Леся Белл
Два сердца одной души

Пролог. За гранью

Под величественными сводами древнего храма, где каждый камень хранил память о сотнях лет молитв и обрядов, а в воздухе витали ароматы ладана и пряностей, у алтаря Богини Эллиада́ры¹ замерла женщина, прекрасная словно сон. Её длинные серебристые волосы, словно лунная дымка, ниспадали до самого пола, переливаясь в солнечном свете, будто сотканные из звёздной пыли.

Платье цвета морской волны, расшитое серебряными нитями, струилось вокруг её фигуры, напоминая волны бескрайнего океана. Даже не двигаясь, она была исполнена грации, достоинства и внутренней силы. Глаза женщины были закрыты, а губы едва заметно шевелились.

— Братья мои, умоляю вас! Помогите ему! Дайте силу противостоять злу…

— Не слишком ли пафосно звучит твоя молитва, прекрасная Эллиадара?

Женщина открыла глаза и стремительно обернулась. Перед ней предстал красивый юноша: его золотистые локоны мягко обрамляли лицо, а пронзительно-голубые глаза могли сравниться с безоблачным небом. В его облике было что-то неземное, почти божественное, но одновременно и зловещее, что заставило её на мгновение замереть от неожиданности.

— Никсэ́р… Как ты нашёл меня?

— Какой грубый вопрос для бывшего возлюбленного, душа моя. Не находишь?

— Не тебе корить меня прошлым, Бог Тьмы. Ты предал меня, хотел использовать, лишить силы. Как ты меня нашёл?

— Недалеко от этого места мы впервые встретились. Я был там, когда почувствовал твою энергию. Надо сказать, она едва ощущается. Как же ты ослабела за время нашей разлуки.

— Что тебе от меня нужно? Убирайся и оставь меня в покое. Как ты видишь, я не смогу помочь тебе в осуществлении твоих планов.

— Будь со мной. Вернись ко мне.

— Нет. Пока вынашиваешь планы по иссушению мира во имя своей власти — нет! Я не позволю тебе уничтожить людей, а они погибнут, если ты совершишь задуманное!

— Что ты так печёшься об этих мошках? Что есть человеческая жизнь в сравнении с бессмертием богов!

— Люди — это дети всеотца Аэтэрнуса, в конце концов, и наши! Озара, Сварра, Велимира и мои! Они сильнее, чем ты думаешь! И они дадут тебе отпор.

— Да, ты права, люди — твари живучие. Во всех мирах. Как их не ломай — они продолжают жить. Но что они могут противопоставить мне? Искалеченные, изломанные, измученные и несчастные…

— И всё равно продолжают жить. А ещё, даже находясь на самом дне, они находят в себе силы подняться и нести свет. И один раз они уже нарушили твои планы: не дали вам с сестрой возродиться во всей своей силе!

Никсэр злобно зашипел, отвернулся от Богини и прошёлся по залу. Эллиадара вздохнула, на миг прикрыв глаза, но тут же распахнула их, когда Никсэр обдал её горячим дыханием, прошептав на ухо:

— Ты всё равно сдашься. Рано или поздно твоя протеже или примкнёт ко мне, или умрёт от моей руки. Предпочтительней, конечно, первый вариант, но и второй меня устраивает. И что будет с тобой, отдавшей ей свою силу?

Эллиадара молчала.

— Не знаешь? Или не хочешь отвечать? Ты медленно угаснешь вместе с этим несчастным миром, поглощённым моей тьмой. Моей и Никса́ры, которая к тому времени присоединится ко мне.

— Они дадут тебе отпор, — упрямо повторила Богиня, повернувшись лицом к своему мучителю, и её яркие глаза цвета морской волны встретились с его взглядом. — В ином случае я лучше угасну вместе с миром, чем присоединюсь к тебе!

Никсэр некоторое время ещё смотрел на бывшую возлюбленную.

— Раз такова твоя воля… — усмехнулся Бог Тьмы. — Да будет так!

Эллиадара обернулась и увидела, что в окнах клубится чёрный туман. Ей не нужно было пытаться выйти из храма, чтобы понять: двери тоже запечатаны. Никсэр был верен себе и не оставил ей и малейшей лазейки.

— Ты запер меня, — спокойно констатировала очевидное Богиня. — Зачем? В моём состоянии я вовсе не помеха твоим планам.

— Чтобы у тебя не было соблазна помочь или подсказать своим любимцам способы борьбы со мной. Кто знает, возможно, ты готова рискнуть своей жизнью и последними силами, чтобы избавиться от меня, Дара. А теперь до скорой встречи. Я ещё не раз навещу тебя. Хорошенько подумай, возможно, тебе всё же стоит поменять сторону.

— Никогда! — яростно прошептала Эллиадара, глядя на место, где только что был Никсэр. — Какая мне разница, угаснуть с миром или в твоих объятьях? Я предпочту уйти вслед за людьми.

Женщина посмотрела на свой алтарь, где едва тлел крошечный огонёк свечи, и перешла к алтарю Аэтэрнуса. Его пламя горело ровно и уверенно. Почему же они не слышат её? Слишком далеко?

Когда-то давно, не одна Эллиадара одарила Избранную своей силой. Её братья тоже наделили дарами своего избранника. Тогда, много столетий назад, первый и единственный раз, по земле ступала нога не только Святой, но и Святого. Их единая сила смогла победить и ослабить Тёмных Богов настолько, что Эллиадара с братьями разлучили их и запечатали.

В тот раз после Великой Битвы, когда Эллиадара с братьями сковали Никсэра и изгнали Никсару, измученные Сварр, Озар и Велимир ушли в чертоги отца, чтобы набраться сил, и оставили Эллиадару приглядывать за миром. Она должна была восстановить свою энергию в свете Луны, в людской любви и почитании.

Но вот Тёмные Брат и Сестра снова на свободе. Ослабленные, озлобленные, полные желания отомстить двум мирам.

Женщина вновь прикрыла глаза и отчаянно воззвала:

— Отец, братья… Услышьте меня! Вернитесь ко мне… Умоляю…

На другом конце Вселенной, там, где величественное озеро застыло в ледяном плену, из-за стройных сосен и лиственниц к берегу приближалась очень красивая женщина. На ней было лёгкое белое платье с красной вышивкой, несмотря на зимний холод. Длинные русые косы и голубые глаза придавали её облику особое очарование. Голову украшал венок из полевых трав и цветов, который оттенял природную красоту необычной путницы.

Берег древнего озера встретил женщину звенящей тишиной, хранившей в себе тайны тысячелетий. Зеркальная гладь, словно огромный природный холст, отражала бескрайнее небо и величественные скалы, окружающие водоём. Каждый лучик солнца, скользнувший по ледяной поверхности, создавал мерцающий танец оттенков синего и белого.

Если бы здесь были другие люди, они бы заметили не только красоту незнакомки, но и то, как она измождена: кожа была бледной, покрытой испариной, а лицо искажено мукой. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, но она упрямо шла вперёд, ведомая крайней необходимостью.

— Ещё немного, — проговорила она, опираясь на ствол старой сосны. — Ещё совсем чуть-чуть…

Её голос эхом отразился от скал, и даже озеро замерло, прислушиваясь к словам усталой путницы. А женщина, подобрав с земли длинную палку, дошла до края озера и начала чертить на берегу странные узоры. Иногда она останавливалась, а немного отдохнув, продолжала свою работу.

Если бы у неё было хоть немного больше сил, она бы смогла дождаться ту, кому было предназначено её послание. Но сил не было. Как не было и времени ждать Избранную или писать подробные инструкции к действию. Оставалось лишь надеяться, что она сама догадается явиться на место их первой встречи и сможет разгадать загадку.

Ведь во время последней встречи во сне она не успела рассказать девушке, что скверна, что принесла с собой Никсара, Богиня Тьмы, начнёт захватывать мир на уровне его структуры. В ключевых точках, связанных с энергетикой, будет нарастать заражение, пока Сердце Земли — все важные энергетические центры вместе — не окажутся во власти Богини. И тогда мир начнёт отдавать свою энергию новой владычице: растения зачахнут и погибнут, люди и животные будут болеть и умирать. Лишь самые стойкие смогут продержаться больше десятка лет.

— Кажется, получилось, — прошептала она, отступая на шаг и применяя силу, чтобы сохранить начертанное. — Дитя моё, поторопись…

Лёд тихо затрещал, отзываясь на силы древней Богини. Рисунки, сначала ярко вспыхнувшие, теперь медленно угасали, оставляя после себя лишь едва различимые линии — словно шёпот на поверхности вечности.

Силы женщины окончательно иссякли. Ноги подкосились, и женщина опустилась на холодный берег. Взгляд её скользил по скалам, по застывшим соснам — она прощалась с этим миром, с его немой красотой, с тайной, которую только что передала в надёжные руки природы.

Последние лучи солнца коснулись её лица, высветив на бледных щеках едва заметную улыбку. Она знала: всё сделано верно.

Прошло несколько мгновений — и берег снова стал безмолвным и пустынным. Только ветер шелестел травой в венке, забытом у кромки льда. Озеро замерло в ожидании. Оно хранило тайну. Оно ждало Избранную.

В большой, стильно обставленной квартире жгучая брюнетка тридцати с небольшим лет сидела на диване, держа в руках бокал красного вина. Длинные тёмные волосы обрамляли лицо с точёными чертами — высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, подведённые алой помадой, сейчас плотно сжатые в едва уловимой гримасе.

Мягкий свет настенных бра оттенял безупречный интерьер: лаконичные линии современной мебели, сдержанная палитра серых и бежевых тонов, акценты из тёмного дерева и алого текстиля. На кофейном столике из закалённого стекла поблёскивали грани большого настольного зеркала, рядом лежал тонкий томик поэзии в кожаном переплёте — видимо, прерванное чтение.

Женщина слегка покрутила бокал, тёмно-карими глазами наблюдая, как рубиновое вино медленно стекает по стенкам. Её взгляд рассеянно скользил по комнате, но мысли явно витали где-то далеко.

На ней было простое, но изысканное чёрное платье — без излишеств, но с идеальным кроем, подчёркивающим стройную фигуру. На запястье поблёскивал тонкий золотой браслет, на безымянном пальце — одинокое кольцо с тёмным камнем, словно молчаливый знак чего-то недосказанного.

Она сделала небольшой глоток, закрыла глаза на мгновение, пытаясь уловить послевкусие — не столько вина, сколько прожитого дня. В квартире царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных напольных часов в углу, непонятно как оказавшихся в минималистичном интерьере, и отдалённым шумом городского вечера за плотно зашторенными окнами.

Не ставя бокал, лёгким движением левой руки женщина коснулась зеркала, и его поверхность помутнела. Довольно долго изображение дрожало как рябь на воде, и женщина терпеливо ждала. Наконец картинка начала проясняться, обретая чёткие очертания.

Перед ней развернулась картина, далёкая от стильной квартиры: шикарные апартаменты со множеством роскошных предметов интерьера. Но не это было ей интересно, а изумительно красивый белокурый юноша, глядящий в зеркало.

— Никсара, сестра! Как же я долго ждал, когда ты свяжешься со мной!

— Почему же тогда не связался сам, брат?

— Я не смог пробиться сквозь заслон. Что это за мир такой чудной?

— Это мир без магии, Никсэр. Точнее, я бы сказала по-другому. Здесь нет знакомых нам магических потоков. Но в целом влиять на структуру мира и его предметов возможно.

— Бедная сестра, как же ты страдаешь…

— Я уже приспособилась, как видишь. Тьмой и тенями управляю без проблем. А когда удалось телепортироваться, я поняла, что не всё так плохо. Правда, перемещение здесь проходит через подпространство.

— Ты сможешь забрать силу Избранной?

— Не сразу. Она настроена против меня, поэтому… Мне понадобится время. Я уже посеяла ростки своей силы в этом мире, осталось лишь дождаться, пока они прорастут.

— У меня тоже всё сложно. Помни, что избранных нельзя недооценивать! Не один раз они уже помешали нам. Вспомни, что было столетия назад.

— Всё в порядке. Едва ли они смогут противостоять нам, когда под воздействием тьмы из мира начнёт утекать питающая их сила. Неужели ты стал трусом, брат мой?

— Никсара… Не позволяй гордыне ослепить тебя.

— Хорошо, — немного помолчав, ответила женщина. — Обещаю, что буду осторожной. Я помню наш урок, Никсэр, и не повторю прежних ошибок. Этот мир падёт к нашим ногам, просто потребуется немного больше времени.

— Если бы я мог, отправил бы тебе наших сторонников в помощь…

— Я не одна, — перебила его Никсара. — В этом мире есть те, кто жаждет власти, кто страдает от одиночества и боли. Они открыты для моей силы, даже не подозревая об этом. Я чувствую их отчаяние, их жажду перемен. Они не знают об этом, но уже поддались тьме. Они станут моими проводниками.

— А что насчёт Защитника? В нашем мире он знатно насолил мне.

— Он слаб здесь, брат. Его силу разбавляет отсутствие потоков магии. Он работает только как щит от моей силы и ничего больше сделать не может. Они с Избранной полагаются на веру и надежду, но этого недостаточно против моей тьмы. Я чувствую, как с каждым днём моя власть растёт, а их сила истончается.

— Прекрасно.

— Что расскажешь мне ты, Никсэр?

— Здесь уже готова благодатная почва для нашей тьмы. Скверна разрослась и захватила огромные территории разных государств. Уже скоро Святая начнёт чувствовать слабость этого мира.

— А чьё очаровательное тело ты захватил?

— О, ты не поверишь! Это наследный принц империи Соларис — Кристиан Тор Соларис!

— Да быть того не может! Ха-ха-ха!..

— Именно так, сестра! А Святая, избранная Эллиадарой — моя невеста!

— Брат, погоди! Я сейчас с ума сойду от смеха!

— Воистину, судьба любит пошутить…

— Но Никсар… Не говори мне, что ты не искал Эллиадару.

— …

— Брат! Как ты можешь!

— Эллиадара… Нужна мне.

— Никсар! Нет, не смей разрывать связь!

— Я буду ждать твоих вестей, сестра. Помни: мы едины, даже на расстоянии. Тьма связывает нас крепче любых уз.

— Брат!

Но поверхность зеркала уже начала мутнеть, изображение Никсэра таяло. Зеркало вновь стало обычным отражением, холодным и безразличным. Женщина в отчаянии сжала пальцами край платья, её глаза сверкнули неистовым огнём.

— Брат, ты так и не смог отпустить её, — беззвучно прошептала она. — Но Эллиадара всё равно погибнет, когда мир отдаст энергию жизни…

Никсара медленно отставила бокал с недопитым вином и поднялась с дивана. Её движения были плавными, почти кошачьими. Она подошла к окну и отдёрнула тяжёлые шторы. Город внизу пестрил яркими красками — огни реклам, спешащие люди, шум машин. Но для неё этот мир был лишь оболочкой, под которой скрывалась истинная суть.

В квартире снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов. Но эта тишина была обманчива — в ней уже зарождалось нечто большее, чем просто ожидание. В ней зрела тьма, готовая поглотить этот мир.

В это время две прекрасные девушки, что поменялись местами, жили в чуждых им мирах, которые, почему-то, казались им доброжелательнее и милее родного дома, наслаждались жизнью, не желая думать о новых битвах. Возможно, эта передышка ещё аукнется им, но Избранным она была нужна как воздух…

Глава 1. Первый снег

— Ой, Жень, смотри! Снег пошёл! — позвала Ри из комнаты.

— Как автомобилист, не разделяю твоего восторга! — ответил Евгений, обнимая её со спины и тоже глядя в окно на падающие крупные снежинки. — Ты что, никогда снега не видела?

— Видела… Я же владею… То есть владела магией льда. Снежинки тоже создавала. А настоящий снег — да, в первый раз вижу. В Соларисе тёплые зимы. А в другие страны меня не пускали.

Рианна смотрела в окно, не отрывая взгляда от танцующих в воздухе снежинок, и Евгений слегка сжал её плечи, чувствуя, как в ней смешиваются восторг и лёгкая грусть.

— Расскажи, как это — создавать снег самой? — задумчиво спросил он.

— Очень похоже на то, что я делаю сейчас со структурой предметов. Ты чувствуешь холод в ладонях, представляешь форму очень точно, каждую деталь — и вот уже в воздухе кружатся первые снежинки или на ладони возникает кристаллик льда. Они получаются идеально ровными, геометрически правильными… Но — без жизни. Без случайности. Без этой вот непредсказуемой красоты, — она указала на окно, где снег крупными хлопьями ложился на ветки, карнизы, тротуары.

— То есть ты создала тысячи снежинок, но ни разу не поймала ни одну на язык? — шутливо приподнял бровь Евгений.

— Нет! — рассмеялась Рианна. — В Соларисе даже зимой воздух пахнет цветами и морем. Там снег — это что‑то из сказок. Мы учились создавать его на уроках магии, но это было… упражнение. Как писать буквы в прописях. Интересно, конечно, но совсем не весело.

— А хочешь попробовать настоящее? — он взял её за руку. — Нет, пробовать снег на язык в городе, конечно, не стоит, но удовольствие можно получить и по-другому. Пойдём на улицу. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий зимний вечер.

— Прямо сейчас? — она на мгновение заколебалась, но глаза уже горели любопытством.

— Конечно! Пока идёт снег — самое время. Это как первый поцелуй: должен быть искренним и без репетиций.

Через несколько минут они стояли во дворе, укутанные в тёплые шарфы, куртки и шапки. Рианна вытянула руку в перчатке, ловя снежинки.

— Смотри! — воскликнула она, когда поймала первые крупные хлопья. — Какие огромные!

Евгений улыбнулся, снял перчатку и подставил ладонь:

— Вот так лучше. Попробуй и скажи, что чувствуешь?

Она повторила за ним. На лице — выражение чистого, детского восторга.

— Холодно, но приятно! Совсем не похоже на снег, созданный магией. То есть похоже, но…

— Я понял тебя. Как сравнивать настоящее мясо и соевое, молоко и его заменители.

— Всё у тебя с едой связано… Мне вот нравится и банановое молоко… Как коктейль.

— Ладно. Как искусственная ёлка и настоящая.

Теперь Рианна недоумевающе уставилась на Евгения, пытаясь осознать пример.

— А… В памяти Ани я вижу, как отмечают Новый год. Теперь да, понимаю. Немного.

— Ты не знаешь, какую ёлку ставят родители Анны?

— Искусственную.

— Тогда я поставлю настоящую. И сравнишь.

— Думаешь, Новый год я буду встречать у них?

— Знаю. Любой родитель захочет отметить праздник с ребёнком. Хотя я также знаю, что дети не стремятся отмечать с семьёй. Но Анна отмечала. Она… иногда рассказывала коллегам, а я слышал.

— Ясно. А ты….

— Я отмечу его один. Ничего. Я привык.

— Жень, а твоя семья?

— Мама давно умерла от болезни, а с отцом и его второй женой мы много лет не общаемся, так что ничего страшного.

— Ну уж нет. Ты будешь со мной.

— Но…

— Никаких но!

— Рианна, я не против, но ты же будешь с родителями Анны.

— Знаешь, они чудесные люди. И почему-то я воспринимаю их очень близко и остро. Как настоящих родителей. Даже больше, чем свою настоящую семью. И, раз уж я всеми силами постараюсь остаться здесь, мне стоит представить им мужчину их «дочери»!

— Если ты воспринимаешь их настоящей семьёй, — немного помолчав, ответил Евгений, — тогда я с честью пройду испытание под кодовым названием «Знакомство с родителями».

Рианна рассмеялась, и они пошли дальше по свежевыпавшему снегу, кое-где оставляя первые следы на чистом покрывале. Евгений время от времени останавливался, поднимал голову и ловил снежинки лицом, смеясь, когда они таяли, пощипывая щёки и лоб или оседали на ресницах. Рианна последовала его примеру — и вскоре оба хохотали, как дети, забыв о времени.

— И как, есть разница? — спросил он, когда они остановились передохнуть.

— Да, — она глубоко вдохнула морозный воздух. — Не по форме, а по сути. Хотя и по форме тоже, да всё же по сути намного больше. Настоящий снег — жизнь, хоть и явление неживой природы, но… Мой снег был красивым, но мёртвым. Он радовал меня только тем, что получилось его создать. А этот… пробуждает эмоции, счастье, радость. Ну, у кого-то и раздражение. Но равнодушных к нему нет.

— Вот именно, — кивнул Евгений. — Каждый снегопад — счастье для детей, предупреждение для водителей, напряжение для врачей и спасателей и… злость и раздражение для дворников.

Они рассмеялись и продолжили прогулку, а снег всё шёл, укутывая город в мягкое зимнее одеяло, словно оберегая их маленький праздник — первый настоящий снег для Рианны и новое чудо для Евгения: оказалось, что дарить кому-то что-то столь простое и обычное, но вместе с тем совершенно волшебное — это так приятно.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я всегда думала, что магия — это только то, что создаёшь сам. Заклинания, артефакты, зелья… Но нет: настоящее волшебство — в том, что уже есть. В том, что не нужно вызывать, призывать, контролировать. Оно просто есть.

Евгений кивнул, глядя на её раскрасневшееся от холода лицо, на снежинки в волосах, на блеск в глазах.

— Да. И самое странное, что мы часто этого не замечаем. Ждём чуда где‑то там — ищем его в сказках, в фантастике… Даже в изобретениях учёных… А оно вот — прямо здесь, перед нами.

Рианна улыбнулась и снова подняла ладонь, подставляя её падающим снежинкам.

— Я хочу запомнить этот день. Навсегда.

— Запомнишь, — уверенно ответил Евгений. — Потому что такие моменты не стираются.

Они дошли до небольшого сквера, где деревья стояли укутанные в белые шали, а на лавочках уже лежали небольшие пушистые сугробики. Рианна присела на одну из них, осторожно смахнув снег рукой.

— А ты… — она запнулась, подбирая слова. — Ты когда‑нибудь думал, что твоя жизнь могла бы быть другой? Не здесь, не сейчас. Где‑нибудь… где есть магия, драконы, древние тайны? Как в фэнтези?

Евгений сел рядом, посмотрел вдаль, туда, где город сливался с белизной снегопада.

— Думал. В детстве. Читал Толкина, мечтал о приключениях. Но потом понял, что реальный мир далёк от наших фантазий.

— Грустно…

Он взял её руку в свою — тёплую, несмотря на мороз.

— Нисколько. Ведь я встретил тебя. А наша любовь — это и есть магия. Та, что не требует слов и жестов. Только сердца. Только души.

Они помолчали, слушая, как трещат ветви, под редкими порывами ветра, как где‑то вдали гудят машины, как смеются дети на соседней площадке.

— Пойдём обратно? — наконец спросил Евгений. — А то ты совсем замёрзнешь.

— Пойдём, — согласилась Рианна, поднимаясь. — Но мы же пойдём гулять ещё?

— С тобой — когда угодно, — улыбнулся он.

И они пошли назад, оставляя за собой цепочку следов, которые вскоре заметет снег. Но то, что осталось в их сердцах, уже не могли стереть ни ветер, ни время.

Домой они ввалились замёрзшие, но счастливые. Евгений отправил Рианну принимать горячий душ, а сам отправился на кухню ставить чайник.

Пока вода закипала, он достал из шкафа заварник, две большие кружки, чай с шиповником, мёд и палочки корицы — всё, как Рианна любила. На полке нашёл упаковку имбирного печенья, которое они купили пару дней назад и благополучно забыли о нём. «В самый раз», — подумал он с улыбкой.

Из ванной доносился шум воды и, кажется, тихое пение — похоже, Рианна вовсю наслаждалась горячей водой. Евгений невольно улыбнулся: за эти два с половиной месяца она изменилась. В глазах больше не было той настороженности, неуверенности, скованности, что сопровождали её в первые дни их знакомства.

Он разложил печенье на тарелке, достал из холодильника сливочное масло и варенье. Чайник закипел, наполняя кухню уютным паром. Евгений добавил в заварку палочку корицы, залил кипятком и в каждую кружку положил по ложечке мёда. Аромат мгновенно распространился по комнате — тёплый, пряный, обволакивающий.

В этот момент из ванной вышла Рианна — в пушистом халате, с влажными, слегка волнистыми волосами.

— О, пахнет волшебно! — она подошла к столу, зажмурилась от аромата. — Ты что, колдовал?

— Колдовал, — подмигнул Евгений. — Колдовство уровня «чай с печеньем». Садись, грейся.

Она опустилась на мягкий угловой диванчик, обхватила кружку ладонями, закрыла глаза, вдыхая пар.

— Это… идеально.

— Знаю.

Они сидели молча, глядя на то, как за окном продолжает идти снег. В квартире царили тепло и уют, но самым дорогим было то, что они разделили этот миг вдвоём. Только он и она — и этого было достаточно.

— Так чудесно, — тихо сказала Рианна, не поднимая взгляда. — Дома мне никогда не было так хорошо. А сегодняшний вечер… Снег, смех, чай с печеньем… Так уютно и мило.

— Рианна, твой дом теперь здесь, — ответил он просто. — Рядом со мной.

Она подняла глаза — в них отразилось то же тихое счастье, что он видел сегодня на улице.

Евгений подвинул к ней тарелку с печеньем:

— Пей чай.

Рианна рассмеялась, взяла печенье, откусила, пригубила чай — и на мгновение закрыла глаза от удовольствия.

— Лучший чай в моей жизни.

— Тогда предлагаю сделать это традицией, — сказал он, наливая ей вторую кружку. — Зимний вечер, снег, чай… и ты.

— Согласна, — прошептала она, аккуратно принимая горячую кружку. — Согласна на всё.

— Знаешь, Рианна, я вот думаю… Суждено ли мне было стать твоим защитником?

— Что такое судьба? Подвластны ли мы ей и можем ли изменить? В нашем мире есть пророчества — они предрекают нам грядущие события, но лишь человек может сделать так, что оно сбудется или история мира пойдёт по другому пути. Поэтому я думаю, что мы сами стали причиной того, что имеем.

— Приятно это знать.

— Жень, как ты знаешь, я немного смыслю в магии, но законы этого мира во многом загадочны для меня. Могу предположить, что между нами при первой же встрече возникла симпатия… Нас потянуло друг к другу.

— Да. Во всяком случае было желание разгадать твою загадку.

— Эта изначальная склонность друг к другу и стала основой для твоего становления защитником. Возможно, сыграли роль физические и психические данные. Но окончательно твоя судьба определилась после того, как ты спас меня от Игоря.

— Думаешь?

— Ты же наверняка не раз задумывался о том, как резко изменились твои чувства после того вечера, когда ты врезал Игорю.

— Рианна, ты с каким-то чрезмерным удовольствием говоришь о том, как я его ударил.

— Он пытался изнасиловать меня в подворотне. Если бы я попинала его ногами после тебя, то была бы ещё более довольной.

— Господи, Рианна, я тебя обожаю, — рассмеялся Евгений. — Как же меняются благородные леди в суровых российских условиях.

— Да при чём тут Россия? Уроды рождаются везде, а желание отомстить или наказать за подлость и гнусность… Разве можно в них винить? Так вот… Ты анализировал свои чувства или нет?

— Да, конечно. Но только логике эти чувства не поддавались. Слишком резко от простой симпатии я перешёл к стадии «люблю, жить без тебя не могу».

— У меня было так же. После того вечера ты постоянно был в моих мыслях. Я сходила с ума, горела в этих чувствах и эмоциях. Так что, я думаю, что именно из-за того, что ты меня спас, проявился твой инстинкт защитника и связь начала укрепляться. А окончательно установилась после, ну…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее о пантеоне Богов империи Соларис можно узнать в книге «Двойной исекай: путешествие между мирами» Леси Белл

Вернуться