# Война без причин или бессмысленность

Агностос Агностос

Есть ли у войн обоснованная причина? Обоснование для десятков, сотен тысяч и миллионов невинных жертв, оказавшихся не в том месте, не в то время. Для жертв, которые пытаются защитить самое ценное и попадающие на пьедесталы в виде имён так же как и тысячи других.

War Without Reason место где захочешь кричать, но уже не будет рта.

## Глава

Я бегу так быстро, как никогда прежде. Быстрее, чем позволяли мышцы, дыхание, страх. Быстрее, чем должен бежать человек, если хочет остаться человеком. Вокруг несутся другие – задевают плечами, толкают, падают, поднимаются, снова бегут, не глядя ни на кого. У каждого одно лицо на всех: распахнутые рты, пустые глаза, сведённые страхом челюсти. Мы больше не толпа. Мы поток. Паника, получившая руки, ноги, голос. Я лечу вместе с ним, но внутри у меня только одна мысль, одна, повторяющаяся с каждым ударом сердца: успеть.

Я бегу домой.

Не к стенам, не к мебели, не к месту на карте – к ним. К тем, ради кого всё ещё не остановился, ради кого ещё не рухнул на колени прямо посреди улицы. Хочется верить, что они живы. Что всё это ещё можно обратить вспять хотя бы для нас троих, для нашего маленького мира, который ещё утром казался прочным. Утром она стояла на кухне, босиком, с кружкой в руке, и раздражённо просила меня купить хлеб по дороге обратно. Я тогда даже не ответил сразу – только кивнул, застёгивая куртку. Какая нелепая, обычная мелочь. Хлеб. Куртка. Тёплый пол на кухне. Её сонный голос. Теперь эта память режет сильнее лезвия. Потому что утро было. А вечера может уже не быть.

После первых взрывов, после криков, после слова «война», которое произнесли по радио таким голосом, будто объявили смену погоды, всё прошлое отвалилось от меня, как старая штукатурка. Планы, мысли, недосказанные фразы, обиды, завтрашние дела – всё стёрлось. Осталась только цель. Добраться. Увидеть. Увести их отсюда. Закрыть собой, если придётся. Спрятать от мира, который за несколько минут решил, что человеческая жизнь – расходный материал.

Где-то впереди гремит взрыв. Потом второй. Потом ещё. Воздух дёргается, как натянутая ткань, которую рвут с двух сторон. Земля отдаёт в ноги тупым толчком. Счёт быстро теряется: три, пять, десять – какая разница, если каждый звук может быть последним. Я слышу, как кто-то рядом зовёт мать. Слышу, как мужчина орёт на ребёнка, чтобы тот не останавливался. Слышу собственное дыхание – рваное, свистящее, будто лёгкие работают через ржавую решётку. И сквозь всё это, как гвоздь, вбивается одна мысль: за что?

За смысл? За землю? За цифры в чужих отчётах? За идеи, которыми удобно оправдывать кровь, пока она льётся не у тебя под ногами? Чёрта с два. Люди любят придумывать войне причины, чтобы не смотреть ей в лицо. Любят украшать бойню словами: долг, честь, необходимость, исторический момент. Но если причина и существует, она всегда оказывается меньше первой детской слезы, меньше первого тела, которое находят под завалами, меньше одного-единственного человека, который просто хотел вернуться домой. Война без причины. Или причина настолько ничтожна, что её стыдно произносить вслух.

Я едва не падаю, когда что-то грохает совсем близко. В голове на секунду становится пусто. Не темно – именно пусто, словно меня вытряхнули изнутри. Воздух пропадает. Лёгкие сжимаются так, будто забыли, как расширяться. Сердце бьётся не в груди, а где-то в горле, в висках, в зубах. Я делаю ещё шаг, потом ещё один, и вдруг не уверен, что вообще двигаюсь. Может, я застрял на месте. Может, бегу внутри собственного ужаса, а улица подо мной давно исчезла. Люди вокруг расплываются. Здания теряют форму. Мысли рвутся, как мокрая бумага. Я больше не понимаю, сколько прошло времени – несколько секунд или целая жизнь.