Ольга Профит
Жажда скорости

Глава 1

Был уже вечер. Я понимала, что слишком задержалась в этом супермаркете и мне давно пора ехать домой. Сначала я бродила вдоль витрин, разглядывая новинки, которые меня совсем не впечатлили. Потом, высматривая, что бы купить на самом деле, совсем упустила время. Так ничего и не выбрав, решила спуститься на первый этаж. Отдел бытовой техники был поближе к выходу – и вот тут-то я и почувствовала привкус металла на языке. Он всегда появляется, когда меня накрывает страх.

Страх сковывал меня, я разглядывала витрины, но совершенно не видела, что на них лежит. Всё, о чём я могла думать, – как мне добежать по пустынной улице до остановки и запрыгнуть в автобус. Я понимала, что задерживаться рискованно – магазин скоро закроют, – но и выйти на улицу не могла. Что со мной? Очередной приступ паники?

Я медленно продвигалась вдоль полок, приближаясь к кассам. Там уже сидели, позёвывая, кассирши, а возле них, пытаясь развеять скуку, шутили консультанты в красных рубашках. И тут я увидела причину своего страха. Он стоял у входа и не отрываясь смотрел на меня. Маленький, седенький старикашка в шапке-ушанке и поношенном чёрном пальто. Серые брюки, заправленные в сапоги, – весь его внешний вид ничем не привлекал внимания в этом захолустном посёлке. Но его глаза-бусинки смотрели на меня так, что мне казалось – ещё немного, и начнётся безотчётная истерика. Я должна выбраться отсюда, подальше от этого человека, чей плотоядный взгляд напоминал взгляд удава, заглатывающего кролика.

Он облизнулся, и я заметила ровный ряд белоснежных зубов. Для человека в таком возрасте это было необычно, но ещё необычнее показались мне два удлинённых острых клыка. Хотя, может, челюсть у него вставная, аномальные клыки – просто игра света, а всё это – мой прогрессирующий сосудистый делирий. Не знаю, но всем своим существом я чувствовала исходящую от этого человека опасность.

За его спиной маячила большая чёрная псина и время от времени тыкалась носом в его ноги. Он добродушно хлопал её по холке, но глаз с меня не сводил, облизывался всё чаще и даже пару раз улыбнулся каким-то своим мыслям. Мне неотступно мерещилось, что он нападёт на меня, как только я выйду.

Нужно заманить его в магазин, а потом выбежать на улицу и бежать на остановку так, чтобы он не заметил. Легко сказать – не заметил! Я вспомнила прямую улицу с покосившимися домиками, где и спрятаться-то негде, особенно в такую погоду, средь белого снега, который так неожиданно выпал. Но в любом случае нужно попытаться.

Всё, пора действовать. Я свернула за ближайшую витрину и застыла в ожидании. Далеко ходить опасно, нужно ждать здесь. Прошло несколько минут, прежде чем я решилась выглянуть и посмотреть в сторону двери.

Выглядывая из-за кухонного комбайна, я увидела, что старик уже в магазине. Он стоял у входа и в недоумении скользил глазами по рядам витрин. Он ищет меня. Нужно ждать.

Он двинулся вдоль рядов, рыская маленькими глазками в поисках. У меня сердце ушло в пятки от его улыбки – казалось, он пытался сказать мне: я знаю, что ты здесь.

Продвигаясь параллельно с ним, но в сторону выхода, я начала верить в успех своего плана. Через турникет я прошла без проблем и, выскочив на улицу, замерла на секунду под светом фонаря. Уже совсем стемнело. Вокруг было безлюдно. Всё пропало: автобус уже точно не ходит, а на просёлочной дороге не видно ничего похожего на транспорт.

Оглядевшись, я увидела в стороне собаку.

Боже, нужно бежать, бежать! Хотя я и знала, что от собак не бегают, в этот момент данный факт напрочь вылетел из моей переполненной страхом головы.

Я побежала по заснеженной дороге, чувствуя спиной, что меня догоняют. Нет, кажется, он не бежал за мной – но я чувствовала: он уже близко. Высокие каблуки скользили по подтаявшему снегу, лёгкие разрывались от быстрого бега, пальто непомерной ношей давило на плечи. Я не могла остановиться, гонимая животным страхом, будто от этого бега зависела моя жизнь.

Перебирая ватными ногами, я всё бежала и бежала, уже ничего не видя перед собой. Вылетев на трассу и увидев огни автомобиля, я почувствовала облегчение. Но одновременно с этим почувствовала и мокрый нос собаки на своей руке.

Я отшатнулась от страха и, торопясь перебежать дорогу, чуть не попала под колёса автомобиля.

Оказавшись на противоположной стороне шоссе, я оглянулась и заметила старика. Он стоял у обочины и осматривался по сторонам, явно собираясь последовать за мной.

В панике я начала махать рукой, пытаясь остановить хоть какую-то машину – бесполезно. Уже отчаявшись, я замахала обеими руками, и, к моему облегчению, что-то стало замедлять ход. Из-за света фар, бившего прямо в глаза, я не могла разглядеть, что это. Но когда оно поравнялось со мной, оказалось – мотоцикл.

На байке сидел мужчина в кожанке. В голове пронеслась мысль: «Байкер – это меньшее из зол».

Он снял шлем, и в свете фар я разглядела симпатичного молодого человека. При взгляде на которого руки сами собой потянулись… к голове – пригладить спутанные, мокрые от бега волосы.

***

Погода была отвратительная. Мокрого снега сегодня точно никто не ожидал. И почему на шлеме не предусмотрено дворников? Чёрт, – чертыхнувшись в очередной раз, ведь я совсем иначе представлял себе ежегодную поездку на Bike-Rock-Fest.

Тащимся как черепашки уже несколько часов. Видимо, сегодня домой нам не попасть. Согласен с товарищами – нужно остановиться в кемпинге.

Я сразу заметил её – яркое красное пальто. Она махала руками, пытаясь поймать попутку, так, словно это вопрос жизни и смерти. Ну а почему нет? Темно, безлюдно, страшно, одинокая девушка на трассе. Может, ей всего-то до соседнего посёлка. Почему бы не помочь человеку?

Притормаживаю байк, снимаю шлем, чтобы хоть чуть-чуть стереть перчаткой грязь со стекла.

– Вас подбросить? – спрашиваю у девушки.

– Да, если можно побыстрее.

– Куда едем?

– В город.

О, чёрт. Я не смогу отвезти вас в город. Только до ближайшей гостиницы или кемпинга. Извините, но мы целый день в дороге и очень устали.

Она колебалась лишь секунду:

– Я согласна на гостиницу. Лишь бы подальше отсюда.

– Окей. Держись крепче.

Протягиваю ей пассажирский шлем и помогаю забраться на байк. Теперь остаётся следовать за кортежем, не особо напрягаясь – куда все, туда и мы.

Чувствую, как она прижимается ко мне, крепко обхватив руками. Её обнажённые ладошки упираются мне в живот. Замёрзнут ведь руки без перчаток. Нужно было предложить в карманы куртки засунуть.

А воображение уже нарисовало совсем другую картину: как эти тонкие пальцы блуждают по моему обнажённому животу, опускаясь ниже.

И тут же – строки:

Мне б на губах почувствовать уста,

И чашечки, чтоб рук твоих наполнить грудью,

А на ухо шептать слова любви и откровений.

Мне не до сна уже, но мне бы хотелось спать

В твоих объятиях, ласкать руками плечи,

Губами – подбородок, грудь, спускаясь ниже.

– Да ну нахрен, – думал я. – Только стояка мне сейчас не хватало.

Хотя девочка красивая. Или я плохо разглядел её в свете фар?

Отель. Конец моих мучений.

Глава 2

Либо мы ехали так быстро, либо я задремала, но неожиданно мы оказались на парковке отеля.

Мой спутник отправился на ресепшен узнать про свободные номера, а я всё ещё сидела на байке и оглядывала маленькие домики, плотно прилепившиеся друг к другу. Почти во всех горел свет, и почти у каждого крыльца стоял мотоцикл – а где и по два.

– Вот, держи ключ от номера, – вернулся он. – А я поищу свободное место у приятелей.

– Нет.

Поняв, что остался единственный свободный номер – тот, что стоял в стороне и вокруг которого была пугающая темнота, – я схватила парня за рукав:

– Вы идёте со мной.

Сейчас мне было безразлично его мнение обо мне. Даже если бы он посчитал меня умалишённой – главное, не оставаться наедине со страхом.

– Но я думаю, это не совсем прилично, мало ли что…

– Мне наплевать, что подумают другие. Я боюсь одна оставаться в этом домике.

Истерические нотки проскользнули в моём голосе.

– Но если вы настаиваете…

– Да, очень настаиваю, – уже более спокойно произнесла я.

Пока он ставил мотоцикл, я забежала в домик и включила свет. В комнате было мало мебели – всё только самое необходимое: большая кровать, два стула, откидной столик, зеркало на стене и напольная вешалка в углу.

Рухнув на стул, я только сейчас осознала, в каком напряжении находилась всё это время. Но страх всё равно не проходил.

Он появился на пороге, стряхивая со светлых волос снег. Его голубые глаза улыбались.

– Значит, придётся разделить эту постель?

Я сделала вид, что не заметила подтекст.

– Я думаю, она достаточно большая, чтобы не ссориться за место.

– Конечно. Я в душ.

Я даже не заметила в дальнем углу дверь, ведущую в ванную.

– Меня Лена зовут, – попыталась я скрыть смущение. Всё же не совсем прилично ночевать в номере с незнакомым парнем. – Смешно, да? А так хоть будем знакомы.

Он бросил куртку на вешалку:

– Меня Леонид. – снимая ботинки, представился он. – Только Лёней не зови, лучше Лео.

И ушёл в душ, видимо, не желая шокировать меня своим дальнейшим раздеванием.

Я всё ещё сидела в оцепенении на стуле, слушая шум воды. Нужно тоже сходить в душ. Спина была мокрая от пота, ноги ныли, а в голове билась одна мысль: горячая вода.

Повесив сумочку на стул, следом сняла пальто. Разгладив помятую юбку, подумала: не велика экономия – ехать в это захолустье за дешёвым тряпьём по распродаже. Всё равно ничего не купила. Только зря время потратила. Нервы.

Повесив пальто на вешалку, я взглянула на себя в зеркало. Раскрасневшееся лицо, спутанные волосы. И тут я похолодела.

В зеркале отражалось окно. И, прислонившись к стеклу, на меня смотрел с улицы старик.

Я пятилась в угол до тех пор, пока не уперлась спиной в дверь ванной. Завыла собака. Я от страха отпрыгнула на месте и тут же почувствовала, как опора за спиной исчезает – я со всего маха падаю на пол в ванной.

– Не ушиблась? – Леонид протянул руку, помогая мне подняться.

Его вид меня немного смутил. Хотя, скорее, это было больше похоже на возбуждение. Он стоял передо мной в одних боксерах. У него хорошая фигура, есть на что посмотреть: высок, широкоплеч, с развитой мускулатурой. На гладкой груди сверкали капельки воды, стекая вниз.

– Нет, не ушиблась. Больше испугалась. Там собака злая, – промямлила я.

– Правда? – прищурился он. – А я думал, ты под дверью подглядывала.

Я задохнулась от возмущения:

– Мне даже мысль такая в голову не пришла!

– Лена, я пошутил.

Он протянул мне футболку:

– Вот, она чистая.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Чувствую, как блузка липнет к спине.

– Я пиццу заказал. Ты не на диете?

– Нет, я люблю пиццу.

Желудок заурчал при упоминании о еде.

– Хорошо. Принимай душ и будем ужинать.

Прихватив свои вещи, он захлопнул за собой дверь.

Я, не теряя времени, скинула с себя одежду и, включив воду погорячее, забралась под душ. Смывая пот вместе со страхом, я чувствовала себя гораздо лучше. Бельё и блузку пришлось постирать. Здесь мужская футболка была очень кстати: чуть великовата, она прикрыла всё, что мне хотелось скрыть, даря чувство мнимой безопасности.

Посмотрев на себя в зеркало и расчесав пальцами волосы, я вышла из ванной.

***

Странная девчонка. Но красивая – зрение не обмануло. Её оленьи глаза, в которых плещутся страх и надежда, смотрят на тебя так, словно ты принц из сказки на белом коне. Я, конечно, не принц, и конь у меня железный, но ради этих глаз готов совершить подвиг – спасти деву от огнедышащего дракона. Главное – самому не потерять контроль и не стать серым волком, а то из огня да в полымя.

Натянув джинсы, ставшие тесными в ширинке, подумал я, слушая шум воды в душе. Чистую футболку отдал Лене – придётся терпеть неудобства. Тёмный рыцарь, бля. Выкрутил регулятор обогревателя на полную, негодуя сам на себя.

Работа адвокатом накладывает свои отпечатки – всегда появляется потребность помочь окружающим. Нет бы вести себя поскромнее: моя хата с краю, ничего не знаю, а услуги оказывать сугубо на платной основе после заключения договора. Но нет ведь – дурацкая натура. Однажды это меня несомненно погубит.

Принесли пиццу и пиво, которое я заказал ранее. Хотелось бы более плотного ужина, но кухня уже закрыта. Из съедобного были только замороженные пиццы, чебуреки и ещё какая-то язва для желудка. Я выбрал пиццу, попросив разогреть её в микроволновке.

Заперев дверь и задёрнув штору на окне, я вытянулся на кровати. Пять минут блаженства после многочасовой езды в седле.

Ленка… Пенка… Что же это за девчонка такая? На вид совсем молоденькая, но по манере разговора – дама, умудрённая опытом.

Видимо, я задремал. Из дрёмы меня вырвало негромкое покашливание.

– Извини, что так долго ждать заставила.

Она ведь что-то сказала, нужно ответить. Но я не мог оторвать от неё взгляда. Футболка, длина которой была приличнее, чем длина мини-платьев у некоторых моих знакомых девушек, смотрелась на ней по-особому эротично. Влажные каштановые волосы рассыпались по плечам, местами намочив ткань, делая её прозрачной. Длинные стройные ноги заканчивались аккуратной ступнёй, которую так и хотелось обхватить ладонью, согревая.

– Пол с подогревом, – реальность вернула меня на землю.

– Что?

– Ну что, Елена Премудрая, присаживайся, будем ужинать.

Девушка засмущалась, но присела на ближайший стул.

– Может, по пиву?

– Если ты надеешься на отказ, то разочарую. Пить очень хочется, хоть бы и пиво.

Я дёрнул кольцо, с шипением открывая пиво, и протянул ей банку:

– За знакомство.

К удивлению, вечер пролетел нескучно. Мы ели пиццу, запивая её пивом, и пытались познакомиться поближе. Оказалось, ей двадцать два года, работает бухгалтером в страховой компании, не замужем, детей нет. Живёт в небольшом соседнем городишке – в получасе езды от посёлка и в двух часах езды от меня.

Всего два часа. Я смогу увидеть её, подумал я, вдруг залипнув на её сладком голосе.

Но вот пиво закончилось, пицца тоже, а разговор заканчивать не хотелось.

Глава 3

Интересно, который час? Так клонит в сон.

Я зевнула, прикрыв рот ладошкой, понимая, что готова вырубиться.

– Устала? – спросил Лео. – Наверное, пора ложиться спать.

– Наверно.

Пиво дало о себе знать, и, почувствовав зов природы, я отлучилась.

Интересный оказался парень. Леонид, двадцать шесть лет, адвокат в юридической фирме. Оказывается, и такие серьёзные люди не прочь погонять на байках, думала я, сидя на унитазе. И телосложение у него совсем не офисное – видно, что занимается спортом. Да что греха таить, он привлекательный мужчина. Какой-то девушке наверняка повезёт.

Я была благодарна Лео, что он приглушил свет, но не выключил.

Он уже лежал в постели, закинув руку за голову и укрывшись одеялом по пояс. Кровать действительно была огромной – устроившись на другом краю, я бы, наверное, не заметила, что сплю не одна.

Проходя мимо выключателя, я щёлкнула кнопку, и комната погрузилась в темноту.

И в тот же миг за дверью, в шаге от себя, я услышала собачий вой.

Не помня себя от страха, я отскочила от двери и бросилась в постель, где, зарываясь в одеяло, нашла убежище на его плече. Прижалась к нему всем телом, которое сотрясала мелкая дрожь, – как загнанный кролик.

Гладя меня по волосам, он весело спросил:

– Боишься собак?

– Нет, собак я люблю. Боюсь хозяина этой собаки.

Его поглаживающие движения вводили меня в успокаивающий транс. Я уже не слышала ни собачьего воя за окном, ни завывания ветра под дверью. Всё, что я чувствовала, – горячую лавину прикосновений от затылка к пояснице. Горячая ладонь не просто гладила меня – она ласкала мою спину, заставляя выгибаться под гибкими пальцами, которые, словно смущаясь прикосновения к бедру, вновь взлетали к затылку.

Что за реакция? Или у меня слишком давно не было секса, или этот красавчик и впрямь настолько горяч, что у меня трусики срывает?

Я пыталась вспомнить, когда в последний раз у меня были отношения, но это закончилось провалом. Оказалось, что я уже целую вечность никого не пускала в свою постель. Думать об этом совершенно не хотелось – хотелось только чувствовать эти потрясающие пальцы, от которых моё тело плавилось. Хотя одна единственная мысль – что этого парня я знаю всего пару часов – проскользнула.

И ускользнула восвояси.

К чёрту всё. Это стресс. Завтра я пожалею, что отдалась вот так вот первому встречному. Ну скажи об этом моему телу, которое извивалось в его объятиях, а из уст вырвался неподдельный стон наслаждения. Между ног стало предательски влажно. Шлюха. Какая же я шлюха.

– Можно тебя поцеловать? – расслышала я сквозь пелену в сознании.

– Да, – выдохнула я как-то вымученно.

И вот тогда его руки накрыли мои бёдра, а губы – мой несопротивляющийся рот. Он не целовал меня – он исследовал. Языком обводил каждый зуб, встречаясь с моим языком и ласкающими движениями провоцируя его на такие же исследования. Руки же в это время гладили мои бёдра, заставляя стонать ему в рот. Слишком быстро он нашёл мою эрогенную зону.

Задыхаясь, словно рыба, выброшенная на берег, я глотнула воздух, почувствовав, как сильные руки переворачивают меня на спину. Бёдра раскрылись сами собой, предоставляя больший доступ его не маленькому телу. Но он не торопился.

Наши тела идеально подошли друг другу. Его горячие ладони обхватили и приподняли мои ягодицы. И он склонился надо мной в интимном поцелуе. Сначала я чувствовала лишь лёгкие прикосновения, а затем – настойчивое поглаживание, а затем – французский поцелуй с языком и засосами.

«Только не останавливайся», – хотелось крикнуть мне, но из горла вырвались только всхлипывающие звуки, разобрать значение которых не под силу даже мне.

Давление между ног нарастало. И закончилось всё так неожиданно и бурно, когда в меня проник его палец, а язык выписывал кренделя на возбуждённом бугорке, что я захлебнулась собственным криком. Я кричала, но при этом ни звука не вырывалось из горла – только сильные спазмы сотрясали моё тело от оргазма.

Я чувствовала тяжесть его тела, его дыхание у своего уха, которое рваными струйками горячего воздуха касалось моей ушной раковины, когда он плавно вошёл в меня. Плавные движения внутри разжигали новое пламя, ещё не до конца погасшее.

Глава 4

Эх, Лена, Лена… Не выходишь ты из моей головы. Думаю о тебе каждый день, каждый час.

Интересно, ты вспоминаешь меня?

Такая неопытная, но в то же время очень страстная девочка. Скучаю по тебе.

Вот разгребусь с делами, возьму отгулы на пару дней и поеду к тебе. Подожди ещё немножко.

Позвонить. Ей нужно позвонить.

Чёрт, когда день пролетел? Уже полдвенадцатого. Спит?

Ладно. Позвоню завтра.

***

Не понимаю, почему я должна продолжать эту фальшь?

Размешивая сахар чайной ложечкой, я думала сейчас о другом мужчине и совсем не улавливала смысл разговора, который навязывал этот красавчик, сидящий напротив меня. Чем я вообще думала, когда соглашалась с ним на ужин?

Роман – один из наших страховых агентов – время от времени приглашал меня на обед или на чашку кофе в ближайший кафетерий. Парень он хороший, но слишком какой-то правильный. Модная стрижка, одет всегда с иголочки, натёртые до блеска туфли, всегда чистое авто. А я рядом с ним чувствовала себя замарашкой.

По дороге в кафе, где мы назначили встречу, я несколько раз ловила себя на мысли, что хочу быть в другом месте. Не спеша скользя по тротуару, я нарочито цепляла носками сапог жёлтые листья, наблюдая, как те с шелестом опадают на прежнее место, и вспоминала прикосновения к горячему телу и жгучие поцелуи, которые не на шутку меня воспламенили.

Даже сейчас от воспоминаний кровь приливала к лицу, и меня бросало в жар. Какая же я бесстыдница. Но почему-то стыда я не чувствовала. Это было так естественно – находиться в его объятиях, чувствовать его руки на своей обнажённой коже, его ненасытные губы, исследовавшие мои самые чувствительные местечки, о которых я даже не догадывалась. Восхитительные чувства, нахлынувшие волнами, готовы были меня поглотить и опустить на самое дно – с точки зрения моей аморальности. Ведь я не просто позволяла, я поощряла эти откровенные ласки и поцелуи своими страстными стонами.

Воспоминания так захлестнули меня, что волна возбуждения опустилась вниз живота. Я чувствовала влажные трусики, а вместе с ними – дискомфорт от неудовлетворённого желания, которое хотелось утолить.

Почувствовав паузу в разговоре и внимательный взгляд собеседника, я подняла глаза.

– Так что скажешь?

О чём? О чём вообще шла речь? И что я должна была сказать?

– Ты хорошо себя чувствуешь? – видя моё непонимающее выражение лица, Роман забеспокоился.

– Поехали к тебе.

Зачем я это сказала?

Сказала – и сама начала нервно искать пути к отступлению. Мой спутник, судя по глупому выражению лица, растерялся. То ли не мог понять смысл сказанного, то ли не верил во всё происходящее.

– Сейчас? – выдохнул он.

Нет, блин, после свадьбы. Но, отложив ложечку на чайное блюдце, я ухватилась за брошенный им спасательный круг. Глядя в эти тёмные глаза – смотревшие на меня с испугом, лёгким недоверием и искрящейся надеждой на воплощение заветной мечты, – я пошла на попятную:

– Извини, я не подумала. Конечно, не обязательно ехать к тебе, если это неудобно.

– Удобно! Поехали! – радостно встрепенулся он.

Не успев дать мне опомниться, он схватил меня за руку, бросил на столик купюру и потащил на улицу, к машине. Усадил на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу и чуть ли не бегом бросился за руль. Завёл движок и заглянул мне в лицо:

– Я так долго ждал этого.

Его руки коснулись моих скул. Доверчиво заглядывая мне в глаза, ища одобрения своему поступку, он притянул мои губы к своим. Чувствовалось, что он вложил в этот поцелуй всё своё возбуждение, желая показать, что меня ждёт по приезду. Его губы были нежными, язык ласкал мой в поисках ответной реакции.

Но не находил.

Я словно застыла. Я не чувствовала ничего: ни возбуждения, ни желания ответить на призывный поцелуй. Ничего.

Вместо этих тёмных глаз я хотела видеть другие – небесно-голубого цвета, с лёгкой поволокой от возбуждения.

Что со мной вообще творится? Почему я зациклилась на нём? Ну переспали раз, ну два… И снова воспоминания: эти голубые глаза, которые смотрят сверху вниз. А потом снизу вверх, опускаясь всё ниже. А потом губы на самом чувствительном месте – да так, что голову откидываешь назад с громким стоном, а ноги упираются в широкие плечи. Язык скользит по чувствительной бусинке, срывая очередной стон. Зубы чуть прикусывают припухшую от возбуждения плоть – и из горла рвётся хрип. Болезненная потребность освобождения скручивает живот, и я готова умолять его избавить меня от тянущей муки.

– Нет, прости, не могу. Ставлю на этом точку.

Выхожу из машины и иду до дома пешком.

Несмотря на первые капли начинающегося дождя, на душе тоскливо и так же мокро, как под ногами. Он не позвонил. Прошла почти неделя, а он не позвонил.

Достаю телефон, проверяю входящие. Нет. Не звонил.

Наваждение какое-то. Вся та ночь – сплошное наваждение и мистика, которую я забыть не могу, как ни пыталась.

Позвонить самой? А вдруг он меня даже не вспомнит? А может, номер потерял? А вдруг что-то случилось? Как много причин…

Руки тянутся к телефону. Открываю контакты. Леонид.

Нет, лучше смс. Не смогу с ним говорить – в горле словно ком.

Пишу: «Привет, у тебя всё хорошо?»

Ответ жду долго. Почти дошла до дома неторопливым шагом. Пиликанье телефона заставило вздрогнуть. Открываю сообщение с опасением, что зря написала.

Ответ: «Привет, всё норм, дел много. Может, увидимся завтра?»

Отлегло. И обрадовало, что тоже хочет встретиться.

Что ответить? Хочется позвонить и высказать, как я скучаю, как желаю повторения той ночи, ощущая, как в глубине зарождается чувство нерастраченной нежности.

Пишу: «Я просто хотела знать, что у тебя всё хорошо».

Ответ пришёл почти сразу:

«Да. Так как насчёт встретиться завтра? Я приеду, скинь адрес».

И тут же следующее смс: «Я соскучился. Мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать».

Не вопрос. Скорее утверждение.

Пишу: «Да, это было бы замечательно. Я голодная как зверь».

С подтекстом. Но это заводит.

Дальше пишу адрес и нажимаю «ок».

В ответ: «Целую» – и смайлик «чмоки».

Серьёзно?

Я представила, как он несётся сквозь пробки по трассе на своём байке, и ветер обдувает его кожаную косуху. Нет, даже не представила – вспомнила. Как сидела у него за спиной, обнимая за талию, и ощущала чувство свободы и адреналин от скоростной езды.

Мне не терпелось вновь почувствовать под ладонями его широкие плечи. Лучше всего – обнажённые. Эта страсть и желание перебросили меня за рубеж стыдливости так, что не было необходимости отрицать своё влечение. Возможная влюблённость? Ведь секс, как ничто, связывает двух людей. Ну, разве кроме общей тайны.

Всё, что всплывало в моём воспалённом воображении, заставляло спотыкаться и опускать лицо, которое заливалось краской смущения.

Что-то тёплое ткнулось мне в руку. Я опустила глаза и встретилась взглядом с ярко-жёлтыми блюдцами.

– Ты? Как ты меня нашёл?

Вертя головой по сторонам, я боялась наткнуться взглядом на его хозяина.

Никого.

– Фу! Пошёл вон!

Пёс отбежал на пару метров и сел, помахивая чёрным хвостом.

Благо, что до дома недалеко: перебежать дорогу, проскользнуть во двор и войти в спасительный подъезд.

Захлопнув за собой дверь подъезда, я прижалась к металлической поверхности, слушая, как быстро бьётся моё сердце от выплеснувшегося адреналина.

Глава 5

Завтра наступило с недосыпа и тёмных кругов под глазами. От волнения долго не могла уснуть и, ворочаясь с боку на бок, вырубилась только под утро. Но рабочий день никто не отменял – хоть и сокращённый. Хорошо, что впереди два выходных.

Я никогда не была жаворонком. Ночь – моя стихия.

«После обеда раскачаюсь и приведу себя в порядок», – запланировала я, потуже завязывая в хвост не слишком чистые волосы.

Рабочий день встретил меня в облике Романа, поджидающего у моего кабинета со стаканом кофе на вынос. Одет как всегда с иголочки – идеальные стрелки на брюках. Увидев себя в отражении зеркальной стены, я поняла, что мы с ним из разных миров. Мои идеальные стрелки были даже не на глазах, а на колготках. Чтоб их.

Объясняться за вчерашний обед не пришлось. Он протянул мне кофе и просто произнёс три слова:

– Давай останемся друзьями.

Видимо, я его недооценила. Он не глупый парень. Просто мы разные.

Половина рабочего дня прошла в режиме автопилота. А после смс от Лео включился режим свободного парения – я забыла о работе.

«Привет, всё в силе. Увидимся сегодня?»

«Привет, конечно, как договаривались», – ответила я.

«Буду в шесть».

***

Мне почему-то хотелось быть для него сегодня красивой и соблазнительной. Хотя он увлёкся мной без укладки, макияжа, в простой трикотажной футболке. Но сегодня я хотела предстать перед ним во всей красе.

До шести оставалось три часа. Целая вечность.

Дома я первым делом заварила крепкий чай – чтобы хоть как-то взбодриться после бессонной ночи. Потом включила музыку, погромче, чтобы заполнить тишину, которая почему-то начинала давить. Включилась какая-то попса, под которую обычно убиралась мама, но сейчас было всё равно – лишь бы не молчать.

В ванной я задержалась дольше обычного. Смывала с себя усталость, недосып, дурацкое утро с Романом, вчерашний страх у подъезда. Горячая вода стекала по спине, и я поймала себя на том, что закрыла глаза и представляю, как это будут делать его руки.

«Прекрати», – приказала я себе. – «Ты же не школьница».

Но щёки всё равно предательски порозовели.

Дальше началась ответственная операция под кодовым названием «Тотальное преображение». Я перерыла полку с косметикой, выудила оттуда всё, чем почти не пользовалась: праймер, хайлайтер, какую-то сыворотку с блёстками. В ход пошли плойка для волос, лак с экстра-фиксацией и духи, которые берегла для «особого случая».

«Особый случай? – хмыкнула я своему отражению. – Ну, пусть сегодня будет особый».

Я перемерила три платья. Первое – слишком нарядное, как на выпускной. Второе – слишком простое, как на работу. Третье – чёрное, короткое, с открытой спиной. То, что надо: сексуально, но не вульгарно.

Косметику наносила тщательно, как художник – штрих за штрихом. Хотелось скрыть следы бессонницы, но при этом сделать так, будто я вообще не красилась. «Естественная красота», блин.

Волосы вились непослушными локонами – пришлось побрызгать их термозащитой и пройтись утюжком. В итоге получилось не идеально, но вполне себе «небрежная укладка, на которую ушло два часа».

Я отошла на шаг от зеркала и оглядела себя. Вроде я. Но какая-то другая. Та, которая нравится ему.

Телефон пиликнул ровно в шесть.

«Я внизу».

Сердце ёкнуло так, будто мне снова семнадцать. Я схватила сумочку, на ходу поправила локон и вылетела на лестничную площадку.

И тут же замерла.

А чего это я бегу? Он сам сказал, что приедет. Пусть поднимается. Я же не на свидание в парк собираюсь.

Я вернулась к двери, приоткрыла её и прислушалась. В подъезде было тихо – только где-то на верхнем этаже хлопнула дверь да за стеной у соседей бубнил телевизор. Я представила, как он заходит в подъезд, читает фамилии на почтовых ящиках, поднимается по ступенькам… Чёрт, у нас же лампочка на втором этаже перегорела. И на третьем.

Я снова выглянула на лестницу. Шаги. Тяжёлые, уверенные, с едва уловимым цоканьем. С каждым этажом сердце билось чаще.

Третий этаж. Четвёртый.

Я отступила в прихожую, поправила волосы, одёрнула платье. Глупо, конечно, стоять и ждать, как статуя, но ноги словно приросли к полу.

Шаги стихли. А потом – короткий, уверенный стук в дверь.

Я глубоко вздохнула и открыла.

Он стоял на пороге – чуть запыхавшийся после четырёх этажей, с капельками пота на висках. В руке держал букет. Самые обычные хризантемы, жёлтые, какие продают в ларьке на углу. И отчего-то именно эта простота кольнула теплом где-то под рёбрами.

– Привет, – выдохнул он, разглядывая меня так, будто видел впервые. – Ого.

– Что «ого»? – не поняла я.

– Красивая. Очень.

Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Стоять на пороге собственной квартиры и краснеть, как подросток – это что-то новенькое.

– Заходи, – я посторонилась, пропуская его внутрь.

Он перешагнул порог и замер в прихожей, оглядываясь. Моя двушка встретила его стерильной чистотой и почти полным отсутствием лишних вещей. В прихожей – только открытая вешалка с минимумом одежды, обувница, зеркало в тонкой раме. Ни пылинки.

– У тебя как в музее, – улыбнулся он, протягивая цветы. – Красиво. Это тебе. Извини, не знал, что ты любишь.

– Я люблю хризантемы, – соврала я. Но соврала приятно.

Я взяла букет и отвернулась к кухне – искать вазу. На самом деле – чтобы спрятать смущение. Ваза нашлась быстро, цветы отправились в воду, а мы так и остались стоять в прихожей: он у двери, я у проёма в зал.

Повисла короткая пауза. Не неловкая, а какая-то… тёплая. Будто мы оба знали, что сейчас будет, и оба не знали, с чего начать.

– Ну, – он шагнул ко мне, сокращая расстояние. – Показывай, как живёшь.

Я повела его по квартире, и с каждой комнатой его брови поднимались всё выше.

Зал – почти пустой. Бежевый диван, стеклянный журнальный столик, на нём – ровная стопка книг и пульт. Ни одной лишней безделушки. Ни пылинки на подоконнике. В углу – стеллаж, но и там всё разложено по полочкам с хирургической точностью.

Спальня – кровать, заправленная идеально, даже подушка взбита. Пара декоративных подушечек для красоты. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На тумбочке – только будильник и стакан воды.

– Ты здесь живёшь или только ночуешь? – спросил он полушёпотом.

– Живу. Просто не люблю хлам.

– А где… ну, следы жизни?

Я пожала плечами:

– Всё по местам. Так спокойнее.

Он задержался взглядом на закрытой двери спальни, потом снова оглядел зал.

– Ты любишь порядок.

– Я люблю, когда всё под контролем, – поправила я.

И тут же пожалела. Потому что в его глазах мелькнуло понимание. Слишком быстрое. Слишком точное.

– А сам? – перевела я тему.

– А я потом покажу. Если захочешь посмотреть.

Я подняла на него глаза. Голубые, с лёгкой поволокой. Те самые.

– Хочу, – сказала я тихо.

И тогда он меня поцеловал.

Я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе. Платье, укладка, хайлайтер – всё это больше не имело значения.

Разговаривать и объяснять что-либо не хотелось. Между нами стоял такой накал страстей, что я физически ощущала искорки тока на кончиках пальцев, когда прикасалась к его обнажённой коже.

Лёгкое прикосновение губ, невесомый поцелуй – и словно плотину прорвало от нахлынувших чувств, мы уже не могли сдерживаться. Наши языки переплелись в страстном танце, целуя губы друг друга, лаская их языком, сбивая дыхание и чувствуя нарастающее возбуждённое напряжение, которое мы доводили до пика.

Жадно касаясь и лаская друг друга, требуя разрядки, мы прожигали друг друга током насквозь. Запыхавшиеся от поцелуев и мокрых ласк, пытались освободить друг друга от одежды, чтобы почувствовать под руками ещё больше обнажённого тела, ещё больше сходя с ума от желания и страсти.

Безумие. Это не могло произойти со мной. Но я вновь чувствовала его руку на своём бедре, его горячий рот на своей груди, язык, ласкающий сосок, и пальцы, ласкающие меня сквозь трусики.

Вспрыск закиси азота – вот с чем можно сравнить это безумное состояние. Когда тело выгибает навстречу ласкам, а кровь кипит так, словно раскалённая лава готова вылиться через уши или нос. Стоны разносятся по квартире, приглушаемые негромкой музыкой, которая помогает отбивать быстрый ритм сердца.

Он укусил меня – не сильно, но прямо через трусики. Это перекинуло меня через барьер, и я с громким стоном бурно кончила, вцепившись ногтями в его плечи.

Никогда не думала, что такое возможно. Ведь я даже не до конца раздета. Да и он…

Он был в полной боевой готовности. Не торопясь, он скинул джинсы с боксерами, открывая передо мной свою наготу. В предыдущий раз я не смогла разглядеть его внимательно, но сейчас его достоинство находилось как раз на уровне моих глаз – и я вовсе не собиралась стыдливо отводить взгляд.

Его член гордо вздымался и подрагивал, словно пытался спросить: «Ну как, я тебе нравлюсь?»

Рука автоматически потянулась к нему, сжимая в объятиях дрожащих пальцев. Руки отчего-то стали холодными и не слушались. А мне так хотелось согреть его своим теплом. Словно древний инстинкт заставил меня приблизиться к нему вплотную и поцеловать гладкую головку, которая от возбуждения уже выделяла блестящие капли.

Его резко откинутая назад голова и гортанный стон заставили меня перейти к более смелым ласкам. Я взяла в себя его длину, посасывая и лаская языком. Он же будто ещё подрос за эти несколько секунд, и мне пришлось помогать себе рукой – лаская основание, второй рукой поглаживая набухшие яички.

Мне хотелось подарить ему такую же разрядку, что и он мне несколько минут назад. И я с упоением старалась, лаская его.

– Это слишком для меня, я сейчас кончу, – выдохнул он.

Он не дал мне завершить задуманное. Резко перевернул меня, взял за бёдра и прижал к своему паху, позволяя мне чувствовать его подрагивающее напряжение.

Внутри меня всё сжималось до пульсирующей боли, когда его губы прошлись по ягодицам, медленно стягивая с меня трусики. Хотелось просить его не тянуть с прелюдиями, но язык не поворачивался прервать эти мучительно сладкие ласки. А он по-прежнему целовал мои ягодицы, заставляя прогибаться всё сильнее.

От резкого проникновения перехватило дыхание. Я с ужасом подумала, что будет не смешно умереть от остановки сердца во время секса.

Он не был нежен в этот раз. Его страсть бурлила и находила выход в яростном сжимании бёдер – оставляя, наверное, на мне синяки – и мощном вколачивании в меня с громкими шлепками бьющихся друг об друга обнажённых тел.

Сказать, что я чувствовала? Один сплошной оргазм, который продолжался и продолжался, пока он не вышел из меня и не кончил мне на спину – бурно, с глухим рычанием.

– Тише, тише, – успокаивал он меня, вытирая следы своей страсти моими же трусиками.

А я даже не заметила, что кричала. Испытывая сильную пульсацию сокращающихся внутренних мышц.

– Прости меня. Я вёл себя неадекватно.

Неадекватно? Наверное, я сумасшедшая, но мне нравятся неадекватные парни.

И вот после такого секса обычно и ходят в душ. Когда мокро даже под коленками, и волосы прилипают ко лбу. Но сил на этот душ уже не остаётся. Откладываешь до утра.

Чтобы, удобно устроившись подмышкой у мужчины, который только что довёл тебя до изнеможения, не уснуть, а вырубиться.

Глава 6

Проснулась я от ощущения жажды. Очень хотелось пить.

Было темно, лишь блики от фар проезжающих машин заглядывали в окно. Под щекой равномерно поднималась и опускалась грудь Лео. Чуть слышный храп убеждал, что он тоже вымотан после бурного вечера и крепко спит.

А ведь могли просто сходить в кино.

Захотелось заржать, но я сдержалась. Мы же не малолетки, чтобы за ручку гулять. Вполне взрослые люди, имеем право на крышесносный трах.

С этими мыслями я постаралась аккуратно вылезти из постели и на цыпочках прокралась на кухню. Открыла холодильник, выудила коробку с соком и жадно припала к горлышку.

И чуть не выронила её, когда над ухом раздался шёпот:

– Ночной дожор?

Я подняла глаза и утонула в голубых озёрах, в которых плескалось веселье и выныривали искорки от света лампочки холодильника.

– Нет, – мне почему-то стало обидно. – Я просто пить захотела, – попыталась оправдаться я.

– Я так и подумал. А меня соком угостишь?

– Конечно.

Я машинально протянула коробку. Мы не заморачивались со стаканами – так и пили из горлышка, пока коробка не опустела.

– Вернёмся в постель.

Предложение прозвучало таким эротичным тоном, что сомнений по поводу причин возвращения просто не осталось.

***

Утро субботы началось с кофе и глупых разговоров на кухне. Лео удивился, что у неё в холодильнике только сок, йогурты и засохший сыр – пришлось идти в магазин. Вместе выбирали продукты, он всё время пытался её рассмешить, а она краснела от продавщиц, которые смотрели на них с умилением.

Днём гуляли в парке – листья, кофе из стаканчиков, его рука в её кармане. Вечером смотрели кино, но так и не досмотрели.

В воскресенье Лена показала ему свои любимые места в городе: набережную, маленькую кофейню в подворотне, книжный развал у стадиона. Он слушал так, будто запоминал каждое слово.

Они много разговаривали. О работе, о детстве, о глупостях. Лео рассказывал про своих друзей-байкеров, Лена жаловалась на дурацкие отчёты. Иногда просто молчали – и это было легко.

В воскресенье вечером он уехал. Сказал, что постарается вырваться на следующей неделе. Она кивнула и долго смотрела в окно, как его серебристая «Реношка» скрывается за поворотом.

Квартира снова стала стерильно чистой. Но пахло им.

Глава 7

Звонок был совсем неожиданным. Горячая ванна после рабочего дня, чашка какао перед сном – и тут звонок.

– Привет. Через десять минут буду у тебя. Форма одежды парадная, едем отмечать день рождения моего хорошего друга. Как будешь готова – выходи.

Радость. Волнение. Стопор. Вот что я ощутила поочерёдно. Радость от встречи, волнение от знакомства с его другом и стопор от мысли, что за десять минут я не успею ни накраситься, ни сделать причёску. Свидание планировалось на завтра.

Ладно. Не будем терять время.

Беспроигрышный вариант: чёрное короткое платье, ботильоны и длинное пальто. Хорошо, что успела забрать его из химчистки – а то после той поездки на мотоцикле оно превратилось из красного в буро-грязное. Укладку сделать не успею – значит, высокий хвост. Из косметики – чуть пудры и тушь.

Сказано – сделано. Практически при параде. Последний штрих – мамина золотая цепочка с кулончиком.

Спускаюсь по ступенькам, и коленки начинают трястись. Неужели у меня за столько лет новые серьёзные отношения? Не верится. И радостно, и страшно одновременно.

Во дворе никого. Слегка подмораживает, стягивая лужи тонкой корочкой льда. Сжимая в кармане сотовый, надеюсь, что мне не приснился этот разговор.