Мир Башоржон Самарканди
Сквозь время

Глава 1. Врата луны

Был жаркий летний день. Воздух гудел от работы кондиционеров, а в лаборатории – от напряжения.

Оймурод, молодой человек лет двадцати трёх, сидел за столом, уставившись на разобранное устройство. С детства он увлекался изобретениями – ещё с того времени, как впервые разобрал старый будильник, чтобы понять, «как он думает».

Сегодня он работал над чем-то особенно важным. Но вещь оказалась упрямой.

– Ну что, работает? – заглянул в мастерскую его лучший друг с бутылкой воды в руке.

– Нет… Уже десятый раз разбираю и собираю, и всё равно – тишина. Не понимаю, где ошибка, – юноша тяжело вздохнул, даже не поднимая головы.

– Эй, не расстраивайся, – попытался приободрить Шахрияр. – Всё ещё впереди. Найдёшь проблему и починишь.

– Эх… сейчас бы чудо, – тихо пробормотал Оймурод. – Был бы благодарен Аллаху хоть за маленький знак.

Он опустил голову, усталость и разочарование окутали его, словно паутина. На мгновение воцарилась тишина.

– Ладно, – снова заговорил Шахрияр. – Давай сегодня после работы куда-нибудь выберемся. Посидим, проветрим головы. А то ты как в капсуле тут – дом, работа, детали…

Оймурод улыбнулся краешком губ.

– Ну уж ладно… Можно и выбраться.

К вечеру они вышли из здания Технопарка. Солнце садилось, окрашивая город в золотые тона.

– Ну что, ваше высочество, куда прикажете направиться? – рассмеялся Шахрияр, играючи поклонившись.

– Давай в Samarkand City, – предложил Оймурод.

– Ваше слово – закон, мой король! – продолжил шутку друг.

Они пошли по улице, разговаривая обо всём и ни о чём. Рядом шумел фонтан. Где-то там, за горизонтом, возможно, уже ждало то самое чудо.

Поздней ночью Оймурод никак не мог уснуть. Он поднялся, прошёл на кухню, налил стакан воды и, сделав глоток, невольно посмотрел в окно.

Над горизонтом висела луна. Огромная, круглая, серебряная, она сияла так ярко, что казалась неземной.

Оймурод вышел на балкон. В груди поднялось необъяснимое чувство нежности, и он прошептал:

– Сегодня луна так красива… Такой я ещё никогда не видел.

В этот миг его охватило странное ощущение: будто земля ушла из-под ног. Голова закружилась, воздух потяжелел, а лунный свет стал ослепительно ярким. Всё вокруг поплыло и растворилось.

Когда он открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на старинной деревянной кровати, покрытой вышитым ковром. В нише стены мягко горела масляная лампа, отбрасывая золотые тени на узоры штукатурки. Воздух был густым, пах пряностями и дымом.

Оймурод приподнялся. Сердце билось чаще обычного. Всё было чужим и незнакомым, но в то же время завораживающим.

Тяжёлые ковры висели на стенах, с потолка свисала бронзовая цепь с подвеской, а из-за окна доносился шум улицы: ржание коней, крики торговцев, звон металлической посуды.

Он встал, всё ещё не понимая, что происходит. «Я сплю? Где я нахожусь? Почему всё такое старинное?» – шептал он, почти не веря своим глазам.

Он ущипнул себя и почувствовал боль. Это не был сон.

Подойдя к окну, он вдохнул лёгкий вечерний ветерок и поднял глаза к небу. Над ним сияли тысячи звёзд, а рядом – та же луна. «Странно, – подумал он. – Это та же самая луна… Но перемещение во времени невозможно. Даже в фильмах машины времени кажутся выдумкой. А я… переместился через луну? Неужели это бред? Увы, придётся принять: я не в своём времени».

Сзади раздался спокойный, тёплый голос:

– Ну что, проснулся, сынок?

Оймурод медленно обернулся. Перед ним стоял седой мужчина среднего роста. Его черты были мягкими, глаза – карие, а аккуратная борода придавала облику мудрость и благородство. На нём был простой чапан, словно сошедший из времён ханов.

– Иди, садись, – пригласил он, присев рядом. – Ты напуган. Не бойся. Откуда ты и куда держишь путь? Видно ведь, что ты не из наших краёв.

– Э-э… Это может прозвучать глупо, но я из будущего. Я не знаю, как сюда попал, – произнёс Оймурод, тревожно заикаясь.

– Не тревожься, – спокойно сказал старик, мягко погладив его по голове. – Чувствуй себя как дома.

– Я… работаю изобретателем. Но не понимаю, как оказался здесь, – тихо добавил юноша.

– О, изобретатель. А я – поэт и писатель, советник хана, – улыбнулся старик.

С его доброй улыбкой Оймурод почувствовал, как страх отступает.

– Как тебя зовут, сынок? – спросил старик.

– Меня зовут Оймурод. А вас?

– Меня зовут Алишер.

Они долго беседовали: юноша рассказывал о своих первых изобретениях и неудачах, а мудрец слушал с живым интересом. Час пролетел незаметно.

Наконец старик сказал:

– Ты хороший мальчик. Мне понравился. Хочешь, я сделаю тебя своим сыном? Всю жизнь мечтал о сыне…

Оймурод задумался. «Я попал в прошлое. Здесь у меня нет ни друзей, ни знакомых. Но старик добрый, он не желает мне зла…»

– Ладно, я согласен, – пробормотал он. – Будьте мне отцом. У меня ведь никого нет здесь.

Алишер радостно кивнул:

– Хорошо, сынок. Здесь люди добрые: помогают друг другу, не бросают в беде. Завтра я познакомлю тебя со всеми, всё расскажу. А сегодня – ложись спать, отдохни.

Он погасил лампы и вышел.

Оймурод лёг на жёсткую постель. «Я назвал его отцом, хотя едва знаю. Но почему-то верю: он не предаст. Пусть завтра принесёт ответы…» – подумал он, прежде чем провалиться в сон.

Глава 2. Дорога во дворец

Раннее утро встретило дом тишиной. После утреннего намаза мудрец осторожно вошёл в комнату. Он двигался почти беззвучно, наклонился и тихо позвал:

– Сынок, вставай. Утро наступило. Позавтракаем и пойдём кое-куда.

– Эх… можно ещё пять минуточек? – сонно пробормотал Оймурод, пряча лицо в подушку.

– Петухи уже кричали, – мягко, но настойчиво сказал Алишер. – Давай, вставай. Тебе ещё умыться да переодеться нужно. С такой одеждой по улицам не ходят – так в нашей столице не принято.

– Ладно-ладно, встаю, – нехотя согласился юноша.

Он поднялся и, зевая, спросил:

– А где здесь… уборная?

– На первом этаже, – ответил Алишер. – Там же умоешься. Вот полотенце, держи. Поторопись, нам ещё нужно позавтракать, а потом отправиться во дворец: сегодня собрание у эмира.

Оймурод, спускаясь вниз, всё время поднимал глаза вверх: потолки украшали затейливые орнаменты, стены сияли узорами. Ему казалось, что он попал не в дом, а в настоящий дворец.

Когда он вошёл в уборную, то удивился ещё больше. Раковина была сделана из чистого золота, пол выложен мрамором, а узоры на стенах поражали воображение. Подобную красоту он видел разве что на картинках исторических дворцов и минаретов.

Они сели за низкий стол и начали завтракать. Аромат горячего хлеба и пряного чая наполнил комнату.

Оймурод какое-то время молчал, потом, немного смутившись, всё же решился спросить:

– А… куда мы сегодня идём? И… простите за любопытство, откуда у вас такой роскошный дом? Столько золота вокруг…

Алишер слегка улыбнулся, будто ожидая этот вопрос:

– Всё это – за мою верность эмиру. Он щедро награждал меня: дарил дворцы, золото, богатства. У меня есть даже четыре дворца – весенний, летний, осенний и зимний. Но, сынок, знай: я предпочитаю жить скромно. Я не пользуюсь ими и не держу прислугу. Все эти формальности мне чужды.

Он отложил пиалу и добавил серьёзнее:

– Ладно, давай поспешим. Эмир ждёт нас во дворце.

Они доели завтрак. По привычке Алишер потянулся убирать посуду, но Оймурод быстро остановил его:

– Нет, я уберу. А вы лучше готовьтесь.

Мудрец удивлённо взглянул на юношу, и в его глазах мелькнула искренняя радость.

Когда Алишер надел свой богатый чапан с замысловатыми узорами, он задержал взгляд на Оймуроде и задумчиво произнёс:

– Нет… так не пойдёт. В такой одежде стража тебя во дворец не пропустит. Лучше надень одеяния, подходящие для этой эпохи.

Они вышли из дома и направились к старой двери, ведущей вниз.

– Пошли за мной, – сказал Алишер. – Найдём для тебя подходящую одежду.

Они спустились в подвал. Несмотря на полумрак, там было удивительно чисто и ухоженно. В руках у Оймурода горел факел, его дрожащий свет выхватывал из тьмы каменные стены и освещал дорогу.

В конце коридора показалась тяжёлая дверь с печатями. Алишер долго перерывал связку ключей, пока наконец не отыскал нужный. Скрипнули старые петли, и вдвоём, приложив усилия, они открыли дверь.

За ней оказалась просторная тёмная комната. Сердце Оймурода билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Они медленно вошли внутрь, и факел осветил странный предмет – большой белый сундук, стоящий у стены.

Алишер медленно поднял крышку сундука. Доски скрипнули, и в лицо пахнуло лёгким запахом старины.

Оймурод наклонился ближе и ахнул: внутри было множество вещей – аккуратно сложенных, хранящих тёплый блеск времени.

– А… чьи это вещи? – осторожно спросил он, не решаясь прикоснуться.

Алишер на миг замолчал, и в его глазах мелькнула тень грусти.

– Это моё прошлое, сынок… Печальное прошлое. А вот эта одежда… – он аккуратно провёл рукой по сложенному чапану. – Я носил её в юности.

Оймурод заметил грусть на лице Алише́ра. Он хотел спросить, откуда у него женская одежда, но передумал – не хотел, чтобы отец снова погрузился в печаль.

– Спасибо, папа, за одежду… и за такие красивые ботинки, – тихо сказал он.

Оймурод надел обновку, и они вместе отправились в путь.

Оймурод шагал по дороге, с жадным любопытством всматриваясь во всё вокруг: неспешный караван поднимал облака пыли, а шумный базар переливался криками торговцев и блеском тканей. Алишер уловил в его лице детское восхищение и с лёгкой усмешкой сказал:

– В эти дни сходим вместе на базар.

Оймурод поднял на него глаза и, улыбнувшись, едва заметно кивнул.

У самых врат дворца стражники, склонив головы, приветствовали Алишера, но тут один из них шагнул вперёд, строго взглянув на юношу.

– Кто он такой? «С какой целью пришёл?» —произнёс воин, крепко сжимая рукоять копья.

Алишер отвечал без колебаний, его голос звучал уверенно и властно:

– Со вчерашнего дня он – мой сын, пропустите его.

Стражи переглянулись. Зная, что слово Алишера весит много перед самим эмиром, они молча расступились, пропуская Оймурод внутрь.

Они остановились у высоких ворот, ведущих в тронный зал.

Стража замерла в ожидании. Чуваш, увидев Алишера, сделал шаг вперёд и громогласно возгласил:

– Прибыл советник Алишер-хазратлари!

Гром барабанов прокатился по залу, тяжёлые двери с золотыми узорами медленно распахнулись. Взору открылась огромная зала: колонны, украшенные резьбой, свет факелов, отражающийся от мраморного пола.

Генералы поднялись со своих мест, служанки и танцовщицы склонились в почтении, создавая величественную тишину.

Алишер шёл прямо к трону уверенной поступью, за ним следовал Оймурод.

Юноша чувствовал, как от волнения у него пересохло в горле, сердце билось так сильно, что казалось – его слышат все вокруг.

Внезапно Алишер резко остановился. Оймурод не заметил этого и неловко ударился головой о его спину.

Он смутился, покраснел и тревожно произнёс:

– Простите…

Эмир, сидевший на троне, наблюдал за этим с лёгкой улыбкой и удивлением. Его голос прозвучал спокойно, но с ноткой любопытства:

– Интересно… У тебя ведь нет ни учеников, ни детей. От прислуги ты давно отказался. Кто этот красивый юноша?

Алишер, слегка поклонившись, ответил:

– Эмир, это мой сын. В подробностях я расскажу вам вечером.

Эмир кивнул, соглашаясь, и сделал знак рукой.

Они отошли вправо, ближе к трону, где мягкий свет лампад падал на ковры, расшитые золотом.

И тут Чуваш вновь возгласил громким голосом:

– Прибыла воительница Хуршида, командир армии!

Она вошла храбро, с осанкой настоящего воина – прямая спина, уверенный шаг. Но в её походке сквозила нежность, женственность выдавалась в каждом движении.

Едва её взгляд упал на юношу, сердце Хуршиды забилось сильнее. Дыхание сбилось, мысли закружились, словно в хаотичном вихре.

И в ту же секунду Оймурод поднял глаза и встретился с её взглядом. Мир вокруг будто растворился: величие дворцового зала, шаги стражи, дыхание придворных – всё исчезло. Остались только они двое.

«Почему я чувствую, что знаю её? – мелькнуло в голове Оймурода. – Её глаза… я словно ждал их всю жизнь».

«Он чужой, – пронеслось у Хуршиды, – но в его взгляде что-то до боли родное. Будто Аллах сам вёл меня к этой встрече».

На мгновение их объединило странное ощущение – будто они всегда искали друг друга, и лишь теперь судьба позволила встретиться.

Хуршида быстро собрала себя и сосредоточила внимание на главном. Подойдя ближе, она резко остановилась, опустилась на колени и грубым, твёрдым голосом произнесла:

– Мой царь, мой эмир! Я прибыла во дворец по вашему приказу.

Эмир слегка наклонил голову и властным тоном ответил:

– Встань, Хуршида. У меня есть для тебя задание. Подробности получишь позже.

Глава 3. Искра

Хуршида отошла в сторону, уступая место советникам и вельможам. В зале началось собрание. Все обсуждали проблемы империи: чего не хватает, что в избытке, какие меры помогут укрепить власть и привести страну к процветанию.

Голоса звучали уверенно и громко, одни предлагали новые законы, другие спорили о налогах и торговых путях. Казалось, сама история вершилась в этом зале.

Но Хуршида и Оймурод не могли сосредоточиться на словах. Мир обсуждений, тяжёлых речей и государственных забот отдалился. Их мысли блуждали в другом измерении.

Вдруг их взгляды вновь встретились. Время остановилось.

В глазах обоих вспыхнула искра, словно отдавшая знак: вот ты, тот, кого я так долго ждал.

Они почувствовали внезапную, необъяснимую радость, как будто исчезла долгая тоска, которую они даже не осознавали до этой секунды.

Заседание завершилось. Люди поднимались со своих мест, обменивались последними репликами, но Алишер уловил, как взгляд сына снова и снова возвращался к командиру. Старик негромко кашлянул, и Оймурод поспешно отвёл глаза.

– Вечером… как обычно, в нашем месте, – загадочно произнёс эмир.

Алишер понимающе кивнул.

Они покинули дворец и двинулись по улицам города. Оймурод всё шёл молча, пока наконец не осмелился заговорить:

– Отец… можно задать вопрос? – тихо произнёс он.

– Конечно, сынок, – мягко ответил Алишер.

– Та девушка… воительница. Кто она?

Алишер посмотрел на него внимательно. Он сразу понял, что Оймурод спрашивает не просто из любопытства.

– Её зовут Хуршида, – сказал он размеренно. – Она командир нашей армии. За её плечами много побед, немало захваченных крепостей и спасённых городов. С детства она росла с мечом в руках и всегда была рядом с воинами. За всю историю только она одна из женщин удостоилась стоять плечом к плечу с мужчинами на поле битвы.

Он немного помолчал, а затем добавил:

– Эмир уважает её как воина и любит, как родную дочь. Много раз награждал её за храбрость. Народ чтит её, воины слушаются без колебаний. Но сердце её… всегда оставалось холодным. Ни один мужчина не смог его согреть.

Оймурод невольно замедлил шаг. Его сердце забилось быстрее, и он мысленно упрекнул себя: «Нет, мне сейчас не до любви… Я должен думать о другом. Но почему же её образ так живо стоит перед глазами?»

Алишер заметил это и тихо усмехнулся.

– Будь осторожен, сынок, – сказал он мягко. – Она сильна не только мечом, но и духом.

Когда они вернулись домой, Алишер велел Оймуроду немного отдохнуть. Но ближе к ночи он тихо постучал в дверь его комнаты.

– Пора, – сказал он вполголоса. – Сегодня пойдёшь со мной.

Оймурод удивился:

– Куда так поздно?

– К моему другу, – с лёгкой улыбкой ответил Алишер. – Мы встречаемся каждую ночь, ещё с детства. Это наша давняя традиция. Сегодня и ты будешь рядом.

Они вышли на ночные улицы. Город спал, лишь редкие огни светились в окнах, а луна заливала каменные мостовые серебряным светом.

– Так вы… каждую ночь? – переспросил Оймурод.

Алишер кивнул.

– Да. Мы с эмиром знакомы с самого детства. Когда-то мы бегали босиком по этим улочкам, делили хлеб, дрались и мирились. Время прошло: он стал правителем, я – его ближайшим другом и советником. Но дружба осталась той же. Каждый вечер мы собираемся вместе, не как эмир и мудрец, а как два человека, которым есть что вспомнить.

Оймурод слушал и не мог до конца поверить. Для него эмир всегда был величественной фигурой, почти легендой. И вдруг – простой человек, встречающийся с другом, чтобы просто посидеть и поговорить.

Перед ними показались ворота дворца. Стражи, увидев Алишера, молча поклонились и сразу пропустили их внутрь.

Они долго поднимались по коридорам дворца, пока наконец перед ними не оказалась резная дверь.

Алишер с улыбкой толкнул её, и они вошли.

Эмир сидел за низким столиком, но, заметив гостя, тут же вскочил и радостно воскликнул:

– Алишер!

– Бобур! – с тем же восторгом ответил мудрец.

Они крепко обнялись, словно братья, которых разделяли долгие годы.

Когда эмоции немного улеглись, эмир заметил юношу позади. Его взгляд стал внимательным, серьёзным.

– Алишер, расскажи правду. Кто этот красивый юноша? Я знаю тебя: у тебя нет ни учеников, ни слуг, и ты не женат.

Алишер глубоко вдохнул:

– Бобур, мне нужна твоя помощь. Я нашёл его в ночь полнолуния, третьего числа. Он… не из нашего времени. Он из далёкого будущего.

Эмир вздрогнул.

– Значит, это правда… Я читал в книгах: раз в тринадцать лет в ночь полнолуния открываются врата времени. Но это опасно. Здесь год равен лишь одному дню в его мире. Если он задержится слишком долго, то, вернувшись, окажется выброшенным из собственной жизни. Он может исчезнуть навсегда – потеряться между эпохами.

Сердце Оймурода ухнуло. Он вскочил:

– Что же мне делать? Скажите, умоляю вас!

Эмир положил ладонь на его плечо:

– Завтра, днём, приходите во дворец. Я найду книгу, в ней есть ответы.

Алишер нахмурился:

– А сколько у него есть времени? Максимальный срок?

Эмир задумался, затем произнёс:

– Если он попал сюда в ночь на третье число, то у него остаётся ровно 13 лет, 3 месяца, 23 часа и 33 минуты.

Оба переглянулись в шоке.

– Откуда такая точность? – спросил Алишер.

Эмир слегка улыбнулся:

– В ту ночь в моём замке ожили Часы Луны и Солнца. Они всегда показывают судьбу того, кто пересёк границу времени. Я знал, что кто-то пришёл издалека… но не думал, что это юноша.

Он подошёл к деревянной тумбе, достал из неё изящные часы из чистого золота. Их стрелки сверкали изумрудами, а цифры были выкованы из семи разных видов золота.

– Дай левую руку, юноша, – сказал эмир.

Оймурод протянул руку. Эмир надел часы и произнёс:

– Это «Часы звёздного неба», или как их ещё зовут – «Звёздное небо с луной». Миниатюрная копия великих часов. Пусть будут твоим спутником.

Глаза юноши загорелись.

– Я бесконечно благодарен вам, эмир. Никогда не забуду вашей доброты!

Он хотел поклониться, но эмир остановил его:

– Хватит формальностей. Днём я – эмир, но сейчас я просто человек. И помогаю тебе от чистого сердца.

Они втроём уселись, и вскоре Алишер с Бобуром заговорили о своей юности. Воспоминания текли одно за другим – то со смехом, то с грустью. Оймурод слушал, и тревога в его душе отступала. Ему стало легче, будто он сам оказался частью их давней дружбы.

Поздно ночью Алишер и юноша вернулись домой и наконец позволили себе уснуть.

Оймурод встал на рассвете. Тишина дома ещё хранила прохладу ночи, и только петухи за окнами напоминали о пробуждении города. Юноша решил порадовать Алишера и накрыл на стол: расставил пиалы, нарезал лепёшку, поставил чайник с ароматным зелёным чаем. Когда старик вошёл в комнату, он на мгновение остановился, с удивлением глядя на заботливо приготовленный завтрак.

– Молодец, сынок, – сказал он с тёплой улыбкой. – Красиво всё сделал.

Они сели за стол и начали завтракать. Еда была простой, но вкусной – и в ней чувствовалась душа.

– Сегодня мы снова пойдём во дворец, – сказал Алишер после паузы. – Мы должны искать способ, как вернуть тебя в твоё время.

На лице Оймурода мелькнула радость, но тут же исчезла. Он опустил взгляд, и тень грусти легла на его черты. Атмосфера мгновенно стала тяжелее.

Алишер сразу это заметил.

– Что с тобой? – мягко спросил он. – Ты не рад?

– Рад… – тихо ответил юноша. – Но мне грустно. Когда я вернусь… больше не увижу вас.

Старик слегка усмехнулся, будто хотел развеять его печаль.

– Не бойся. В будущем в каждой книге, которую я начну, ты будешь встречать меня снова и снова. Поверь, я ещё надоем тебе так, что захочешь забыть моё имя.

Оймурод улыбнулся сквозь тоску. Он немного помолчал, а потом решился:

– Папа, я хочу признаться…

Алишер отставил пиалу и внимательно посмотрел на него.

– Ну-ка, расскажи.

– Я… честно говоря… я…

– Да не тяни, душно уже становится! – нетерпеливо воскликнул старик.

– Я влюбился в генерала Хуршиду! – выпалил Оймурод и покраснел.

Алишер громко рассмеялся.

– Так вот оно что! Не зря ты всю ночь её имя твердил. Ты во сне признавался ей в любви, говорил: «Хуршида, я так тебя люблю, выйди за меня, мы купим дом, заведём детей…» Ты столько всего говорил, что твой сон превратился в любовный роман.

Оймурод густо покраснел.

– Такого не было! Вы всё выдумали!

Старик продолжал смеяться, а юноша от смущения не знал, куда себя деть.

Тем временем, в доме Хуршиды. Девушка с вечера долго сидела под старым тутовым деревом, глядя на полную луну. Мысли её были неспокойны, сердце билось быстрее обычного. Не заметив, как, она уснула прямо там, а во сне её губы шептали:

– Оймурод… Оймурод…

Бабушка, проходя мимо, услышала это и остановилась. Она пригляделась к внучке и тихо вздохнула:

– Дочка, ты ведь всю жизнь отмахивалась от этих любовных глупостей. Всю себя посвятила битвам и войне. А теперь… сама произносишь во сне имя парня.

Хуршида проснулась, прислонилась к дереву и задумчиво сказала:

– Я влюбилась, бабушка. Он не такой, как все. Его глаза – голубые, словно небо. Кожа чистая, белая, на щеке – родинка. Высокий, волосы чёрные, как ночь.

Бабушка засмеялась и, обращаясь к мужу, сказала:

– Сынок, двадцать лет твоя дочь никого не любила, была только «папиной дочкой». А теперь всё – мы её потеряли. Она влюбилась.

Отец Хуршиды улыбнулся, но в его голосе звучала гордость:

– Хорошо же, мама. Ты ведь всегда ругала меня, что из девочки не сделаешь воина. А я говорил: характер у неё – мой. Теперь сама видишь: сердце выбирает по-своему.

Они переглянулись и засмеялись, но в глубине души оба понимали – Хуршида стоит на пороге перемен.

После завтрака Алишер вышел из дома, и через десять минут вернулся, держа в руках меч. Его клинок сиял – словно в нём до сих пор дышала огненная лава, из которой он был выкован. Рукоять украшали драгоценные камни, а ножны были обрамлены десятью сверкающими самоцветами, узоры на которых переливались, будто сотканы из бриллиантов.

Алишер подошёл ближе и сказал торжественно:

– Этот меч передавался из поколения в поколение. Он – символ силы и мудрости. Теперь он твой.

Оймурод осторожно взял оружие, прижал к груди и с благодарностью произнёс:

– Спасибо, отец… я никогда не забуду этого дара.

Они вышли из дома и направились в сторону дворца. По пути Алишер повёл юношу на базар. Ряды шумели, торговцы выкрикивали цены, витрины ломились от тканей, пряностей, оружия и украшений.

– Смотри внимательно, сынок, – сказал Алишер. – Здесь можно увидеть весь мир.

Он показывал Оймуроду редкие товары, рассказывал о мастерах и ремёслах. Купил ему несколько нужных вещей, кошелёк из мягкой кожи, и, положив внутрь горсть золотых монет, улыбнулся:

– Пусть будет при тебе. Никогда не знаешь, когда пригодится.

Наконец, они оставили шумный базар позади и подошли к высоким воротам дворца.

Их там ждал эмир. В его руках покоилась древняя книга в тиснёном переплёте, рядом стояли стражи и несколько слуг. Увидев их, Оймурод и Алишер подошли и проявили особое уважение.

– Альхамдулиллах, вы пришли, – начал эмир, сдерживая волнение. – Я весь вечер искал и читал эту книгу, и нашёл в ней многое. У меня есть для вас хорошие и плохие новости. С какой начать?

Они переглянулись и почти одновременно ответили:

– Давай с плохой.

Эмир тяжело вздохнул, раскрыл книгу, страницы которой были потемневшими от времени, но буквы на них сияли золотым светом.

– Чтобы ты смог вернуться в своё время, юноша, – произнёс он, – тебе понадобится собрать тринадцать камней небес. Все они находятся в тринадцати городах нашей империи. Я прочитал здесь, что каждый город охраняется мифическими существами. Но лишь тринадцать из них – самые могущественные хранители, что бережно стерегут эти камни.

Камень Хаоса и Созидания – соединяющий разрушение и рождение нового. Его стережёт Горный Барс, символ силы и Самарканда.

Камень Небес и Земли – соединение высоты и глубины. Его хранит Симург, птица вечности.

Камень Любви и Чувств – воплощение сердца, верности и сострадания. Его защищает Хумо, птица счастья.

Камень Четырёх Сезонов – весны, лета, осени и зимы. Его охраняет Паризода, дух времени.

Камень Четырёх Стихий – огня, воды, воздуха и земли. Его стережёт Аждархон, великий восточный дракон.

Камень Луны и Солнца – свет и тьма, день и ночь. Его хранит Лунный Олень, несущий равновесие.

Камень Звёзд – сияние небес и тайна мироздания. Его охраняет Сова, парящая между мирами.

Камень Мудрости и Памяти – знание веков. Его хранит Белый Змей Искандера, страж древних секретов.

Камень Сна и Явления – граница реальности и иллюзий. Его стережёт Парий-Хуросон-Хранитель, повелительница снов.

Жизни и Смерти – символ вечного круга. Его охраняет грифон.

Камень Ветра и Бури – сила свободы и разрушения. Его хранит Каршинский Симба, Тулпар.

Камень Тишины и Тьмы – хранитель безмолвия. Его бережёт Черный Волк, ночной страж пустынь.

Камень Вечности – последний и главный, соединяющий все. Его хранит небесный орёл судьбы.

Глава 2. Барс – дух Самарканда

Предыстория Барса:

Барс родился вместе с городом Самаркандом, когда древние земли Средней Азии ещё были покрыты дикими горами и пустынями. Он был не простым существом – рождённый духом гор и временем, он вобрал в себя силу всех четырёх стихий: землю, воду, огонь и воздух. Сразу после появления Барса люди и духи ощутили его могущество: он мог разгонять бури, заставлять воду бить ключами, пробуждать рост травы и деревьев или успокаивать огонь.

Его предназначением было хранить Самарканд и его жителей, защищать город от хаоса и тех, кто жаждет власти. На протяжении тысячелетий Барс наблюдал, как меняется мир: войны, набеги, величие и падение империй – всё это проходило перед его глазами.

Барс не был только хранителем силы. Он понимал сердца людей. Своим взглядом он мог видеть истинные намерения, доброту и смелость, страх и злость. Те, кто пытался использовать город и его силы в корыстных целях, никогда не уходили без урока: Барс мог пробудить в человеке совесть или наказать за жадность.

Несколько раз в истории города он принимал облик огромного барса, чтобы вмешаться в судьбы героев и вождей. Его появление всегда предвещало перемены: либо великие победы, либо уроки, которые оставались в памяти поколений.

Но, несмотря на могущество, Барс никогда не вмешивался без причины. Он ждал, пока достойные люди проявят свои качества – смелость, чистоту сердца, стремление к знаниям. Тот, кто заслуживал его доверия, мог обрести силы, способные изменить ход истории, но и ответственность за это была огромной.

– Первого хранителя мы призовём сегодня при закате, – сказал Эмир.

– Почему именно на закате? – удивлённо спросил Оймурод.

– Потому что его можно вызвать только в два времени: на рассвете или на закате. И раз солнце уже клонится к горизонту, мы призовём его сегодня.

Эмир позвал музыкантов – тех, кто играл на больших торжественных трубах. Он дал каждому чёткие указания: кто должен начать, кто продолжить и когда соединить звуки в единый поток. Затем велел позвать командира Хуршиду. Она вошла гордо, с привычной решимостью, а вместе с ней появилась её близкая подруга – Ситора.

И снова взгляды Хуршиды и Оймурода пересеклись. Ситора, заметив это, усмехнулась:

– О-о-о, Хуршида, ты что, влюбилась? От такого красавчика я бы и сама не отказалась.

– Нет, не придумывай, – холодно ответила Хуршида, будто скрывая чувства. – Я лишь наблюдаю, чтобы не было опасностей.

Но в глубине души она знала: рядом с ним сердце её начинало биться быстрее, чем в любой битве.

Весь день стража готовилась по приказу Эмира. Когда солнце коснулось края горизонта, стражи зажгли четыре высоких факела, и всё вокруг озарилось огненным светом. Музыканты выстроились в ряд. Эмир поднял руку – и первые двое трубачей взяли глубокий вдох и протянули долгий звук. В тот же миг над площадью закружились орлы.

Вслед за ними вторые музыканты подхватили мелодию – лёгкий ветерок пробежал по двору.

А когда вступили третьи – воздух наполнился силой, поднялся порывистый ветер, словно сама природа откликалась.

Тогда Эмир воздел руки к небу и громогласно произнёс:

– Барс, хранитель и основатель Самарканда! Явись! Ты нам нужен!

И вдруг раздался яростный рык, будто из глубины гор. Из ниоткуда перед ними появился огромный горный барс. Он вышел уверенно, мягкой, но грозной походкой, сел прямо перед людьми и уставился суровым взглядом. Его глаза светились, и голос прозвучал на человеческом языке:

– Хм… Я давно не посещал этот город. За тысячелетия он сильно изменился.

– Зачем вы вызвали меня? Какова причина? – холодно спросил Барс.

Эмир поклонил голову:

– Мы вызвали тебя не без причины, великий хранитель. В ночь полнолуния, третьего числа этого месяца, кто-то открыл портал, и из далёкого будущего в нашу эпоху был сброшен этот юноша. Мы просим твоей помощи… Дай нам камень хаоса и созидания, без него он не сможет вернуться в своё время.

Барс злобно зарычал, и земля под ногами задрожала. Птицы тревожно закружились в небе, крича и сбиваясь с пути. Все присутствующие в страхе пали на колени, лишь Эмир стоял, опустив голову в знак уважения.

– Ты хоть понимаешь, что просишь? – прогремел голос Барса, будто сама гора заговорила. – Камень Хаоса и Созидания – один из самых могущественных в мире. Если он попадёт в злые руки, мир погрузится в беспорядок и мрак!

Эмир поднял глаза и твёрдо ответил:

– О, великий хранитель, мы не ищем власти и не стремимся к злу. Мы лишь хотим вернуть юношу в его время.

Клянусь Аллахом, мы сохраним камень и вернём его в целости и безопасности.

Барс медленно повернул голову. Его глаза засветились ярким светом, устремившись прямо на Оймурода. На миг юноша почувствовал, будто его душу читают до самой глубины. Барс видел всё: страх, растерянность, но и искреннюю доброту.

Свет в глазах хранителя погас, и он произнёс уже спокойнее:

– Твоё сердце чисто, юноша. Я вижу в тебе доброту и смелость.

Но прежде чем я доверю тебе камень, ты должен пройти три испытания.

Он поднял голову к небу, и гром прокатился по горам, словно скрепляя его слова:

Первое испытание – меч.

Овладей им, стань батыром. Только тот, чьё тело и дух закалены, достоин силы.

Второе испытание – слово.

Изучи поэзию, чтобы видеть в каждой вещи смысл. Только тот, кто понимает душу мира, постигнет суть камня.

Третье испытание – разум.

Разгадай загадку Она не знает смерти, но умирает каждый день.

Она невидима, но её чувствуют даже камни.

Её нельзя удержать, но она возвращает утраченное.

Её не видят глаза, но сердце узнаёт её сразу.

Ради неё рушат города и строят вечность.

Ради неё идут во тьму, не боясь конца.

Что это?

Барс медленно подошёл ближе, и его тень накрыла всех присутствующих.

– Пройди их – и получишь Камень Хаоса и Созидания. Если провалишь – останешься пленником времени навсегда.

Оймурод кивнул – знаком согласия.

Барс посмотрел на него пристально, будто заглядывая в самую душу, и произнёс:

– Хорошо. Даю вам один год. В это же время, через год, я вернусь и проверю, достоин ли ты Камня Хаоса и Созидания.

После этих слов тело Барса начало растворяться в воздухе. Остался лишь лёгкий золотистый свет и след от его лап, горящий на земле. Через мгновение всё исчезло.

Наступила тишина. Даже ветер замер.

Все присутствующие переглянулись, не зная, что сказать.

Первым нарушил молчание Эмир:

– Что ж, Оймурод, теперь всё зависит от тебя. Выбор сделан.

Ты уверен, что за год сможешь пройти эти испытания?

Оймурод твёрдо кивнул.

Эмир кивнул в ответ, довольный решимостью юноши:

– Тогда так. Я назначаю тебе наставника по боевому искусству и владению мечом.

Поэзии и слову будет учить твой отец, Алишер.

А загадку я поручаю разгадать учёным и мудрецам. Но советую и вам самим заняться этим делом – возможно, ключ спрятан ближе, чем кажется.

Хуршеда шагнула вперёд, прижимая руку к груди:

– Эмир, позвольте мне и моей группе отправиться в горы. Там условия идеальны для тренировок.

– Разрешаю, – ответил Эмир. – Когда выступаете?

– Лучше выдвинуться сегодня, чтобы завтра с рассветом начать, – сказала Хуршеда.

Эмир перевёл взгляд на Алишера:

– Не станет ли это для тебя обузой?

Алишер засмеялся, отмахнувшись рукой:

– Да что вы, мой Эмир! Я силён, как молодая лошадь. Не устану и в горах, и на равнине!

Вдруг в зале раздался голос стража:

– Прибыл Шехзаде Мустафа!

Вошёл молодой принц – уверенный, с добрым взглядом. Он преклонил колено перед отцом и сказал:

– Отец, позволь мне отправиться с ними. Я люблю разгадывать загадки, знаю поэзию и воинам смогу помочь на тренировках.

Эмир улыбнулся:

– Я не против, сын мой. Но решение не за мной. Пусть скажут Хуршеда, Оймурод и Алишер.

Все трое переглянулись и синхронно кивнули.

Хуршеда добавила:

– Мы только будем рады, если Шехзаде присоединится. Возьмём с собой и Ситору – её присутствие принесёт пользу и радость в пути.

– Хорошо, – сказал Эмир. – Собирайтесь. Отправляйтесь с миром.

Пишите мне письма, держите в курсе.

Да будет над вами благословение Аллаха.

Музыканты тихо заиграли прощальную мелодию.

Так началось великое путешествие Оймурода – к его судьбе, к 13 камням небес и к тайне, что изменила его жизнь навсегда.

Ночь уже полностью окутала землю. Луна висела высоко, освещая дорогу серебром. Три часа пути позади – лошади устали, путники молчали. Только цокот копыт нарушал тишину.

Мустафа, явно скучая, потянулся, зевнул и сказал:

– Эх, ребята, ну чего вы молчите? Три часа едем – хоть бы кто слово сказал! Давайте хоть поговорим, а то усну прямо в седле!

Ответа не было. Тогда он приблизился к Оймуроду и, лукаво улыбаясь, спросил:

– Ну что, брат, расскажи, как там в будущем? Может, я стану легендой? Какой-нибудь великий принц Мустафа – любимец всех?

Хуршеда, ехавшая чуть впереди, тихо пробормотала:

– Скорее хвастун, от которого уши вянут…

Мустафа тут же поднял голову:

– Что ты там сказала, капитан? Не забывай, я принц, и, между прочим, рискую собой, чтобы помочь вам! Так что разрешаю вам обращаться ко мне просто – друг Мустафа!

– Лучше бы ты пожертвовал речами, – холодно ответила Хуршеда, не оборачиваясь.

– Да хватит вам, – устало сказал Алишер. – Мустафа, не гордись. Все мы устали. Лучше тихо доберёмся до места.

Принц вздохнул и пробормотал:

– Ну ладно, раз в тишине, так в тишине…

Они ехали дальше, пока впереди не показалось озеро. Вода светилась под луной, отражая звёзды. Вокруг тихо шумели деревья, воздух был прохладен и свеж. У самого берега стоял небольшой деревянный домик с балконом, утопающий в листве.

– Добро пожаловать, – сказала Хуршеда, спешиваясь. – Это мой скромный дом. Располагайтесь. На втором этаже семь спален. С утра начнём тренировки.

Лошади были привязаны к деревьям, и все, измученные дорогой, поднялись по лестнице. Алишер, зная, что между Оймуродом и Хуршедой что-то зарождается, сказал:

– Мы с Мустафой займём угловую комнату. А ты, дочка, с Оймуродом – в соседних. Так будет удобнее, окна друг на друга.

– Почему я не могу там? – возмутился Мустафа.

– Потому что им нужнее. Будь мудрее, – спокойно ответил Алишер.

– Не согласен! – буркнул Мустафа.

Алишер ухмыльнулся, взял его за уши и сказал:

– Не обнаглей, шехзаде.

Все засмеялись. Даже Хуршеда, стараясь скрыть улыбку, отвернулась, будто рассматривает озеро. Луна отражалась в её глазах, и Оймурод, глядя на неё, почувствовал, как где-то глубоко внутри вспыхнуло нечто новое – тихое, тёплое, непонятное чувство.

Ночь уже полностью окутала землю. Луна висела высоко, освещая дорогу серебром. Три часа пути позади – лошади устали, путники молчали. Только цокот копыт нарушал тишину. Мустафе стало скучно, и он, как обычно, не выдержал молчания:

– Ребят, чё так скучно? Давайте хоть поболтаем по дороге!

Никто не ответил. Тогда он подъехал ближе к Оймуроду:

– Ну что, бро, рассказывай, что будет в будущем? Как меня – такого великодушного принца – запомнит мир? – с усмешкой сказал Мустафа.

Хуршеда тихо бормотнула:

– Скорее, как душного хвастуна…

– Эээ, ты чего там себе под нос? – приподнял бровь Мустафа. – Капитан, не забудь, что я, принц, жертвуя собой, иду помогать вам! В честь этого разрешаю вам относиться ко мне как к другу! – сказал он с гордостью.

– Всё, хватит, шехзаде, не гордитесь так сильно, – устало ответила Хуршеда. – Надоели. Можно хоть немного в тишине поехать, любуясь красотой?

– Какой красотой? Тут же темно, еле дорогу видим! Зачем вообще ночью ехать? Можно было после обеда отправиться! – буркнул Мустафа.

– Мустафа, – спокойно ответил Алишер, – у нас каждый час на исходе. Ты сам согласился ехать с нами. Давайте доедем тихо, а завтра начнём.

– Ну ладно… если в тишине, так в тишине… – вздохнул принц.

Через какое-то время они добрались до озера – чистая вода, плавающие рыбки, вокруг высокие деревья. Посреди стоял небольшой деревянный домик с балконом. Скромный, но уютный. Все спешились, привязали лошадей.

– Заходите, – сказала Хуршеда. – Мой дом скромный, но уютный. На втором этаже семь спальных комнат – выбирайте. С утра начнём.

Алишер, зная, что у Оймурода к Хуршеде есть чувства, сказал:

– Мы с Мустафой и Ситорой займём угловые комнаты. А ты, дочка, с Оймуродом – ближе к центру, там, где комнаты напротив друг друга.

– Почему я не там? – возмутился Мустафа.

– Им нужнее, – отрезал Алишер. – Будь мудрее, шехзаде.

– Не-е-е! – запротестовал Мустафа.

Алишер взял его за уши и усмехнулся:

– Не обнаглей, шехзаде.

Ситора, стоявшая рядом, тихо рассмеялась:

– Принц, вам не к лицу спорить с командиром.

– Ситора, ты хоть на моей стороне будь! – возмутился Мустафа.

– Я всегда на стороне разума, – с хитрой улыбкой ответила она.

Наступило утро.

Над горами ещё лежал лёгкий туман, а воздух был свежим и прохладным. Где-то вдали пели птицы, журчал горный ручей, и первые лучи солнца золотили вершины.

Хуршеда поднялась раньше всех. Она тихо спустилась вниз, зачерпнула ладонью холодной воды из ручья и умылась. Потом пошла к небольшой деревянной хижине, где спал Оймурод. Дверь тихо скрипнула.

Он лежал на кровати, раскинув руки, лицо повернуто к окну. На щеке играло утреннее солнце. Хуршеда присела рядом и несколько секунд молча смотрела на него.

– Такой красивый, – шепнула она. – И эта родинка только украшает тебя… Эх, знал бы ты, что творится у меня в сердце…

Она тяжело вздохнула, собрала себя и, слегка покачивая его за плечо, сказала:

– Просыпаемся, герой. Пора вставать.

– Эээ… чего ты так рано? – сонно пробормотал он. – Дай ещё пять минуточек…

– Какие ещё пять минут? – вспыхнула Хуршеда. – Мы в горах, здесь каждая минута на вес золота! Или ты не собираешься вернуться в своё время?

– Да отстань ты, – пробурчал Оймурод, отворачиваясь.

Хуршеда закатила глаза, потом схватила его за руку и с силой стащила с кровати.

– Подъём! – строго сказала она.

– Ладно, ладно, уже встаю, – проворчал он, потирая плечо.

– Начнём с разминки, – сказала Хуршеда, выходя на площадку перед домиком. – Вдохни поглубже. Этот воздух – твоя сила.

Они встали на краю горного склона. Ниже стелился туман, а солнце уже поднималось из-за вершин.

– Ты хоть знаешь, как разогреть тело? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Ну… немного.

– Тогда повторяй за мной, – сказала Хуршеда и начала плавно двигаться – растяжка, дыхание, повороты, стойки. Она двигалась чётко, но мягко, как будто танцевала с ветром.

Когда разминка закончилась, Хуршеда выпрямилась и гордо произнесла:

– Я училась у мастера из Шаолиня. Можно считать, я – мастер кунг-фу.

Оймурод усмехнулся:

– Правда? Не ожидал.

– Правда, – ответила она и, слегка смутившись, добавила:

– И я… романтична. Люблю… любовь.

Он нахмурился, не поняв:

– Что?

– Забудь! – быстро сказала она. – Короче, стой вот так: ноги на ширине плеч, руки вперёд, колени чуть согни и держись десять минут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.