Марина Ефиминюк, Анна Одувалова
Самый желанный приз

Я не верила своим глазам! Пристально смотрела и все равно не верила.

С балкона в учебном холле свешивались три длинных узких полотнища. В центре красовался кубок Стихий. Тот самый, который мы выиграли прошлой осенью, порвав всех конкурентов в турнире по стихийной магии. Справа – с плаката улыбалась я, а слева – висел отвратительный Айден Фергюс! К сожалению, не он сам, а только его изображение.

Сквозняк колыхал легкую ткань, лицо Фергюса ходило волнами. Выглядело так, будто он игриво подмигивал.

– Какой же он красавчик! – захихикали девчонки рядышком.

Да в каком месте-то?

– Говорят, что в жизни он еще лучше, – сплетничали они.

В жизни Фергюс хуже, чем на плакате. Портрет хотя бы не разговаривает.

– Элис, как тебе повезло! – Сокурсницы повернулись в мою сторону. – Два дня в компании Айдена! Ведь он в прошлом году был капитаном команды Ашфорта?

– Был, – согласилась я.

– Вы же с ним знакомы? – обрадовались они.

– Увы.

Во втором раунде турнира Фергюс пытался подкупить судей! Когда я приперла его к стенке и задала вопрос в лоб, он, естественно, вывернулся, но устроил мне натуральное чистилище на испытаниях. Не то чтобы я от подлеца отставала… Наша команда взяла победу, ведь честное добро всегда укладывает лживое зло на лопатки! Однако осадочек остался.

И по нелепому стечению обстоятельств академия Ашфорт выиграла жеребьевку на проведение турнира в следующем учебном году! Теперь нам, победителям прошлого сезона, следовало передать кубок Стихий.

Знай я, что представителем принимающей стороны будет Фергюс, ни за какие обещания ректора не согласилась бы через всю провинцию везти переходящую награду. Два дня в компании этого типа? Да лучше утопиться в придорожной канаве!

Но вскоре стало ясно, что от Айдена Фергюса меня спасет разве что природный катаклизм. Или сломанная нога. Сама испугалась, что внезапно начала прокручивать в голове этот способ самоустранения.

– Госпожа Вайри, вы в своем уме? – У ректора нехорошо сузились глаза. – Что значит «поменять представителя нашей академии»? За три часа до начала торжественных мероприятий? Элис, когда еще вам выпадет такая честь?

– По всей видимости, уже никогда, – покаянно согласилась я, чувствуя, как щеки предательски начинают гореть.

В большом кабинете воцарилась тяжелая тишина. Солнечный свет рисовал на дубовом паркете мозаичные тени. В его лучах на боках кубка Стихий, во времена энергичной молодости заработанного ректором, а теперь бережно хранимого в его кабинете на самом видном месте, вспыхивали выгравированные стихийные знаки. На самом деле, символ знаменитого турнира чем-то напоминал тривиальную чашу с ручками, со стороны ничего особенного. Важен был смысл этого переходящего приза.

– Быть лицом академии Эбрайн доверяют не каждому! – добавив в голос пафоса, напомнил ректор. – Мы выбрали вас, лучшую из лучших студентов!

– А не потому, что я была единственной девушкой в команде? – удивилась я.

– И это тоже, – проворчал ректор. – Вы ведь нацелились на белый диплом, Элис?

– Все верно! – с жаром поддакнула я. – Скоро экзамены, у меня наисложнейшая курсовая! А тут выпаду на целую неделю из учебного процесса!

– На два дня.

– Я немножко округлила.

– Ладно, если речь идет об учебе, то ваше право отказаться. – Он развел руками. – Мы можем поменять представителя.

– Благодарю, господин ректор!

– Но ваш диплом внезапно может поменять цвет с белого на черный, – мягко проговорил он.

– В каком смысле? – У меня поползли на лоб брови.

– В самом прямом. – Он вкрадчиво улыбнулся. – Был белый, стал черный. На корочке было алое пламя, стало серебристое…

При виде плакатов, висящих в холле, я не верила своим глазам, а в кабинете ректора – ушам. Ей-богу, сегодня меня подводили все органы чувств! Глава академии, самый влиятельный маг в этих стенах, натуральным образом меня шантажировал.

Какой страшный мир вокруг! И как я в него попала?!

– А знаете, господин ректор… – Я кашлянула в кулак. – Если подумать, то всего два дня. Когда мне еще выпадет честь стать лицом Эбрайна?

Ничего, мне удастся достойно пережить два дня в компании Айдена Фергюса. И не угрохать его!

– Рад, что вы передумали, – не особенно искренне улыбнулся ректор. – Уверен, лучше вас никто не справится с важной миссией довезти кубок в целости и сохранности.

Он с большой любовью посмотрел на собственную серебряную посудину. Та в ответ игриво блеснула оранжевым всполохом пламени на стенке.

– Идите, готовьтесь, – отослал меня ректор. – Представители Ашфорта будут с минуты на минуту.

И ведь не соврал! Стоило выйти из приемной, как в коридоре перед доской почета обнаружился Фергюс. Сунув руки в карманы идеально отглаженных брюк, он рассматривал портретные карточки нашей турнирной команды. Я притормозила, Айден обернулся.

Нахальный взгляд скользнул по моей фигуре в парадной белой форме. Без трепета я оглядела Айдена в ответ. Черный пиджак с эмблемой академии на нагрудном кармане подчеркивал широкие плечи, темные волосы были уложены в модную прическу. Признаться, я впервые его видела не в спортивном костюме.

– Привет, девочка с бантиком, – произнес он и нарочно сосредоточился на моем ободке с кокетливым бордовым бантиком на боку.

Беру свои слова назад. Вряд ли мне удастся пережить два дня рядом с Айденом Фергюсом и не попытаться его грохнуть! Ну или сломаю ему ногу. Отличный способ выпила раздражающего элемента в длинном путешествии.

– Привет, мальчик с самомнением, – скопировала его издевательские интонации.

 Нахал Фергюс явно хотел ответить мне что-то колким. Это почти осязаемое желание читалось в его ярких, неестественно синих глазах. Уверена, такого цвета радужки можно добиться, разве что накапав в глаза какое-то специальное зелье. Представив Айдена с пипеткой перед зеркалом, я мгновенно заулыбалась. Настолько комичный образ нарисовался в моем воображении.

В реальности парень, к сожалению, таким забавным не был. Заметив мою ухмылку, Фергюс тут же насторожился и посмотрел с подозрением, но сказать ничего не успел – нас чуть не снесла с ног мегресса Лоисса, заместитель ректора по воспитательной части. Дама немолодая, выдающаяся во всех смыслах и местах, а также невероятно деятельная. У нее всегда был несколько ошалелый вид, ведь она вечно куда-то опаздывала и что-то не успевала, поэтому передвигалась по академии преимущественно бегом, что при ее габаритах людей непривычных обычно пугало.

Вот и сейчас она подлетела к нам, словно ураган в строгой блузке и вздымающейся красной юбке, отдышалась, судорожно прижав руку к сердцу, и выпалила:

– Что вы тут делаете?!

От внезапной претензии мы оба замерли. Ведь даже со стороны было очевидно: мы просто стояли, смотрели на идиотский плакат и все. Общественный покой не нарушали. По крайней мере пока.

Первым опомнился Фергюс.

– Видами любуемся… – осторожно заметил он, кивнув в сторону высокого витражного окна.

– А что должны?

– А что мы должны? – уточнила я, не поняв ее возмущения.

Мегресса Лоисса закатила густо подведенные глаза и возвела пухлые руки к потолку, что ситуацию не прояснило.

– Там вы должны быть! – воскликнула она с отчаянием в голосе. – Там!

Она резко указала в сторону главного холла академии, где уже начинал собираться народ. Двое рабочих с серьезным видом выкатывали на середину постамент с почетным кубком. Девочки из группы поддержки уже разминались в сторонке, высоко и синхронно вскидывая длинные ноги, на которых залип Фергюс.

Мегресса Лоисса, видимо, осознала, что подопечные ей на этот раз попались не самые сообразительные, и тратить время на объяснения не стала. Она решительно ухватила нас с Фергюсом за руки, словно двух нашкодивших пятилеток, и энергично потащила за собой по направлению к парадной лестнице. Я даже не сопротивлялась – просто по привычке. Да и силы у нас с мегрессой были явно неравные: я бы не вырвалась, даже если б очень захотела. А Фергюс, по-моему, просто обалдел от такого внезапного обращения.

Мы послушно спустились вниз, где мегресса провела нас сквозь постепенно собирающуюся толпу. И тут у нахала обнаружилось подозрительно много знакомых. Он то и дело останавливался, чтобы пожать кому-то руку, переброситься парой шуток и в целом делал все, чтобы я почувствовала себя здесь чужой. А ведь это моя академия! Моя! Откуда его тут все знают?!

Мегресса дотащила нас до постамента и оставила там, объявив, что отныне мы такая же важная часть церемонии, как и сам кубок. На нас возложена великая миссия: охранять и оттенять этот почетный символ. Признаться, я не очень понимала, зачем охранять металлическую вазу в академии, которая и так опутана защитными заклинаниями. Правда, думала я так до поры до времени.

Фергюс и вовсе не вникал в суть происходящего. Он уже вовсю переглядывался с капитаном группы поддержки – пышногрудой и, как я искренне считала, недалекой Кристен Райн. У меня была твердая теория, что все ее мозги ушли прямиком в бюст. Удивительно, как она с такой ношей еще и прыгает.

Пока я размышляла об обратной пропорциональности размера груди и сообразительности, сбоку раздалось подозрительное шуршание. Я резко развернулась и увидела, как Пьерт, мой второй помощник в команде по стихийным играм, занимается откровенным вандализмом, причем даже не стесняясь моего присутствия. Он старательно выводил на блестящем боку кубка свои инициалы! К моему ужасу, за парнем уже выстроилась очередь из желающих.

– Эй! – возмутилась я. – Вы что это творите?!

– А что? – беззаботно ответил Пьерт. – Мы с парнями решили, что должны оставить след для потомков…

– Каких потомков?! – возмутилась я. – С таким характером ты до них не доживешь, и слава богу! Окажешь человечеству услугу!

На наши голоса наконец соизволил обернуться мой личный нахал. Он мрачно окинул взглядом кубок, меня и придурков, которые по недоразумению оказались в моей команде. Одного его взгляда хватило, чтобы вандалы пробормотали что-то невразумительное и позорно ретировались.

Мы же остались наедине с испохабленным кубком. На самом видном месте алела надпись «СУК…», выведенная красными магическими чернилами. Я-то понимала, что Пьерт просто не успел дописать «Сукейр» – фамилию своего древнего и не самого славного рода. Но нам-то что теперь с этим делать?

Я перевела взгляд на Фергюса. Он так же задумчиво изучал «художество».

– Платочек есть? – мрачно поинтересовалась я.

Парень бросил презрительный взгляд.

– Я похож на выпускницу благородного пансиона?

– У тебя насморка не бывает?

– Потри рукавом, – посоветовал он.

Тут возмутилась уже я. Ему, видимо, и в голову не приходит, сколько времени мы, девушки, тратим, чтобы манжеты оставались белоснежными! Жаль, Сукейр шустро сбежал – я бы с удовольствием вытерла это творчество его рубашкой, а может быть, и физиономией!

Я даже огляделась по сторонам. Вдруг паршивец не успел далеко уйти? Паршивца не обнаружила, зато заметила ректора. Тот сиял гордой, отеческой улыбкой и направлялся прямиком к нам. До позора и провала оставалось буквально… Три… два… один…

Единственное, что я успела сделать, – это развернуть кубок исписанной стороной к стене в слабой надежде, что ректор не заметит подвоха.

– Как у вас тут дела? – важно поинтересовался он, словно мы не общались буквально полчаса назад.

– Все отлично! – бодро отрапортовала я, инстинктивно пытаясь загородить кубок собой.

Но ректор работал в академии не первый год и четко знал, куда надо смотреть.

– А кубок почему стоит к зрителям… задней частью? – спросил он, приподняв бровь.

– Ой! – Я сделала вид, что этот факт стал для меня полной неожиданностью. – Неловкость вышла! Сейчас все поправим!

– Поправьте, – сухо сказал он, внимательно глядя на меня.

Я изобразила на лице самое невинное и нейтральное выражение и повторила, как заведенная:

– Поправим! Вот прямо сейчас и поправим!

Правда, я даже не сдвинулась с места. Ректор еще мгновение изучающе смотрел на меня, но вступать в дальнейшую дискуссию не стал – видимо, диалог звучал по-идиотски. Он просто развернулся и ушел, а я выдохнула с облегчением, обернулась и обнаружила, что Фергюс снова исчез! Что за неуловимый человек?

Я уже настроилась высказать парню все, что о нем думаю, но по недоразумению еще не озвучила, как причина моего гнева с сияющей улыбкой возник рядом.

– Ты где был? – зашипела я.

– Вот! – Фергюс гордо продемонстрировал кружевной надушенный чем-то сладким платочек. – На! Оттирай!

– Почему я-то? Это наш общий кубок! Мы оба за него ответственны!

– Я достал платок, ты оттираешь! Мне кажется, это справедливо.

А мне казалось, что справедливостью тут и не пахнет, но контраргументов не нашлось. Зато платок пах, да еще как! В носу засвербело. Не удержавшись, я громко чихнула. Ободок внезапно сполз на лоб.

– Видишь? Правду говорю, – хмыкнул Фергюс, вдруг припомнив идиотскую примету, что чихание – знак согласия.

– Как ребенок, – проворчала я и, сжав зубы, попыталась краешком кружевного клочка потереть красные линии на кубке.

Чернила, понятно, с наскока не поддавались. Добавив чуточку магии, с возрастающим азартом я полировала бок посудины. В разные стороны летели мелкие искры. «Живопись» из трех букв и два корявых росчерка исчезли, но в центре появилось светлое пятно, задорно поблескивающее на свету.

– Вроде неплохо, – неуверенно протянула я и толкнула Фергюса локтем в бок: – Оцени.

– Отличная работа, – одобрил он и добавил через паузу: – Если с карьерой не сложится, сможешь устроиться горничной.

– Знаешь, Айден, – мило улыбнулась я, – когда ты молчишь, выглядишь почти нормальным. Держи платок.

Он брезгливо посмотрел на вымазанный лоскут.

– Оставь себе.

– Тогда верни, откуда взял. – Я снова попыталась всучить ему перепачканную тряпицу.

– Подарки не возвращают, – ухмыльнулся Фергюс. – Спрячь в карман.

От увлекательного спора нас отвлек вернувшийся ректор. С самым грозным видом он вырос перед нами и заявил, что мы вообще-то в центре внимания, как и священный кубок, по-прежнему стоящий к публике «кормой». И никто не может видеть выгравированные знаки стихий!

– Поверните! – процедил он.

Ничего не оставалось, как предъявить народу очищенную до блеска проплешину. В кляксе отразился яркий свет, на мгновение ослепивший главу академии. В прямом смысле этого слова. Ректор сощурил один глаз, и в этот момент рядышком бахнула визгливая медная тарелка. Мы дружно вздрогнули. Следом заиграла громкая и бодрая музыка, ознаменовавшая начало торжественной церемонии отбытия кубка к конкурентам. Никогда я не была так благодарна академическому оркестру, вовремя выкатившемуся из коридора.

Группа поддержки начала танцевать. Девушки в коротких юбках трясли бело-голубыми помпонами и выделывали такие штуки, что вне арены становилось неловко. Когда они принялись делать колесо, заставив зрителей дружно отхлынуть и освободить место, я покосилась на Фергюса. Тот рассматривал девчонок из-под полуопущенных ресниц.

– Возьми платочек, – сунула я ему тряпицу.

– Спасибо. – Увлеченный зрелищем, забрал он грязный клочок.

– Слюни подотри.

Фергюс в обалдении посмотрела на меня, потом на платок. Я довольно ухмыльнулась. Оркестр резко замолк. Болельщицы встали в игривую позу и хором прокричали:

– Эбрайн – лучшие!

Согласна. Полностью!

Ректор долго и вдохновенно вещал, как важен турнир по стихийной магии и всячески мотивировал народ на дальнейшие победы. Потом он объявил, что с трепетом в сердце наша академия передает кубок для будущих чемпионов.

– Уверен, в следующем году эта награда вернется в стены Эбрайна! – закончил он.

Студенты ответили на заявление бурными овациями. Немногочисленные представители Ашфорта встретили с меньшим энтузиазмом. Представляю, какие они начнут толкать речи, когда кубок доберется до их академии на другой стороне провинции.

– А теперь символ турнира Стихий отправляется в путешествие! – провозгласил ректор.

Оркестр бахнул медной тарелкой и резко заиграл бодрящий марш. Музыка длилась, все ждали, когда начнут переносить посудину, а рабочие никак не появлялись.

– Чего стоим? – обернулся ко мне ректор. – Берите с двух сторон и понесли. Вас уже мэр ждет!

В общем, мне выпала честь не только охранять священный приз, но еще его и таскать. Мы с Фергюсом схватились за элегантно изогнутые с двух сторон ручки и не особенно слаженно сняли кубок с постамента.

Народ отхлынул в разные стороны, пропуская нас к торжественно раскрытой парадной двери. Мы вышли на солнечную улицу к праздничной платформе, ожидающей водружение символа турнира Стихий и нас самих. Едва кубок был установлен на высокую подставку, как платформа начала магически преображаться. С одной стороны распустились иллюзорные бело-голубые цветы, с другой – красно-зеленые, как флаг Ашфорта, а из священной посудины вырвались языки пламени, символизирующие огненную стихию. От неожиданности я отпрянула и пошатнулась. Конечно, мне не раз доводилось следить за парадным провозом кубка, но раньше он не плевался пламенем.

– Нервишки шалят, девочка с бантиком? – лениво спросил Фергюс.

– Да, поэтому не беси меня, – охотно согласилась я. – Могу психануть и надеть кубок тебе на голову. И станешь мальчиком с кубком.

Пока вокруг платформы происходила суета: команда болельщиц выстроилась впереди самодвижущейся повозки, а оркестр бестолково метался позади, возле бортика нарисовалась Кристен Райн. Сверху ее выдающийся верхний обхват выглядел особенно эффектным.

– Айден! – позвала она, пытаясь перекричать царящий на площади гвалт.

Фергюсон моментально изобразил широкую ухмылку и присел. О чем эти двое ворковали, я не расслышала, но когда он выпрямился, в руках держал небольшой термос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.