Ульяна Соболева
Измена. Ты нас бросил сам

ИЗМЕНА. ТЫ НАС БРОСИЛ САМ

Ульяна Соболева

АННОТАЦИЯ

На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам:

– Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.

– А где отец?

– Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.

– Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит…

– Говорят к другой бабе ушел…

– Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!

Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.

А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал

Глава 1

Я смотрела на свое отражение в треснутом зеркале прихожей и думала о том, как быстро рушится жизнь. Пять лет назад в этом же зеркале я видела счастливую женщину с сияющими глазами, которая верила, что у нее есть все на свете. Сейчас передо мной стояла тридцатилетняя мать-одиночка с потухшим взглядом и руками, которые дрожали от усталости каждую ночь перед сном.

Отражение показывало мне жестокую правду: пышные формы, которые когда-то восхищали Стаса, теперь казались мне наказанием. После родов я так и не смогла привести себя в форму – где взять время на спортзал и деньги на здоровое питание, когда работаешь на трех работах?

– Света, детка, – голос мамы из комнаты проникал сквозь стены. – Не мучай себя. Этот подлец не стоил твоих слез.

Мама знала правду. Знала, что Стас бросил меня внезапно и жестоко. Просто исчез, забрав вещи и оставив только записку. А я тогда еще не знала о беременности – узнала только через три недели после его ухода, когда тошнота по утрам заставила сделать тест. Представляешь? Он бросил меня, а я носила под сердцем его детей и даже не подозревала об этом. Но мама никогда не говорила об этом при детях, и я была ей за это благодарна до дрожи в коленках.

– Мамочка! – тоненький голосок Маши заставил меня оторваться от зеркала. Моя четырехлетняя дочка стояла в дверях с бледным личиком и синими кругами под глазами. Сердце ёкнуло и упало куда-то в пятки. Опять. Опять эта болезненная бледность, которая пугала меня больше всего на свете.

– Что случилось, солнышко? – я присела перед ней и коснулась ладонью ее лба. Прохладный. Слава богу.

– У меня болит тут, – она приложила маленькую ручку к груди, и мир вокруг меня зашатался. Врожденный порок сердца. Слова кардиолога до сих пор звучали в моей голове как приговор. «Нужна операция. Дорогостоящая. Срочная».

– Давай я дам тебе лекарство, – я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал. – И ляжешь к бабуле, хорошо?

За спиной послышался топот маленьких ножек – это Саша, мой сынок, бежал к нам. Он был полной противоположностью сестры: крепкий, здоровый, с горящими глазами и вечно растрепанными волосами. Иногда я ловила себя на мысли, что именно в нем живут черты отца. Те самые волевые скулы, тот же упрямый подбородок. И от этого сходства внутри все переворачивалось с ног на голову.

– Мама, а почему у нас нет папы? – спросил он, обнимая меня за шею липкими от сока руками. – У Димы из садика есть папа, и у Кати есть, а у нас нет. Тетя Марина в садике сказала, что мы брошенные дети.

Кровь застыла в жилах. Тетя Марина. Воспитательница, которая считала своим долгом учить всех жизни. Которая постоянно делала мне замечания о том, что Саша слишком активный, а у Маши «нездоровый вид». Которая на родительском собрании громко сказала: «А где же папаша детей? Или опять одна из этих…» – и многозначительно покачала головой.

– Тетя Марина… ошиблась, – с трудом выдавила я из себя. – Мы есть друг у друга. И у нас есть бабуля. Мы же семья, правда?

– Правда! – радостно закричал Саша. – А почему тетя в магазине вчера сказала, что ты жирная?

Господи. Вчера. Когда мы покупали молоко, и продавщица грубо бросила: «Следующий!» – а потом, когда я не сразу поняла, стоящая за ней женщина добавила: «Ты, жирная, шевелись быстрее! Тут очередь стоит!»

Я не стала разжигать скандал при детях. Просто мысленно пожелала ей поноса.

Дети все слышат. Все запоминают. И я не могу защитить их даже от этого.

– Люди иногда говорят глупости, – сказала я, беря Машу на руки. – Не слушай их, хорошо?

Но как не слушать? Как не замечать косых взглядов в транспорте, когда с трудом протискиваешься между сидениями? Как не слышать шепотки соседок: «Совсем себя запустила после того, как муж бросил»?

На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам: – Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши. – А где отец? – Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему. – Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит… – Говорят, к другой бабе ушел… – Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!

Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.

А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал.

Я пыталась найти его через знакомых, но везде получала один ответ: «Не знаем, где он. Сам исчез без следа». Словно растворился в воздухе, не оставив ни адреса, ни координат. Родителей у него не было. Стаса воспитывала тетка, но она давно умерла.

И вот уже пять лет я живу с мыслью: а что, если он где-то рядом? Что, если встретит нас на улице? Узнает ли во мне ту девушку, которую когда-то любил? И что почувствует, увидев детей, которые так на него похожи?

Я уложила малышей к маме на большую кровать – они любили слушать ее сказки – и прошла на кухню заваривать чай. Наша маленькая однокомнатная квартира в хрущевке была похожа на кукольный домик после землетрясения. Детские игрушки валялись повсюду, на столе громоздились немытые тарелки, а холодильник радостно гудел, скрывая свою практически полную пустоту.

– Детка, – мама позвала меня тихо. – Приди сюда.

Я подошла к кровати. Дети уже задремали, притулившись к бабушке с двух сторон.

– Света, – мама взяла меня за руку, – не слушай этих дур. Ты красивая женщина. А то, что этот негодяй тебя не ценил – его проблемы.

– Мам, я… я такая толстая, – вырвалось у меня. – Посмотри на меня. Кому я нужна такая?

– Ты нужна сама себе, – жестко сказала мама. – И детям нужна их мама. А все остальные пусть идут лесом.

Но легко говорить. Труднее жить с этой болью, которая прогрызает дыры в самооценке каждый день. Когда в автобусе парень уступил мне место со словами: «Садитесь, вам тяжело наверное», – я поняла, что для окружающих превратилась в бесполую тетку. В тридцать лет. На самом деле у меня больная щитовидка, и я принимаю гормоны. Никакая диета мне не помогает, я потом набираю еще больше.

Я открыла тетрадку, где записывала расходы, и мне стало дурно. Зарплата с основной работы – администратора в стоматологической клинике – покрывала аренду и коммунальные платежи. Подработка по вечерам репетиторством английского – продукты и лекарства для мамы. Субботние уборки в офисах – детская одежда и Машины таблетки.

А операция… Операция стоила как три мои годовые зарплаты.

Я положила голову на стол и почувствовала, как слезы сами собой потекли по щекам. Когда в последний раз я плакала от счастья? Пять лет назад. Когда мы с ним планировали свадебное путешествие, и он обещал, что мы объедем весь мир. Как он целовал меня и говорил, что я самая красивая женщина на земле.

Тогда он называл меня своей пышечкой. Говорил, что худые девчонки его не привлекают, что ему нужна настоящая женщина с формами. Гладил мои бедра и повторял: «Ты идеальная».

А потом исчез. Просто взял и исчез из моей жизни, как будто ничего между нами не было. Я проснулась со страшной головной болью, а все его вещи исчезли. И только записка. «Ты тварь, а у меня другая женщина!»

Значит, врал. Всегда врал. И я была дурой, которая этому верила.

Иногда, в самые темные часы перед рассветом, когда дети спали, а мама храпела на своем диване, я позволяла себе думать о нем. О Стасе. Представляла, как он звонит в дверь, как видит детей и понимает, что это его сын и дочь. Как падает на колени и просит прощения за то, что бросил меня.

Но потом представляла, как он смотрит на меня и с ужасом отворачивается. Как говорит: «Боже, как я мог любить такую свинью?»

И эти фантазии причиняли боль пострашнее, чем ножом по живому резать.

После того как дети заснули, я села за ноутбук искать дополнительную подработку. Интернет в нашем доме работал через раз, но сегодня повезло. На одном из сайтов поиска работы мне попалось объявление: «Требуется уборщица в частную клинику. Достойная оплата. Полный соцпакет».

Достойная оплата – это именно то, что нужно. Я быстро отправила резюме, даже не читая подробности. В моем положении выбирать не приходилось.

Телефон зазвонил уже через полчаса.

– Света Ветрова? – голос женщины был приятным, уверенным. – Вы откликнулись на наше объявление?

– Да, – сердце колотилось. – Когда можно приехать на собеседование?

– Завтра утром. Адрес вышлю в сообщении. И… – небольшая пауза, – у вас есть медицинская книжка?

– Конечно, – солгала я. Медкнижку нужно было обновить, но денег на анализы не было.

– Прекрасно. До встречи.

Я положила трубку и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на надежду. Может быть, все наладится? Может быть, я смогу заработать на Машину операцию? Может быть, судьба наконец-то повернется ко мне лицом?

Но сначала нужно было что-то сделать с внешностью. Я подошла к зеркалу и критически себя оценила. Пухлое лицо, растянувшийся свитер, который не скрывал, а подчеркивал проблемные места.

«Надо похудеть», – подумала я в сотый раз. И в сотый раз отогнала эту мысль. На особые диеты и крутые препараты типа Оземпика нет ни времени, ни денег. Да и какой смысл? Для кого стараться?

Я легла на свой диван в гостиной и попыталась заснуть. Но перед глазами стояло лицо Стаса – каким я его помнила пять лет назад. Красивым, сильным, любящим. А потом мне словно мерещилось – его спина, когда он уходил из нашей квартиры с сумкой в руках, даже не обернувшись. К другой женщине… А я тварь. Только почему тварь? Потому что любила его и отдавала всю себя?

Жизнь – странная штука. Она может рухнуть в одночасье, а собирать ее осколки приходится годами. И никогда не знаешь, получится ли из этих осколков что-то целое, или они так и останутся острыми краями, которые режут тебя изнутри каждый день, напоминая о том, кем ты была когда-то и кем стала теперь.

А завтра будет новый день. Новая попытка зацепиться за соломинку под названием «достойная зарплата». И может быть – только может быть – я смогу спасти свою дочку и дать детям нормальную жизнь.

Даже если для этого придется проглотить еще тысячу унижений и выслушать еще миллион колкостей о своем весе.

Главное – чтобы дети никогда не узнали, что их отец просто сбежал от ответственности. Что он бросил меня и понятия не имел, что у него есть сын и дочь, которые каждый день спрашивают, где их папа.

И что я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.

Глава 2

От лица Светы. Прошлое

Три недели прошло с тех пор, как Стас исчез из моей жизни, оставив только записку. Три недели, которые казались вечностью, наполненной болью, непониманием и отчаянием.

А потом я опоздала.

Сначала не придала этому значения – стресс, переживания, всё могло сбить цикл. Но когда задержка достигла недели, а потом двух, страшная догадка начала закрадываться в сознание.

Я купила тест в аптеке дрожащими руками. Три разных теста, чтобы убедиться. И все три показали одно и то же: две полоски.

Беременна.

Я сидела в ванной комнате на полу, держа в руках пластиковые полоски, и не могла поверить. Беременна от мужчины, который меня бросил. Беременна, когда не знаю, как жить дальше. Беременна, когда каждый день – это борьба за выживание.

– Светочка, – постучала в дверь мама, – что там так долго?

– Всё хорошо, мам, – солгала я, пряча тесты. – Сейчас выйду.

Но ничего не было хорошо. Совсем ничего.

Первой мыслью было – избавиться. Немедленно, пока не поздно. Что за жизнь я смогу дать ребёнку? Одинокая мать без мужа, без стабильного дохода, с больной мамой на руках?

– Мам, – сказала я маме вечером, – мне нужно в женскую консультацию завтра.

– Что-то болит?

– Просто плановый осмотр.

Мама посмотрела на меня внимательно. Она всегда чувствовала, когда я что-то скрываю.

– Света, ты какая-то странная последние дни.

– Просто устала. После всего… что случилось.

– Детка, – мама взяла мои руки в свои, – я знаю, что тебе больно. Но жизнь на этом не заканчивается. Ты молодая, красивая…

– Мам, не надо, – попросила я. – Не сейчас.

Ночью я не спала. Лежала и думала о том, что растёт внутри меня. Крошечная жизнь, которая ничего не знает о том, какой жестокой может быть судьба. О том, что её отец исчез, не оставив даже адреса.

К утру решение было принято. Я не смогу дать этому ребёнку нормальную жизнь. Лучше прервать беременность сейчас, чем обречь его на нищету и страдания.

В женской консультации врач подтвердила то, что я уже знала.

– Поздравляю, – сказала она. – Беременность пять недель.

– Доктор, – сказала я тихо, – я хочу сделать аборт.

Врач, немолодая женщина с добрыми глазами, посмотрела на меня серьёзно.

– Вы уверены? Это очень важное решение.

– Уверена. Я… я не могу сейчас родить ребёнка.

– Понимаю. Но давайте всё же сделаем УЗИ. Для протокола.

Я легла на кушетку, и врач смазала мой живот холодным гелем. Включила аппарат УЗИ.

– Так, посмотрим… – она водила датчиком по животу, изучая экран.

И вдруг в кабинете раздался звук, который перевернул всю мою жизнь.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– Что это? – прошептала я.

– Сердцебиение, – улыбнулась врач. – А нет, подождите… сердцебиения. У вас двойня.

Двойня. Два сердечка бились внутри меня. Два малыша, которые ничего не просили, кроме права на жизнь.

– Слышите? – врач сделала звук громче. – Вот первое сердечко, а вот второе. Оба бьются очень хорошо.

Меня выворачивало наизнанку от нежности и ужаса одновременно. Мурашки пробежали по позвоночнику, а в горле встал комок, который не давал дышать. Это не просто беременность. Это две жизни, два человечка, которые уже живут и растут внутри меня.

– Доктор, – прошептала я, – а они… они здоровы?

– Пока всё выглядит нормально. Конечно, ещё рано говорить наверняка, но сердцебиение хорошее, размеры соответствуют сроку.

Я лежала и слушала, как стучат сердечки моих детей. Детей Стаса, который даже не знал об их существовании. И поняла – я не смогу. Не смогу убить эти две маленькие жизни.

– Доктор, – сказала я тихо, – я передумала. Буду рожать.

– Уверены?

– Да. Совершенно уверена.

Домой я шла как в тумане. Двойня. У меня будет двойня. Два ребёнка, которых придётся растить одной.

– Как дела? – спросила мама, когда я вернулась.

– Мам, – сказала я, садясь рядом с ней, – мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что случилось?

– Я беременна. Двойня.

Мама замолчала. Долго смотрела на меня, обрабатывая услышанное.

– От Стаса?

– От него.

– И что ты собираешься делать?

– Рожать.

– Одна?

– Одна.

Мама обняла меня и прижала к себе.

– Детка, это будет очень тяжело.

– Знаю.

– Но мы справимся. Вместе справимся.

Следующие месяцы были самыми тяжёлыми в моей жизни. Токсикоз мучил меня с утра до вечера. Я практически не могла есть, постоянно тошнило, кружилась голова. А ещё нужно было работать – декретные выплаты были мизерными, а жить на что-то нужно было. Но я не худела… никогда не худела, но и сильно не набирала.

– Света, – говорила мама, когда видела, как мне плохо, – может, всё-таки найти Стаса? Сообщить ему?

– Зачем? – отвечала я. – Если он хотел знать, что со мной, нашёл бы способ узнать.

– Но это его дети…

– Это мои дети. Он от них отказался, когда ушёл. К другой женщине, мам. Он так и написал!

К седьмому месяцу стало совсем тяжело. Живот был огромный – двойня давала о себе знать. Я с трудом ходила, постоянно болела спина, отекали ноги.

– Малютки, – говорила я, поглаживая живот, – потерпите ещё немножко. Скоро мы встретимся.

И они шевелились в ответ, словно понимали. Один толкался сильнее – это был мальчик, я почему-то была в этом уверена. Второй был спокойнее, нежнее.

Роды начались на тридцать седьмой неделе. Сначала потянуло низ живота, потом начались схватки. Я успела только добраться до больницы с мамой.

– Двойня всегда торопится, – сказала акушерка. – Готовьтесь, мамочка.

Роды длились четырнадцать часов. Четырнадцать часов боли, страха и надежды. Я кричала, плакала, молила бога о том, чтобы дети родились здоровыми.

– Тужься! – командовала акушерка. – Вижу головку первого!

И вот раздался крик. Первый крик моего сына.

– Мальчик! – объявила врач. – Красивый мальчик!

Саша. Я заранее знала – если мальчик, то Саша.

– А теперь второго! Ещё немного!

Через двадцать минут родилась дочка. Тихая, спокойная, с огромными глазами.

– Девочка! – сказала врач. – Поздравляю!

Маша. Моя Машенька.

Их положили мне на грудь – двух крошечных, сморщенных, прекрасных человечков. Моих детей. Детей, которых я чуть не убила.

– Привет, малыши, – прошептала я сквозь слёзы. – Я ваша мама. Я буду любить вас больше всего на свете.

Первые дни в роддоме были как в раю. Я не могла налюбоваться на детей. Саша был крупнее, активнее, громче плакал. Маша – тихая, спокойная, но очень внимательная. Она смотрела на меня таким серьёзным взглядом, словно понимала всё.

– У вас прекрасные дети, – говорили медсестры. – Двойняшки – это счастье.

Счастье. Да, несмотря ни на что, это было счастье.

Но на третий день счастье закончилось.

– Светлана Сергеевна, – подошла ко мне врач с серьёзным лицом, – нам нужно поговорить.

Внутри всё оборвалось. Когда врач говорит таким тоном, это никогда не означает ничего хорошего.

– Что случилось?

– Это касается вашей дочери. У неё проблемы с сердцем.

Мир остановился. Перестали существовать звуки, краски, время.

– Какие проблемы?

– Врождённый порок сердца. Открытый артериальный проток. Серьёзная патология.

– Это… это лечится?

– Лечится. Но потребуется операция. Сложная, дорогая операция.

– Когда?

– В первые годы жизни. Зависит от того, как будет развиваться ситуация.

Я смотрела на спящую Машу в кроватке рядом с моей койкой. Такая маленькая, беззащитная. И уже больная.

– Доктор, а это… это из-за стресса во время беременности? Из-за того, что я нервничала?

– Нет, – покачала головой врач. – Это генетическая особенность. Никто не виноват.

Никто не виноват. Но почему тогда так больно?

– А сын?

– С мальчиком всё в порядке. Здоров.

Один здоров, другая больна. Судьба словно издевалась надо мной.

Оставшиеся дни в роддоме прошли как в тумане. Я кормила детей, ухаживала за ними, а сама думала только об одном: как я справлюсь? Как буду лечить больного ребёнка, работать, растить двоих детей одна?

– Детка, – сказала мама, когда мы приехали домой, – не отчаивайся. Медицина сейчас творит чудеса.

– Мам, а где взять деньги на операцию? Ты представляешь, сколько это стоит?

– Найдём. Займём, заработаем, продадим что-нибудь.

– Что продавать? У нас нет ничего дорогого.

Мама молчала, и я понимала – она думает о том же, о чём и я. Денег нет. Перспектив заработать большую сумму тоже нет. А дочка нуждается в лечении.

Первые месяцы были адом. Саша был активным, здоровым ребёнком, требовал постоянного внимания. А Маша… Маша часто плакала, плохо ела, быстро уставала. Я видела, что ей тяжело, и сердце разрывалось от беспомощности.

– Булочка моя, – шептала я, качая её на руках, – потерпи, малышка. Мама что-нибудь придумает.

Но что я могла придумать? Работать больше? Я уже работала на двух работах. Занять денег? У кого? У нас не было богатых родственников.

К году ситуация ухудшилась. Маша стала чаще болеть, быстро уставать. Врач сказал, что операция нужна как можно скорее.

– Сколько это будет стоить? – спросила я.

– Около миллиона рублей.

Миллион рублей. Сумма, которая казалась недостижимой.

Ночами, когда дети спали, я сидела на кухне и плакала. От бессилия, от страха, от одиночества. Стас даже не знал, что у него есть дети. И одна из них больна.

Иногда мне хотелось найти его, рассказать всё, попросить помочь. Но гордость не позволяла. Он бросил меня, не объяснив причину. Значит, и детей он не хочет знать.

– Света, – говорила мама, когда видела мои слёзы, – может, всё-таки попробуешь его найти? Ради Маши?

– Не найду, – упрямо отвечала я. – Справимся сами.

И мы справлялись. Как могли. Я работала день и ночь, копила каждую копейку. Маша росла тихим, серьёзным ребёнком, который словно понимал, что маме тяжело.

А Саша… Саша был точной копией отца. Те же глаза, та же улыбка, тот же характер. Иногда, глядя на него, я видела Стаса и сердце сжималось от боли.

– Мама, – спросил Саша в три года, – а почему у нас нет папы?

– Потому что… – я не знала, что ответить. – Потому что папа далеко.

– А он к нам придёт?

– Не знаю, сынок. Не знаю.

А Маша молчала, прижимаясь ко мне, и я чувствовала, как быстро бьётся её маленькое больное сердце.

Моё сердце разрывалось каждый день. От любви к детям, от страха за Машу, от усталости и одиночества. Но я держалась. Потому что они нуждались во мне. Потому что кроме меня у них никого не было.

И каждый день я благодарила судьбу за то, что не сделала тогда аборт. За то, что услышала их сердцебиения и поняла – это две человеческие жизни, которые имеют право на существование.

Даже если одна из них больна. Даже если мне придётся бороться за неё всю жизнь.

Глава 3

Утром я проснулась с тяжелым предчувствием. Словно воздух стал гуще, а каждый вдох давался с трудом. Маша всю ночь кашляла, и я вставала к ней трижды, давала лекарство, гладила по спинке. Саша спал крепко, раскинув руки, и во сне бормотал что-то про машинки.

– Мамочка, – мама позвала меня из комнаты, – я чувствую, что сегодня что-то случится. Нехорошее что-то.

У мамы всегда было предчувствие. Еще в детстве она говорила мне: «Когда душа болит без причины – жди беды». И каждый раз оказывалась права. В день, когда умер папа, она с утра не находила себе места. Когда Стас исчез, она проснулась со слезами на глазах.

– Ничего не случится, мам, – солгала я, заваривая чай. Но сердце билось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди.

Я собрала детей в садик, накормила маму, выпила кофе на ходу и побежала на работу. В автобусе думала о вчерашнем звонке. Собеседование в клинике. Может быть, это шанс изменить всё? Может, наконец-то фортуна повернется ко мне лицом?

Рабочий день в стоматологии прошел как в тумане. Я записывала пациентов, отвечала на звонки, улыбалась людям и думала только об одном: о том, какую сумму могут предложить в новой работе. Нужно было собрать деньги на Машину операцию. Любой ценой.

После работы решила прогуляться до центра. Хотелось подышать воздухом, отвлечься от мыслей. И тут… Господи, как же так получилось? Из всех мест в этом городе, из всех улиц и площадей – именно здесь, именно сейчас.

Он стоял у дорогого ресторана «Виктория» – того самого, куда мы с ним ходили отмечать годовщину знакомства. Стас. Мой Стас. Но не мой. Совсем не мой.

Время остановилось.

Пять лет. Пять долгих, мучительных лет я представляла эту встречу. Тысячу раз репетировала, что скажу, как буду держаться, какое лицо сделаю. Но сейчас все мысли разом покинули мою голову, оставив только пустоту и оглушительный звон в ушах.

Он почти не изменился. Всё тот же высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и темными глазами. Военная выправка, уверенная походка. Только в висках появились серебряные нити, а вокруг глаз – мелкие морщинки. Он стал еще красивее, если это вообще возможно.

А рядом с ним…

Боже мой. Рядом с ним стояла женщина, от которой невозможно было отвести взгляд. Высокая, стройная, с длинными темными волосами и точеной фигурой. Черное платье сидело на ней как влитое, подчеркивая каждый изгиб. Дорогие украшения, безупречный макияж, маникюр. Она выглядела как модель с обложки журнала.

И он смотрел на неё так… Так, как когда-то смотрел на меня. С обожанием, с нежностью, с любовью. Его рука лежала на её талии собственнически, защитно. Он что-то говорил ей, и она смеялась, запрокидывая голову. Смеялась так легко, так беззаботно.

Меня выворачивало изнутри, словно кто-то взял мою душу и скручивал её в жгут. Желудок сжался в тугой комок, дыхание перехватило. Холод прошёл по всему телу, но не от ветра – от ужаса, от боли, от полного, абсолютного унижения.

Вот он, ответ на все мои вопросы. Вот почему он исчез из моей жизни. Ему просто надоела полная, простая девчонка из провинции. Он нашёл себе принцессу. Богатую, красивую, утонченную.

А я… я превратилась в жалкое подобие той девушки, которую он когда-то любил. В толстую, замученную работой мать-одиночку в дешевой куртке и стоптанных ботинках.

Они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Стас наклонился к ней, поцеловал в щеку, и она снова засмеялась. Кожу обожгло изнутри – не от волнения, а от того холодного, всепоглощающего ужаса, который охватывает, когда понимаешь: вся твоя жизнь была ложью.

Ноги подкашивались. Сердце билось так быстро, что казалось – вот-вот выскочит из груди. В глазах потемнело, и я почувствовала, как проваливаюсь в черную пустоту.

Последнее, что я помнила – как их смех эхом отдавался в моих ушах.

Очнулась я на скамейке. Надо мной склонилась пожилая женщина с добрыми глазами.

– Деточка, что с вами? – спрашивала она, похлопывая меня по щеке. – Может, врача вызвать?

– Нет, нет, – я попыталась сесть. – Просто закружилась голова. Спасибо вам.

– Да ну что вы, – женщина помогла мне подняться. – Бывает. Вы только осторожнее.

Я огляделась. Ресторана уже не было видно, но в памяти всё стояло как наяву: его лицо, её смех, их счастье. Их полное, безоблачное счастье, в котором для меня не было места. Никогда не было.

Домой я добиралась как в тумане. Ноги сами несли меня по знакомым улицам, а в голове крутилась одна мысль: «Значит, вот как. Значит, все эти годы…»

Мама встретила меня у порога. Один взгляд на мое лицо – и она всё поняла.

– Света? Что случилось?

– Я его видела, – выдавила я из себя. – Стаса. Он… он с другой.

Мама обняла меня, прижала к себе, и я почувствовала знакомый запах её духов, тепло её рук. На мгновение мне показалось, что я снова маленькая девочка, которой мама может вылечить любую боль поцелуем в макушку.

– Мамочка! – Саша выбежал из комнаты, весь в красках – видимо, рисовал. – А почему ты плачешь?

Я и не заметила, что плачу. Слезы текли сами собой, горячие, соленые. Я быстро вытерла лицо.

– Мама просто устала, солнышко. Где Маша?

– Спит. Она сказала, что у неё болит сердечко.

Сердечко. У моей малышки болит сердечко, а её отец целует другую женщину и не знает о том, что у него есть дочь, которой нужна операция.

Я уложила Сашу спать, проверила Машу – она дышала ровно, но лицо было бледным. Села рядом с мамой на кухне и рассказала всё. Про ресторан, про эту женщину, про то, как он на неё смотрел.

– Забудь его, – сказала мама жестко. – Раз и навсегда забудь. Такие мужчины не стоят слёз.

– Но ведь дети… – начала я.

– Дети вырастут без него. Лучше без отца, чем с таким отцом.

Я понимала, что мама права. Но понимание не облегчало боль. Наоборот, делало её ещё острее, ещё невыносимее.

Ночь прошла без сна. Я лежала на диване и смотрела в потолок, а перед глазами стояли они. Такие красивые, такие счастливые. Такие… подходящие друг другу.

А я? Кто я такая рядом с той богиней? Жалкая тень прошлого. Лишний вес, дешевая одежда, усталость, написанная на лице. Два ребенка, больная мать, нищета. Кому я нужна такая?

К утру я приняла решение. Нужно жить дальше. Ради детей, ради мамы, ради себя самой. Стас сделал свой выбор пять лет назад. И я должна сделать свой сейчас.

Я накрасилась, надела самое приличное платье, которое у меня было, и поехала на собеседование в клинику. Адрес оказался в центре города – дорогой район, где я бывала только проездом.

Клиника «Медис» поразила меня с первого взгляда. Стеклянное здание, дорогая отделка, цветы, картины. В холле играла тихая музыка, пахло дорогими духами и деньгами.

– Вы Светлана Ветрова? – спросила девушка на ресепшене. Красивая, ухоженная, в белоснежном халате.

– Да.

– Проходите, пожалуйста. Елена Викторовна ждёт вас в кабинете.

И тут мир снова рухнул.

За столом сидела ОНА. Та самая женщина из ресторана. Та самая богиня, которая смеялась в объятиях моего бывшего мужа всего несколько часов назад.

Елена Викторовна. Значит, её зовут Елена.

Время застыло. Воздух превратился в желе, через которое невозможно дышать. Сердце рухнуло куда-то вниз, а потом забилось так яростно, что я была уверена – она его слышит.

Она узнала меня. Я это поняла сразу по её глазам. В них мелькнуло что-то хищное, довольное. Словно кошка, которая загнала мышь в угол.

– Присаживайтесь, – сказала она с той же очаровательной улыбкой, которой дарила Стаса. Но сейчас в этой улыбке не было тепла. Только холодный расчёт.

– Присаживайтесь, – кивнула она на кресло. Голос звучал нейтрально, но я чувствовала подвох. – Значит, ищете работу уборщицы?

Я не могла говорить. Язык словно прилип к нёбу. Вот она – женщина, ради которой Стас меня бросил. Женщина, которая сейчас может решить судьбу моих детей.

– Да… мне очень нужна эта работа, – выдавила я из себя.

– Светлана, да? – она листала мое резюме, но я знала, что она уже всё обо мне знает. – Понятно. Опыт есть?

Я рассказала о своих подработках, голос дрожал. Елена слушала с каменным лицом, изредка кивая. И я понимала – она издевается. Наслаждается моим унижением.

– Семья есть? – вдруг спросила она, и в её голосе появились стальные нотки.

– Да. Мать и двое детей.

– Муж?

– Нет. Я… разведена.

На самом деле мы не были разведены официально. Да и с кем разводиться, если он исчез.

– А-а, – протянула она, и я поняла, что она всё знает. Знает про Стаса, знает про наш развод. Может быть, даже знает про детей. – Понятно. Наверное, тяжело одной?

В её тоне появилось что-то садистское. Она получала удовольствие от моих мучений.

– Да, тяжело, – призналась я. – Поэтому мне так нужна эта работа.

– Работа тяжелая, – продолжила она, не сводя с меня взгляда. – График ненормированный. Иногда задерживаться придется допоздна. Справитесь?

– Справлюсь. Это не проблема.

– Зарплата сорок тысяч. Плюс премии. Устраивает?

Сорок тысяч! Это было в два раза больше, чем я получала в стоматологии. Я чуть не подпрыгнула от радости.

– Да, конечно!

– Хорошо. Можете приступать завтра. Только… – она окинула меня взглядом, полным презрения, – придется купить форму. И серьёзно заняться своим внешним видом. Клиника у нас престижная, клиенты богатые. А вы… – она помолчала, давая словам впиться в меня поглубже, – вы выглядите не очень презентабельно.

Удар был точным и болезненным. Я почувствовала, как краснею от унижения.

– Я понимаю, – пробормотала я.

– Надеюсь, что понимаете, – холодно сказала она. – Потому что если не справитесь с требованиями – придется искать кого-то более… подходящего.

Более подходящего. Более худого. Более красивого. Всё было ясно без слов.

– Отлично. Завтра в восемь утра. Не опаздывайте, – она встала, давая понять, что разговор окончен. – И, Светлана… – она задержала меня у двери, – надеюсь, вы понимаете, что работа в нашей клинике – это большая ответственность. И большая удача для человека в… вашем положении.

Последние слова прозвучали как пощечина. Человек в моем положении. Толстая, нищая, брошенная.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Голова кружилась, сердце билось так сильно, что казалось – сейчас выскочит из груди.

Судьба. Какая жестокая, изощрённая судьба. Из всех клиник города – именно её. Из всех женщин – именно та, которая украла у меня мужа.

И самое страшное – мне некуда деваться. Мне нужна эта работа. Мне нужны эти деньги. Ради Маши, ради операции, ради будущего моих детей.

Значит, я буду работать на неё. Убираться в её кабинете, мыть полы, которые попирают её дорогие туфли. Буду терпеть её презрение, её унижения, её садистское удовольствие от моих страданий.

Потому что другого выбора у меня нет.

Домой я возвращалась как проклятая. Сорок тысяч рублей – да, это хорошие деньги. Но какой ценой? Работать на женщину, которая разрушила мою семью? Видеть каждый день лицо соперницы, которая выиграла в этой битве, даже не зная, что такая битва существует?

– Мама, мама! – закричали дети, когда я вошла в квартиру. – Ты такая грустная! Что случилось?

Грустная. Если бы они знали, что творится у меня в душе. Если бы знали, что их мама согласилась работать на женщину, которая украла их отца.

– У мамы просто трудный день, – сказала я, обнимая их. – Но я устроилась на новую работу. Теперь мы сможем купить Маше лекарства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.