Вустер! — испуганно шагнул вперед Джоффри, когда бургомистр покачнулся, чуть не сев мимо стула.

— Я в порядке, не мешай, пацан! — огрызнулся Трезор.

Нащупал рукой край стула и все-таки тяжело опустился напротив Патрика.

Тот, к слову, все это представление промолчал, но при этом очень внимательно глядел на бургомистра. И лишь на его виске прорисовалась тончайшая синяя жилка, которая доказывала, как тяжело ему сохранять спокойствие.

— Дядюшка! — очнувшись от первоначального ступора, оживилась Мариэлла.

Тут же ринулась на Трезора с объятиями, от усердия чуть не опрокинув его на пол вместе со стулом.

— Тише, детка, тише, — пробурчал тот и вальяжно похлопал ладонью по ее спине, после чего Мариэлла с удвоенным усилием принялась всхлипывать ему в камзол. — Я тут. Больше никто тебя не обидит.

Взгляд Патрика ощутимо похолодел, но он опять ничего не сказал.

— В общем, освободите мою племянницу, — властно продолжил Трезор. — И я, так и быть, не буду подавать жалобу в столицу на ваше ужасающее поведение и не менее ужасающее ведение расследования. Подумать только! Обвинить мою крошку в убийстве какого-то бродяги! А ведь она ждет ребенка, между прочим.

И на удивление нежно приложил ладонь к животу Мариэллы,

— Я еще раз повторяю то, что вы пропустили мимо ушей, — наконец подал голос Патрик, и в его тихом, вкрадчивом тоне прозвучало нечто очень неприятное. Как будто кто-то провел ногтем по меловой доске, — Ваша племянница обвиняется не в убийстве. Пока, по крайней мере, хотя ее участие во всем произошедшем более чем сомнительно. Но вот в чем я абсолютно уверен — она украла фамильные драгоценности Катрины Левон. И собиралась при помощи магии завладеть ее наследством.

Трезор Вустер на мгновение замер, его жирные щеки слегка обвисли словно в недоумении. Но он быстро взял себя в руки.

— Какая чушь! Мариэлла никогда в жизни не брала чужого и не стала бы такого делать! — рявкнул он, но в его глазах мелькнуло нечто неуловимое и виноватое.

— Она сама призналась, — напомнил Патрик, по-прежнему говоря тихо и вкрадчиво.

— Под давлением и под угрозами! — взвизгнула Мариэлла. Вырвалась из объятий дяди и обвинительно ткнула в меня пальцем. — Эта женщина спит с ним! С дознавателем из магического надзора! Дядя, ты себе представить не можешь, как они меня мучили вдвоем! Как вынуждали признаться в том, чего я не совершала! Они…

— Вы неисправимы, — тихо выдохнул Патрик.

Нет, он ни на малейшую толику не повысил тона. В его голосе прозвучало искреннее сожаление и усталость.

— Ага! — по-своему восприняла это Мариэлла. — Вы готовы признать свою вину…

И застыла, так и не завершив гневной тирады.

Мгновением раньше и ее, и Трезора, попытавшегося приподняться из кресла, окутало сиреневое свечение каких-то чар, сорвавшихся с пальцев Патрика.

Джоффри, стоявший чуть поодаль и не попавший под действие заклинания, испуганно округлил глаза и шарахнулся к порогу, явно желая выскочить прочь.

— Стоять! — повелительно бросил ему в спину Патрик.

Джоффри его не послушал. Он уже был рядом с дверью, схватился за ручку…

И с приглушенным восклицанием одернул руку. Затряс ею в воздухе, как будто обжегся.

— Джоффри, пожалуйста, не вынуждай меня причинять тебе боль, — спокойно предупредил его Патрик. — Еще раз попробуешь сбежать — то шарахну магией уже по тебе.

Угрозой Джоффри впечатлился. Он резко развернулся к Патрику лицом, прижался спиной к стене, как будто опасался нападения, и замер, напряженно наблюдая за каждым движением столичного дознавателя.

— Да не бойся ты так меня, — чуть поморщившись, попросил его Патрик. — Я всего лишь хочу, чтобы мы как можно быстрее закончили разговор. Устал я, если честно, от воплей вашего бургомистра. Уж очень он громкоголосый и напористый.

Джоффри немного расслабился. По его губам скользнула не улыбка — лишь намек на нее. Но было ясно, что он полностью согласен с характеристикой, которую Патрик выдал господину Трезору.

— Присядь, — с обманчивой мягкостью попросил Патрик. — Лучше вон на тот стул, у окна.

Джоффри, однако, не двинулся с места. Он опять напрягся и лишь сильнее вжался спиной в стену. Взгляд его бегал от Патрика к Трезору, от Трезора к Мариэлле, от Мариэллы ко мне.

— Я ничего не знаю, — сдавленно выпалил он. — Я просто пришел с господином бургомистром. Я действительно ничего не знаю. Отпустите меня! Пожалуйста!

Хм-м…

Какая-то странная у него реакция. Я бы сказала — слишком бурная. Нет, так-то понятно, почему Джоффри напуган. Действительно, редко когда доведется увидеть магическое нападение, а то, что сделал Патрик, по-другому не назовешь. Но в голосе парня угадывается настоящая паника.

— Вы ведь не убьете меня? — выдохнул Джоффри и жалобно скуксился.

Ага. А вот теперь ясно, почему он так испугался. По всей видимости, бедняга решил, что стал свидетелем страшного преступления, и теперь Патрик поторопится избавиться от него.

— Даже в мыслях не было, — со смешком заверил его Патрик. — За господина Вустера и Мариэллу тоже не тревожься. Их жизням и здоровью ничего не угрожает. Я всего лишь применил чары временной парализации. Они все слышат. Все видят. Все понимают. Но и пальцем пошевелить не могут без моего на то позволения.

— Зачем? — пролепетал Джоффри, все еще не решаясь отойти от стены и сесть, как ему предложил Патрик. — Зачем вам это?

— Затем, что я устал повторять одно и то же людям, которые искренне считают себя выше закона, — честно ответил Патрик. — Знаешь, да одной беседой с Мариэллой Вустер я сыт по горло. Второго такого разговора с ней я точно не выдержу. Особенно если ее будет поддерживать любящий дядюшка. Даже моему терпению есть предел.

После чего медленно склонил голову к плечу, посмотрев на застывшие фигуры бургомистра и его племянницы.

Трезор Вустер сидел в неестественной позе: одна рука, сжатая в кулак, была поднята в угрожающем жесте, рот приоткрыт для очередного вопля, а глаза вытаращены с выражением праведного гнева. На его подбородке блестящими пятнами застыла слюна. Но теперь он выглядел не угрожающе, а комично. Точь-в-точь как огромная марионетка, которая повисла на невидимых ниточках умелого кукловода. Мариэлла застыла в полупоклоне, по-прежнему гневно указывая на меня пальцем.

— Я знаю, что вы слышите меня, господин Вустер, — негромко проговорил Патрик, глядя в глаза Трезора. — И теперь вы выслушаете меня. Что самое главное — молча. Что-то у меня голова уже побаливает от всех ваших воплей.

Бургомистр, как и следовало ожидать, ничего ему не ответил. Но я могла представить, какая буря эмоций сейчас бушевало в нем. Наверное, впервые в жизни ему кто-то осмелился дать отпор.

— Желаете вы того или нет, но законам Трибада обязаны подчиняться все, — так же тихо и размеренно продолжал тем временем Патрик. — Это даже не обсуждается. И вы в том числе. И ваши родственники. А ваша ненаглядная племянница действительно виновна. И, поверьте, я приложу все усилия для того, чтобы она понесла заслуженное наказание.

Из горла Трезора вырвался сиплый хрип. Тотчас же кокон заклинания вокруг него вспыхнул ярче, и мужчина опять обмяк.

— Господин Вустер, вы говорили о краже как о чем-то несущественном. Мол, якобы все это происки лживой ведьмы-недоучки… — Голос Патрика неуловимо дрогнул, в глазах полыхнуло мрачное зарево ярости. Он вскинул подбородок и сухо отчеканил: — Для вас люди — это декорации в вашем маленьком городке, которыми можно распоряжаться по щелчку пальцев. Вы привыкли, что ваше слово — закон, а ваша власть неприкосновенна.

— Что-то мне нехорошо, — пробормотал Джоффри, побледнев.

Бедняга выглядел совершенно растерявшимся. Видимо, не ожидал, что ему придется присутствовать при столь суровой отповеди, данной бургомистру. А возможно, испугался, что господин Вустер потом обязательно поквитается с ним. Патрику ведь навредить Трезор вряд ли сумеет. Вдруг решит выместить гнев на самом беззащитном человеке, ставшем невольным свидетелем его позора. А именно — на Джоффри.

— Я тебе с самого начала предложил присесть, — с иронией напомнил ему Патрик.

— Да, наверное, так будет лучше, — покорно согласился с ним Джоффри.

Подошел и буквально бухнулся на стул, взирая на все происходящее с откровенным ужасом.

Патрик поблагодарил его небрежным кивком, после чего повернулся к Мариэлле.

— А вы, милая моя, решили, что можете играть в незаконные игры с магией, подделывать документы и присваивать чужое наследство, потому что ваш дядюшка прикроет любую вашу выходку, — продолжил он свой список обвинений. — Вы думали, что иллюзия сделает вас богатой, а тюрьма станет уделом других. Что же. Вы ошибались. И ответ за свои поступки держать обязательно придется.

Тяжело вздохнул и внезапно выудил из-под ворота камзола амулет магического надзора.

Интересно, что он задумал?

— А что вы собираетесь делать? — опередил меня с вопросом Джоффри.

— Отправлю эту парочку в столицу, — пояснил Патрик. — Очевидно, что разбирательство насчет прегрешений вашего бургомистра необходимо продолжить на самом верху. Здесь все равно толка не будет. Не удивлюсь, если и в местном суде работает кто-нибудь из семейства Вустеров.

Джоффри сдавленно хмыкнул. Ну а я в очередной раз оцепенела, вспомнив, что отец Мариэллы, брат Трезора, как раз и является городским судьей.

— Собственно, как я и предполагал, — прозорливо заметил Патрик, легко разгадав причины нашей общей реакции. Недовольно покачал головой и добавил: — В любом случае, мне некогда этим заниматься. Лучше сосредоточусь на расследовании убийства. Ну а господину Вустеру пора привыкать к мысли, что бургомистром он больше не является.

— Вы считаете, что его накажут? — спросил Джоффри.

— Считаю ли я так? — Патрик издал короткий язвительный смешок. — О нет. Я в этом абсолютно уверен. Пособничество в мошенничестве, попытка воспрепятствования правосудию и злоупотребление должностными полномочиями. Этого более чем достаточно, чтобы господин Вустер провел остаток своих дней где-нибудь на северных рудниках, размышляя о том, стоило ли покрывать преступников ради семейных связей. Заодно и похудеет. Потом обязательно поблагодарит меня, потому что вот-вот умрет из-за лишнего веса.

Магические путы вокруг Трезора вновь вспыхнули. Тот явно желал освободиться и прилагал для этого все свои силы. Его глаза налились кровью, лицо стало пунцовым от натуги.

Патрик мазнул по нему взглядом и легким движением руки усмирил завихрения заклинания.

— Ладно, меньше слов — больше дела, — обронил небрежно.

Сжал в ладони амулет, который немедленно налился прохладным голубоватым светом.

— Патрик, — почти сразу раздался голос, который я слышала чуть раньше — когда Патрик запрашивал подкрепление. Но теперь в нем угадывалось легкое недовольство. — Опять ты! Честное слово, ты меня уже начал утомлять. Я с тобой реже общаюсь, когда ты работаешь, чем когда ты в отпуске.

— Прости, Ингмар, но на этот раз без тебя мне точно не обойтись, — повинился Патрик.

Ингмар?

Я невольно прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать испуганное восклицание. Потому что я знала лишь одного Ингмара, работающего в магическом надзоре. А именно — Ингмара Вейна, его руководителя.

Неужели Патрик сейчас разговаривает именно с ним? Судя по тому, что обращается он явно не к подчиненному, а как к кому-то, кто выше его по положению, то вполне может быть.

Ох, что-то жутковатенько!

— И? — полюбопытствовал невидимый Ингмар. — Что там у тебя произошло, раз потребовалась аж моя помощь? Вообще-то, у меня через час встреча с королем.

Теперь рот себе зажал и Джоффри, смешно выпучив глаза. Ну а мои подозрения лишь укрепились.

Демоны, точно с Ингмаром Вейном разговаривает!

— Я не прошу тебя принять участие в расследовании, — поторопился заверить Патрик. — С этим я вполне справлюсь и сам. Да и людей ты мне отличных в команду подобрал. Проблема в другом. Сейчас я отправлю тебе порталом местного бургомистра и его племянницу.

— Зачем? — искренне изумился Ингмар. — Что мне с ними делать?

— Просто сними с бургомистра мои чары — и сам все поймешь. — Патрик тихо фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — Уверен, общение с ним доставит тебе массу невероятного и неописуемого удовольствия.

— А если серьезно?

Видимо, Ингмар расплывчатый ответ Патрика не оценил, поскольку в его голосе прорезались стальные нотки.

И на Патрика это, к моему удивлению, подействовало. Он мгновенно перестал улыбаться и весь подобрался.

— А если серьезно, то эта парочка тут такого наворотила — язык сотрешь объяснять, — сказал он. — Трезор Вустер безмерно любит свою племянницу. Поэтому готов простить ей все на свете. Даже очень запутанную историю с мошенничеством и попыткой завладеть чужим имуществом. Пока не спрашивай подробностей, сам еще не до конца разобрался. Но ниточки ведут в Грег.

— Грег?

Удивительно, голос Ингмара мгновенно упал чуть ли не до шепота. И в низу живота тревожно заныло от дурного предчувствия.

Ох, прозвучало это так, как будто у руководителя магического надзора какие-то особые счеты к ведьминской провинции.

Хотя, думаю, это более чем вероятно. Недаром о взаимной нелюбви инквизиторов и ведьм столько историй понаписано.

— В общем, в Бельвиле слишком много представителей семейства Вустеров, — завершил Патрик. — И они, увы, занимают высокие посты, поэтому изо всех сил мешают мне, а иногда даже откровенно вредят. И потом, сам понимаешь, если я самостоятельно арестую бургомистра, то об расследовании убийства можно позабыть. Придется отбиваться от газетчиков и писать кучу объяснительных.

— Другими словами, ты скинул на меня самую неприятную и нудную часть работы, — пробурчал Ингмар. — И, помимо прочего, я еще должен объясниться с королем, с чего вдруг магический надзор решил влезть в дела государственного управления. Ну а ты тем временем будешь развлекаться в поисках убийцы.

— Ага! — с неуместной на мой взгляд жизнерадостностью подтвердил Патрик.

По другую сторону заклинания связи послышался тяжелый вздох.

— Ладно, — спустя неполную минуту неохотно буркнул Ингмар. — Ты заслужил отдых на свой вкус. Но, честное слово, если бы я знал, чем обернется твой отпуск, то не стал бы так настойчиво тебя в него выпроваживать.

Патрик негромко рассмеялся.

Положил амулет на стол между собой и Трезором. Все еще улыбаясь, потер ладони и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

Неужели я сейчас увижу активацию магического портала? Ой, как интересно! Никогда прежде я ничего подобного не видела.

И я с нескрываемым любопытством подалась вперед, жадно наблюдая за каждым движением Патрика.

Комната наполнилась низким гудением. Воздух в центре начал мерцать, как в жаркий полдень над раскаленной мостовой. Потом этот участок потемнел, вытянулся в вертикальный овал, и по его краям побежали зеленоватые искры.

— Не бойтесь, — громко проговорил Патрик, обращаясь, видимо, сразу ко всем присутствующим. — Это, так сказать, транспортный канал. Перемещение совершенно безопасно и безвредно для здоровья. Правда, должен предупредить: с непривычки может укачать.

Я заметила, как на лбу Трезора крупными каплями заблестели выступившая испарина. Как Мариэлла побледнела, а ее глаза наполнились на этот раз самыми настоящими, а не фальшивыми слезами.

— Госпожа Вустер, дам принято пропускать вперед, — холодно продолжил Патрик.

И Мариэлла взмыла в воздух. На мгновение зависла между полом и потолком, после чего ее затянуло в портал.

— Теперь вы, господин Вустер.

Путы вокруг огромного тела бургомистра вспыхнули ярче. Показалось, что они не смогут оторвать его от стула. Но нет, через неполную секунду и Трезор скрылся в портале.

Тот напоследок полыхнул ярко-зеленым пламенем и схлопнулся, оставив после себя легкий запах озона.

— Патрик, — вдруг послышалось из амулета, который еще работал. — Если в деле замешана ведьма и тем более из Грега — то будь очень осторожен. Не мне тебе объяснять, к чему это может привести.

— Не беспокойся, Ингмар, я знаю, что делаю, — с какой-то странной усмешкой обронил Патрик, прежде почему-то покосившись на меня.

— Ну да, ну да, — с сарказмом отозвался Ингмар. — Когда-то и я был столь же самоуверен.

И на этом беседа оборвалась. Заклинание связи задрожало — и исчезло без следа.

— О чем это он? — тут же с нескрываемым интересом спросила я. — Почему тебе надо опасаться ведьм из Грега?

— Не только мне. — Патрик покачал головой. — Любому инквизитору.

— Но по какой причине? — не унималась я.

Патрик вместо ответа укоризненно пригрозил мне пальцем. Нацепил амулет обратно на шею и встал.

— А теперь — в архив, — приказал сухо. — Посмотрим, что там обнаружили Морана и Густав.

Протянул мне руку, и я, после краткого замешательства, приняла ее.

Патрик легко вздел меня на ноги. И я постаралась не заметить, как подушечкой большого пальца он при этом словно невзначай провел по моему запястью. С любезным полупоклоном подхватил под локоть и настойчиво потянул к двери.

— Господин Чейс, — полетело ему в спину запоздалое от Джоффри. — А что с Витором и его матерью делать?

— Пусть пока сидят в камере, — коротко распорядился Патрик. — С ними я потолкую позже.

Внезапно наклонился ко мне, так, что его теплое дыхание пощекотало мою шею, и чуть слышно прошептал:

— Но эта беседа будет уже без твоего присутствия, моя дорогая. И даже не спрашивай, с чего это вдруг. — Сделал паузу и жестко завершил: — Вам вообще лучше больше не встречаться. Уж тем более наедине. Я так решил. И это не обсуждается.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Когда мы вышли из полицейского участка, небо уже налилось вечерней синевой.

Надо же! Времени всего ничего прошло. Даже день не закончился. А казалось, я целую вечность назад вышла из лавки и увидела Мариэллу, которая явилась обвинить меня в придуманной краже.

Я украдкой поежилась, почувствовав, как плечи погладил прохладный ветерок.

Погода портилась. И портилась стремительно. Сиреневое небо, которое еще минуту назад казалось просто ранними сумерками, вдруг потемнело до грозных чернил. Края облаков набухли тяжелым, свинцовым багрянцем. И вдалеке мягкое подбрюшие туч располосовали первые всполохи молний.

— Замерзла?

И на мои плечи вдруг опустился камзол, нагретый теплом чужого тела. Меня окутал уже знакомый горьковатый запах полыни.

— Немного, — призналась я.

Чуть помедлила и резко развернулась к Патрику.

Тот, к слову, как будто совершенно этому не удивился. Напротив, широко улыбнулся и привлек меня к себе.

Его рука в уверенном жесте опустилась на мою талию. Нет, он не подтащил меня к себе силой, но придержал, не позволяя отстраниться. И мне это не понравилось.

— Тебе не кажется, что ты частенько перегибаешь палку?

Пожалуй, вопрос прозвучал гораздо резче, чем я планировала.

— Перегибаю палку? — с обманчивой мягкостью переспросил Патрик. — Что ты имеешь в виду?

— Ты слишком самоуверен, — сказала я и отступила на шаг, благо, он не стал меня задерживать. — А еще слишком многое позволяешь себе. И это меня настораживает.

— Мне нравится о тебе заботиться, — Патрик небрежно пожал плечами, но его улыбка стала чуть острее, хищнее. — Что в этом странного?

Я шагнула еще назад и остановилась. С немым вызовом скрестила руки на груди. Ветер трепал мои волосы, бросал их на лицо, но я не сделала ни малейшей попытки их усмирить.

Патрик продолжал улыбаться. Внезапно над нами полоснула молния — белая, ослепительная, на мгновение сделавшая его черты пугающе четкими.

— Ты не имеешь права мною командовать, — отчеканила я.

— Ты хочешь побеседовать со своим мужем? — прозорливо поинтересовался он, но в голосе прорезалась затаенная сталь.

— Да, — ответила я твердо. — Почему ты против?

— Да мне, собственно, плевать. — Мягкая улыбка Патрика вдруг преобразилась в жесткую усмешку. — Но, Катрина, ты действительно думаешь, что он способен на правду? Этот человек обвинил тебя в убийстве. Точнее, не он сам, но он смотрел, как его любовница мешает тебя с грязью. И не сказал ни слова против. И после всего произошедшего ты все равно собираешься с ним говорить?

— Я хочу понять, почему он так поступил! — Мой голос постыдно задрожал и сорвался. — И я имею на это полное право. Я его жена. Или ты забыл?

— А я думал, ваш развод уже дело решенное, — тихо сказал Патрик.

Я замерла.

Что-то странное, точнее, страшное прозвучало в его тоне. То, от чего мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом.

Как-то сразу же вспомнилось, как он помрачнел после нашего первого поцелуя, когда я напомнила, что еще замужем.

— Не переводи стрелки, — огрызнулась я. — Мне надо знать! Понимаешь? Просто надо!

— Сначала ответь на вопрос. Ты все еще хочешь быть женой Витора?

И Патрик шагнул ко мне.

Я не отступила. Теперь между нами расстояние было меньше вытянутой руки.

— Глупый вопрос, — огрызнулась я. — Ты прекрасно знаешь, бумаги о разводе уже подписаны. Остались лишь формальности, чтобы решение о нем вступило в силу.

— Это не то, о чем я спрашивал. — Патрик недовольно покачал головой. — Предположим, у тебя будет шанс все исправить. Даже, я бы сказал, он у тебя обязательно появится. Когда Витор узнает про арест Мариэллы, про ее отношения с Квентином и все прочее — то непременно возжелает вернуть тебя.

— С чего ты взял? — Я недоверчиво улыбнулась.

— С того, что я знаю такой тип мужчин, — сказал Патрик. — Они привыкли жить удобно. А ты для него была очень удобной супругой. Такую грех упускать, особенно, если более выгодный вариант сорвался. И вот представь себе, что он приходит к тебе. Бухается на колени, кается в том, что натворил. И умоляет тебя все простить и начать заново. Каким будет твое решение, Катрина?

Я невольно опустила голову, не выдержав тяжести его испытующего взгляда. Попыталась представить себе эту сцену. И тут же с невольным омерзением передернула плечами.

Ой, нет! Не хочу о таком даже думать.

И я с вызовом вскинула подбородок, на этот раз без особых проблем ответив на взгляд Патрика.

— Я никогда и ни за что не прощу Витора, — произнесла с нажимом. — Что бы он мне ни говорил, каких бы клятв верности ни приносил — но назад пути нет. Наши дороги разошлись раз и навсегда.

Патрик улыбнулся. На этот раз — без злого сарказма, а широко и от души. Расслабились глубокие недовольные морщины, пролегшие от крыльев его носа к уголкам рта, а на дне зрачков заплясали знакомые теплые огоньки.

— Но я хочу разговора с ним, — продолжила я все так же твердо. — Мне это просто необходимо.

И взгляд Патрика вновь заледенел, а переносицу расколола глубокая морщина.

Одновременно с этим в небе над нами раздалось глухое ворчание грома. Гроза приближалась.

— Почему ты так против этого? — воскликнула я, рассерженно всплеснув руками.

— Хорошо, я скажу, — неожиданно сдался Патрик.

Наклонился так низко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Хочешь знать, почему я не хочу твоей встречи с Витором? — выдохнул он. — Потому что если ты услышишь, что он скажет, тебе станет больно. А я не хочу причинять тебе боль. Даже такой.

— Это не тебе решать, — прошептала я, почувствовав, как вспыхнули щеки. — Ты мне… никто.

И тут же пожалела, что эта фраза сорвалась с моих губ.

Ох, Катрина, глупая твоя голова! Хоть иногда думай — а потом говори!

— Вот именно, — с ядовитым сарказмом подтвердил Патрик. — Никто. Поэтому мне нет никакого резона тебя защищать. Но все равно защищаю. Странно, правда?

Я сглотнула, глядя ему в глаза.

Я понимала, что Патрик ждет от меня каких-то слов, а лучше — извинений. Но язык словно прилип к нёбу. На ум ничего не шло. А еще я точно знала, что если продолжу разговор про Витора — то безумно обижу его. Плохо скрытое раздражение и без того уже мерцало на дне его зрачков и вибрировало в опущенных уголках рта.

— Почему молчишь? — Патрик склонил голову к плечу. Криво усмехнулся. — Нечего сказать мне?

И само небо пришло мне на помощь. Гром прокатился где-то совсем рядом и такой силы, что земля под моими ногами, кажется, задрожала. Упали редкие, тяжелые капли начинающегося ливня. Они ударялись о мостовую с глухими щелчками, оставляя после себя темные пятна. Затем — чаще. Быстрее. И вдруг кто-то сверху опрокинул на нас целое море. Ливень обрушился настоящей стеной.

Я вздрогнула и невольно шагнула к Патрику.

— Демоны! — коротко ругнулся он.

Властно привлек меня вплотную к себе и прищелкнул пальцами.

Тотчас же над нашими головами вспыхнуло тусклое золотистое марево. Капли дождя теперь бессильно стекали по невидимой преграде.

Внутри этого импровизированного купола воцарилась странная, почти пугающая тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом воды, бьющейся об магический щит.

— Значит, я никто для тебя? — негромко повторил Патрик мои недавние слова, не выпуская меня из кольца своих рук.

Его глаза в полумраке казались двумя глубокими колодцами, полными опасного жадного блеска. Камзол, наброшенный на мои плечи, казался сейчас нестерпимо тяжелым.

— Патрик, отпусти, — выдохнула я, хотя коленки предательски задрожали от желания, чтобы он привлек меня ближе. — Ты опять ведешь себя непрофессионально.

— Хочешь повторить тот наш разговор? — Патрик издал короткий злой смешок. — Отлично! Но теперь он пройдет по другим правилам. Раз уж я для тебя «никто», то имею полное право быть эгоистом. Ты хочешь идти к Витору? Хочешь услышать, как он будет оправдывать свою трусость? Иди.

Он резко разжал руки и сделал шаг назад, выйдя за пределы золотистого сияния.

Дождь мгновенно обрушился на него. Его белая рубашка тут же прилипла к телу, темные волосы потемнели еще сильнее, закрывая лоб. Он стоял под стеной ливня, холодный и отстраненный, а я оставалась в сухом и теплом коконе его магии. Этот контраст ударил по нервам больнее, чем любая пощечина.

— Купол продержится десять минут, — бросил он, глядя мне в глаза. — Как раз успеешь дойти до своей лавки — тут совсем недалеко. Ну и жди возвращения Витора. Я почти уверен, что он не имеет никакого отношения к убийству Квентина. Слишком труслив для подобного. Но ночь в камере пусть проведет. Подумает о своем поведении. Завтра с утра пораньше я с ним побеседую и отпущу на все четыре стороны. Готов на пари, что сразу после этого он рванет к тебе вымаливать прощение.

Выпалив все это на одном дыхании, он резко развернулся на каблуках сапог, готовый уйти.

— Патрик! — отчаянно крикнула я, сорвавшись с места.

Я выскочила из-под защиты его чар, и ледяная вода тут же обожгла кожу, заставив меня судорожно глотнуть воздух. Но я не остановилась. Сделала несколько быстрых шагов и вцепилась в его мокрый рукав.

— Ты не можешь просто так уйти, наговорив мне гадостей!

Он словно нехотя обернулся. Вода стекала по его лицу, подчеркивая резкие скулы и плотно сжатые губы.

— Почему же? — холодно осведомился он. — Я ведь «никто». А посторонние люди не обязаны выслушивать твои истерики по поводу бывшего мужа. И, к слову, гадостей ты наговорила мне никак не меньше.

Это было больно, но справедливо. И я виновато понурилась, не зная, что сказать в свое оправдание.

— Катрина, ты сама не понимаешь, чего хочешь, — чуть мягче добавил Патрик. — Ты цепляешься за свое прошлое, как тонущий за соломинку, не замечая, что вот-вот из-за этого пойдешь ко дну.

— Я просто хочу раз и навсегда закрыть этот вопрос! — Я зло притопнула ногой. — Пока я не посмотрю ему в глаза, пока не выскажу все, что думаю об его поступке и об измене, я не буду свободна! Неужели ты этого не осознаешь?

Патрик неполную минуту молчал, глядя на то, как я дрожу под дождем. Затем он сократил расстояние между нами в один широкий шаг и обхватил мое лицо ладонями. Его пальцы были ледяными, но взгляд обжигал.

— Хорошо, — прорычал он. — Убедила. Завтра утром я позволю тебе поговорить с ним наедине. Но я буду ждать за дверью. И если через четверть часа ты не выйдешь сама — я вынесу эту дверь вместе с петлями. И тогда, клянусь всеми демонами, мне будет плевать на приличия и на то, кем я для тебя являюсь. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

Патрик чуть отстранился и легким движением руки подозвал заклинание. Нас вновь накрыло теплым золотистым сиянием, защищающим от дождя.

Правда, вряд ли в чарах был какой-то смысл, потому что к этому моменту я вымокла до нитки. Как, собственно, и Патрик.

Щит надежно отсекал грохот ливня, но от промозглой сырости спасти уже не мог. Тонкая ткань платья, насквозь пропитавшаяся водой, неприятно липла к коже, а по телу, несмотря на тяжесть и тепло чужого камзола, то и дело пробегала мелкая дрожь.

В носу вдруг резко засвербело. Как я ни силилась сдержаться, но все-таки приглушенно чихнула.

— Нет, это никуда не годится! — недовольно фыркнул Патрик. — Если не принять мер — то завтра ты сляжешь с простудой.

— И ты, — тихо добавила я. — Ты тоже весь мокрый.

— Поверь, на мою долю гораздо хуже испытания приходились, — небрежно отмахнулся он, но тут же нахмурился, с искренним беспокойством глядя на мои побелевшие от холода губы. — А вот ты явно к такому не привыкла. Твои зубы стучат так громко, что это заглушает даже гром.

Он решительно взял меня за локоть, и его хватка не оставляла сомнений в том, что спорить бесполезно.

— Мы не идем в архив. Морана и Густав наверняка уже закончили там и передадут мне через заклинание связи все, что узнали. Собственно, если было бы что-то интересное — то они уже бы сообщили мне. Поэтому мы идем ко мне. В гостиницу. Там есть камин, вкусный чай, горячий душ и халат, в котором ты побудешь, пока твои вещи не высохнут.

— Патрик, я не могу идти к тебе в номер! — с ужасом запротестовала я, пытаясь вырваться, хотя сил на это почти не оставалось. Холод проникал до костей, делая движения вялыми. — Это неприлично! Что скажут люди? Вдруг нас увидят?

— А тебе не все равно? — Патрик фыркнул, снова прищелкнул пальцами, чтобы усилить магический купол, который начал мерцать под напором стихии. — Катрина после всех событий сегодняшнего дня ты еще надеешься на то, что твоя репутация может быть спасена? Да и надо ли оно тебе, если учесть все обстоятельства. Так что давай сэкономим время и силы и не будем начинать нового спора.

Я хотела возразить, привести еще какой-нибудь веский довод, но неожиданно застучала зубами громче. Промозглый холод, казалось, проник до самого мозга моих костей. И я жалобно всхлипнула от пронизывающего ветра, который каким-то образом пробрался сквозь магический заслон.

Патрик больше не стал ждать моего согласия. Он просто подхватил меня на руки, как ребенка, проигнорировав мои слабые попытки высвободиться.

— Пусти! Я сама могу идти! — пискнула я, чувствуя, как лицо горит от стыда и жара.

— Можешь, — спокойно согласился он. — Но ты будешь идти медленно, поэтому замерзнешь насмерть прежде, чем мы доберемся до места. А я не намерен тащить еще одно тело в морг вместо того, чтобы напоить тебя чаем. И, к тому же, все-таки собираюсь сохранить остатки твоей репутации, если это для тебя так важно.

— О чем это ты? — настороженно спросила я.

— Не хочешь, чтобы тебя видели входящей в мой гостиничный номер? — Патрик вдруг лукаво подмигнул мне. — Не переживай, никто и не увидит.

И на его лице заиграли зеленоватые отблески пробудившегося амулета надзора.

Грудь Патрика была твердой и горячей даже через мокрую ткань рубашки. Запах полыни, смешанный с озоном грозы, кружил голову. Я уткнулась лицом ему в плечо, понимая, что сопротивление бессмысленно. К тому же, где-то очень глубоко в душе, там, куда я боялась заглянуть, мне хотелось этого тепла. Хотелось чувствовать его руки, его уверенность, его защиту.

— Держись, Катрина, — шепнул он мне на ухо. — И не бойся ничего. Я буду крепко держать тебя.

Конечно, я тут же испугалась. Вспомнилось его недавнее предупреждение, обращенное к Трезору и Мариэлле, о том, что с непривычки после портала может сильно укачать. Но в этот момент зеленое пламя переноса полностью охватило нас.

Как ни странно, я почти ничего не почувствовала. Лишь слегка закружилась голова. Но, возможно, это произошло из-за близости к Патрику и от того, как нежно он меня к себе прижимал. И уверенный громкий стук его сердца отдавался в моих ушах, заглушая неприятный свист заклинания.

— Вот мы и на месте.

Пламя схлынуло так же внезапно, как и появилось. Патрик осторожно опустил меня на ноги у самого камина, где тлели багрово-черные почти погасшие угли.

— Снимай это, — скомандовал он. Не дожидаясь, пока я приду в себя, сам стянул с моих плеч свой тяжелый мокрый камзол. Продолжил отрывисто и резко: — Я сейчас разведу огонь и принесу чай. А ты топай в ванную. Дверь справа. Там найдешь все, что тебе надо.

Я открыла рот, чтобы возразить — хотя бы для порядка, — но Патрик уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он щелкнул пальцами, и в камине с тихим шипением вспыхнуло пламя. Живое, оранжево-золотое, оно мгновенно выхватило из полумрака уютную комнату: тяжелые портьеры, широкую кровать под балдахином, массивный письменный стол, заваленный бумагами.

— Ну же, Катрина. — Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо. — Не заставляй меня применять силу. Я устал и промок, и у меня нет настроения уговаривать тебя.

— Ты и так постоянно применяешь силу, — буркнула я, но послушно направилась к указанной двери.

Ручка была теплой на ощупь — или это у меня руки заледенели настолько, что даже латунь казалась горячей? Я толкнула дверь и оказалась в небольшой ванной комнате, отделанной темным деревом и белым мрамором. В воздухе пахло лавандой и еще чем-то пряным, мужским. На вешалке висел пушистый халат.

Я стянула промокшее платье. Сорочка под ним тоже вымокла насквозь. Я поежилась от прохлады, оставшись без одежды, и поспешно шагнула под горячие, почти обжигающие струи воды. Пар тут же пошел клубами.

Я не сумела сдержать тихого стона облегчения. Тепло впивалось в замерзшую кожу тысячей иголок, но это была сладкая боль. Я стояла, подставив лицо воде, и чувствовала, как напряжение постепенно уходит из плеч, как перестают дрожать колени.

В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: Мариэлла с ее ядовитой улыбкой, стены полицейского участка, тяжелый взгляд Патрика, его слова про Витора — «он сделает тебе больно». И поцелуй. Тот самый, когда я поняла, что именно Патрик и должен проверять мою лавку. От воспоминания щеки вспыхнули даже под струями воды.

— Дура ты, Катрина, — прошептала я себе под нос. — Полная дура.

Разве можно так запутаться? Еще неделю назад моя жизнь казалась ясной и предсказуемой: муж, лавка, скучные дни, наполненные запахом трав и пыльных книг. А теперь — убийство, ложь, предательство, и этот мужчина с глазами цвета весеннего ясного неба, который то спасает меня, то бесит до зубовного скрежета. И чаще всего делает все это одновременно.

Я намылила волосы душистым шампунем, стоявшим на полочке, и попыталась не думать о том, что Патрик сейчас в соседней комнате наверняка тоже переодевается в сухое. И что между нами — всего одна дверь.

Вода начала остывать, когда я наконец решилась выключить душ. Меня больше не била зябкая дрожь, но трястись я не перестала. Теперь — из-за волнения. Я насухо вытерлась пушистым полотенцем.

— Катрина? — Обеспокоенный вопрос Патрика прозвучал приглушенно через плотно закрытую дверь. — Ты там не утонула?

— Нет, — ответила я почему-то шепотом. — Сейчас выйду.

Поспешно завернулась в халат. Он оказался огромным — Патрик был выше меня на голову и гораздо шире в плечах, — но мягкий плюш приятно согревал, впитывая влагу.

На всякий случай затаив дыхание, я толкнула дверь.

В комнате ароматно пахло мятным чаем. На низком столике около камина дымились две кружки. Патрик сидел в кресле напротив огня в сухой и расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке. При моем появлении он поднял голову, и взгляд его скользнул по мне, укутанной в его халат, по мокрым волосам, по босым ступням, выглядывавшим из-под подола.

Что-то изменилось в его лице — напряжение чуть отпустило, уступив место чему-то более теплому, почти домашнему.

— Иди сюда. — Он кивком показал на второе кресло, стоявшее напротив, совсем близко к огню. — Чай горячий, я положил мед и имбирь — простуду отшибает на раз.

Я послушно подошла и села, поджав под себя ноги и укутавшись в халат плотнее. Кружка обожгла ладони, но это было приятно. Я сделала глоток — обжигающе-сладкий, с пряной горчинкой.

Некоторое время мы сидели молча, слушая потрескивание иллюзорного заклинания в камине. За окном все еще бушевала гроза, но здесь, в этом номере, было уютно и безопасно. Как в маленьком мире, отделенном от всех бед.

И только сердце мое колотилось где-то в горле, потому что я слишком остро чувствовала его присутствие — совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И боялась поймать его взгляд, боялась увидеть в нем то, что заставит меня окончательно потерять голову.

— Катрина. — Патрик первым нарушил затянувшуюся паузу. Его голос был непривычно мягко. — Ты дрожишь. Холодно?

— Да, — солгала я. — Еще не совсем согрелась.

Патрик не поверил. Я услышала, как скрипнуло кресло — он поднялся. Шаг, другой, и его тень накрыла меня. А затем Патрик вдруг опустился на колени рядом, и его теплая ладонь легла поверх моей, все еще сжимающей кружку.

— Посмотри на меня, — почти беззвучно попросил он.

Я без особого желания послушалась.

— Я действительно никто для тебя? — спросил он едва слышно. — Повтори, если это правда. И я больше никогда не позволю себе лишнего в твой адрес. Клянусь!

В горле пересохло, несмотря на только что выпитый чай. Я смотрела в его глаза — наполненные синим тревожным пламенем, в которых отражались алые всполохи огня — и понимала, что если сейчас скажу «да», то между нами действительно все закончится. Он отступит. Станет вежливым, корректным и чужим. Наверное, это будет правильно. Для него и, в первую очередь, для меня.

Но почему же тогда в сердце вонзается острая игла боли от одной только мысли об этом?

— Патрик… — начала я и запнулась. Поспешно затараторила после короткой паузы, боясь, что в любую секунду я пожалею о своей откровенности: — Пожалуйста, не обижайся. Я не знаю, кто ты для меня. Я запуталась. Совсем. Слишком быстро все происходит. Мы знакомы-то не больше суток.

Он медленно кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Пальцы его сжали мои чуть крепче.

— Запуталась — это нормально, — с легкой ноткой снисходительности обронил он. — Но, Катрина, не заставляй меня ждать слишком долго. Я ведь не железный.

— В любом случае — спасибо тебе за все, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Я не представляю, что бы со мной было без тебя.

— Если ты про все это, — Патрик небрежным движением руки обвел номер, — то не благодари. Я же сказал: я эгоист. Мне нужно, чтобы ты была здорова. Потому что завтра у тебя будет тяжелый разговор. И я хочу, чтобы ты провела беседу с Витором во всеоружии.

— Нет, я не только про это, — возразила я. — Я про все, что случилось в этот день.

Указательный палец Патрика вдруг прижался к моим губам, запрещая говорить. Он мягко отобрал у меня кружку, поставил на столик рядом.

Я уже понимала, к чему это приведет, но молчала. Знала точно — начну возражать, и Патрик отступит. Но мне этого так не хотелось!

— Тише, — прошептал он. — Никаких слов. Ты сегодня и без того наговорила много лишнего.

Он медленно наклонился ко мне. Я должна была отстраниться, должна была напомнить ему о границах, о Виторе, о приличиях. Но, если честно, плевать я хотела в этот момент на все доводы разума. Поэтому я замерла и затаила дыхание, почувствовав, как мое несчастное многострадальное сердце колотится где-то в горле.

Его губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения. А когда я не отстранилась, а наоборот, чуть подалась навстречу, поцелуй стал глубже, увереннее. Теперь он действовал не так, как в первый раз. Без нажима и без властности, а очень нежно и мягко, готовый в любой момент отступить.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Шум дождя, воспоминания о предательстве Витора, страх перед завтрашним разговором — все это отошло на второй план, растворилось в жарком дыхании Патрика.

Патрик отстранился первым. Стыдно признавать, но я потянулась за ним, чуть не застонав от досады.

— Ты еще замужем, — напомнил он мне с лукавой усмешкой. — А я все еще «никто» для тебя. Но если я продолжу — то кто знает, чем это может закончится. Точнее, я-то точно знаю, но вот тебе это вряд ли понравится. Будешь потом угрызениями совести мучаться. К тому же завтра ты должна говорить с Витором.

— Это нечестно! — невольно возмутилась я. — Ты вновь манипулируешь мною.

— Пока даже не начинал.

Глаза Патрика смеялись, но на дне его зрачков ворочалась какая-то странная тяжелая тень.

— Иди отдыхать, Катрина, — произнес он серьезнее. — Я поработаю еще часок. И не тревожься за честь. Я не сплю с женщинами, которые сами еще не поняли, чего хотят от жизни. И уж тем более с теми, кто еще состоит в браке.

После чего отпустил мою руку, поднялся и отошел к окну, встал спиной ко мне, глядя на струи дождя, хлеставшие по стеклу.

А я сидела в кресле, кутаясь в его халат, вдыхая горький полынный запах, и понимала: я не хочу, чтобы этот мужчина уходил из моей жизни.

Глава вторая

— Доброе утро, лежебока!

Я пробормотала что-то невнятное и непонятное даже для себя. Перевернулась на другой бок и спрятала голову под подушкой.

— Катрина, солнце мое, ты в курсе, сколько времени?

Подушку самым наглым образом сдернули с моего лица. Я попыталась накрыться ею снова, но в тот же момент мои руки завели вверх и надежно зафиксировали так.

— Просыпайся, — настойчиво, однако без грубости произнес знакомый мужской голос.

Но не Витора.

Резко ударило осознание реальности. Я внезапно вспомнила все. Измену Витора, Мариэллу, убийство в архиве. А еще Патрика.

И распахнула глаза.

Патрик ласково улыбнулся мне. Он почти лежал на мне, опираясь на локти, и по-прежнему держал мои руки заведенными вверх.

— Нас ждет завтрак, — проговорил он весело. — А потом — опять работа. Готова?

Я растерянно захлопала ресницами, все еще не совсем ориентируясь в пространстве. А потом окаменела, почувствовав, как под тканью халата кожа отзывается на каждое движение Патрика. Его ладони, крепко сжимавшие мои запястья, были горячими, а взгляд — невыносимо бодрым для человека, который, по идее, должен был провести весьма неспокойную и почти бессонную ночь.

— Пусти, — выдохнула я, дернувшись, чтобы высвободиться из его хватки.

Патрик тут же разжал пальцы. Без сопротивления, с нарочитой демонстративностью,