Д. Петров
Когда спадает маска

Приятного прочтения

Это художественное произведение, основанное на реальных событиях. Некоторые персонажи, обстоятельства и детали изменены или вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми и событиями могут быть случайными.

Автор не претендует на документальную точность происходящего.

Пролог

Я пишу это, не зная, чем все закончится. История еще идет. Решения еще не приняты. Последствия еще впереди.

Сейчас моя жизнь – это ожидание.

Не действие и не покой. Пауза, в которой слишком много мыслей и слишком мало ответов. Каждое утро начинается одинаково, и каждый день может закончиться по-разному. Я жду, хотя не знаю, чего именно: решения, звонка, снисхождения, милости Господа, чуда – или ошибки, которая станет последней.

Больше всего я боюсь потерять репутацию, свободу и ощущение будущего.

Эти три вещи висят надо мной непрерывной тенью, напоминая: каждый мой шаг, выбор и решение могут оказаться решающими.

Я понимаю, что любая ошибка здесь – не просто удар по планам, а удар по самому себе, по тому, кем я был и кем хочу оставаться. По человеку, который слишком долго обманывал прежде всего самого себя – и за это расплачивается.

Я не знаю, чем все закончиться. Я не знаю, как отреагируют те, кто вокруг меня, и не знаю, какие последствия принесет каждый мой шаг.

Я не знаю, что делать дальше и какие решения окажутся правильными, а какие – разрушительными.

Все это висит надо мной одновременно, создавая ощущение, что мир может перевернуться в любую секунду.

Я не герой. Я просто человек, который делиться своим опытом. Я пишу эту книгу не ради славы и не ради оправданий. Я пишу ее, чтобы те, кто читает, понимали цену своих решений и, возможно, смогли избежать тех же ошибок, что сделал я.

Эта история еще не закончена, и я не знаю, чем она обернется. Но я знаю одно: лучше учится на чужом опыте, пока для этого еще есть шанс.

Доброе утро

– Доброе утро.

Он произнёс моё имя и отчество спокойно и без запинки. Так произносят то, что давно записано и проверено. Их было двое. Один – ростом с меня, среднего телосложения. Второй – чуть выше и заметно худощавее. Я ещё не успел до конца проснуться, но в этот момент понял: это не ошибка и не случайность. Имя и отчество не называют просто так.

Голос был ровным. Вежливым.

Слишком ровным для обычного утра.

– Почему не открываете гараж? – с лёгкой улыбкой сказал второй.

Они сделали движение, которое не требовало пояснений. Я смотрел туда, куда обычно смотрят в таких случаях, но почти ничего не видел. Ни деталей, ни слов. Только понимание, что это показали не для ознакомления.

Я на секунду задержал дыхание. Не специально – тело само решило, что сейчас лучше не двигаться. В голове всплыла странная мысль: интересно, так всегда начинается что-то необратимое?

Внутри было пусто и шумно одновременно. Единственное, что крутилось в голове, – липкое, тяжёлое: что делать.

Пора было отрывать взгляд, но я не знал, что сказать и как реагировать. Я посмотрел одному из них в глаза.

– Утро доброе, – ответил я.

Они стояли уверенно. Без суеты. Без резких движений. Никто не торопился, и никто не нервничал. Это выглядело не как внезапный визит, а как заранее запланированная встреча, на которую я почему-то не был приглашён, но к которой всё равно оказался обязан.

Меня поразило даже не их присутствие, а манера. В ней не было ни агрессии, ни давления в привычном смысле. Только уверенность людей, которые пришли не обсуждать, а фиксировать. Я вдруг почувствовал себя человеком, который опоздал на поезд, о существовании которого узнал только сейчас.

Один из них смотрел внимательно, почти без выражения. Другой говорил. Не быстро и не медленно – ровно столько, сколько нужно, чтобы каждое слово было услышано. В какой-то момент я понял: здесь нет импровизации. Любая фраза, любой жест уже встроены в сценарий.

Я поймал себя на том, что прокручиваю в голове последние дни. Разговоры, решения, мелочи, на которые раньше не обратил бы внимания. Где именно я свернул не туда? В какой момент обычная жизнь стала предпосылкой для этого утра? Ответа не было.

Моё имя и отчество прозвучали ещё раз. Без интонаций. Без оценок. Просто как факт. В этот момент стало ясно: меня знают. Не как человека – как объект. Как набор данных, событий и решений, которые теперь лежат перед ними в удобной последовательности.

Я заметил, как я думаю о другом. О том, почему я не остановился. Почему шел дальше, хотя замечал вещи, которые ясно давали понять: к этому все и идет. Эти сигналы были не громкими. Не очевидными. Но они были. Тогда я еще не умел обращать внимание на такие вещи. Но где-то внутри на секунду словно тихо звякнуло. Едва заметный сигнал тревоги, который потом я еще не раз вспомню. И каждый раз я находил для них объяснение. Удобное. Успокаивающее. Такое, которое позволяло идти дальше и делать вид, что ничего не происходит. И вместе с этим пришло странное чувство – благодарность. Я вырвался из того, чем не хотел заниматься последний год, а может и полтора, из цепочки решений, которая могла затянуть меня еще дальше. Даже в этой паузе, даже среди страха и неизвестности, я понял: я еще могу выбирать. Они не торопили меня, но давление ощущалось почти физически. Не через угрозы – через паузы. Через взгляд. Через то, как они ждали ответов, уже зная, какими они должны быть.

Я старался говорить аккуратно. Подбирал слова. Следил за интонацией. В какой-то момент поймал себя на том, что говорю слишком правильно – как человек, который внезапно оказался на тонком льду и боится сделать лишний шаг. Внутри всё сжималось, но это была не паника. Скорее холодное осознание: контроль больше не у меня. Прошлые решения вдруг стали предметом чужого интереса, а будущее – туманным и хрупким. Я не чувствовал злости. Не чувствовал желания сопротивляться. Было только одно ясное понимание: это начало. Не финал и не кульминация – начало чего-то длинного, вязкого и непредсказуемого.

Когда разговор закончился, утро перестало быть утром. День ещё не начался, но прежняя жизнь уже закончилась. Я сел и долго смотрел в одну точку. Мысли двигались медленно, будто вязли в воздухе. Впервые за долгое время я не знал, что делать дальше. Не потому, что не было вариантов, а потому, что каждый из них мог оказаться роковым. И тогда пришло простое, почти банальное понимание: некоторые ошибки не кричат о себе сразу. Они просто однажды приходят утром и называют тебя по имени и отчеству.

Начало

– Открывайте, – сказал один из них.

Я на секунду задумался. Возможно, всего на пару секунд, но внутри это показалось вечностью. Мысли шли одна за другой, цепляясь и перебивая друг друга.

Если откажусь – вскроют сами. Если назвали мое имя – значит, знают, что там. А что они еще знают? Что с телефонами, надо бы их спрятать… Знают ли, что я не один? Почему не приняли вчера, при разгрузке? Пишут ли камеры на базе и сколько хранят запись? Что попадает в обзор? Так открывать или нет?

Я подошел к замку, провернул ключ открыл дверь. По их взглядам я понял – они удивились. И в этот момент до меня дошло: про ночную машину они не знали.

– Что там? – спросил первый.

– Вы же и так знаете, – ответил я.

Он кивнул.

– Пройдемте, посмотрим.

Он шагнул, я за ним, за мной – второй.

– Где спирт?

– Нету.

– Когда привез это все?

– Вчера.

– На «Газели»? – удивленно спросил он.

Я промолчал. Откуда они знают про «Газель», но про фуру не знают?

– С кем вчера встречался на «Газели», на улице Песчаной?

Я понял: слушали телефон. Я снова промолчал и сказал, что буду разговаривать только с адвокатом.

– Телефон с собой или в машине?

Четыре, – подумал я. Один личный в кармане. Три в машине, на пассажирском сиденье. На виду. Блин! Два рабочих и один еще личный.

Я достал телефон из кармана.

– Вот.

– Поставьте режим полета.

Я понимал, что попросят разблокировать. Выключил телефон, чтобы не сработал Face ID. Пароль я забыл, когда выключил телефон. Параллельно думал, как спрятать остальные. Не получилось. Чуть позже второй, тот, что повыше, обошел машину и заметил телефоны.

– Что за телефоны в машине?

– Мои.

– Положи их сюда же.

Я так же выключил все.

– Алексей в доле? – спросил первый.

– Нет.

– Понимаешь, про какого Алексея говорю?

– Нет, – ответил я, хотя понимал.

Я четко осознавал: двое – это, уже ОПГ, и последствия тяжелее. Кого приняли – тот и тянет лямку.

– Чье это все?

– Мое.

– Если бы это было твое, ты бы ездил на другой машине. А не… ну ладно.

– Как зовут владельца базы?

– Никита.

– Верно.

– Сколько платишь за аренду?

– Тридцать тысяч рублей.

– Может, это все Никиты?

– Нет.

– Точно?

– Да.

Пришли два студентов – девушка и парень. Понятые. Девушка зашла первой, посмотрела на меня оценивающим взглядом. Кем я был для нее в тот момент – преступником, мошенником, хулиганом или может человеком, который просто хотел заработать – я так и не узнал. Потом зашел парень. Посмотрел, улыбнулся, поздоровался. Я узнал этот взгляд и улыбку. В то время, я активно вел соцсети и суммарное число подписчиков достигало 13-14 тысяч. Наш город не большой и иногда меня узнавали на улице просили сфоткаться, передать привет. И все они смотрели именно так. Позже я понял, что не ошибся. Это стало ясно по тому, как его взгляд и улыбка потускнели, когда он осознал, в какой ситуации я нахожусь. Я перестал быть «хорошим героем». В течении дня он несколько раз подходил ко мне с документами – я расписывался для опломбировки. Я так и не решился спросить, узнал ли он меня. Первый куда-то позвонил. Я задумался, прокручивая возможные вопросы и ответы. В реальность меня вернули его слова:

– Ты что, его прикрываешь?

Я вздрогнул.

– Понял, показалось, – улыбнулся он.

Потом ему уже звонили.

– Пока не дает отчетность… – сказал он в трубку.

Позже отчитался, что все прошло успешно и нужна большая машина – КАМАЗ – и люди, чтобы все изъять. Были еще вопросы, но я уже старался не отвечать и говорил, что буду разговаривать только с адвокатом. В какой-то момент это его разозлило, и он спросил:

– Ты хотя бы на учете нигде не состоишь?! Слегка повышенным и раздраженным тоном.

– Нет, – спокойно ответил я. И подумал если человек раздражается, значит не все так плохо.

Приехал Никита на базу. Первый подошел к нему и о чем-то поговорил. Позже еще несколько раз они говорили.

Изъятие

С утра и до самого вечера я находился на базе. Почти без движения. Почти без слов. Наблюдал за происходящим. Они явно не ожидали увидеть столько. В какой-то момент людей стало много – человек четырнадцать. Одного из них приставили ко мне. Высокий, под два метра, худощавый. Ездит на Land Cruiser Prado. Неплохо, – отметил я про себя. Он все время держался рядом, будто боялся, что я могу убежать. Я поймал себя на странной мысли: а куда бежать? В лес? К друзьям, где мы когда-то строили охотничий домик, когда я еще охотился. И сколько там сидеть – год, два, пять? Кто будет кормить семью? Один в лесу можно просто сойти с ума. Проще отсидеть срок.

Эта мысль пришла спокойно. Без паники. Я и не собирался никуда бежать, хотя возможность, по сути, была.

Сначала меня попросили оставаться в помещении. Я стоял и смотрел, как всё происходит без моего участия. Внутри было холодно, и я вышел на улицу – погреться на солнце. Воздух был обычный, день – ничем не примечательный, и это почему-то усиливало происходящее. Все были заняты: коробки вытаскивали, вскрывали, нумеровали, опломбировали, считали. Я стоял в стороне под нежным согревающим солнцем, минуты две. Пока тот высокий не спохватился и не начал искать меня взглядом – явно напуганным. Это немного развеселило. Представляю, что бы ему было, если бы я действительно ушел. Я не вмешивался и не задавал вопросов. В какой-то момент понял, что время перестало ощущаться. День растянулся в одну длинную паузу – с семи утра до восьми вечера.

Несколько раз спрашивали про напарника. Я не стал ничего говорить. Ни объяснений, ни имён. Просто молчал.

Ближе к обеду один из них уехал и вернулся с шаурмой. Купили всем. И мне тоже. Предложили пройти за общий импровизированный стол. Я отказался – аппетита не было. Причину не объяснял. Я уже пять лет не ем мясо, но говорить об этом не стал. Чуть позже подошёл тот, кто, как я понял, будет вести дело. Говорил спокойно, по-человечески. Без давления. Попросил всё-таки взять шаурму – «потом поешь». Я взял и положил в машину. В какой-то момент я сел в машину. Так и остался в ней до вечера. Изъятие закончилось, когда стало темнеть. Он сел ко мне в машину. Увидел, что шаурма так и лежит нетронутой.

– Не поел?

– Не хочу.

– Замерз?

– Слегка.

Он достал ключи, завел машину, включил обогрев.

– Чтобы ты понимал: если не будешь сопротивляться, максимум дадут штраф.

Потом, будто между делом:

– Ты блогер?

– Молодежь узнала? – с улыбкой переспросил я.

– Ну да, – негромко ответил он. Что снимаешь?

– Ставлю микрофон в парке, задаю вопрос, люди подходят отвечают.

– Понятно.

– Это точно не Никиты товар.

– Нет.

– И Филип ни при делах?

– Нет.

– Понимаешь, про какого Алексея говорю?

– Не совсем.

– Измайлов, с Прибрежного. И Никита оттуда же. Может, это их?

– Нет, все мое.

Я сменил тему:

– Кто меня сдал?

Ответа я, конечно, не ждал.

– Таджикам продавал? – спросил он, отвернув голову.

– Нет.

– Весь город знает, что ты крупный… – он снова сменил тему.

– У брата такая же машина. Хорошая. Смотри, дверь провисла.

Он вышел, показал люфт.

– Петли, наверное, надо подтянуть.

– Наверное.

– Какой порядок действий дальше?

– Без адвоката, я так понимаю, показаний не будет?

– Да. Со своим адвокатом.

– Знакомый?

– Нет, буду искать.

Хотя я уже знал, к кому обращусь.

– Сейчас закончим и отпустим домой. Ладно я пойду, машину прости заглушу, ключи заберу, на всякий случай, не против.

– Не против.

Позже меня позвали расписаться. Мне вернули ключи – от гаража и от дома. Телефоны изъяли и опломбировали. Включить я их включил, но разблокировать не смог – забыл пароли. Только с одного кнопочного, удалось считать IMEI. Мы договорились, что на следующий день я приеду для дачи показаний.

– Без глупостей, Денис. Если что – к семье пойдем. Все равно найдем.

Я кивнул и улыбнулся. Мы пожали руки. Я сел в машину и уехал домой.

Шепот

Я приехал домой поздно вечером. Меня встретила семья и тёплый, домашний ужин – простой и почему-то особенно вкусный. Супруга посмотрела на меня так, будто знала всё ещё до того, как я открыл рот. Мы просто встретились взглядами и поняли друг друга без слов.

Я не выходил на связь весь день. Многие меня потеряли. Алексей связывался с ней и сказал, чтобы она не переживала – всё будет хорошо.

За ужином я говорил тихо, почти шёпотом, чтобы дети не слышали. Рассказал всё – без деталей, без эмоций, просто как есть. Мы поели. Страх был. Не резкий, не панический – а вязкий, тянущийся. Страх от непонимания, что будет дальше. Но вместе с ним пришло неожиданное чувство лёгкости. Я ясно понял: эта деятельность для меня закончена. Супруга сказала, что почувствовала то же самое. Словно что-то тяжёлое, давно ненужное, наконец отпустило.

После ужина я позвонил Алексею и рассказал ему всё. Он выслушал спокойно и прислал номер адвоката. Его звали Фаиль. Алексей сказал, что тот уже в курсе ситуации и ждёт моего звонка утром, около девяти.

Я лёг спать раньше обычного. Старался не прокручивать день и не возвращаться к событиям снова и снова. Использовал технику быстрого засыпания, о которой когда-то прочитал – её применяют морские пехотинцы в США. Сработало. Я уснул довольно быстро.Утро и первые слова

Ночью я спал спокойно. Утром проснулся по будильнику – в 5:00. Без резкого страха, без тяжести в теле. Настроение было слегка подавленным, но не разбитым. Я сделал обычные утренние вещи: сходил в душ, выпил воды, помедитировал. Мысли были, но они больше не бегали по кругу. Они будто выстроились в линию. Это удивило. После завтрака, около девяти, я набрал номер. Несколько гудков.

– Алло, Фаиль. Доброе утро, это Денис. По вчерашней ситуации.

– Да, доброе утро, Денис. Понял, – быстро проговорил он, словно куда-то торопился. – Я сейчас занят. Позвони ближе к одиннадцати, договоримся и встретимся.

– Хорошо. Меня сегодня вызывают после обеда.

– Да, без проблем, сходим вместе.

Через два часа я набрал его снова. Мы встретились во дворе его дома, перекинулись парой фраз. Меня удивило, что он почти ничего не спрашивал – ни деталей, ни подробностей. Он лишь убедился, что я тот, за кого себя выдаю. Позвонив Феде – оптовому поставщику. Его машину приняли после меня, изъяли оставшийся товар – примерно половину фуры, но саму машину отпустили, не отправили на штрафстоянку. Как я понял, во многом благодаря работе Фаиля.

– Сейчас мы просто сходим и послушаем, что они хотят, что говорят. Может, вообще всё на нет сойдёт, – снова быстро проговорил он.

Я понял: это его манера речи. Он говорил быстро, местами проглатывая слова, и мне приходилось переспрашивать, чувствуя себя неловко.

«Было бы неплохо», – подумал я.

Но внутри что-то подсказывало: так просто это не закончится. Этому чувству я доверял.

– Во сколько вызывают?

– Договорились с двух до трёх.

– Тогда в два приезжай ко мне в офис, оттуда поедем вместе.

– Хорошо.

В назначенное время я приехал к нему в офис. Коллегия адвокатов. Небольшое помещение в жилом доме, первый этаж, вход с торца. Пять или шесть кабинетов. Я зашёл к нему.

– Так, Денис, мы сейчас поедем. Главное – не переживай. Мы просто послушаем, что они хотят. Сам-то что думаешь?

– Пока не знаю. Пропетлять, скорее всего, не получится.

– Телефоны забрали?

– Да. Четыре. Два рабочих и два личных.

– Какие?

– Айфон 5 и кнопочная Nokia – рабочие. Айфон 8 и 15 – личные.

– Пойдём, выйдем, прогуляемся.

Мы вышли.

– Пятнадцатый не вскроют. Остальные смогут. А это кто? – он кивнул на Hyundai Santa Fe между нашими машинами и человека в деловом костюме рядом с ней, который косо смотрел на нас.

– Не знаю, – ответил я.

– Наружку к тебе приставили. Ну всё, готовься – сейчас про всех твоих любовниц узнают, – усмехнулся он.

Я промолчал.

– Значит, у них есть твои телефоны. А с покупашками ты переписывался или созванивался?

– И так, и так.

– Если потянут покупашек – это минус.

Мы развернулись. Человека в костюме уже не было видно.

– Ладно, видно будет. Сейчас главное – послушать их, – снова повторил Фаиль.

– Консультации у меня бесплатные. Спрашивать можешь что угодно. А походы – уже за деньги. Согласен?

– Да, конечно.

Мы вернулись в офис, заключили договор, наметили версию и поехали. По дороге я заметил: человек в костюме всё это время шёл метрах в трёх от нас.

– Он за нами ходил, – сказал я Фаилю.

– Да, нормально. Привыкай. Теперь у тебя будет хвост.

Мы приехали к административному зданию. На проходной набрали внутренний номер, сказали, к кому приехали. Через пару минут вышел тот, с кем я больше всего общался накануне – майор Калашников. Мы прошли КПП и остались на первом этаже, в кабинете допроса. Он был разделён на две части, вторая – за решёткой. Тогда я не придал этому значения. Сейчас думаю, что это тоже был элемент давления. В следующий раз кабинет был уже другой. Для формальности показали удостоверения – сначала майор, затем адвокат.

– Давайте быстро всё сделаем и разойдёмся, – предложил Фаиль.

– Да, давайте, – поддержал майор. – Я хочу услышать от Дениса, где он покупал и куда продавал. Во всех подробностях.

– Это не моё, – уверенно сказал я.

– А чьё?

– Не знаю. Мне пишут, сколько и куда отвезти. Я везу.

– Куда везёте?

– Чаще всего на Центральную, ноль.

– Мы вроде взрослые люди, а вы говорите ерунду, – он посмотрел на меня внимательно.

Я промолчал.

– Тогда как объясните, что несколько раз в неделю ездите в районы?

– Гуляю.

– Вы понимаете, в каком веке мы живём и какими возможностями располагаем?

Повисла пауза.

– Вот эту чушь я даже писать не буду, – сказал он Фаилю.

– Почему?

– Потому что это бред. У нас есть другая информация.

– Тогда, может, пятьдесят первую? – неожиданно предложил Фаиль.

Я удивился.

– Пишем? – спросил майор, глядя на меня.

– Подождите, – перебил Фаиль. – Нам нужно посовещаться.

Мы вышли в коридор.

– Пятьдесят первая нам не нужна. Ни в коем случае, – быстро зашептал он. – Сейчас сошлёмся на плохое самочувствие и возьмём паузу.

Я кивнул. Мы вернулись.

– Мы хотим перенести допрос, – сказал Фаиль. – В связи с плохим самочувствием Дениса.

– Денис, вы плохо себя чувствуете?

– Да.

– Понял. Мне нужно согласовать.

Он позвонил начальству.

– Алло, мы сейчас сидим в переговорной, допрос хотят перенести, ссылаясь на плохое самочувствие. Да. Хорошо.

Оставили номер Фаиля. Пожали руки. Вышли.

– Сейчас главное – не спешить, – сказал он уже на улице. – Лучше подождать. Всё будет нормально.

– А ты сам что думаешь?

– Пока не знаю. Надо подумать, переспать с этим.

– Много изъяли?

– Примерно 1100–1200 коробок.

– Зачем всё в одном месте держал…

– Раньше было в разных. Это последние три-четыре месяца…

– И сколько по деньгам?

– Около полутора миллионов.

Он покачал головой.

– Ладно. Я завтра уезжаю на неделю. Тебя дёргать не будут. Если что – на связи.

– Смотри, хвост всё ещё тут, – сказал он, когда мы уже подъезжали к офису.

Я хотел посмотреть, но тот отвернулся. Мы попрощались. Я поехал домой – уже без хвоста. Но во дворе уже ждали другие.

Другие

Я заметил их не в тот же день. На следующий. Второй день – точнее, половина дня – прошёл в переоценке всего произошедшего. Самокритика, разбор решений, попытка выстроить причинно‑следственные связи. Я не выходил на улицу вообще. Заказал новый телефон на маркетплейсе. Параллельно думал, куда устраиваться на работу. Самыми очевидными вариантами были такси и курьер. Забегая вперёд – я поработал и там, и там.

Впервые я вышел на улицу на третий день. Не помню зачем – возможно, в магазин, возможно, просто пройтись. Я уже понимал, что за мной могут наблюдать, поэтому, выходя из подъезда, машинально окинул взглядом двор. Почти сразу приметил незнакомую для нашего двора машину и двух мужчин в салоне. Я пошёл быстрым шагом, прошёл через арку дома и повернул за угол – в сторону остановки, метров четыреста. Затем резко развернулся и тем же быстрым шагом пошёл обратно. Надо было видеть лицо мужчины, который шёл мне навстречу. От неожиданности он замер на несколько секунд, глаза забегали, после чего он продолжил движение – уже прямо на меня. Возможно, это было совпадение. Возможно, он был просто прохожим. Я этого не знал. Но заметил. Я ни с кем не встречался. Передвигался либо один, либо с семьёй. И почти всегда ощущал наблюдение. Это были разные люди: взрослые мужчины и женщины, девушки, парни, студенты. Они менялись. Но для меня это было заметно.