Сандро Булкин
Книга вторая. Наследие Пустоты

Глава 1. Тени прошлого

Шесть месяцев прошло с тех пор, как сеть пала.

Шесть месяцев, как мы перестали быть беглецами и начали строить. «Приют» разросся – от старой, дырявой станции до целого комплекса, который теперь занимал три астероида, соединённые гравитационными мостами Кора. Здесь жили уже не сотни – тысячи. Носители Ключей со всей галактики стекались сюда, и каждый приносил с собой не только надежду, но и знания, умения, силу. Мы строили фермы в герметичных куполах, разворачивали мастерские, создавали школы для детей, у которых Ключи начинали просыпаться раньше, чем они учились говорить.

Ария выросла. Не телом – она всё ещё выглядела на двенадцать, – но чем-то другим, что важнее возраста. Она стала моими глазами там, где я уже не видела. Её Ключ времени окреп настолько, что она могла заглядывать на минуту вперёд, а иногда и дальше. Люди называли её «Провидицей», хотя она морщилась от этого титула.

– Я не провидица, – говорила она, когда кто-то приносил ей очередную просьбу заглянуть в будущее. – Я просто вижу немного дальше, чем вы. И это не всегда приятно.

Она была права. Будущее, которое она видела, не было радужным. Синод не исчез. Орден не исчез. Они просто ждали.

Я сидела в своей каюте – теперь это был целый отсек, с окном, выходящим на звёзды, – и смотрела на старую карту, ту, что когда-то была картой Ключей. Теперь на ней не было золотых точек. Только пустота. Сеть пала, и я заплатила за это своим Ключом. Иногда я скучала по нему. По той странной, жуткой способности видеть чужие смерти. Но чаще я была рада, что тишина в моей голове наконец-то стала настоящей.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, не оборачиваясь.

Вошёл Мирко. За шесть месяцев он изменился – не стал моложе, но стал спокойнее. Пустота всё ещё держала его в своих руках, седина не уходила, морщины не разглаживались, но он перестал с этим бороться. Он просто жил.

– Элира вызывает совет, – сказал он. – Говорит, срочно.

– Что случилось?

– Не знаю. Но она была взволнована. Это редкость.

Я поднялась, и мы пошли по коридорам «Приюта». Люди здоровались со мной, улыбались, дети бежали за мной, крича: «Касс! Касс!» Я стала для них чем-то вроде легенды – той, кто уничтожила сеть, кто вытащила сестру из Пустоты, кто построила этот дом. Я не чувствовала себя легендой. Я чувствовала себя уставшей женщиной, которая просто делала то, что должна.

Зал совета находился в центральном куполе. Здесь собирались те, кто отвечал за разные направления: Элира – наша военная стратег, Кор – глава инженерной службы, Мира – координатор связи, Лина – начальник обороны, Рен – главный энергетик, Сера – которая теперь заведовала всеми ресурсами, и Ария – наш «радар» в будущее.

Когда я вошла, все уже были на местах. Лица у них были напряжёнными.

– Что случилось? – спросила я, садясь во главе стола.

Элира встала. Её лицо было бледным, но голос – твёрдым.

– Мы получили сообщение. Синод и Орден объявили перемирие.

В зале стало тихо. Синод и Орден ненавидели друг друга больше, чем ненавидели нас. Они враждовали веками. Перемирие между ними могло означать только одно.

– Они объединяются против нас, – сказала Мира.

– Не только против нас, – возразила Элира. – Против всех носителей. Они создают Альянс. Объединённый флот. Их цель – найти и уничтожить каждую колонию, где прячутся носители.

– И первую в списке, – сказал Кор, – поставили «Приют».

Я смотрела на карту, которую Элира развернула над столом. Красные точки – корабли Альянса – собирались в секторе, откуда до нас было три перехода.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

– Две недели, – ответила Элира. – Может быть, чуть больше. Они готовятся к массированной атаке. Три флота, каждый больше того, что мы видели у «Нексуса».

– Мы не выдержим, – сказала Лина. Её голос был спокоен, но я знала, что она уже просчитала все варианты. – У нас нет военных кораблей. Нет оружия. Наши люди – это гражданские, которые только учатся пользоваться своими Ключами.

– У нас есть Ключи, – возразил Кор.

– Ключи не остановят флот, – сказала Лина. – Мы сможем защитить станцию, но если они начнут бомбардировку с орбиты… мы просто исчезнем.

Тишина стала тяжёлой, как свинец.

– Тогда мы не будем ждать их здесь, – сказала я, и все повернулись ко мне.

– Что ты предлагаешь? – спросила Элира.

– Мы ударим первыми.

– Касс, это безумие, – сказал Мирко. – У нас нет флота.

– У нас есть корабли, – ответила я. – Не военные, но быстрые. У нас есть носители, которые могут сделать их невидимыми. У нас есть Ария, которая видит будущее. У нас есть то, чего нет у них: мы не боимся умирать.

– Ты предлагаешь атаковать их до того, как они соберутся? – спросил Кор.

– Я предлагаю ударить по их базам, – сказала я. – По складам топлива, по командным центрам, по узлам связи. Заставить их защищаться, а не нападать.

– Это война, – сказала Элира, и в её голосе не было осуждения, только констатация.

– Это всегда была война, – ответила я. – Мы просто отказывались это признавать.

Я обвела взглядом лица тех, кто сидел за столом. Они смотрели на меня, и в их глазах я видела то, что искала: не страх, не сомнение, а готовность. Они были готовы идти до конца. Как и я.

– У нас есть две недели, – сказала я. – Мы используем их, чтобы подготовиться. Кор, ты отвечаешь за корабли. Мира – за разведку. Лина – за оборону станции. Элира – за координацию с другими колониями. Нам нужны союзники. Ария…

Я посмотрела на сестру. Она сидела в конце стола, её лицо было спокойным, но я знала, что она уже видела то, что мы не видим.

– Ария, ты будешь моими глазами. Как всегда.

Она кивнула, и в её глазах я увидела ту же сталь, что и у матери, когда та принимала решения, от которых нельзя было отступить.

– Мы выиграем эту войну, – сказала я. – Не потому, что мы сильнее. А потому, что нам нечего терять.

После совета я осталась в зале одна. Звёзды смотрели на меня сквозь прозрачный купол, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не страх, не решимость – что-то более твёрдое. Знание. Война, которую мы начинали, не будет похожа на те, что были раньше. Это будет война не за территории, не за ресурсы, не за власть. Это будет война за право быть собой.

– Ты уверена? – спросил Мирко, подходя сзади. Я не слышала его шагов, но знала, что он здесь.

– Нет, – ответила я. – Но у меня нет выбора.

– Выбор всегда есть, Касс. Ты могла бы увести нас в другое место. Спрятаться. Начать всё заново.

– И что потом? Они найдут нас. Они всегда находят. Рано или поздно. И тогда мы снова будем бежать. И так до бесконечности.

– Поэтому ты решила бить?

– Поэтому я решила закончить это.

Он обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим.

– Тогда я с тобой, – сказал он. – До конца.

– До конца, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Ночью я не спала. Сидела на обзорной площадке, смотрела на звёзды и думала о том, что будет завтра. Память Эона, которая теперь стала моей, подсказывала, что войны не выигрывают сражениями. Их выигрывают людьми. Их готовностью жертвовать. Их верой в то, что они делают.

– Ты думаешь о маме? – раздался голос, и я обернулась.

Ария стояла в дверях, кутаясь в старую куртку Мирко, которая была ей велика.

– Думаю, – призналась я. – О том, что она сказала бы, если бы видела нас сейчас.

– Она гордилась бы, – сказала Ария, садясь рядом. – Я знаю.

– Откуда?

– Я видела. – Она помолчала. – В будущем. Недалеко, но видела. Мы выиграем эту войну, Касс. Но это будет стоить нам дорого.

– Сколько?

– Не знаю. Будущее не всегда чёткое. Но я знаю, что мы выиграем. Потому что мы не сдаёмся.

Я обняла её, и она прижалась ко мне, как в детстве.

– Ты стала сильной, – сказала я. – Сильнее меня.

– Нет, – она покачала головой. – Я просто научилась не бояться. Ты научила меня этому.

Мы сидели на обзорной площадке, глядя на звёзды, и я чувствовала, как страх отпускает меня, как на смену ему приходит что-то более твёрдое. Решимость. Мы выиграем эту войну. Не потому, что мы сильнее. А потому, что у нас есть то, чего нет у них: любовь.

Утром следующего дня Кор привёл меня на старый склад, где они с инженерами работали над нашим флотом. Там стояли корабли – не новые, не блестящие, но готовые к бою.

– Это лучшее, что мы смогли сделать, – сказал он, показывая на флагман. – Мы назвали его «Надежда».

Я подошла к кораблю. Он был старым, потрёпанным, но в его обводах я узнавала «Гончую». Кор перестроил её, восстановил, дал новую жизнь.

– Ты… – начала я.

– Я знал, что она тебе нужна, – сказал он. – Не новая, не лучшая. А та, которая была с тобой с самого начала.

Я провела рукой по корпусу, чувствуя под пальцами холодный металл.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – ответил он. – Теперь она не подведёт. Я обещаю.

Я поднялась на борт. Внутри всё было по-другому – новые системы, усиленная броня, дополнительные двигатели. Но в кабине пилота, на кресле, где всегда сидел Мирко, всё ещё была зажигалка, которую он когда-то обронил и никогда не забирал.

– Мы назовём её «Гончая», – сказала я, выходя из корабля. – Как раньше.

Кор улыбнулся.

– Я так и думал.

Дни летели. Мы готовились к войне, которая должна была стать последней. Корабли выходили из доков, носители тренировались, Ария смотрела в будущее, и каждый день приносил новые вести о том, что Альянс приближается.

На десятый день Элира принесла сообщение, от которого у меня замерло сердце.

– Они нашли колонию на Бетельгейзе, – сказала она. – Ту, где ты была.

– Нова? – я вскочила.

– Они успели уйти. Но станция уничтожена.

Я закрыла глаза. Нова и её люди успели. Но сколько других не успеют?

– Мы должны действовать быстрее, – сказала я. – Если они доберутся до «Приюта» раньше, чем мы будем готовы…

– Не доберутся, – сказала Ария, входя в зал. Её лицо было бледным, но глаза горели. – Я видела. Они придут через пять дней. Но мы успеем.

– Успеем что? – спросил Мирко.

– Успеем нанести удар первыми, – ответила она. – Я знаю, куда бить.

Она подошла к карте и указала на точку, которую я не замечала раньше.

– Это их главный узел связи. Без него они потеряют координацию. Им понадобится время, чтобы восстановить его. А у нас будет шанс.

– Это в глубине их территории, – сказала Элира. – Мы не пройдём незамеченными.

– Пройдём, – сказала Ария. – Я проведу.

Все смотрели на неё, и я видела в их глазах то, что чувствовала сама: удивление. Она выросла. Она стала лидером.

– Когда летим? – спросила я.

– Завтра, – ответила Ария. – Чем раньше, тем больше шансов.

Ночью перед вылетом я не спала. Стояла на обзорной площадке, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня пульсирует память Эона. Она была уже не чужой, не тяжёлой – она стала частью меня, как рука или нога.

– Не спится? – раздался голос, и я обернулась.

Мирко стоял в дверях, его зажигалка мерцала в пальцах.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О чём?

– О том, что будет завтра. Сможем ли мы. Выживем ли.

– Сможем, – сказал он, подходя и обнимая меня. – Выживем. Мы всегда выживаем.

– Это не может длиться вечно, – сказала я. – Рано или поздно нам не повезёт.

– Тогда мы сделаем так, чтобы нам везло, – ответил он, и в его голосе была та же усмешка, что и всегда.

Я посмотрела на него, на его лицо, которое стало для меня таким родным, на его руки, которые держали меня, когда я падала, на его глаза, которые смотрели на меня с любовью, которую я не заслуживала.

– Мирко, – сказала я, – если завтра…

– Не надо, – перебил он. – Не говори «если». Мы справимся. Ты, я, Ария, Кор, все они. Мы справимся, потому что у нас нет выбора. И потому что мы вместе.

Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои, как тепло передаётся от него ко мне.

– Вместе, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Мы стояли на обзорной площадке, глядя на звёзды, и я чувствовала, как страх отпускает меня, как на смену ему приходит что-то более твёрдое. Не надежда, не уверенность – знание. Знание, что мы идём правильным путём. Что каждый шаг, каждое падение, каждая потеря были не зря. Что мы строим нечто, что переживёт нас.

Завтра мы ударим по сердцу Альянса. И если мы выживем, всё изменится.

Глава 2. Туда, где ждёт тьма

Мы вылетели на рассвете. «Гончая» – новая, но с тем же именем – отстыковалась от «Приюта» и нырнула в Пояс Призраков, где даже звёзды теряли направление. Ария сидела в кресле второго пилота, её глаза были закрыты, она вела нас сквозь лабиринт астероидов, которые меняли траекторию каждую секунду. Мирко держал штурвал, его пальцы лежали на нём легко, почти невесомо, но я знала, что он готов в любой момент перехватить управление, если Ария ошибётся. Кор и Лина остались на «Приюте» – их Ключи были нужны для защиты станции. С нами полетели Рен и Мира – их способности усиливать и глушить могли пригодиться, если нас засекут.

– Она справится, – сказал Мирко, заметив, как я смотрю на сестру.

– Я знаю, – ответила я, хотя внутри всё сжималось от страха.

Ария открыла глаза.

– Выход из пояса через три минуты, – сказала она, и её голос был спокойным, но я видела, как побелели её пальцы на подлокотниках. – Дальше – открытый космос. Нас будут ждать.

– Сколько их? – спросила Мира.

– На орбите узла связи – три крейсера. Плюс патрульные истребители. Но я вижу путь. Узкий, но есть.

– Всегда есть путь, – сказал Рен, и в его голосе была уверенность, которой я не чувствовала.

«Гончая» вынырнула из Пояса, и я увидела цель. Узел связи Альянса висел на орбите мёртвой звезды – огромная, тёмная станция, опутанная антеннами, которые тянулись в космос, как корни дерева, растущего вверх ногами. Вокруг неё кружили крейсера – тяжёлые, медленные, но смертоносные. Между ними сновали истребители, маленькие, быстрые, похожие на рой насекомых.

– Не подойти, – сказал Мирко, оценивая диспозицию. – Они перекрыли все подходы.

– Не все, – ответила Ария, и я увидела, как её глаза затягивает серебристой дымкой – Ключ времени активировался, показывая ей то, что мы не видели. – Третий крейсер, левый борт. У них перегрузка щитов. Если мы войдём в мёртвую зону прямо под ними, их сканеры нас не увидят.

– А истребители? – спросила Мира.

– Их будет отвлекать… кое-что.

– Что?

Ария не ответила. Она закрыла глаза, и я почувствовала, как её Ключ выходит наружу – не так, как раньше, когда она только училась, а мощно, уверенно, как у того, кто знает, что делает. Время вокруг нас замедлилось. Я видела, как Мирко замер на мгновение, как застыли капли пота на его лбу, как истребители за окном остановились в своём бесконечном танце.

– Сейчас, – сказала Ария, и время рвануло вперёд.

«Гончая» метнулась в проход, который открылся на секунду, когда два патрульных истребителя разошлись слишком широко. Мы проскочили в мёртвую зону под третьим крейсером, и я услышала, как Мирко выдохнул:

– Есть.

Мы были внутри.

Станция встретила нас тишиной. Стыковочный узел, который выбрала Ария, был старым, заброшенным – видимо, здесь когда-то был запасной выход, о котором забыли даже те, кто строил эту твердыню. Я надела шлем, проверила бластер – тот самый, что взяла у солдата Синода на «Нексусе». Он был заряжен. Мирко, Рен и Мира сделали то же самое.

– Я иду с тобой, – сказала Ария, когда я открыла шлюз.

– Нет, – ответила я. – Ты останешься на корабле. Если что-то пойдёт не так, ты должна увести «Гончую».

– Я не оставлю тебя, – её голос был твёрдым, но я видела, как дрожат её губы.

– Ты не оставишь. Ты будешь ждать. И ты будешь моими глазами. Если увидишь, что мы не успеваем, ты скажешь. И мы уйдём.

Она хотела возразить, но я обняла её, чувствуя, как её тело напряжено.

– Я вернусь, – прошептала я. – Обещаю.

Она кивнула, и я вышла в шлюз.

Коридоры станции были холодными, тёмными, пахло озоном и страхом. Мы шли быстро, я вела, ориентируясь на карту, которую Ария передала мне перед вылетом. Мирко прикрывал меня, Рен и Мира замыкали группу.

– Охрана, – сказал Мирко, когда мы завернули за угол, и я увидела четверых солдат в форме Альянса – чёрной, с алыми полосами на рукавах.

Они не успели выстрелить. Мира шагнула вперёд, и её Ключ вырвался наружу, ослепляя их, лишая ориентации. Рен усилил её, и солдаты замерли, как куклы, у которых оборвали нити. Я выстрелила дважды, Мирко – дважды. Четверо упали.

– Идём, – сказала я, перешагивая через тела.

Центр управления находился в сердце станции. Это был огромный зал, залитый голубым светом, с рядами консолей, на которых пульсировали данные. Здесь, в этом сердце, рождались приказы, которые отправляли флоты на охоту за носителями. Здесь координировались удары, здесь принимались решения, которые стоили тысяч жизней.

– Я нашла главный терминал, – сказала Мира, подходя к одной из консолей. – Если я смогу подключиться…

– Подключайся, – сказала я. – Рен, прикрой её. Мирко, держи вход.

Я встала у двери, бластер наготове. Мирко замер рядом, его дыхание было ровным, но я чувствовала, как он напряжён.

– Сколько у нас времени? – спросил он.

– Ария? – вызвала я по коммуникатору.

– Три минуты, – ответила она, и в её голосе была тревога. – Они поняли, что на станции чужие. Поднимают охрану.

– Мира, сколько тебе нужно?

– Две минуты, – ответила она, не отрываясь от терминала. – Если Рен даст мне достаточно энергии.

– Даст, – сказал Рен, и я почувствовала, как его Ключ разворачивается, передавая Мире силу, усиливая её, делая быстрее, точнее.

– Минута, – сказала Мира, и я увидела, как экраны замигали, как данные потекли через её руки, как она впитывала их, копировала, стирала.

– Они идут, – сказал Мирко, и я услышала топот ног в коридоре.

Первые солдаты появились через десять секунд. Я выстрелила, Мирко – следом. Двое упали, но на их место пришли новые, и я поняла, что мы не удержим дверь.

– Мира, сколько? – крикнула я.

– Тридцать секунд!

– У нас нет тридцати секунд!

Ария вошла в мой коммуникатор:

– Касс, я вижу. Уходите сейчас.

– Не могу, Мира не закончила.

– Тогда держись.

Я выстрелила снова, и мой бластер щёлкнул – заряд кончился. Я отбросила его, выхватила нож – тот самый, что Мирко подарил мне на день рождения, когда мы ещё были просто контрабандистами.

– Касс! – крикнул он, но я уже шагнула вперёд.

Первый солдат попытался ударить меня прикладом, но я ушла в сторону, нож вошёл ему в шею. Второй выстрелил, но Мирко толкнул меня, и пуля прошла мимо. Я упала, но тут же вскочила, схватила бластер упавшего солдата и выстрелила в третьего.

– Готово! – крикнула Мира, и я услышала, как загудели системы станции, как данные потекли в обратном направлении, стирая себя, уничтожая.

– Уходим! – закричала я, и мы побежали.

Коридоры станции горели красным, сирены выли, голоса диспетчеров перекрывали друг друга. Мы бежали, стреляя на ходу, и каждый шаг давался с трудом. Я чувствовала, как силы покидают меня – без Ключа я была просто человеком, и каждый удар, каждое падение напоминали об этом.

– Сюда! – крикнул Мирко, сворачивая в боковой коридор.

Мы выскочили к шлюзу, где нас ждала «Гончая». Ария стояла у трапа, её лицо было бледным, но глаза горели.

– Прыгайте! – крикнула она.

Мы запрыгнули, и «Гончая» рванула вперёд, уходя от станции. Сзади взорвался один из крейсеров – его щиты не выдержали перегрузки, когда Мира стёрла данные. Второй крейсер начал разворачиваться, но Ария уже вела нас в Пояс Призраков, где нас не мог достать никто.

– Мы сделали это, – прошептала Мира, и в её голосе было удивление.

– Мы сделали это, – повторила я, и в этот момент поняла, что слёзы текут по моим щекам.

Мы вышли из Пояса через четыре часа. «Гончая» была изрешечена, один двигатель дымился, второй работал с перебоями, но мы летели. Ария держала курс к «Приюту», Мирко сидел в кресле второго пилота, его лицо было серым от усталости.

– Они не преследуют, – сказал он, и в его голосе было удивление. – Узел связи уничтожен. Без него они потеряли координацию.

– Надолго? – спросила Мира.

– На неделю, – ответила Ария. – Может быть, на две. Этого хватит, чтобы подготовиться.

Я сидела в грузовом отсеке, прислонившись к стене, и чувствовала, как внутри меня пульсирует тишина. Без Ключа я была просто человеком. Но в этой тишине было что-то, что я не чувствовала раньше. Спокойствие.

– Касс, – Ария опустилась рядом, её голос был тихим. – Ты как?

– Жива, – ответила я. – Жива.

– Ты была близка к смерти. Я видела. Если бы Мирко не толкнул тебя…

– Но он толкнул. И я жива.

Она прижалась ко мне, и я обняла её, чувствуя, как её тело дрожит.

– Не делай так больше, – прошептала она. – Не рискуй собой.

– Я должна, – сказала я. – Это моя работа.

– Твоя работа – быть живой, – ответила она, и в её голосе была та же сталь, что и у меня, когда я шла в Пустоту. – Мы нужны тебе. Я нужна тебе.

Я посмотрела на неё, на её лицо, которое стало таким взрослым, на её глаза, которые видели больше, чем должны были.

– Ты права, – сказала я. – Я постараюсь.

Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

– Постарайся, – сказала она. – А я буду за тобой смотреть.

Когда мы прилетели на «Приют», нас встречали сотни людей. Они стояли на посадочной площадке, и в их глазах была надежда. Элира вышла вперёд, её лицо было спокойным, но я видела, как дрожат её руки.

– Узел связи уничтожен, – сказала я, выходя из корабля. – Альянс ослеп. У нас есть время.

Толпа зашумела, и в этом шуме я слышала не страх, а радость.

– Мы выиграли первую битву, – сказала Элира, и её голос был громким, чтобы все слышали. – Но война только начинается. И мы будем готовы.

Люди аплодировали, и я стояла под этим шумом, чувствуя, как усталость наваливается на меня, как слёзы текут по щекам. Рядом со мной встал Мирко, его рука легла на моё плечо.

– Неплохая работа, – сказал он, и в его голосе была усмешка. – Для бывшей контрабандистки.

– Заткнись, – ответила я, и он рассмеялся.

Ария подбежала ко мне, обняла, и я прижала её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в такт с моим.

– Мы выиграем, – прошептала она. – Я знаю.

– Я тоже знаю, – ответила я, и в этот момент поверила в это.

Ночью я не спала. Сидела на обзорной площадке, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не страх, не надежда – что-то более твёрдое. Знание. Мы выиграем эту войну. Не потому, что мы сильнее, а потому, что у нас есть то, чего нет у них. Мы – семья.

– Не спится? – раздался голос, и я обернулась.

Мирко стоял в дверях, его зажигалка мерцала в пальцах.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О чём?

– О том, что будет завтра. Сможем ли мы защитить их всех.

– Сможем, – сказал он, подходя и обнимая меня. – Потому что мы не одни. Потому что у нас есть то, чего нет у них. Мы – семья.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание смешивается с моим.

– Семья, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Звёзды смотрели на нас, и в их свете я видела будущее. Не то, которое было предопределено, а то, которое мы строили сами. Дом. Город. Мир, в котором наши дети не будут бояться собственной силы. Мир, в котором носители Ключей будут не проклятыми, а свободными.

– Завтра начнётся новый день, – сказала я.

– Завтра, – согласился он. – Но сегодня мы можем просто быть.

Я улыбнулась и закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон, где не было ни Альянса, ни войны, ни потерь. Только звёзды. И мы.

Глава 3. Те, кто пришёл с ветром

Три дня после удара по узлу связи прошли в лихорадочной подготовке. «Приют» гудел, как растревоженный улей. Корабли приходили и уходили, привозя припасы, оружие, людей. Элира развернула свой штаб в центральном куполе, и теперь там круглосуточно горели голографические карты, на которых красные точки Альянса медленно, но неуклонно перестраивались после нашего удара.

Я сидела в своей каюте, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня пульсирует тишина. Без Ключа я была просто человеком. И это пугало меня больше, чем любой бой.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, не оборачиваясь.

Вошел Кор. За шесть месяцев он изменился – из напуганного беглеца превратился в уверенного, спокойного мужчину, который знал, что его сила нужна. Гравитация слушалась его теперь, как дирижёр слушается оркестр. Он мог удерживать на весу целые грузовые корабли, мог создавать поля, которые делали «Приют» невидимым для сканеров.

– Ты нужна внизу, – сказал он. – Пришёл корабль. С ним… необычные гости.

– Кто?

– Они не назвали имён. Сказали только, что пришли с миром. Элира ждёт тебя.

Я поднялась и пошла за ним, чувствуя, как внутри поднимается тревога. После падения сети к нам приходили многие – носители, беженцы, контрабандисты, которые хотели продать информацию. Но чтобы кто-то отказывался назвать имя – такого не было.

Посадочная площадка была оцеплена. Я увидела корабль – маленький, юркий, с потёртой обшивкой и самодельными антеннами, торчащими во все стороны. Он был похож на тех, кто на нём прилетел: неказистый, но быстрый, готовый в любой момент сорваться с места.

Элира стояла у трапа, её лицо было напряжённым. Рядом с ней – Мирко, его рука лежала на бластере, и я видела, как он напряжён.

– Что происходит? – спросила я, подходя.

– Они не выходят, – ответил Мирко. – Сказали, что будут говорить только с тобой. Лично.

Я посмотрела на корабль. В иллюминаторах не было света, но я чувствовала, что за ними кто-то есть. Кто-то, кто наблюдал за мной.

– Хорошо, – сказала я. – Я войду одна.

– Касс… – начал Мирко, но я покачала головой.

– Если они хотели напасть, у них был шанс. Они пришли с миром. Я чувствую.

Я поднялась по трапу. Шлюз открылся, и я шагнула внутрь.

Внутри корабль оказался больше, чем казался снаружи. И чище. Гораздо чище, чем можно было ожидать от такого потрёпанного судна. В воздухе пахло травами и чем-то сладким, что я не могла определить.

– Кассандра Векс, – раздался голос из темноты. – Мы ждали тебя.

Из тени вышла женщина. Она была высокой, с седыми волосами, собранными в тугую косу, и лицом, которое могло быть и молодым, и старым одновременно. Её глаза были зелёными – яркими, пронзительными, как у Арии, когда она смотрела в будущее.

– Кто ты? – спросила я, не делая шага.

– Меня зовут Ирма, – сказала она. – Я пришла от тех, кто помнит.

– Помнит что?

– То, что вы забыли. – Она сделала шаг вперёд, и свет из коридора упал на её лицо. На щеке у неё был шрам – старый, белый, похожий на молнию. – Мы – те, кто не вошёл в Хранилище. Те, кто остался в Пустоте. И мы хотим помочь.

Моё сердце замерло.

– Ты была в Пустоте? – спросила я. – Ты выбралась?

– Не я, – ответила Ирма. – Мы. Многие из нас. Когда сеть пала, Пустота изменилась. Время перестало течь вспять. Мы смогли найти выход. Не все, но многие.

– Сколько?

– Тридцать семь, – сказала она. – Те, кто не потерял рассудок. Те, кто помнит, кто они. Мы вернулись, чтобы предупредить.

– О чём?

– О том, что вы не понимаете. – Ирма подошла ближе, и я увидела, что её зелёные глаза светятся в темноте. – Вы думаете, что уничтожили сеть. Вы думаете, что освободили носителей. Но вы только открыли дверь.

– Какую дверь?

– Ту, которую закрыли Девять. – Её голос стал тише, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. – Сеть не просто отслеживала Ключи. Она сдерживала то, что было до Девяти. То, что старше звёзд. То, что ждёт.

У меня пересохло в горле.

– О чём ты говоришь?

– Я говорю о Пустоте, Кассандра. Вы думали, что это тюрьма для носителей. Но Пустота – это крышка. А под ней – бездна. И теперь крышка сломана.

Мы стояли в грузовом отсеке корабля, и Ирма рассказывала. Её голос был спокойным, но каждое слово отдавалось во мне, как удар.

– Девять не были богами, – говорила она. – Они были стражами. Они пришли из Пустоты, чтобы сдерживать то, что там рождалось. Ключи были не даром – они были цепями. Каждый носитель держал частицу Пустоты в себе, не давая ей вырваться наружу.

– Но Ключи убивали носителей, – сказала я. – Они сжигали их изнутри.

– Потому что носители не знали, как использовать их правильно. Архитектор создал Хранилище, чтобы передать это знание. Но люди начали войну раньше, чем успели понять. Девять пали. Ключи разлетелись по галактике. А Пустота начала просыпаться.

– Сеть сдерживала её?

– Сеть была частью системы. Она не только отслеживала Ключи, она направляла их энергию в Пустоту, удерживая её в равновесии. Когда ты уничтожила сеть, ты сняла последний замок.

– И теперь…

– Теперь Пустота просыпается. Медленно, но верно. Мы чувствуем это – те, кто был внутри. Там, в глубине, что-то движется. Что-то, что было там всегда. Что-то, что Девять удерживали тысячу лет.

Я смотрела на неё, и в её зелёных глазах я видела отражение того, что чувствовала сама: страх. Не перед Альянсом, не перед войной – перед тем, что мы натворили, пытаясь спасти себя.

– Зачем ты пришла? – спросила я. – Зачем предупредила?

– Потому что ты можешь остановить это, – ответила Ирма. – Ты вошла в Хранилище. Ты получила память Эона. Ты единственная, кто знает, как закрыть Пустоту.

– Как?

– Нужно вернуть Ключи. Все. Те, что у носителей, и те, что в лаборатории Архитектора. Собрать их вместе. Создать новую сеть.

– Это невозможно, – сказала я. – Носители не отдадут свои Ключи. Они только начали жить без страха.

– Тогда они умрут, – сказала Ирма, и в её голосе не было жестокости, только правда. – Когда Пустота откроется, она поглотит всё. Не только «Приют», не только носителей. Всю галактику. Звёзды погаснут. Время остановится. И ничего не останется.

Я вышла из корабля через час. Мирко ждал у трапа, его лицо было встревоженным.

– Что они сказали? – спросил он.

– Мне нужно собрать совет, – ответила я. – Всех.

В зале совета было тесно. Элира, Кор, Мира, Рен, Лина, Сера – все, кто отвечал за разные направления, сидели за столом, и их лица были напряжёнными. Ирма стояла в углу, её люди – трое мужчин и две женщины – застыли за её спиной, как тени.

– Я рассказала им всё, – сказала я, когда тишина стала невыносимой. – О Пустоте, о Девяти, о том, что идёт.

– Ты хочешь сказать, что мы уничтожили сеть зря? – спросила Элира, и в её голосе была боль. – Что все наши жертвы…

– Наши жертвы не были зря, – перебила я. – Сеть убивала носителей. Она отправляла детей в Пустоту. Мы сделали правильный выбор. Но теперь нам нужно сделать следующий шаг.

– Какой? – спросил Кор.

– Мы должны собрать Ключи. Все. И создать новую сеть. Не такую, как у Синода, а ту, что задумывал Архитектор. Которая будет не цепью, а защитой.

– Носители не отдадут свои Ключи, – сказала Мира. – Ты сама это знаешь.

– Я знаю, – сказала я. – Поэтому я не буду их забирать. Я попрошу их помочь. Добровольно.

– Они откажутся, – сказал Рен.

– Может быть, – согласилась я. – Но у нас нет выбора. Если Пустота откроется, они умрут в любом случае. Вместе со всеми.

Тишина стала тяжёлой, как свинец. Я видела их лица – страх, сомнение, надежду.

– Я пойду к ним, – сказала я. – Ко всем, кто пришёл на «Приют». Я расскажу им правду. И если они решат, что не хотят рисковать, я не буду их винить.

– А если они решат, что ты сумасшедшая? – спросил Мирко.

– Тогда мы придумаем что-то ещё, – ответила я. – Но я не могу молчать. Я не могу смотреть, как они строят жизнь, которая рухнет, когда Пустота проснётся.

Элира посмотрела на Ирму.

– Ты уверена в том, что говоришь? Пустота действительно просыпается?

– Уверена, – ответила Ирма. – Мы чувствуем это. Каждый день. Каждый час. Она движется.

– Сколько у нас времени?

– Месяц. Может быть, два. Не больше.

Месяц. Два. Слишком мало. И слишком много.

– Тогда мы должны действовать быстро, – сказала я. – Кор, ты начинаешь подготовку к экспедиции в лабораторию Архитектора. Мира, ты связываешься с другими колониями – мы должны предупредить их. Элира, ты готовишь оборону «Приюта». Если Альянс узнает, что Пустота просыпается, они могут попытаться использовать это.

– А ты? – спросил Мирко.

– Я пойду к людям, – сказала я. – И расскажу им правду.

Я стояла на центральной площади «Приюта», и передо мной собрались сотни людей. Они смотрели на меня с надеждой, с верой, с любовью. И я должна была разбить эту веру.

– Я солгала вам, – сказала я, и тишина стала такой плотной, что я слышала биение собственного сердца. – Не нарочно. Я не знала. Но теперь знаю.

Я рассказала им всё. О Пустоте, о Девяти, о сети, которая была не только тюрьмой, но и защитой. О том, что идёт. О том, что мы должны сделать.

Когда я закончила, тишина длилась долго. Так долго, что я уже думала, что они меня прогонят.

– Что мы должны делать? – спросил кто-то из толпы.

– Мы должны вернуть Ключи, – сказала я. – Все. И создать новую сеть.

– Но Ключи – это наша сила, – сказал другой голос. – Без них мы снова станем никем.

– Без них вы умрёте, – сказала я. – Все мы умрём. Не от Синода, не от Ордена, а от Пустоты, которая поглотит всё.

– Ты просишь нас отказаться от того, что делает нас собой, – сказала женщина из первых рядов. – Это слишком.

– Я знаю, – сказала я. – Поэтому я не прошу. Я предлагаю выбор. Вы можете остаться здесь, на «Приюте», и ждать. А можете пойти со мной. Помочь собрать Ключи. Помочь построить новую сеть. Не ту, которая будет цепью, а ту, которая будет защитой.

– А если мы откажемся?

– Тогда я пойду одна, – сказала я. – Потому что я не могу смотреть, как рушится всё, что мы построили.

Тишина. А потом из толпы вышла девушка. Молодая, с короткими светлыми волосами и глазами, которые видели больше, чем должны были.

– Я пойду с тобой, – сказала она. – Ты спасла меня из Пустоты. Теперь я помогу тебе спасти всех.

Это была Ария.

Я смотрела на неё, и в её глазах я видела ту же сталь, что и у матери, когда та принимала решения, от которых нельзя было отступить.

– Я тоже, – сказал Кор, выходя вперёд.

– И я, – сказала Мира.

– И я, – сказал Рен.

Один за другим люди выходили из толпы, и я видела, как их лица меняются – от страха к решимости, от сомнения к вере.

– Мы с тобой, Касс, – сказал Мирко, вставая рядом. – До конца.

– До конца, – повторили сотни голосов, и это слово прозвучало как клятва.

Ночью я стояла на обзорной площадке, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не страх, не надежда – что-то более твёрдое. Знание. Мы идём в самое сердце тьмы. И мы не вернёмся все. Но это не остановит нас.

– Не спится? – раздался голос, и я обернулась.

Мирко стоял в дверях, его зажигалка мерцала в пальцах.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О чём?

– О том, что будет завтра. Сможем ли мы собрать Ключи. Закрыть Пустоту.

– Сможем, – сказал он, подходя и обнимая меня. – Мы всегда справлялись.

– Это не может длиться вечно, – сказала я. – Рано или поздно нам не повезёт.

– Тогда мы сделаем так, чтобы нам везло, – ответил он, и в его голосе была та же усмешка, что и всегда.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание смешивается с моим.

– Мирко, – сказала я, – я боюсь.

– Я знаю, – ответил он. – Я тоже. Но мы всё равно идём.

– Почему?

– Потому что это правильно. Потому что если не мы, то никто. Потому что ты – Кассандра Векс, которая никогда не сдаётся. И я – тот, кто идёт за ней.

Я подняла голову, посмотрела на него, на его лицо, которое стало для меня таким родным.

– Я люблю тебя, – сказала я. – Я никогда не говорила этого. Но это правда.

Он замер, и в его глазах я увидела удивление, а потом – что-то более глубокое.

– Я знаю, – сказал он. – Я всегда знал. Я тоже люблю тебя.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было всё: страх и надежда, боль и радость, прошлое и будущее. Мы стояли на обзорной площадке, глядя на звёзды, и я знала, что этот момент останется со мной навсегда, что бы ни случилось.

Утром мы начали готовиться к выходу. Корабли заправляли, проверяли системы, распределяли роли. Ирма и её люди передавали нам знания о Пустоте, которые они собрали за годы, проведённые внутри. Ария смотрела в будущее, прокладывая путь.

– Ты уверена? – спросил Кор, когда мы стояли у «Гончей», готовые к старту.

– Нет, – ответила я. – Но у меня нет выбора.

– Выбор всегда есть, Касс, – сказал он. – Ты могла бы остаться. Никто бы тебя не винил.

– Я бы винила себя, – ответила я. – Каждый день. До конца жизни. А она, возможно, будет короткой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была та же решимость, что и у меня.

– Тогда я с тобой, – сказал он. – До конца.

Мы поднялись на борт. Ария села за штурвал, Мирко – в кресло второго пилота. Мира, Рен, Ирма и её люди заняли места в грузовом отсеке. «Гончая» отстыковалась от «Приюта» и нырнула в Пояс Призраков, где нас ждала тьма.

Я стояла у иллюминатора, смотрела, как станция исчезает за астероидами, и чувствовала, как внутри меня пульсирует память Эона. Она была уже не чужой, не тяжёлой – она стала частью меня, как рука или нога.

– Куда мы летим? – спросил Мирко.

– Туда, где всё началось, – ответила я. – В лабораторию Архитектора. За Ключами.

– А потом?

– А потом – в Пустоту. Закрывать то, что мы открыли.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не страх, а решимость.

– Тогда держись, – сказал он, и «Гончая» рванула вперёд, в темноту, которая ждала нас.

Глава 4. Там, где время не властно

Мы шли к лаборатории Архитектора трое суток. Путь, который когда-то занял у нас несколько часов, теперь растянулся в бесконечность – Пояс Призраков изменился. Астероиды двигались не хаотично, как раньше, а с какой-то пугающей целеустремлённостью, словно кто-то невидимый вёл их, выстраивая в стены и коридоры, которые то открывались перед нами, то захлопывались, едва не раздавливая «Гончую».

– Это Пустота, – сказала Ирма, когда мы в очередной раз едва не врезались в глыбу льда, которую Ария увидела за секунду до столкновения. – Она чувствует нас. Она знает, куда мы идём.

– Она разумна? – спросил Кор, и в его голосе прозвучал страх, которого я не слышала с первых дней нашего знакомства.

– Не разумна, – ответила Ирма, и её зелёные глаза потемнели. – Она голодна. Пустота – это не место, это сущность. Она была здесь до звёзд, до Девяти, до всего. И она хочет вернуть то, что считает своим.

– Ключи, – поняла я.

– Ключи – это частица её. Архитектор вырвал их из Пустоты, чтобы создать равновесие. Теперь они возвращаются.

Я посмотрела на Арию. Она сидела за штурвалом, её лицо было бледным, глаза закрыты, но я знала, что она видит больше, чем мы. Она видела будущее, которое становилось всё темнее с каждым часом.

– Ария, – позвала я, – сколько у нас времени?

Она открыла глаза. В них была пустота – не та, что снаружи, а та, что внутри неё.

– Два дня, – сказала она. – Может быть, меньше. Пустота ускоряется. Она чувствует, что мы близки к Ключам.

– Тогда мы должны успеть, – сказал Мирко, и его голос был спокойным, но я видела, как побелели его пальцы на штурвале.

– Успеем, – ответила я, хотя не знала этого.

Лаборатория Архитектора появилась из тьмы, как видение. Кристалл, вросший в скалу, светился теперь не голубым и золотым, как в прошлый раз, а багровым – цветом крови и заката. Вокруг него, в космосе, кружили обломки, которые когда-то были защитным полем, и я чувствовала, как они вибрируют, как стонут, как будто сама лаборатория звала нас.

– Она знает, что мы здесь, – сказала Ирма. – Она ждёт.

– Кто ждёт? – спросил Рен.

– То, что осталось от Архитектора. Не Голос, не память. Что-то более древнее. Сердце Ключей.

Мы пристыковались к кристаллу в том же месте, что и в прошлый раз. Но когда я открыла шлюз, меня встретил не знакомый зал с прозрачными стенами, а тьма. Густая, тяжёлая, пульсирующая, как живая.

– Я пойду первая, – сказала я, надевая шлем.

– Нет, – сказал Мирко, перехватывая меня за руку. – Мы идём вместе. Как всегда.

Я посмотрела на него, на его лицо, которое стало для меня таким родным, и не стала спорить.

– Ария, ты остаёшься на корабле. Если что-то пойдёт не так…

– Я знаю, – перебила она, и в её голосе была та же сталь, что и у меня. – Уведу «Гончую». Но ты вернёшься.

– Вернусь, – сказала я, хотя не знала этого.

Мы вошли в тьму.

Коридоры лаборатории изменились. Там, где раньше были стены из чистого света, теперь зияла пустота, и я чувствовала, как она дышит, как она ждёт. Память Эона, которая стала моей, подсказывала путь, но каждый шаг давался с трудом – тьма давила, сжимала, пыталась задушить.

– Она не хочет, чтобы мы проходили, – сказала Ирма, и её голос звучал глухо, как из-под воды. – Она чувствует Ключи. Она хочет их забрать.

– Не заберёт, – сказал Кор, и я почувствовала, как его Ключ разворачивается вокруг нас, создавая защитное поле, которое отталкивало тьму.

Мы шли. Минуты тянулись, как часы. Я потеряла счёт времени, потеряла направление, но память Эона вела меня, и я доверяла ей, как никогда не доверяла ничему в своей жизни.

Наконец мы вышли в зал. Тот самый, где в прошлый раз висела сфера с Ключами. Но теперь сфера была раскрыта, как цветок, и внутри неё, в центре, пульсировал свет. Не голубой, не золотой – белый, ослепительный, чистый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.