# Санни Гринвальд и Часовой лорд

Андрей Цепляев

Нужно измениться, чтобы изменился мир вокруг тебя.

Совет наставницы Санни запомнила на всю жизнь и решила ему следовать. Обретя новый дом и любимого человека на Кандалахе, она начинает верить, что жизнь приходит в норму, но старый враг не дремлет.

Ситуация в убежище становится критической и Танис принимает решение лететь в столицу мировых островов, чтобы пополнить запасы еды. Три дирижабля готовы к затяжному полету, но люди сомневаются, ведь с имперским городом уже шесть лет не было связи и с тех пор никто не осмеливался там приземлиться.

Продолжение уникального Young Adult детектива о приключениях девочки в мире, где подросткам приходится выживать без помощи взрослых.

## Пролог

Крепкое тело – залог долгой жизни, поэтому, даже в шестнадцать, не стоит забывать, что однажды тебе исполнится шестьдесят. Так частенько говаривал дедушка Олдвин, собиравшийся разменять седьмой десяток через два года.

– Терпи, Пискля! Если начал драться, то все. Кулак вперед, мысли в сторону! – наставлял старикан, закатав рукав рубахи.

Фебос слышал это не раз от отца, матери и даже младшей сестры. В мире, где почти не осталось людей, залогом выживания были не мозги, а кулаки. Именно кулаками дедушка с некоторых пор работал по нему в Зрительном зале. Руки у старика всегда были крепкими. Ими он разделывал инсектоидов, чинил трубы, а иногда брал кирку и добывал лазурит. Ими же с некоторых пор учил внука искусству борьбы.

– Давай! Сейчас! – гаркнул старик хриплым голосом, направив кулак ему в лицо.

Фебос юркнул вправо. Олдвин одобрительно замычал и тотчас нанес удар левой рукой под ребра.

– Ух!

– Не зевай, Пискля!

Старик дал ему время на стойку, а затем вломил с удвоенной силой. Так Фебосу казалось. На самом деле бил дедушка, как говорится, от души духам на потеху. Больно было только потому, что его хилое тело не годилось для таких разминок.

Его счастье, что днем в Зрительном зале не было людей, а еще мебели, и даже ламп; только две жаровни, стоявшие в центре каменного короба с высоким потолком.

– Вот так! Теперь уклонись влево.

Фебос послушно уклонился, подняв правую руку, которой отвел кулак дедушки. Седовласый боец внезапно просиял. Слишком поздно Фебос понял, чему тот радуется, очутившись на полу с ушибленным плечом.

– Ты врага тоже будешь слушать, когда он попросит уклониться?

– Мы же не враги!

– Еще раз стащишь мои чернила, станем.

Фебос вскочил, потирая плечо и попятился туда, где было больше света. Справа, вместо стены, по всей длине зала стояли тринадцать колонн, высеченных в горном склоне. Гигантское «окно» с видом на сад пользовалось популярностью у влюбленных парочек. Только они теперь посещали Зрительный зал, в годы помпезных церемоний вмещавший сотни людей со всего убежища.

– Ладно, довольно с тебя синяков на сегодня.

Седовласый ментор опустил руки. В ответ Фебос вскинул кулаки, заняв глухую оборону.

– Ты чего это?

Он успел нанести старику всего один удар в живот. Олдвин крякнул, но в долгу не остался, без труда отбив новый бросок. Настало время выложиться по полной. Отведя ногу назад, Фебос стал мелкими шажками теснить старика к ближайшей колонне.

Дело шло неплохо, пока снаружи не раздалась трель свиристели. За кронами деревьев начинался фиамовый простор. Отсюда был виден северный край Равнины Иннис, упиравшийся в побережье, и вершины Сипского хребта, тремя зубцами уходящие в море. Все это по вечерам купалось в алой краске и мальчишки даже колотили друг друга за право встретить здесь заход солнца с любимой. Побеждал обычно задиристый Кратт. Именно из-за него Фебос и стал наведываться в Зрительный зал.

– Ой! – все что он успел выдать, получив кулаком по лбу.

Старик быстренько вернул рукава рубахи на место, с укором поглядев на внука.

– Опять у тебя голова опережает кулак.

– Прости, дедушка. Я привык работать башкой.

– Ты Пискля, как есть. Ох, чует мое сердце, будешь ходить с фингалами до седин. – Олдвин подошел к бортику, на котором лежал синий дублет, и накинул его на мощные плечи. – Бесполезные люди получают еду по заслугам. Со своим рангом ты останешься тощим до старости. Что же нам с тобой делать, мальчик?

– Учить лучше и бить мягче.

Взрослые вели себя странно, когда пытались чему-то научить. Вроде и хотели помочь, но при этом обесценивали. Старик хрипло рассмеялся, потрепав его по вспотевшим волосам. Своих у него почти не осталось, только лысина и седой пушок по вискам до затылка.

– Ну все, сорванец. Утомил ты меня. Лучше подсоби сестренке в лаборатории.

– Фу! Чем я там помогу? Левеллин только кашляет да хрипит. Милли сама справится.

– Во имя Ньенкуры! Фебос! Эта женщина посвятила жизнь нашему убежищу. Сейчас она умирает от опалы, и Милли забоится о ней в одиночку. – Олдвин положил руку ему на плечо и спокойно произнес. – Нас осталось слишком мало. Если человек в беде, помоги ему. Так наша семья выживала сотню лет.

Фебос понуро кивнул. Мудрый Олдвин всех учил по заветам северных народов. Целый век в их семье существовал свод строгих правил. Они должны были оттачивать разум, закалять тело и просчитывать каждый шаг, прежде чем рискнуть. Благодаря этой философии их род процветал 105 лет со времен основания Молоза. Сейчас почти все члены семьи его были живы, включая младшую сестру Милли, которая уже дважды переболела опалой.

– Ладно, Пискля, – сдался Олдвин, уловив его задумчивый взгляд, – пойдем вместе. Я тоже хотел туда заглянуть.

– А когда Левеллин умрет, чашницей станет Милли?

– Не говори глупости. Ей тринадцать и она ученица. У нас некоторое время не будет чашницы.

– Но как же…

– Я сам буду варить травяные сборы и врачевать. Не впервой.

Спрашивать Олдвина о том, как тот будет выполнять другую обязанность чашниц, Фебос не стал. Болтать по душам дедушка был большой мастак.

Они быстро миновали лабиринт темных тоннелей, добравшись до лестницы. Зрительный зал был таким безлюдным еще и потому, что находился далеко от жилой зоны. Когда впереди показались ступени, мужчина задал мантру серебристому автоматону, велев ему опустить лезвия и позволил им пройти.

Наверху стало светлее. Некоторое время они шли вдоль широких бойниц с видом на долину.

– Вот здесь у спуска есть хороший задел для школы, – проворчал дедушка, махнув лазуритовым светильником. – Как наступит летняя пора, я всех подряжу таскать столы и стулья. У нас тут пять сорванцов, три девчонки и еще вот Милли подрастает. Так много детей нет даже на Омнилахе.

– Повезло вам с нами. Ага?

– Да уж. Нужно вас драть день и ночь, пока золотые годы не ушли, а то половина толком читать не умеет. Вконец отупели без надзора!

Фебос с недовольством покосился на старика.

– Ладно. Не в обиду, Пискля. Ты у нас головастый, а вот Кратт или Буклер те еще дубари.

Школу дедушка грозился построить уже третий год и на то была веская причина. Из девяти подростков читать умели только двое. Еще одна девчонка неплохо считала, зато тараторила, как одержимая, в чем, по мнению Кратта, были виноваты цифры в ее голове. Олдвин желал им добра, но Фебос сомневался, что ребятня когда-нибудь поймет, как здорово уйти с головой в книги, на страницах которых жил мир до прихода тумана.

Будь они поумнее, то знали бы, что образование в Эпоху завоеваний было обязательным, но лишь до четвертого класса и у самых бедных слоев общества. Затем родителям разрешали забрать дитя и отправить на работу. После этого разум ребенка быстро костенел. Мальчики со временем становились работягами, копали землю или чинили рельсовое полотно в пустошах. Судьба девочек складывалась похожим образом. Они становились проститутками, швеями или прачками. Все классы школы считались привилегией, и любой ребенок, закончивший их, мог рассчитывать на стипендию для поступления в имперский колледж.

«Лучше учиться до конца, чем уработаться в конец», – подумал он, вспоминая поговорку древних. В убежище работы всегда хватало, как и еды. За сто лет обитателям Молоза еще ни разу не приходилось по-настоящему голодать.

– А ты заметил, стало теплее? – произнес Фебос. – Я бы закинул сети.

– У моря много виспов.

– Ха! Пусть сперва заберутся к нам! Они, когда лезут на рифы, сотнями тонут в море. Их потому так и нарекли. В переводе с древнего языка «висп» – это тупой человек.

– Ты у нас больно умный.

Старикан был явно не в духе после отказа поухаживать за Левеллин. Фебос прикусил язык, нервно затеребив шнуровку на воротнике рубахи.

– Мы вчера с Аркеной решили пополнить пищевой банк, – пробурчал Олдвин, направляясь к новой лестнице. – Вместо рыбы будем собирать яйца скальных птиц.

– Полетим на Сипский хребет?! – не скрывая восторга, выпалил он. – Это ж в сто раз лучше рыбалки!

– Да. Может, там ты хоть на что-то сгодишься.

Полетов Фебос ждал сильнее, чем дня рождения с тех самых пор, как впервые ступил на борт цикады. Она у жителей Молоза была одна, зато огромная и быстрая, а еще две блохи, которые держали в разобранном виде.

– Я готов встать за штурвал!

Дедушка только рассмеялся, отвесив ему подзатыльник. Впереди показалась стальная дверь, ведущая на верхний ярус жилой зоны. Фебос так увлекся мыслями о полете, что не сразу услышал за спиной шаги.

– Эй, салаги!

Фебос и Олдвин повернулись, в изумлении поглядев на стройную особу в кожаном костюме. Обычно их носили сборщики хлама, спускавшиеся в туман, вот только у них таким ремеслом не промышляли, да и женщина была чужой.

– Это еще что за спектакль? Ты кто такая?

Незнакомка замерла в вульгарной позе, слегка повернувшись к ним боком.

Свет из бойниц ложился на бледную кожу ее лица, очерчивая зубчатый шрам на левой щеке. Женщина выглядела хрупкой, но изогнутый меч на плече лежал явно не для красоты, а диковинное оружие с барабаном, которое древние называли «револьвером», она носила уж точно не для отстрела птиц.

Заглянув в ее холодные глаза, Фебос понял, что у красавицы черное сердце. В тот же миг на горло Олдвину лег нож. За спиной у старика, словно гора из моря, вырос темнокожий мужчина.

Незнакомка тоже не зевала, подбежав к ним с револьвером наизготовку.

– Вперед, салаги! Не вздумайте бежать! Пристрелю.

За спиной у женщины болталась длинная коса, похожая на черную веревку. Фебос не помнил, как пошел за дедом, и почему ноги вообще куда-то пошли. Опомнился он только, когда очутился в толпе людей. Пираты, а это именно они и были, согнали в общий зал обитателей убежища, выстроив их у стенки напротив балконной арки.

Налетчиков было двенадцать. Все с ружьями. Местные на их фоне выглядели жалко и не пытались обороняться, только громко возмущались. Фебос молчал, гадая, откуда на Мистосе, спустя десятки лет, снова появились воздушные пираты.

– Где Милли? – раздался обеспокоенный голос дедушки. – Ты видишь сестру?

Они тщательно осмотрели толпу. Рядом стояли другие подростки такого же роста, неряшливые и в рабочей одежде. Опрятной девочки нигде не было. Длинные волосы и платье среди сверстников на Молозе носила только его младшая сестра.

– Она могла спрятаться.

– Милли не бросит Левеллин. Скорее всего, лабораторию еще не проверили.

К толпе подвели Кратта. Храбрец, судя по всему, где-то прятался. Пират с ружьем при этом что-то ему сказал, для скорости ударив рослого мальчишку прикладом в спину. Задира выглядел жалко. Фебос поймал его перепуганный взгляд, а затем услышал ритмичные хлопки.

Люди замолчали, повернув головы в сторону арочного прохода. Оттуда, выверенным шагом, на середину зала вышел высокий мужчина. Его бледное лицо скрывалось под полями роскошной шляпы из черного фетра. У пояса висела серебристая шпага, ножи и револьверы. На теле сидел хорошо подогнанный черный дублет. О том, что это главарь, Фебос понял по его расслабленной манере держаться.

– Кто мастер убежища? – раздался под ребристым сводом его мягкий голос.

Дедушка Олдвин вышел вперед, громко представившись. К нему тотчас подошла женщина с изогнутым мечом и пират с ружьем. Главарь зашагал навстречу, положив руку на эфес шпаги.

– Давненько я не был на Молозе. Уютно тут. Я бы поселился у вас в саду. Места хватит для всей команды.

Люди в испуге перешептывались, гадая, шутит ли он.

– Я против такого соседства.

Олдвин произнес это ровным голосом.

– Кто тебя спрашивает?! – рявкнул мужчина в кольчатом жилете поверх стеганной рубахи. – Если захотим, на ваших головах жить будем!

В зал вошел еще один человек в распахнутой робе до колен. Этот выглядел, как чаровник. Мужчина двигался быстро, бубня что-то себе в бороду, и поправлял очки. Фебос раскрыл рот, заметив, что лигист ведет за руку Милли.

– Не знал, что ты детьми увлекаешься, Гудила, – расхохотался налетчик в кольчатом жилете.

– Лотрек, закрой клапан!

Капитан пиратов вытащил из-за пояса револьвер, направив его на болтуна.

– Я разрешал тебе говорить?

После скупых извинений пирата, главарь подозвал к себе Олдвина. Фебос в это время незаметно протиснулся через толпу к сестренке. Тощая девочка в сером платье покачивалась так, словно выпила бутылку чармы.

– Ты как? – шепнул он ей на ухо, удержав за плечи. – Стой смирно. Не выделяйся.

– Что происходит, Фебос? Кто к нам прилетел?

Милли в смятении посмотрела на него, уведя за плечи два русых водопада.

Прилетели те, кого он ждал в последнюю очередь. Воздушных пиратов на Мистосе было много только в первые сто лет после прихода тумана. Налетчики нападали на убежища, забирая добро и оружие. Потом золото потеряло цену, люди перестали путешествовать и пираты остепенились. Оставшиеся разбойники постепенно превратились в отщепенцев, убивая за еду и теплые вещи, пока не были окончательно разбиты объединенным флотом Нового Санктара, Грилоса и Джираха двенадцать лет назад.

Кроме него об этом знали только взрослые. Остальные подростки слышали слово «пират» и верили в сказки, что они спускаются с неба, забирая драгоценности и ломая паровые двигатели.

– Это все? – раздался недовольный голос главаря. – Как-то мало для четвертого по величине убежища?

– Нет, капитан, – ответил чаровник, деликатно пощипывая черную бороду. – Согласно реестру, на Молозе живет тридцать восемь человек. Здесь же и тридцати не наберется.

– Где остальные, старый кобень?

Капитан направил револьвер на Олдвина. Люди у арочного прохода недовольно заворчали. Половина шагнула вперед, вынудив пиратов вскинуть ружья.

– Убежище большое, – послышался сварливый голос дедушки. – Мы посылаем группы собирателей и шахтеров в разные места.

Фебос возблагодарил духов за эту практику. Его мать и отец после обеда как раз ушли в лазуритовую шахту на краю зоны комфорта. Там пираты их точно не могли достать. Он подумал об этом, краем глаза уловив движение справа. Рослый мужчина держал в руке нож. Выждав нужный момент, он метнулся к женщине в кожаном костюме, собираясь схватить ее за горло.

Грянул выстрел.

Люди расступились, окружив упавшего плашмя спайщика по имени Гильберт. Фебос крепче обнял Милли, чувствуя, что сам вот-вот упадет. Убийство он видел впервые.

Стройная женщина с косой до пояса неловко дернула головой, посмотрев на главаря.

– Простите, капитан. Задумалась…

Она держалась достойно, но интонация и бегающий взгляд выдавали испуг.

– Абель! Какого черта?! – повысил голос человек в черном, опуская револьвер. – А вы куда смотрите? Вам жить надоело? Держите своих бравистов подальше от моей команды или все тут ляжете.

После короткой беседы Олдвин повел налетчиков к центральной арке. Остальные пираты приказали следовать за ними, разбив толпу на группы. Фебос так и остался рядом с сестрой. Он сразу понял, что их ведут в хранилище реликтов. На Молозе это место располагалось под развалинами маяка, как раз по пути в Зрительный зал.

– У них громадный дирижабль, – шепнула Милли, держа его за руку. – Большущий. Такой, что закрывает полнеба.

– Да ладно!

– Палуба, как дом с картинок. В три этажа! Там можно всех наших поселить.

Это мог быть только молот. Легендарный дирижабль и самый большой в своем классе, от которых остались одни каркасы в горах. Он долго думал над тем, как пиратам удалось восстановить такой мощный летательный аппарат, но в голове мелькали только иллюстрации ангаров, разрушенных в конце Свободной эпохи. Без такого ангара молот невозможно было заправить.

Пираты провели людей через дельты коридоров и лестниц, по пути уничтожая все автоматоны. Минуло не меньше десяти минут, прежде чем появился продолговатый зал с нефами по краям. Как раз над ним располагались меловые утесы с руинами маяка, по которым авиаторы узнавали Молоз.

В зале их выстроили в два ряда напротив ступенчатого возвышения за которым находился каменный алтарь и большая дверь. Человек в черном направился к хранилищу, держа Олдвина на мушке. За ним последовал болтун Лотрек и лигист с прозвищем «Гудила». Последний оттолкнул дедушку и вскинул руки, подняв над головой россыпи голубых символов.

Дверь хранилища слетела с петель, загремев под овальным сводом. Пираты зажгли лампы и вошли внутрь. Фебос стоял в первом ряду, держа Милли за руку, в нетерпении дожидаясь, когда все закончится. Он верил, что разбойники не станут их убивать, даже после того, как капитан продырявил голову Гильберту. Смерть трех десятков собирателей на северо-западе острова не принесла бы им никакой выгоды.

– Чего дрожите, склизры? – прогремел темнокожий пират, поигрывая дубинкой с шипами. – Не боись! У вас тут команда бывалых метельщиков. Сейчас почистим ваши склады и улетим.

Пираты рассмеялись. Хмурилась только Абель, сверля толпу недобрым взглядом. Фебос украдкой на нее смотрел, не переставая удивляться, какая она красивая. Даже рваный шрам на белоснежной щеке и возраст в три десятка лет несильно этому мешали. Наверное, она была очень храброй, раз не боялась летать с толпой мужчин.

Фебос отвлекся всего на пару мгновений и не сразу заметил, что пираты выходят из сокровищницы с каменным коробом. Двое поставили на мраморный алтарь квадратный ларь с плоской крышкой.

– Ничего не выйдет. Он зачарован лучшими лигистами Балерона, – произнес Олдвин, разглядывая древний сундук.

– Вздор! Лучший лигист уже здесь, – усмехнулся мужчина в очках, достав из сумки у пояса какой-то предмет, похожий на печать.

– Гу-ди-ла, – по слогам произнес дедушка, словно пытался выучить новое слово. – А я ведь тебя знаю. Ты Никорн Лустер. Отравитель из Грилоса.

– Неужели я так популярен?

Бородатый чаровник снял котелок, исполнив нелепый реверанс.

– Изганников знают все. Я не удивлен, что ты прибился к воздушным пиратам. – Мастер убежища с укором посмотрел на капитана. – Ну и команда у тебя, приятель. Это не мое дело, но с такими… соратниками, недолго летать будешь.

Абель решительно зашагала в их сторону, щелкая каблуками по каменным плитам.

– Капитана Табарда на земле зови «капитаном», старый козел!

Ее высокий голос громовым эхом разнесся по залу, пока чаровник вставлял печать в квадратную выемку на коробе.

Каменная крышка вскоре приподнялась, испустив голубое свечение. Табард и Лотрек сняли ее и на какое-то время застыли. Долго царило молчание.

– Капитан, ну чего там? – произнес один из стрелков, нервно покусывая губу.

Ему никто не ответил. Табард, Лотрек, Никорн и даже дедушка Олдвин стояли, словно под гипнозом, разглядывая содержимое. Абель тоже поднялась к ним, заглянув в короб, и отшатнулась:

– Какого черта, капитан? Это чья-то шутка?

Люди вокруг стали шептаться, но первым в себя пришел Табард.

– Мой лигист убедил меня, что открыть зачарованный ларь можно только особым ключом с печатью. Сомневаюсь, что кто-то из вас – пещерных имбецилов – мог сделать это вручную. Только поэтому я наплюю на добрые традиции и не буду устраивать дознание!

Он начал спокойно, но под конец речи почти вопил. Пираты в смятении стояли, опустив ружья, по всей видимости, понимая, что какой-то план пошел не по той тропе.

– Ну и чего там внутри, капитан? – спросил кардианин, державший дубинку с шипами.

– Не твое дело, Колючка!

Табард ударил ногой по алатарю, вновь зашептавшись с Гудилой. Оба стали допрашивать Олдвина.

– Молись, чтобы это было правдой, кобень, – наконец произнес Табард, вынимая шпагу. – Я не стану рисковать никем из своей команды.

Он спустился вниз, направив сверкающий клинок на толпу. Острие стало скользить по первому ряду и внезапно остановилось на Милли.

– Ты! Да, вот ты – девчонка с патлами, как у королевы, – ласково молвил он, поманив ее пальцем. – Давай-ка сюда. Проверим на тебе.

Милли сделала робкий шажок. Время как будто остановилось. Фебос ни о чем не думал, заступив ей дорогу, и сам того не желая вышел вперед, прямо навстречу главарю пиратов.

Табард воззрился на него с раздражением.

– Как благородно. Ладно, салага. Сегодня твой день.

Словно во сне он поднялся к алтарю, встав напротив каменного сундука. Голубой свет на мгновение его ослепил. Потребовалось время, чтобы привести зрение в порядок и взять себя в руки от увиденного.

Золотой держатель на дне короба венчал прозрачный предмет. Фебос его узнал. Это был самый настоящий пудинг, каким его изображали на иллюстрациях поваренных книг. Вылепленный из оранжевого желе и украшенный красной вишенкой. Тот самый деликатес из Эпохи завоеваний, когда по всей империи работали дома сладостей.

«Пекарни», – про себя произнес он, наблюдая за тем, как Табард отрезает кинжалом кусочек от пудинга. Никакая пища не могла пролежать в сундуке три столетия. Скорее всего, это был не пудинг.

– Ну же, будь мужчиной, – произнес пират, положив острие с желтой массой ему на нижнюю губу. – Или ты сейчас откроешь рот или я загоню тебе кинжал в глотку.

Фебос переживал оранжевую массу, пристально глядя в глаза дедушке. Седовласый почему-то одобрительно кивнул. Морщинистое лицо старика не выражало никаких эмоций, а пудинг таял во рту, отдавая вкусом какого-то растения, смешенного с патокой.

Люди ждали. Пираты молчали. Фебос улучил момент и посмотрел на Абель. Женщина с косой стояла совсем рядом, увлеченно наблюдая за ним двумя голубыми глазами.

– По-моему безопасно, – заключил Табард, протянув руку к вишенке, но чаровник вовремя схватил его.

– Тысяча извинений, капитан, но есть яды, которые действуют очень медленно. Уж я-то знаю.

– Ну что ж. Колючка. Крючник. Берите сундук. Разберемся наверху.

Каменная крышка легла на короб, погасив свечение. Пираты подхватили тяжелую ношу, зашагав к выходу.

– А с парнем что? – спросила женщина, сверля его взглядом.

– Возьмем на «Оникс». Потом сбросим балласт.

Олдвин попытался возразить, но умолк, встретив лицом приклад. Лотрек ударил мастера еще раз ногой, столкнув со ступеней на пол. Фебос хотел кинуться к нему, но Абель схватила его. Чувствуя, как на запястья ложатся стальные браслеты, Фебос тихонько заплакал. Не следовало это делать, да и пираты ожидаемо расхохотались, но сил терпеть не было.

Его не успели вывести из зала, а часть обитателей убежища уже поспешила к лежавшему на полу Олдвину. Дедушка пошевелился. Старику помогли сесть на ступени. Стало немного легче, но слезы не высохли.

– Фебос! – раздался за спиной истошный вопль сестры.

Последним вышел Табард, во всеуслышание сообщив, что на дирижабле стоят какие-то бомбы и, если их будут преследовать, он успеет сбросить часть на убежище.

Фебос опомниться не успел, как оказался на площадке воздушного дока, который на Молозе был таким большим, что выдавался от склона горы на добрые полмили. Запрокинув голову, он увидел то, о чем говорила Милли. Вытянутый баллон молота и впрямь закрывал небо, отбрасывая на площадку густую тень. Дирижабль нависал над убежищем так низко, что ему удалось рассмотреть лица людей, глядевших на него с нижней палубы.

Ему дали веревку, наказав поставить ногу в стремя, и крепко держаться, после чего лебедка подняла его и еще двух пиратов наверх.

«Я обязательно вернусь, чего бы мне это не стоило. Вернусь к своим родным. Не сделаю ни одной глупости. Буду осторожным и внимательным, как завещали предки», – думал он про себя, поднимаясь все выше.

Вскоре показалась вершина скалы в которой располагался бывший некрополь. Отсюда он увидел морской простор, затянутый завесой тумана. В стороне, возле береговой линии, белела башня Маканского маяка, от которой после землетрясения остался лишь столб из меловых блоков.

Только недавно он был под ней, в каменном зале, мечтая, чтобы все быстрее закончилось, но все только начиналось. Внутреннее чутье подсказывало, что если пудинг и не был отравлен, то пираты не вернут его домой.

## Глава 1. Небесные огни

Достигнуть поставленных целей в трудное время можно только объединившись. Именно это Танис первым делом попытался объяснить жителям горного убежища, как только пришел в себя.

Их пятый совместный обед подходил к концу. Впервые за две недели на столе был рубленный салат из мангольда и птичьего мяса, приправленный белой подливой инсектоидов. Дивное лакомство, которое многие уже окрестили «последней трапезой». Сейчас в общем зале Кандалаха за столом сидели все его обитатели, за исключением хворых. Больше не было никаких «рангов полезности» и тех, кто снизу. Танис повелел мужчинам и женщинам занять спальные залы на жилом уровне, а работу в котельной распределил между всеми.

Кое-кто встретил это решение с негодованием и он понимал, почему. Санни тогда ему шепнула, что большая группа людей собирается вместе только, чтобы сделать большую глупость, в то время как большой человек может принять верное решение и в одиночку.

Танис посмотрел на угрюмую девушку справа от него. Единственная чашница убежища не доверяла людям, особенно тем, которые пытались ее убить. Сейчас Санни сидела за гранитной столешницей, подперев кулаком щеку, и ковырялась ложкой в тарелке. Имела ли она в виду, что большая власть должна находиться в руках большого человека, который будет решать за всех? Разумеется, нет.

Один «большой человек» уже пытался тут командовать и закончил свою жизнь на этом самом троне. Пятеро в ту ночь расстались с жизнью и ровно столько же дней прошло с момента их похорон, но люди с тех пор ничему не научились.

– Итак, давайте проголосуем, – произнес Тронтер, подняв дрожащую руку. – Кто за то, чтобы лететь в Новый Санктар?

За столом поднялся гвалт.

– А что это изменит? Дирижабли на ходу. Припасы собраны, – обреченным голосом произнес тощий мужчина, нервно покусывая губу.

– Касим, сколько раз объяснять. Танис дает общине право выбирать.

– Уж конечно! Как в прошлый раз? Когда я отказался таскать мешки с углем, он выпорол меня! Хотя до этого говорил, что дело добровольное.

Тощий мужчина вонзил обгрызенные ногти в столешницу, мерзко зацарапав ими. Танис холодно на него посмотрел.

– Я этого не помню.

– Вы только посмотрите на него. Как удобно, – усмехнулась Марта, щелкая ложкой по тарелке. – Мне вот интересно, сколько благородства в тебе останется, когда вернется память.

Санни подняла взгляд, понуро глянув на кухарку, которая теперь помогала Лоретте у котла. Обе женщины стали припоминать другие его выходки, от которых в памяти не осталось и следа. Лины рядом не было, чтобы их унять. Вся работа ложилась на плечи Санни. Чашнице следовало погасить спор, но вместо этого девочка снова уткнулась глазами в тарелку.

– Я потерял ее не по своей воле!

Он слишком сильно повысил голос. Шестнадцать человек утихли. Голосование устраивали не для того, чтобы отменить полет, а чтобы понять, сколько людей полетит. Именно это Тронтер объяснил собравшимся и Касиму в частности. Заставлять никого не будут.

– Ну раз сегодня без кнутов, то я против! – заявил мужчина, подняв палец с обгрызенным ногтем.

Голосование провели быстро, без «жестов воли» и последнего слова мастера. О том, сколько человек решили остаться на Кандалахе, Танис не слушал. Огорчил его только отказ Тронтера, знания которого могли понадобиться в столице.

– Я рад, что вы полетите со мной, – наконец произнес он, поглядев на Санни и Ролаха.

Оба гостя с юга сидели по правую руку, где им и было место. Отдельной благодарности удостоились громила Гувир и малец Тун, а также один из бывших узников – начинающий спайщик по имени Джунос. Вместе с ним руки подняли еще два человека, чьи имена он не помнил. Также Санни проголосовала вместо Греты, которой, по обыкновению, за столом не было.

– Десять человек, – подытожил он, положив ложку в пустую тарелку. – Больше половины умеют стрелять. Думаю, достаточно.

– Поздравляю. Ты только что сократил нашу общину наполовину, – проворчала низенькая кухарка, встав из-за стола. – Почему каждый твой план завязан на человеческих жертвах?

– Мы не планируем там умирать, Марта.

– Мой муж тоже не планировал. Хотя, ты же не помнишь, да? Он поднялся с тобой к Орлиному пику во время первого штурма эруптора и погиб.

Требовалось провести еще одно голосование, но Марта и Лоретта сразу дали понять, что их оно не волнует. Обе женщины стали собирать грязную посуду, велев двум автоматонам унести вертел с котлом.

– И это все? Людям нужна помощь! – прогремел Гувир.

Громадный кардианин в шахтерской куртке поднялся из-за стола, окинув собравшихся презрительным взглядом.

– Думаешь, они еще живы? Сигнал подали пять дней назад, – перебил Лукмос, давно доказавший свою бесполезность. – Уйдет еще несколько дней, прежде чем вы взлетите. Целая неделя!

– Огни Нового Санктара включаются каждую ночь, – согласился Тронтер. – Я полагаю, что это происходит автоматически. Должно быть, кто-то активировал лазуритовые накопители на солнечных пластинах.

Рядом костяшками по столу застучал старик Себастьян, как сказали бы древние собиратели, одного поля ягода с Лукмосом по вопросам безопасности. Старик был боевым, но даже он выразил недовольство грядущим полетом. Себастьян считал, что огни включили воздушные пираты, дабы заманить как можно больше дирижаблей.

– Нас осталось двадцать человек. Сколько еще должно погибнуть, прежде чем вы поймете, что так Кандалах не возродить? – произнес Платт, до недавних пор сидевший смирно в дальнем конце стола.

– Платт, я бы выслушал твой план, – выступил Ролах, ткнув в лысого работягу вилкой. – Как бы ты его возродил? Снова включил эруптор и освободил ведьму?

– Я бы не портил воздух. Помните, как нас потрошили пираты? – Лысый мужчина посмотрел по сторонам, убедившись, что его все слушают. – Сколько дней с тех пор мы включаем пурпурные огни? Кто-нибудь прилетел? Всем давно наплевать, что творится в других убежищах. Не вмешивайтесь, если не можете сделать лучше.

За столом повисло молчание. Лоретта, Марта и Катрин как раз ушли на кухню с посудой, оставив застолье в тишине.

«Ты всегда был храбрецом, Платт. Дураком, впрочем, тоже», – подумал Танис, глядя в глаза осмелевшему работяге.

Они, действительно, не обязаны были кого-то спасать. Мир и так почти вымер. Лина однажды верно сказала, что от них требуется просто жить или выживать в зависимости от сезона. Нужно ли прикладывать усилия, добиваясь того, что им по сути и не нужно?

– А что думает наша дорогая чашница? – спросил он самым мягким голосом, на какой был способен.

Санни медленно подняла голову, на которой больше не было ни одного розового волоска. Их взгляды встретились. Теперь на него смотрела девочка со светло-коричневыми волосами, сутулая и мрачная. Бледная кожа на лбу была усыпана россыпями крошечных прыщиков. Пальцы сцеплены в замок на уровне груди.

– Санни, что скажешь?

Южанка пожала плечами. Если раньше она была скромной и осторожной, то сейчас угрюмой и задумчивой. Всеобщее внимание ее слегка смутило и только.

– Танис, прости, но мне кажется это неправильно, – произнесла та, опустив глаза. – Ты отменил ранги, а теперь сам разделил нас на два лагеря.

– О чем это ты?

Девочка с тревогой на него покосилась, мягко пояснив, что сепарация общины на тех, кто полетит и тех, кто останется напоминает то, что сделал Клавдий после мятежа Игги. По ее мнению, они не должны были разделяться.

– Мы семья теперь, – произнесла Санни, окинув взором стол. – Можем ссориться и ворчать, но не должны принимать разные решения.

– Ты чего плетешь? – произнес кто-то из работяг.

– Как это можно и ссориться, и решать сообща? – добавил Гувир, почесав короткие черные волосы. – Это загадка такая?

Послышались сдавленные смешки. Платт только рукой махнул.

– Деточка, займись лучше травяными сборами, – проскрежетал Себастьян, потирая руки. – У нас скоро лекарств не останется. Мы тут как-нибудь сами разберемся, без твоей житейской мудрости.

– Я только хотела…

– Да мы поняли! – громче произнес Лукмос, супив чахлые брови. – Поняли, что ты пустяшница.

– Не повыйшайте голос на мою подругу!

Слова пришли со стороны арочных проходов напротив балкона. Там, на границе света и тьмы, стояла грузная девушка в распахнутом дублете. Щека и нос ее были испачканы землей. В правой руке Грета держала пучок растений.

– Санни права. Мы одна семья и проблемы должны решать вместе, – сказала фитолог, швырнув на столешницу засохшие побеги. – У нас больше нет хлебного куста, арники и щавеля. Мангольд скоро завянет. Мои грядки на озере, скорее всего, тоже зачахли.

Тронтер закрыл лицо руками. Кто-то из мужчин стал возмущаться, проклиная эрупцию. Остальные молчали, пожирая Грету возмущенными взглядами, словно это она была виновата в гибели всех растений на восточном склоне.

– Отныне не будет полезных и бесполезных людей! Мы все равны, – громко произнес Танис, кивком велев Санни сесть. – Я понимаю, что многие считают полет необязательным, но если мы и дальше будем жить по галийскому праву, нас ждет голодная смерть.

Ролах по правую руку от него одобрительно кивнул, добавив, что полет в Новый Санктар может решить многие проблемы с едой. Все слышали об имперском саде, где стояли сотни деревьев, а на грядках росли диковинные овощи. Если облако эруптора не доползло дотуда, они могли запастись едой на всю зиму.

– Все в порядке, Грета? – спросил Танис, заметив, что девушка по обыкновению надувает щеки. – Спасибо за мясо. Мы уже поели, но если голодна…

– Я поем на кухне. Мне нужна помощь в саду, – проворчала та, скрестив руки на пышной груди. – Деревьям плохо, мастер. Надо исцелить почву, и минералы тут не помощники. Нужна свежая земля и водоросли. Если бы вы дали мне дирижабль и несколько человек, я бы проверила плантации и набрала землицы.

– Озеро под запретом. Там могут быть глоты.

– Так надо выжечь их гнездо!

– Мы займемся этим, когда вернемся из Санктара.

Грета все поняла с полуслова и бодрым шагом проследовала вдоль стола в сторону кухни, по дороге легонько потрепав сникшую Санни по плечу.

Ее шаги все еще звучали в коридоре, когда Танис объявил второе голосование. В тоннелях под кухней сидела Игги, на которую все смотрели, как на врага. Он рассчитывал на внятное обсуждение, но за свободу чаровницы высказались лишь Санни, Платт, Тронтер и Джунос.

– Почему мы не голосуем за то, чтобы сбросить ее в туман?

Более десяти человек встретили вопрос Себастьяна одобрительными кивками.

– Нет! Так нельзя! – воскликнула Санни, в страхе посмотрев на него. – Она нездорова и у нас нет права ее казнить. Игги совершала преступления безрассудно.

– Танис сказал, что мы больше не живем по галийскому праву, – напомнил Касим, барабаня обгрызенными ногтями по столу. – Я за то, чтобы отправить ведьму в полет!

– Я говорю не о законах. Мой отец – Бернардион, был убит из прихоти. Мой самый близкий друг Айвар был убит вашим мастером. Меня пытались сбросить со скалы без причны. Очнитесь! Если вы решите казнить Игги, этому не будет конца. Вы превратите это убежище в Сардалах.

За столом повисло молчание, прерываемое скрежетом ногтей Касима. Упоминание жуткого вулканического убежища, жители которого перебили друг друга, возымело должный эффект. Танис с уважением посмотрел на дочь. Впервые Санни говорила, как взрослая женщина, уверенно и без страха, пусть причиной была и не жажда справедливости. Она снова защищала сбрендившую чародейку, которую упорно желала видеть в роли своей матери.

В итоге про существование Игги все снова забыли. Обед был окончен. Люди стали расходиться. Последним поднялся Себастьян, дрожащими пальцами застегнув засаленную куртку на все пуговицы.

– А я вам говорю, вы дорого заплатите, полетев в столицу, мастер Танис. Помяните мое слово! – проворчал старик, пригладив седые волосы.

– Старый дурак! Набил брюхо и осмелел? – фыркнул Гувир. – Это была наша последняя сытная трапеза. Завтра будет каша с чечевицей, а через месяц голый щавель. Мы полетим, а ты сиди тут и грызи гранит!

Оба спорщика принялись поливать друг друга грязью, но Танис уже не стал их слушать и зашагал к лестнице, опираясь на посох. Ему все еще нездоровилось после сыворотки, да и ранения давали о себе знать, но палка больше не помогала быстро двигаться. С этого дня свободно двигаться он мог сам.

По пути в мастеровую зону за ним увязался лишь Тронтер. Тощий библиотекарь держал в руках книгу с которой просидел весь обед. Мужчина в черной мантии говорил сбивчиво, аккуратно подбирая слова. Танис понял, что он сожалеет о результатах голосования.

– Я бы хотел, чтобы ты полетел со мной.

– Понимаю, но я не могу бросить сына. Ему здорово досталось. – Тронтер сокрушенно вздохнул. – В толк не возьму, зачем вам Санктар? Там много всякого добра, но эти реторты в воздушных доках… Кто-то же сломал их, и не просто так, а чтобы там нельзя было заправиться.

– Тронтер, у нас почти не осталось сильных рук и еды. Если в столице есть люди, мы бы могли переправить их сюда и подготовить убежище к зимовке.

– Голод – не повод для риска. Легче сделать так, как говорит Грета. Вокруг озера на западе много плодородной земли.

– Есть еще одна причина.

Библиотекарь настороженно на него посмотрел.

– Солтес?

– Да. Однажды он прилетит за Санни. Лучше заранее подготовиться.

– Как раз о нем я и хотел поговорить.

Стоило им переступить порог его личных покоев, как Тронтер захлопнул дверь.

– Вчера вечером мы ходили в библиотеку… – начал тот, мнительно осмотрев роскошный чертог мастера.

– Я же запретил посещать мертвые зоны!

– Прости, но дело серьезное.

Тронтер раскрыл книгу, достав оттуда сложенный листок. Танис отодвинул балдахин и улегся на кровать из стальных балок. Книгочей уселся рядом, развернув сообщение, которое, как оказалось, утаил шесть дней назад. Его, вместе с основным письмом от Солтеса, сбросил дирижабль южан.

– Тут всего две строчки. Солтес снова пишет, что Санни представляет угрозу для всех, но так как мы ему не поверим, нужно найти копию книги «Чудеса и сказания Мистоса» за авторством некоего лорда Харпера Торнвуда. Нас интересует история номер двенадцать.

– Это шутка?

Танис откинулся на подушку, закрыв глаза. Сперва Солтес хотел убить Санни, потом сбросил им мешок с драгоценными металлами, – на лицо подкуп, а теперь попросил сказки почитать.

– Боюсь, что нет, мастер. Я искал эту книгу несколько часов, а потом еще столько же перебирал архивные карточки в катакомбах.

Танис открыл глаза, покосившись на книгочея. Ему показалось странным, что Тронтер так рисковал после того, как они встретили там Архивариуса. Наверное дело и впрямь того стоило.

Впрочем, легенда, которую он услышал в пересказе библиотекаря, быстро погасила любопытство. В истории номер двенадцать говорилось, что на закате мира, спустя сотни лет после марша Гринвальдского леса, во тьме слияния двух лун свет увидит дитя. Торнвуд называл его «Дитя тумана». У него не будет смертных родителей и это дитя избавит род людской от страданий. Такое дитя будет не одно. Каждое родится в день двойного затмения, окрепнет и, встретив шестнадцатый год жизни, начнет свой марш сквозь дождь и снег. Дитя посетит все убежища, посадив в каждом зерна лоска, после чего те перестанут существовать и сольются воедино под оком сикамбры, которая станет предвестницей светочи гариба.

– Похоже на бред.

– Тут все истории такие, – произнес Тронтер, упорно вглядываясь в страницы книги. – Я предполагаю, так на разум лорда повлиял приход тумана.

Танис кивнул, понимая, о чем тот говорит. В первые двадцать лет фиам покрывал весь мир. Империя задыхалась и умирала. Можно было спастись лишь на вершинах гор. Потом уровень тумана опустился, обнажив скальные некрополи, куда 252 года назад стали перебираться подданные империи. В те годы все еще работали многие городские службы, в том числе типографии. Были книги, написанные в годы распространения фиама. Одну из таких и составил некий граф Торнвуд.

– Интересно, что он писал об убежищах. Хм-м, – произнес библиотекарь, теребя острый подбородок. – В те годы люди еще не жили на скалах.

– Это не делает из него предсказателя. По-моему, очевидно, что спастись от тумана можно только поднявшись туда, где он бессилен.

Тронтер пожал плечами, захлопнув книгу.

– А двойные затмения с Торой и Норой случались раньше?

– Я полагаю, что десятки раз.

– Тогда это бред. Солтес и впрямь спятил. Неужели он думал, что мы поверим в сказку? Какой вред вообще может причинить эта девочка?

Он хотел наконец вздремнуть, но библиотекарь не уходил. Стало ясно, что ему известно что-то еще. Танис привстал на локтях, кивком велев соратнику высказаться до конца.

– Да, я сперва тоже подумал, что это ерунда, но потом копнул глубже.

Он вытащил белую карточку из плотной бумаги, на которой были записаны несколько предложений и куча цифр.

– Харпер Торнвуд держал самый большой земельный надел у моря, но вот что интересно. Он управлял восточным графством, тем самым, где стоял Гринвальдский лес.

Танис приподнял брови.

– Более того. Именно его дровосеки вырубали заповедник по указу Балерона XXV.

– Совпадение! Похоже, он был писателем и вдохновился уничтожением леса.

– Все эти совпадения и намеки Солтеса меня смущают. Санни почему-то ему мешает…

В этот момент ему показалось, что на вытянутом лице умника промелькнула тень сомнения. Во всяком случае свои чувства библиотекарь скрывал плохо.

– Тронтер! Мы не отдадим ему Санни! Он убил отца и теперь хочет расправиться с дочерью, прикрываясь сказкой. Это безумец.

Снаружи заскрипела дверь. Мужчина поднялся, пожелав ему быстрого выздоровления, предложив перед уходом принести чармы со склада, как будто это могло как-то помочь.

– Сансани быстро к тебе привязалась, – вкрадчивым голосом произнес библиотекарь. – Кажется, ей не хватает отца.

– Похоже, только ты это заметил.

– Первый мужчина в жизни любой девочки – это ее отец. Похоже, Санни решила найти себе такого.

Танис кивнул, откинувшись на подушку. Санни действительно на него засматривалась, вот только во взгляде южанки была не та любовь, какую испытывает дочь к отцу. Она явно хотела большего, а он не знал, что в таких случаях делать.

– Надеюсь, ты справишься. Ребенку нужно много внимания. Это я как отец говорю.

«Отец того, кто пытался убить мою дочь», – подумал Танис, притворившись, что внимательно слушает.

– Если она останется одна, на нее повлияют друзья, а они… – Тронтер сложил губы в трубочку и присвистнул. – Как говорили древние, не бывает долгосрочной дружбы, бывают долгосрочные интересы.


***


Едва входная дверь осталась позади, Санни тихонько прошмыгнула между ширмами, встав к рабочему столу. В руках был мешок с травами, которые ей приготовила Грета. В саду действительно мало что осталось. Уцелели только можжевеловые деревья и кусты под ними. Все остальное, нежное, мягкое с листиками и хрупкими стебельками увяло навсегда.

Вывалив на стол целебные травы, Санни стала разбирать урожай, дивясь тому, что они уцелели не в пример к хлебному кусту или щавелю, от которых было больше пользы.

Из покоев Таниса доносились голоса. Санни упрямо перебирала зелень, борясь с желанием пойти к нему и посидеть рядом. Иногда она приходила туда и разговаривала с мужчиной, читала ему книги и рассказывала о своей родине. Танис часто удивлялся и переспрашивал о вещах, которые знали все. В этом он был похож на ребенка.

«Моя работа врачевать, а не калечить», – повторяла она про себя слова Лины. Нельзя размениваться на нежности, когда вокруг столько работы. Нельзя и все.

Теперь новой чашницей Кандалаха стала она – Сансани из Омнилаха. После выздоровления на нее сразу легло столько дел, сколько не было у иного шахтера или спайщика. Из-за этого порой накатывало уныние, тем более что знаний не хватало и приходилось много читать.

Санни покосилась на длинную полку с рецептами и книгами, которые успела собрать в библиотеке. Информации на ней было так много, что она опасно трещала; и все равно Санни чувствовала, что не добирает. Запас лекарств и травяных сборов Лины подходил к концу. Новые готовились медленно. Половину порошков в горшочках она даже нюхать боялась. Одно радовало, ее избавили от мытья посуды и работы по кухне – два дела, которые она ненавидела еще с Омнилаха.

– Санни, ты здесь? – раздался из-за камышовой ширмы скрипучий голос.

– Да, Тронтер, заходи.

После того как ее ранг в убежище вырос, она взяла за правило ко всем обращаться на «ты». Наблюдая краем глаза за тощей фигурой в черной мантии, Санни стала сортировать травы и связывать их в пучки.

– У тебя должно где-то быть средство от тошноты. Крому с утра нездоровится.

Она едва не уронила пучок тимьяна.

– Да. Сейчас вскипячу настойку.

Сын, по понятным причинам, сам не явился. С тех пор как Грета отметелила его до полусмерти, Кром старался не показываться ей на глаза. Вот только чутье ей подсказывало, что мальчишке не стыдно, а страшно. Санни включила фиамовую горелку и сперва задумала подсыпать Крому кишечный порошок, от которого будет тошнить еще сильнее, но потом передумала. Все-таки пытаясь отомстить кому-то можно легко превратиться в того, кому мстишь.

– Как его голова?

– Проходит. Голова, живот, пальцы на руках…

Тронтер запнулся, почесав залысину. Санни с сожалением посмотрела на отца, который вполне мог перечислить еще столько же ранений.

– М-да, Грета сил не жалела.

– Она сделала моего сына калекой.

Наступило гнетущее молчание. Тронтер недовольно ссутулился, посмотрев в сторону.

– Крому нет оправдания. Я просил прощения у тебя, у Таниса, у духов, но этого недостаточно. Как можно оправдать желание отнять чужую жизнь? Не понимаю, что на него нашло.

Она тоже не знала. Тощий приятель Туна всегда держался в тени. Он был самым обычным парнем, послушным и настолько жалким, что всегда зависел от чужого мнения.

– Моя жена Мюриела, пока была жива, воспитывала его. Наверное, и мне следовало это делать, но я всегда был занят. Даже после ее кончины.

Санни слушала молча, помешивая закипающий отвар. Тронтер некоторое время бормотал о том, как двенадцать лет назад поздней осенью на Кандалах напали секачи. Громадные инсектоиды, похожие на ос, убили нескольких человек, в том числе Мюриелу. Крому тогда был всего четыре года. Его насекомое попыталось утащить живьем. Если бы не мастер Аремиус, мальчишки бы вовсе не было на свете.

Напиток с порошками приготовился быстро. Санни молча вручила глиняную чашу библиотекарю, перед этим закрыв ее крышкой.

– Я в тот день копался в архиве, а когда вернулся, понял, что стал вдовцом, – закончил историю мужчина, с благодарностью принимая лекарство. – Кром – единственное напоминание о ней.

Санни подняла руку и погладила его по плечу. Она не знала, что сказать, постаравшись проявить хоть какое-то участие. В первую встречу Тронтер ей не понравился, но со временем она стала понимать, что первое впечатление обманчиво. Любитель чармы и книг даже в свои сорок три года оказался хорошим человеком, не в пример сыну, в котором она не видела угрозы до роковой ночи.

– Уф, ну что за денек!

Дверь с грохотом ударилась об стену. В лабораторию валилась Грета, держа в руках корзину, доверху наполненную целебными травами. Тронтер еще раз поблагодарил ее и, поглядев на садовницу, удалился.

Грета фыркнула, сбросив пыльный дублет, и уже хотела завалиться на кровать. Санни это заметила и сразу потащила ее на балкон, где стояло ведро с водой. Там она помогла неряхе умыться. В лаборатории Санни провела с подругой несколько ночей. Достаточно, чтобы убедиться в том, что она та еще грязнуля.

– Лоретта сказала, платье будет готово завтра днем, – сообщила садовница, разминая крепкие плечи. – Только начерта оно тебе?

– Я же объяснила. Скоро будет тепло. Хочу выглядеть, как женщина, а не…

Она невольно посмотрела на ее кожаные штаны и тяжелые ботинки с комьями земли.

– Как я?

– Ну нет… Ты что! Я хотел сказать, как работяга. – Она небрежно отмахнулась, надеясь, что не обидела подругу. На Омнилахе у нее были платья и людям нравилось, когда она спускалась к ужину словно принцесса в нарядах, сшитых по выкройкам поздней империи. – Ох, Грета. Сколько травушек ты мне принесла!

Санни не сразу увидела корзину, стоявшую на письменном столе.

– Уж все, что было. Сад теперь полумертвый. Только деревья устояли. Если потребуется больше, снова пойдем на запад, искать по холмам.

Над малой грядой у Лиаданского кряжа был выход из некрополя, за которым начинались бескрайние холмы, горные тропы и пропасти. Их облако эруптора почти не коснулось. Только оттуда они теперь и могли таскать саженцы, чтобы засадить сад.

– Не переживай так, Грета, – шепнула Санни, заметив, как низко опустились густые брови садовницы. – Мы все исправим.

– Ага. Я два года отдала этой роще, а ведьма уничтожила ее за пару минут.

– Грета, пожалуйста. У нее есть имя.

– «10134». Большего она не достойна. – Фитолог плюхнулась на кровать, закрыв лицо руками. – Я ей сто раз говорила, что почва не выдержит. Мы даже делали пробный засев, но эта дура верила, что природа сама как-нибудь проснется. Знаю я ее. Только и думала, как бы вернуться домой. На Мистос ей было наплевать.

Садовница легла поперек кровати, свесив грязные ботинки, и стала смотреть на рисунки, висевшие на стене от дверного проема до треаграммы возле бойницы. Игги явно была одержима тем загадочным островом, откуда прилетели ее родители. Только поселившись в лаборатории подруг, Санни стала чаще смотреть на угольные наброски башен, деревьев и домов среди гор, в которых чаровница пыталась сохранить память о доме.

Вернувшись к столу, она стала собирать пучки трав и вешать их на проволоку, тянувшуюся под потолком комнаты.

– Я им говорила, что эруптор опасен, но кто меня слушать будет. Взрослые любят нас контролировать, поучать и затыкать, а как сами облажаются, делают вид, что ничего не было. Танис не лучше. Слышала, что он сегодня мне сказал?

Она кивнул, решив не спорить с мужиковатой девчонкой, у которой после разговора с мастером испортилось настроение. Как только работа была окончена, Санни присела на кровать, подцепив пальчиками фиамовый кулон. Два треугольника, соприкоснувшиеся вершинами друг против друга в кольце, символизировали появление фиама. Подарок Лины ничего не весил. Она так и просидела с ним некоторое время, не сразу услыхав голос подруги.

– Скучаешь по нему?

– А?

Она неловко убрала за ухо прядь.

– По Айвару.

Санни снова вяло кивнула, понимая, что последует за этим вопросом. Грета приподнялась, исполнив правой рукой ритуальный жест перед лицом.

– Между мной и Айваром ничего не было. Даже поцелуев. Клянусь.

– Грета! Сколько можно? Я тебе верю.

Ей захотелось закончить разговор и вернуться к работе над новыми сборами. Дел было непочатый край, а сил до вечера оставалось все меньше.

– Не хочу, чтобы ты видела во мне предательницу. Честно, ничего не было.

– А ты бы этого хотела? Только честно.

Садовница кивнула. Ну разумеется. Санни видела, как та за ним наблюдала, что говорила ему и какие слова шептала на ухо, когда сидела рядышком.

– Мне надо работать.

Она встала с кровати, заковыляв к ширме, за которой стоял стол с горелкой. Потянулись несколько часов кропотливой работы. Санни все это время старалась выгнать из головы образы Айвара и Лизабет, двух самых близких людей, сохранивших ей жизнь ценою собственной. Это помогло немного сосредоточиться.

Когда за бойницами стало темнеть, она разбудила Грету и вышла в коридор. Таниса в покоях не оказалось, так что обе спустились в общий зал, где женщины уже накрывали на стол.

Ужин оказался скудным, как и предсказывал Гувир. Гранит им грызть не пришлось, а вот с мясом и кукурузными питами вышла заминка. Лоретта принесла половину запаса, так что каждому за столом досталась только пара кусочков.

Наевшись остатками салата и чечевичной кашей, Санни дождалась, пока Танис распределит обязанности по подготовке дирижаблей. Вылет был запланирован на послезавтра. Всем спайщикам с утра надлежало проверить винты, двигатели, баллоны и запасную реторту, которую планировали взят с собой. Мужчин поглупее обязали почистить ружья, женщин починить летные костюмы. Ей досталась роль фуражира. Мастер потребовал подготовить два десятка склянок с травяным сбором и сварить свежую сыворотку от опалы. Санни пообещала все исполнить, умолчав только, что не умеет готовить сыворотку.

«Назвалась чашницей, не будь пустяшницей», – твердила она про себя, пока шла за мужчинами по темному коридору. В руках был поднос с горячей кашицей, кувшин с водой и салатная зелень.

Ролах и Лукмос шли впереди, переговариваясь.

– Кардианские острова наполовину покрыты песками, – раздавался в тоннеле голос темнокожего спайщика. – Прадед говорил моему отцу, что у нас в семье предки владели фермой. Выращивали больших птиц, которые несли яйца размером с голову младенца.

– А сейчас у тебя есть семья?

– Нет… Уже нет. Был младший брат, но он погиб месяц назад. Слишком доверял Солтесу.

Санни слушала, затаив дыхание. Они уже были под кухней в лабиринте заброшенных тоннелей, где раньше располагался пищевой банк и склады, а Ролах все говорил о брате, не забывая оглядываться на нее.

Наконец мужчины подняли арбалеты, отперев тяжелую дверь. Голубой свет лампы озарил тощую женскую фигуру, лежавшую на матрасе у стены. Игги спала, положив под голову сложенную робу. Руки и ноги узницы были связаны веревкой. На пальцах, помимо пут, крепились стальные замки, не дававшие чаровнице использовать силу.

– Подождите снаружи. Я покормлю ее, – попросила Санни, дождавшись, пока мужчины выйдут и закроют дверь.

Игги сощурилась, сбросив волоконное одеяло, и мгновенно приняла вертикальное положение. Склад, в котором ее поселили, напоминал каменный ящик с высоким потолком, и был целиком вырезан в граните. Целую неделю она просидела в нем без света, в тонкой зеленой рубашке, завернувшись в одеяло и слушая тишину.

– Здравствуй, чашница.

– Как ты себя чувствуешь, Игги?

– Как рыба в садке, готовая отвечать на твои тупые вопросы, – вкрадчиво молвила лигистка, склонив голову. – Знаешь, если бы Архивариус не слопал Тару, он бы давно пришел за мной.

В полумраке подземелий эти слова показались Санни жуткими, и еще сильнее напугало то, каким мягким голосом женщина их произнесла. Она поставила поднос на колени чаровницы и стала его держать, дожидаясь, пока та ест.

– Ну так что? Будешь опять пытать меня вопросами о доме?

Санни спускалась сюда три раза в день, принося узнице еду. Всеми силами старалась разговорить женщину, но чаще всего выслушивала колкости. Характер у Игги всегда был закрытым. По-настоящему честна она была только с Линой и без нее полностью ушла в себя.

– Извини, Игги, сегодня у меня важная встреча.

– Да? С кем это?

– С моими друзьями. Я хочу, чтобы мы стали ближе. Раскрыли друг другу сердца.

Женщина тряхнула головой, словно пыталась сбросить с лица волосы, которые у нее всегда были всклокоченными и короткими. Хлюпая и кашляя, она разразилась низким смехом, продолжая жевать кашу.

– Я, наверное, слишком слабо тебя отдубасила. Мозги на место не встали. Почему ты все никак не повзрослеешь?

– Не знаю, ты мне скажи.

Правая рука узницы была обмотана целебными повязками. Санни дождалась, пока та поест, и стала менять марлевые бинты. Игги все это время пристально на нее смотрела взглядом хищной птицы на грызуна.

– Чашница, ты считаешь себя особенной? Признайся. Думаешь, если носишь имя духа, тебя станут считать святой?

Она пожала плечами, быстренько сменив повязку. Ей нравилось заботиться об Игги. В первые дни женщина лягалась и поливала ее грязью, но спустя какое-то время низвела нападки до сарказма.

– С тобой часто приходят люди. Я слышу, что они говорят… Наверху большие перемены. Верно?

– Да, Игги. Мы теперь все решаем сообща. Танис отменил ранги, сказал, что все люди равны. У меня есть право голоса и…

Женщина так громко захохотала, что Ролах даже открыл дверь, заглянув внутрь.

– Кто сейчас сидит по правую руку от Таниса?

– Ну… Ролах, а я сразу за Ролахом, так что…

– Дурочка, ты сидишь на моем месте.

Она снова рассмеялась. Санни хотела взять поднос и замерла в такой позе, пока не понимая, что она хочет этим сказать. Игги недолго распиналась, посоветовав быть острожнее с мужчинами, которые, по ее мнению, после смерти Клавдия снова стали править Кандалахом.

– Нет за столом никакого равенства. Мужчины посадили тебя рядом для вида. Танис, Ролах и Тронтер решают, как вам жить. Теперь кыш отсюда.

Санни послушно встала и направилась к двери, произнеся вполоборота:

– Может, я еще что-то могу для тебя сделать?

– Мне нужен свежий воздух.

– Не уверена, что они согласятся. Танис запретил тебя выпускать.

Вместо ответа Игги отвернулась к стене, накинув на тощие плечи одеяло.

Санни дождалась, пока мужчины закроют дверь и поплелась с подносом обратно в кухню. Короткие встречи с женщиной повторялись изо дня в день и были похожи на эту. Она глубоко вздохнула, как ее учили, подавив приступ злости. При жизни Лина советовала ей держаться подальше от чаровницы, но что-то в этой костлявой особе с замашками мужчины притягивало.

Вернувшись в общий зал, Санни взяла за руку Катрин и направилась к арочному проходу на балкон.

Грета и Тун к тому времени уже ждали их в саду. Поднявшись по железной лестнице, вбитой в отвесный склон, они без труда отыскали друзей. Крепкий мальчишка с длинными волосами и не менее крепкая девчонка стояли под самым большим деревом. Оба смотрели в стороны, скрестив руки на груди.

– Ну чего опять? – нахмурилась Санни, раздвигая руками кусты. – Вы снова в ссоре?

Тун вздернул подбородок, вкратце пояснив, что не «снова», а «все еще». Грета так и не простила его за ту потасовку в спальне. Садовница вкратце объяснила, что он зря раскрыл свой рот и послала его подышать туманом.

– Прекратите. Мы друзья теперь, – как можно мягче произнесла Санни, велев Катрин забрать у мальчишки кулоны. – Ты все сделал, как я просила?

– Угу. Теперь, когда в мастерской всем заправляет Ролах, у меня больше свободного времени… и меньше синяков.

Он вложил в поднятые ладони рыжей девчушки три серебряных кулончика, похожих на тот, который носила она. Этим днем Тун отлил их, использовав гипсовую формочку. Санни в свою очередь подготовила три бечевки, затянув каждую поверх внешнего кольца.

– Вот так. Теперь мы не просто друзья. Мы лига!

Грета, Тун и Катрин в изумлении на нее поглядели.

Ей пришлось объяснить, что термин не относится к мыслям, которые порождают лигатуры в головах чаровников, а к союзу людей, объединенных общими интересами. Взрослым сложно было поставить себя на место ребенка. Они давно вышли из этого возраста, подавив чувства логикой и интеллектом. У них же все проблемы были впереди и только сплотившись они могли их преодолеть.

– Может, ты еще и девиз нам придумала? – скупо улыбнулась Грета.

– Один берет ответственность за всех, а все в ответе за него.

Три девушки посмотрели на мальчишку. Довольное лицо задиры было едва заметно среди игольчатых ветвей. Тун оголил кривые зубы и расхохотался.

– Умник, ты опять рыцарских романов начитался?

Грета попыталась его толкнуть.

– Девиз нам не нужен. Надо только как-то назвать лигу.

– Лига неудачников. Пойдет?

Санни и Грета глянули на мальчишку с упреком.

– Ну ладно, ладно. Вот уж не думал, что мне тут устроит посвящение девчонка с юга. Я прошлой зимой читал одну книгу. Там рыцари убитого короля объединились, чтобы свергнуть чернокнижника, который напустил на мир чуму. Свой союз они назвали «Часовые рассвета».

Послышался унылый свист. Грета надула пухлые щеки и повертела пальцем у виска.

– Лига рассвета, – предложила Санни, у которой к шестнадцати годам скопился багаж знаний из самых разных книг. – Я верю, что мы встретим рассвет нового мира вместе. Спасибо, Тун. Без тебя я бы такое не выдумала.

Мальчишка зарделся, важно выпятив нижнюю челюсть. Она старалась вести себя, как Лина, чтобы каждый почувствовал свою значимость, разговаривая с ней, и порой у нее это получалось.

– Повезло вам, девчонкам, – внезапно произнес Тун.

– О чем это ты?

– Мастер наш вам доверяет, а меня врагом считает. Сказал сегодня после ужина, что мне лучше остаться на Кандалахе.

Санни подняла лампу, заглянув мальчишке в глаза.

– Это он только сейчас сказал?

– Угу, а вчера забрал у меня меч. Сказал, вы сами справитесь в столице.

Они переглянулись. На ум снова пришли слова Игги о власти мужчин. Санни не верила, что Танис мог такое сказать. Тун метко стрелял из арбалета и умел сражаться. Эти навыки могли им пригодиться.

– Я поговорю с ним. Обещаю. Ты же теперь мой рыцарь и будешь защищать меня. – Санни улыбнулась, заметив недоумение на лице юного спайщика. – Ты принес клятву верности. Помнишь?

– Ага… Принес… После двух бутылок чармы.

Мальчишка горько усмехнулся, погладив висевший на груди кулон.

– Он послушает. Танис меня понимает с полуслова.

Грета тяжко вздохнула, прикрыв лицо руками.

Грета тяжко вздохнула, прикрыв лицо ладошками.

– Ох, бедная, бедная малинка. Сколько ты его знаешь? Две недели?

– Ну?

– А я два года. Танис жуткий сухарь.

– Подожди, пока он восстановит память. Поглядим, как он тебе понравится.

Санни впервые с раздражением посмотрела на друзей. Танис был взрослым мужчиной с богатым прошлым. Недавно она рассказала ему о роковой экспедиции за серебром, в которой, по ее вине, полегло пять человек, в том числе брат Ролаха. Мужчина отреагировал почти как Игги, как сделал бы любой взрослый; отчитал ее, но это не делало его тираном или сухарем.

Катрин взяла ее за руку. В полумраке, в свете лазуритовой лампы, сверкнул ее единственный глаз между проборами рыжих волос.

– Танис хороший. Два раза помог, – нескладно произнесла девочка, бросив на спорщиков осуждающий взгляд. – Он помогает… всем.

Серебряный кулон очутился у нее на шее. Санни позаботилась, чтобы девочка спрятала его под рубаху и поцеловала дитя в лоб. Картин всегда говорила правду. За это она была ей благодарна.

Вчетвером они подошли к уступу и долго смотрели на красные огоньки за прозрачной дымкой. Становилось все темнее, а огни загорались один за другим, постепенно объединяясь в большую красную точку на горизонте. Тронтер сказал, что их зажгли один раз и после этого какой-то механизм на закате включал их до утра. Быть может люди, сотворившие это, уже были мертвы или сбежали оттуда.

Не важно. Все равно они должны были попасть в Новый Санктар. Это была ее судьба.

Так сказала Лина.

## Глава 2. На северо-запад

Находясь во тьме Санни часто слышала себя прошлую. С детства она начала много читать и с тех пор детский голосок не покидал ее сонный разум: «Щиты лигисту нужны не для защиты от физических атак, а для сокрытия своих мыслей в схватке с другим лигистом. Первые защитные барьеры научилась собирать святая Мелани, но довести технику до совершенства смогли только чаровники Эпохи вознесений. Самый лучший барьер помогали выстраивать татуировки, защищавшие тело лигиста от чужих мыслей».

Санни открыла глаза, уставившись в гранитный потолок. За ширмой было все еще темно. С другой половины покоев раздавался рычащий храп Греты.

«Чашницы должны знать прошлое, чтобы не совершать ошибок в настоящем», – вспомнила она слова наставницы, вставая с кровати. Быстренько переодевшись в белые штаны из хлопка, Санни сняла камизу, обмотав вокруг острой груди марлевую повязку.

Горная прохлада защекотала голые плечи и живот, стоило только открыт дверь на балкон. Солнце готово было подняться в любой момент, наступая на далекий кряж светло-оранжевым фронтом. Осмотрев Равнину Иннис, до краев заполненную белым туманом, Санни глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Следующие десять минут пролетели как миг. Она самозабвенно прыгала по балконным плитам, упираясь в камень босыми ногами. Деревянный посох рубил воздух, время от времени неуклюже попадая по стене и перилам. Каждое утро и вечер она выполняла эти боевые медитации, на которые ее настроила Лина. Это было приятнее и полезнее, чем нелепые посиделки в цветастой позе.

Наконец почувствовав боль в плечах, Санни остановилась и, прислонившись лбом к палке, открыла глаза. Ей повезло в этот миг стоять лицом к склону.

– Святой дух, – вырвалось у нее.

На каменном выступе возле балкона сидел огромный жук. Наверное, чудовище долго боялось напасть из-за взмахов палки. Санни все поняла, заняв боевую стойку, но тварь уже поднялась в воздух.

Уклонившись от раскрытых жвал, она позволила насекомому промчаться мимо и ловко развернулась, огрев того посохом по панцирю. Жук плюхнулся на пол, получив вдогонку пинок ногой под жало. Он был размером с боченок, но легкий и хрупкий.

– Вот тебе, гадский…

Санни осеклась, уловив движение сбоку. Рядом на перила забрался еще один жук, мерзко затрещав крыльями. Этот получил палкой по башке, улетев в туман. Через мгновение она все поняла, подскочив к краю. Сотни футов пустоты отделяли балкон мастеровой зоны от основных залов Кандалаха. Там, среди бойниц и обвалившихся террас, ползали десятки коричневых жуков.

– Грета! Прилетели глоты! – истошно завопила она.

Балконная дверь с грохотом захлопнулась. Санни возложила засов и подбежала к малому столу, где стоял прибор с лазуритовыми катушками. Схватившись за ручку, она стала ее раскручивать, выбивая искры из ржавого короба.

– Сизая сипуха! Сизая сипуха! – громко и внятно произнесла Санни, поднеся к губам черную воронку. – Опасность! Проникновение глотов! Всем проследовать в арсенал!

Теперь ее слышали во всех уголках убежища, даже там, где не было людей, но висели дырявые коробочки с медными проводами. Грета уже была на ногах, натягивая грязный дублет.

– Много их?

– Полчище! Все с жалами.

– Багир предупреждал, что они не отстанут. Думаю, это ловушка.

Грета швырнула ей боевое копье и сама ухватилась за такое же. Санни не стала переодеваться, натянув лишь утепленную рубашку и ботинки. Замок на двери так и не починили. Кислота прожгла ее насквозь. Теперь они пользовались тяжелым засовом, который пришлось снимать одновременно.

В соседних комнатах уже раздавались голоса. Танис вышел первым, затягивая пуговицы на куртке. Он был вооружен длинным клинком без рукояти. Следом из покоев справа вышли Тронтер и Ролах.

Мастер убежища тоже спросил, сколько она видела жуков, после чего повел всех к лестнице. Ролах по дороге стал ворчать, что у них осталось всего шесть боевых автоматонов, не считая прислужников, от которых в бою было мало проку. Зато людей прибавилось в сравнении с временами, когда тут правил Клавдий.

У арсенала толпились семь человек во главе с громилой Гувиром.

– Почти все глоты – воины. Часть уже внутри! Кажется, им нужна кладовая, – отчитался из-за двери кардианин, передавая арбалеты товарищам.

– Может, скормим им ведьму? – предложил худощавый юноша с громадными прыщами на шее.

Санни стояла в сторонке рядом с Гретой, дожидаясь, пока исчезнет толкучка. Мужчины много говорили, вооружаясь находу, и совсем их не замечали.

– Я уже отправил двух стрелков. Прости, брат, но дело серьезное, – пробормотал Гувир, вручив ему арбалет с лазуритовым желобом.

– Почему? Мы же заперли все припасы.

На вопрос мастера, Гувир ответил, что кроме обычной снеди, глоты могут высосать бутыли с маслом, опустошить разделочные столы и даже сожрать приправы. Всеядные чудовища тащили в улей все, что можно было переработать в кашицу для своей матки.

Танис не стал больше спрашивать, приказав пятерым стрелкам следовать за ним в сады, а остальным вычистить тоннели убежища.

Вскоре Санни осталась одна. Грета тоже ее бросила, поспешив защищать свой любимый сад. Стрелять она не умела. Светильник в руках ей только мешал сражаться копьем. Хорошенько поразмыслив, Санни поспешила в кухню. Если где-то и могла понадобиться «женская рука», то только там.

Уже на подходе к узкому коридору с двумя ступеньками, она увидела мертвого жука. У котла лапками кверху лежали еще три. На столах царил бардак. Санни прокралась в кладовую, отыскав лестницу вниз. Под ногами хрустели мешочки с приправами. За цепью узких комнат начались ступени. Из глубин доносились шумные выстрелы арбалетов. Она поспешила на помощь и, споткнувшись в темноте об жука, грохнулась на пол.

Светильник выскользнул из рук. Звон стекла привлек внимание человека впереди. Им оказался доходяга Касим.

– Санни?! Ты зачем сюда спустилась?

– Ну… я… помочь хотела? – буркнула она, чувствуя себя полной дурой. – Вдруг кто-то ранен. Я же чашница.

Лампу уже было не спасти, так что она подобрала кусочек зарурита, позаботившись, чтобы он засиял на ладони. Касим пожал скошенными плечами, тепло ей улыбнувшись.

– Тут больше нечего делать, девочка. Мы всех повывели.

– Ты такая же чашница, как я мастер, – усмехнулся появившийся из-за угла Лукмос, направив на нее светильник. – Вернись лучше в кухню и приготовь завтрак. От вас, женщин, больше и не требуется.

Говорили, что Лукмосу было двадцать два года, только вел он себя как Тун, и умом не выделялся. Санни на него даже не взглянула, пообещав догнать мужчин позже.

Как только оба ушли, она поспешила к Игги, освещая дорогу куском лазурита. Ржавая дверь на бывший склад была покрыта следами от чего-то острого.

– Игги? Ты меня слышишь?

Санни прислонилась ухом к двери.

– Да! Что там происходит? Ко мне кто-то ломился.

– Это глоты.

Она все ей рассказала, но Игги лишь удивилась числу боевых жуков. С ее слов Санни поняла, что обычно глоты пускали в убежище только фуражиров. Постепенно разговор сам себя исчерпал. Санни уже собралась уходить, как вдруг по ту сторону преграды прозвучал вопрос.

– Как долго ты собираешься прятаться от Солтеса?

Санни посмотрела в обе стороны тоннеля. Она думала над этим и все еще надеялась, что убийца не рискнет посылать воздушный флот вглубь острова из-за одной девочки.

– Это решит Танис.

– Ой, неужели?

Игги звонко рассмеялась, чего раньше не делала.

– Да! Я и тогда не могла ничего сделать. Мне было пятнадцать. Солтесу сорок шесть. Он преследовал меня повсюду, говорил, что ему одиноко. Отец считал, что это нормально. Можешь себе представить?

– Могу. Твой отец был прав. Ты почти готова.

– Сама решу, когда и с кем буду готова!

Она впервые за неделю повысила голос. Игги промолчала, да только Санни слишком хорошо ее знала. На бледном лице собеседницы не дрогнул бы и мускул, даже если бы она рассказала, что Солтес ее изнасиловал.

– К чему сантименты? Однажды это случится, и мужчина точно будет старше тебя.

Голос чаровницы зазвучал не сразу, словно та решила сделать признание:

– Мне было семнадцать, когда Табард пригласил меня посмотреть на звезды в саду. Ему в тот год исполнилось двадцать пять.

– Ты говорила. Он всегда был красивым…

– Углеруб и сейчас неплох. Когда-то этот шутец был полезен. – Голос за дверью как будто смягчился и это ее слегка смутило. – Жаль, годы меняют тех, кому мы однажды верили, как себе. Таким людям всегда легче нас обмануть.

Сании прислонилась виском к листу металла и замерла. Из темноты к ней подбиралось что-то большое. Рука сама нащупала копье. Она подняла лазурит повыше, разглядев блеск в фасеточных глазах.

– Санни?

Она медленно попятилась, выставив копье. Лазурит в руке горел все хуже. Стало ясно, кто ломился к Игги и почему на двери глубокие царапины.

– Санни, все в порядке?

– Тут инсектоид… Большущий, с шестью глазами и длинными крыльями.

Игги навалилась на дверь.

– Санни, это их матка! Беги!

– Не могу. Она меня догонит.

Скорее всего догонит. Санни видела, как аккуратно насекомое переступает шестью острыми ножками, как легко поднимается его брюшко над полом. Пластичная машина смерти извращенная туманом знала, как охотиться. Один прыжок и все будет кончено. Беспокоило матку только копье. Игги больше не говорила, а Санни ни о чем не думала, задав себе фокус на цели.

Она не успела дойти до поворота. Монстр напрыгнул на нее, выбросив вперед острые лапки. Санни смогла отскочить, кольнув матку копьем промеж глаз. Места в тоннеле было мало. Насекомое зацепилось крыльями за потолок и попятилось, обхватив овальную голову усиками.

Санни что есть мочи побежала к лестнице, которая, как на зло, находилась в другой стороне. Перепутав поворот, она очутилась на развилке, получив удар в спину.

Насекомое затрещало где-то в темноте, дождавшись, пока она перестанет катиться по полу.

– Помогите!

Копье и лазурит выпали из рук. Ей удалось исторгнуть только один отчаянный крик. Матка стремительно набросилась сверху, сомкнув жвала на лице. Санни вжалась в пол, чудом увернувшись от кусачек. В следующий миг нечто острое вошло в тело инсектоида, аккуратно раскроив его помолам.

Удалось заметить только голубой клинок, мелькнувший над головой предводительницы глотов. Вокруг вспыхнули голубые огоньки.

– Ты жива?!

В зареве светлячков к ней подбежала Игги, рывком притянув к себе. Она едва удержалась на ногах, схватив чаровницу за плечи. Посмотрела на разрубленного монстра, на свободные руки женщины.

– Ты что, освободилась? Как ты…

– Ох, Санни. Я сняла оковы еще неделю назад.

Она не двигалась, пристально глядя в глаза пленнице. Игги это даже рассмешило.

– Прежде чем надевать на лигиста тендерные вязы потрудитесь сперва понять, для чего они нужны.

– Почему же ты не сбежала?

Чаровница сбросила ее руки с плеч, убедившись, что та стоит ровно, и отошла.

– Опять глупые вопросы. Ну я сбежала, и что дальше? Куда идти?

Она развернулась и зашагала обратно в камеру. Сании побежала следом, задавая вопросы, но сердце Игги снова окаменело. Женщина отвечала сухо и шла нетвердо, держась за стену.

– Я попробую уговорить Таниса выпустить тебя подышать. Если бы ты с ним поговорила…

– Мне не о чем говорить с этим самовлюбленным идиотом! Ни с кем из них. Вы даже не дали мне попрощаться с Линой.

– Да, но… просто наши тебе не доверяют. Извини.

Игги рывком открыла дверь, резко развернувшись. Санни попятилась.

– Кто?! Наши?

Женщина злобно на нее посмотрела, подобрав браслеты для пальцев. Она так же быстро вернула им прежний вид, педантично защелкнув каждый замочек.

– Ты не отсюда, Сансани. Ты не одна из нас! Как смеешь называть тех, с кем я росла, «нашими»?

Получив приказ закрыть дверь, Санни подчинилась. Об нее снова вытерли ноги и хуже всего то, что это сделал человек, который трижды спасал ей жизнь.

Всю дорогу до лестницы ее провожал одинокий светлячок, лопнувший в тот момент, когда она переступила порог кладовой. Оттуда Санни добралась до общего зала, освещая дорогу кусочком лазурита.

Уже на подходе к арсеналу ее встретил лохматый мальчишка с кривыми зубами. Тун держал короткий багор. Рядом с ним топтались Кром и спайщик Ярус. Заметив рядом тощего мальчишку с посохом, Санни притворилась, что не видит его. Сын библиотекаря, впрочем, тоже старался на нее не смотреть.

– Ух, ну и утречко! – выдохнул Тун, убирая слипшиеся волосы со лба. – Перебили полсотни этих тварей. Теперь хоть будет, что пожрать.

– Хорошо, что никто не пострадал, – согласился Ярус, почесав прыщавую шею. – Тронтер сказал, что в этот раз почти все глоты были воинами. Вы только представьте!

Санни энергично закивала, навалившись всем весом на копье. Разумеется, императрица никогда не покидает дворец без гвардии. Она не стала им говорить про матку, ведь тогда пришлось бы объяснить причину ее раздвоения.

Мальчишки еще немного похвастались числом убитых инсектоидов. Тун вышел победителем, но утренняя схватка не принесла ему радости. Санни понимала, почему.

– Меня так и не сделали главным помощником Ролаха. Я думал, после всего, Танис позволит мне работать с движками.

– Не ной. Ты пока мало умеешь, – сказал Ярус, положив арбелет на плечо. – Я в пятнадцать даже реторту боялся трогать, а ты уже решил автоматонов заряжать.

– Кто тут ноет? За языком следи!

Тун подступил к мальчишке с прыщавой шеей. Когда нужно было работать кулаками, а не инструментом, разница в семь лет его не пугала.

– Ты стал первым, потому что старше всех, Ярус.

Тот беспечно пожал плечами. Да, его сделали первым помощником главного спайщика, но только потому что Кром был ранен, Джунос только начинал заниматься спайкой, Танис стал мастером, а Тун так и остался неумехой. Ролах потому и выбрал бывшего пленника. Ярусу недавно стукнуло двадцать пять и общаться с ним на равных кардианину было легче.

– Иногда к нам захаживает Тронтер, – добавил первый помощник, посмотрев на нее. – Он все возится со своим пауком. Проводит эксперименты с каким-то новым видом энергии.

– Он не полетит с нами?

– Не знаю.

Ярус и Тун посмотрели на Крома. Единственной причиной, по которой библиотекарь не хотел им помогать, был побитый доходяга сын.

– Чего? – смутился Кром, опираясь на посох. – Это вообще тупая идея. Полетите в Новый Санктар с парой ружей? Отец сказал, там целая армия имперских автоматонов из нерушимого сплава.

– Тебя забыли спросить.

Бывшего приятеля одернул Тун, но именно Санни поглядела с ухмылкой на чахлого мальчишку. Его голова и руки были обмотаны бинтами. На щеках темнели синяки. Правая нога плохо двигалась. Ей не следовало злорадствовать, но работа Греты вызывала сладкое умиление.

В этот миг мимо прошли несколько охотников, держа багры для сбора глотов. Ярус последовал за ними, передав арбалет Крому. Теперь нужно было собрать все тушки налетчиков и отнести съедобные части на кухню.

– Ты еще не говорила с Танисом?

– Нет, но ты не переживай.

– Не переживаю, ты главное давай, пошустрее. Вылет уже завтра.

Она и так это знала. Дирижабли собирались покинуть Кандалах в середине дня, чтобы попасть в доки Нового Санктара ранним утром. Приключение обещало быть незабываемым, и лохматый мальчишка не хотел оставаться в стороне.

– Почему Грете можно, а мне нельзя?

– Пустяшница тоже летит, – напомнил сын библиотекаря.

– Кром! Ты же обещал!

Обидное слово, придуманное Туном, распространялось быстрее опалы. Становилось тошно от того, что ее время от времени так называли совершенно незнакомые люди.

– Это Тун тебе что-то наобещал. Твой рыцарь… – Кром высунул язык, запихнув указательный палец в рот, притворившись, что его тошнит.

– Танис мне тоже сперва многое обещал, – поддержал Тун. – Грете, значит, можно, а я буду котел топить!

– Тун, ей девятнадцать лет. Она не ребенок.

– А я? Я что? А ты? Тебе-то шестнадцать! Ты на год старше меня, к тому же девчонка, но тебя он берет!

Санни поставила посох к стене, положив руки на крепкие плечи мальчишки, в третий раз мягким голосом, как учила Лина, пообещав, что не бросит члена Лиги рассвета в беде.

Кром навострил было уши, попросив рассказать больше о загадочной лиге, но Тун его успокоил, объяснив, что хлюпиков в нее не принимают. На том и разошлись.

Уже когда они вдвоем вышли из арсенала, Тун внезапно нагнулся к ее уху и прошептал, что видит зловещие сны в которых к нему приходит Миона. Санни с тревогой посмотрела на оболтуса.

– Она всегда была такой глупышкой, – произнес Тун, рассеянно заулыбавшись. – Все время хихикала, носила платья, но я за это ее и выбрал. Сам был слишком серьезным. Может, мне пора повзрослеть?

– По-моему, ты уже вырос.

– Чего?

– Ну, в ту ночь, когда погибла Миона. По-моему, ты изменился.

Мальчишка злостно плюнул на стену,

– Еще бы! Танис убил моего отца. Багир убил Миону. Взрослые делают этот так легко… А я? Я не могу нормально спать после всего этого.

– Значит, у тебя есть совесть.

Она погладила его по плечу, пообещав заварить ему травяной сбор с пустырником и мятой на неделю вперед.

– Жаль еще твоего ребенка. Ты по нему не скучаешь?

Тун нервно тряхнул головой.

– Ну брось. Он же даже не родился. Тут иной раз смерть живых людей не замечают, а уж нерожденного тем более.

К тому времени, когда они вышли в общий зал, там уже стояла группа собирателей с баграми и сам Танис. Мастер раздавал указания. Оставшись в стороне, она дождалась, пока они закончат, и подошла к мужчине.

– Ты не ранен? Сварить тебе что-нибудь? – она говорила как можно мягче, пристально глядя ему в глаза.

Танис снова был небритый. Даже рубаху впопыхах с утра надел задом наперед. Она подошла к нему вплотную, положив руки на крепкую грудь, и раздвинула края куртки. Под ней спокойно билось сердце.

– Санни, не сейчас. У меня много работы.

– Мы почти два дня не разговаривали. Что случилось? Раньше у тебя было на меня время.

– Я тогда был простым работягой. Сейчас все по-другому.

Он позволил себя обнять, погладил ее по голове, после чего ушел. О просьбе мальчишки Санни вспомнила только, когда силуэт мастера исчез под аркой.

Обреченно вздохнув, она поплелась в лабораторию. До полудня завтрашнего дня от нее требовалось сварить десять травяных сборов и новую сыворотку. Не только Танис и Тун изменились, но и она. Прежняя Сансани сейчас пошла бы собирать глотов, а потом помогать женщинам на кухне готовить рагу. Время прошлось каждому.

До обеда время тянулось совсем медленно. Санни использовала весь запас сухих трав и часть свежих, чтобы сделать десять настоек. Оттягивала время, как могла, а когда все же настал черед варить сыворотку, спустилась на обед. В руках у нее был журнал Лины. С ним она ела, ходила и даже спала.

После обеда Санни наконец вернулась к столу и стала готовить химический отвар. Насколько эффективным получился настой, она не знала. Грибок, который вызвала опала, должен был сперва попасть в легкие. В первые десятилетия болезнь не умели лечить. Людей на какое-то время спасал иммунитет, но потом ученый Оттон Лейц из Висднега нашел способ изгнать грибок. Однажды к нему в лабораторию привели почтальона, страдавшего от терморегулярного дисбаланса, а проще говоря от беспричинного повышения температуры. Каждый раз, когда он заболевал, опала отступала. Тогда доктор Оттон догадался, что максимально сильный жар способен вывести грибок из легких. Так появилась первая сыворотка, которую за две сотни лет научились готовить все чашницы.

Проверить первую партию можно было только доведя кого-то до обморочного состояния. Кром для этих целей должен был подойти лучше всех.

Санни посмеивалась себе под нос, пока поднималась в мастерскую. Поить сына библиотекаря, она, разумеется, не стала бы, а вот поговорить с его отцом хотела.

Тронтер и впрямь работал в мастерской. Когда Санни вошла туда, мужчина копался щупом в чреве паука. Остальные спайщики в это время помогали Ролаху с ретортой в воздушном доке.

– Ты не боишься сидеть тут один?

Мужчина с вытянутым лицом вздрогнул, посмотрев на нее. Он стоял у стола, заваленного деталями. Рядом была деревянная бутыль с чармой и тарелка с закуской в виде кожуры глотов.

– Из-за Архивариуса? Так он еще месяц никого не тронет.

– Из-за глотов.

Тронтер только усмехнулся, взяв из тарелки пару коричневых лоскутков.

– Танис хочет, чтобы ты полетел с нами.

– Знаю, но мое место здесь.

– Рядом с сыном? Ему, вроде, получше.

Библиотекарь не ответил, продолжая копаться в корпусе, к которому раньше крепились ножки паука.

– Ты узнал что-то новое и не хочешь рассказать.

Тронтер удивленно вскинул брови.

– Эхм… Как ты поняла?

– Я чашница.

На это мужчина вполне резонно ответил, что вчера за столом Гувир и Себастьян сильно повздорили, чего ни одна чашница не допустила бы.

– Я пыталась говорить с Себастьяном, но он такой зануда. Называется меня «деточкой» и учит жизни, – пробурчала она, нервно почесав нос. – Даже дети знают, что старые люди противники прогресса. Их не переубедить.

– Стало быть, они за гармонию, как и чашницы.

Тронтер на нее не смотрел, щелкая шестеренками в квадратном коробе. Санни поглядела на инструмент в его руках. Загнутый щуп с кристаллом лазурита на конце вспыхивал от прикосновения к цилиндру.

– Так что ты нашел? Этот паук был создан здесь, на Кандалахе?

– Нет. Он как-то попал сюда. Я не знаю, кто его сделал, но детали взяли у автоматонов и, судя по слабой коррозии, они не лежали в тумане.

– И кто же мог спаять такое чудо на ножках?

Этого библиотекарь не знал. В одном он был уверен точно, человек, сумевший запустить подобный механизм, ушел далеко вперед от паровых технологий.

– Взять хотя бы источник энергии паука. У него нет начала. Он лишь частично зависит от лазурита, но механизм, зарядивший его, мне неизвестен.

– Как это? У всего есть начало, – наморщив лоб, произнесла Санни, стараясь делать вид, что участвует в беседе.

– Объяснить его устройство может только создатель. Это, как молния. У нее есть начало, но нам оно неизвестно. С движком паука так же. – Тронтер указал железной палочкой на двойной цилиндр с круглыми втулками, под которыми прятались куски лазурита. – Полагаю, все начинается здесь. Нечто похожее было в движке эруптора. Он тоже был заводным и производил энергию за счет движения, используя магниты и силу вращения колеса. Эвалевая искра запускает часовой механизм и он работает без подзарядки сотни часов.

– Ого! Без пара?

– Паровые технологии давно себя изжили. Если бы не развалилась Балерония, мы бы пришли к эвалефикации в ближайшие десятилетия. Только это не самое интересное.

Тронтер объяснил, что у паука был глаз со множеством линз с помощью которых механизм передавал свет на некое запоминающее устройство в кожухе.

– Как раз это устройство я не нашел. После того как паука разрубила старая Альберта, оно исчезло.

– Я не понимаю, зачем передавать свет? – призналась Санни, чувствуя что паук становится очередной скучной темой, которые так любили взрослые.

– Свет нужен только для фиксации изображения и передачи его на устройство внутри, которое потом можно вынуть и посмотреть, что видел паук.

Санни беспомощно развела руки в стороны, пробормотав только, что автоматоны не умеют видеть, как люди.

– А кто сказал, что это автоматон? Пока все указывает на то, что он мощнее андроида. Не хочу забивать тебе голову, но паучок наш похож на разведчика.

– Вот те раз. И кому паук потом отнесет устройство?

Тронтер наконец поднял голову, удостоив ее пристальным взглядом, от которого у Санни поползли мурашки по телу.

– Я полагаю, какому-то гениальному ученому.

– О-хо-хо… – только и выдала Санни, обхватив себя руками. – А зачем ему играть в шпиона?

– Вы, детишки, очень любопытные. Вчера вот Ярус вертелся рядом с пауком, пока меня не было. Неужели у вас так мало дел?

Санни извинилась, решив не отвлекать исследователя. В мастерскую она поднялась только, чтобы просить его полететь с ними. Тронтер, конечно же, был не в восторге от такой просьбы.

– Без вас мы попадем в беду. Я чувствую это, – снова произнесла Санни. – Вы знаете больше всех о Новом Санктаре. Говорят, город большущий. В одном только имперском квартале можно бродить днями и каждый раз находить что-то новенькое.

– Все, что я знаю, Санни, пришло из книг. В столице я ни разу не был. Вам проще взять путеводитель из библиотеки.

На этом он отвернулся, забравшись лицом в корпус паука, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

В лабораторию Санни вернулась измотанной и ненадолго уснула. Так было всегда после умной болтовни. Канун ужина она встретила на балконе в гордом одиночестве, стоя у перил. До наступления темноты был час. Огни Нового Санктара еще не загорелись. Напрягая взгляд, она смотрела на зубчатую стену Кейлинских гор по ту сторону равнины. В местах, где кряжи опускались в туман, пелена фиама была черной, словно измазанной в грязи. Некоторые вершины, напротив, держали снежный покров, сливаясь с мглистой пеленой.

На закате погибший мир всегда выглядел красивым. Санни помнила, как летела с Танисом на Аргалон, видела чудеса Мистоса и руины прекрасного города. Мир все еще был большим и будь у нее дирижабль, она, ни минуты не колеблясь, попыталась бы его исследовать.

Порой в ее детской голове появлялись недетские мысли. Зачем она родилась в этом мире? Справедливо ли, что дети прошлого могли гулять в лесу или по полю, а она вынуждена сидеть на скалах? Зачем вообще жить в таком месте и не заслуживает ли она большего?

В дверь постучали. Санни опрометью бросилась туда. Замка у них не было уже неделю и стучать в этот вечер могла только Лоретта.

– Не отвлекаю, Санни?

– Нет, я все закончила. Входи пожалуйста.

Ее взгляд был прикован к свертку в руках гостьи. Лоретта вышагивала осторожно, стараясь не беспокоить ребенка в животе. Санни приняла из рук кухарки платье и убежала за ширму. Оттуда она вышла в строгом сером наряде чуть ниже колен, с острыми кожаными наплечниками вместо буфов. Высокий воротник слегка натирал подбородок. Ей не хотелось огорчать добрую женщину, и все же это было немного не то, на что она рассчитывала.

– Спасибо, Лоретта. Ого! Ты и о цвете позаботилась.

На груди и запястьях в ткань розовыми нитями были вплетены геометрические орнаменты. Узор похожего цвета тянулся по талии над кожаным ремешком. Платье напоминало робу и застегивалось на пуговицы вдоль тела.

– Я знаю, вышло слишком строго, – молвила Лоретта, с умилением разглядывая ее. – От розового цвета пришлось отказаться. Для чашницы роба практичнее. Да, и пришлось распустить швы на талии, как раз на вырост.

– На вырост? – растерянно переспросила она, поглаживая складки по бокам.

– Разумеется. А ты думала, что всегда будешь такой худышкой?

– Ну… хотелось бы…

– Грета в шестнадцать тоже была словно прутик, а к девятнадцати раздобрела, как пена в котелке.

Женщина надула щеки, очень точно изобразив главную внешнюю черту садовницы, котору на второе место ставили только мужчины.

Зеркала в покоях не было, так что Санни оставалось только убедиться, что нигде не выпирают лишние складки. Лоретта тем временем причесала ее и заплела вымытые волосы в корзинку, после чего нанесла на лицо тональную пудру, чтобы скрыть прыщики.

– Ты сегодня как императрица, – шепнула она, положив руки ей на плечи. – Танису понравится.

– Я это делаю не для него. Иногда хочется быть красивой.

Она, конечно же, солгала, но на приятном лице кухарки расцвела игривая улыбочка.

– Разумеется.

В общий зал они спустились как раз, когда большинство обитателей Кандалаха уселись за стол. Дюжина взоров немедленно была обращена на нее, а Санни впервые не смутилась, грациозно направившись к своему месту по правую руку от мастера. Приятно, что некоторые мужчины смотрели на нее, открыв рты. В ловле мух особенно отличились Ярус и Тун.

Танис разговаривал с Ролахом и заметил ее только на подходе.

– А что если замуровать сливные штольни в канализации? – молвил кардианин. – Я бы подождал еще пять дней. Виспы пробираются к нам оттуда. Можно сперва заняться ими.

– Нет! Внизу лабиринт, туман и твари с щупальцами.

– В масках и на трех дирижаблях это не так сложно. Дело пяти дней.

– Мы решили лететь в столицу завтра! – резко оборвал Танис. – Сейчас хорошая погода, а ты заладил про эти пять дней. Что они нам дадут?

Он едва успел закончить, невольно повернув голову в ее сторону. Санни затаила дыхание. Ей захотелось подойти ближе и обнять его. Мужчина улыбнулся, коротко кивнув и… сразу отвернулся.

Она так и села с глупой улыбкой, постепенно смешавшейся с оскалом. Вовремя опомнившись, Санни напустила на себя безразличный вид, на всякий случай убедившись, что сотрапезники за ней не наблюдают. Из присутствующих на нее смотрела только Лоретта. Женщина собиралась уйти на кухню, но задержалась, очевидно, чтобы оценить реакцию мастера. Санни поняла, что та смотрит на нее приподняв брови, словно осуждая за что-то. Стало еще тоскливее и вместе с тем она почувствовала злость. Так бывало на родине, когда она кому-то помогала, а в ответ не получала благодарности.

Потом пришел Тронтер и завел разговор с мужчинами во главе стола.

Танис на нее больше не смотрел. Автоматоны принесли котел с рагу. Люди стали наполнять тарелки и разговаривать, а она все молчала, чувствуя себя полной дурой. Слева громко говорил Ролах, справа Марта и Лоретта, но еще громче в памяти звучали слова злющей пленницы с короткими волосами: «Нет за столом никакого равенства. Мужчины посадили тебя рядом для вида».


***


Массивный зал из белого камня утопал в густых тенях. Близился час заката. Стрельчатые витражи пропускали кроваво-красные лучи сквозь голубые стекла, вытягивая на треугольных плитах узкие дорожки.

Зловещее место казалось Танису знакомым, словно он был здесь раньше. Целясь по сторонам из арбалета, он выпускал лазуритовые снаряды в марионеток. Враги медленно брали его в кольцо, напирая без сопротивления, словно хотели раздавить массой. Их было так много, что Танис постепенно перестал стрелять, собираясь встретить свою судьбу.

В зале стало совсем темно, а затем где-то за спиной вспыхнул свет. Танис почувствовал как его рывком утягивают в гущу автоматонов и развернулся, заметив перед собой человека с сияющими запястьями.

Он узнал его. Это был Архивариус. Фигура в мантии ловко орудовала посохом, разбрасывая когорты железных людей. Потом незнакомец повернулся к нему и вручил оружие. Танис в изумлении посмотрел на длинный, стальной жезл с острыми гранями, узнав ключ от эруптора.

Получив оружие, он стал сражаться быстрее, разметав остатки стального отряда, но сбежать из зала уже не мог. Массивные врата, к которым они с Архивариусом отступали, были закрыты. В тот же миг воздух наполнил свист. Танис с трудом разобрал сверкающие копья в ночном сумраке.

Миг и дождь из серебристых дротиков накрыл его, превратив в ничто.


***


Танис вскочил в постели, дернув рукой край балдахина. В то, что теперь это был кошмар, а не воспоминания, он поверил сразу. Был ли сон смешан с образами будущего, он мог только гадать. Архивариус все еще пугал его; и не удивительно, ведь это существо бродило где-то по соседству. Дважды неизвестный лигист пытался до него добраться и теперь, когда он ночует один, мог попробовать в третий раз.

Шумно вздохнув, Танис посмотрел на железные ставни. Сквозь них пробивался утренний свет, но сипуха еще не пропела. В некотором роде он даже был счастлив, что улетает с Кандалаха. Больше никаких посиделок за столом и обсуждений обороны от виспов. Он наконец сделает что-то значимое для своих людей и для тех, кто остался в столице.

В дверь робко постучали.

Танис встал, без колебаний отперев три дюйма стали ключом. Он знал этот стук. На пороге, накинув на плечи теплую мантию, стояла Санни.

– Ты еще не задавала мантру?

Девочка замотала головой, проскользнув внутрь. Танис осмотрел темный коридор и поспешно закрыл дверь. Санни к тому времени уже лежала на кровати, накинув на голову капюшон.

– Можно, я побуду с тобой?

– Сколько угодно, – произнес Танис, слегка сбитый с толку ее поведением.

Он лег рядом, повернувшись на бок. В какой-то момент их глаза встретились. Санни улыбнулась, затем подползла ближе, заставив его лечь на спину, и обняла, положив голову на грудь.

– Ты боишься лететь? – спросила она полушепотом. – Только честно.

– Нет. Я боюсь до конца дней сидеть в этой могиле.

Танис произнес это таким твердым голосом, что на мгновение убедил себя сам. Разумеется он боялся упасть где-то в болоте, но имперский город его не пугал. Санни уткнулась лбом ему в грудь, пробормотав из-под капюшона что-то о «храбром рыцаре».

– Зачем ты пришла так рано? Небе не спится?

– Уснешь тут. То виспы нападут, то глоты. Может, до полета к нам на огонек заглянет и Архивариус.

Танис приподнял голову, пытаясь разглядеть ее личико, но увидел лишь разбросанные по груди волосы. Архивариуса продолжали бояться все, считая его призраком. О том, что перед полетом на Кулак он сбросил им книгу с посланием, не знал никто.

– Если в столице будет безопаснее, чем здесь, мы переберемся туда.

– Не думаю, что многим это понравится. Они же родились на Кандалахе. – Ее голос потяжелел, должно быть, от воспоминаний о собственном доме. – Это мы пока здесь чужие, а Лоретта помнит все залы, по которым гуляла с Альбертом, Катрин помнит стены, на которых рисовала птичек, Тронтер тайники с книгами, Грета каждый куст в саду…

– Что ты хочешь сказать?

– Это их дом, Танис, а дом не бросают ради лучшей жизни. Даже если в нем живет чудовище.

Рядом с ней стало теплее. Танис решил не спорить, положив руку ей на плечо. Санни мгновенно подняла голову, сбросив капюшон, и удостоила его вниманием.

– Я знаю, что ты ходишь к Игги, – мягко произнес он. – Санни, я же просил так не делать. Надеюсь, дверь ты сама не открываешь?

– Нетушки. Я не хочу, чтобы она меня чем-нибудь шарахнула. А ты сам-то зачем туда ходишь? Не ври. Я знаю!

Он действительно разговаривал с чаровницей пару раз, но кроме оскорблений и язвительных насмешек ничего не получил. Понять, насколько она опасна и какие мысли роились в стриженой башке, ему так и не удалось. Игги была больна и упряма.

– Игги не может быть злой. Она росла вместе с чашницей, – произнесла подруга. – Она хороший человек.

– Санни, я тоже это знаю. Только ты еще мала и не понимаешь, что хорошие люди чаще других становятся плохими.

Девочка нахмурилась, подобравшись ближе к его лицу.

– Я говорил с ней, потому что хотел узнать больше о своем прошлом.

– Тут полно людей, знающих столько же. Ты что, к ней привязался? А как же я? На меня, значит, тебе уже начхать?

Танис в изумлении посмотрел на ребенка, все меньше понимая ее намерения. Два зеленых глаза пристально наблюдали за ним.

– Санни, она пыталась меня убить. Не говори глупости. – Он впервые за долгое время почувствовал себя неловко в ее объятиях. – Ты же сама просила тебя удочерить.

– Ну и?

– Я твой отец теперь.

Девочка приподняла острые брови, так, словно тот ее не убедил.

– Твоя жизнь – моя ответственность.

– Если ты о полете, то и думать забудь. Я с тобой!

– Санни мы будем лететь двенадцать часов над болотом. К тому же не знаем, что там произошло и кто нас встретит. Марта права. Я веду людей в опасное место и мы можем не вернуться.

Санни сложно было переубедить. Впрочем, он и не пытался. Оставлять названную дочь в убежище, куда в любой день мог нагрянуть Солтес, было так же опасно, как тащить в Новый Санктар.

Она еще немного помучила его вопросами о том, как сильно тот ее любит и, получив массу заверений, успокоилась. Потом Санни стала умолять взять с собой Туна, которого Танис планировал отправить в котельную на два дня. Мальчишка его беспокоил и все же он дал согласие, пусть и под давлением со стороны дочери.

– Если это все, то пора будить остальных.

Санни послушно сползла вниз и лениво перебралась через него, оперевшись рукой на грудь, после чего застыла в такой позе.

– Есть еще кое-кто.

– Нам нужна Игги? – прочитал он ее мысли. – Только община ее ненавидит. Кто знает, что они сделают с ней в столице?

– Танис, ей здесь не выжить. Для нее полет – единственный выход.

Они оба научились читать мысли друг друга. Танис и сам это понимал. Игги была жива только потому что он запретил к ней приближаться. Жители убежища его боялись, а Тронтера, которого он планировал оставить за главного, могли послать продышаться в туман. Забирая ее с собой, они спасали ей жизнь. Главное, чтобы спессивая чаровница ничего не выкинула в полете.

Он поднялся следом, направившись к вещевому блоку рядом с дверью. Санни между тем открыла дверь и выглянула наружу.

– Знать бы заранее, кто подал сигнал опасности и что он означает, – пробормотал он себе под нос, но та его услышала.

– Мою судьбу.

– В каком смысле?

Санни простодушно рассмеялась, пожав плечами, добавив, что так предсказала Лина.

После того как она ушла, он некоторое время простоял у шкафа, дожидаясь объявления «сизой сипухи». Затем навалились приготовления, которые заняли почти все время до обеда. Люди вокруг стали двигаться быстрее, переговариваться громче. Чувствовалось всеобщее напряжение и оно вылилось в новое голосование за столом. К счастью никто из утвержденной команды не отказался лететь. Не отказалась и Игги.

В темницу к ней они спустились вдвоем. Узнав о том, что намечается полет в место, где та провела детство, женщина мигом оживилась.

Танис снял с нее наручники и проводил потайными ходами в мастеровую зону, чтобы она смогла забрать личные вещи из лаборатории. В воздушный док они поднялись, держась за руки. На этом настояла Санни, заняв место в центре между ними. К тому времени в пещере с двумя дирижаблями собрались все обитатели убежища и каждый с раскрытым ртом наблюдал за их появлением.

Вышагвиая к палубе «Бергмана» Танис косо посматривал на Санни. В полет девочка взяла свою привычную одежду и песочного цвета пелерину с золотой фибулой, свисавшей до пояса. Бледное личико юной чашницы светилось от счастья.

«Мы снова пытаемся играть в семью?» – про себя спросил Танис, поймав напряженный взгляд Игги. Коварная женщина уж точно не собиралась быть его женой, да и матерью для наивной девочки становиться не хотела.

Люди выстроились в две группы по обе стороны главной блохи. Первая команда под предводительством Ролаха сразу получила приказ подняться в воздух. Их дирижабль стоял на высокогорном кладбище у выхода из некрополя. На нем кардианин, Ярус и Платт должны были доставить запасную реторту в доки Нового Санктара. Остальные мигом разошлись, сложив в гондолы припасы, оружие и бутыли с водой. На палубу дирижабля, которым руководил Гувир, отнесли даже двух автоматонов-носильщиков.

Оценив масштабы экспедиции, Танис одобрительно кивнул. С ним полетело аж десять человек. Примерно столько могли выдержать три блохи. В последний момент отказался мужчина по имени Шарп, зато на его место встал человек в черной мании с поднятым меховым воротником.

На глазах у всех, библиотекарь подошел к борту «Бергмана» и перебросил мешок с вещами через стальные поручни.

– Тронтер?! – воскликнул рядом Гувир. – Это еще что за дела?

– Я заметил, что в команде самоубийц простаивает одно место.

– А кто остался за главного?

– Джист.

Танис вытаращил глаза и осмотрелся, пытаясь найти невысокую, но острую на язык особу, которая всю неделю лежала раненной в постели.

– Ей уже лучше. Через пару дней будет ходить.

Джист была еще той заразой, могла переспорить любого и даже отвесить пощечину. Танис не сомневался, что оставшиеся в убежище слабаки будут ее слушаться.

– Хорошо. Полетишь с командой Гувира, – обратился он к Тронтеру. – Я рад, что ты передумал, дружище. Без тебя нам пришлось бы полагаться на Игги.

– Да, она родилась там, – ответил библиотекарь, – пусть сама в это и не верит. Кажется, в торговом квартале был их дом. Не удивлен, что ты решил ее взять, а вот Санни лучше бы остаться.

Девочка в этот момент прощалась с Катрин, встав пред рыжей на одно колено, словно хотела сделать предложение. Танис кивнул, наблюдая как та обнимает одноглазую дочку Лоретты, пока Ролах обнимал саму Лоретту.

– Болтают, что нам всем надо остаться и уголь копать, а я устал сидеть на месте и ничего не делать, – произнес он, глядя на фигуру в черной мантии. – Две сотни лет так жили наши предки. Их существование не имело никакого смысла.

– Я полагаю, существование человека никогда не имело смысла, – деловито подняв дрожащий палец, молвил мужчина. – Человек приходит из первого мира, обучается, дает потомство и распадается на два мира.

– Смысл жизни в том, чтобы ее прожить, а не проспать.

Танис ободряюще похлопал доходягу по плечу, велев ему занять место в соседней гондоле, а сам поднялся на борт «Бергмана». Джунос в рубке сразу запустил двигатель. В центре гондолы, вокруг вещей, уселись Санни, Игги и Грета. Как только фалини, державшие баллон, были отсоединены, юный спайщик включил первую пару винтов.

Ровный каменный пол пещеры поплыл, постепенно уступив место озаренной солнцем площадке, а затем разверзлась пустота. Танис сощурился, поднявшись на нос ладьи. Оттуда он видел, как из воздушного дока выходит второе судно, а следом за ним восемь человек. Кто-то махал рукой, но большинство фигур превратились в статуи, словно провожали авиаторов в последний путь.

Со временем отвесный склон горы остался внизу. Танис велел Джуносу проверить все винты, покружив немного над Лиаданскими кряжами, а сам надел окуляры и капюшон.

Солнце в горах жарило изо всех сил. Новый день обещал быть безоблачным, в противном случае опасный перелет через топи пришлось бы перенести.

Два дирижабля некоторое время повисели над Кандалахом, дожидаясь, пока Ролах с соратниками доберется до грузовой блохи. Как только третий баллон отделился от травянистой площадки у входа в малую пещеру, Танис дал команду лететь на северо-запад.

Сперва ему казалось, что полет будет долгим и опасным, особенно когда полоса Лиаданских гор скрылась в дымке, а громадное болото под пеленой тумана расширилось, но потом прошел час, за ним другой, и вот уже солнце стало клониться к горизонту. Полет трех блох над морем фиама оказался почти скучным. Боязно стало только, когда оба кряжа, огибавшие остров по краям, расступились так далеко, что дирижабли оказались посреди пустоты. Танис в это время стоял с Санни на краю гондолы, глядя на синий океан над головой и белую пелену в нескольких милях под килем. Больше вокруг не было ничего.

– Я видела внизу какие-то башенки, – прошептала чашница, перегнувшись через поручень. – Как на Аргалоне. Наверное там тоже есть холмы и замки.

– Это телеграфные линии. Мы только что пролетели Листмарк, – лениво позевывая, отозвалась Игги, – второй по величине город на Мистосе, после Санктара.

Танис внимательнее всмотрелся в туман и действительно заметил под ним какие-то пятна, похожие на городские кварталы.

– Триста лет назад тут было самое большое депо Балеронии. Товары со всех Мировых островов проходили через Листмарк, даже те, которые шли напрямую к императорскому столу.

– Откуда ты столько знаешь о старом мире? – спросила Санни.

– Я много читала, вместо того, чтобы задавать глупые вопросы. Там внизу остались секреты, которые способны нам помочь.

– Помочь в чем?

– Изменить новый мир.

Танис тяжело вздохнул. Женщина долго сидела молчком, но сейчас опять затянула старую песню. Грета и Джунос поглядели на нее с неприязнью. Теперь за штурвалом в рубке дежурила фитолог. Она вела «Бергман», сверяясь с компасом. Два дирижабля по бокам следовали за ними. Танис всю дорогу то и дело поглядывал на баллон грузового судна, где был Ролах. Если торговцы говорили правду и в Новом Санктаре были опустошены все заправочные доки, то запасная реторта могла спасти им жизнь.

К вечеру погода стала меняться. Появились густые облака, к сумеркам смешавшиеся с грязными хлопьями тумана. Люди в гондолах надели теплые мантии, летные костюмы и окуляры, позаботившись, чтобы лица закрывали маски. До того как они вошли в плотную облачность, Танис успел заметить синий огонь слева по борту. Словно звезда, точка сияла прямо с небес, в сотнях миль левее от красных огней Нового Санктара.

– Это Зарос, – пояснила Грета, жестом обязав парня встать на ее место в рубке. – Там высокие горы и строевые леса прямо на склонах. Сотни хвойных и лиственных деревьев! Все это хозяйство растет на скальных уступах, а по ним тянутся трубы, проведенные от Великого акведука в Долине Морганв. Они все время просят целебную воду для них.

– Что за вода такая? – спросила Санни сквозь матерчатую маску. – Кейлинская минеральная?

– Да, но обогащенная деоцинтом, чтобы саженцы были крепче. Это, наверное, единственное убежище, куда часто летают дирижабли. Мне бы тоже туда как-то попасть.

Полная девушка внимательно посмотрела на него, беззлобно, но с упреком. Садовница давно мечтала посетить оплот фитологов, вот только Зарос был слишком далеко от ее родины – Джираха, как, впрочем, и от Кандалаха, на котором та провела два года. Попасть туда можно было только с торговцами, кочуя от убежища к убежищу, либо на мощном дирижабле класса «Цикада».

Когда тьма окончательно сковала небо, дымка стала настолько плотной, что из рубки не было видно даже носа гондолы. На соседних дирижаблях включили лазуритовые прожекторы.

Санни все это время провела на палубе, посылая сигналы сопровождающим судам. Она же предложила повернуть в сторону гор к убежищу, которое они посещали до полета на Кандалах, но Танис решил лететь до конца. Отклонение на полсотни миль и попытка в дымке найти заброшенный форпост могли стоить им жизни. Фиама в баллонов становилось все меньше, а старый компас был ненадежен. Все что они могли теперь, пролетев двести миль, – это плыть по облакам до конца, пока не появится Галийская гряда, на которой стоял Новый Санктар.

## Глава 3. Новый Санктар

О том, что минула ночь, Санни поняла услыхав над ухом тяжелый голос Греты.

– Вставай, малинка. Забыла поговорку Лины?

Девушка помогла ей встать, сообщив, что они прилетели. Санни заняла место по левому борту, но так ничего и не увидела. Со всех сторон блоху окружала дымка. Пропали даже дирижабли сопровождения. Тогда она перебежала на нос палубы, ухватившись за канаты, и посмотрела вниз. Земля была черна и в ней торчали вершины холмов, утыканные копьевидным отросткам.

– Так мы прилетели или нет? – произнесла она, запрыгнув на нижний поручень.

– Полчаса назад.

Ей ответила Игги откуда-то из-за спины. Санни сощурилась, пытаясь понять, что видит перед собой.

– Тогда где город?

– Чашница, просыпайся уже! Ты на него смотришь, – донесся за спиной скрипучий голос женщины. – Мы уже полчаса к нему летим, а он все растет.

Санни медленно подняла голову вверх и обомлела. Далеко наверху ярко светило солнце. По небу плыли перьевые облака, только они были едва заметны из-под баллона. Там же в небо врезались коричневые башни, самая большая из которых была увенчана треугольной крышей из золотых чешуек.

– Огошеньки! Какой большущий! – выпалила она, тщетно вытягивая голову. – Он, как гора! Это что же, везде город вокруг нас?

Игги и Танис подошли к ней, одновременно взяв под локти. Санни послушно спустилась на палубу.

– Новый Санктар возводило все население планеты, а Часовую башню и вовсе достроили только при последнем императоре. Добро пожаловать.

Эти слова чаровница прозинесла насмешливо, словно заранее знала, что вперди их ждет мало приятного. Постепенно дымка стала рассеиваться, а может это было облако, слишком низко опустившееся на склон Галийской гряды. Санни увидела квадратные башни, проплывавшие по бокам. Они были все еще высоко, двигаясь на уровне крыш, а отвесный склон материнской горы все приближался, обрастая деталями.

Внизу же все чаще стали попадаться каменные домики. Здания на гряде были повсюду и даже не вырубленные в камне. Большая часть просто стояла на горных площадках, как нормальное человеческое жилье, которое они видели в Аргалоне.

То, что она увидела потом, невозможно было описать. Вложить в слова смысл построенного на склоне горы города мог лишь тот, кто его проектировал. Для Санни это были лишь башни и квадратные коробки с тысячами бойниц, выложенные из белого и красного камня, или целиком вырубленные в утесах. Кроме того повсюду темнели крыши, сотни крыш, покрытых бурой ржавчиной.

Один за другим дирижабли вышли из облачности, преодолев пологую гряду с домами, после чего стали набирать высоту. Игги сообщила, что кратчайший путь к докам нижнего Санктара – Воздушные врата Симоны. Санни не поняла, о чем она говорит, пока Джунос вел блоху к прямоугольной расщелине между склонов. Только уйдя в нее и увидев по бокам сторожевые башни с лестницами, она поняла, о каких вратах шла речь.

– Говорят, раньше здесь висели цепи, – сказала чаровница, перегнувшись через поручни. – Их срезали еще до моего рождения.

– Цепи, чтобы дирижабли не могли пролететь? – спросил Танис, точно так же смотрящий на склоны расщелины с другого края ладьи.

– Да, как в старину на море. Их натягивал, чтобы через проливы не могли ходить корабли.

Воздушная прореха в толще скалы осталась позади, но вместо горной чаши они вышли на простор. Игги указала вдаль, где стояла облако, сообщив, что обогнуть Врата Симоны можно облетев малую гряду, упирающуюся в материнскую гору. Именно ущелье за спиной отделяло нижний Санктар от верхнего. В тех местах стояли стены с лазуритовыми пушками на башнях. Во времена ее юности они все еще работали и рисковать не следовало.

– Новый Санктар стали возводить в начале Эпохи вознесений, но не управились и за сто лет, – добавила она, разминая затекшие ноги. – Тут кругом недостроенные секции и особняки.

Дирижабли повернули влево. Санни с раскрытым ртом следила за растущим над ними дворцовым комплексом с Часовой башней, где на подлете к гряде сверкала треугольная крыша из золота.

– Не думала, что когда-нибудь окажусь здесь снова. В этом городе жизнь смерти подобна.

– Почему?

Санни спросила не подумав и уже приготовилась к излюбленному ответу чаровницы, но та неожиданно положила руку ей на полечо и произнесла:

– В мое время тут жило три сотни человек. Чтобы поддерживать тепло всего на одной гостевой улице, мужчинам приходилось ночами дежурить в котельной, подбрасывая уголь в топку. Паровая система Санктара слишком ветвистая. Если ее запустить, то придется топить без остановки всю зиму, иначе трубы разорвет воздухом.

– А сколько людей должно было здесь жить?

– Пятьдесят тысяч.

Танис присвистнул.

Действительно, в таком случае город должен был ломиться от паровых машин и труб. Санни хотела спросить, где жители столицы брали столько воды, ведь в те времена Озеро Банши еще не разрослось на половину острова, но мастер велел всем замолчать. Внизу появился воздушный док. Они это поняли по одиноко стоявшему на нем дирижаблю.

Грета схватила прожектор и подала сигнал блохам позади.

– Пусть садятся. – Он подошел к горе вещей в центре палубы и взял ружье. – Подлетите ближе. Я попробую им сообщить, пусть вооружаться и займут оборону вокруг дирижаблей.

– Скажешь внизу. Сперва сядем, а потом…

– Нет!

Он перебил фитолога, сообщив, что собирается сделать круг над укреплениями верхнего Санктара. Санни с опаской покосилась на ступенчатые склоны, возвышавшиеся над ними на добрую милю. Императорский квартал выглядел неуютно. Даже при свете солнца в башнях и на балконах царило жутковатое запустение, и вместе с тем появилось чувство, что за полетом их небесной флотилии оттуда кто-то наблюдает.

Сперва Танис хотел подойти поближе к блохе, где в пятидесяти ярдах на палубе стоял Тронтер, но Игги все сделала сама. Ее астральная проекция переместилась на каждый дирижабль и объяснила, чего хочет мастер. Очень скоро в воздухе остались они одни.

– У нас фиама на двадцать миль, – пробормотал спайщик, нервно кусая губу. – После такого перелета любой подъем опаснее прогулки в тумане.

– Делай, как велено, Джунос. Ты, вроде, не трус.

Танис приподнял брови. Парень кивнул.

– Вот еще. Был бы трусом, не полетел бы.

Тощий мальчишка вцепился в штурвал, ловко повернув рядом со склоном, где в ряд тянулись арочные проходы с круглыми колоннами. Все это время Джунос смотрел на верхние укрепления с тем же беспокойством, что и она. Прежде чем долговязый юноша изменил угол подъема, Санни прошла через палубу и встала рядом с рубкой.

– У нас почти не осталось газа, – шепнул он ей, почесав спутанные волосы. – Покружить-то можно, а вот взлететь снова еще та задачка.

– Куда ты собрался лететь? Мы теперь не улетим, пока танки не заполним.

Тот кивнул, добавив, что разовый перелет на триста миль для блохи был подвигом, и чудо, что никто не упал в туман.

– Как поднимемся, посмотрим, где они берут воду, – добавила Санни, схватившись за поручень рядом с винтами, как только дирижабль пошел вверх. – Если устал, давай я поведу, или Грета.

– Ага, сейчас. Вам, девчонкам, я такие маневры не доверю.

Тощий мальчишка гордо вскинул подбородок, чем от души посмешил Санни. Слушать «пилота» было вдвойне забавно, особенно после того, как она летала на макронекте и невредимой приземлилась на воду. Пришлось ей вцепиться в поручни и ждать, пока блоха взлетит достаточно высоко над первой стеной. Оттуда они повернули вправо и стали двигаться по дуге прочь от императорского дворца.

Санни снова стала смотреть вниз. Теперь она видела какой-то округлый купол с золотой крышей и шесть мостов, ведущих к нему над домами.

– Это обсерватория. Там стоит самый большой телескоп в мире, – сообщила Игги, заметив ее интерес.

– Тот, с которого изучали Нору? Я читала о нем! Его построили уже после фиама.

Чаровница кивнула, на очередном вираже притянув ее к себе. Санни этим воспользовалась, обняв женщину за талию. Стоило палубе повернуться и чаровница вытянула левую руку, сведя мизинец и большой палец. Пущенная лигатура унеслась в лабиринт черных улочек, угодив в черепичную крышу особняка рядом с внешней стеной.

– А в этом доме жил фитолог Джадир. Старик шестьдесят лет ухаживал за имперским садом. Когда он умер, мы похоронили его под Лордом Рихтером.

– Лорд тоже там лежит?

– Это сосна так называется, – комично понизила голос Игги. – Сейчас Лорд Рихтер самое высокое дерево в мире. Двадцать пять футов.

– Всего? – донесся разочарованный голос Таниса. – Это же четыре человеческих роста.

Внизу было много интересного, но все на борту в этот момент разом посмотрели на него.

– Ох, Танис. Притворись хотя бы, что память вернулась, – захихикала Игги, чем еще сильнее удивила остальных.

Блоха слегка накренилась, поплыв прочь от обсерватории в сторону стены. Джунос сообщил, что топливо заканчивается и надо сесть. За все время, что они провели подле имперского квартала внизу не было ни единого движения.

На последнем вираже им удалось пролететь рядом с улицей, ведущей в сторону сада. Он в столице был огромным, прямоугольной формы, зажатый между развалин особняков. Грета все это время стояла неподвижно, вытягивая голову до тех пор, пока лес на скалах не скрылся в дымке.

Глядя на нее, Санни поняла, что фитолог сделает все, чтобы попасть туда и осмотреть грядки. Игги тем временем рассказала, в каких домах жили те, кто охранял верхние рубежи Нового Санктара. В ее время наверху дежурил вооруженный гарнизон. Все из-за инсектоидов, которые нападали на сад, и соседей, любивших воровать еду с грядок. Остальные обитали ниже в безветренной части города.

– Но ведь город вымер. Вы могли занять любой дом, да хоть покои самого Балерона, – произнесла Санни, пока они спускались вниз. – Почему не жили в имперском квартале? Наверху холоднее, чем здесь?

– Конечно, к тому же там одни парадные залы, особняки и те самые покои с потолками в десять ярдов. Зимой пришлось бы тратить тонны угля, чтоб протопить их.

Санни наконец стала что-то понимать. Прожив шестнадцать лет на юге у моря, она и не представляла, какие суровые зимы бывают в горах.

– Знатный пик – самое поганое место для жизни. Мы туда даже не поднимались.

Игги презрительно фыркнула, поглядев на квадратную башню с золотой крышей. Блоха как раз в это время перелетела через верхнюю стену и миновала еще три ступенчатых укрепления поменьше, а затем, сделав вираж, опустилась на площадку воздушного дока.

Люди внизу к тому времени уже разгрузили дирижабли. Они помогли закрепить канаты «Бергмана» к мачте и крючьям на площадке. Место, куда они пришвартовались было настолько большим, что могло принять до полусотни блох. Танис первым спрыгнул с палубы, велев Гувиру и Платту разгрузить поклажу, а сам поспешил к неизвестному дирижаблю.

Санни последовала за ним, глядя на приспустившийся баллон и гондолу, выкрашенную в голубой цвет.

– Узнали, чья блоха? – крикнул он Тронтеру.

Библиотекарь в эту минуту хозяйничал на палубе. Он только пожал плечами, дополнив, что аппарат прилетел с Джираха, но кто это был и почему они проделали такой путь в одиночку, никто не знал.

– Беглецы или воры, – предположила Грета. – С моей родины много кто хочет удрать.

– Потому что там обжираются мясом и рыбой до одури, да? – ехидно ухмыляясь предположил Тун.

– Нет, умник. Они женщин угнетают и порядки наводят жесткие. Лунная маска лучше Солтеса только тем, что не казнит людей.

Танис велел подросткам замолчать, распорядившись осмотреть док до начала жары. Санни согласилась. Она еще наверху сбросила мантию и даже отстегнула пелерину. На Мистосе начиналось лето и тепло крепло день ото дня. Сейчас на них падала тень от материнской горы, но к полудню карстовые утесы над доком должны были раскалиться.

Она вернулась на палубу и достала из вещей свои пожитки, в том числе сундучок из красного дерева, который раньше принадлежал Лине. В нем чашницы хранили инструменты для врачевания.

Люди вокруг тоже разобрали поклажу и вооружились. Танис велел Гувиру, Платту и Ролаху спустить реторту и попробовать подключить ее к трубам на краю взлетной площадки.

– Я уже посмотрел. Трубы на склоне целы и диаметр подходит. Если резьба имперская, то их можно соединить без спайки, – отчитался кардианин, потирая мозолистые ладони. – Там дело одного дня.

– А куда делись другие реторты?

– Скорее всего, их не ломали, а просто сбросили вниз. Я бы пошел с вами, если не возражаешь?

– Да, брат. Чего так торопиться? – согласился Гувир, поглядев на недовольного Платта.

Танис возразил, потребовав как можно скорее подготовить дирижабли к заправке. Игги он тоже оставил рядом с ними, но женщина, вроде, и не возражала, снова позволив надеть на себя железные вязы для пальцев. Остальным же не терпелось осмотреть высокую арку, выбитую в склоне горы в паре сотнях ярдов от дирижаблей. Кроме нее там были и другие проходы, но этот считался парадными вратами в нижний город.

Вскоре семь человек уже стояли напротив прохода. Танис зашагал первым, держа лазуритовый арбалет одной рукой. За площадкой начинался широкий тамбур с высоким, потолком, а в дальнем конце арочный проход поменьше. По бокам темнели лестницы, уводившие на возвышения с дверями. По словам Тронтера, раньше тут располагался превратный гарнизон, который досматривал авиаторов. Массивные двустворчатые врата в конце тамбура также были открыты.

Санни шла последней, глядя по сторонам. Перед тем, как раздался рокот, она увидела как справа на стене заработало железное колесо, похожее на девний карабельный штурвал.

– Кто это? – донесся спереди встревоженный голос.

Санни замерла, понимая, что творится непорядок. Люди попятились.

– Стреляйте!

Кричал Танис.

Санни опомнилась после ружейного залпа и, отбежав в сторону, увидела, как из проходов в стене к ним бегут две черные фигуры. Тогда же на полную сработало лебедочное колесо, увлекая за собой металлическую решетку.

– Решетка опускается!

Эти слова Санни кричала, прижимая мешок к груди, пока неслась наружу. Тун с арбалетом и Грета с двумя мешками на плечах не отставали. Грохот и лязг механизма над головой остались позади. Люди успели выбежать за ними, прежде чем у входа в пол вонзились копейные наконечники решетки, отрезав главный путь

Им повезло, что механизм был ржавым и закрыл проход не сразу. В противном случае они были бы заперты внутри с двумя автоматонами. Оба железных человека замерли напротив, сверкнув россыпями красных лампочек. Санни поняла, что они не могут выйти и механизмы тоже об этом догадались, после чего разошлись в стороны и поднялись по лестницам, исчезнув в боковых проходах.

– Какой же я болван, – прошептал Тронтер, ударив прикладом ружья по ретешке. – Похоже, мы привели в действие защиту убежища. Ох, надо было это предвидеть…

– Что предвидеть?! Почему их не берут пули? – рявкнул Танис, притянув библиотекаря к себе за воротник мантии. – Тронтер, соберись! О чем ты нам забыл сказать?

– О защите. Она тут сложнее, чем у нас. Достаточно что-то задет и такие стражи появятся прямо из стены.

– Есть и другие?

– Десятки. Каждый раз, наступая на скрытые пластины, мы будем приводить в движение новую группу.

Библиотекарь объяснил, что это имперские андроиды в броне из углеродного сплава. Они почти неуязвимы для лазуритовых бластов и клинкового оружия. Их немного успели построить до падения династии Балеронов. В книгах говорилось, что красные андроиды охраняли императорские покои и тронный зал, но были и черные, которых устанавливали возле важных зданий.

– Ладно. Постараемся ходить внимательнее, – сдался Танис, похлопав доходягу по груди. – А с этими что?

– Я полагаю, они будут бродить по залам и искать нас.

– Очаровательно! – воскликнул Джунос, злостно плюнув. – Я, конечно, не боюсь, но как мы будем их валить, если они неуязвимы?

– А для лигатур?

Санни успела спросить, прежде чем споры вспыхнули вновь. Танис улыбнулся, потрепав ее по голове, словно мальчишку. Он был сильно взволнован, но не напуган, однако трезво мыслить перестал и ей было приятно помочь ему встать на правильный путь.

Остальные одобрительно закивали, потребовав освободить Игги. Только Ярус как всегда промолчал, угрюмо поглядев на мастера.

Ролах помог им запустить двух автоматонов, которых тотчас нагрузили вещами. Игги выглядела довольной. Расправив края мятой робы, женщина с важным видом направилась к склону горы, пояснив, куда они должны идти.

Когда группа из восьми человек вошла в арочный проход, вперед все равно выбился Танис. Вооруженный мечом и лазуритовой лампой, он повел их дальше, прислушиваясь к советам проводницы. Санни теперь держала короткое копье, как и Грета, повесив мешок за спину.

Путь от воздушного дока к первому жилому уровню начался с короткой лестницы. Санни была уверена, что она выведет их в подобие внутреннего двора, огороженного стенами. Во всяком случае, так выглядел открытый уровень на вершине горы, но оказалось, что за лестницей была пещера. Некто превратил ее в приемный холл, поставив у входа монумент с мраморной книгой.

К ней тотчас подошел Тронтер.

– Клянемся победить природу силой духа и мысли, чтобы из пепла третьего мира города Балеронии вознеслись в небеса, – торжественным голосом прочитал библиотекарь, поводив дрожащим пальцем по раскрытым страницам. – Так говорили приближенные к императору инженеры, 260 лет назад заложив первый камень в фундамент столицы. Они считали, что приход тумана – начало нового мира, а не конец всего сущего. Жадные болваны. Такие книги раньше были во всех убежищах.

Сперва нижний Санктар не впечатлил Санни. Тут было много узких коридоров и лестниц. Правда, вскоре каменные кишки превратились в залы с высокими потолками, иногда даже украшенные мозаикой, но все равно убежище напоминало любое другое.

Однако, когда самый глухой уровень остался позади, появились высокие бойницы в три человеческих роста. Пробитые в толще скалы и закрытые решетками, они пропускали внутрь достаточно света, чтобы видеть на сотни шагов вперед. Постепенно роскошных залов становилось все больше. Покои со множеством дверей попадались все краше, а убранство каждого коридора постепенно стало напоминать иллюстрации из книг по древней архитектуре. Вместо каменного пола даже появились плиты, менявшие цвет от уровня к уровню.

Все это время отряд шел осторожно, ощетинившись оружием, слушая скрип суставов железных носильщиков. Люди мало говорили и смотрели по сторонам, памятуя слова Тронтера о сторожевых андроидах. К счастью, пока на пути им не попалось никаких важных мест, которые железные воины могли охранять.

– И так Лига рассвета погрузилась во мрак, – в очередной раз пересекая новый коридор, шепнул им мальчишка с кривыми зубами.

Грета и Санни мучительно закатили глаза.

– Тун, и в кого ты такой дурак? Если не можешь ничего умного сказать, помолчал бы.

– Мне скучно. Мы идем уже час.

– Всем скучно и ноги гудят, – проворчала Грета. – Скоро будет привал, на котором я тебе отсыплю тумаков за длинный язык.

– Все еще злишься на меня? А, Грета? За то, что назвал тебя толстухой и потому, что ты к Айвару клеилась?

Санни дернула его за рукав куртки, пригрозив пальцем. Склочный мальчишка как будто специально искал ссоры и он бы ее нашел, не будь рядом Игги. Женщина неожиданно отделилась от отряда и, гулко щелкая каблуками по гранитным плитам, направилась к одной из ниш, выполненных в форме треугольника.

– Это лифтовая шахта? – донесся голос Таниса.

– Да. Их тут десятки. В детстве мы на них часто катались. За пару минут можно было попасть из квартала сухонок в школу.

– А пешком долго шли? – спросила Санни.

– Пешком, чашница, в школу не ходят.

Санни тоже заглянула внутрь, заметив, что по стенам тянутся рельсы для стабильности. Шахта выглядела современно и предназначалась для большой кабины.

– Клеть стоит где-то наверху, – заключила чаровница, определив это ей одной известным способом. – О лифтах забудьте. Их можно запустить, но если застрянем между уровнями, выбраться не получится.

Танис отвел ее в центр коридора и стал расспрашивать, как быстро они смогут попасть в значимые места, о которых та рассказывала в полете. Чаровница пообещала показать самое интересное, но предупредила, что такие культовые строения, как Лигийская школа, Дворец диковин или Библиотека, находятся под третьей линией укреплений, почти у верхнего Санктара.

– Так зачем подошвы топтать? – встрял Тун. – Полетели бы куда надо и все посмотрели!

– Куда мы улетим с пустыми баллонами? – проворчал Джунос, мнительно поглядывая по сторонам.

– Наверх-то подняться можно.

Танис остановил отряд, еще раз доступно объяснив всем и каждому, что пошел пешком, дабы осмотреть город. Они все еще не знали, кто подал сигнал, почему вымерла столица и остался ли вообще кто-то живой в этом лабиринте.

Он снова возобновил ход, стараясь идти тише. В конце коридора за поворотом была очередная лестница, а за ней пещерный амфитеатр. В нем Игги долго ходила между каменными скамейками, разглядывая проходы.

– Ты хоть правильно идешь? Мы не заблудимся? – забеспокоился Тронтер, глядя на атоматонов, освещавших стены голубыми лампочками.

– Я иду так, как ходила в детстве. Не знаю, что в твоем понимании «правильно».

Игги указала на метки, вырезанные на стенах, и залитые золотом или серебром в зависимости от тоннеля. С ее слов Санни поняла, что тут, как и на Кандалахе, была сложная система указателей, по которым можно было определить стороны света, высоту и даже близость торговой лавки, в те времена, когда торговля шла.

– А я ей не верю, – возразил Джунос. – Эта ведьма заведет нас в ловушку и бросит. Надо было остаться с Ролахом, чинить реторту.

– Начерта ты им там нужен? Ты же ничего не умеешь, – усмехнулся Ярус. – Тебе надобно было остаться на Кандалахе, печку топить.

– Замолчите оба! – громким шепотом произнес Танис. – Забыли, кто тут ходит?

Скорее всего давно забыли. Санни казалось, что стражники остались где-то внизу и бояться их следовало скорее команде Ролаха, однако Тронтер ее огорчил, заявив, что андроиды умнее автоматонов и не будут покидать убежище.

Собрав волю в кулак, который у нее был небольшим, Санни послушно зашагала за проводницей, опираясь на копье. Время шло. Залы сменяли друг друга, но ни один теперь не выглядел похожим на предыдущий.

Привалов за день тоже хватало, и Танис позволял им отдыхать долго. Пару раз они находили балконы. С них открывался вид на нижний город и стены с оборонительными башнями, огибавшие полукругом каменистую долину. В последний раз, когда они вышли на похожий балкон, солнце пересекло половину небосвода. Снаружи Санни всякий раз поднимала голову, в надежде увидеть верхний край плато, но к середине дня это все еще была первая линия укреплений.

– Отсюда уже недалеко до вершины, – пообещала Игги, разглядывая четыре крошечных баллона внизу. – Обычно своим ходом из нижнего города в Долгий пеннон можно было подняться за день, если знать потайные коридоры.

– Недалеко? – только и выдохнула она. – Мы ж так к ночи не дотопаем.

– Первая и вторая линии самые большие. Их занимала чернь, а таких всегда большинство. Дальше будет легче и интереснее.

Она загадочно ей улыбнулась. Санни ничего не поняла, да и не в силах была. Вся ее рубашка была пропитана потом, а колени горели. Казалось странным, что Игги так легко держалась и почти не пахла. У Санни стало складываться впечатление, что силы ей придавали какие-то лигийские практики.

О том, что наступил вечер, они узнали не сразу. Долгое время Игги вела их через медный рудник, давно опустошенный и мрачный, а потом через глубокие залы, в которых хранили ценные металлы, включая медные слитки. У мужчин от таких богатств загорелись глаза, но чаровница их огорчила, сообщив, что грузовой лифт, на котором можно было что-то отсюда поднять, рухнул в шахту, а без него таскать слитки наверх стал бы только дурак.

Когда впереди забрезжил свет, это было не голубоватое сияние небес, а целое пожарище. Санни увидела его через ряды бойниц, закрытых синим витражным стеклом. В некоторых местах оно треснуло, и сквозь дыры в роскошную галерею сочились ручейки небесной краски.

– Похоже на дворец, – заключила Грета, одной рукой держась за ее плечо, а другой опираясь на копье. – Уф. Пора устроить привал и поесть.

– Мы все еще на второй линии. Дальше не пойдем.

Игги махнула в сторону поворота, где было меньше света.

– Попробуем пристроиться где-нибудь возле малой гостевой улицы. Там был спальный чертог для авиаторов.

Джунос и Тун с вещами поспешили вперед. Два золотистых автоматона заковыляли следом. Санни слышала, как рядом засопела Грета. Девушка была вся мокрая, а еще злая и угрюмая. От дублета она давно избавилась, повязав его рукавами вокруг пояса, но с тяжелой грудью и большими бедрами ничего поделать не могла. Восхождение ее порядком вымотало. Санни и сама задыхалась, проклиная слабые легкие.

Она достала бутылочку с травяным сбором и протянула Грете, с сочувствием закусив губу.

– Может, и зря поперлась с вами, – буркнула та, осушив деревянный флакон. – Сама виновата. Хотела увидеть сад.

– Мы скоро отдохнем. Ты наберешься сил. Не переживай.

– Ох, малинка. Я еще столько же пройду и буду сажать салат. Вот увидишь.

Грета вымученно ей улыбнулась. Отряд окончательно пришел в движение последовав за мальчишками. Игги стала гадать, где найти помещение с крепкой дверью, чтобы их не застали врасплох стражи Санктара и услышала голос Туна.

Мальчишки выбежали из-за угла. Джунос тащил оба мешка, вытирая вспотевший лоб.

– Эй, вы! Мы нашли местечко. В зале со статуями есть какая-то дверь. Свиду прочная.

– Где?

Игги вышла вперед.

– Здесь нет никаких статуй.

Люди попятились. За спиной у разведчиков выросла черная фигура. Санни закричала, попытавшись их предупредить, но отреагировал лишь юный спайщик. Тун ловко увернулся от удара, кувыркнувшись вправо, а Джуносу помешали мешки. Удар стальной руки застал парня врасплох, отшвырнул на дюжину футов.

– Опять они!

Тронтер поднял ружье, выстрелив в грудь андроиду. Пуля, как и прежде, слегка оцарапала броню, заставив механизм пошатнуться. Фигура бросилась к ним, безоружная, но очень быстрая. За ней из-за угла выскочила еще одна, а потом сразу три.

Танис, Тронтер и Ярус попятились, подняв оружие. Все, кто был во втором ряду побросали вещи.

– Откуда столько?! – выпалил мужчина, целясь из арбалета.

– Наверное они наступили на переключатель!

Санни ухватилась обеими руками за копье, наблюдая, как в полумраке мелькают стройные силуэты без лиц. С виду такие же автоматоны, как в любом убежище, только выкрашенные в черный цвет и с округлыми наплечниками, но на деле умные и проворные.

«Мне придется драться», – пронеслось у нее в голове. Это не люди и пощады не будет. Андроид не посмотрит, что перед ним девочка, и не станет ждать удобного момента для атаки, как инсектоид. Он пойдет до конца.

Второй механизм перепрыгнул через тело Джуноса и достиг Таниса, ударив его наотмашь по лицу. Мужчина с трудом успел подставить арбалет, ответив ударом ноги в стальной живот. Игги не стала отступать, шагнув навстречу сразу трем стражам. Санни с надеждой наблюдала за движениями ее пальцев, но пущенные лигатуры опрокинули только двух противников. Третий, несмотря на проблемы с правой ногой, быстро достиг чаровницы. Игги и тут осталась стоять, выпустив из рук голубую нить, обхватившую ноги марионетки.

Андроид покатился по полу, получив удар копьем в шею от Греты. Две другие фигуры вскочили, выбрав новую цель и Санни поняла, кого именно.

Нить успела опутать ноги каждого, с грохотом вернув их на пол. Хромой автоматон быстро поднялся, направившись к ней. Его Санни встретила уколом в живот, который он даже не заметил. Стальная рука с пятью скрипящими пальцами потянулась к лицу. Санни уперлась ногой в пол и совершила кувырок в сторону.

Андройд мигнул красными лампочками, потеряв ее из виду. Она же юркнула ему за спину, в отчаянии кольнув лезвийным наконечником под колено. Правое у марионетки было самым слабым местом.

Ожидаемо это не возымело никакого эффекта. Робот развернулся, получив заряд лазурита в лицо. Мужчины выстрелили еще несколько раз, но железный каркас только ненадолго замер. Тогда Санни подскочила к противнику и, оттолкнувшись от копья, ударила его двумя ногами в грудь.

Железный страж с грохотом рухнул на пол.

– Игги, их ничто не берет! – крикнула Грета, удерживая копьем лежавшего на полу андроида.

– Ты так думаешь?

Голос женщины был спокойным. В руках у чаровницы появилось голубое копье, один удар которого выбил грудную пластину у лежавшей на полу марионетки, уничтожив движок. Танис взмахнул мечом, надрубив руку стражнику у стены.

Санни попыталась добраться до них, но упавший андроид уже вскочил, вновь напав на нее. Она стала пятиться, уворачиваясь от загребущих рук, которыми тот упрямо хватал воздух. Удары копья в панцирь несильно ему мешали. Стальные пальцы уже почти сомкнулись на ее шее, но прежде вокруг появился прозрачный барьер, отшвырнувший железного человека прочь.

К ней подскочила Игги, направив два острых лезвия в грудь упавшему стражу. В этот раз у нее получилось вспороть выпуклую кирасу, достав лигатурами до движка. Санни так и осталась стоять в защитном коконе, вцепившись в копье. Она плохо помнила детали схватки и что происходило вокруг. Вскоре раздался голос Тронтера, сообщившего что два стража сбежали.

– Малинка, все в порядке?

Грета обхватила ее за плечи, заставив опустить копье.

Разумеется все было не в порядке и святой дух Меленор ей свидетель, она понимала, что могла умереть. Тренировки, которые укрепили ее костлявое тело, не придали уверенности в бою. Она была все так же слаба и не готова к походу.

Люди вокруг приходили в себя, потирая ушибы и ссадины.

– Смотрите, а у этого в голове дырка, – сообщил Танис, присаживаясь рядом с часовым роботом. – Кто-то уже стрелял в него.

– Точно не мы. Калибр у ружья был мощнее.

Тронтер коснулся дрожащими пальцами зазубренных краев отверстия на лицевой пластине стража и возблагодарил духов, что все обошлось. Санни тоже вздохнула свободнее, но потом увидела Джуноса. Молодой спайщик так и лежал рядом с мешками. Глаза и рот юноши были широко раскрыты. Склонившийся над ним Тронтер лишь покачал головой, пробормотав что-то про сломанную грудину и разрыв сердца.

– О, духи… – Она выронила копье, закрыв лицо руками. – Как же это?

Мальчишка еще утром так ловко управлял дирижаблем и не заслужил подобного в двадцать два года. Тун тоже присел рядом с приятелем, исполнив молельный жест рукой у него над головой.

Вскоре тело уложили возле стены, накрыв голову его же курткой. Танис велел собрать вещи, а сам проверил дверь, о которой говорил Тун. За ней и впрямь было удобное помещение. Туда он велел перенести всю поклажу, объявив, что заночует там.

– Неразумно. Зачем так рисковать? – спросила Игги, поглаживая пальцы. – Где-то тут есть механизм активации андроидов.

– Правильно. Если эти ублюдки вернутся, мы их добьем. Неразумно позволять им гулять и дальше устраивать засады.

Спорить с лидером никто не стал. Оба автоматона послушно направились к убежищу, держа оружие и мешки. Мужчины и Грета зашагали следом. Последними из коридора вышли они с Игги.

Проходя мимо тела спайщика, она дернула женщину за рукав робы, заглянув той в глаза.

– Игги, ты знала про андройдов? Про тех, что внизу. С самого начала знала.

Глумливая ухмылка дала понять, что чаровница знает куда больше обо всем, что их окружает. У Санни от такого выражения на лице спутницы заболел живот.

– Почему не сказала?

– Чашница! Ты хоть иногда пробуй казаться умной.

– Вообще-то я…

Женщина легонько ее оттолкнула, высвободив руку.

– Вы два дня морили меня голодом! Не пустили на похороны сестры. Держали связанной в подвале. Какого черта ты задаешь такие вопросы?! Я вам ничего не должна!

– А я ничего и не требую. Я вообще такого не делала.

– Да? Ну, может, как раз поэтому я здесь. Не хочу, чтобы пострадала одна глупая девочка, которая все никак не вырастит.

Лигистка развернулась и, важно расправив плечи, направилась вслед за остальными, оставив Санни с открытым ртом. Она не ослышалась? Игги впервые открыто заявила, что ей на нее не наплевать. От мысли об этом внутри становилось тепло.

Место, которое нашли Тун и Джунос оказалось не таким большим, чтобы семь человек могли устроиться там удобно. Перед сном, Тун вооружил двух автоматонов, задав им мантру на ликвидацию любых движущихся объектов. На этом приготовления ко сну были окончены.

Уже утром, проснувшись в вонючей комнате, среди потных тел и спертого воздуха, Санни еще раз вспомнила свои уютные покои на Омнилахе. Теперь они стали частью истории, местом, куда невозможно вернуться. Всю ночь она провела рядом с Танисом, завернувшись в походную мантию, на холодном полу, накинув на голову пелерину. Как только Тун выглянул за дверь, объявив приход «сизой сипухи», она пулей выскочила наружу, глотнуть свежего воздуха.

Андроиды так и не появились, что указывало на более совершенные движки, подобный тому, который стоял в старой Альберте.

После скудного завтрака отряд направился в сторону лестницы, коих становилось все больше. Вскоре очередная цепочка широких ступеней привела их на третий уровень укреплений, самый короткий и красивый в нижнем Санктаре.

– Здесь больше всего памятных мест, – сообщила Игги указав на плиты под ногами. – При нас никаких андроидов не было, но вы будьте внимательнее.

Вход в обиталище среднего класса находился на краю природной пещеры и был отделен от поселения черни высокой гранитной аркой со статуями Балерона XXXI и его жены по бокам. Проходя мимо статуи предпоследнего императора Мировых островов, Санни попыталась рассмотреть его лицо, но свет лазуритовых ламп едва доставал им до груди.

Дальше за аркой начались настоящие чудеса. Если раньше коридоры были узкими или широкими, то теперь их не было вовсе. Вокруг стояли только массивные колонны, подпирающие свод пещерного города. Особняки, трехэтажные здания и целые мосты посреди каменной полости занимали все пространство вокруг. Санни вновь ощутила себя идущей по улица Аргалона, только здесь не было виспов, а инсектоиды попадали высохшие с пустыми тельцами.

– Это акведук Марианны, это Императорская библиотека имени Балерона I, это главный столичный банк маркиза Велона, это Музей разбитых щитов, – приговаривала Игги, ведя их по улицам.

Они сбились со счета, сколько памятных мест прошли. Потом появилось продолговатое здание из белого мрамора. Оно возвышалось на площади, для солидности окруженное одноэтажными домами и торговыми лавками. Ко входу на уровне второго этажа вели две загнутые лестницы, украшенные скульптурами в робах. Купольная крыша здания держалась на металлическом каркасе, обложенная мраморными блоками и золотыми листами.

– Это Лигийская школа, – с теплотой молвила женщина, проведя их мимо лестницы. – Мой второй дом.

Многие захотели войти внутрь, тем более, что Игги успела им рассказать сколько там инструментов, книг и дивных изобретений со всего мира, но Танис настоял на осмотре квартала.

– Я бы тоже посмотрела на школу, – произнесла Санни, дернув отца за рукав.

– В другой раз. Время поджимает.

Танис знал, о чем говорит и Санни не стала спорить. У них оставалось слишком мало еды, чтобы самостоятельно провести здесь еще один день. К тому же Ролах должен был уже заправить один дирижабль и подняться на плато с основными припасами.

– Как только обустроимся, вооружимся и найдем надежное укрытие, будем исследовать город, – объявил мастер, пока они огибали школу вдоль левого крыла. – Вы сможете заглянуть в любой дом и взять все, что захотите. Обещаю.

Люди послушно направились вглубь пещеры. Там располагались сразу два лифта и большая лестница на верхние подуровни в которых жили горожане победнее. Покидая центральную улицу, Санни поняла, что в Новом Санктаре самые влиятельные люди жили как прежде, занимая отдельные жилища, в то время как простые горожане Эпохи вознесений вынуждены были ютиться в каменных комнатах, похожих на крипты.

– Это жутко, – вслух подумала она, вспоминая свою комнатку дома. Там было уютно, но на деле ее обустроили на месте склепа, выбросив останки и расширив стены.

– Что? – переспросила шедшая рядом Грета.

– Мы словно давно умерли. Как говорилось в одной поэме, «заняли постели мертвецов».

– Потому что вели себя как сволочи в этом мире. Поделом!

Фитолог фыркнула, с угрозой поглядев на Туна, но мальчишка только улыбнулся. Так, болтая о прошлом, слушая голос Игги, они преодолели несколько уровней, выйдя в пещеру чуть меньших размеров, где тоже находились улочки. Стало заметно светлее. Кое-где на черепичные крыши даже падали лучи солнца, пробивавшиеся сквозь толщу камня благодаря десяткам штолен в стенах. Еще больше таких «окон» было в потолке.

– Мы прямо под плато, – догадался Ярус, глядя на квадратное отверстие глубиною в полсотни ярдов. – Я уже вижу небо!

Игги сообщила, что осталось преодолеть одну лестницу и они попадут на главную площадь. Ненадолго двухэтажные дома окружили их со всех сторон, а потом появилось дерево. Многим оно показалось ожившим сновидением, тускло мерцавшем в небесном свете, и Санни как будто его даже узнала. Изогнутый ствол и ветви лиственницы были из чистого золота, в то время как филигранная листва отлита из серебра. Домики быстро расступились, выпустив их на круглую площадь, мощеную гранитными плитами. В центре находился постамент на котором росло пещерное чудо. Люди с благоговением изучили скульптуру и даже устроили короткий привал рядом с ней.

Тут было светло, как снаружи, благодаря обширному колодцу в потолке над деревом, откуда в бассейн вокруг него в холодное время года падала дождевая вода.

Первым заскучал Тун. Мальчишка долго копался в своих длинных волосах, распутывая слипшиеся пряди, после чего потянул ручищу к ветке, надумав отломать листик.

– Тун, не смей! – воскликнула Санни, шлепнув его по руке. – Такая прелесть! Сто лет простояла тут целехонькой. Зачем ее портить?

– Простояла сто лет, но не пережила визит Туна. Как это типично, – проворчала Грета, трагично закатив глаза. – Почему ты как ребенок, вечно хочешь что-то сломать или в рот взять?

– Угу. А ты не хочешь что-то у меня взять… в рот.

– Фу. Ну ты и мерзус, – ответил Ярус, краем глаза разглядывая Грету.

Тут Танис резко метнулся к мраморному бортику, схватив арбалет. Окружающие последовали его примеру.

С соседней улицы доносились голоса.

Вскоре отряд был при оружии. Покинув площадь, все семеро спрятались за углом порушенного дома, став свидетелями того, как на площадь выходят трое мужчин с ружьями. Двое были одеты в летные костюмы. Третий в куртке пилота и кожаной шапке с окулярами нес два мешка. В какой-то момент стрелки выбились вперед и стали красться, заметив у дерева автоматонов с вещами.

Танису хватило пары вздохов, чтобы бесшумно преодолеть площадь, очутившись у них за спиной.

– Вы кто такие?

Люди оглянулись, подняв оружие. Танис, Тронтер, Тун и Ярус сделали то же самое. Двое против четверых. Расклад не напугал неизвестных стрелков. Вперед вышел уже немолодой мужчина с мешками, после чего швырнул их на пол. Внутри оказались растения, коренья и зеленые плоды.

– Мы фуражиры и были здесь первыми, – произнес человек, снимая шапку с окулярами, под которой была лысая башка. – Сперва представьтесь вы.

– Я Танис, мастер Кандалаха, а это мои собратья и друзья. Мы прилетели на сигнал помощи. Кто вы такие?

– Меня зовут Спартус. Наши имена вам ничего не скажут.

Танис кивнул, продолжая целиться мужчине в лицо.

– Это вы подали сигнал?

– Нет. Мы здесь как раз из-за него. Уже три дня.

– Нам нечего делить, – добавил мужчина с ружьем, поглядывая на мешки полные снеди.

К всеобщему удивлению вперед вышла Грета, встав между стрелками.

– Я Грета с Джираха. Мои придурковатые сестрички работают у вас в саду. Тебя, Спартус, тоже знаю. Ты старший фуражир Дариуса, нашего мастера.

Лысый мужчина криво улыбнулся.

– Это же дочка Пистона, – произнес молодой стрелок, опуская ружье. – Вот так встреча. А ведь правда, ее сослали на Кандалах.

– Сослали? Я сама улетела из вашей выгребной ямы! Подальше от Лунной маски и его тупых законов.

Фуражиры дружно рассмеялись. Остальные тоже вздохнули свободнее, опустив арбалеты и ружья. Санни посмотрела на Игги, все это время стоявшую в стороне со скрещенными руками. Женщина выглядела угрюмой, но она была рада, что все закончилось рукопожатием, коим Танис и Спартус скрепили договор о ненападении.

– Мы вас не задержим, – пообещал мастер, повесив арбалет на плечо. – Скажите только, вы встретили кого-то живого? Видели следы людей в этом лабиринте?

Спартус мотнул головой, вернув туда шапочку. Фуражир рассказал, что в первый день они осмотрели весь нижний город, после чего поселились в одном из особняков наверху и два дня отдыхали, собирая еду в имперском саду. Они даже не смогли понять, как отключить маяки.

– Андроиды на вас не напали? – полюбопытствовал библиотекарь.

– Кто?

– Механизмы в черной броне.

– Это часовые роботы. Где вы на Мистосе андроидов видели? – ответил мужчина, поднимая мешки с едой. – Они не знают мантры и не носят оружие. Их можно только включать и выключать одной командой. Все нажимные пластины для их активации отмечены трезубцем. Если не наступать, проблем не будет.

Все замерли, уставившись на них, словно то были иноземные существа.

– Вы что, этого не знали? – осведомился Спартус. – Так какого черта полетели в самый опасный город на острове без путеводителя?

Мужчины расхохотались, обменявшись задорными взглядами.

– Не смейтесь! Мы потеряли внизу друга, – вмешалась Санни, выйдя вперед. – Совсем еще мальчишку. Не надо смеяться над этим.

– Значит, его кровь на вашей совести.

Спартус выглядел равнодушным. Танис быстро попрощался с мужчиной и зашагал обратно к дереву.

– Мы здесь не только ради еды. Надо узнать, кто включил сигнальные огни.

Все последовали за ним. Одна Игги осталась стоять в сторонке, продолжая хмуриться. Танис это заметил, махнув ей рукой.

– В чем дело? Пошли.

– Подавись туманом!

Сразу после этих слов у всех на глазах фигура чаровницы развалилась на части.

– Она сбежала! – первым спохватися Тронтер.

Санни в растерянности поглядела на гладкие плиты, где мгновения назад лежали голубые осколки астральной проекции. Скорее всего, женщина сделала ее, пока они прятались за торговой лавкой. Танис засуетился, наспех осматривая площадь. Все смотрели по сторонам, словно надеялись глазами отыскать беглянку среди десятков домов.

– Такие фокусы нельзя проделывать издалека, – заключил Тронтер. – Игги где-то поблизости. Может быть, даже внизу…

– Внизу? В школе лигистов! – спохватился Танис. – Куда еще ей иди? Она точно там!

Мужчины бегом пересекли площадь, оставив у дерева Яруса и Грету. Обескураженные фуражиры тоже ушли, пообещав навестить садовницу позже.

Некоторое время на площади царила тишина, прерываемая гулом ветра. Санни смотрела на дерево и думала об Игги. Ей незачем было куда-то бежать или идти в школу. В одиночку даже взлететь на дирижабле непросто, а уж посадить его без вреда для жизни и вовсе невозможно.

Посмотрев на золотой ствол с нацарапанными сверху закорючками, похожими на детские рисунки, она внезапно поняла, где искать чаровницу.

## Глава 4. Дворец

«Мы жили в уютном доме, рядом с торговой площадью. Наши покои были на третьем этаже. Оттуда мы каждое утро видели прекрасное золотое дерево», – опираясь на копье, повторяла про себя Санни, пока шла по улице.

Как она могла это забыть? Дом, где Игги и Лина провели детство, был здесь и, судя по тому, что сестры каждое утро видели дерево, стоял неподалеку. Трехэтажных особняков вокруг было немного. От некоторых остались груды камней с каменными трубами. Иные сохранили стены и даже стекла на окнах. Поплутав немного, Санни сама не заметила, как нашла улочку, казавшуюся кусочком прошлого мира. Все дома на ней были ухоженными, а в садах за мраморными оградами росла трава. Найти нужный особняк не составило труда.

Железные ставни на третьем этаже были открыты, а из окон виднелось голубоватое свечение. Санни улыбнулась себе под нос, прошмыгнув за приоткрытую дверь. Дом оказался жилым. Железная мебель, истлевшие ковры и даже деревянный верстак похожий на музейный экспонат прилагались. Тут точно когда-то жила семья из четырех человек, частью которой с восьми лет стала дерзкая чаровница.

Поднявшись по каменной лестнице на третий этаж Санни застала Игги в просторной комнате. Женщина стояла на кровати у стены и рылась на полке. Еще выше под потолком застыли три светлячка.

– Зачем ты ушла?

Услыхав в тишине ее мягкий голосок, женщина чуть не упала, схватившись за груди. Санни не двигалась, поглядывая на беглянку исподлобья.

– Святой дух мне свидетель! Чашница! Ты смерти моей хочешь?!

Она развернулась, продолжив перебирать какие-то тетради и стопки пожелтевших книг без обложки.

– Шпионила за мной? Как ты меня сыскала?

Узнав, что Лина однажды обмолвилась об «уютном доме» и «золотом дереве», женщина смягчилась, но не настолько, чтобы говорить нормально.

– Ну?

Санни молчала, разглядывая убежище сестер. Вокруг царил умеренный бардак, какой бывает только в комнатах у подростков. Кроме кроватей, тут были столики, пара кресел, стеллажи со всяким хламом и даже огромный макет планера, висевший на проволоке под потолком. На стенах красовались литографии рыцарей и цветные картины, больше похожие на безвкусные плакаты театральных премьер, а у двери стоял большой золотой глобус.

– Чего притащилась, говорю? Будешь умолять меня вернуться?

– А ты хочешь уйти? Насовсем?

Женщина обреченно вздохнула, спрыгнув на пол, после чего перешла на другую сторону комнаты, где находилась точно такая же кровать. Забравшись на нее, Игги принялась рыться на другой полке и вскоре извлекла журнал в черной обложке. С ним она спустилась вниз, плюхнувшись на пыльное одеяло.

– Хитрая сестричка. Всегда читала его у меня за спиной, – заключила лигистка, открывая первую страницу.

Санни уселась на краешек кровати, робко заглянув в книжку. Судя по кривому почерку и номерам, обозначавшим дни недели, это был дневник ребенка. Игги стала листать страницы, мигом забыв о том, что она сидит рядом. Санни посмотрела на окно, за которым виднелись черепичные крыши. Она сказала Грете и Ярусу, что отошла по нужде. Ее скоро должны были начать искать, да и Танис мог вернуться. Следовало поторопиться, чтобы не пугать их.

– Игги, тебе есть, куда податься? – тихо произнесла она. – Этот город мертв. Здесь больше нельзя жить.

Женщина сомкнула губы, перелистнув страницу.

– Ты не сможешь вернуться Кандалах. Наши… – она запнулась, с опаской поглядев на собеседницу. – Твои тебя не простят. Четыре дня назад они голосовали за то, чтобы сбросить тебя в туман.

– Не удивлена.

– Если у тебя остались друзья, ты скажи. Я поговорю с Танисом, чтобы он…

– Я хотела побыть одна!

Санни вздрогнула, обхватив себя руками. Она хотел встать, почувствовав что ее держат. Игги притянула ее к себе, показав страницу с рисунком. На нем чернилами был выведен дирижабль, с которого на зонтике в сторону крыш спускалась девушка в черной робе.

– Гляди. Это Лина сделала, когда мне было десять.

Взгляд Санни упал на оголенную кисть женщины. На запястье под рукавом рубашки виднелась татуировка в виде древесного листа, оплетенного черным вьюнком.

– В этом доме я провела двенадцать лет, – с нотками печали молвила чаровница. – Годы и годы, пролетели как один день. Лина тоже его любила. Она родилась на Кандалахе, но детство провела тут. Как же она плакала, после того, как мы улетели…

– А что стало с вашими родителями?

– Их забрала опала.

Чаровница ненадолго закрыла глаза.

– Тут мне делать нечего. Это не дом, а могила памяти. Я не останусь в столице, не переживай. Есть иной путь.

– Игги, я знаю про остров, с которого ты улетела, когда тебе исполнилось семь, – собравшись с духом, произнесла Санни. – Ты, правда, веришь, что там нет тумана?

– Да. Такое возможно, когда горы образуют чашу, выступая на манер стены.

Ей самой очень хотелось в это верить, и она бы непременно ее поддержала, если бы не возраст чаровницы. Игги было всего восемь лет, когда расцвели грезы об острове. В заветной долине не мог уцелеть кусочек природы, ведь первые двадцать лет туман поднимался до вершин самых высоких гор.

Как будто прочитав ее мысли, чаровница развернула дневник на середине, показав несколько сухих травинок и листьев. Древние называли такие вещи «гербариями». Санни взяла двумя пальчиками ветку с приплюснутыми зернами на конце и поднесла ее лицу.

– Это с моей родины, – пояснила Игги, погладив указательным пальцем семь острых листьев, тянувшихся из сухого стебелька. – На дирижабле было много странных вещей, но они не сохранились.

– Ты хоть примерно знаешь, где этот остров?

– Нет, но я знаю, где его бесполезно искать. Скорее всего мы прилетели с северо-востока. Там есть скалистые острова. Табард помог мне обыскать их, вот только далеко в океан мы не летали.

– А твой номер из реестра? «10134». Ты получила его здесь или прилетела с ним?

– Он был со мной всегда.

Женщина забрала у нее травинку и вернула в дневник, после чего бережно закрыла книжечку.

– Говори уже, зачем пришла? Или тебе одиноко без мамочки?

Минута слабости прошла. Игги снова озлобилась. Санни действительно было одиноко, но виду она не подала, тем более что ласку от женщины можно было получить только в минуты опасности. Сюда она пришла по другой причине.

– Вчера я чуть не погибла, – начала Санни, посмотрев на копье у двери. – Даже научившись махать палкой, я умру в схватке с болванкой или человеком.

– Ты чашница. Тебе не положено сражаться. – Женщина подошла к письменному столу, открыв один из верхних ящиков и убрала дневник туда. – Духовная грамотность приходит из книг. Я обучалась лигии с десяти лет и до сих пор продолжаю узнавать новое. У меня нет времени вбивать все это в твою пустую голову.

– Научи хотя бы защищаться. Ты же как-то обучила Лину.

Неожиданно Игги охотно кивнула, перед уходом добавив, что в построении незримых барьеров нет ничего сложно и в книги углубляться не надо. Особняк они покинули вдвоем. На площади к тому времени уже стоял Танис с остальными мужчинами. Заметив их, Санни взяла Игги за руку, уверенно зашагав к золотому дереву.

– Ты смерти ищешь?! – рявкнул Танис, стиснув кулаки. – Куда ушла и по какому праву?

– Кто сказал, что я не могу уйти? Это вы у меня в гостях, а я дома.

«Ловкий выпад», – подумала Санни, наблюдая за перебранкой.

Ей пришлось отпустить женщину, встав рядышком, чтобы остальные не смогли ей навредить. Танис еще немного повозмущался, пообещав снова заковать чаровницу в тендерные вязы, а затем велел всем собираться.

На вопрос, почему они вернулись так быстро, уже Тронтер ответил, что у лестницы внизу осталось много грязи после недавнего дождя и там не было следов, ведущих обратно из пещеры под плато.


***


После скитаний в лабиринте, Танис испытал несравненно чувство свободы, когда последняя широченная лестница закончилась на вершине горы. Всемером они поднялись на открытую площадь, с четырех сторон отгороженную решетчатой оградой. В лицо тотчас ударил теплый, горный воздух. Солнце над Часовой башней продолжало обжигать плато.

Осмотревшись, Танис первым делом постарался найти врата. Новый Санктар не переставал его удивлять бесчеловечной иерархией. Судя по всему, даже знатные жители третьей линии были кем-то вроде челяди для тех, кто жил на самом верху.

Квадратные столбы между копейными решетками были высокими. Перелезть через такую преграду мало кто бы смог, но Игги быстро решила проблему, предложив прогуляться до комендантского форта.

– Узнаю Долгий пеннон. Он и впрямь был неприступным. В прошлом люди готовы были убить, чтобы жить на вершине этой горы, – молвил Тронтер, следуя за провожатой с ружьем в руках. – Тут уже считай имперский квартал. Выше жили только лорды с прислугой.

– Это правда. Как только на плато освобождался дом, жители третьей линии устраивали такие спектакли. – Женщина едко захихикала. – Все равно обычно побеждал самый влиятельный, с руками по локоть в крови.

– Угу. Люди во все времена были добряками, – закончила в своем стиле Грета, посматривая на древесные кроны впереди. – Давайте осмотрим сад. Там должна быть еда.

Врата форта были открыты. Оттуда они без труда попали к имперскому саду, оставив позади несколько улиц. Здесь снова появилась стена, на этот раз из карстовых блоков.

– А это зачем? Из-за еды? – спросил он, дотронувшись до теплой стены.

– Почти, – вкрадчиво молвил Тронтер. – В сад пускали людей с третьей линии, но были и закрытые секции, где выращивали овощи для императорского стола.

Игги уверенно зашагала вдоль стены, через некоторое время подведя их к железным вратам. Те были открыты. Как раз в этот момент из-за кустов появилась фигура. Танис и Тронтер вскинули оружие, наблюдая, как по гравийной дорожке бодро вышагивает Спартус с корзиной в руках.

– Доброе утро, друзья, – как ни в чем не бывало поздоровался фуражир. – Если хотите перекусить, то рекомендую грядки у белой ротонды. Земляная груша и свекла слаще патоки.

Танис с подозрением поглядел на лидера посланников некоего Дариуса. Для незнакомца мужчина выглядел чересчур дружелюбным и, что еще хуже, чересчур щедрым. Одно из двух, либо Новый Санктар ломился от добра, которое не жалко было поделить, либо троица пыталась расположить их к себе.

– Приходите вечером в особняк. У нас есть чарма. Я настоял ее на печеных яблоках.

Санни выскочила вперед, заглянув ему в корзину.

– Тут есть яблоки?! Ого! – воскликнула девочка.

– Сами удивились. Какой-то кормовой сорт. Совсем мелкие и еще неспелые.

Спартус добродушно рассмеялся, еще раз позвав их вечером за стол. Грета тоже подошла к нему, уткнув кулаки в бока.

– А вам не пора возвращаться к Дариусу?

– Начерта?

– Лунная маска никого просто так не отпускает. Он точно дал вам время.

– Ошибаешься, Грета. Мы сами вызвались. Дело было опасным, так что у нас месяц в запасе. Да и зачем нам спешить? Он снова заставит нас жрать рыбу и патрулировать отмель.

Грета кивнула, добродушно ухмыльнувшись.

Просто так войти в сад Танис не решился. За воротами они нашли беседку, куда сложили всю поклажу, оставив там же железных носильщиков. Каждый получил по ружью или арбалету, после чего плотно группой направились внутрь.

– Мне хватило часовых роботов, – признался Танис, едва деревья обступили их с двух сторон. – Город под охраной, а эти трое как-то обошли все ловушки. Меня они беспокоят.

– Согласна, – ответила Игги. – В наше время незнакомцы опаснее виспов. Лучше следить за ними.

Они посмотрели на Грету, и та подтвердила их опасения, добавив что Спартус обычно не такой дружелюбный, а его спутников она вовсе не знает. За этими тяжелыми мыслями они совсем забыли, что находятся в центре сада. Там сосновый лес становился еще выше, а кусты расступались, образуя подобие живой изгороди. Грета единственная из всех не переставала улыбаться. Девушка то и дело порывалась сбежать и ему приходилось хватать ее за воротник дублета, возвращая в строй.

– Не сейчас. Подожди…

Танис приговаривал снова и снова, пока они обходили грядки с цветами, кусты диковинных растений с острыми побегами и молодые деревца, которые фитолог не могла определить. В саду было много дивных вещей, а в самой глубокой части было еще больше еды.

Когда показались грядки с мясистыми стеблями, он все-таки распустил отряд, позволив спутника вдоволь наесться. С грязными руками, размазывая по лицу свежую землю, они долгу уплетали корешки и плоды. Вкус у живой пищи был не сравним ни с чем. На мгновение Танис даже позволил себе расслабиться, упав в траву.

Если на Кандалахе, поднимаясь в сад Греты, он ощущал себя а природе, то здесь чувства были сопоставимы с подъемом на холмы у подножия Лиаданских гор. Тут он ощущал себя человеком, а ядовитый туман, клубившийся далеко внизу, переставал существовать.

– Даже для трехсот человек еды тут всегда хватало, – доносился сверху голос Игги. – Есть еще больше за городом в малой долине. Там тоже растут деревья, а еще есть озеро и кукурузные поля.

– Голодать точно не будем, – послышался ликующий голос Яруса. – Как вы могли бросить такое место?!

– А ты поживи до конца осени. Все поймешь.

Лишь ненадолго закрыв глаза, он едва не задремал. В себя его привлек знакомый треск. Проклиная себя за слабость, Танис вскочил на ноги, держа в руках арблает.

Так и есть. В кроне соседнего дерева копошился громадный жук.

– Вот черт! Они и здесь есть!

Он направил лазуритовый желоб на глота. Игги грациозно подскочила к нему, потянув за дугу рабалета. Чаровница шепотом объявила, что в пяти милях от плато находится улей, который еще толком не начал расти. Ради возможности есть мякоть инсектоидов, жители Пеннона решили не убивать насекомых, чего не следовало делать и им.

– Ладно, поглазели и будет, – сдался Танис, плюнув в сторону лиственницы, которую занял жук. – Мы знаем, что еда и вода тут есть. Осталось узнать, кто включил сигнальные огни.

Он повел их обратно, не взирая на мольбы Греты закончить осмотр или хотя бы позволить ей с друзьями погулять по саду. Беспокойство вернулось. Город выглядел слишком богатым, чтобы пустовать шесть лет подряд.

Был полдень, когда они вернулись ко входу в сад. В это же время Ролах уже должен был подключить реторту и поднять «Бергман» на вершину платно, но кардианин все не было.

– Займем дом бывшего истопника, – предложила Игги, выглядывая из-за кустов на площадь. – Он с сыновьями отвечал за горячие источники в купальнях.

– Тут можно и помыться? – встрепенулась Санни, брезгливо потирая руки.

– Ну, конечно. Если они еще не высохли.

Танису идея понравилась. Все равно они должны были где-то коротать ночь. Лучше делать это в надежном укрытии. Пока не появился дирижабль, Игги отвела их в обход садовой стены, где в ряд стояли особняки. Как на зло тот, что был им нужен находился через два дома от обители фуражиров. В остальном это был такой же дом, как и другие, только трехэтажный, сложенный из черных кирпичей и с квадратной пристройкой в виде башенки.

Велев автоматонам поставить основную поклажу у крыльца, Танис уселся на лужайку рядом с оградой и стал ждать.

– Нужно было сразу подняться сюда, – подала рядышком голосок Санни. – Внизу все равно не было ничего полезного.

– Сколько раз повторять. Мы должны осмотреть…

– Да, Танис. Я помню. – Санни впервые грубо перебила его. – Мы все осмотрели и ничего не нашли, а Джунос заплатил за это жизнью.

Девочка произнесла эти слова звенящим голосом, так, словно потеряла близкого человека. Какое-то время единственным звуком вокруг них был гул ветра над плато.

– Нужно поднять тело и прочитать заупокойные мантры.

– Санни права, – согласился Тун, ковыряясь ногтем в зубах. – Он был нормальным парнем, пусть и хиляком.

Люди вокруг молчали. Все смотрели исподлобья, но без злости. Два зеленых глаза подруги все еще были на нем. Санни буквально требовала сделать так, как хочет.

Ему пришлось отказать.

Откуда-то, несмотря на потерю памяти, Танис помнил, что в военное время павшими воинами занимались только после сражения. Их восхождение было сродни битве, и оно еще не было окончено.

От дальнейших споров его спас гул винтов. Над плато появились дирижабли. Ролаху удалось не только быстро починить реторту, но и запустить паровые двигатели под воздушным доком. Две блохи покружили над плато несколько минут, выбрав подходящее место для спуска груза и зависли над площадью слева от садовой ограды.

Один из дирижаблей стал спускать на лебедке сеть с пятью бочками. Ролах слез по веревочной лестнице еще раньше. На темном лице кардианина застыла улыбка.

– Ролах, дружище, – воскликнул Танис, заключив спайщика в объятия. – Рад, что вы добрались в целости.

– Подумаешь. Там и делать-то особо было нечего. Подключили пру труб и пустили фиам. Фильтры свежие. Два баллона быстро закачали. Южанин указал на сеть с металлическими бочонками, стоявшую в центре площади. – Ты лучше сюда посмотри. Гувир нашел схрон с двадцатью серебряными кегами. Вы нашли воду?

– Еще нет, но знаем, где она. – Танис одобрительно кивнул, хлопнув бравого спайщика по плечу. – Хорошо, что у нас две блохи. Сможем полететь все вместе.

– Куда это? – выпалила Санни, нервно наматывая коричневую прядь у виска на палец.

– Во дворец Балеронов.

Игги и Тронтер перевели взоры на скалу со множеством ступенчатых ярусов. Выше ее с среди облаков стояла только Часовая башня – квадратный исполин, усыпанный балконами и бойницами.

– Дурная затея, – отрезала женщина, обхватив себя руками. – Если хотите подняться на Знатный пик, то это без меня.

– Почему? Там опасно? – забеспокоился Ярус.

– Нет, герой. Уныло. – Женщина прислонилась к стене, скрестив руки на груди. – Там ничего нет, кроме золота и роскоши.

– А еще во дворце Балеронов хранятся все изобретения за последние двести лет, – потирая руки молвил Тронтер. – Я лечу.

– Ты полетишь с нами, Игги. Там точно есть часовые роботы.

– Хочешь, чтобы кто-то еще погиб?!

Санни подскочила к нему, заключив его ладонь в собственные. Ее громкий шепот привлек внимание остальных:

– Слушай, у меня дурное предчувствие. В этом городе есть что-то зловещее, а из той башни… Оттуда словно… словно, кто-то наблюдает.

Люди посмотрели на башню. Солнце продолжало мирно освещать ее с юго-восточный стороны, ослепляя глаза блеском золота на треугольной крыше. Только тысячи бойниц и балконных арок под ней продолжали держать сумрак, царивший внутри горы.

Он знал, что чашница переживает за него, а еще за Игги, к которой сильно привязалась.

– Можешь остаться здесь.

Это все, что он мог предложить. К его удивлению остаться решили Грета и Ярус. Игги тоже пыталась возражать. Ее удалось убедить только угрозой нападения часовых роботов.

Вскоре дирижабли снова летели над плато. «Бергман» первым направился к одинокой горе с башнями, сделав вираж вдоль верхних укреплений. Ролах, указал на правый край Знатного пика, развернутый в сторону болот. Оттуда уже виднелись врата из потемневшего железа, окруженные сторожевыми башенками. Громадные створы были вбиты прямо в скалу. Приводимые в движение паровыми усилителями, они открывали путь в Золотую гавань – самый высокий воздушный док на Мистосе. Так пояснил Тронтер, пока блохи шли через открытые врата, погружаясь в полутемную пещеру.

Под килем проплывали каркасы древних дирижаблей и цеха с трубами. Дальше начинались парапеты, упиравшиеся в стены массивной пещеры.

Как только «Бергман» завис над каменной площадкой, через борт перемахнули Тронтер, Гувир и Танис с фалинями в руках. Оба летательных аппарата застыли у мачт. Ролах выключил двигатель, с благоговением осмотрев свод пещеры.

– Напоминает воздушный док Кандалаха, – отметил кардианин, поглаживая подбородок. – Думаю, только в пять раз выше.

– Пошли, тут не на что глазеть. Просто пещера.

Эти слова Игги произнесла находу, ударяя каблуками по полу. По щечку пальца над головой у чаровницы поднялись светлячки, улетевшие за внутренние врата. Убедившись, что Санни следует за ним, Танис повесил на плечо арбалет и пошел за проводницей. В этот раз все были вооружены до зубов и шли, поглядывая на пол, где могли скрываться плиты с изображением трезубца.

Из дока в недра горы вел всего один коридор, обложенный мраморными блоками с высоким потолком и даже колоннами. Все вокруг выглядело роскошно, но без изысков. По бокам попадались проходы без дверей, которые, по словам Тронтера вели в цеха, спальные комнаты и даже столовые. В былые времена на подступах к Золотой гавани можно было встретить только спайщиков и авиаторов. Высокородные господа сюда заходили только, когда нужно было куда-то улететь.

Они пересекли несколько залов и поднялись выше, как показалось Тронтеру в приемный покой. Тут вдоль стен стояли гранитные скамьи. По бокам от мраморных столиков возвышались статуи и макеты городов, выточенные из камня. Танис смотрел на убранство имперского города и не понимал, для ради чего было тратить столько сил, так расширять тоннели и поднимать потолки.

Вчера утром коридоры третьей линии показались ему просторными по сравнению с тоннелями Кандалаха; здесь же человек и вовсе не чувствовал себя в неволе.

– М-да… Зимой тут дуют лютые ветра, – донесся со спины голос Платта.

Лысый работяга шел последним, глядя на трубы, тянувшиеся по обеим сторонам зала.

– Я говорила, что здесь делать нечего, – пришел ответ уже спереди. – Трубы повсюду, но в них сто лет не было пара.

Слово взял Тронтер, который, как оказалось, знал о дворце больше, чем о городе. Библиотекарь пояснил, что под горой есть неисчерпаемые залежи каменного угля. Когда их обнаружили, решили пробурить шахты и стали строить на горе второй город для знати.

– Значит, зимой тут тепло?

– Я полагаю, что да, Платт. Если внизу работают котельные и три сотни истопников, тут может быть тепло.

Игги ускорила шаг, поднявшись по широкой винтовой лестнице на новый уровень. Там женщина резко изменила курс, направившись в зал с паровыми машинами. Встав напротив крайней, она велела мужчинам взять лопаты и сложить в топку уголь, а Танису и Гувиру открыть резервуар с водой в соседнем зал.

– Нужно запустить лифт, – сухо пояснила та. – Я не попрусь в тронный зал по лестницам. Это три часа ходьбы.

– Ох, да. Лестницы на Знатном пике так завинчены, что огибают скалу по кругу, ярус за ярусом, – добавил Тронтер, прочертив дрожащим пальцем в воздухе дугу. – Прямых переходов между ними нет. Если не знаешь потайных ходов, можно долго брести.

– Ты же сказала, что они опасны. Я не хочу застрять в шахте.

– Эти лифты лучше. К тому же в шахтах есть лестницы. Работайте!

Голос чаровницы зазвенел.

Танис решил не спорить, сняв куртку и оружие. Вопреки ожиданиям паровой двигатель заработал сразу. Массивное колесо с четырьмя поршнями загудело и стало вращаться. Пока маховик разгонял машину, Игги сходила в зал на другой стороне горы и дернула рычаг, проверив, работает ли лифт.

– Все в порядке. Жду вас возле шахты, – сообщила астральная проекция, пока в топку сбрасывали последнюю партию угля.

По подсчетам чаровницы этого количества должно было хватить на подъем. На глаз проверив давление в трубе, Танис удалился из котельной последним, набегу преодолев длинный мраморный коридор.

Уже очутившись в громадной стальной клети, со всех сторон отгороженной решетками с золотыми цветами, он притянул Санни к себе. Кабина резко дернулась, но стоило Игги потянуть рычаг вниз и та стремительно понеслась вверх. Люди сбились в кучку в самом центре. Как чаровница собиралась остановить несущийся по каменной шахте короб лифта, Танис мог только гадать.

Все это время Игги стояла возле рычага, отсчитывая этажи. Затем в какой-то момент резко дернула железную ручку, попутно схватившись за поручень. В один миг Танис почувствовал боль в коленях. Кабина подпрыгнула, притянув к полу всех, кто был в центре лифта.

– Ваш этаж, господа, – с улыбкой объявила женщина, отодвигая решетку у входа.

Люди стали подниматься, бранясь и выкрикивая угрозы, но вскоре замолчали. Сквозь мрак спереди стали проступать очертания золотых колонн. Просторный зал на склоне горы напоминал тоннель, убегая в черноту на сотни ярдов.

– Мы у основания Часовой башни. Над нами только покои императорской семьи, – сообщила Игги, распустив десятки светлячков во все стороны. – Это главное фойе Нового Санктара. Зал для гостей и пиров. Тронный зал впереди. Справа музей техники. Слева библиотечная башня. Глубже будут комнаты челяди, казармы гвардейцев, кухня и еще какая-то хрень.

Санни первая подошла к ней, завороженно разглядывая арочный потолок с витиеватыми ребрами из белого мрамора.

– А что находится в самой башне?

– Маяк. Его так и не успели запустить, а заселить отказались. Император решил, что выше него никто не должен жить. Потом там установили колокола.

Тронтер решительно зашагал направо, продолжая посматривать на пол. Платт и Ролах пошли за ним. Танис же, взяв за руку подругу, зашагал в конец зала, где, по словам Игги, находился тронный зал. Тун тоже не отставал, то и дело с восхищением вспоминая истории из рыцарских романов в которых описывался Новый Санктар.

Звук шагов наполнял пустынный холл. Голубые светлячки кружили у них над головой, поднимаясь к своду и скользя вдоль высоких бойниц, отороченных мраморной плиткой. По дороге к золотым вратам им попадались отверстия в полу, закрытые люками, каменные башенки с винтовыми лестницам, еще один лифт в имперские покои и даже каменные коробы с сухой землей.

– А как свергли императора? – спросил Танис, понимая, что оставшиеся с ним люди едва ли расскажут больше, чем Тронтер.

– Прогнали с горы и все, – ответила Игги. – Вопрос не в том, как, а за что.

– Ага. Он устроил Великую чистку, а потом закрыл город для новых поселенцев, – поддержал Тун. – Из пятидесяти тысяч за пару лет осталась половина.

– Сегрегацию только называли мирной. На деле же во дворце и на плато оставили самых полезных людей, а остальных согнали вниз.

Игги, как оказалось, знала не меньше Тронтера. Пока они шли через фойе, чаровница поведала, как 132 года назад император Балерон XXXII запретил горожанам заводить детей, а когда запрет не подействовал, устроили Великую чистку. В тот же год гвардейцы и городская стража прогнали свыше пяти тысяч людей в катакомбы под плато. Все подходы к Долгому пеннону перегородили вратами, а вокруг главного входа установили железную ограду и комендантский форт. Людей на третьей линии также отгородили от второй еще большими вратами. На второй поставили решетки, а жители третьей стали фактически отщепенцами, частично переселившись в канализацию.

– Два года еды было вдоволь. Обитатели Долгого пеннона и Знатного пика были счастливы, пока внизу орудовали банды и секты людоедов, – печально молвила женщина. – За эти месяцы погибло почти тридцать тысяч человек. Тогда-то и появились два самых влиятельных лорда, решившие поделить город.

О вельможах, свергших императора, Танис слышал и раньше, но не знал их имена. Ройс и Лекс представляли два мира. У барона Лекса были связи со всеми бандами нижнего Санктара, в то время как маркиз Ройс являлся главным советником императора. Неизвестно, что они насоветовали Балерону, но через два года вспыхнул мятеж. Император бежал на дирижабле, а Ройс занял трон в зале, куда они шли. Он же повелел Лексу преследовать своего бывшего господина. Никто не знает, почему имперский дирижабль упал в Лиаданских горах и было ли это делом рук барона. Так или иначе Балерон XXXII погиб вместе со всей семьей, а император Ройс правил еще семь лет, после чего был убит заговорщиками.

– Они еще долго продержались, – заключил Гувир, когда группа подходила к вратам тронного зала. – Столицу начали строит 260 лет назад. Итого люди прожили на горе как дома чуть больше ста лет.

– Наверное, они ждали, что туман исчезнет, – предположила Санни.

– Не думаю. Город строили на века. – Игги остановилась напротив врат, затеребив острый подбородок. – Странно… Кому понадобилось опускать заслоны на витражах?

Игги подошла к приоткрытой створе и запустила внутрь несколько светлячков. Убедившись, что внутри безопасно, женщина юркнула во мрак, держа руки наготове словно стрелок. Танис и Гувир отодвинули золотую створу высотою в восемь ярдов, позволив остальным свободной войти.

– Это тупиковый зал. Где-то есть потайной ход, но мы его так и не нашли, – раздался из темноты голос чаровницы.

В тот же миг вокруг фигуры в робе вспыхнули два десятка светлячков. Игги распустила их по потолку и стенам, осветив продолговатый зал от угла до угла.

Вспыхнули тысячи драгоценных камней. Блеск золота, серебра и начищенных плит едва не ослепил их. Люди застыли у входа глядя на невиданную роскошь. Весь зал был покрыт золотом и белым материалом, который в древности называли «слоновой костью».

– Тронтер верно сказал. Тут есть только одна главная лестница, как в башнях старых замков. В случае восстания лифты блокируются и единственный способ попасть к императору – подняться наверх, минуя форпосты стражников.

– Вся гора – одна большая крепость, – закончила мысль Санни.

Спутники стали расходиться, не забывая смотреть под ноги. Всем хотелось потрогать колонны, мебель и канделябры усыпанные драгоценностями. Санни тоже отошла, вместе с Игги проследовав к возвышению у дальней стены, на котором стояли три золотых трона.

Танис не шевелился. Место показалось ему знакомым. Стрельчатые витражи, закрытые железными заслонками были невероятно длинными. Он посмотрел вниз и обомлел. Нигде еще ему не приходилось видеть треугольные плиты. Только во сне.

Он невольно отшатнулся, вспомнив летящие из глубины зала копья.

– Это был не сон, – произнес он полушепотом, наблюдая за спутниками.

Он уже был в этом зале с Архивариусом, или будет в будущем, как когда-то был у подножия Орлиного пика в ночь второго восстания Игги.

– Вот черт!

Ему захотелось как можно скорее уйти из зала, но потом в памяти вспылили новые детали кошмара. Сражение с автоматонами произошло на закате, витражи были раскрыты, а рядом был человек из катакомб Кандалаха.

Танис оглянулся, на всякий случай проверив. Если он и видел будущее, то далекое. Пока рядом были только друзья. Как раз в этот момент в фойе сияли лазуритовые светильники. Тронтер, Ролах и Платт возвращались. Библиотекарь вошел в тронный зал с озадаченным видом, почесывая залысину.

– Игги, а ты уверена, что музей был там?

Его скрипучий голос эхом раскатился по залу.

– Конечно! Там три зала до потолка заполненные рухлядью.

– Я спрашиваю, потому залы пустые.

Игги ошарашенно поглядела на золотые створы, за которыми начиналось фойе.

– Тут явно кто-то побывал. Витражи никогда не закрывали, а из музея тащили только полезные вещи.

– Пираты?

Гувир спросил это, рассевшись на золотой софе рядом с троном, куда в былые времена запрещалось садиться даже советникам. Остальные не нашли, что ответить. Фуражиры Дариуса уж точно не могли утащить тонны металла за три дня.

– Из убежишь ближе всего Грилос и Зарос. – Тронтер рассуждал находу, шагая к постаменту с тронами. – Фитологам музей точно не нужен. Остается Грилос, но там живет одиннадцать человек. Не могли они унести все подчистую.

Семь человек выстроились по обе стороны от возвышения с гранитными ступенями и посмотрели на него. Танис тоже подошел к источнику власти мертвой империи. Трон в центре был выше остальных, из чистого золота и почему-то украшен головами громадных кошек, которых на Кардианских островах называли «львами».

Он сделал шаг, другой. Осмотрел еще раз зал, а затем сел на трон. Люди так и остались на своих местах, словно ждали чего-то подобного. Санни почему-то смотрела на него с гордостью. Гувир широко улыбался. Ролах и Тронтер слегка напряглись. Только Игги с трудом сдерживала смех.

– Удобно? – ехидно улыбнулась женщина. – Нужна королева?

Она посмотрела на трон справа и внезапно подтолкнула к нему Санни. Остальные засмеялись, но радость их была недолгой.

– Я принял решение!

«И оно было не из легких», – про себя добавил он, заранее зная, какой будет реакция общины. Правая рука легла на золотой подлокотник, погладив морду льва. Остальные, затаив дыхание, ждали. Все, кроме Гувира. Темнокожий громила спокойно следил за движениями его губ, как всегда, готовый поддержать любой план.

– Ввиду того, что Кандалах лишился части урожая, из-за угрозы со стороны южан и Архивариуса, в ближайшую неделю все его обитатели должны переселиться в Новый Санктар.

Улыбки пропали. Люди застыли и только Тронтер почему-то покачнулся, а его и без того вытянутое лицо стало еще длиннее.

## Глава 5. Плод моих мыслей

Отрицать то, что жить на Кандалахе стало опасно, Санни не могла и все же на второй день пребывания в Новом Санктаре чувствовала, что переезд сюда будет еще опаснее. Полет больше не выглядел, как приключение. Пусть Танис и решил остаться на плато только до осени, собрать урожай и вернуться домой, ее это не успокаивало. Не понравилось решение мастера и Тронтеру, который, как и она, стал видеть угрозу в пустых залах столицы.