Каролина Дэй
Пленница Шейха

Дисклеймер:

Автор не претендует на точное описание всех религиозных ценностей и не пытается оскорбить чувства верующих. Если вы увидели в тексте несостыковки, обязательно напишите в комментариях или в мои соцсети. Все совпадения героев с реальными людьми абсолютно случайны, правящая королевская семья Эмиратов полностью вымышленная. Всех люблю)

Глава 1

– Да ладно, чего ты ломаешься? Соглашайся! Когда ты еще в Дубай попадешь? – воскликнула Амелия, сверкая ведьминскими зелёными глазами.

Она всегда добивалась своего. Дорогие туфли? Часами упрашивала родителей, шантажировала или обещала невозможное. А для нее невозможное – закрытие семестра с высокими баллами на курсе. Конспекты по праву? Часами уговаривала меня их дать за… сумку Биркин. Нет, на сумку я не соглашалась, но конспекты все равно дала, хоть и мечтала о дорогой сумке. Плюсы подруги в том, что она никогда не оставалась в долгу и все равно презентовала что-то дорогое за «нашу дружбу» и «конспекты». Но все вещи благополучно шли в погашение задолженности мамы по кредитке.

– Нет и ещё раз нет!

– Да чего тебе это стоит? Мы только семестр закрыли, это нужно отметить!

– Езжай одна.

– Мне скучно будет одной, понимаешь? Вот что я там буду делать? Как я одна буду знакомиться с друзьями отца? Мне нужна компания!

Ей нужна не компания, а хороший фон для того, чтобы выглядеть лучше в глазах других. Но я промолчала.

– А мне что делать?

– Будешь со мной стоять, глазами хлопать. Вдруг подцепишь кого-нибудь. Но только не того арабского красавчика.

– Это какого? – переспросила я, ибо череда красавчиков перемешались в голове за количеством фотографий и верещаний Амелии.

– Как это какого? Вон того, который племянник правителя. Ну давай, поехали же!

Она надула полные губы, слегка подколотые гиалуроновой кислотой. Хотела такие же, как у меня, хоть и не признавалась. Только натуральную красоту не повторишь.

Я улыбнулась, хотя на самом деле хотелось закатить глаза. Ведь я всю жизнь мечтала путешествовать, но денег на это не было

– Амелия, я… – я хотела согласиться, правда, но реальность жестока. – Я не могу. У меня даже на электричку до мамы не всегда хватает, на каникулах буду деньги собирать на кредит.

– Я всё оплачу. Билеты, отель, даже платье купим на тот вечер. Будет подарок тебе от Святого Николая.

Я посмотрела на ее идеальную укладка, блестящие зеленые глаза, сумку, стоящую, наверное, как вся моя стипендия за год. Её мир всегда сиял, а мой пах пылью, электричками и самой маленькой комнатой в общежитии, в то время как родители Амелии сняли для нее в квартиру в центре Варшавы.

Черт, я готова была сломаться…

– Кстати, там будут вести дело Лабковского, – она подмигнула мне.

– Это того миллиардера, который бежал из Польши, и поймали за харасмент в дунайской корпорации?

– Его самого. Ты же хотела попрактиковаться и походить на заседания для научной работы? Вот как раз сходишь.

Черт, как она это делала? Я все два года мечтала побывать на громком деле, только у нас в Польше таких не предвещалось. Я слышала о Вильгельме Лабковском, замешанном в махинациях и государственных преступлениях. Затем он бежал в эмираты и, вроде как, был недосягаем. Но и там он успел накосячить.

– Ладно, уговорила.

– Отлично! Прилетим, будем тусить, встретим Рождество и Новый год, подцепим какого-нибудь богатого шейха. Она покруче, чем наши одногруппники.

– А тебе-то зачем? У тебя семья обеспечена.

– Деньги к деньгам, Марго. Мне нужен лучший мужчина на земле, а не кто попало. К тому же ты знаешь, сколько денег у этих шейхов? Мои родители нервно в сторонке курят.

Я улыбнулась, хотя внутри сжалось от предвкушения и в то же время страха. Что-то мне подсказывало, что я больше не вернусь прежней. Но лучше провести каникулы с пользой и совместить лето с обучением. Если мой куратор узнает, что я присутствовала на деле, то я сто процентов получу степень к следующему году. К тому же я ненавидела зиму. Даже рождественские ярмарки не спасали, а блестящие гирлянды лишь подчеркивали холод и пустоту.

Через два дня я собрала все необходимое и не стыдное. Взяла единственное красное платье, которое не выцвело за безумное количество стирок, свои конспекты, косметику, даже алую помаду захватила к платью, чтобы презентабельно выглядеть на вечере с Амелией. Позвонила маме накануне и предупредила, что не приеду домой на каникулы. Она возмутилась, но не сильно, знала, как для меня важна степень.

– Только звони каждый день, хорошо?

– Конечно, мам, – произнесла я, отправляя воздушный поцелуй на камеру в смартфоне с трещиной на весь экран. Главное, что работал, остальное неважно.

Международный аэропорт Дубая встретил нас теплом, солнцем и… будущим. Боже мой! Я не могла насмотреться на женщин в черных балахонах, в мужчин в белых халатах. Не помню, как они называются. А главное, на архитектуру. Ощущение, что мы попали в мир будущего!

Амелия сияла в солнцезащитных очках и брендовом летнем пальто, пока я толкалась за ней позади с двумя чемоданами: моем и ее. Она хотела снять сторис для соцсетей, лишние тяжести были не нужны. Она бы и три взяла, если бы не планируемый шоппинг.

В отеле нас встретили как принцесс. Красивое помещение с золотым орнаментом, блестящий на полированный пол…

Я точно не попала в рай?

– Суд через час. Поедешь со мной? – предложила я подруге,

– Что? В суд? Зачем?

– Это будет полезно для нашей практики.

– Ой, нет. Я не для учебы в Дубай прилетела. Я лучше в спа пойду, а потом в Дубай Молл, я хочу вещи накупить и подписчикам потом похвастаться. Пусть завидуют.

Почему я не удивлена?

– Ладно. Встретимся вечером.

Она ушла, оставив за собой запах парфюма и эхо каблуков. А я посмотрела маршрут на метро, надела свой идеальный костюм, который тоже взяла собой специально для посещения зала суда. Черный пиджак, чёрная юбка-карандаш. Из макияжа только черные ресницы и… алая помада. Я совсем забыла про любимый бежевый оттенок, даже блеск для губ забыла положить в предвкушении посещения суда.

Если разрешат сделать хотя бы пару фото, то…

Да я звездой университета стану, а потом смогу устроиться в хорошую адвокатскую контору. Буду защищать права женщин.

Здание суда оказалось ослепительно белым. Я прошла контроль, показала документы. Внутри было прохладно и очень шумно. Почти все места были заняты, куча журналистов с камерами, и все направлены их на спокойного Вильгельма Лабковского. Хорошо, что заседание шло на английском языке, а мой уровень позволял понимать и даже переводчиком работать.

Заседание началось с речи адвоката защиты. Импозантный брюнет лет тридцати в сером костюме с платком на голове. Местный, наверное, даже акцент был слышен, от которого я сама долго избавлялась.

Он говорил мягко, с уверенной улыбкой, будто рассказывал всем популярную детскую сказку с полок Амазон.

– Обвинения, выдвинутые против моего клиента основаны на эмоциях, а не на фактах. Мы все люди, можем ошибаться, и одна ошибка не должна уничтожать репутацию уважаемого человека. Не стоит забывать, что женщины сами провоцируют нестандартное поведение к ним. Все эти короткие юбки, декольте. В этой стране подобная фривольность непозволительна, так почему мой клиент должен расплачиваться за нарушение законов, в которых сам не виноват?

Мне стало не по себе. Как можно оправдывать очевидное, прячась за вежливые фразы? Я поднялась, не успев обдумать.

– Извините, – сказала я по-английски. – Но ни одна ошибка не может оправдать сексуальные домогательства до женщин! В каждой компании существует дресс-код, и девушка его соблюдала. Ее одежда не позволяет приставать к ней, а тем более насиловать!

В зале повисла гробовая. тишина. Несколько человек обернулись, кто-то поднял брови, переводчик быстро произнёс мои слова на арабском.

Но этот взгляд серых глаз адвоката защиты…

Пронзающий, заставляющий замереть на месте и забрать свои слова обратно… Боже мой. Казалось, я попала в ловушку, из которой не было выхода.

Глава 2

Я не могла дышать. Я не могла двигаться.

Я не могла отвести взгляд от темных глаз, прикованная к своему месту.

В зале было прохладно, но мне казалось, что воздух вокруг стал гуще, теплее, как пески летом при температуре плюс шестьдесят. Мы смотрели друг на друга слишком долго, чтобы это было случайностью, многие перешептывались, кто-то осуждал и говорил что-то на арабском, но мне было все равно.

Меня учили уважать закон, слушать, анализировать, но не вмешиваться. А я встала и высказала свое мнение. В чужой стране, среди чужих людей. Сказала то, что думала, и теперь платила за это взглядом, от которого невозможно было спрятаться.

Я не знала, чего во мне больше, страха или странного трепета от этого взгляда и загадочной улыбки на мужском лице. Нет, даже не так. Он лишь приподнял уголки губ.

– Общество должно различать правду и эмоции. Любое обвинение требует доказательств. Мы не можем разрушать судьбы из-за вспышек гнева.

– Продолжайте, господин Рашид, – потребовал судья.

Он нехотя оторвал от меня взгляд и ровным, холодным тоном продолжил оправдательную речь подопечного. Я больше не слышала слов, не вникала в суть и в построение речи защиты, которой нас обучали в начале семестра. Я лишь чувствовала его голос, его ритм. Он спокойный и уверенный, будто ставил невидимую точку после каждого предложения своим голосом.

Когда заседание закончилось, я стояла у выхода, пытаясь перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось, а на улице, казалось, и не было так жарко.

Но перевести дух я не успела, даже черкануть Амелии сообщение не удосужилась. Она наверняка на своем шоппинге, ей не до моих эмоций. Ко мне подошла молодая девушка в чёрном платке. Я не видела ее лица. Только карие глаза, обрамленные черными густыми ресницами. У неё были мягкие черты лица и светлые, внимательные глаза.

– Простите, – сказала она по-английски, с легким акцентом. – У нас… не принято не принято вставать и говорить.

Я моргнула, не понимая ее претензии.

– Почему?

– Женщины здесь… не имеют права голоса на заседаниях.

Она говорила без упрека, скорее с жалостью.

– Но если женщина молчит, кто тогда скажет? – спросила я.

– У нас другие законы, другой мир, мисс. Вы откуда? Из России?

– Нет, из Варшавы, – поправила я.

– Тогда вы не поймете нашу страну и наш мир.

– Ни один мир не должен позволять унижать женщин, даже ваш.

– Понимаю, – произнесла она мягче. – Но таковы законы. Мне понравилась ваша речь. Удачи.

Я не успела ее поблагодарить. Девушка опустила глаза и незаметно потеряла в толпе кивающих мужчин.

Что это было? Зачем она подошла?

Задав себе снова и снова один и тот же вопрос, я не заметила, как добралась до отеля. Хорошо, что она в паре станций метро от зала суда. Но возвращалась я так, будто шагала во сне в невидимую пропасть. Воздух был горячим, асфальт блестел. В телефоне пиликали уведомления: соцсети уже переполнены видео из зала суда. Кто-то заснял моё выступление. Под заголовками мелькали фразы вроде «смелая европейка вступилась за права женщин в мусульманском государстве».

Я не знала, радоваться или бояться. Надеюсь, меня за это не посадят.

В номере люкс Амелия встретила меня сияющей и отдохнувшей. На кровати лежали пакеты с покупками. Таки она сходила в шопинг и, судя по блеску кожи, даже успела в спа. Интересно, как у нее это получалось?

– Наконец-то! – воскликнула. – Я уж думала, ты уснула на том слушании!. Смотри, что я купила!

Она небрежно вытряхнула один из пакетов на пол, и все содержимое с треском повалилось и звенело о кафель. Платья, туфли, украшения, даже золото.

– Оно же сломается.

– Не сломается. Ну, или родители новое купят. Ну, как тебе? – спросила она, схватив пальцами бордовое коктейльное платье.

– Красиво, – сказала я.

– Конечно красиво. Хотя тебе, наверное, всё равно. У тебя же свои приоритеты. Как там? Суды, мораль и кофе из автомата?

Я усмехнулась.

– Зато кофе дешевле, чем твои серьги.

– Ага, и на вкус тоже лучший в мире! – отрезала она с сарказмом, глядя поверх платья. – Уж извини, но это правда. Как ты его пьешь, я не представляю.

Я не обиделась. Амелия всегда так. Её самооценка держалась на моих молчаниях, хотя порой мне очень хотелось высказать пару ласковых слов. Но это Амелия, это ее недостаток, и я ценю ее такой, какой она есть. Капризная, высокомерная, но в то же время умная и не бросающая людей в беде. Правда, исключением становятся деньги, в долг она никогда не дает, хотя я и не просила, когда у мамы начались проблемы после закрытия кофейни, и она погрязла в долгах перед банками и кредиторами.

– Кстати, вечером мы идём на ужин, – сказала она, кинув платье на кровать «кинг-сайз».

– На какой?

– Ты забыла? Мы же вечером должны пойти. Ресторан при отеле, говорят, там собирается весь высший свет. Мы же ради этого приехали.

Я приехала ради слушания и заодно хотела составить компанию, но не более того. На ужин я не соглашалась.

– Я не пойду, я ужасно устала после суда. К тому же там такое произошло…

– Ой, я уже видела твое вякание в суде. «Европейка в мини указывает арабам, как жить». Зря ты так, арестовать могли за нарушение порядка.

– Плевать, я хочу… – я собралась плюхнуться на соседнюю односпальную кровать, но подруга быстро потянула меня за руку и подняла с кровати.

– Ты идешь со мной.

– Нет.

– Ну давай, – она включила умоляюще-деловой тон и протянула мне. – Я даже купила тебе платье. Недорогое, но приличное. Давай, посмотри.

– Но я не…

– Или что, будешь сидеть в номере и писать свои скучные заметки? Ты в Дубае! Здесь тусуются, а не жалеют себя. Давай, примерь его. Оно тебе подойдет.

Я открыла пакет. Внутри черное платье с длинными рукавами и высоким горлом. Простое, но ткань блестела, будто дышала светом. И правда красивое, хоть и закрытое. Но здесь декольте и не наденешь, по крайней мере, я такие не брала с собой.

– Надень его и вперед, – велела Амелия. – Только не красься слишком ярко, мыне на карнавале.

– У меня только красная помада.

– Ой, ладно, нанеси ее, с черным платьем хорошо будет смотреться. Хоть раз сделай так, чтобы не выглядеть, как студентка из бараков.

– Я и есть студентка из бараков.

– А будешь холеной студенткой из бараков. Давай, вперед.

Она была права, помада действительно дополнила образ к черному закрытому платью, которое немного подчеркивало мою тонкую талию и высокую грудь второго с половиной размера. Хотя и Амелия неплохо выглядела в своем розовом коктейльном платье.

Когда мы спустились в ресторан, меня ослепил свет. Кристаллы люстры переливались, в зале пахло ванилью и дорогими духами. Женщины словно вышли с обложек глянцевых журналов: открытые плечи, блестящие платья, уверенные улыбки. И Амелия говорила, чтобы мы не открывали свои части тела? Мужчины в дорогих костюмах, с часами, которые стоили дороже моей квартиры.

Всё вокруг казалось неестественно красивым, как будто этот мир вырезали из рекламы. Я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Чужой. Мне точно стоило сюда приходить?

Я заметила, что арабов здесь немного, и те без странных платков на голове, а женщин в платках не было вовсе.

– Я думала, здесь всё строже, – прошептала я.

Амелия рассмеялась.

– Это Дубай, детка. Здесь всё разрешено, пока платишь.

Вот почему она надела платье с открытыми плечами и накинула жакет? Хотя она лишь несла его в руках, когда мы вошли в зал. Пока мы шли к нашему столику, я все время поправляла и чесала платье. Ох, не думала, что оно будет так колоть бока.

– Не трогай, – шипела Амелия. – Выглядишь нелепо. Не позорь меня!

– Оно чешется.

– Будь благодарна, что я вообще тебя сюда затащила. И улыбайся, пожалуйста. Не порти мне вечер.

– Амелия…

– Тсс. Не мешай мне искать будущего мужа. О, вон красавчик к нам подходит!

Это уже перебор. Я нервничала, сдерживалась, ещё этот суд. Все, терпение мое лопнуло. Иногда я позволяла себе крикнуть на Амелию, но она нормально реагировала. Почти. В прошлый раз не разговаривала месяц, но я готова была потерпеть, чтобы не дать себя в обиду.

Однако я даже не успела и рта раскрыть, как в этот момент к нашему столику подошел мужчина со спины. Я не видела его лица, он смотрел на Амелию, а та смотрела на него. Вот она и нашла себе мужа, как и планировала.

– Добрый вечер, – произнес он по-английски, мягко, уверенно.

Какой знакомый голос, аж до мурашек пробрал.

– Я видела вас сегодня на заседании! Вы потрясающе говорите! Ваша речь такая воодушевляющая.

– Вы правы. Однако ваша подруга так не считает, верно?

Я. Его. Узнала.

Медленно повернулась к нему корпусом и арвстретилась с тем пронзительным темным взглядом, который видела пару часов назад. На долю секунды я снова почувствовала тот же холодок, что утром в зале суда.

Его глаза встретились с моими, а мир вокруг замер.

Глава 3

Что он здесь делал? Почему не защищал своего горячо любимого подопечного, который перетрахал половину женского коллектива в дубайском филиале и почти всех женщин в головном офисе в Варшаве?

Тот самый мужчина из зала суда смотрел на меня так, словно поймал добычу в свои лапы. И в какой-то степени я себя ощущала той самой добычей. Хотелось раствориться, потеряться среди роскоши и дорогих украшений на женских шеях.

Он стоял близко. Слишком близко. Смотрел сверху вниз как орел на дичь. Теперь между нами не было холодной кафедры и расстояния в десятки шагов. Только тонкая грань между вежливостью и чем-то, от чего хотелось одновременно сбежать и остаться. На его лице не было ни тени улыбки, но от этого становилось только жарче в помещении, хотя тут во всю работали кондиционеры.

– Она просто стеснительная, – пропела Амелия, чуть касаясь моей руки, словно извиняясь за меня. – Не обращайте внимания.

– Стеснительная? – он чуть склонил голову, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. – В суде вы показались мне очень красноречивой, мисс…

– Полански. Маргарита Полански.

Я поднялась со своего места, чтобы быть на одном уровне с противником, и протянула руку. Надо держаться уверенно, как бы быстро не колотилось сердце от страха. Он пожал ее в ответ, и я почувствовала легкое сдавливание ладони, будто меня проверяли.

– Странно, что вы меня помните, – добавила я.

– Я помню всех, кто не боится говорить. Ваше видео набрало много просмотров.

– Это плохо?

– Не имею ничего против хайпа, однако в нашей стране лишнее внимание для женщин играет злую шутку.

Голос у него был низкий, ровный, уверенный. Каждое слово будто разрезало воздух, и я ловила себя на том, что с каждой сказанной фразой становилось не по себе.

– Ах да, забыл представиться. Рашид аль-Дин Абдул.

– Аль Дин Абдул? Это же имя королевской семьи? – с визгом встряла Амелия.

– Все верно. Двоюродный племянник эмира Ибрагима.

Имя упало как камень в воду. Амелия замерла, глаза округлились, дыхание перехватило.

– Племянник? Такие высокопоставленные личности ходят на подобные мероприятия? – переспросила она чуть громче, чем нужно.

– Я не исполняю королевских обязанностей, но иногда беру интересные дела.

Как удобно он устроился! Заниматься правом и уголовными делами ради удовольствия, а не ради справедливости…

Я не удержалась:

– Что интересного в обвинении о домогательствах?

Он посмотрел прямо в глаза своими темными омутами, и мне показалось, будто земля на мгновение ушла из-под ног. От этого взгляда хотелось отвернуться, но я не могла.

– Реакция общества всегда интереснее самого преступления.

– То есть, вы изучаете людей, пока кто-то страдает от совершенного преступления?

– А вы изучаете законы, пока кто-то теряет свободу?

Мы замолчали. Его слова больно задели, хотя он не вкладывал в них злобы. Просто констатация. Преподаватель, задающий вопрос, на который не существовало правильного ответа.

– Ну, вы прямо устроили дебаты посреди ужина! – Амелия нервно рассмеялась.

– Просто у мисс Полански сильная позиция, но иногда мир не нуждается в правде. Ему нужна стабильность.

– Ели стабильность построена на молчании, это уже не мир, – сказала я, сама удивившись своей дерзости.

Мой звучал тише, чем хотелось, но внутри всё кипело. Почему-то именно его спокойствие злило сильнее всего.

Мне захотелось отвернуться, но я не смогла. Я чувствовала, как сердце гулко отзывалось в груди, ладони становились влажными, а горло пересыхает. Почему-то казалось, что если я моргну, он подумает, будто я отступила.

Амелия закатила глаза, подняла бокал.

– Господи, вы оба такие зануды! Лучше скажите, где можно повеселиться по-настоящему?.

– Если вы ищете место, где забывают о спорах, могу предложить один приватный клуб «Вайт Парадайс». Там умеют отдыхать и находить прекрасную компанию. Некоторые гости делают щедрые подарки тем, кто умеет поддерживать беседу.

Амелия мгновенно оживилась, как кошка, которой показали игрушку. Ее зеленые глаза загорелись, а улыбка на губах стала ярче, шире.

– О, звучит идеально!

– Что вы имеете в виду? – спросила я моментально, не обращая внимания на радостную Амелию.

Он чуть наклонил голову:

– Всего лишь вечеринку, мисс Полански. Иногда людям просто нужно общество.

Амелия хлопнула в ладоши, будто не услышала подтекста:

– Мы идём!

– Мы? – я резко повернулась к ней. – Ты серьёзно?

Она посмотрела на меня с вызовом.

– А что такого? Это же весело.

Я почувствовала, как холод прокатился по спине. Я кивнула адвокату Рашиду и отвела подругу за локоть в сторону, чтобы нас не услыхала ни одна юридическая беспринципная скотина.

– Ты серьезно?

– Да ладно тебе, Марго! Не будь занудой. Вдруг повезет?

– Повезёт с чем? С приключениями на наши задницы? Он же покупает нас!

– Не говори так! – прошипела она. – Ты ничего не понимаешь.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – прошептала я. – Сколько девушек попадали на такие «вечеринки» с подарками, шейхами и предложением снять квартиру?

– Ну, не знаю… я…

– Амелия, их тысячи! Потом их не находили. Помнишь, во втором семестре мы изучали суд над девушками из эскорта?

– Ой, не говори ерунду! С нами такого не произойдет!

– Ты уверена?

– Я… я не…

Почему она выглядела такой растерянной и так рвалась в этот мир порока?

– Что тебе нужно на этой вечеринке на самом деле? Зачем нам туда идти? – едва ли не крикнула я, привлекая внимания двух старушек в платиновых ожерельях. – Тебе не нужны состоятельные мужчины, ты и так обеспечена до конца жизни! Ты… ты не я.

Я мельком глянула на того адвоката Рашида, который посматривал то на часы, то на нас. Казалось, он наблюдал за нами как за сценой драмы, к которой сам написал сценарий.

Амелия резко повернулась, а в ее зеленых глазах заблестели маленькие капли слез.

– Мне нужны эти деньги, ясно? Моя семья – банкроты. Папа проигрался, бизнес развалился. Теперь мы с мамой должны найти источник дохода»

Я растерялась, глядя на сломленную подругу, которая до этого изображала из себя высокомерную девицу.

– Но… ты никогда не говорила…

– А зачем? Чтобы ты пожалела меня? Чтобы я выглядела также ущербно, как ты?

Я пропустила слова об ущербности и внимательно ждала ответ от подруги.

– Но как мы оказались здесь? На какие деньги ты купила билеты и номер в гостинице? Это же люкс, а не обычный стандарт!

– Поездку оплатил один ухажёр. Точнее он оставил денег и свалил от меня, и я решила попытать удачу и вложила все в наше путешествие.

Боже…

Она последние деньги внесла не в накопительный счет, а в поездку, чтобы подцепить богача?

Я смотрела на неё, и в груди всё сжималось. Передо мной стояла не самоуверенная Амелия в шелках, а растерянная девочка, которая цепляется за блестящие осколки прошлой жизни.

Я вздохнула.

– Марго, это мой последний шанс, понимаешь? – сказала она уже тише. – Если я никого в этой поездке не подцеплю, то буду до конца дней жить как нищебродка. Я этого не хочу, понимаешь? Пойдем со мной, пожалуйста. Не оставляй меня одну.

В ответ я лишь кивнула. Я словно почувствовала себя ответственной за ее существование. Не обращая внимание на «нищебродку» и на то, что моя жизнь всегда была такой. Нищей, когда мы с мамой считали каждый злотный. Конечно, у нас были и лучшие времена, когда еще папа был жив, но после его смерти мама окончательно сломалась, да и бизнес мы потеряли.

Я бы никому не пожелала такой участи, как сломленные родители и когда вы меняетесь ролями.

Когда мы вернулись за стол, Рашид всё ещё был там и смотрел на нас также своим орлиным темным взглядом.

– Мы поедем.

– Итак, мы выезжаем через двадцать минут. Автомобиль уже подан.

Амелия вспыхнула, как ребёнок, которому пообещали праздник. Я же ощутила, как что-то холодное и тяжёлое опустилось под рёбра.

– Клуб далеко? – спросила я.

– Нет, минут пятнадцать езды, – ответил он, – но другой мир редко бывает рядом.

Что он имел в виду?

Глава 4

Машина остановилась плавно, почти бесшумно, и мы вышли из дорогого белого автомобиля напротив яркой золото-неоновой вывески «Вайт Парадайс».

Снаружи воздух был теплым, плотным, пах морем и дорогим мужским парфюмом. Перед нами высилось здание из белого камня, подсвеченное золотым светом. Колонны, фонтаны, охрана в строгих костюмах, женщины в платьях, которые, вероятно, стоили как мой годовой заработок. Всё выглядело безупречно, и именно это пугало до чертиков.

Почему у меня дрожали поджилки, в то время как Амелия готова была пойти во все тяжкие?

– Это и есть «Вайт Парадайс»? – сказала Амелия, глядя вверх. Её глаза сверкали, словно два изумруда. – Смотри, как красиво!

Она достала телефон с золотой рамочкой из стразов, сделала несколько снимков. Сначала сняла клуб, затем сделала селфи. Я от такого вмешательства в личные границы отказалась. Подруга поправила волосы, улыбнулась отражению в экране.

А мне было не по себе. Слишком безупречно, слишком гламурно, слишком идеально, как на витрине, где за блеском всегда пряталась цена в виде телефонного номера. Да и сам этот Рашид. Он был молчалив и собран, а такое поведение меня настораживает вдвойне.

Он кивнул охраннику, и тот без слов распахнул перед нами двери в виде золотых врат.

– Боже, Марго! Как же здесь красиво! Ты только посмотри!

– На что?

– Да тут так красиво! Смотри, какие люди солидные! Здесь даже алкоголь пить можно! Не будь занудой, Марго!

Я пыталась, только не выходило.

Внутри было прохладно, и аромат розовой воды смешивался с лёгким дымом благовоний. Музыка гремела на всю громкость, только не совсем клубная, а с арабскими напевами. Люди вокруг смеялись, разговаривали, поднимали шоты, но в их взглядах было что-то настороженное. Улыбки не доходили до глаз.

Я как будто зашла не туда.

Может, не стоило соглашаться?

Амелия, напротив, вписалась идеально. Сразу же подошла к какому-то мужчине и кокетливо улыбнулась. Тот уже заказал ей напиток. Черт, мы же договорились, что не отойдем друг от друга!

Я осталась почти в одиночестве, а точнее наедине с одним юридическим монстром, который не отрывал от меня темных глаз. Хоть мы и нашли общий язык на мероприятии, всё же внутри всё сжималось, как перед грозой.

– Вам здесь нравится, мисс Полански?

Я пожала плечами.

– Слишком красиво, чтобы быть настоящим.

– Всё, что кажется совершенным, всегда вызывает тревогу. Вы правильно чувствуете.

Он говорил это так, будто проверял мою реакцию. Не удивлюсь, если так и было. Но я выдержу, выстою. Амелия перед глазами. Главное, не терять ее из виду.

–Будете коктейль? – он протянул желто-розовый напиток.

– Я не пью.

– Он почти безалкогольный.

Я взяла из его пальцев бокал и глотнула. И правда, алкоголь почти не чувствовался. У него самого в руках был бокал то ли с виски, то ли с коньяком. Интересно, когда он успел организовать нам напитки?

– А вы часто сюда приходите? – спросила я.

– Иногда. Когда хочется вспомнить о беспринципности людей.

– О беспринципности? А как же справедливость?

– Вы слишком наивна, мисс Полански. Справедливости нет и никогда не будет.

– Поэтому вы так рьяно защищали Лабковского?

Вопрос повис в тишине и остался неотвеченным. Кто-то подошёл, пожал ему руку, и Рашид исчез в толпе.

Я оглянулась в поисках подруги. Амелия уже была на танцполе. Она смеялась, танцевала, флиртовала с мужчиной в платке и просто наслаждалась его вниманием.

Сначала я решила не мешать, но минуты шли. Затем полчаса. Я постепенно расслаблялась. Возможно, мне не стоило так пристально следить за подругой.

– Аллах, какая красивая девушка! – воскликнул мужчина в белом национальном халате, переключая мое внимания.

– Простите, я не знакомлюсь.

Мужчина осуждающе окинул меня взглядом и покинул. И на этом спасибо, мне не до него. Музыка усилилась, смех стал громче. Люди кружились, вспышки телефонов мелькали, как молнии. А вот Амелия…

Черт, куда она пропала?

Я прошла вдоль зала. Официанты в белых перчатках вежливо кланялись, но ничего не знали.

– Вы не видели девушку, брюнетку, зелёные глаза, розовое платье?

Один из них вежливо улыбнулся, но взгляд его был пуст. Другой сделал вид, что не понял. Они что, внезапно забыли английский? Тревога внутри нарастала и подступала к горлу. Куда же она пропала?

– Потеряли кого-то, мисс Полански? – за спиной раздался знакомый голос.

Я обернулась. Рашид стоял в двух шагах с таким же каменным лицом, как обычно.

– Я не могу найти Амелию.

– Возможно, она наслаждается обществом состоятельного мужчины. Здесь недолго остаются одинокими, – улыбнулся он.

– Это не смешно, она моя подруга. Где она? – голос дрогнул.

Он не ответил сразу. Только достал из внутреннего кармана маленький белый конверт.

– Возьмите. И оставьте поиски на утро. Поверьте, это безопаснее.

Я смотрела на конверт, не понимая, зачем он мне.

– Что это?

– Подсказка. Или предупреждение. Смотря, как прочтете.

Он чуть склонил голову и ушёл, растворившись в полумраке клуба.

Я стояла, сжимая конверт, чувствуя, как бумага теплеет в ладони. Сердце стучало неровно, глаза потяжелели. Черт, как же я устала от этих загадок! Или от перелета не отошла?

Я смотрела на конверт. Разорвав его, я достала небольшое письмо с коротким предложением:

«Суд лишь начало. Осторожно, мисс Полански».

Я вышла из клуба почти машинально, вдыхая глубоко тяжелый воздух. Возле входа стояла та же машина. Но я не села в нее. Тело становилось все тяжелее, а глаза закрылись быстрее, чем я успела осознать действительность.

Глава 5

Я едва заставила себя открыть глаза и осмотреться. Голова ужасно гудела, веки все ещё казались тяжелыми. Как же хочется спать. Может, мне ещё вздремнуть?

Не получится.

Я распахнула глаза и забыла о сонливости, когда осознала одну важную вещь. Я не в своем номере, а половина кровати пустовала. Точнее ее вообще не было, я лежала на роскошной двуспальной кровати, застеленной белым постельным бельем, в полном одиночестве. Дизайн, вид из окна… все чужое, незнакомое. Сначала подумала, что нахожусь в другом мире. В комнате пахло не моим шампунем, а чужой смесью цитруса и антисептика. Своих вещей, естественно, здесь не наблюдала.

Я попыталась вспомнить, как мы уехали с клуба, но память обрывалась, как перетянутая нить. Сначала мы с Амелией пошли на вечер, затем в клуб, а потом…

Я что-то выпила, Амелия пропала, а Рашид вручил письмо. Оно лежало рядом со мной на кровати. Сердце ударило сильнее, руки дрожали, когда я потянулась за ним. Бумага была тёплая, будто только что держали её в руке. Внутри та же короткая записка.

Я искала глазами хоть что-то, за что можно зацепиться и нашла на тумбочке стационарный телефон. Нажала цифру один в надежде услышать хоть что-то вразумительное и убедиться, что я не сошла с ума.

– Алло? Это ресепшн?

– Доброе утро. Вас приветствует служба поддержки гостей. Назовите, пожалуйста, ваш номер, – медленно пробубнил женский голос, похожий больше на робота.

– Я не знаю. Я просто… не понимаю, где нахожусь. Это отель «Бурдж Палас»?

– Повторите, пожалуйста, имя.

– Марго Полански.

– Не могу найти имя постояльца. Пожалуйста, назовите имя.

– Амелия Новак. Вы можете соединить с её номером?

– Не значится в базе постояльцев. Повторите, пожалуйста, имя.

Эта машина издевалась надо мной? Я задавала ей вопросы, но она даже не реагировала на них, гадина такая!

– Вы издеваетесь? Где Амелия? Где я нахожусь?

– Соединение прервано. Спасибо за обращение. Хорошего дня, мисс…

Зараза! И что мне делать? Прыгать в окно? Это вряд ли, здесь высоко, даже с расстояния было видно, что не третий этаж.

Не успела я опустить трубку, как в дверь постучали ровно три раза. Сердце подпрыгнуло в груди от страха неизвестности и от того, что меня ожидало дальше. Что это за фокусы? Где Амелия?

Это единственные интересующие меня вопросы, но отвечать на них никто не спешил. А когда раздался громкий хлопок двери о стену, я подпрыгнула и опешила. Вопросы исчезли. Сейчас меня беспокоила безопасность меня и подруги. Трое мужчин в белых национальных халатах стояли около кровати. Я не видела из лиц, только темные глаза. Это такая интерпретация преступления, чтобы я не узнала ворвавшихся в номер?

– Что происходит? Где я? Где моя подруга? – спросила я, стараясь держать тон ровным, но дрожь в голосе наверняка была слышна.

–Мисс Полански, просим вас пройти с нами.

– Я никуда не пойду!

Тот, что с сильным акцентом попросил последовать с ними, повернулся к остальным двум мужчинам и что-то сказал по-арабски.

– Пойдете, – мужчины подошли ближе. – Если вам дорога ваша подруга, вы оденетесь и пойдете без лишних слов.

Я вдохнула воздух полной грудью. Выдохнула. Это какая-то ловушка, и я не попадусь на нее.

– Не пойду! Где Амелия? Куда вы ее… Ай! Пустите меня немедленно!

Но никто отпускать меня не собирался. Мужчины схватили меня под руки и поволокли к выходу. Спустили на лифте, пока я сопротивлялась и пыталась жить кабину ногами, посадили в белый внедорожник и рванули с места. Боже, я же находилась в Арабских Эмиратах! Почему здесь допустили похищение женщины? Что происходит?

Все попытки вырваться были тщетны.

Дорога длилась, казалось, намного дольше, чем могла. Песок, по которому мы проезжали, менял оттенки от янтарного до почти белого. Паника нарастала в груди, охватывая мои легкие, но я глотала её, стараясь не показывать страх.

Машина внезапно остановилась перед небольшим домом. Просторный закрытый двор за золотыми воротами, одинокие пальмы по периметру, белоснежные стены с золотой крышей. Дом казался роскошным, дорогим, но я потеряла всякий интерес к интерьеру, когда мы вошли внутрь в просторный кабинет, а в кожаном кресле среди европейского интерьера сидел Вильгельм Лабковский.

– Мисс Полански, – протянул он нарочито спокойно, перейдя на польский. – Рад встретиться с вами лично.

Почему он сидел здесь, а не за решеткой? Этот вопрос интересовал меня в последнюю очередь. Самый главный – это…

– Где Амелия?

– Ох, поверьте, она веселится, – улыбнулся он, сверкнув холодными серыми глазами. Ему было лет сорок, не больше, но ощущение, что все шестьдесят, судя по морщинкам под глазами и проседью волос, которая покрыла всю голову и растительность на лице. – Ей сейчас очень хорошо, вам тоже будет, обещаю.

Слова ударили по мне, как холодный дождь. Я пыталась собраться, найти в себе хоть искру гнева, но внутри была пустота. Мысль о том, что она здесь, в этом доме, рядом, делала ситуацию нереальной.

– Я вам не верю! Отведите ее ко мне!

Когда мужчина хотел что-то ответить, в кабинет зашел тот самый адвокат-защитник. Его выражение лица, как обычно непроницаемо и скупо на эмоции.

– Сколько раз я говорил, чтобы ты стучался? – рявкнул на него Лабковский.

– Это мой дом, Вильгельм. Если не ошибаюсь, мисс Полански хотела увидеть подругу. Пройдемте.

– Что? Я ещё не договорил с этой чертовкой! Она весь процесс нам испортила своими криками!

– Я сам доходчиво объясню мисс Полански, что не стоит влезать в игры больших дядей ради мнимой справедливости. Пройдемте.

Если бы на месте Лабковского находился кто-то другой, я бы осталась здесь, в кабинете. Но тот адвокатишка в белом халате казался более безопасным, чем совратитель и преступник.

Я молча кивнула и покинула кабинет оставив разрзленного Лабковского. Когда мы остались наедине с Рашидом, я решительно спросила.

– Это что за фокусы? Что вы натворили?

– Вам нужно понять, Марго, что в на некоторые слушания лучше никогда не ходить. Тем более, если решаются дела больших и высокопоставленных людей.

– Что вы несете? Я лишь сказала правду и…

– Аллах, брат! Я тебя ждал тысячу лет. Куда ты пропал?

Перед нами возник молодой мужчина с золотисто-карими глазами в таком же национальном халате и платком на голове. Что-то привлекло в нем. Может то, как он взглянул на мои губы?

Или то, что в его образе я не видела для себя угрозы?

Глава 6

– Аллах, брат. Я тебя ждал тысячу лет. Куда ты пропал?

Перед нами возник молодой мужчина с золотисто-карими глазами в таком же национальном халате и платком на голове. Что-то привлекло в нем. Может то, как он взглянул на мои губы?

Или то, что в его образе я не видела для себя угрозы?

Всё в нём было неправильным для этого дома. Слишком эмоциональный, слишком живой, светлый. Ладно, со светлым я погорячилась. Смуглый тон кожи, легкая растительность и высокие скулы выдавали в нем принадлежность к этой арабской Вселенной больше, чем его белый халат и платок на голове с золотой вышивкой.

Адвокатишка заметно напрягся, но остановился и вежливо поклонился мужчине напротив, но в темных глазах сквозила некая настороженность. Чему? Моему появлению рядом? Или тому, что где-то в этом доме находится моя подруга, которую немедленно нужно забрать отсюда и бежать из страны как можно скорее?

– Работал, – сухо ответил Рашид.

– Ах да, слышал о твоём подопечном. Ты что, правда защищаешь маньяка? Говорили, что его ищут по всей Европе.

И не только по Европе. Лабковский провинился даже в азиатских странах, просто там его не спешили искать и выдавать Польше. Да и как он оказался здесь, тем более не за решеткой, учитывая тяжесть преступлений – большой вопрос.

– Говорят много чего.

– Серьёзно, брат, ты ведь мог выбрать что угодно, а не этого… Как там его… Лабковский?

– Он самый.

– Почему?

– У меня свои интересы, – ответил адвокатишка сквозь зубы.

– В последнее время их у тебя много. Не связано ли это с нашим дядюшкой?

Рашид напрягся сильнее, казалось, если бы он держал меня за руку, то сжал запястье до синяков. Нарастающая злость и напряжение длились секунды. Мужчины смерили друг друга взглядами, не отрывались, но мужчина напротив сдался первый и лишь усмехнулся.

– Да ладно тебе, брат, я шучу. Дядя Ибрагим меня тоже из себя выводит, жениться заставляет. Вот кому эта свадьба нужна? Вон, пусть Карима мучает, или же… о, а что это за пташка такая красивая?

Тон голоса мужчины напротив изменился, когда он обратил на меня внимания. Ох, лучше бы не обращал и не глазел на меня, словно впервые в жизни девушку видел. У них что, в этих гаремниках, нет жен, любовниц или просто каких-то особей женского пола, чтобы на них глазеть? Почему на меня нужно? Из-за макияжа? Или платья? Он наверняка был испорчен после «похода» в клуб. Но почему я задумалась о своем макияже и хотела рукой прикрыть яркие губы?

– Аллах, прошу тебя, давай без этого!

– А что так огонь. Я бы хотел познакомиться с этой пташечкой.

Опять на меня пялится, как на дичь? Ещё бы облизнулся, пошлый арабский гаденыш!

– Я не пташка, ясно? У меня имя есть!

– Смотрите, она говорить умеет! А глаза какие ледяные, а губки… Аллах, чего ты молчал, что у тебя тут обитает такая красотка?

– Не обитает, – ровно произнёс Рашид. – Просто очередная идеалистка, решившая прервать суд своими мыслями о справедливости и феминизме.

– Ах, то самое польское чудо, что вспыхнуло в суде? Смелая пташка…

– Я не пташка!

– Но здесь смелость не всегда спасает, – продолжил мужчина, не вслушиваясь в мои возмущения.

– Я не просила спасать.

– Она не просила. Слышишь, брат? Настоящая огненная пташка, – мужчина беззлобно рассмеялся, но этот смех раздражал и удивлял больше, чем появление Лабковского в этом доме, а не за решеткой.

– Довольно. Мы уходим, – кинул Рашид небрежно и потянул меня вдоль коридора.

– Брат, может, поделишься? Такая пташечка красивенькая. Да наверняка русская! Эй, давай ее сюда! Аллах, откуда такие красотки берутся?

Но Рашид не обратил внимания на выкрики мужчины и потянул меня следом. Вскоре тот волнующий и одновременно раздражающий мужчина остался позади, а мы подошли к одной из дверей, куда меня привел Рашид.

Внутри пахло алкоголем и дорогими духами. На кровати, поджав ноги, лежала Амелия враскоряку, заставив меня ахнуть. Боже мой, что с ней? Она совершенно без сознания и лежала в такой позе, в какой вряд ли было бы удобно спать. Но не это меня напугало. Рядом с ней развалились двое обнаженных мужчин, смуглокожие, с темной растительностью на теле. Спасибо Боже, что они лежали на животе, и я не увидела всех их… достоинств.

Меня словно ударили током от увиденного и от того, куда подруга вляпалась.

– Что… это? – прошептала я.

– Это ваша подруга. Она прекрасно провела время накануне, но это плохо для нее закончится. Для таких, как она, жизнь плохо заканчивается.

– Это ложь! – крикнула я, понимая, что он имел в виду. – Она не такая! Она… просто запуталась!

– Все путаются, мисс Полански. Кто-то в деньгах, а кто-то в морали.

– Вы ничего не понимаете!

– Я вижу яснее, чем вы. Вы считаете, что справедливость существует? Нет. Есть только выгода, под которую нужно лишь подстроиться. Ваша подруга это быстро усвоила.

Я стиснула кулаки, дрожь прошла по всему телу. Я пыталась найти на мужском лице хоть каплю морали и сожаления, но в темных глазах отражался лишь холод и реальность.

Я подошла к лежащей Амелии и пыталась разбудить ее. Она даже не реагировала на мои встряски и призыв к действиям, а этот адвокатишка… Черт он просто наблюдал мои жалкие попытки доказать ему обратное… Почему так? Почему Амелия не просыпалась? И почему у нее виднелась маленькая струйка крови возле губ?

– Она не дышит! – крикнула я. – Она просто не дышит! Что с ней?

– То же, что ожидает тебя, если будешь сопротивляться.

Что?

– О чем вы говорите? Надо вызвать доктора!

– Для нее все уже поздно, а вас ещё можно вылечить. Следуй за мной.

– Нет!

Рашид подошел ближе, и теперь меня буквально пробирало холодом от его пугающих глаз и предупреждающе-низкого тона.

– Либо ты идешь со мной и делаешь все, что я говорю, либо ты…

Он не договорил, схватил меня за локоть и повел к двери, которая находилась внутри спальни. Я пыталась вырваться, но его хватка была настолько крепка, что я едва могла сопротивляться, хотя попытки не оставляла.

– Эй, пусти меня! Какого хрена?

– Ты теперь будешь жить тут. Я так сказал. Если не подчинишься, то…

Меня сковал страх и мысли о том, что может произойти и что случилось с Амелией, которая лежала вместе с мужчинами мертвым грузом. Если я не вырвусь сейчас, то мне конец. Мне просто конец… А потом я… мамочки!

– Эй, отвали от нее! – крикнул кто-то позади, и я практически сразу получила свободу.

– Это не твоё дело. Ступай куда шел! – рявкнул Рашид в ответ тому незнакомцу, и после этих слов сразу же раздался громкий звук сломанных костей и протяжные стоны боли. Даже от таких громких звуков Амелия не проснулась.

Я обернулась к своему спасителю только в тот момент, когда он взял меня за талию и потянул к двери.

– Уходим.

– Ты снова путаешь порядок с властью! Тебе это просто так не сойдет с рук! Ты больше не любимый племянник эмира! – рявкал нам вслед Рашид, но мы уже стремились к выходу на палящее солнце

На улице блестел синий кабриолет, словно сошедший с рекламы, но я мигом нырнула внутрь, не думая ни о чем. Нужно было переосмыслить увиденное и сегодняшнее утро в принципе. А главное, нужно решить, что с этим делать.

– Кто вы? – спросила я, глядя на него.

Он медленно растянул губы в улыбке, и в ней уже не было насмешки или панибратства, скорее коварство и хитрость.

– Шейх Хусейн аль-Дин Абдул, – ответил он спокойно. – И, кажется, нам пора немного повеселиться.

Глава 7

– Меня зовут Шейх Хусейн аль-Дин Абдул, – ответил он спокойно. – И, кажется, нам пора немного повеселиться.

Повеселиться? Он о чем вообще? Какое веселье, если меня только что чуть не заперли в комнате в неизвестном доме. Да и я сама не знала, где находилась, и меня это ужасно пугало. И даже этот красавчик-араб не вселял в меня ни капли доверия.

Солнце било в стекло, а мотор урчал ровно, в отличие от моего сердца. Ему не было дела до того, что мы только что вырвались из жуткого кошмара. Вокруг одни пески, я подпрыгивала на каждой кочке, и мое платье едва выдерживало такие повороты… нет: не судьбы, а машины. Воздуха катастрофически не хватало, мне даже было плевать на песок, который оказывался в дыхательных путях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.