# Окна

Владимир Кутузов

«Лезь в окно!» — фраза, после которой для Семёна начинается ночь, полная абсурда. Ироничная история о том, как поспешные решения запускают цепную реакцию комических катастроф.

Хороший сон доставляет удовольствие, плохой – не доставляет, а нормальный? Что делает нормальный сон?

Вот как раз нормальный, можно сказать, обычный сон снился Семёну. Чего-то особенного в этом сне не было, но от грубого пробуждения он даже не успел уловить, что ему снилось. Сон словно песок сквозь пальцы просочился, не оставив воспоминаний, кроме ощущения блаженства. От чего у него осталось это сладкое ощущение, Семён мгновенно забыл, как проснулся.

В дверь кто-то нещадно барабанил. Семён открыл глаза, за окном было темно, а Людка металась по комнате в поисках своей одежды, размахивая руками, как будто пыталась призвать добрых духов, чтобы те помогли ей с поисками. Хотя Семёну она больше нравилась голой.

– Лезь в окно! – скомандовала она, бросив ему штаны. – Шарик не лаял, это муж!

– Муж? – Семён вскочил с постели. Остатки сна выветрились из головы вместе с похмельем. Еще мгновение назад Людка будто бы купалась в лунном свете, пробуждая желание своей наготой, а теперь перед ним предстала испуганная и загнанная в угол женщина. – Какой такой муж?

– Никакой! Рыбак, охотник, турист, а муж никакой! – она открыла створки окна и выглянула, сканируя темноту.

– Ты же сказала, что у тебя никого нет?

– Так и есть. Его как бы нет, но иногда он есть, – она толкнула едва успевшего надеть штаны Семена к окну. – Лезь!

Вот она, жизнь в своем самом примитивном виде: ни сложных суждений, ни глубоких раздумий, только инстинкты. Семён едва успел схватить протянутую ему одежду и, как самый настоящий герой лёгкой комедии, шагнул наружу через открытое окно.

Упав в объятия июльской ночи, он притворил за собой створки и, опустившись на корточки, откинулся на стену. Ночь была тепла, но босиком и в одних джинсах на голое тело было некомфортно. Семён принялся за разбор своего скарба, и в этот момент он понял, что неожиданно явившийся муж, собственно, уже не имеет значения. Настоящий экшен начинался здесь и сейчас. Футболка, трусы, носки, Людкин чулок и долгий путь домой. Он машинально проверил карман джинс, чтобы исключить другие сюрпризы. Ключи от квартиры и три сотни были на месте. Это значительно сокращало путь. Теперь нужно было всего лишь добраться до автовокзала, где всегда стоят охочие до чужих денег бомбилы. А лучше всего поймать бомбилу ещё по пути, чтобы босые ноги не бить.

Дожидаться, пока его изловят под окном, он не стал. Надел носки, футболку и на корточках, припадая к штакетнику, пополз к уличному забору. Вокруг было подозрительно тихо. Четвероногие друзья человека интереса к крадущемуся Семёну не проявляли, позволив ему пробраться за углярку, где он, как цирковой акробат, вскочил, подпрыгнул и перекатился через металлический двухметровый забор, не произведя ни звука.

Теперь, здесь, на свободе, Семён смог спокойно выдохнуть.

С сожалением взглянув на свет в Людкином окне, Семён сунул её чулок в карман и отправился в путь. В голове крутились назойливые вопросы: «Почему муж? Почему сейчас? Почему я?» Речь не шла о морали, о том, кто прав, а кто виноват. Речь шла о том, что Семён был не готов участвовать в «комедии», где его задача не наслаждаться любовными утехами, а спастись от праведного гнева новоявленного рогоносца.

Идти по не асфальтированной улице было не то, чтобы нелегко, не комфортно. И всё же Семён, получив адреналиновый пинок, расстояние до перекрёстка преодолел стремительно. Правда, каждый шаг босыми ногами по твердым ухабам отдавался в пятках тупой болью. Он быстро вышел на асфальтированную улицу, которая должна была привести его к автовокзалу. Но, как это бывает со всеми угодившими в жернова комедии, не успел пройти и десятка шагов, как с удивлением заметил, что этой ночью спят не все.

Из клочков тени и света, угасающего в конце улицы фонаря, навстречу Семену выскочил голый мужичек. Да, ночь была полна удивительных встреч. Занятно было осознавать, что он не одинок в своих ночных приключениях. Благородно прикрыв рукой свои мужские регалии, мужичек весело подмигнул, дав понять, что ситуация под контролем. Удивлённо осмотрел Семёна и, бросив нелепую фразу «Бывай, энтомолог!», бегом пустился в путь, громко шлёпая босыми ногами по асфальту.

Эта встреча встряхнула Семёна.

"А ведь прав мужик, – подумал он, – надо ловить момент!" Семён как будто поймал вдохновение жить, исходящее от мужичка, и ускорил шаг. Словно доказывая себе, что он тоже может ловить моменты, но уже через минуту запал начал угасать: босые ноги ныли, в боку начало колоть, а футболка липла к потной спине.

– А ну стой! – прогремел за спиной злой мужской голос, от которого у Семёна по спине пробежал неприятный холодок. – Без выкрутасов! У меня ружьё! – предупредил грозный незнакомец.

Семён, растерянно дёрнувшись, как муха, попавшая в варенье, замер на месте.

– Неужели Людкин муж? – пронеслась пугающая догадка в его сознании. Отчаянно захотелось рвануться в темноту и бежать прочь что есть мочи, но проклятое: «У меня ружьё!» держало его, как капкан.

– Повернись, – распорядился Людкин муж.

Семён медленно развернулся. Его ноги будто приклеились к асфальту. Перед ним стоял высокий атлетически сложенный детина. Лысый, но с пышной светло-рыжей бородой. В нелепой фуфайке поверх охотничьего камуфляжа и в кирзовых сапогах выглядел он не самым приятным образом. Ко всему в руках он сжимал двустволку, которая трепетала как натянутая струна, готовая выстрелить в любой момент. Семён вдруг поймал себя на мысли, что у детины непременно должен быть топор, ведь чем-то он разрубает свои трофеи.