Adi Riel
Притяжения тела

рассказ

Лёша умел всё.

Не в том смысле, что много знал – хотя и это тоже. В том смысле, что всё, за что он брался, давалось ему сразу, без видимых усилий, как будто умение всегда жило в нём – просто ждало повода выйти наружу. Гитара, клавиши, барабаны – он никогда ничему не учился. Возьмёт инструмент в руки, и через полчаса люди сами замолкают и слушают. С юмором то же самое – не отточенный, не наработанный, а живой, природный, с таким чувством подтекста, что смеёшься потом, уже на улице, когда наконец доходит.

При этом он почти ничего не делал.

Бросил школу в седьмом классе – лет в тринадцать-четырнадцать. Писал с трудом, читал медленно. Его это, в общем, не беспокоило. Сидел дома, тусовался с пацанами, особо ничем не занимался – а девчонки всё равно сами приходили. Потому что было в нём что-то такое, что к себе притягивало, – не назовёшь точно, но сразу чувствуешь.

Отец пил. Работал, но домой приносил мало – большую часть спускал сам. Мать тянула всё одна, без нытья. Старший брат сидел за воровство. У того была своя кривая история: приворовывал годами по мелочи, потом вдруг уверовал, пошёл, покрестился – и в ту же неделю попался на краже. Лёша всегда рассказывал это как анекдот. Хохотал. То ли понимал иронию, то ли нет – бог его знает.

Лет в семнадцать-восемнадцать он где-то раздобыл денег – украл, занял, заработал, неважно – и купил себе белый костюм. Яркий, броский, немного нелепый. Оделся и вышел в город. И столкнулся со своей классной – с той самой, которая всегда говорила ему: Алексей, ты очень плохо кончишь.

Она остановилась, когда увидела его.

– Это ты, Алекс?

– Я.

– Ну надо же. Рада за тебя.

Потом он говорил, что это был один из лучших моментов в его жизни. Не костюм. Её лицо. Удивление на нём. То, что она не ожидала.

Застать людей врасплох – это тоже давалось легко.

* * *

В Германию он приехал по визе – и уже с готовым планом в голове.

Попросил политического убежища – придумал историю про преследования на родине, как делали тогда многие. Получил временный статус, место в общаге, небольшое пособие. И начал работать по-своему: ходил по магазинам, брал виски, сигареты, шмотки – что шло. Была у него теория, что обесцвеченные волосы помогут слиться с немцами. Теория не сработала от слова совсем. Выглядел он слишком выразительно, слишком не отсюда – охранники начали передавать его описание друг другу. Несколько раз чуть не взяли. В итоге постригся налысо и немного присел на тормоза.

Пил пиво. Много, регулярно, с удовольствием. Ничего крепче – только пиво. Курил. Дома было и покрепче – был период, который подходил к настоящей беде – но здесь, в Германии, как-то само отпустило, и он держался.

Познакомился с местной немкой. Встречались, проводили время. Изменял, но в целом всё было нормально.

Жил в натяжку. Стырил – потратил. Откладывать не получалось. Не потому что не хотел – деньги просто не держались, утекали как вода сквозь пальцы. Он не парился по этому поводу. Вообще редко думал о завтрашнем дне.

Даже расслабленный, даже подвыпивший – он всегда смотрел. Что-то в том, как он жил, намертво вшило в него настороженность – ощущение, что где-то есть угол, что кому-то от тебя что-то нужно. Он знал это в себе. И не всегда пользовался этим честно – тот же инстинкт иногда работал на то, чтобы перекинуть риск на другого без лишних слов.

* * *

С Саней они познакомились через общих знакомых. Те разошлись кто куда – как это бывает в чужом городе – а эти двое остались. Два парня из одной страны, в одном городе, оба с мутным правовым положением.

Саня был другим человеком. Учился когда-то, выучил немецкий до такого уровня, что местные иногда переспрашивали, откуда он. Дослужился до администратора смены в сетевом ресторане. По утрам бегал. По выходным гонял в футбол с немецкой командой – не с нашими, с местными. Строил что-то. Планировал. Двигался.

Много читал. Философию, Лазарева, Библию – ту осилил во время короткого срока в изоляторе, куда попал по приезде за какое-то мелкое нарушение. Прочёл Кастанеду за несколько ночей подряд. Что-то искал с двадцати лет – не мог бы точно сказать что, но поиск был устойчивым и без всякого смущения.

Они с Лёшей были очень разными. Им было интересно друг с другом всё равно.

Однажды вечером смотрели «Золотого телёнка». Саня думал, что всё понимает – классика, смотрел уже, знакомая вещь. Лёша нажал паузу.

– Ты понял?

– Что понял?

Лёша перемотал. Начал объяснять – спокойно, без превосходства, как объясняют что-то очевидное человеку, который по какой-то причине не видит. Саня слушал. Чувствовал, как что-то раскрывается слоями – и на самом дне оказывалось что-то точное и неожиданно смешное, мимо чего он прошёл не заметив. Фильм, который, казалось, знал наизусть – и вдруг оказалось, что не знал совсем.

Он потом долго думал об этом. О том, что Лёша не читал широко, нигде не учился, никаких осознанных усилий над собой не прикладывал – а чувствовал вещи точнее, чем большинство людей, которые делали именно это годами. Будто в нём был прямой канал – минуя слова, минуя труд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.