Максим Козлов
По ту сторону добра и коробок

«Помогая другим, я всегда помогал себе — и это, наконец, перестало быть для меня поводом для стыда».

Предисловие для тех, кто умеет читать между строк

Допустим, я расскажу вам историю. Обыденную. Пошлую даже. О человеке, который помог двум женщинам перенести коробки, а потом мучился — мучился, заметьте! — тем, что получил от этого удовольствие. И этот человек, представьте себе, полагает, что его мучения — признак высокой нравственности. Он полагает, что его способность стыдиться собственного удовольствия ставит его выше тех, кто просто помогает и радуется, или тех, кто проходит мимо.

Я расскажу вам эту историю, а потом спрошу: кто здесь больной? Кто здесь нуждается в исцелении? И — о, опасный вопрос! — кто здесь вообще устанавливает норму, по которой удовольствие от собственного добра есть нечто постыдное?

Я не философ-моралист. Я взрыватель морали. Я пришел не улучшать вас, не утешать, не учить различать добро и зло. Я пришел сказать вам: ваши различения — это ваши же цепи. И самый тяжелый из этих цепей — та, которой вы приковали себя к собственному стыду.

Вот моё предисловие. Если вы боитесь динамита — не читайте дальше. Если вы хотите остаться в теплом болоте христианско-гуманистических самоистязаний — закройте книгу. Если же вы готовы услышать, что ваш «подонок» может оказаться вашей силой, а ваша «совесть» — вашей слабостью, — тогда идёмте. Я покажу вам, как паук морали плетёт свою паутину из вашего же дыхания.

Глава первая

О том, что «добрый поступок» есть выдумка слабых, а сильный не нуждается в оправданиях

Я никогда не мог понять этого европейского помешательства на «чистоте помыслов». Что это вообще такое — «чистый помысел»? Помысел без запаха? Помысел без цвета? Помысел без тела? Мне всегда казалось, что помысел, лишённый корысти, есть помысел мёртвый. Только больной организм стремится к стерильности. Здоровый — ищет питания, ищет борьбы, ищет себя во всём что он делает.

Посмотрите на животных. Лев который убивает антилопу не спрашивает себя: «А не корыстны ли мои побуждения? Не слишком ли много удовольствия я получаю от этой трапезы? Не стыдно ли мне перед антилопой?» Лев хочет. И его хотение есть его закон. Он не нуждается в том чтобы называть свой поступок «добрым» или «злым». Он просто живёт. И в этом его величие.

Человек же — это животное которое научилось стыдиться своего хотения. И в этом — вся его история. Сначала он стыдился своей наготы. Потом — своей похоти. Потом — своей жадности. Потом — своей гордыни. И каждый раз когда он отсекал от себя очередную часть своего естества, он говорил: «Вот теперь я стал лучше». И каждый раз он становился меньше.

Ваш «добрый поступок» — это та же охота, та же борьба, то же самоутверждение, что и у льва. Только лев не обманывает себя. Он знает: я ем потому что я голоден. Вы же придумали целую философию чтобы объяснить себе, что вы помогаете не потому что вам это нужно, а потому что вы хороший. Какая убогая фальшь!

Я утверждаю: всякий поступок сильного человека есть поступок корыстный. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно другое: делать вид что это не так. Постыдно строить из себя ангела когда ты — человек. Постыдно верить в свою ангельскую природу, потому что эта вера превращает тебя в лицемера — не перед другими, а перед самим собой.

Ваш наблюдатель, который таскал коробки а потом мучился, — он всё сделал правильно кроме одного: он не сказал себе «да». Он получил удовольствие от своей силы, от своей решимости, от своего превосходства над равнодушными прохожими — и это прекрасно! Это и есть жизнь! Но вместо того чтобы радоваться этому удовольствию, он начал его судить. Он призвал к себе на голову судью, которого сам же и назначил. И этот судья — о, ирония! — вынес ему приговор: «подонок».

Но кто установил, что подонок — это тот кто получает удовольствие от собственной силы? Я спрашиваю вас: кто?

Глава вторая

О психологии «внутреннего голоса», или Как христианство выучило нас бояться собственной радости

Обратите внимание: в тот момент когда наблюдатель проходит мимо женщин, с ним ничего не происходит. Он просто идёт по своим делам, и его воля пребывает в равновесии. Но вот раздаётся этот странный шёпот — «внутренний голос». И всё рушится.

Что это за голос? Христианская традиция назвала бы его совестью. Но я, Фридрих Ницше, называю его голосом стада. Это стадо говорит внутри вас: «Ты такой же как все. Не смей быть сильнее. Не смей быть лучше. Если все проходят мимо — проходи и ты. Если же ты остановишься, ты нарушаешь порядок. Ты претендуешь на исключительность. А исключительность — это опасно».