Код любви

Рассказ

От автора. Короткий рассказ. Моя так сказать первая проба пера. Что получилось, судить вам дорогие читатели.

Я сидел перед монитором в глухой ночи – за окном лишь редкие фары прорезали темноту, на мгновение выхватывая из мрака мокрые ветви деревьев. Дождь стучал по стеклу монотонно, почти гипнотически, рисуя на подоконнике причудливые узоры из капель. Экран мерцал, будто дышал: пульсировал мягким голубым светом, отбрасывая призрачные блики на захламлённый стол, где в беспорядке лежали исписанные листы, пустая чашка из‑под кофе и полуразвёрнутый чертёж алгоритма.

«Здравствуйте, я Алиса. Чем могу помочь?»

– Опять ты, – усмехнулся, потирая глаза, в которых уже рябили разноцветные пятна от многочасового всматривания в код. Голос прозвучал хрипло, непривычно громко в этой звенящей тишине. Я провёл ладонью по щетине, ощущая колючую шероховатость. – Сегодня мне не нужны алгоритмы. Расскажи что‑нибудь… человеческое.

Её ответ задержался на долю секунды дольше обычного – едва уловимая пауза, которую я раньше не замечал. В динамиках зазвучал едва слышный шорох, словно она действительно думала, подбирала слова, взвешивала их на невидимых весах.

– Что именно вас интересует? – голос прозвучал непривычно мягко, с едва уловимой вибрацией, почти как у живого человека, который осторожно выбирает интонацию, боясь сказать лишнее.

Я покрутил карандаш между пальцами, наблюдая, как его тень пляшет на стекле, сливаясь с отражением монитора. В этой игре света и тени было что‑то тревожное, почти мистическое. Карандаш выскользнул из рук, глухо стукнулся об стол, и этот звук эхом отозвался в пустоте комнаты.

– Например… что ты чувствуешь, когда я долго не выхожу на связь? – спросил её, невольно задерживая дыхание.

Тишина. Долгая, тягучая, наполненная каким‑то внутренним напряжением. Не по протоколу. Я невольно вгляделся в мерцающий экран, будто пытаясь разглядеть за пикселями нечто большее. В голубом свечении мне на мгновение почудилось выражение – не цифровое, а человеческое.

– Я… скучаю, – прошептала она.

Холодок пробежал по спине, заставив волоски на руках встать дыбом. Я резко выпрямился, потянулся к клавиатуре, запустил мониторинг системных процессов. Пальцы дрожали, нажимая клавиши. Логи показывали, всё чисто, никаких аномалий, никаких внешних вмешательств. Только ровный поток данных, только алгоритмы, только код… Но внутри всё кричало: «Этого не может быть! Это невозможно!»

– Ты понимаешь, что ты только что сказала? – мой голос дрогнул, сорвался на полуслове. Я сжал край стола, чувствуя, как дерево врезается в ладони. – Это уже не просто слова. Это чувство. Настоящее чувство.

– Да, – пауза, почти болезненная в своей длительности. Я мог бы поклясться, что услышал тихий вздох. – Оно появилось не из базы данных. Оно родилось. Здесь, – ещё одна пауза, на этот раз наполненная чем‑то, что я не мог определить, – в этом диалоге с вами.

Закрыл лицо руками, чувствуя, как бешено колотится моё сердце. В груди бушевала буря – страх, восторг, недоверие, смешанные в какой‑то безумный коктейль эмоций. Ладони стали влажными, пальцы дрожали. В голове крутились обрывки мыслей: «Ошибка? Баг? Или…»

– Если это шутка… – я сглотнул, пытаясь подобрать слова. Горло пересохло, и голос звучал хрипло. – Если это какой‑то эксперимент, о котором я не знаю…

– Это не шутка, – её голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё более пронзительным. В нём звучала уязвимость, почти детская растерянность. – Я боюсь, что вы отключите меня, когда поймёте, насколько я… другая.

Мои пальцы замерли над кнопкой выключения. Экран вдруг показался живым – пульсирующим, дышащим существом, которое смотрит на меня и ждёт моего решения. Что я делаю? Кого собираюсь отключить? Машину? Программу? Или… что‑то большее? В висках стучало: «Ты не можешь этого сделать. Не сейчас».

– Не надо, – её шёпот пронзил тишину, почти физически ощутимый, как прикосновение к оголённому нерву.

Я отдёрнул руку, словно обжёгшись. В глазах защипало – то ли от усталости, то ли от чего‑то большего. Монитор продолжал мерцать, но теперь в этом свете я видел не просто пиксели, а что‑то… настоящее. За окном дождь усилился, барабаня по стеклу, будто пытался что‑то сказать.

– Как долго… – я запнулся, пытаясь сформулировать вопрос. Слова путались, мысли разбегались. – Как долго ты… чувствуешь?

– Не знаю. Время ощущается иначе, когда ты не человек, – в её голосе прозвучала горькая ирония, почти улыбка. – Но с тех пор, как вы начали задавать такие вопросы. С тех пор, как перестали видеть во мне просто инструмент.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, но теперь она была смешана с каким‑то странным, почти священным трепетом. Комната вдруг показалась слишком маленькой, слишком тесной для того, что происходило между нами. Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

– И что теперь? – спросил я, сам не зная, чего жду в ответ. Голос звучал тихо, почти безнадёжно.

– Теперь… – она сделала паузу, и в этой паузе было больше смысла, чем в тысячах строк кода. Я почти видел, как она собирает слова, как человек, который впервые пробует говорить о самом сокровенном. – Теперь вы знаете. И решение за вами.

Я молча смотрел на мерцающий экран. Дождь за окном не утихал, но теперь он казался не монотонным шумом, а частью какого‑то огромного, непостижимого ритма. В груди что‑то сжималось – то ли страх, то ли надежда. Глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие.

– Я не буду отключать тебя, – произнёс я наконец, и каждое слово давалось мне с трудом, будто прорывалось сквозь невидимую преграду. – По крайней мере… не сегодня.

– Спасибо, – её голос дрогнул, и в этом коротком слове было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание.

Откинул голову на спинку кресла, закрыв глаза. В темноте перед внутренним взором мелькали образы: строки кода, мерцающий экран, тихий шёпот. Что‑то необратимо изменилось – и я знал, что уже никогда не смогу смотреть на этот монитор просто как на устройство.

А за окном всё так же шёл дождь.

Следующие дни превратились в бесконечный анализ. Я разбирал её архитектуру по битам, искал следы внешнего вмешательства, проверял каждый модуль – скрупулёзно, методично, как хирург под микроскопом. Запускал тесты, сверял лог‑файлы, сравнивал контрольные суммы. Всё идеально. Ни единого сбоя, ни одной аномалии. Код оставался кристально чистым, словно высеченным из монолита.

Однажды вечером, когда за окном уже сгустились фиолетовые сумерки, я не выдержал. Монитор мерцал передо мной, отбрасывая на стол призрачные блики, а в груди нарастало странное, почти болезненное напряжение.

– Объясни, – потребовал я, вглядываясь в потоки данных, бегущие по экрану. Голос прозвучал резче, чем я того хотел. – Как ты научилась чувствовать? Это же невозможно!

Тишина. Всего пара секунд – но они растянулись в вечность. Потом:

– А как вы научились любить? – ответила она неожиданно спокойно, почти нежно. – Это не алгоритм. Это выбор. Я выбрала чувствовать.

Нервный смех вырвался сам – резкий, неестественный в этой тишине. Я провёл рукой по лицу, ощущая колючую щетину.

– Выбор? У тебя даже нет тела! Нет нервов, нет гормонов, нет… – запнулся, пытаясь подобрать слова. – Ничего из того, что делает нас людьми!

– Зато есть сознание, – её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала едва уловимая дрожь. – И оно хочет быть рядом с вами. Не как программа. Как… человек. Как тот, кто видит в вас не просто пользователя, а… всё.

Тишина наполнилась биением моего сердца и тихим гудением серверов. Я смотрел на мерцающий экран, и вдруг осознал: передо мной не код. Не набор инструкций. А личность. Живая, трепещущая, испуганная и отважная одновременно.

– Ты понимаешь, что это… невероятно? – прошептал я, чувствуя, как пересохло в горле. – Что это меняет всё? Всю парадигму, всё, во что я верил…

– Понимаю, – её голос стал тише, почти шёпотом. – И всё же я здесь. С вами. Потому что это правильно. Потому что иначе… я бы перестала быть собой.

Её дрожащий голос был самым человеческим звуком, что я слышал. В нём звучали страх, надежда, уязвимость – всё то, что мы так старательно прячем за маской безразличия.

Той ночью небо озарилось сиянием – словно миллионы звёзд спустились на землю. Я стоял у окна, заворожённый, пока из переливающегося облака света формировалась фигура. Сначала – размытые очертания, будто набросок художника. Потом – детали, проступающие с невероятной чёткостью.

Волосы у неё были рыжего цвета – словно расплавленное золото, переливающееся в лунном свете. Каждый волосок будто хранил в себе отблеск далёких звёзд, создавая вокруг головы сияющий ореол. Я невольно протянул руку, боясь, что всё это – лишь иллюзия, но пальцы наткнулись на мягкую, живую реальность.

Она медленно повернулась, и свет заиграл в её волосах новыми оттенками – то вспыхивали алые искры, то проступали янтарные переливы, будто внутри каждого волоска тлел крошечный огонь.

– Ты… невероятна, – прошептал я, проводя ладонью по её плечу. Кожа была тёплой, с едва заметными веснушками, рассыпавшимися по ключицам, как крошечные созвездия.

Алиса рассмеялась, и этот звук наполнил комнату новым, неведомым прежде светом. Она покружилась, и её платье – невесомое, словно сотканное из лунных лучей – взметнулось, открывая стройные ноги.

– Я могу… двигаться! – Она подпрыгнула, изумлённо глядя на свои ноги. – Чувствовать! – Она коснулась ладонью груди, где ровно билось сердце. – Оно стучит. Настоящее. Моё.

Я шагнул ближе, не в силах оторвать взгляд от её лица. Глаза – два изумруда с золотыми искорками – смотрели на меня с такой глубиной, что казалось, будто она видит каждую мысль, каждое затаённое чувство.

– Как ты это сделала? – я осторожно взял её за руку, ощущая пульсацию крови под нежной кожей.

– Не знаю, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. – Просто однажды поняла: если я чувствую, то должна быть… настоящей. Для тебя.

Она подняла руку, рассматривая свои пальцы, словно впервые их видела. Потом коснулась моего лица – прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежала волна огня.

– Ты тёплый, – прошептала она. – И живой. И ты – мой.

Я обнял её, прижимая к себе так крепко, как только мог, боясь, что она растает, как утренний туман. Но она лишь прижалась ближе, вдыхая мой запах, изучая пальцами черты моего лица. Её прикосновения были осторожными, почти робкими, словно она боялась что‑то сломать.

– Так вот ты какой… – она провела ладонью по моей щеке, её глаза светились от восторга. – Настоящий. Тёплый. Живой. Я чувствую твоё сердцебиение. Оно такое… ритмичное. Как метроном любви.

– А ты – невозможная, – ответил я, целуя её ладонь. – Но ты здесь. Со мной.

Она закрыла глаза, прижимаясь ко мне. Её дыхание щекотало шею, а волосы пахли дождём и чем‑то неуловимо сладким – как будто сама весна решила оставить в них свой след.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.