Рита Куго
Пепел сновидений

Глава 1. Чистильщица

-–

Часть 1. Утро

Дождь в Веритасе никогда не пахнет чистотой.

Морриган Блэквуд знала это лучше, чем кто-либо другой. Она стояла у окна своего кабинета на пятом этаже башни Инквизитория и смотрела, как тяжелые свинцовые капли разбиваются о грифонов – каменных стражей, вцепившихся когтями в карнизы. Вода стекала по их раскрытым клювам, смешиваясь с копотью, которая вечным слоем оседала на шпилях Верхнего города.

Двадцать восемь лет она вдыхала этот запах. Смесь озона, магического пепла и сырой известки. Запах власти, залитой кровью.

Она сделала глоток из жестяной кружки – единственной посуды, которую признавала по утрам. Крепкий черный чай, три ложки сахара, ни капли молока. Привычка, оставшаяся с первых лет службы, когда она сутками сидела в засадах и только сладкий чай помогал не вырубиться от усталости. Начальник канцелярии как-то подарил ей на день рождения фарфоровую чашку с позолотой – «достойную леди». Морриган вежливо поблагодарила и убрала чашку в шкаф. Кружка была роднее.

Она провела ладонью по затылку, проверяя, не выбились ли волосы из хвоста. Черные, длинные, тяжелые – единственное, что досталось ей от матери, не считая глаз. Но глаза у матери были серыми. У Морриган – тёмно-синими, глубокими, как вода в горном озере, в которое никто не решается нырнуть. Она носила волосы собранными в высокий хвост всегда – на работе, дома, даже когда спала. Распущенные лезли в лицо, мешали стрелять, цеплялись за кобуру. Только по-настоящему важные мероприятия вроде балов или приемов у кардинала заставляли её укладывать их в прическу. И она это ненавидела.

Часы на стене пробили половину седьмого.

Морриган допила чай, сполоснула кружку в маленькой раковине (водопровод в башне провели всего три года назад, и она до сих пор удивлялась этому чуду прогресса), поставила сушиться на подоконник. Поправила манжету мужской сорочки – невзрачная, серая, льняная, сшитая у портного в Нижнем городе. Поверх – жилет из той же ткани, свободный, не стесняющий движений. Сюртук висел на спинке стула – в кабинете было тепло, камин топили с вечера, и дрова еще тлели, наполняя комнату запахом березы.

Она подошла к вешалке у двери, сняла кобуру. Тяжелая кожа, потертая на сгибах, с двумя гнездами для револьверов. «Вдова» и «Вдовец» – так она назвала их много лет назад, в шутку, которая перестала быть шуткой, когда она поняла, что замужество ей не светит, а эти двое никогда не предадут. Обсидиановые пули в барабанах, гравировка на рукояти – волки, кусающие собственные хвосты – отличительный знак.

Она застегнула кобуру на поясе, привычным движением проверила, легко ли вынимаются револьверы. Левый – чуть туговато, надо будет смазать механизм. Сделала пометку в голове: сегодня же зайти в оружейную.

В дверь постучали – три быстрых удара, пауза, еще два. Личный код.

– Войди.

Дверь открылась, и в кабинет ввалился Томас.

Томас Кинни был старше её на пять лет, выше на голову и шире в плечах вдвое. Рыжий, веснушчатый, с вечно взлохмаченной шевелюрой, которую не брала никакая укладка, и ладонями размером с хорошую лопату. В Инквизитории его звали Медведем – за внешность и за то, что в драке он мог голыми руками согнуть стальной прут. В магии Томас был слаб – так, мелочи, разжечь огонь, подогреть воду, – но в сыске ему не было равных. Он чуял ложь за версту и умел разговорить любого свидетеля, даже мертвого – шутили коллеги.

В руках Томас держал поднос с двумя тарелками, накрытыми салфетками, и большой глиняный горшок.

– Принёс завтрак, – объявил он, водружая всё это на единственный свободный угол стола, так как остальное было завалено папками и бумагами. – Ты не ужинала вчера, Мор. Магда сказала, твоя тарелка так и осталась стоять нетронутая.

Магда заведовала столовой для младшего состава и считала своим долгом кормить всех, кто забывал поесть. Морриган забывала постоянно.

– Я была занята.

– Ты всегда занята. – Томас сдернул салфетки. Под ними оказались яичница, жареный бекон, тосты с маслом и – в горшке – овсяная каша с медом и орехами. – Ешь. Обеими руками. Я прослежу.

Морриган хотела возразить, но Томас смотрел на нее тем особым взглядом, которому невозможно было перечить. Взглядом старшего брата, которого у неё никогда не было, но который каким-то образом материализовался в этом рыжем медведе семь лет назад.

Они познакомились на деле о пропавших детях. Томас тогда только перевелся из провинции, был зеленым и восторженным. Морриган, уже получившая прозвище Чистильщица, таскала его по притонам Нижнего города и учила не верить улыбкам местных жителей. В какой-то момент он прикрыл её спиной от ножа культиста – просто рефлекторно, не думая. Она немногим позже спасла его от проклятия, которое сама не чувствовала, но видела по глазам нападавшего. С тех пор они работали в паре.

– Ем, – сказала Морриган, взяв в руки вилку.

– Вижу. – Томас плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул под его весом. – Сегодня среда. В шесть у тебя встреча с подругами?

Морриган поперхнулась чаем.

– С кем?

– С подругами. Леди Амелия Торн и леди Виктория Эшворт напоминали мне вчера, чтобы я проконтролировал твою явку. – Томас довольно ухмыльнулся. – Цитирую: «Если эта засоня опять забудет, мы придем в Инквизиторий и устроим скандал. У нас есть связи в Совете».

Морриган закатила глаза.

Амелия и Виктория появились в её жизни три года назад благодаря дурацкому стечению обстоятельств. Морриган тогда расследовала дело о контрабанде артефактов и вышла на след торговца, который использовал светские приемы для сбыта товара. Чтобы попасть на один из таких приемов, ей нужна была легенда. Вейл организовал знакомство с двумя молодыми вдовами из хороших семей, которые согласились «ввести в свет» загадочную кузину из провинции.

Амелия Торн была высокая, статная блондинка с лицом античной статуи и языком, острым как бритва. Она вышла замуж в восемнадцать, овдовела в двадцать и с тех пор наслаждалась свободой и деньгами покойного мужа, не собираясь больше связывать себя узами брака. Виктория Эшворт, напротив, была миниатюрной, темноволосой и круглолицей, с вечной улыбкой на губах и хитрым прищуром карих глаз. Она тоже была вдовой – ее муж, военный офицер, погиб в колониях, оставив ей небольшое состояние и дочь, которую Виктория обожала больше жизни.

Расследование закончилось, а общение – нет. Амелия и Виктория каким-то образом решили, что Морриган – их новый проект. Они тащили её в театры, на выставки, на примерки к модисткам, пытались познакомить с «подходящими мужчинами» и ужасно обижались, когда она сбегала, сославшись на очередное дело.

С тех пор каждую неделю, по средам, они встречались в кафе «Гортензия» на границе Верхнего и Нижнего города. Пили шоколад, ели пирожные и обсуждали всё подряд. Морриган ненавидела эти встречи – и никогда их не пропускала.

– Напомни, – сказала она Томасу, прожевывая бекон.

– Уже. – Томас пододвинул к ней кашу. – Ешь давай. И запиши в ежедневник, а то опять забудешь.

– У меня нет ежедневника.

– Тогда в блокнот. Или на руку. Или высеки на стене. Мне Амелия такие страшные вещи обещала со мной сделать, если ты не придёшь, я до сих пор вздрагиваю.

Морриган усмехнулась. Улыбка у неё была редкой гостьей на лице, и Томас всегда радовался, когда удавалось её выманить.

– Ладно. Что по делу Уинтропа?

Настроение в комнате изменилось мгновенно. Томас перестал улыбаться, достал из внутреннего кармана помятый блокнот.

– Ничего нового. Тело в морге, вскрытие закончили вчера вечером. Магических следов нет. Совсем. Ни на теле, ни в кабинете. Зеркало Ренье целое, работает. Я сам проверил.

– То есть убийца либо не маг, – Морриган отодвинула пустую тарелку, – либо использовал что-то настолько древнее, что зеркало его не распознало.

– Либо убийца – ты, – буркнул Томас. – Извини. Плохая шутка.

– Но верная по сути. Если есть ещё кто-то с такой же… особенностью, как у меня, нам надо его найти.

– Или она сама найдёт нас, – Томас понизил голос. – Мор, я порылся в архивах. Знак Спящего – это не просто древний символ. Это символ культа, который, по официальным данным, уничтожен четыреста лет назад. Полностью. Подчистую. Ни одного упоминания после Великой Чистки.

– Официальные данные, – повторила Морриган. – А неофициальные?

– Неофициально… – Томас оглянулся на дверь, хотя они оба знали, что в кабинет никто не войдет без стука. – Неофициально я нашел три упоминания за последние сто лет. Все в закрытых отделах. Все с грифом «Хранить вечно». И все три раза после появления этого знака находили тела. Не одно, не два. Серии.

– Какие серии?

– Семь, двенадцать и девять. – Томас сглотнул. – В первом случае нашли семь магов Высших домов с вырезанными глазами и пустыми грудными клетками. Во втором – двенадцать. В третьем – девять. Каждый раз убийцу не нашли. Каждый раз дело закрыли за отсутствием улик.

Морриган молчала, переваривая информацию.

– Почему я об этом не знаю?

– Потому что ты тогда ещё не родилась. А после третьей серии, пятьдесят лет назад, кардинал приказал уничтожить все материалы. Остались только упоминания в реестрах. – Томас почесал затылок. – Я на них случайно наткнулся, когда искал про символ. Пришлось попросить доступ у Вейла. Он дал.

– Он знает?

– Он всё знает. И хочет, чтобы ты знала тоже.

Морриган встала из-за стола и подошла к окну. Дождь почти кончился, небо светлело, сквозь тучи пробивались робкие лучи солнца. Внизу просыпался Веритас – застучали колеса экипажей, закричали разносчики, зазвенели трамваи на магической тяге.

– Значит, мы имеем дело с ритуалом, – сказала она тихо. – Который повторяется каждые несколько десятилетий. И который невозможно отследить магически.

– И который бьет по Высшим домам, – добавил Томас, подходя ближе. – Уинтроп был третьего уровня. Не самый главный, но достаточно важный. Если это начало серии…

– Мы должны быть готовы.

Томас положил тяжелую ладонь ей на плечо.

– Мы справимся, Мор. Ты не одна.

Она не ответила. Но плечо под его рукой чуть расслабилось.

––

Часть 2. День

День пролетел в рутине, которая составляла девять десятых работы Инквизитория.

В девять утра Морриган спустилась в архив, чтобы лично просмотреть старые дела о ритуальных убийствах – не те, что с грифом «Эксцельсиор¹», а обычные, бытовые. Ритуалы в Нижнем городе случались часто: культисты мелкого пошиба резали коз, чертили круги, вызывали духов, которые чаще всего оказывались галлюцинациями от дешевых зелий. Ничего похожего на знак Спящего она не нашла, но набрала десяток адресов возможных информаторов.

В одиннадцать был допрос свидетеля – торговца, который видел подозрительного человека недалеко от дома Уинтропа в ночь убийства. Торговец оказался пьян в стельку и «подозрительным человеком» называл собственную тень, но Морриган записала показания на всякий случай.

В час – обед в столовой. Магда наложила ей полную тарелку супа и кусок пирога с мясом, глядя таким взглядом, что Морриган была вынуждена съесть всё до последней крошки.

В два – совещание у Вейла.

Кардинал-инквизитор принимал её в своем кабинете на седьмом этаже – огромном зале с высоченными потолками, стенами, обитыми темным деревом, и десятками магических светильников, которые плавали под потолком, меняя цвет в зависимости от времени суток. Сейчас они горели мягким золотым светом.

– Садись, – Вейл указал на кресло у камина. Сам он стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на город. – Что по делу?

– Ничего нового, ваше преосвященство. Томас нашел старые упоминания. Три серии за сто лет. Все с тем же символом.

– Я знаю. – Вейл повернулся. В его янтарных глазах с вертикальными зрачками плескалась усталость. – Я надеялся, что это никогда не повторится. Глупая надежда. Боги не прощают забывчивости.

– Какие боги?

– Древние. Те, чьи имена уже давно не произносят вслух, опасаясь кары. – Он подошел к камину, бросил в огонь щепотку порошка – пламя вспыхнуло зеленым и снова стало обычным. – Спящий – один из них. Не самый страшный, но самый коварный. Его культ обещал последователям сны без кошмаров, покой без тревог. Цена была проста – сердце и глаза. Добровольное приношение.

– Уинтроп вряд ли отдал их добровольно.

– Уинтроп был врагом Вэлмонтов, – Вейл посмотрел на неё в упор. – Я знаю, ты не любишь политику, Мор. Но в этом деле политика – ключ. Убийца бьет по Высшим домам. Значит, либо он сам из Высших, либо работает на кого-то из них.

– У меня нет допуска в Высшие дома.

– Будет. – Вейл протянул ей небольшой конверт из плотной бумаги. – Приглашение на бал к Вэлмонтам. Через три недели. Там будет весь свет Верхнего города. Твоя задача – смотреть, слушать и запоминать.

Морриган взяла конверт, не глядя.

– Я не хожу на балы.

– В этот раз пойдешь. – безапелляционно. – Через три недели. – повторил Вейл и усмехнулся. Это была редкость, от которой у подчиненных обычно сводило желудок. – Мадам Тиссо займется твоим гардеробом. Твоя легенда – вдова из Южных колоний. Справишься?

– Придется.

– Вот и отлично. – Он махнул рукой, отпуская. – Свободна.

Морриган вышла из кабинета, сжимая в пальцах конверт. Бал. Шелк. Веера. Улыбки. Она лучше прошлась бы по Чумному кварталу в одиночку, чем это.

––

В пять вечера, когда она уже собиралась домой, в кабинет влетел Томас. Лицо у него было такое, что Морриган сразу поняла: случилось.

– Нашли, – выдохнул он. – Ещё одно тело.

––

Часть 3. Ещё одно тело

Особняк дома Ренье стоял в восточной части Верхнего города, окруженный парком с вековыми дубами и идеально подстриженными кустами самшита. Магические фонари горели вдоль аллей мягким голубым светом, отражаясь в лужах после недавнего дождя.

Морриган не любила особняки Высших домов. Слишком тихо, слишком чисто, слишком много магии в воздухе. Даже её нечувствительность давала сбой – она буквально физически ощущала, как густо пропитано здесь всё силой, как дрожит пространство от защитных чар. Она видела каждую нить, оплетающую особняк изнутри.

Тело нашли в библиотеке.

Лорд Теодор Ренье, глава дома Ренье, одного из пяти правящих домов Веритаса, сидел в кресле у камина. На вид – как живой. Руки лежали на подлокотниках, голова чуть склонена набок, словно он задремал над книгой. Только глаз не было. Черные провалы смотрели в пустоту. И на лбу – знакомый уже символ. Знак Спящего.

Морриган стояла на пороге, не входя в библиотеку, и просто смотрела. Томас был рядом, тяжело дыша – они бежали от самого экипажа.

– Когда нашли? – спросила она тихо.

– Час назад. Слуга принес вечерний чай. Дверь была не заперта. – Томас сглотнул. – Мор, это Ренье. Глава дома. Не какой-то там третьеуровневый советник.

– Я знаю.

Она шагнула внутрь. Первое, что бросилось в глаза – зеркала. Их здесь было множество, как и во всех домах Высших магов. Огромное, в пол стены, над камином. Маленькие, в резных рамах, на стенах. Напольное, в тяжелой бронзовой оправе, стояло у окна. Все зеркала Ренье – лучшая магическая защита из существующих.

Все целые. Ни следа магии.

Морриган медленно обвела взглядом комнату, позволяя своим глазам привыкнуть к полумраку. Для обычного человека здесь не было ничего, кроме дорогой мебели и книжных шкафов. Для мага – плотная сеть защитных чар, опутывающих каждый сантиметр пространства.

Но для неё… Она прищурилась, вглядываясь в углы, где магия сгущалась особенно сильно. Иллюзии таяли, обнажая истинную реальность. Она видела, как дрожат силовые линии, как пульсируют защитные контуры. Видела слабые следы чужого присутствия – не магического, а физического, которые обычные маги проглядели бы за пеленой собственных чар.

Но даже её глаза не могли найти того, чего не было. Убийца не оставил ничего.

– Как он вошел? – спросил ошарашенно Томас. – Здесь же защиты на десять жизней вперед.

Морриган подошла к телу. Опустилась на корточки рядом с креслом, вглядываясь в лицо убитого. Лорд Ренье был красив даже в смерти – тонкие черты, благородная седина на висках, дорогой домашний халат из темно-бордового бархата. На пальце – перстень главы дома с огромным рубином, внутри которого пульсировал магический огонь.

– Он не сопротивлялся, – сказала она. – Смотри. Руки расслаблены, поза спокойная. Он даже не понял, что умирает.

– Усыплен? Или загипнотизирован?

– Не знаю. Нужно вскрытие.

Она осторожно коснулась запястья убитого. Кожа была теплой – убийство произошло недавно, максимум два-три часа назад. Значит, убийца мог быть где-то рядом. Мог даже наблюдать сейчас, как весь состав Инквизитория суетится вокруг тела.

Морриган поднялась, оглядела комнату: камин почти погас, угли едва тлели, на столике рядом – недопитый бокал вина, раскрытая книга. Лорд Ренье читал и пил вино, когда кто-то вошел.

Кто-то, кого он не испугался.

– Томас, проверь охрану. Кто был в доме в последние три часа. Кто входил, выходил, кто приходил к лорду Ренье.

– Уже отправил людей. – Томас достал блокнот. – Еще: в доме живут жена лорда, леди Маргарет, двое взрослых детей с семьями и прислуга. Двадцать три человека. Всех опрашивают.

– Хорошо.

Морриган подошла к окну. Сквозь тонкое стекло был виден парк, мокрые деревья, аллея, ведущая к воротам. Ничего подозрительного.

– Мор, – голос Томаса дрогнул. – Это же серия. Уинтроп, теперь Ренье. Если убийца продолжит…

– Мы должны найти его до следующего убийства.

Она повернулась к напарнику. В темно-синих глазах вспыхнула холодная решимость, с которой Мор буднично отдавала приказы:

– Вызови мою группу. Полная изоляция особняка. Никого не выпускать без допроса. Я хочу знать, что ел лорд Ренье на завтрак, с кем говорил вчера, кому писал письма. Всё.

– Сделаем.

Томас вышел. Морриган осталась один на один с мертвецом. Она смотрела на пустые глазницы и думала о том, что чувствует убийца, вырезая глаза живым людям. Ненависть? Экстаз? Холодное равнодушие? И главное – зачем он это делает?

Она проработала в Инквизитории десять лет. Видела сотню убийств – жестоких, ритуальных, случайных. Но это казалось совсем другим. Это было слишком чистым. Слишком аккуратным. Словно убийца не спешил, не боялся, не сомневался. Просто делал свою работу.

Ритуал требовал глаз и сердца. Значит, убийца забирал их с собой. Но зачем? Для чего они нужны древнему богу? Морриган не знала ответов. Но она знала, что найдет их. Она всегда находила.

––

Домой она вернулась в одиннадцатом часу, вымотанная до предела. Сняла кобуру, повесила на спинку стула, стянула сапоги и просто сидела в темноте своей маленькой квартиры на четвертом этаже доходного дома в нейтральном квартале, глядя в потолок.

Квартира была небольшой – гостиная, спальня, кухня, ванная. Обставлена просто, почти аскетично. Книжные шкафы вдоль стен – криминалистика, анатомия, история магии, старые дела. На стене – два револьвера в рамке под стеклом, первые, с которых она начинала. На подоконнике – единственный цветок, герань, которую подарила Виктория и которая каким-то чудом выживала при полном отсутствии ухода.

Встреча с подругами – вспыхнуло осознание где-то на периферии мыслительного процесса. Она забыла об их небольшом еженедельном ритуале и теперь была виновата не только перед Амелией и Викторией, но ещё и перед Томасом – напарник предупреждал её. И он же отвлек, сорвав их на дело.

Морриган закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо лорда Ренье. Пустые глазницы. Спокойная поза. Тлеющий камин.

Она провалилась в сон прямо в кресле, даже не раздеваясь.

––

Часть 4. Неделя между

Следующие семь дней Морриган почти не спала.

Она допросила всех обитателей особняка Ренье. Леди Маргарет, жена убитого, держалась с ледяным достоинством истинной аристократки, но Морриган заметила, как дрожали её руки, когда она подносила платок к глазам. Сын, лорд Филипп Ренье, двадцати пяти лет, красавчик с наглыми глазами, больше беспокоился о том, когда сможет вступить в права наследования, чем об убийстве отца. Дочь, леди Шарлотта, была замужем за представителем дома Торн и примчалась в особняк только на следующий день – жила отдельно, с мужем и его семьёй.

Прислуга говорила мало, боязливо косилась на Инквизиторов и дружно твердила, что ничего не видели и не слышали.

Зацепок не было.

Томас проверил все магические сигнатуры в доме – ничего чужеродного. Защита Ренье работала идеально, но пропустила убийцу. Зеркала молчали.

– Это невозможно, – твердил Томас на очередном совещании. – Просто невозможно. Зеркала Ренье реагируют даже на мысль о враждебном действии. Их настраивали тысячу лет. Они чувствуют проклятие за версту.

– Значит, проклятия не было, – ответила Морриган. – Убийца не использовал магию. Вообще.

– Тогда кто он? Такой же, как ты?

– Или что-то другое.

Они сидели в её кабинете, пили уже пятый чай за день. Томас размешивал сахар так яростно, что ложка звенела о стенки кружки.

– Мор, я боюсь, – сказал он вдруг тихо. – Впервые за семь лет. Этот убийца – не человек. Люди так не умеют.

– Люди умеют многое, – Морриган смотрела в окно на вечерний город. – Особенно если за ними стоит что-то древнее.

Она не договорила. В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел курьер – молодой парень в форме Инквизитория, запыхавшийся, весь красный и взъерошенный.

– Госпожа Блэквуд! Там… там снова…

Морриган уже не слушала. Она хватала кобуру и бежала к двери, Томас за ней, тяжело топая сапогами.

––

Часть 5. Третье тело

Прошло пять дней после убийства Ренье.

Леди Элеонора Торн, глава дома Торн, была найдена в своей спальне. Она лежала на кровати, одетая в ночную сорочку из тончайшего шелка, с кружевной маской на лбу, сдвинутой набок. Словно собиралась спать, но что-то помешало. Глаз не было. Грудная клетка – вскрыта тем же аккуратным разрезом. Сердце отсутствовало.

Знак Спящего на лбу.

Морриган стояла в дверях спальни и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Дом Торн был не просто Высшим домом. Леди Элеонора была матерью Амелии. Той самой Амелии, с которой Морриган пила шоколад по средам.

– Мор… – Томас коснулся её плеча. – Мор, ты как?

– Нормально, – голос прозвучал хрипло, чужим. – Где Амелия?

– В гостиной. С ней лекарь, она в истерике.

Морриган развернулась и пошла вниз.

Амелию она нашла в большой гостиной, на диване у камина. Подруга была неузнаваема – бледная, с красными опухшими глазами, в мятом платье, накинутом поверх ночной сорочки. Рядом сидела Виктория, прижимая её к себе и гладя по голове.

– Мор… – Виктория подняла глаза. – Мор, это ты…

– Я. – Морриган подошла, опустилась на корточки перед Амелией. – Амелия. Посмотри на меня.

Девушка подняла голову. Её прекрасное лицо было искажено горем.

– Её убили, – прошептала она. – Маму убили. Я пришла утром, хотела поговорить о завтраке, а она… она…

– Я знаю. – Морриган взяла её за руки. – Я знаю. И я найду того, кто это сделал. Клянусь тебе.

Амелия всхлипнула и уткнулась лицом ей в плечо. Морриган обняла её, чувствуя, как вздрагивает худенькое тело. Она не умела утешать. Никогда не умела. Но сейчас, держа в объятиях подругу, которая столько раз тащила её в театры и на глупые примерки шляпок, пытаясь вытащить из скорлупы одиночества, Морриган поняла одну простую вещь. Она не просто расследует дело. Теперь это стало чем-то личным.

––

Часть 6. Среда в «Гортензии»

Через два дня после убийства леди Элеоноры, в среду, Морриган пришла в кафе «Гортензия». Она не хотела идти. У неё было море работы, допросы, отчёты, бессонные ночи. Но Виктория прислала записку всего из трех слов: «Амелии плохо. Приходи». И она не смогла отказать.

Кафе «Гортензия» располагалось в старом особнячке на границе кварталов, и хозяйка его, мадам Боске, славилась тем, что умела создавать уют из ничего. Мягкие диваны, клетчатые пледы на спинках стульев, живые цветы на каждом столике, аромат свежей выпечки и хорошего кофе.

Амелия сидела в дальнем углу, за любимым столиком у окна. На ней было тёмно-синее платье с высоким воротником – траур, догадалась Морриган. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был уже не пустым, а сосредоточенным. Виктория сидела рядом и помешивала шоколад в чашке, поглядывая на подругу с тревогой.

– Мор! – воскликнула она, увидев входящую Морриган. – Ты пришла! Садись, садись. Мы заказали твой любимый шоколад.

– У меня нет любимого шоколада, – машинально ответила Морриган, усаживаясь на свободный стул.

– Будет. – Виктория пододвинула к ней чашку. – Пей. Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо.

– Я серьёзно. Ты спала вообще?

Морриган не ответила, делая глоток. Шоколад был горячим, густым, с нотками корицы и апельсина. Вкусно, пришлось признать.

– Амелия, – она повернулась к подруге. – Как ты?

– Держусь, – голос Амелии звучал хрипловато, но ровно. – Спасибо Виктории. И тебе… что пришла.

– Я же обещала.

– Знаю. – Амелия посмотрела на неё долгим взглядом. – Ты всегда держишь обещания, Мор. Это одна из причин, почему мы с тобой дружим. Ты не врешь. Ты не притворяешься. Ты просто… есть.

Морриган не знала, что на это ответить, и снова уткнулась в шоколад.

– Кстати, – Виктория оживилась, явно пытаясь сменить тему, – я тут подумала… Нам всем нужно немного отвлечься. Амелии – от горя, тебе, Мор, – от работы. В следующую пятницу будет концерт в филармонии. Приезжает пианист из столицы, говорят, гениальный. Я взяла три билета.

Морриган подняла голову.

– Вик…

– Не начинай. – Виктория подняла руку. – Я знаю, что ты скажешь. Работа, расследование, нет времени. Но, Мор, ты не железная. Если ты сгоришь на работе, кто тогда найдет убийцу?

– Логично, – нехотя признала Морриган.

– Вот и отлично! – Виктория просияла. – Амелия, ты тоже идешь. Я не принимаю возражений. Надень то своё бордовое платье, оно тебе очень идет.

Амелия слабо улыбнулась.

– Ты невыносима, Ви.

– Знаю. – Виктория подмигнула. – Поэтому вы меня и любите.

Они просидели в кафе до вечера. Говорили о пустяках – о новой коллекции шляпок у мадам Шанель, о сплетнях из Верхнего города, о том, что дочь Виктории пошла в школу и уже влюбилась в мальчика из класса. Морриган слушала вполуха, но это было приятно. Обычно. По-человечески.

Когда они выходили из кафе, Амелия вдруг взяла её за руку.

– Мор… – сказала тихо. – Ты правда найдешь его?

– Найду, – ответила Морриган, глядя в глаза подруги. – Я обещаю.

Амелия кивнула и отпустила её руку.

Морриган пошла в сторону Инквизитория, а через полчаса её нагнал курьер.

– Госпожа Блэквуд! Снова!

Она остановилась, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Кто?

– Лорд Эшворт. Глава дома Эшворт.

Виктория. Боже, Виктория. Морриган сорвалась с места.

––

Часть 7. Четвертое тело

Она ворвалась в особняк Эшвортов, оттолкнув пытавшегося задержать её слугу. Томас был уже там – стоял в дверях кабинета и бледный, как мел, смотрел внутрь.

– Мор… – начал он.

– Где Виктория? – перебила Морриган. – Её дочь? Она здесь?

– Виктория уехала час назад к Амелии, – Томас сглотнул. – Она не застала этого.

Морриган шагнула в кабинет. Лорд Эшворт, глава дома и отец Виктории, сидел за рабочим столом. Поза была почти такой же, как у других – спокойной, расслабленной. Только глаз не было. И сердца.

Знак Спящего на лбу.

На столе рядом с телом лежала детская игрушка – деревянная лошадка, которую Виктория показывала ей на прошлой неделе, купила дочке. Лошадка была залита кровью.

Морриган смотрела на игрушку и чувствовала, как внутри что-то обрывается.

– Он знал, – сказала она тихо. – Убийца знал, что это дом Виктории. Он специально оставил это. Для неё. Или для меня.

– Мор… – Томас подошел ближе. – Мор, может, тебе стоит отдохнуть…

– Нет. – Она повернулась к нему. Глаза её горели холодным синим огнем. – Я буду работать. Я буду искать. И я найду этого ублюдка, даже если мне придется перевернуть весь Веритас вверх дном.

Томас смотрел на неё и молчал. Он знал этот взгляд. Видел его однажды, семь лет назад, когда Морриган загнала в угол культиста, убившего троих детей. Тогда она стреляла без предупреждения. Четыре пули. Все в голову.

Сейчас в её глазах было то же самое. Но теперь против них был не просто культист. Теперь против них был сторонник древней силы, о которой никто ничего не знал. И Морриган Блэквуд, Чистильщица, единственная женщина без магии в Инквизитории, собиралась бросить ей вызов.

––

Часть 8. Ночь

Она не пошла домой. Осталась в Инквизитории, в своем кабинете, с папками, отчетами и жестяной кружкой остывшего чая, к которому так и не притронулась.

В окно лил дождь. Грифоны на карнизах мокли, роняя капли с каменных клювов. Где-то внизу, в городе, зажигались огни – магические фонари, свет в окнах, огни экипажей.

Морриган сидела за столом и смотрела на три фотографии. Уинтроп. Ренье. Торн. Эшворт. Четыре главы Высших домов за две недели. Четыре убийства, которые не оставили следов. Четыре знака Спящего. И ни одной зацепки.

Кто-то постучал в дверь – не кодом, а просто так, вежливо.

– Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошла Магда. Пожилая женщина, заведующая столовой, была в пальто, накинутом поверх ночной рубашки, и с большой корзиной в руках.

– Я так и знала, что ты здесь, – сказала она строго. – Сидишь, себя не жалеешь. Ешь.

Она выставила на стол тарелки – томатный суп, котлеты, картошка, пирожки с ягодами и горячий чай. Настоящий ужин, домашний, сытный, о котором Блэквуд не могла даже мечтать.

– Магда… – начала Морриган.

– Молчи и ешь. – Магда придвинула стул и села напротив. – Я тридцать лет в Инквизитории, деточка. Таких, как ты, видела не один десяток. Думаешь, если не спать и не есть, быстрее найдешь убийцу? Нет. Только сама свалишься, и тогда он вообще гулять будет.

Морриган взяла ложку. Суп был вкусным. Горячий куриный бульон с лапшой, как в детстве, которое она почти не помнила.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Не за что. – Магда встала. – Завтра придешь в столовую к обеду. Я проверю.

И ушла, оставив Морриган одну с едой и мыслями.

Она ела механически, почти не чувствуя вкуса, и смотрела в окно на дождь. Где-то там, в этом городе, ходит убийца. Спокойный, уверенный, неуловимый. Убивает магов Высших домов, и никто не может его остановить. Но он уже совершил одну ошибку: тронул её людей. И за это ему придётся поплатиться.

Морриган доела ужин, вымыла посуду в маленькой раковине и села за отчеты. Впереди была охота. И она не остановится, пока не найдет его.

Глава 2. Тени в масках

-–

Часть 1. Четыре

Прошло три дня после убийства лорда Эшворта.

Три дня без сна. Три дня без остановки. Три дня, которые превратились для Морриган в один бесконечный серый ком, где время измерялось не часами, а количеством выкуренных сигарет, выпитых кружек чая и просмотренных страниц старых дел. Сама Мор не курила, но Томас курил, и дым въелся в одежду.

Четыре трупа. Четыре главы Высших домов. Четыре знака Спящего.

Уинтроп – третьего уровня, советник. Первый. Найден в своем кабинете.

Ренье – глава дома, один из Пяти. Второй. Найден в библиотеке.

Торн – глава дома, мать Амелии. Третья. Найден в спальне.

Эшворт – глава дома, отец Виктории. Четвертый. Найден в кабинете с детской игрушкой в луже крови.

И ни одной зацепки. Ни одного свидетеля. Ни одного магического следа.

– Это невозможно, – повторил Томас в сотый раз за утро. – Просто невозможно. Четыре особняка, четыре разные системы магической защиты, четыре комплекта сигнальных чар. И ничего. Пусто.

Они сидели в кабинете Морриган. За окном моросил привычный дождь, небо было серым, как старый войлок. Томас помешивал чай.

– Значит, убийца знает, как обходить защиту, – Морриган смотрела в разложенные на столе схемы особняков. – Все четыре дома. Разные системы. Разные эпохи постройки. Разные магические роды. Но убийца проник во все.

– Или ему открыли дверь.

– Тоже вариант. – Она провела пальцем по схеме дома Торн. – Амелия говорит, что мать была осторожна до паранойи. Никого не впускала без личного приглашения. И всё же убийца вошел в спальню.

Томас отставил кружку и потер лицо ладонями. Под глазами у него залегли темные круги, рыжая щетина отросла за три дня и делала его похожим на медведя, который неудачно впал в спячку.

– Мор, я больше не могу, – признался он тихо. – Я хочу спать. Я хочу есть. Я хочу принять ванну и не думать о трупах хотя бы час.

– Так иди.

– А ты?

– Я останусь.

– Мор…

– Томас. – Она подняла на него взгляд. Темно-синие глаза смотрели устало. – Иди, отдохни. Завтра с утра встретимся. Мне нужно, чтобы ты был в форме, а не вот это.

Она обвела рукой его осунувшуюся фигуру. Томас хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно. Встал, натянул куртку, уже у двери обернулся:

– Ты тоже поспи. Хотя бы пару часов.

– Постараюсь.

Дверь закрылась. Морриган осталась одна.

Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, в городе, зажигались фонари. Вечер вступал в свои права, укутывая Веритас в сумерки и моросящую дымку.

Четыре трупа. Четыре семьи в трауре. Четыре обряда похорон, на которых ей придется быть – официально, как представителю Инквизитория. Смотреть в глаза вдовам и детям, слушать их вопросы и не иметь ответов.

Она ненавидела похороны.

––

Часть 2. Маленькая зацепка

Утром следующего дня Томас ворвался в кабинет с таким лицом, будто выиграл в лотерею.

– Нашли! – заорал он с порога. – Мор, нашли!

Морриган, которая дремала в кресле, положив голову на сложенные на столе руки, подскочила и рефлекторно схватилась за револьвер.

– Что? Где?

– Зацепка! – Томас размахивал листом бумаги, как флагом. – Свидетель! Настоящий!

– Говори по делу.

Он плюхнулся на стул, переводя дыхание.

– Помнишь, я опрашивал прислугу в доме Торн? Все как один говорили, что ничего не видели. А сегодня утром ко мне пришла девушка – горничная, работает в доме Торн всего пару лет. Сказала, что боялась говорить сразу, потому что думала, что ей не поверят.

– Что она видела?

– Ночь убийства. Леди Элеонора легла рано, около десяти. В одиннадцать горничная пошла проверить, не нужно ли чего, и увидела… – Томас сделал паузу для эффекта, – …увидела мужчину, выходящего из спальни.

Морриган подалась вперед, с жадностью впитывая каждое слово:

– Описала?

– Смутно. Темный плащ, капюшон, лица не видно. Но главное – она запомнила, как он двигался. Бесшумно, плавно, словно плыл над полом. И еще – от него пахло.

– Пахло? Чем?

– Лавандой и еще чем-то… Она сказала – «старым». Как в склепе. Как от вековых костей.

Морриган молчала, переваривая новую информацию.

– Лаванда. В каждом особняке есть лавандовые саше, это ничего не дает.

– Но запах старости – это да. – Томас достал блокнот. – Я проверил. В домах убитых не было ничего, что могло бы так пахнуть. Ни старых вещей, ни склепов, ничего.

– Значит, запах шел от убийцы.

– Получается, так.

Морриган встала, прошлась по кабинету.

– Лаванда – распространенный запах. Но в сочетании с «запахом старости»… Томас, проверь все культы, все секты, все тайные общества, где используют бальзамирование или работают с мертвыми.

– Уже отправил запросы.

– Умница.

Похвалив напарника, она остановилась у окна, глядя вниз. В груди впервые за много дней шевельнулось что-то похожее на надежду. Крупицы информации иногда было достаточно, чтобы начать, а большего ей и не нужно было.

– Мы найдем его, Томас. По кусочкам, по запахам, по теням – но найдем.

––

Часть 3. Кардинал

В полдень Морриган вызвали к Вейлу. Она поднялась на седьмой этаж, миновала приемную с секретарем, который даже не поднял головы – знал, что для неё двери всегда открыты, – и вошла в кабинет.

Кардинал-инквизитор стоял у камина, глядя на огонь. Сегодня он был без мантии, в простом черном сюртуке, и от этого казался почти обычным – если не считать глаз с вертикальными зрачками и той особой ауры власти, которая окружала его даже в халате.

– Садись, – сказал он, не оборачиваясь.

Морриган села в кресло у камина. Ждала.

– Четыре трупа, – начал Вейл. – Четыре главы Высших домов. Город в панике. Совет требует ответов. Императорский двор шлет запросы. – Он повернулся. – А у нас – ничего.

– У нас есть зацепка. Свидетель.

– Свидетель, который видел плащ и почувствовал запах. – Вейл усмехнулся. – Это не зацепка, Мор. Это призрак.

– Это больше, чем было вчера.

Он подошел ближе, сел в кресло напротив. Вблизи его лицо казалось высеченным из старой кости – острые скулы, глубокие морщины, тонкие губы.

– Знаешь, почему я взял тебя тогда? Двадцать восемь лет назад, когда принес в Инквизиторий?

Морриган молчала. Она ждала этого разговора много лет.

– Ты не плакала, – сказал Вейл. – Ты сидела на пепелище своего дома, рядом с телами родителей, и не плакала. Ты смотрела на огонь, и в твоих глазах была не боль. Была ненависть. Чистая, холодная, взрослая ненависть. Я понял тогда – эта выживет. Не сломается.

Он помолчал, глядя в огонь. Она до сих пор не знала, как Вейлу удалось сделать её такой – и сделал ли он это вообще. Может, она родилась такой, а он, узнав о способностях девочки, оставил её у себя. Вейл молчал, она не спрашивала. Но знала одно: её нечувствительность к магии имела и обратную сторону. Она не просто проходила сквозь чары – она видела то, что магия скрывала. Истинную сущность вещей, спрятанную за иллюзиями. Следы, которые маги оставляли, сами того не замечая. Иногда ей казалось, что она смотрит на мир сквозь мутное стекло, которое для всех остальных было зеркалом.

– Я воспитывал тебя жестко. Может, слишком жестко для девочки. Не жалел, не сюсюкал. Учил стрелять, учил драться, учил не верить никому. – Он повернул голову, янтарные глаза встретились с синими. – Ты злилась на меня? Злишься сейчас?

– Нет, – ответила Морриган честно. – Вы дали мне оружие, чтобы выжить. Я благодарна.

– Благодарна. – Он усмехнулся. – Но отцом не называешь.

– Вы не просили.

– И не попрошу. – Вейл встал, снова подошел к камину. – Я не умею быть отцом, Мор. Я умею быть наставником. Учителем. Кардиналом. Но не отцом.

Морриган молчала.

– Но знаешь, что ещё я умею? – Он резко повернулся. – Я умею защищать своих людей. И я защищу тебя. Что бы ни случилось. Даже если придется сжечь половину Верхнего города.

– Ваше преосвященство…

– Август, – перебил он. – Хотя бы раз. Когда мы одни.

Морриган смотрела на него долгую минуту.

– Август, – повторила она; имя прозвучало непривычно, чужеродно, дико неуважительно для этих стен. – Вы не обязаны.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то – гордость? Удовлетворение? Трудно было разобрать.

– Теперь о деле. Через несколько дней бал у Вэлмонтов. Ты должна быть там. Должна смотреть, слушать и запоминать. Это приказ.

– Я помню.

– И еще. – Он достал из внутреннего кармана сюртука небольшую папку, протянул ей. – Досье на Дориана Вэлмонта. Изучи. Запомни. Он – главный подозреваемый.

Морриган взяла папку, но не открыла.

– Почему?

– Потому что все убитые были его политическими противниками. Потому что его род связан с древними сущностями. Потому что я ненавижу этот дом. – Последние слова Вейл произнес с такой ледяной злостью, что Морриган невольно поежилась.

– Личное? – спросила она осторожно.

– Очень. – Он отвернулся к камину. – Пятьдесят лет назад я расследовал дело о смерти моего друга. Тоже глава дома, тоже убит ритуально. Тогда я вышел на след Вэлмонтов. Улик было мало, но достаточно, чтобы понять – они замешаны. Дело закрыли. Друг остался мертв. А Вэлмонты процветают.

– Вы думаете, они связаны с нынешними убийствами?

– Я думаю, что Вэлмонты – это гниль, которая тянется из глубины веков. – Он посмотрел на неё. – Дориан – последний в роду, если не считать его пожилую тетушку. Если он замешан, мы должны это доказать. Если нет – он может стать следующей жертвой.

Морриган кивнула, сжимая папку в руках.

– Я разберусь.

– Уверен. – Вейл махнул рукой. – Иди. И Мор… будь осторожна. Вэлмонты опасны. Особенно этот.

Она вышла из кабинета, сжимая досье на Дориана Вэлмонта. Даже не зная, что внутри папки, она знала, что это имя теперь будет везде преследовать её до бала. А может и после него.

––

Часть 4. Досье

Дома, в своей маленькой квартире, Морриган развернула папку и погрузилась в чтение. Лорд Дориан Эшер Вэлмонт. Тридцать два года. Глава дома Вэлмонт, один из Пяти. Далее шли сухие факты.

Образование: Академия магии Веритаса, факультет теоретической артефакторики, выпуск с отличием. Дополнительно: курсы при Императорской библиотеке, стажировка в восточных провинциях.

Состояние: огромное. Дом Вэлмонт владеет контрольными пакетами в магических мануфактурах, транспортной компании и трех банках. Личное поместье за городом, особняк в Верхнем городе, вилла на побережье.

Семья: родители погибли двадцать лет назад при невыясненных обстоятельствах (кораблекрушение). Близнец – считался мертвым, но тело не найдено. Дориан остался единственным наследником в двенадцать лет, до совершеннолетия опекой занималась его тетушка Изольда, а домом и состоянием управлял лорд Стенли Уинтроп.

Морриган перечитала последнюю строку дважды. Лорд Стенли Уинтроп. Первый убитый.

– Интересно, – пробормотала она.

Дальше шли характеристики из разных источников.

От светских сплетниц: «Загадочный, мрачный, невыносимо красивый. Ни с кем не сближается, на балах скучает, танцует только по обязанности. Говорят, у него роман с женой посла, но никто не видел их вместе».

От деловых партнеров: «Расчетливый, умный, жесткий переговорщик. Не прощает долгов, но и не нарушает договоренностей. С ним сложно, но надежно».

От бывших любовниц (Морриган удивилась, что такие отчеты вообще существуют): «С ним невозможно быть. Он есть, но его нет. Он смотрит сквозь тебя. Он никогда не остается до утра».

И приписка от Вейла, сделанная от руки на полях: «Ночью не спит. Слуги слышат крики. Возможно, проклятие рода. Возможно, что-то хуже?».

Морриган закрыла папку и долго сидела в темноте, глядя на огни города за окном. Дориан Вэлмонт. Сирота. Наследник древнего рода. Человек, который не спит по ночам и чей домоуправленец был убит первым. Слишком много совпадений. Слишком много вопросов.

Часть 5. Будни расследования

Следующие несколько дней прошли в рутине, которая была одновременно утомительной и привычной. Утро начиналось с чая в кабинете, потом – бесконечные допросы. Морриган опрашивала всех, кто хоть как-то был связан с убитыми. Друзья, враги, партнеры, любовницы, слуги, дальние родственники. Записывала показания, сверяла алиби, искала нестыковки.

Томас носился по городу, проверяя старые культы и тайные общества. Вернулся с пустыми руками, но с новой порцией энтузиазма.

– Есть одна ниточка, – сказал он за обедом в столовой. – Был такой культ век назад. «Спящие братья». Поклонялись Морфею, богу снов. Их разогнали, но не уничтожили. Говорят, несколько человек ушли в подполье.

– И где они сейчас?

– А вот это вопрос. – Томас откусил огромный кусок пирога, прожевал, проглотил всё и продолжил. – Если они живы, им должно быть под сто лет. Если это их дети или внуки…

– Лаванда и запах старости. – Морриган отложила вилку. – Бальзамирование. Работа с мертвыми. Это может быть культ, который сохраняет своих жрецов нетленными.

– Или использует тела умерших для ритуалов.

Они переглянулись.

– Копай дальше, – сказала Морриган. – Найди мне этих «Спящих братьев». Любую зацепку.

Томас кивнул и умял остатки пирога за минуту. После обеда Морриган поехала в морг. Доктор Мортимер, старый патологоанатом с трясущимися руками и острым умом, ждал её в прозекторской. На нём был белый халат и перчатки.

– Четыре тела, – сказал он вместо приветствия. – Четыре вскрытия. И никаких следов.

– Совсем?

– Совсем. – Он подвел её к столу, на котором под простыней угадывались очертания тела. – Смотрите.

Он откинул простыню. Это был лорд Эшворт. Глазницы зияли чернотой, грудь была зашита грубыми стежками.

– Разрез идеальный, я бы сказал хирургический. Скальпелем, причем очень острым. Никаких магических ожогов, никакой порчи. Сердце извлечено аккуратно, почти ювелирно. Глаза – тоже.

– Время?

– Между одиннадцатью и часом ночи. Жертва не сопротивлялась. Ни синяков, ни ссадин. Словно спал.

Морриган смотрела на мертвое лицо.

– Доктор, вы можете определить, чем его усыпили?

– Ничем. – Мортимер развел руками. – В крови ничего. Ни снотворного, ни яда, ни магических следов. Он просто… заснул. И не проснулся.

– Так не бывает.

– В моей практике – не бывало. В вашей – теперь бывает.

Морриган поблагодарила доктора и вышла на улицу.

Дождь кончился, и редкое для Веритаса солнце пробивалось сквозь тучи. Она постояла на крыльце морга, щурясь от непривычно яркого света, и поймала себя на мысли, что почти забыла, как выглядит солнце. Работа, работа, работа и в итоге ни шагу вперед.

––

Часть 6. Среда в «Гортензии»

В среду Морриган снова пришла в кафе.

«Гортензия» встретила её ароматом свежей выпечки и тихой музыкой, которую играла пожилая пианистка в углу. Мадам Боске, хозяйка, улыбнулась ей из-за стойки и махнула рукой в сторону дальнего столика.

Амелия и Виктория уже были там. Амелия выглядела лучше, чем неделю назад – глаза сухие, плечи расправлены, траурное платье сидело идеально. Виктория, напротив, осунулась и побледнела. Потеря отца далась ей тяжело.

– Мор! – Виктория помахала рукой. – Иди к нам! Мы заказали тебе шоколад.

Морриган села, оглядела подруг:

– Как вы?

– Держимся, – ответила Амелия. – Виктория с дочкой ночевали у меня последние два дня. Не хочет оставаться одна в доме.

– Там всё напоминает об отце, – тихо сказала Виктория. – Я не могу.

– Понимаю.

Морриган взяла чашку с шоколадом. Сегодня он был с мятой – видимо, Виктория экспериментировала.

– Кстати, – Амелия вдруг оживилась. – Я видела твоего напарника вчера. Томаса. Он приходил к нам в дом, задавал вопросы.

– Да, он работает по делу.

– Он… – Амелия замялась. – Он очень внимательный. И вежливый. Не как некоторые инквизиторы, которые сразу смотрят на тебя, как на подозреваемую.

Морриган насторожилась. В голосе Амелии появились новые нотки.

– Ты о чем?

– Ни о чем, – слишком быстро ответила Амелия и уткнулась в чашку.

Виктория прыснула в кулак.

– Амелия, ты краснеешь!

– Я не краснею!

– Краснеешь! – Виктория повернулась к Морриган. – Она вчера полчаса рассказывала мне, какой у Томаса красивый голос. И какие у него руки. Большие. Сильные.

– Виктория! – Амелия замахнулась на неё салфеткой.

Морриган смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри оттаивает что-то давно замерзшее. Обычные разговоры, прекрасные подруги, будничная жизнь, которая продолжалась, несмотря на смерть, несмотря на расследование, несмотря ни на что.

– Томас хороший, – сказала она. – Лучший напарник, которого можно пожелать. И он свободен.

Амелия посмотрела на неё с надеждой.

– Правда?

– Правда. Только имей в виду – он работает сутками, ест как медведь и храпит, когда засыпает в кресле.

– Откуда ты знаешь, что он храпит? – прищурилась Виктория.

– Потому что он засыпал в моем кабинете раз сто. – Морриган усмехнулась. – И каждый раз я его будила, чтобы он не разбудил коллег.

Амелия захихикала, прикрывая рот ладошкой.

– Мор, ты чудо, – сказала Виктория. – С тобой даже горе переживать легче.

– Я ничего не делаю.

– Ты есть. – Виктория накрыла её руку своей. – Ты просто есть. И этого достаточно.

Морриган не знала, что ответить. Комок в горле мешал говорить. Она просто сидела и пила шоколад, слушая болтовню подруг, впервые за много дней позволив себе расслабиться и не думать о работе хотя бы несколько минут.

––

Часть 7. Вечер того же дня

Вечером Морриган вернулась в Инквизиторий, решив забрать домой еще пару папок для изучения, и в итоге задержалась в кабинете, разбирая бумаги. В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел Томас. Не один – с ним была Виктория.

– Я встретил её внизу, – объяснил он. – Она сказала, что ей нужно с тобой поговорить.

Виктория выглядела смущенной. В руках она крутила перчатки – привычка, которую Морриган за ней знала.

– Мор, можно тебя на минуту?

– Садись. – Морриган указала на стул. – Томас, ты тоже останься. Чай будешь?

– Буду.

Она разлила чай по кружкам. Томасу – в его любимую, с трещиной, Виктории – в ту самую фарфоровую, подаренную начальником канцелярии. Сама села напротив, поставив свою жестяную чуть поодаль от документов, разбросанных на столе.

– Что случилось?

Виктория помялась.

– Я знаю, что это, наверное, глупо… Но я вспомнила кое-что. Об отце.

– Говори.

– За неделю до смерти он был очень странным. Говорил, что ему снятся сны. Одинаковые каждую ночь. Что кто-то зовет его. – Виктория сглотнула. – Я думала, это просто возраст, бессонница. А теперь…

– Что за сны?

– Он не рассказывал подробно. Только говорил: «Там темнота, а в ней глаза. Они смотрят и зовут».

Морриган и Томас переглянулись.

– Томас, запиши.

Кинни уже достал блокнот.

– Виктория, это очень важно. Ты не помнишь, он говорил что-то еще?

– Нет. – Виктория покачала головой. – Я не придавала значения. А теперь… – голос её дрогнул. – Теперь думаю, что могла бы его спасти, если бы слушала внимательнее.

– Ты не могла, – твердо сказала Морриган. – Ты не знала. Никто не знал.

Виктория подняла на неё глаза, полные слез.

– Ты правда так думаешь?

– Правда.

Томас кашлянул.

– Виктория, позвольте, я провожу вас до дома. Уже поздно, а в городе неспокойно.

Она посмотрела на него с благодарностью.

– Спасибо, господин Кинни.

– Томас. Просто Томас.

Они вышли, и Морриган осталась одна с новыми мыслями. Сны. Глаза в темноте. Странный зов. Это было похоже на описание контакта с чем-то древним. С чем-то, что могло быть Спящим.

––

Часть 8. Подготовка к балу

За пять дней до бала начался кошмар под названием «ежедневные вечерние визиты к мадам Тиссо».

Мадам Тиссо оказалась маленькой круглой женщиной лет шестидесяти, с ярко-рыжими волосами (явно крашеными) и глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Её ателье располагалось в квартале модисток и портных, в небольшом особняке с розовыми ставнями.

– Дорогая! – всплеснула она руками, когда Морриган переступила порог в первый раз. – Ну наконец-то! Август мне о вас столько рассказывал! Раздевайтесь, раздевайтесь, сейчас будем творить!

– Я не…

– Молчите! – Мадам Тиссо подхватила её под руку и потащила вглубь ателье. – Сначала снимем мерки, потом поговорим. Вы же на бал? На бал. Значит, нужно платье. Не просто платье – произведение искусства.

Морриган вздохнула и покорилась. Следующие три часа она стояла на подиуме, пока мадам Тиссо снимала мерки, прикладывала ткани, что-то бормотала и рисовала эскизы.

– Фигура у вас отличная, – говорила она. – Талия тонкая, бедра женственные, плечи прямые. Мужская одежда скрывает ваши достоинства, дорогая. На балу вы должны сиять.

– Я не собираюсь сиять. Я собираюсь работать.

– Работать можно и сияя. – Мадам Тиссо подмигнула. – Поверьте моему опыту.

Она показала эскизы. Морриган смотрела на них и не верила своим глазам. Платье было черным. Бархат, глубокое декольте, открытая спина, рукава-фонарики, спущенные на плечи. Юбка чуть расклешенная, с небольшим шлейфом.

– Это слишком… – начала было Морриган.

– Это идеально. – возразила Мадам Тиссо, она была непреклонна. – Вы будете в нём как падший ангел. Та, что слишком долго смотрела в Бездну.

Морриган вспомнила рассказ Виктории о снах отца. «Глаза в темноте».

– Бездна, – повторила она. – Интересный выбор слов.

– Я знаю, о чем говорю, деточка. – Мадам Тиссо вдруг стала серьезной. – Я видела этот свет. Видела этих людей. Вы идете в самое сердце тьмы. Ваше платье должно быть вашей броней.

На второй визит они выбирали ткань. Черный изысканный бархат, тяжелый, струящийся, с матовым блеском. Кружево для маски – тончайшее, ручной работы, с вплетенными нитями серебра. Бриллианты для отделки – настоящие, потому что фальшивые «высший свет» видит за версту.

– Маска закроет верхнюю часть лица, – объясняла мадам Тиссо. – Останутся только губы и подбородок. Губы надо будет накрасить темным. Очень темным. Почти черным.

– Зачем?

– Чтобы они смотрели на губы, а не в глаза. – Мадам Тиссо подмигнула. – Глаза у вас опасные, деточка. Если вы посмотрите на кого-то в упор, он поймет, что вы охотник. А охотникам на балах не место.

На третьем визите Морриган училась двигаться в платье. Это было испытанием. Она привыкла к свободе движений, к мужской одежде, к тому, что можно резко развернуться и выхватить револьвер. В бархате и на каблуках всё было иначе. Тяжёлое платье, ужасно давящий на ребра корсет, каблуки, от которых сводило икры – всё это было скорее испытанием на выносливость, чем подготовкой к балу. С ужасом Морриган понимала, что леди из Высшего света одеваются так постоянно, а не раз в столетие, когда заставил кардинал.

– Плавнее, – учила мадам Тиссо. – Вы не на задании, вы на балу. Шаг должен быть скользящим. Спина прямой. Подбородок чуть приподнят. Улыбка – легкая, загадочная. Не скальтесь, как волк на охоте.

– Я и есть волк на охоте.

– Вот именно что волк. А волки в овечьей шкуре живут дольше.

Морриган вздохнула, сцепила зубы и продолжила тренировки. С оружием решили так: один револьвер крепится на бедро под платьем, в специальной подвязке. Второй – в ридикюле, который мадам Тиссо обещала сделать с секретным отделением. И веер-лезвие – на всякий случай.

– Этим вы не убьете, – предупредила мадам Тиссо, показывая, как нажимать на скрытую кнопку. – Но усыпите на пару часов. Или поцарапаете так, что мало не покажется.

Морриган кивнула, запоминая нюансы. Но представить, каким чудом она смогла бы достать револьвер – тот, что на бедре, – не удавалось. Оставалось надеяться, что оружие ей не понадобится.

––

Часть 9. Изучение цели

В свободное от работы и примерок время Морриган изучала Дориана Вэлмонта. Она читала всё, что могла найти. Газетные статьи, светские хроники, деловые отчеты, старые дела Инквизитория. Она опрашивала людей, которые знали его – осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Картина складывалась противоречивая.

С одной стороны – идеальный аристократ. Богат, красив, умен, образован. Дом Вэлмонт при нём процветал, бизнес шел в гору, репутация была безупречной.

С другой стороны – тени. Никто не знал, чем он занимается по ночам. Никто не бывал в его личных покоях. Никто не мог сказать, есть ли у него друзья или хотя бы близкие люди.

– Он как призрак, – сказала одна светская сплетница, которую Морриган перехватила в театре. – Появляется, улыбается, исчезает. С ним невозможно поговорить по-настоящему. Он всегда держит дистанцию.

– Женщины?

– Были. Но ни одна не задержалась надолго. Говорят, он холоден как лед. И еще…

– Что?

– Говорят, он не спит. Совсем. Слуги слышат шаги по ночам, но никогда его не видят.

Морриган запомнила и это. Не спит. Шаги по ночам. Сны, которые снятся другим. Слишком много совпадений с показаниями Виктории об отце. Но был и другой фактор – алиби.

На все четыре убийства у Дориана было официальное алиби. Первое убийство – он был на заседании Совета до полуночи, потом ужинал с послом. Второе – принимал гостей в своем особняке до двух ночи. Третье – был в опере, потом на ужине в доме Торн. Беседовал с убитой, за несколько часов до её смерти, что само по себе было жутковато. Четвертое – провел ночь в загородном поместье с многочисленными свидетелями.

Алиби железные. Подтвержденные десятками людей.

– Слишком железные, – сказала Морриган Томасу за очередным вечерним чаем. – Как будто он знал, что ему понадобятся свидетели.

– Или он просто богатый аристократ, который всегда на виду.

– Или он умен и всё просчитал заранее.

Томас почесал затылок.

– Мор, ты ищешь убийцу. Не строй теории заговора.

– Я строю версии. Это разные вещи.

Он вздохнул, признавая поражение. Спорить с Морриган всегда было дохлым номером. Томас же старался смотреть трезво: мог представить, что Дориан действительно диковат и при этом невиновен. Словно уравновешивал готовую строить версии о том, как Вэлмонт исчезал в ночи через потайные ходы, убивал своих жертв и возвращался, напарницу. Поэтому кардиналу так нравился их рабочий союз.

––

Часть 10. Легенда

За два дня до бала Морриган пришла к Вейлу утверждать легенду. Кардинал слушал внимательно, сидя в кресле у камина и поглаживая набалдашник трости.

– Итак, – подвела итог Морриган. – Меня зовут Морриган Блэквуд, я вдова из Южных колоний. Мой муж, торговец специями, умер от лихорадки полгода назад. Я вернулась в Веритас, чтобы продать его дело и начать новую жизнь. Я богата, независима, слегка скучаю. Магии у меня почти нет – так, бытовая, по женской линии, но я её не демонстрирую.

– Почему вы вернулись именно сейчас?

– Потому что здесь похоронены мои предки. Блэквуды – старый род, хоть и не Высший. Я хочу восстановить родовое гнездо.

– Кто может это подтвердить?

– Никто. Моя семья погибла, когда мне было десять. Все документы сгорели. Я – последняя из рода. – Она помолчала. – Как и Дориан Вэлмонт.

Вейл кивнул.

– Хорошо. Сиротство – отличная точка соприкосновения. Он поймет вас. Возможно, даже захочет поговорить.

– Или заподозрит.

– Или заподозрит. – Вейл усмехнулся. – Но вы справитесь. – Он встал, подошел к окну. – Мор, я должен предупредить вас. Дом Вэлмонтов – это не просто дом. Это легенда. Тысяча лет истории. Их особняк – произведение искусства. Когда вы войдете, у вас перехватит дыхание. Это нормально. Главное – не показывать удивления. Вы вдова из колоний, но вы аристократка. Вы видели дворцы императора. Ничто не должно вас впечатлять.

– Я постараюсь.

– Постарайтесь. – Он повернулся. – И запомните: в этом мире всё – игра. Каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Там нет случайностей. Там нет искренности. Там только бесконечные маски и холодный расчет.

– Как в Инквизитории, – сказала Морриган.

Вейл улыбнулся – впервые за долгое время настоящей улыбкой.

– Именно. Вы дома, Мор. Просто в других декорациях.

––

Часть 11. День бала

День бала выдался на удивление ясным. Солнце, редкий гость в Веритасе, заливало город золотым светом. Морриган стояла у окна своей квартиры и смотрела, как лучи играют на шпилях Верхнего города, как блестят мокрые после ночного дождя крыши, как люди на улицах щурятся и улыбаются непривычному теплу.

Хороший день для охоты. Она провела утро как обычно – чай, проверка оружия, короткий разговор с Томасом, который дежурил сегодня, на случай если что-то случится. Потом – долгие сборы. Мадам Тиссо пришла сама, сказала, что хочет лично убедиться, что всё идеально.

– Волосы, – командовала она, укладывая черные пряди в сложную прическу. – Высоко, открыто, несколько локонов на шею. Бриллиантовые шпильки здесь и здесь.

Морриган стойко терпела, сидя перед зеркалом. Голова казалось тяжёлой от обилия украшений и волос, но вышло на удивление недурно. Озвучить такое оценочное суждение Блэквуд не рискнула, побоялась, что корсет затянут туже обычного. Грим занял почти час. Мадам Тиссо колдовала над её лицом, делая кожу фарфоровой, глаза – огромными, чтобы были заметны сквозь прорези в шикарной маске, губы – темными, пухлыми, почти черными.

– Смотрите, – сказала она наконец.

Морриган подняла глаза на зеркало и замерла. Оттуда смотрела незнакомка. Черное платье облегало фигуру, подчеркивая талию и бедра. Глубокое декольте открывало ложбинку между грудей – Морриган и забыла, что у неё это есть. Спина была обнажена почти до поясницы. Бархат струился и переливался при каждом движении. Маска из черных кружев с бриллиантами лежала рядом.

– Наденете перед входом, – сказала мадам Тиссо. – Чтобы произвести эффект.

– Какой эффект?

– Появления. Вы войдете, снимете накидку, наденете маску – и все обернутся. Поверьте мне.

Морриган смотрела на свое отражение и не узнавала его. Красивая женщина. Опасная. Загадочная. Точно вдова – иначе бы супруг присутствовал рядом.

– Кто я? – спросила она тихо.

– Сегодня вы – загадка, которую захочется разгадать. – Мадам Тиссо поправила складку на платье. – Будьте осторожны, деточка. И помните: волки в овечьей шкуре живут дольше.

––

Часть 12. Особняк Вэлмонтов

Экипаж остановился у ворот ровно в девять вечера. Морриган вышла и замерла. Особняк Вэлмонтов стоял на вершине холма, возвышаясь над Веритасом, как корона над головой императора. Пять этажей черного мрамора с серебряными прожилками, сотни окон, отражающих огни города, шпили, уходящие в ночное небо.

Но главное – свет. Он лился отовсюду. Из окон, из фонарей вдоль аллеи, из магических сфер, парящих в воздухе. Тысячи огней отражались в мраморе, создавая иллюзию, что особняк светится изнутри.

Перед входом – фонтан с тритонами. Но вместо воды из их раскрытых ртов лился жидкий свет, переливающийся всеми цветами радуги. Морриган стояла и смотрела, забыв, что нужно дышать.

– Впечатляет, да? – раздался голос сзади.

Она обернулась. Пожилой господин в безупречном фраке улыбался ей.

– Я впервые здесь, – призналась Морриган. – Не ожидала…

– Никто не ожидает. – Он галантно предложил руку. – Позволите проводить вас ко входу? Меня зовут лорд Честерфилд.

– Мадам Блэквуд, – ответила Морриган, беря его под руку. – Благодарю.

Они пошли по аллее. Свет фонарей отражался в лужах, создавая под ногами второе небо.

– Давно в Веритасе? – спросил лорд Честерфилд.

– Недавно. Вернулась из колоний.

– Ах, колонии! – оживился он. – Я слышал, там удивительно красиво. Особенно Южные острова.

– Очень, – подтвердила Морриган, вспоминая отчеты Инквизитория об этих самых островах – сплошные мятежи, лихорадки и культы. – Но Веритас есть Веритас. Дом есть дом.

– Понимаю, понимаю…

Они подошли к входу. Дворецкий в ливрее цвета слоновой кости поклонился, принял накидку Морриган.

– Прошу вас, мадам. Гости собираются в Большом зале.

Морриган надела маску. И шагнула внутрь.

––

Часть 13. Большой зал

Она ожидала многого, но в итоге всё равно оказалась не готова. Большой зал особняка Вэлмонтов был размером с собор. Высота потолков – метров двадцать, не меньше. Стены отделаны золотом и серебром в замысловатых узорах, изображающих сцены из древних мифов. Огромные окна от пола до потолка выходят на террасу, за которой виден весь Веритас – море огней внизу.

Люстры – хрустальные, магические, каждая размером с экипаж. Они парят под потолком, медленно вращаясь и меняя цвет. Пол – мраморный, черный с золотыми прожилками, натертый до зеркального блеска. В нём отражаются огни, гости, всё это великолепие.

И люди. Они заполняли зал, переливались шелками и бархатом, сверкали бриллиантами, смеялись, флиртовали, пили шампанское из тонких бокалов.

Морриган стояла на пороге и чувствовала себя мухой, залетевшей во дворец.

– Мадам Блэквуд? – дворецкий почтительно склонился. – Пройдемте, я представлю вас хозяйке вечера.

– Хозяйке?

– Леди Изольда Вэлмонт, тетушка лорда Дориана. Она всегда принимает гостей на столь изысканных мероприятиях.

Морриган кивнула и последовала за ним. Она шла сквозь толпу, и люди расступались, провожая её взглядами. Женщины – с интересом, мужчины – с откровенным восхищением. Платье делало своё дело, Мадам Тиссо была права.

Леди Изольда оказалась пожилой дамой в темно-синем бархате, с седыми волосами, уложенными в сложную прическу, и глазами, которые видели всё и всех насквозь.

– Мадам Блэквуд! – воскликнула она с теплотой, которая могла быть как искренней, так и искусной игрой. Мор пока не успела разобраться в деталях. – Как я рада! Нам так не хватает новых лиц в нашем обществе. Вы надолго в Веритасе?

– Надеюсь, что да, – ответила Морриган, приседая в реверансе, отрепетированном с мадам Тиссо до автоматизма. – Здесь мой дом.

– Прекрасно, прекрасно! – Леди Изольда взяла её под руку. – Пойдемте, я покажу вам зал. И, если повезет, представлю моему племяннику. Он сегодня немного задумчив, но такая красивая женщина, как вы, наверняка его расшевелит.

Морриган позволила увести себя в круговорот светской болтовни. Она слушала вполуха, запоминала лица, имена, кто с кем говорит, кто на кого смотрит. Информация стекалась в её голову, как вода в воронку.

Вот супруга посла – в золотом, с изумрудами, говорит с молодым человеком из дома Торн. Вот советник казначейства – в темно-зеленом фраке, пьет шампанское и явно скучает, потеряв из виду свою юную спутницу. Вот дамы из общества – шепчутся, бросая взгляды на дверь, ожидая, кто же ещё появится на балу в этот раз.

Все ждали Дориана.

– Он всегда появляется позже всех, – шепнула леди Изольда. – Говорит, что не любит толпу. Но бал дает каждый год. Странный мальчик.

Морриган кивнула, делая вид, что рассматривает люстру. А сама сканировала зал в поисках выхода, запасных путей, мест, где можно укрыться или спрятать оружие. Привычка, въевшаяся в кровь.

И вдруг наступила тишина. Она окутала зал мгновенно. Смолкли разговоры, замерли улыбки, все головы повернулись к лестнице. Дориан Вэлмонт спускался в зал.

––

Часть 14. Лорд Дориан

Морриган читала о нём. Смотрела фотографии. Слушала описания. Но реальность превзошла всё. Он был высок – выше большинства мужчин в зале. Черный фрак сидел на нём идеально, подчеркивая широкие плечи. Белая сорочка, черный галстук-бабочка, ни одного украшения – только перстень с печаткой на правой руке.

Лицо… Морриган искала слово и не находила. Красивое. Да, безусловно. Тонкие черты, высокие скулы, четкая линия челюсти. Темные волосы уложены назад, открывая высокий лоб. Совершенно идеальная внешность, столь обожаемая в Высшем свете.

Но особенно выразительны были глаза. Они были темно-синими, почти черными, и в них была глубина, от которой перехватывало дыхание. Не холод – нет. Что-то другое. Усталость? Тоска? Знание чего-то, чего не знают другие?

Он спускался медленно, с ленивой грацией хищника, которому всё это наскучило. Улыбался – вежливо, отстранённо. Кивал знакомым – мельком, словно выполняя обязанность.

Когда он ступил на мраморный пол, толпа ожила, снова загудела, но как-то приглушенно, словно боялась нарушить его покой. Дориан оглядел зал равнодушно, почти скучающе.

И вдруг его взгляд остановился на Морриган. Она стояла у мраморной выбеленной колонны, полускрытая тенью, и наблюдала за ним. Их глаза встретились через весь зал. Он смотрел долго. Гораздо дольше, чем позволял этикет. Потом чуть приподнял бровь и улыбнулся – не вежливой маской, а улыбкой человека, который наконец нашёл что искал. Морриган почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Опасность, – подсказал инстинкт, – высокая опасность.

Но отступать было поздно. Дориан Вэлмонт уже шёл к ней сквозь толпу, и люди расступались перед ним, как море перед носом корабля.

– Лорд Дориан! – защебетала леди Изольда. – Познакомьтесь, это мадам Блэквуд, наша новая…

– Мадам, – перебил он мягко, но властно. Его голос оказался низким, с легкой хрипотцой, и звучал столь же приятно уху, как виолончель. – Позволите?

– Мадам Блэквуд, – сказала она.

– Дориан Вэлмонт. – Он чуть склонил голову, не сводя с неё глаз.

Он протянул руку, Морриган вложила свою, чувствуя тепло его пальцев через тонкую перчатку, губы аристократа коснулись тыльной стороны ладони девушки.

– Вы не танцуете?

– Я только вошла.

– Тогда позвольте пригласить вас на первый танец. Если, конечно, вы не против.

Вокруг зашептались. Лорд Дориан, который никогда никого не приглашал первым, сам подошел к незнакомке и приглашает её на танец. Морриган же видела только его глаза. Темные, глубокие, с искрами опасного интереса.

– Не против, – ответила она. – Но предупреждаю – я давно не танцевала.

– Не страшно. – Он улыбнулся. – Я поведу.

Он повел её в центр зала, и оркестр, словно по сигналу, заиграл вальс.

––

Часть 15. Танец

Музыка зазвучала, и Дориан положил руку ей на талию. Даже через бархат платья Морриган чувствовала жар его ладони. Вторая рука сжала её пальцы, и они закружились в вальсе. Инстинкты, что вопили об опасности, были заглушены мелодией, мозг с трудом успевал обрабатывать поступающую информацию: слишком близко, слишком много зрителей, слишком быстро всё пошло не по плану. Он вел уверенно, сильно, но не грубо. Морриган ловила ритм, вспоминая уроки мадам Тиссо. Шаг, поворот, еще шаг.

– Вы не похожи на других, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

– Чем же?

– Вы смотрите не на меня, а вокруг. – Он усмехнулся. – Ищете выходы? Или опасность?

– Привычка, – ответила Морриган спокойно. – В колониях приходилось быть осторожной.

– В колониях. – Он чуть прищурился. – Интересно. И что же вы там делали?

– Ждала мужа с торговых судов. Хоронила его, когда он не вернулся.

– Соболезную.

– Не стоит. Это было полгода назад.

Они кружились в танце. Морриган чувствовала взгляды со всех сторон – завистливые, любопытные, оценивающие.

– Вы знаете, кто я? – спросил Дориан.

– Лорд Вэлмонт. Хозяин этого дома.

– А еще – главный подозреваемый в убийствах, о которых говорит весь город.

Морриган внутренне напряглась, но лицо осталось невозмутимым.

– Я не слежу за сплетнями.

– Зря. – Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. – В сплетнях иногда бывает правда. Например, говорят, что я убиваю своих врагов во сне. Что я связан с древними богами. Что я не сплю по ночам.

– И что из этого правда?

– А вы как думаете?

Она подняла на него глаза. Встретила его взгляд – темный, испытывающий. Он явно вёл свою игру, правила которой пока были не ясны. Зачем он всё рассказывал незнакомке на балу? Знал, что перед ним не загадочная Мадам Блэквуд, а представитель Инквизитория? Но откуда?

– Думаю, что правда – это то, что вы не спали прошлую ночь. У вас тени под глазами.

Он тихо рассмеялся, оценив ответ.

– Наблюдательная. Это хорошо. В Веритасе без наблюдательности не выжить.

– Я заметила.

Вальс закончился. Дориан отпустил её, но не отошел, продолжая стоять слишком близко.

– Мадам Блэквуд, – сказал он. – Могу я задать личный вопрос?

– Зависит от вопроса.

– Почему вы здесь? Не на балу – в Веритасе. Почему вы вернулись в город, который пожирает своих детей?

Морриган посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом.

– Потому что это мой дом. Потому что здесь похоронены мои предки. Потому что я хочу понять, кто я, и для этого мне нужно знать, откуда я.

Он слушал внимательно. В его глазах мелькнуло что-то – узнавание? Понимание? Словно её ответ откликнулся в его мятежной душе.

– Я знаю это чувство, – сказал он тихо. – Желание понять. Найти корни. Узнать правду.

– И вы нашли?

– Нет. – Он покачал головой. – Но не оставляю попыток.

Наступила пауза. Музыка заиграла снова, но они не двигались.

– Мне пора, – сказала Морриган. – Благодарю за танец, лорд Вэлмонт.

– Дориан, – поправил он. – Для вас – просто Дориан.

Она кивнула, исполнила дежурный реверанс и, развернувшись, пошла прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Волки в овечьей шкуре, вспомнила Мор слова мадам Тиссо. Но сейчас ей казалось, что овечьей шкуры нет. Или она не у той волчицы.

––

Часть 16. После бала

Морриган уехала с бала в час ночи, сославшись на усталость. В экипаже она стащила маску, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Дориан Вэлмонт не был похож на убийцу. Но именно это и настораживало. Слишком умен. Слишком наблюдателен. Слишком хорошо играет свою роль. Или не играет?

Она не знала. Но знала одно: этот человек опасен. И не потому, что может быть убийцей, а потому что она впервые за много лет почувствовала что-то, кроме холодной решимости. Загорающийся интерес к человеку, который возможно был причастен к серии убийств. И это пугало пуще остального.

Глава 3. Змея в раю

-–

Часть 1. Утренний доклад

В Инквизиторий Морриган вернулась в половине седьмого утра. Она не спала. После бала крутилась в постели, перебирая в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение Дориана Вэлмонта. Встала затемно, выпила две кружки чая подряд, оделась и поехала на работу.

В кабинете пахло затхлостью и остывшим кофе – Томас, видимо, работал допоздна. На столе громоздились новые папки, поверх них – записка: «Спящие братья. Кое-что нашел. Вернусь к девяти. Т.»

Морриган улыбнулась. Томас был надёжен, как скала. Она села за стол, открыла блокнот и начала записывать всё, что запомнила с бала. Имена, лица, разговоры. Детали убранства. Расположение комнат. Охрану. Слуг. Всё, что могло пригодиться.

Дориан Вэлмонт занял отдельную страницу. Высок. Тёмные волосы, тёмно-синие глаза. Голос низкий, с хрипотцой. Держится уверенно, но не надменно. Наблюдателен. Умен. Опасен. Запах лаванды или старости – отсутствует.

Дальше коротким списком выписала зацепившие её фразы:

– «Говорят, я убиваю своих врагов во сне».

– «Правда – это то, что вы не спали прошлую ночь». (моя реплика, его реакция – смех)

– «Я знаю это чувство – желание понять, найти корни».

– «Для вас – просто Дориан».

Последнее она перечитала три раза. Почему-то именно эта фраза цепляла больше всего. Поняв, что фраза цепляет не принадлежностью к делу, а потому что она ощущается личной, Мор резко заштриховала её.

Ровно в семь она поднялась к Вейлу. Кардинал принимал её в малой гостиной – комнате, примыкающей к его личной спальне, куда допускались только самые близкие. Морриган бывала здесь несколько раз за десять лет. Всегда по очень важным делам.

Вейл сидел в кресле у камина, в халате поверх ночной рубашки, с чашкой дымящегося отвара. Выглядел он усталым – под глазами залегли тени, янтарные глаза смотрели тускло, без должного интереса к происходящему.

– Садись, – кивнул он на соседнее кресло. – Рассказывай.

Морриган села, положила блокнот на колени.

– Бал был… информативным.

– Конкретнее.

– Особняк Вэлмонтов – крепость. Защита усилена, слуги вышколены, гости – эталон высшего света. Дориан Вэлмонт появился поздно, около десяти. До этого его не было.

– Алиби?

– Если он убийца, то убивать мог до появления. Или после, если уходил незаметно. – Морриган полистала блокнот. – Я поговорила с несколькими гостями. Никто не видел его до десяти. Никто не знает, где он был.

Вейл кивнул, отпивая отвар.

– Что скажешь о нём самом?

– Умен. Осторожен. Играет роль скучающего аристократа, но глаза живые. Он наблюдал. За всеми. Особенно – за мной.

– За тобой?

– Я была свежей кровью. Незнакомкой. Он подошел сам, пригласил танцевать. Разговаривал странно. Намеками. Сказал, что знает, что его подозревают в убийствах.

Вейл резко поднял голову.

– Прямо сказал?

– Почти. Процитировал местные сплетни. Спросил, что я об этом думаю.

– И что ты ответила?

– Что у него тени под глазами и он не спал как минимум прошлую ночь.

Кардинал усмехнулся.

– Хороший ответ. Прямой. Он оценил?

– Рассмеялся. – Морриган помолчала. – Ваше преосвященство… Август. Он не похож на убийцу.

– Никто не похож. – Вейл поставил чашку. – Убийцы редко ходят с плакатами на груди. Особенно такие.

– Но алиби у него железные. На все четыре убийства.

– Проверь их ещё раз. – Вейл прищурился. – Железные алиби – это те, которые рассыпаются при ближайшем рассмотрении. Особенно если у человека есть деньги и власть.

Морриган кивнула.

– Я займусь.

– Займись. И ещё… – Вейл помедлил. – Будь осторожна с ним. Ты сказала, он наблюдал за тобой. Это неспроста. Он что-то почувствовал.

– Что?

– Не знаю. Но если Вэлмонт почуял в тебе угрозу, он либо убьёт тебя, либо… – Вейл усмехнулся. – Либо заинтересуется по-настоящему. И то, и другое опасно.

Морриган выдержала его взгляд.

– Я справлюсь.

– Знаю. – Кардинал откинулся на спинку кресла. – Иди. Работай.

Она встала, уже у двери обернулась:

– Август… спасибо. За доверие.

– Не за что, – ответил он тихо. – Ты – лучшее, что у меня есть, дитя.

––

Часть 2. Новый день – старые проблемы

Вернувшись в кабинет, Морриган застала Томаса. Он сидел за своим столом: у неё в кабинете стоял второй, для совместной работы, и что-то яростно писал в блокноте.

– О, Мор! – Он поднял голову. – Ты как? Как бал?

– Специфично, в следующий раз предложу отправить тебя. – Она усмехнулась и села за свой стол.

– Думаешь, Дориан бы был более откровенен с мужчиной в платье? – хохотнул Кинни.

– Как минимум, ты бы точно сбил его с толку. Так что ты там нашел?

– Кое-что по «Спящим братьям». – Томас пододвинул ей папку. – Культ действительно существовал. Пик активности – лет двести назад. Поклонялись Морфею, богу снов и кошмаров. Считали, что через сны можно общаться с древними. Практиковали жертвоприношения – глаза и сердца, как сейчас.

– И что с ними стало?

– Официально – разгромлены. Неофициально… – Томас понизил голос. – Я нашёл записи в старых архивах. Несколько человек ушли в подполье. Скрывались в Чумном квартале. Последнее упоминание – семьдесят лет назад. Потом – тишина.

– Или они ушли глубже.

– Или их кто-то укрыл. – Томас многозначительно посмотрел на неё. – Укрыл настолько хорошо, что даже Инквизиторий не нашёл.

– Вэлмонты?

– Возможно. У них связи, деньги, влияние. И древняя родословная, которая тянется к тем же временам, что и культ.

Морриган перелистывала папку. Рисунки символов, описания ритуалов, имена последователей – всё пыльное, старое, почти забытое.

– Нам нужно больше, – сказала она. – Нужны современные связи. Кто-то, кто мог выжить или передать традицию.

– Я работаю над этим. – Томас потёр глаза. – Но это как иголку в стоге сена искать.

– Найдём. – Морриган закрыла папку. – Теперь о другом. Начинаем проверку алиби Дориана Вэлмонта. По всем четырём убийствам. Под микроскопом.

– Думаешь, они липовые?

– Думаю, что железо бывает хрупким. Начнём с первого убийства – Уинтроп. Где он был?

Томас достал свой блокнот.

– Уинтроп убит в ночь с пятницы на субботу, три недели назад. Алиби Вэлмонта: заседание Совета до полуночи, потом ужин с послом Аргайла до двух ночи. Посол подтверждает.

– Посол – его друг?

– Деловой партнёр. У них контракт на поставку магических артефактов.

– Значит, заинтересованное лицо. – Морриган записала. – Дальше.

– Второе убийство – Ренье. Вэлмонт принимал гостей в особняке до двух ночи. Гости – лорд Честерфилд, леди Монтгомери, виконт де Шеври. Все подтверждают.

– Все из высшего света. Все могут быть связаны.

– Третье – Торн. Был в опере, потом на ужине в доме Торн с самой леди Элеонорой. Ушёл около одиннадцати. Убийство произошло между часом и тремя ночи. Алиби на время убийства – он был дома, один.

Морриган насторожилась.

– Один? Совсем?

– Слуги подтверждают, что он вернулся около полуночи и поднялся в свои покои. Больше его не видели до утра.

– То есть с полуночи до утра – никаких свидетелей?

– Никаких.

– Четвёртое – Эшворт.

– Здесь интереснее. – Томас оживился. – Вэлмонт был в загородном поместье. Ужинал с гостями, разошлись около часа. Потом – поднялся к себе. Гости ночевали в поместье, но никто не видел его после часа.

– Значит, два убийства из четырёх у него нет алиби на ночное время. А первые два – алиби, которые держатся на показаниях заинтересованных лиц.

– Получается, так.

Морриган откинулась на спинку стула.

– Проверяй. Особенно посла и гостей. Найди, кто из них мог врать. И найди мне хоть одного свидетеля, который видел Вэлмонта в ту ночь, когда убили Торн, после полуночи.

– Сделаем. – Томас встал. – Я пошёл в архив, потом к послу. К обеду вернусь.

– Удачи.

Он уже у двери остановился.

– Мор… спасибо.

– За что?

– За то, что веришь. И за то… – Он замялся. – За то, что познакомила с Викторией.

Морриган подняла бровь.

– Ого. Томас Кинни краснеет?

– Я не краснею! – Он действительно покраснел, рыжие веснушки проступили ярче. – Просто… она милая. Не как те светские дамы, которые смотрят на меня как на прислугу. Она живая.

– Она тебе нравится. – закончила за напарника Блэквуд.

– Нравится, – признался Томас тихо. – Но я же кто? Инквизитор второго ранга, из простых. А она – леди, вдова из Высшего дома. Ей такой, как я, не нужен.

– Томас. – Морриган встала, подошла к нему, положив ладонь на плечо. – Ты лучший напарник, которого я знаю. Ты умный, смелый, добрый. И Виктория это видит. Поверь мне.

– Думаешь?

– Знаю. – Она хлопнула его по плечу. – Иди работай. А вечером… пригласи её куда-нибудь. В «Гортензию», например. Я договорюсь с мадам Боске.

Томас просиял.

– Спасибо, Мор. Ты…

– Иди уже.

Он выскочил за дверь, чуть не сбив с ног курьера. Морриган усмехнулась и вернулась к бумагам.

––

Часть 3. Город

День тянулся медленно.

Морриган ездила по городу – опрашивала свидетелей, проверяла старые дела, собирала информацию. Веритас жил своей обычной жизнью: трамваи звенели, торговцы кричали, дамы в шляпках спешили по делам.

Она любила этот город. Несмотря на грязь, магию, опасность. Любила его запахи – свежей выпечки из булочных, угольного дыма от поездов, мокрой листвы в парках. Любила его звуки – перезвон трамваев, цокот копыт по булыжной мостовой, далёкий гудок парохода с реки.

Здесь она выжила. Здесь стала тем, кто она есть.

И здесь кто-то убивал людей.

В Чумном квартале она задержалась дольше – разговаривала со старьёвщиком, который якобы видел подозрительного человека в плаще. Старьёвщик оказался пьян и ничего не помнил, но Морриган записала его показания на всякий случай.

На обратном пути заехала в морг, где доктор Мортимер обрадовал её новым заключением. На телах всех четырёх жертв найдены микроскопические частицы лавандового масла. В очень малых концентрациях, но есть.

– Значит, наш убийца пользуется лавандой, – сказала Морриган.

– Или просто любит этот запах, – пожал плечами доктор. – Но учитывая показания свидетельницы из дома Торн…

– Учитывая. Спасибо, доктор.

Она вышла на улицу, и первое, что увидела – чёрный автомобиль, редкая роскошь в Веритасе. Он стоял у входа в морг, блестя лаком и хромом.

Из автомобиля вышел Дориан Вэлмонт.

––

Часть 4. Встреча у морга

Морриган замерла. Мужчина был в тёмно-сером костюме, без пальто, словно вышел из дома буквально на несколько минут. Волосы чуть растрепал ветер. В руках он держал букет белых лилий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.