Анатолий Шигапов
Даугавпилсский узел 5.0

Посвящается

Тем, кто выжил, чтобы строить новую жизнь. Кто выбрал свет, даже когда вокруг была тьма, и кто каждый вечер поднимает глаза к звёздам, зная: они смотрят на нас.

Дорогой читатель!

Ты держишь в руках пятую книгу цикла. Позади – Калининград, Варшава, ледяные дороги, уводящие в неизвестность. Впереди – Даугавпилс, латвийская зима, химические болота и подземелья, хранящие не просто тайну, а саму суть того, что изменило наш мир.

«Даугавпилсский узел» – это книга о выборе. О том, что даже в мире, где старые границы стерты, а привычная жизнь рассыпалась в прах, человек остается человеком. Мы будем свидетелями того, как общий стол у костра становится важнее политических разногласий, как дети учат нас мудрости, а старые враги могут стать союзниками перед лицом общей угрозы.

В этой части Алисе и её товарищам предстоит пройти через самое трудное испытание. Зимний лес, скрывающий в себе мутантов и людей Боровского, химические болота, где опасность таится под каждым шагом, и, наконец, гнездо Королевы – место, где сходятся все сюжетные линии. Мы узнаем, какую цену придется заплатить за второй шар и удастся ли соединить два артефакта, чтобы окончательно стабилизировать остаточное поле.

Но эта книга не только о битвах и опасностях. Она о том, как среди разрухи и потерь рождается надежда. Как в старой избе на Куршской косе люди разных национальностей учатся жить вместе, как дети-сенсоры становятся нашим окном в новый мир, и как даже те, кто когда-то ошибся, могут получить шанс на искупление.

Особенно дорог мне в этой книге образ Руслана. Сталкер, учитель, друг – он делает выбор, который определяет судьбу всей экспедиции. И его память навсегда останется с нами, как остаются с нами те, кто отдал жизнь, чтобы мы могли жить.

Я писал эту книгу в долгие зимние вечера, вспоминая, что такое настоящий холод, настоящая опасность и настоящая дружба. Надеюсь, она согреет вас так же, как героев согревал общий костёр на базе Зорина.

Спасибо, что вы со мной. Спасибо, что вы с ними.

Пусть эта история напомнит: даже в самую лютую зиму можно найти тепло в себе и в тех, кто рядом. А после любой зимы обязательно приходит весна.

С уважением и верой в лучшее,

Анатолий Шигапов

Глава 1. Зима 2029

Зима 2029 года выдалась на удивление суровой. Морозы под сорок градусов сменялись метелями, заметавшими дороги так, что даже натренированные сталкеры с трудом пробирались сквозь сугробы. Калининград, ещё не оправившийся от прошлогодних бедствий, утопал в снегу. Крыши домов прогибались под тяжестью осадков, трубы замерзали, и люди грелись у печек-буржуек, сжигая всё, что могло гореть.

Но несмотря на суровые условия, жизнь продолжалась. На базе Зорина, теперь уже превратившейся в настоящий посёлок, кипела работа. Женщины варили еду, мужчины чинили стены, дети учились в школе, которую организовала Алиса. И главное – люди не забывали помогать друг другу.

В тот январский день, когда мороз особенно лютовал, на базе царило необычное оживление. Несколько грузовиков, чудом пробившихся сквозь снежные заносы, привезли помощь из города. Горелов, несмотря на занятость, лично сопровождал колонну.

– Держите, – сказал он, когда ящики с продуктами и медикаментами выгружали на снег. – Армянская община прислала сухофрукты, татары – муку и крупу, литовцы – вяленое мясо. Все делились, чем могли.

– Спасибо им, – ответил Зорин, принимая груз. – Теперь у нас будет чем кормить людей.

Алиса, вышедшая на мороз в старой, подбитой мехом куртке, помогала разгружать машины. Рядом с ней суетились Мартинас, Эгле и Томас – дети-сенсоры, которые теперь были вездесущи, как снегири.

– Алиса, смотри, – позвал Мартинас, показывая на ящик с сухофруктами. – Здесь урюк! Я такой в детстве ел, у бабушки.

– Ешь, малыш, – улыбнулась она. – Только не сразу, а то живот заболит.

Вечером, когда стемнело, на центральной площади зажгли большой костёр. Люди вышли из домов, неся кто что мог. Кто-то принёс кашу, кто-то – горячий чай, кто-то – самодельные лепёшки. Все вместе уселись вокруг огня, грея руки и слушая, как потрескивают дрова.

– Хорошо, – сказал Петрович, сидевший рядом с Зориным. – Душевно.

– Да, – согласился Зорин. – Раньше такого не было. А теперь – общий стол, общий дом. Живём.

Алиса сидела рядом с Йонасом, держа его за руку. Рядом, прижавшись к ней, дремали дети-сенсоры. В свете костра их лица казались почти неземными – такие спокойные, умиротворённые.

– Ты как? – спросил Йонас, целуя её в висок.

– Хорошо. Давно так хорошо не было.

– Это только начало. Весной будет ещё лучше.

– Надеюсь.

Ночь опустилась на посёлок. Мороз крепчал, но у костра было тепло. Люди расходились по домам, унося с собой тепло этого вечера.

Утро после общего стола выдалось морозным, но ясным. Солнце, редкий гость в эту зиму, поднялось над заснеженными дюнами, заставив снег искриться миллионами бриллиантов. Алиса вышла из своего домика – небольшой избы, срубленной ещё осенью – и глубоко вдохнула морозный воздух. Он был таким чистым и свежим, что кружилась голова.

Рядом показался Йонас, кутающийся в тулуп.

– Холодно, – сказал он, зябко поводя плечами. – Но красиво.

– Красиво, – согласилась Алиса. – Как в сказке.

Они направились к общей столовой – большому помещению, где кормили всех желающих. По дороге встречали людей, здоровались. Кто-то тащил дрова, кто-то вёз на санях воду из проруби. Жизнь кипела, несмотря на мороз.

В столовой было тепло и людно. За длинными столами сидели люди разных национальностей – русские, армяне, татары, литовцы, поляки. Все вместе ели кашу, запивая её горячим чаем. Алиса и Йонас взяли свои порции и сели на свободные места рядом с Мартинасом и Эгле.

– Доброе утро, – поздоровались дети.

– Доброе, – ответила Алиса. – Выспались?

– Да. А Томас ещё спит. Он вчера поздно лёг, всё рисовал.

– Рисовал? Что?

– Не знаем. Картинки какие-то. Странные.

Алиса насторожилась. Томас, самый младший из детей-сенсоров, часто видел то, что не видели другие. Его рисунки иногда оказывались пророческими.

– Покажете потом, – сказала она. – После завтрака.

После еды они пошли в школу – небольшое здание, где Ковальский и Николай Иванович учили детей не только обычным наукам, но и работе с их способностями. Томас сидел за партой и сосредоточенно что-то рисовал цветными карандашами – редкий подарок от одной из общин.

– Что рисуешь? – спросила Алиса, подходя.

Мальчик поднял голову. Его глаза, такие же странные, как у Мартинаса, смотрели куда-то вдаль.

– Там, – сказал он, показывая на рисунок. – Большой камень. Он светится. И вокруг него люди в форме. Плохие люди.

Алиса взяла рисунок. На нём был изображён огромный шар, похожий на тот, что они нашли в Варшаве, но больше. Вокруг него стояли люди в военной форме, а в стороне – группа людей в гражданском, среди которых она узнала… себя.

– Это мы? – спросила она.

– Да. Мы идём к камню. А там, – он показал на тёмные фигуры в углу, – там смерть.

– Чья смерть?

– Не знаю. Но кто-то из нас не вернётся.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на рисунок, и каждый думал о своём.

– Это ещё ничего не значит, – сказал Ковальский, пытаясь разрядить обстановку. – Дети часто видят сны, которые не сбываются.

– Он не ошибался раньше, – тихо сказал Мартинас.

Алиса посмотрела на рисунок, потом на Томаса. Мальчик смотрел на неё своими огромными глазами, и в них была такая глубокая печаль, что у неё защемило сердце.

– Мы будем осторожны, – сказала она. – Обещаю.

Днём к ним зашёл Зорин. Он был бледен, держался за бок – старая рана давала о себе знать в морозы. Но глаза его оставались твёрдыми.

– Собирай совет, – сказал он Алисе. – Есть новости.

В штабной избе собрались все: Горелов, Николай Иванович, Ковальский, Рабинович (специально приехавший из города), Зорин, Марат, Рашид, Руслан и Алиса. Детей не позвали, но Мартинас с Эгле сидели под окном, слушая разговоры.

– Научный совет сегодня, – начал Горелов. – Николай Иванович, вам слово.

Старый учёный поднялся, развернул на столе бумаги.

– Мы изучили шар, – сказал он. – Тот, что вы принесли из Варшавы. И пришли к выводу: он не один. Должен быть второй, парный. Без него его энергия нестабильна.

– Где искать? – спросил Зорин.

– По всем данным, в Латвии. В районе Даугавпилса. Там, по старым картам, был ещё один объект.

– Даугавпилс? – переспросил Руслан. – Это же старая крепость, там много подземелий.

– Именно. И, судя по всему, там есть второй шар.

– А дети что говорят? – спросила Алиса.

Рабинович подошёл к окну, позвал Мартинаса и Эгле. Дети вошли, встали рядом.

– Чувствуете? – спросил профессор.

Мартинас закрыл глаза, сосредоточился. Через минуту открыл:

– Да. Там что-то есть. Большое. Оно зовёт.

– И тянет к себе, – добавила Эгле. – Но вокруг него плохо. Много зла.

– Значит, надо идти, – решил Зорин. – Собирайте группу.

Алиса посмотрела на него, потом на детей, потом на рисунок Томаса, который она всё ещё сжимала в руке. Она знала, что этот поход станет решающим.

Решение об экспедиции было принято, но подготовка к ней требовала времени. Зима вносила свои коррективы – снежные заносы, морозы, короткий световой день. Однако люди понимали: если второй шар существует, его нужно найти раньше, чем это сделают натовцы или люди Боровского.

Алиса почти не спала в те дни. Она металась между школой детей-сенсоров, штабом и лазаретом, где Вера Андреевна готовила медикаменты для похода. Каждый раз, проходя мимо Томаса, она останавливалась и смотрела на него. Мальчик рисовал всё новые и новые картины, и в них всё чаще появлялись тёмные фигуры, смерть, кровь.

– Ты не бойся, – сказал он однажды, заметив её тревожный взгляд. – Я буду с вами. Я помогу.

– Ты слишком маленький для такого похода, – ответила Алиса.

– Не маленький. Я сильный. И я нужен.

Спорить было бесполезно. Дети-сенсоры обладали не по годам развитой волей и упрямством. Они знали своё предназначение.

На одном из вечерних сборов у костра Зорин подвёл итоги:

– Итак, группа сформирована. Командир – Алиса. С ней идут: Йонас (переводчик и помощник), Руслан (проводник и боец), Марат (боец), двое русских сталкеров – Николай и Егор (опытные ребята). И с нами пойдёт Томас.

– Томас? – удивился Марат. – Ребёнок?

– Он сенсор, – ответил Зорин. – Без него мы не найдём шар. Он чувствует его лучше всех.

Томас сидел рядом с Мартинасом и Эгле, держа их за руки. Он был спокоен, только иногда вздрагивал, когда кто-то из взрослых повышал голос.

– Я готов, – сказал он тихо, но твёрдо.

В ту ночь Алисе не спалось. Она вышла на улицу, закутавшись в тулуп, и долго смотрела на звёзды. Мороз пощипывал щёки, но она не замечала холода. Мысли были далеко – там, за границей, где их ждала неизвестность.

– Не спится? – раздался голос Зорина.

Он подошёл, прихрамывая, опираясь на трость. Встал рядом.

– Не спится, дядя Гриша. Думаю.

– О чём?

– О том, что нас ждёт. И о рисунках Томаса.

– Дети часто видят то, чего нет. Может, это просто страхи.

– А если нет?

– Значит, будем готовы ко всему. Ты не одна. С тобой лучшие.

Они помолчали, глядя на звёзды.

– Дядя Гриша, – вдруг сказала Алиса, – а почему вы не идёте?

Зорин усмехнулся:

– Вера запретила. Говорит, спина не выдержит. И она права. Я только обузой буду.

– Вы никогда не были обузой.

– Спасибо, дочка. Но сейчас моё место здесь. Буду ждать вас и молиться.

Он обнял её, и Алиса почувствовала, как тепло разливается в груди.

– Я вернусь, – сказала она. – Обязательно.

– Знаю. Возвращайся.

Утром, перед самым выходом, Зорин подозвал Алису. Он протянул ей свёрток – в нём лежал наган, тот самый, что когда-то принадлежал её отцу.

– Возьми, дочка. Он принесёт удачу.

– Дядя Гриша, это же ваше…

– Он был твоего отца. Теперь он твой. Пусть бережёт тебя.

Алиса взяла наган, погладила тёплую рукоятку. Оружие словно отзывалось на её прикосновение.

– Спасибо.

– Иди. Вас ждут.

Она вышла к группе. Семеро: Алиса, Йонас, Руслан, Марат, Николай, Егор и маленький Томас. Провожать их вышли все. Женщины плакали, мужчины желали удачи. Мартинас и Эгле стояли в стороне, держась за руки, и смотрели на Томаса.

– Вернись, – сказал Мартинас.

– Вернусь, – ответил Томас. – Обещаю.

Колонна двинулась в заснеженный лес. Впереди была Латвия, Даугавпилс и неизвестность.

Глава 2. Научный совет

Пока группа готовилась к выступлению, в лаборатории Николая Ивановича кипела работа. Учёные знали: если второй шар действительно существует, нужно не только найти его, но и понять, как использовать его в паре с первым. От этого зависело, смогут ли они окончательно нейтрализовать угрозу купола или, наоборот, рискуют активировать его снова.

В тот морозный вечер, когда за окнами завывала метель, в лаборатории собрались все, кто мог пролить свет на загадку. Николай Иванович, Рабинович, Ковальский и приглашённые учёные из города, которые чудом выжили после катастрофы. Зорин тоже был здесь – он редко пропускал такие совещания.

– Итак, – начал Николай Иванович, разворачивая на столе чертежи и схемы, – что мы имеем. Первый шар, найденный в Варшаве, обладает огромной энергией. Но его работа нестабильна. Мы зафиксировали несколько скачков напряжения, которые могли привести к катастрофе, если бы мы не держали его под контролем.

– А второй шар стабилизирует его? – спросил Зорин.

– Должен, – ответил Рабинович. – По документам, которые мы изучили, оба шара были созданы как парная система. Один генерирует энергию, другой – стабилизирует. Без второго первый рано или поздно выйдет из-под контроля.

– И что тогда? – спросил Ковальский.

– Тогда может произойти взрыв. Не локальный, а… – Рабинович замялся.

– Какой? – настаивал Зорин.

– Такой, который уничтожит всё в радиусе сотен километров. Мы, к сожалению, не знаем точно.

В комнате повисла тишина. Каждый осознавал, что поставлено на карту.

– Значит, мы должны найти второй шар, – твёрдо сказал Зорин. – И как можно быстрее.

– Не только найти, – добавил Николай Иванович. – Нужно принести его сюда и соединить с первым. Это сложная операция. Нужны точные расчёты.

– Дети помогут, – вмешался Ковальский. – Мартинас и Эгле чувствуют энергию шара. Они смогут подсказать, как правильно его настроить.

– А Томас? – спросил Зорин. – Он идёт в Латвию.

– Томас чувствует опасность, – ответил Николай Иванович. – Он нужен там. А Мартинас и Эгле останутся здесь, будут готовить приём.

Совещание затянулось до глубокой ночи. Учёные спорили о частотах, резонансах, возможных способах соединения двух артефактов. Зорин слушал, иногда задавал вопросы, но в основном молчал. Он думал о предстоящем походе, об Алисе, о маленьком Томасе, который шёл в самое пекло.

Под утро, когда все разошлись, Зорин задержался. Он подошёл к столу, где в специальном контейнере лежал первый шар. Тот пульсировал ровным золотистым светом, словно дышал.

– Не подведи, – прошептал он. – Не подведи их.

Совещание возобновилось утром следующего дня. К учёным присоединились Мартинас и Эгле. Дети-сенсоры сидели в углу, держась за руки, и слушали, о чём говорят взрослые. Иногда Мартинас открывал глаза и вставлял замечание, которое заставляло учёных хвататься за карандаши.

– Он говорит, что энергия шара течёт, как вода, – переводила Эгле. – Если мы соединим два шара, она потечёт по кругу и станет спокойной.

– Замкнутый контур, – понял Николай Иванович. – Это гениально. Если создать резонанс между двумя источниками, они будут гасить друг друга, превращаясь в стабильную систему.

– Или уничтожат друг друга, – мрачно заметил Рабинович.

– Или уничтожат, – согласился Ковальский. – Но риск оправдан. Если мы не найдём второй шар, первый уничтожит всё сам.

– Когда вы выступаете? – спросил Рабинович, глядя на Зорина.

– Через три дня. Как только стихнет метель.

– Успеете до весны?

– Должны. В Латвии сейчас такая же зима, как у нас. Если повезёт, за две недели управимся.

– А если нет? – спросил Николай Иванович.

– Тогда будем импровизировать.

Мартинас вдруг открыл глаза и посмотрел на Зорина:

– Они успеют. Шар сказал.

– Шар? – удивился Зорин. – Ты слышишь его?

– Да. Он говорит, что ждёт своего брата. Они хотят быть вместе.

Учёные переглянулись. Связь детей с артефактом была для них загадкой, но отрицать её было невозможно.

– Хорошо, – сказал Зорин. – Значит, будем надеяться.

После совещания Зорин вышел на улицу. Метель стихла, но снег всё ещё падал, покрывая посёлок белым пушистым одеялом. Вдалеке, на краю леса, виднелись фигуры – Алиса с группой отрабатывала приёмы передвижения по глубокому снегу. Рядом с ней, утопая в сугробах, бежал маленький Томас.

– Не замёрзнет? – спросил подошедший Марат.

– Не замёрзнет, – ответил Зорин. – Он сильный.

– Сильный, – согласился Марат. – Но всё равно ребёнок.

– Дети теперь все такие. Взрослые в детских телах.

Они помолчали, глядя, как Алиса учит Томаса падать правильно, чтобы не провалиться в снег.

– Командир, – обратился Марат к Зорину, – а вы верите, что они найдут второй шар?

– Должны. Слишком многое от этого зависит.

– А если натовцы опередят?

– Не опередят. Мы не дадим.

Вечером, перед самым ужином, к Зорину подошли Мартинас и Эгле. Дети были серьёзны, даже суровы.

– Дядя Гриша, – сказал Мартинас, – мы хотим попрощаться с Томасом. Завтра он уходит.

– Идите. Он сейчас в школе.

Дети убежали, а Зорин остался стоять, глядя на заснеженный лес. Где-то там, за горизонтом, начиналась дорога, которая должна была привести к разгадке. Или к гибели.

Накануне выступления группы в лаборатории собрались все, кто был причастен к предстоящей экспедиции. Алиса, Йонас, Руслан, Марат, Николай, Егор и маленький Томас сидели на скамьях, слушая последние наставления учёных. Зорин стоял у двери, опираясь на трость, и молчал.

– Запомните главное, – говорил Николай Иванович, водя указкой по карте. – Даугавпилс – это не просто город. Это крепость. Старая, построенная ещё при царе, потом перестроенная немцами, потом советскими войсками. Под землёй там целый лабиринт. Если второй шар действительно там, он спрятан глубоко.

– А если его уже нашли? – спросил Руслан.

– Тогда он в руках натовцев, – ответил Рабинович. – И тогда нам придётся его отбивать.

– Сколько людей у них может быть?

– Не знаем. Но судя по данным разведки, они тоже ищут. Им шар нужен не меньше, чем нам.

Алиса слушала и сжимала наган. Мысль о том, что враги могут опередить их, жгла изнутри.

– Томас, – обратился к мальчику Ковальский, – ты чувствуешь, где шар?

Мальчик закрыл глаза, сосредоточился. Через минуту открыл:

– Он там. Глубоко. Под землёй. Там холодно и темно. Но он светится. Я его вижу.

– Значит, не нашли, – облегчённо выдохнул Марат.

– Или нашли, но не смогли вытащить, – заметил Руслан. – Ладно, разберёмся на месте.

После совещания все разошлись готовиться к завтрашнему выступлению. Алиса осталась в лаборатории. Она подошла к контейнеру, где лежал первый шар. Он пульсировал ровно, успокаивающе.

– Помоги нам, – прошептала она. – Помоги найти брата.

Шар мигнул ярче, словно услышал.

В дверях появился Зорин.

– Готова, дочка?

– Готова, дядя Гриша.

– Иди отдыхай. Завтра трудный день.

– А вы?

– А я ещё побуду.

Она вышла, а Зорин остался стоять, глядя на шар.

– Ты береги её, – сказал он. – Она у меня одна.

Шар мигнул в ответ.

Утром, едва рассвело, группа выступила. Провожать их вышли все. Женщины плакали, мужчины желали удачи. Мартинас и Эгле обняли Томаса на прощание.

– Возвращайся, – сказал Мартинас.

– Вернусь, – ответил мальчик. – Мы все вернёмся.

Алиса оглянулась на посёлок, на Зорина, стоявшего у ворот, и помахала рукой. Потом повернулась к лесу.

– Вперёд, – сказала она.

И они пошли.

Глава 3. Кто пойдет?

Подготовка к экспедиции в Даугавпилс заняла три дня. За это время Зорин лично отобрал участников, проверил снаряжение, несколько раз пересмотрел маршрут. Он понимал: этот поход будет самым опасным из всех, что они совершали. Зима, чужая страна, неизвестность – и враг, который может оказаться сильнее, чем они думают.

В день, когда окончательный состав группы должен был быть утверждён, Зорин собрал всех в штабной избе. Пришли Алиса, Йонас, Руслан, Марат, Рашид, Ковальский. Дети-сенсоры – Мартинас, Эгле и Томас – сидели в углу, слушая разговоры.

– Итак, – начал Зорин, – мы определились. Группа будет состоять из семи человек: Алиса (командир), Йонас (переводчик и помощник), Руслан (проводник и боец), Марат (боец), двое русских сталкеров – Николай и Егор. И с нами пойдёт Томас.

– Томас? – удивился Рашид. – Ребёнок?

– Он сенсор, – ответил Зорин. – Без него мы не найдём шар. Он чувствует его лучше всех.

– А Мартинас и Эгле? – спросил Йонас.

– Останутся здесь. Они будут поддерживать связь и помогать на расстоянии.

Мартинас поднял голову, посмотрел на Зорина:

– Мы будем с вами. Мысленно. Если будет опасно – предупредим.

– Знаю, – кивнул Зорин. – На вас особая надежда.

Алиса сидела молча, сжимая в руках наган. Мысли её были далеко, там, где начиналась дорога в неизвестность.

– Ты как, командир? – спросил Руслан.

– Готова, – ответила она. – Когда выступаем?

– Завтра на рассвете. Если не будет метели.

Ночью, когда все разошлись, Алиса осталась одна. Она сидела у окна, глядя на заснеженный посёлок, и думала о том, что ждёт их впереди. Рядом бесшумно появился Йонас.

– Не спится? – спросил он.

– Нет. Думаю.

– О чём?

– О том, что будет. О Томасе. О шаре. О том, успеем ли мы.

– Успеем. Мы всегда успевали.

– Не всегда. Ваге не успел. Николай не успел. Егор не успел.

Йонас обнял её, прижал к себе:

– Они не зря погибли. Мы не дадим их смерти быть напрасной.

Алиса кивнула, уткнувшись лицом ему в плечо. Слёз не было – только холодная решимость.

Утром, едва рассвело, группа выстроилась у ворот. Семь человек – семеро, которым предстояло пройти через латвийскую зиму, через тварей, через врагов. Зорин обошёл каждого, пожал руку, сказал тёплые слова.

– Берегите себя, – сказал он, останавливаясь перед Алисой. – И возвращайтесь.

– Вернёмся, дядя Гриша.

Она обняла его, и они долго стояли так, не отпуская друг друга.

Колонна двинулась в лес. Впереди шёл Руслан, за ним – Алиса и Йонас, потом – Марат, Томас, Николай и Егор. Провожающие махали им вслед, пока фигуры не скрылись за деревьями.

– С Богом, – прошептал Зорин и перекрестился.

Лес встретил их тишиной и холодом. Снег скрипел под ногами, ветер завывал в кронах. Но они шли, и каждый шаг приближал их к цели.

Первый день пути прошёл без происшествий. Лес был глухим, безлюдным, и только редкие птицы нарушали тишину. Руслан вёл группу по знакомым тропам, иногда останавливаясь и сверяясь с картой. Алиса шла рядом с Томасом, держа его за руку. Мальчик, несмотря на холод и усталость, не жаловался и даже пытался улыбаться.

– Ты как? – спросила Алиса, когда они остановились на короткий привал.

– Нормально, – ответил Томас. – Только ноги замёрзли.

– Потерпи. Вечером отогреемся.

Йонас развёл маленький костёр, чтобы согреть воду. Марат и Руслан обсуждали маршрут. Николай и Егор проверяли оружие.

– До границы ещё километров десять, – сказал Руслан. – Если не сбавлять темп, к ночи будем.

– А там? – спросил Марат.

– А там Латвия. И неизвестность.

Вечером они вышли к границе. Старый пограничный столб, покосившийся и ржавый, стоял на обочине заснеженной дороги. Дальше начиналась чужая земля.

– Здесь и заночуем, – решил Руслан, указывая на полуразрушенную лесную сторожку.

Внутри было холодно, но крыша держалась. Развели костёр, согрелись. Томас, укутанный в одеяло, дремал у огня. Алиса сидела рядом, глядя на пляшущие языки пламени.

– Как думаешь, что нас ждёт? – спросил Йонас, присаживаясь рядом.

– Не знаю. Но мы должны найти этот шар.

– Найдём. Обязательно.

Ночью Алисе приснился странный сон. Она стояла на холме, глядя на огромный город, утопающий в золотом свете. В центре, над разрушенным замком, пульсировал шар – такой же, как тот, что они принесли из Варшавы, но больше, мощнее. Рядом с ней стоял Томас и смотрел куда-то вдаль.

– Он там, – сказал мальчик. – Ждёт нас.

– Кто?

– Шар. И те, кто его охраняет.

Алиса проснулась, когда начало светать. Томас спал рядом, уткнувшись носом в её плечо. Она улыбнулась, погладила его по голове.

– Идём, малыш. Нас ждут.

Утром они пересекли границу. Латвия встретила их такими же лесами, такими же снегами. Но что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, деревья – темнее. Даже снег казался не таким белым, а сероватым, словно припорошённым пеплом.

– Здесь была зона, – сказал Руслан. – Я слышал, что в Латвии купол держался дольше, чем у нас.

– Поэтому снег такой? – спросил Марат.

– Может быть.

Они углубились в лес. Шли быстро, стараясь не останавливаться. Томас то и дело закрывал глаза, прислушивался к чему-то, потом открывал и уверенно показывал направление.

– Туда, – говорил он. – Шар там.

К вечеру они вышли к замёрзшей реке. Лёд был толстым, но Руслан всё равно проверил его перед тем, как ступить.

– Держитесь друг за друга, – сказал он. – И не останавливайтесь.

Они перешли реку и углубились в лес. Впереди был Даугавпилс.

Третий день пути выдался самым тяжёлым. Снег пошёл с утра, густой, липкий, залепляющий глаза и затрудняющий дыхание. Руслан вёл группу, ориентируясь по компасу и едва заметным приметам. Алиса шла следом, держа Томаса за руку. Мальчик почти не жаловался, только иногда останавливался, чтобы перевести дух.

– Долго ещё? – спросил Марат, когда они остановились на короткий привал.

– Километров пятнадцать, – ответил Руслан. – Если не сбавлять темп, к вечеру будем.

– А там что?

– Там город. Разрушенный, мёртвый. Но под ним – бункеры, лаборатории. То, что нам нужно.

Томас вдруг открыл глаза, посмотрел в сторону леса:

– Там кто-то есть. Я чувствую.

– Люди? – спросила Алиса.

– Не знаю. Но они двигаются. Идут сюда.

– К оружию! – скомандовал Руслан.

Группа рассредоточилась, заняв позиции за деревьями. Из леса показались фигуры – несколько человек в камуфляже, с автоматами. Они двигались осторожно, но уверенно, словно знали, куда идут.

– Натовцы? – прошептал Марат.

– Похоже, – ответил Руслан. – Ждём.

Фигуры приблизились. Их было пятеро, все в зимнем камуфляже, с современным оружием. Они шли прямо к тому месту, где затаилась группа.

– Огонь? – спросил Егор.

– Нет, – сказал Руслан. – Если они не заметили, пропустим.

Натовцы прошли мимо, скрывшись в лесу. Когда они ушли, все облегчённо выдохнули.

– Разведка, – понял Руслан. – Ищут что-то.

– Или кого-то, – добавил Марат.

– Надо ускориться, – решила Алиса. – Они могут опередить нас.

Они двинулись дальше, почти бегом. Снег валил сильнее, но они не останавливались. К вечеру показались очертания города – серые, разрушенные здания, остовы заводских труб, колючая проволока на подступах.

– Даугавпилс, – сказал Руслан. – Пришли.

– Вход в бункер? – спросила Алиса.

– Вон там, – показал Томас. – Под той башней. Я чувствую.

Башня стояла на окраине, частично разрушенная, но всё ещё узнаваемая. Под ней, судя по всему, и находилось то, что они искали.

– Идём, – скомандовала Алиса.

Они подошли к башне, нашли вход. Лестница уходила вниз, теряясь в темноте. Томас уверенно шагнул первым.

– Там есть свет, – сказал он. – И люди.

– Натовцы? – спросил Марат.

– Не знаю. Но они не злые.

– Не злые? – удивился Руслан. – Кто же?

– Те, кто создал купол. Они тоже здесь.

Алиса сжала наган и шагнула в темноту.

Лестница уходила глубоко вниз, ступени были скользкими от сырости. Алиса считала шаги, чтобы не сбиться: пятьдесят, сто, двести… На трёхсотой лестница кончилась, и они оказались в длинном коридоре, освещённом тусклыми аварийными лампами.

– Свет работает, – удивился Марат. – Значит, есть генератор.

– Или люди, – добавил Руслан.

Томас шёл впереди, уверенно ведя группу. Он то и дело останавливался, прислушивался к чему-то, потом продолжал путь.

– Там, – сказал он, указывая на массивную металлическую дверь. – За ней.

Дверь была закрыта, но не заперта. Руслан толкнул её, и она медленно открылась.

За дверью оказался огромный зал, заставленный приборами и оборудованием. В центре, на возвышении, стоял шар – точно такой же, как тот, что они нашли в Варшаве, но больше, мощнее. Он пульсировал ровным золотистым светом, освещая всё вокруг.

– Вот он, – выдохнула Алиса.

– И люди, – сказал Руслан, указывая на группу людей в форме, стоявших у пульта.

Их было человек десять, все в камуфляже без опознавательных знаков. Увидев вошедших, они схватились за оружие, но стрелять не стали.

– Кто вы? – спросил один из них, высокий седой мужчина с жёстким лицом.

– Мы из Калининграда, – ответила Алиса. – Пришли за шаром.

– Шар наш, – сказал седой. – Мы его нашли.

– И что вы с ним сделаете? – спросил Руслан.

– То же, что и вы. Отвезём в безопасное место. Изучим.

– А вы кто? – спросила Алиса.

– Мы те, кто создал купол, – ответил седой. – И мы хотим исправить свою ошибку.

В комнате повисла тишина. Алиса сжала наган, но стрелять не стала.

– Ошибку? – переспросила она. – Вы убили миллионы людей!

– Мы не хотели этого, – сказал другой человек, молодой, с умными глазами. – Эксперимент вышел из-под контроля. Мы пытались остановить его, но не смогли.

– А теперь хотите забрать шар? – спросил Марат.

– Хотим вернуть его на место. Чтобы стабилизировать поле и предотвратить новую катастрофу.

– Или чтобы использовать снова, – усмехнулся Руслан.

– Нет, – твёрдо сказал седой. – Мы поклялись, что никогда больше не допустим этого.

Алиса посмотрела на шар, пульсирующий ровным светом, потом на людей, которые его охраняли. Она не знала, верить им или нет. Но выбора не было.

– Хорошо, – сказала она. – Работаем вместе.

Глава 4. Зорин не идет

За день до выступления группы Алиса сидела в избе Зорина, глядя, как он укладывает в рюкзак последние вещи. Спина его болела – она видела это по тому, как он морщился, наклоняясь. Но он старался не подавать виду.

– Дядя Гриша, – сказала она, – может, вы останетесь?

– Останусь? – удивился он. – А кто поведёт группу?

– Руслан справится. И Марат. А вы… вы нужны здесь.

– Здесь? – Зорин усмехнулся. – Здесь я никому не нужен.

– Вы нужны мне, – тихо сказала Алиса. – И Вере Андреевне. И детям.

Он остановился, посмотрел на неё. В его глазах была та же решимость, что и всегда, но что-то дрогнуло.

– Я не могу остаться, дочка. Это мой долг.

– Ваш долг – выжить. И быть здесь, когда мы вернёмся.

В дверях появилась Вера Андреевна. Она вошла, не спрашивая разрешения, и встала напротив Зорина.

– Григорий Тимофеевич, – сказала она твёрдо, – вы не пойдёте. Я как врач запрещаю.

– Вера…

– Вы не дойдёте до границы. Спина не выдержит. А если что случится, вы станете обузой для группы. Вы этого хотите?

Зорин молчал. Он понимал, что она права, но принять это было трудно.

– Я пойду, – сказал он наконец.

– Нет, – отрезала Вера. – Я сказала – нет.

– А если я сам решу?

– Тогда я пойду с вами. И буду тащить вас на себе.

Они смотрели друг на друга, и Алиса чувствовала, как между ними пробегает искра. Не гнева, нет – чего-то другого, давно забытого.

– Ладно, – сдался Зорин. – Остаюсь.

Вера кивнула и вышла. Алиса облегчённо вздохнула.

– Вы правильно сделали, дядя Гриша.

– Наверное. Но мне всё равно тяжело.

– Знаю. Но мы справимся. А вы здесь будете ждать.

– Ждать, – повторил он. – Это самое трудное.

Ночью, когда все уснули, Зорин поднялся и вышел на улицу. Мороз пощипывал щёки, но он не замечал. Он смотрел на звёзды и думал о том, что остаётся. О войне, которая продолжается, о детях, которые растут, о будущем, которое ещё предстоит построить.

– Не спится? – раздался голос Веры.

Она стояла рядом, кутаясь в платок.

– Не спится.

– Я знала, что вы выйдете.

– Откуда?

– Я вас знаю. Вы всегда так делаете, когда тяжело.

– И как вы меня знаете?

– Мы знакомы не первый год, Григорий Тимофеевич. Я видела, как вы лечитесь, как страдаете, как боретесь. И знаю, что вы сильный.

– Сильный? – усмехнулся он. – Сейчас я чувствую себя слабым.

– Это пройдёт. Когда вернутся.

– Если вернутся.

– Вернутся. Алиса не подведёт.

Они стояли молча, глядя на звёзды. Мороз крепчал, но ни один не хотел уходить.

– Вера Андреевна, – сказал он вдруг, – а вы… вы верите, что мы сможем построить новый мир?

– Должны, – ответила она. – Другого не дано.

Утром, когда группа выстроилась у ворот, Зорин подошёл к Алисе. Он протянул ей наган.

– Возьми, дочка. Это твоего отца. Пусть бережёт тебя.

– Дядя Гриша, я не могу…

– Можешь. Я буду спокойнее, если он будет с тобой.

Алиса взяла наган, прижала к груди. Тёплый металл словно отзывался на её сердце.

– Спасибо.

– Иди. И возвращайтесь.

Она обняла его, и они долго стояли так, не отпуская друг друга. Потом она отстранилась и пошла к группе.

– Вперёд! – скомандовала она.

Колонна двинулась в лес. Зорин смотрел вслед, пока последняя фигура не скрылась за деревьями.

– Вернутся, – прошептала Вера, стоявшая рядом.

– Вернутся, – повторил он.

Группа ушла в лес, и на базе воцарилась та особенная тишина, которая бывает только после проводов. Люди ходили притихшие, говорили вполголоса, словно боялись нарушить что-то важное. Зорин стоял у ворот, опираясь на трость, и смотрел на дорогу, уходящую в заснеженный лес. Он знал, что не увидит их ещё долго, но всё равно смотрел.

– Командир, – окликнул его Петрович, подходя сзади. – Идите в избу, замёрзнете.

– Не хочется, – ответил Зорин. – В избе душно.

– Тогда хоть тулуп накиньте.

Зорин кивнул, но не двинулся с места. Петрович вздохнул, снял с себя тулуп и накинул ему на плечи.

– Спасибо, – сказал Зорин.

– Не за что. Держитесь.

Вечером, когда стемнело, Зорин вернулся в избу. Там уже была Вера Андреевна. Она сидела у печки, грела руки.

– Не спится? – спросила она.

– Не спится.

– Я знала, что вы не будете спать.

– Откуда?

– Я вас знаю. Вы всегда так делаете, когда тяжело.

Она подвинулась, освобождая место рядом. Зорин сел, протянул руки к огню.

– Вы думаете, они дойдут? – спросил он.

– Дойдут. Алиса сильная. И ребята надёжные.

– А если натовцы?

– Значит, будут драться. Они умеют.

– Знаю. Но всё равно страшно.

– Страшно – это нормально. Значит, вы человек.

Они замолчали, глядя на огонь. За окном выла метель, но в избе было тепло и уютно.

– Вера Андреевна, – сказал Зорин, – а вы… вы верите, что мы когда-нибудь заживём нормальной жизнью?

– Верю. Потому что иначе зачем всё это?

– Зачем?

– Чтобы такие, как Алиса, могли растить детей. Чтобы такие, как мы, могли дожить до старости. Чтобы больше никогда не было войны.

Зорин посмотрел на неё. В свете печки её лицо казалось молодым, почти девичьим.

– Вы изменились, – сказал он.

– Я?

– Да. Раньше вы были строгой, замкнутой. А теперь…

– А теперь что?

– Теперь вы… добрая.

Вера усмехнулась:

– Это война меня изменила. Или дети. Не знаю.

Они снова замолчали. В избе было тихо, только дрова потрескивали в печке.

– Григорий Тимофеевич, – сказала Вера, – а вы жалеете, что не пошли с ними?

– Жалею. Но вы были правы – я только обузой стал бы.

– Не обузой. Но опасность была бы больше.

– Знаю. Поэтому и остался.

– И правильно сделали. Кто-то должен ждать.

– Ждать, – повторил он. – Это самое трудное.

Ночью, когда Вера ушла, Зорин остался один. Он достал старую карту, разложил на столе. Красным карандашом был отмечен маршрут группы – через лес, через границу, через всю Латвию до Даугавпилса. Он водил пальцем по линиям, представляя, где сейчас Алиса, что она делает, о чём думает.

В дверь постучали. Вошёл Мартинас, а за ним Эгле. Дети были босиком, в ночных рубашках.

– Что вы? – удивился Зорин. – Замёрзнете.

– Мы пришли помочь, – сказал Мартинас. – Вы грустите, а мы умеем утешать.

– Утешать?

– Да. Мы чувствуем, когда кому плохо.

Они подошли, сели рядом, положили руки ему на колени. Зорин почувствовал, как тепло разливается по телу, как уходит боль, как уходит тревога.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, малыши.

– Они вернутся, – сказала Эгле. – Мы чувствуем.

– Вернутся, – подтвердил Мартинас. – Все.

Зорин обнял их, прижал к себе. Дети были тёплыми, живыми, настоящими.

– Знаю, – сказал он. – Знаю.

Утром, когда взошло солнце, Зорин вышел на крыльцо. Метель стихла, снег искрился, лес стоял белый и чистый. Он посмотрел на дорогу, уходящую вдаль, и улыбнулся.

– Ждите, – сказал он. – Я буду ждать.

Глава 5. Боровский у натовцев

Польша, окраина Варшавы. Февраль 2029 года.

Боровский сидел в тесной комнате без окон, освещённой лишь тусклой лампой под потолком. Руки его были свободны – здесь он был не пленником, а гостем. Хотя и гостем, которого держат под замком. За дверью стояли часовые, в коридоре слышались шаги патрулей. Но это была не тюрьма. Это было убежище. Или ловушка.

Он не знал уже, где правда, а где ложь. Последние месяцы превратились в бесконечную череду побегов, пленений, снова побегов. Натовцы вытащили его из Калининграда, переправили через границу, привезли сюда. Сюда – в бывший натовский бункер под Варшавой, где когда-то располагался штаб операции «Золотой купол».

– Господин Боровский, – дверь открылась, и вошёл молодой офицер в камуфляже без знаков различия. – Вас ждут.

– Кто?

– Полковник Джонсон. И доктор Фогель.

Боровский поднялся, одёрнул куртку. В зеркале, висевшем на стене, он увидел своё отражение: осунувшееся лицо, седина на висках, но глаза всё ещё горели тем же огнём, что и в молодости.

– Ведите.

Офицер провёл его по длинному коридору, мимо постов охраны, через несколько гермодверей. Наконец они оказались в просторном помещении, где за столом сидели двое.

Полковник Джонсон – высокий, седой, с жёстким лицом ветерана. Он носил американскую форму, но без флагов и нашивок. Рядом с ним – доктор Фогель, немец, сутулый, с умными глазами за толстыми стёклами очков. Именно Фогель когда-то руководил разработкой генератора купола.

– Господин Боровский, – Джонсон встал, протянул руку. – Рад видеть вас в безопасности.

– В безопасности? – Боровский усмехнулся, но руку пожал. – Это вы называете безопасностью?

– Пока да. Мы вытащили вас из Калининграда, переправили сюда. Здесь вас не найдут.

– А когда найдут? Рано или поздно ваши русские друзья явятся и сюда.

– Не явятся. Теперь у нас есть вы.

Боровский сел напротив, глядя то на Джонсона, то на Фогеля.

– И что вы от меня хотите?

– Мы хотим сотрудничать, – ответил Фогель. – У нас общие цели.

– Общие? Вы хотели уничтожить Калининград. Я хотел им управлять. Это разные вещи.

– Не совсем, – Джонсон развернул на столе карту. – Смотрите. Купол пал, но его технологии не исчезли. У Горелова и Зорина есть один шар. Мы знаем, где второй.

– В Даугавпилсе, – сказал Боровский.

– Откуда вы знаете? – удивился Фогель.

– Я много чего знаю. Пока вы сидели в своих бункерах, я был в Калининграде. Я знаю, что они готовят экспедицию. И знаю, кто её возглавит.

– Кто?

– Девчонка. Алиса. Та, что уже дважды вырывала у меня победу.

Джонсон и Фогель переглянулись.

– Мы знаем о ней, – сказал полковник. – Она сильный противник.

– Сильный? – Боровский усмехнулся. – Она ребёнок. Но с ней Зорин, который её всему научил. И дети-сенсоры, которые чувствуют всё на расстоянии.

– Дети-сенсоры… – задумчиво произнёс Фогель. – Это продукт купола. Уникальные экземпляры.

– Экземпляры? – Боровский скривился. – Вы их так называете?

– Научный термин.

– Ладно. Что вы предлагаете?

Джонсон пододвинул к нему карту:

– Мы знаем, где второй шар. Он в Даугавпилсе, в старом ракетном комплексе. Наши люди уже там, но они не могут войти – генератор окружён мутантами. Нам нужен проводник, который знает эти места. И нужен тот, кто сможет договориться с калининградцами.

– Договориться? – удивился Боровский. – Вы хотите объединиться с ними?

– Временно. Чтобы достать шар. А потом… – Джонсон замолчал.

– А потом вы уберёте их, – закончил Боровский. – Как убрали меня?

– Вы живы, – напомнил Фогель.

– Пока да.

– Мы предлагаем вам власть, – сказал Джонсон. – Когда купол падёт окончательно, Европа войдёт в Калининград. Нам нужен свой человек, который возглавит новую администрацию. Вы – идеальный кандидат.

– Идеальный? Я сидел в тюрьме, меня преследовали, я потерял всё.

– Вы знаете город, знаете людей, знаете врагов. И вы готовы на всё.

Боровский долго молчал, глядя на карту. Потом поднял глаза:

– Что я должен делать?

– Возглавить экспедицию в Даугавпилс. Мы дадим вам людей, оружие, технику. Вы приведёте нас к шару. А когда калининградцы придут, вы убедите их, что мы союзники.

– А если не убедят?

– Тогда мы их уберём. Но вы попробуете договориться.

– С Алисой? – Боровский усмехнулся. – Она скорее убьёт меня, чем станет слушать.

– Она умная девушка. Она поймёт, что общий враг – мутанты. А потом… потом мы решим, кто настоящий враг.

Боровский встал, прошёлся по комнате. Мысли лихорадочно метались. С одной стороны – предательство, с другой – шанс вернуть всё. Или потерять окончательно.

– Хорошо, – сказал он, останавливаясь. – Я согласен.

– Отлично, – Джонсон протянул руку. – Добро пожаловать в команду.

Боровский пожал её. Холодная, твёрдая, безжалостная.

– Когда выступаем?

– Через три дня. Наши люди уже в пути.

– Тогда готовьтесь. Это будет не прогулка.

После того как Боровский согласился, атмосфера в комнате заметно изменилась. Джонсон расслабился, откинулся на спинку стула, жестом пригласил сесть. Фогель пододвинул карту и разложил на столе несколько фотографий.

– Теперь к делу, – сказал полковник. – Ваша задача – возглавить отряд и провести его к месту нахождения второго шара. Наши люди уже закрепились в Даугавпилсе, но проникнуть в сам комплекс не могут.

– Почему? – спросил Боровский, разглядывая фотографии.

– Мутанты, – ответил Фогель. – Много мутантов. Мы насчитали несколько сотен особей, и они организованы. Есть предположение, что ими управляет некий центр – так называемая «Королева улья». Она находится внутри комплекса и контролирует всех тварей в округе.

– Королева? – Боровский усмехнулся. – Вы что, фантастику насмотрелись?

– Это научный термин, – сухо ответил Фогель. – У мутантов появилась иерархия. Вожак, который управляет остальными. Убить его – значит обезглавить всю стаю.

– А при чём здесь я? Вы хотите, чтобы я пошёл и убил её?

– Вы будете координировать действия, – сказал Джонсон. – У нас есть специальный отряд, подготовленный для этой операции. Десять человек, лучшее снаряжение, вертолётное прикрытие. Но им нужен командир, который знает местность и умеет принимать решения.

– А что, ваши офицеры не справятся?

– Мои офицеры – солдаты. Они умеют выполнять приказы. Но для такой операции нужен человек, который может мыслить нестандартно. Вы не раз доказывали, что способны на это.

Боровский промолчал. Комплимент был сомнительным, но приятным.

– Что известно о группе из Калининграда? – спросил он.

– Они выступили два дня назад, – ответил Фогель, доставая ещё одну фотографию. – Семеро человек. Возглавляет Алиса, ту, что вы знаете. С ней её друг – литовец Йонас, проводник Руслан, боец Марат, двое сталкеров и маленький мальчик-сенсор.

– Мальчик? – удивился Боровский.

– Самый сильный сенсор из всех, что у них есть. Он чувствует артефакты за сотни километров. Без него они бы не нашли шар.

– Значит, они тоже идут туда.

– Идут. И будут раньше нас, если мы не поторопимся.

Боровский задумался. Если калининградцы доберутся первыми, они заберут шар, и тогда его шансы на власть рухнут. Нужно было спешить.

– Когда мы выступаем? – спросил он.

– Завтра на рассвете, – ответил Джонсон. – Вертолёт доставит вас на базу под Даугавпилсом. Оттуда пойдёте пешком.

– Пешком? Зимой? По лесам, где кишат мутанты?

– Мы дадим вам лучшее снаряжение. Теплая одежда, оружие, приборы ночного видения, спутниковая связь. И главное – проводник, который знает эти места.

– Проводник? – Боровский насторожился. – Кто?

– Наш человек. Латыш, бывший егерь. Он жил в этих краях до катастрофы и хорошо знает лес.

– Хорошо. Но я ставлю одно условие.

– Какое?

– Когда мы встретим калининградцев, я буду говорить с ними. И только я. Никакой стрельбы без моего приказа.

Джонсон и Фогель переглянулись.

– Вы уверены, что они станут слушать? – спросил полковник.

– Алиса – девушка умная. Она поймёт, что против мутантов мы сильнее вместе. А потом… потом я разберусь с ней.

– Каким образом?

– Это моё дело.

Джонсон пожал плечами:

– Хорошо. Но если что-то пойдёт не так, мои люди откроют огонь. И вы первый.

– Я знаю.

Совещание закончилось. Боровского проводили обратно в его комнату, но он не мог усидеть на месте. Ходил из угла в угол, обдумывая план. Он понимал, что натовцы ему не верят, что они используют его как пешку. Но и он использовал их. Шар, власть, Калининград – всё это было так близко.

Утром, когда взошло солнце, Боровский уже стоял на вертолётной площадке. Вокруг суетились солдаты, грузили ящики с оружием. Вертолёт, старый «Блэк Хоук» с натовскими опознавательными знаками, уже прогревал двигатели.

– Готовы? – спросил Джонсон, подходя к нему.

– Готов, – ответил Боровский. – Когда вылетаем?

– Через десять минут. Удачи.

– Удача нам не помешает.

Боровский забрался в вертолёт, пристегнулся. Рядом с ним сидели десять бойцов в чёрной форме, с автоматами и гранатомётами. Все молодые, подтянутые, уверенные. Он оглядел их лица – ни страха, ни сомнений. Наёмники. Или фанатики.

– Взлетаем, – сказал пилот.

Вертолёт оторвался от земли, развернулся и взял курс на восток. Боровский смотрел в иллюминатор на уходящую вниз Варшаву, на разрушенные здания, на заснеженные поля. Где-то там, впереди, ждал шар. И девчонка, которая уже дважды его переиграла.

– В этот раз не уйдёшь, – прошептал он. – Не уйдёшь.

Вертолёт шёл на восток, оставляя позади развалины Варшавы. Боровский смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу поля, леса, редкие деревни. Всё было покрыто снегом, но даже сквозь белую пелену были видны следы разрушений – чёрные пятна пожарищ, разбитые дороги, брошенная техника. Польша, как и Калининград, всё ещё не оправилась от катастрофы.

– Через час будем на месте, – сказал пилот, обернувшись. – Ветер попутный, идём с опережением.

– Хорошо, – ответил Боровский, отворачиваясь от окна.

Рядом с ним сидел командир натовского отряда – капитан Мюллер, немец, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и холодными голубыми глазами. Он всю дорогу молчал, только изредка поглядывал на Боровского с любопытством, смешанным с презрением.

– Вы знаете этих людей? – спросил Мюллер, когда вертолёт начал снижаться.

– Кого?

– Тех, из Калининграда. Которые тоже идут к шару.

– Знаю. Командира – Алису. Мы уже встречались.

– И чем закончились те встречи?

– Не тем, чем я хотел, – сухо ответил Боровский. – Но в этот раз всё будет иначе.

– Надеюсь, – Мюллер усмехнулся. – Мне не нужны трупы своих людей.

Вертолёт завис над заснеженной поляной, медленно опускаясь. Снег взметнулся вверх, закрывая обзор. Когда лопасти остановились, дверь открылась, и в салон ворвался морозный воздух.

– Выходим, – скомандовал Мюллер.

Боровский спрыгнул на снег, огляделся. Вокруг был лес – густой, тёмный, с высокими соснами, ветви которых сгибались под тяжестью снега. Впереди, метрах в пятидесяти, стояли несколько палаток, замаскированных под цвет леса. У входа в одну из них суетились люди в камуфляже.

– Добро пожаловать на базу «Север», – сказал Мюллер. – Отсюда до Даугавпилса километров двадцать. Дальше пойдём пешком.

– А вертолёт? – спросил Боровский.

– Останется здесь. Будет ждать сигнала.

Они направились к палаткам. Навстречу вышел высокий мужчина в белом маскхалате, с рыжей бородой и цепкими глазами.

– Егерь? – спросил Боровский.

– Он самый, – ответил мужчина. – Зовите меня Янис. Я проведу вас к комплексу.

– Далеко?

– Километров десять. Но идти придётся осторожно. Там, где мы будем проходить, часто встречаются мутанты.

– Много?

– Сотни, если не тысячи. Все они подчиняются Королеве.

Боровский нахмурился. Сотни мутантов – это не шутка.

– Как мы пройдём?

– Ночью, когда они менее активны. И тихо. Очень тихо.

В палатке Боровскому дали тёплую одежду, оружие – автомат, пистолет, гранаты. Он проверил всё, как учили в молодости, и остался доволен. Натовцы умели экипировать своих людей.

– Выступаем через час, – объявил Мюллер. – До темноты нужно успеть выйти на позиции.

Боровский вышел на улицу, закурил. Снег всё падал, крупный, пушистый. Где-то там, в лесу, шла группа Алисы. Они тоже пробирались к Даугавпилсу, к тому же шару. Если они встретятся… он не знал, что сделает. Убьёт? Поговорит? Всё зависело от обстоятельств.

– Господин Боровский, – окликнул его Янис. – Пора.

Он затушил сигарету и направился к группе.

Колонна двинулась в лес. Впереди шёл Янис, за ним – Боровский и Мюллер, потом остальные бойцы. Шли молча, стараясь не шуметь. Снег скрипел под ногами, но этот звук тонул в общем гуле ветра.

Через час ходьбы лес начал меняться. Деревья стали искривлёнными, покрытыми какими-то наростами. Снег был не белым, а серым, словно припорошённым пеплом. Воздух стал тяжелее, появился запах химии.

– Мы входим в зону, – прошептал Янис. – Здесь мутанты. Держитесь ближе ко мне.

Боровский сжал автомат. Он чувствовал, как напряжение растёт. Вдруг впереди, за деревьями, что-то шевельнулось. Тень, большая, тёмная.

– Стоять, – скомандовал Янис, поднимая руку.

Все замерли. Тень приближалась. Показались очертания существа – высокого, с длинными конечностями, с горящими глазами. Оно двигалось медленно, словно сканируя местность.

– Не стрелять, – прошептал Мюллер. – Ждём.

Существо прошло в нескольких метрах от них, остановилось, повернуло голову. Боровский затаил дыхание. Казалось, оно смотрит прямо на него. Потом тварь развернулась и исчезла в лесу.

– Ушло, – выдохнул Янис. – Повезло.

– Долго ещё? – спросил Боровский.

– Час. Если повезёт.

Они двинулись дальше. Лес становился всё более мрачным, деревья – всё более искривлёнными. Снег под ногами хрустел, как битое стекло. Вдалеке слышался вой – не один голос, а множество.

– Стая, – сказал Янис. – Идём быстрее.

Они почти бежали, когда впереди показались очертания разрушенного здания – старая водонапорная башня, покрытая копотью и льдом.

– Это он, – сказал Янис. – Вход под башней.

– А мутанты? – спросил Мюллер.

– Внутри. Но их там меньше. Королева держит их рядом с собой.

Боровский посмотрел на башню. Там, под землёй, ждал шар. И Алиса. Он чувствовал это.

– Вперёд, – сказал он. – Пора кончать.

Глава 6. Переход в Латвию

Зима в Латвии встретила их не снегом, а пеплом. Во всяком случае, так казалось Алисе, когда они пересекли границу и углубились в лес. Снег здесь был не белым, а серым, словно припорошённым золой, и под ногами хрустел не так, как дома, а глухо, будто рассыпался в труху. Воздух казался тяжёлым, и дышать было трудно, особенно когда они поднимались на холмы.

– Здесь что-то не так, – сказал Руслан, остановившись на привал. Он снял рукавицу, коснулся снега, понюхал. – Пахнет химией.

– Остаточное излучение? – спросил Марат, поправляя рюкзак.

– Не знаю. Может, и излучение. Но больше похоже на то, что здесь было что-то сожжено.

– Твари? – спросил Йонас.

– Или люди.

Томас, шедший рядом с Алисой, вдруг остановился и закрыл глаза. Он стоял так с минуту, потом открыл и сказал:

– Здесь было много смертей. Я чувствую. Земля помнит.

– Что помнит? – спросила Алиса.

– Боль. Много боли.

Все замолчали. Ветер завывал в кронах, и в этом вое слышалось что-то зловещее.

– Идём дальше, – сказал Руслан. – Нельзя останавливаться надолго.

Они двинулись. Лес становился всё гуще, деревья – всё более искривлёнными. Кое-где на ветвях висели клочья тумана, неподвижные, словно приклеенные. Алиса чувствовала, как нарастает напряжение. Даже Томас, обычно спокойный, стал чаще оглядываться.

– Руслан, – позвала она, – сколько нам ещё?

– Километров двадцать. Если не сбавлять темп, к вечеру выйдем к окраинам Даугавпилса.

– А если нас заметят? Твари?

– Тогда будем отбиваться.

К полудню небо затянуло тучами, и пошёл снег. Но он был не белым, а серым, почти чёрным, и падал не хлопьями, а мелкой крупой, больно секшей лицо. Алиса натянула капюшон, прикрыла лицо шарфом. Рядом шёл Томас, и она то и дело поглядывала на него, проверяя, не замёрз ли.

– Ты как? – спросила она.

– Нормально, – ответил мальчик. – Только здесь плохо. Очень плохо. Я чувствую, как они страдают.

– Кто?

– Те, кто был здесь. Люди. И нелюди. Они все страдают.

Алиса взяла его за руку. Рука была холодной, но пульс ровный.

– Держись, – сказала она. – Мы скоро выйдем.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, они вышли к замёрзшей реке. Лёд был толстым, но покрыт тем же серым налётом. Руслан проверил его, постучал прикладом.

– Держит, – сказал он. – Переходим по одному. Держитесь друг за друга.

Они перешли реку и углубились в лес. Вскоре впереди показались очертания города – серые, разрушенные здания, остовы заводских труб, колючая проволока на подступах.

– Даугавпилс, – сказал Руслан. – Пришли.

– Вход в бункер? – спросила Алиса.

– Томас? – спросил Руслан.

Мальчик закрыл глаза, прислушался. Через минуту открыл:

– Там, – он показал на старую водонапорную башню, возвышавшуюся над развалинами. – Под ней. Я чувствую шар.

– А люди? – спросил Марат. – Натовцы?

– Есть. Но они далеко. И другие. Злые.

– Боровский? – спросил Йонас.

– Не знаю. Но кто-то злой.

Алиса сжала наган.

– Идём, – сказала она. – Надо успеть до темноты.

Они двинулись к башне. Город встретил их тишиной. Разрушенные дома стояли, как призраки, окна зияли чернотой. На улицах – ни души. Только ветер гонял серый снег.

– Держимся вместе, – скомандовал Руслан. – Оружие наготове.

Они подошли к башне. Вход в подземелье был открыт – массивная металлическая дверь, сорванная с петель. Вниз уходила каменная лестница, теряющаяся в темноте.

– Томас, – спросила Алиса, – что там?

– Там свет, – ответил мальчик. – И шар. И те, кто его охраняет.

– Натовцы?

– Нет. Другие. Они не стреляют.

– Кто же?

– Не знаю. Но они не злые.

Алиса помедлила, потом шагнула в темноту.

Лестница уходила глубоко вниз, ступени были скользкими от сырости и льда. Алиса считала шаги, чтобы не сбиться: пятьдесят, сто, двести. На двухсотой лестница кончилась, и они оказались в длинном коридоре, выложенном старым кирпичом. Вдоль стен тянулись трубы, покрытые ржавчиной, и толстые кабели в оплётке, давно потерявшей гибкость. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахло плесенью и ещё чем-то – сладковатым, тошнотворным.

– Здесь были люди, – сказал Руслан, освещая фонарём стены. – Смотрите, следы.

Действительно, на полу, покрытом тонким слоем серой пыли, виднелись отпечатки обуви. Свежие, недавние. И не одни – десятки следов вели в обе стороны.

– Натовцы, – определил Марат, присев на корточки. – Военная обувь, не наша.

– Или наши, – возразил Йонас. – Кто знает, какая у них форма.

– Не наши, – уверенно сказал Руслан. – Наши так не ходят. Смотри, шаг широкий, следы глубокие – идут уверенно, знают куда.

Томас, шедший рядом с Алисой, вдруг остановился и закрыл глаза.

– Там, впереди, – сказал он. – Много людей. И свет.

– Шар? – спросила Алиса.

– Да. И ещё что-то. Большое. Оно спит, но может проснуться.

– Что? – спросил Марат.

– Не знаю. Но оно злое.

Руслан и Марат переглянулись.

– Идём, – сказал Руслан. – Но осторожно.

Коридор расширился, превратившись в настоящий тоннель. В стенах появились ниши, заставленные ящиками и каким-то оборудованием. На некоторых ящиках виднелись надписи на английском и немецком. Натовские маркировки.

– Здесь был склад, – определил Марат, осмотрев один из ящиков. – Пустые. Всё вывезли.

– Или твари растащили, – добавил Йонас.

– Вряд ли. Тварям это не нужно.

Они прошли ещё метров сто, и тоннель вывел их в большой зал. Здесь когда-то, видимо, был узел связи или командный пункт – вдоль стен стояли ржавые стойки с остатками электроники, на потолке висели оборванные провода. В центре зала, на полу, валялись пустые гильзы, обрывки бинтов, пустые банки из-под консервов.

– Здесь был бой, – сказал Руслан, поднимая гильзу. – Недавно.

– Натовцы с тварями? – спросил Йонас.

– Или между собой, – ответил Марат. – Кто знает.

Томас вдруг дёрнул Алису за рукав:

– Там, – он показал на проход в дальнем конце зала. – Там шар. И люди. Они знают, что мы здесь.

– Откуда?

– Чувствуют. Как я.

Алиса сжала наган:

– Приготовиться.

Они двинулись к проходу. За ним оказался короткий коридор, заканчивающийся массивной металлической дверью. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался слабый золотистый свет.

– Там, – прошептал Томас.

Руслан шагнул вперёд, толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом, и они вошли.

Зал был огромен – размером с футбольное поле. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, вдоль стен тянулись ряды стеллажей с приборами. В центре, на возвышении, стоял шар – такой же, как тот, что они принесли из Варшавы, но больше, мощнее. Он пульсировал ровным золотистым светом, и от него исходило тепло, почти жар.

А вокруг шара, у пульта управления, стояли люди. Десять человек в камуфляже, с автоматами. Они не стреляли, только смотрели на вошедших.

– Кто вы? – спросил один из них, высокий седой мужчина с жёстким лицом.

– Мы из Калининграда, – ответила Алиса. – Пришли за шаром.

– Шар наш, – сказал седой. – Мы его нашли.

– И что вы с ним сделаете? – спросил Руслан.

– То же, что и вы. Отвезём в безопасное место. Изучим.

– А вы кто? – спросила Алиса.

– Мы те, кто создал купол, – ответил седой. – И мы хотим исправить свою ошибку.

В комнате повисла тишина. Алиса сжала наган, но стрелять не стала.

– Ошибку? – переспросила она. – Вы убили миллионы людей!

– Мы не хотели этого, – сказал другой человек, молодой, с умными глазами. – Эксперимент вышел из-под контроля. Мы пытались остановить его, но не смогли.

– А теперь хотите забрать шар? – спросил Марат.

– Хотим вернуть его на место. Чтобы стабилизировать поле и предотвратить новую катастрофу.

– Или чтобы использовать снова, – усмехнулся Руслан.

– Нет, – твёрдо сказал седой. – Мы поклялись, что никогда больше не допустим этого.

Алиса посмотрела на шар, пульсирующий ровным светом, потом на людей, которые его охраняли. Она не знала, верить им или нет. Но выбора не было.

– Хорошо, – сказала она. – Работаем вместе.

В зале повисла напряжённая тишина. Алиса не опускала наган, но и не целилась. Седой натовец – полковник, судя по выправке – тоже держал руку на кобуре, но не вынимал оружия. Остальные бойцы замерли, готовые к бою, но ждали приказа.

– Как вас зовут? – спросила Алиса, нарушая молчание.

– Полковник Джонсон, – ответил седой. – А это доктор Фогель, один из создателей проекта.

– Создателей? – переспросил Руслан, и в голосе его прозвучала угроза. – Вы те, кто нас всех сюда запер?

– Мы не хотели этого, – повторил Фогель. – Проект «Золотой купол» должен был стать защитным барьером. Ошибка в расчётах, непредвиденный резонанс с янтарными залежами… Поле вышло из-под контроля.

– А люди, которые погибли? – спросил Марат. – Их вы тоже не хотели?

– Нет, – тихо ответил Фогель. – Я до сих пор вижу их лица. Каждую ночь.

– Хватит, – сказал Джонсон, положив руку на плечо учёного. – Мы здесь не для покаяния. Мы здесь, чтобы забрать шар.

– Шар наш, – твёрдо сказала Алиса. – Мы нашли первый, мы знаем, как с ним обращаться.

– Вы знаете? – усмехнулся Джонсон. – Девчонка, которая ещё вчера училась стрелять, знает, как управлять энергией, способной уничтожить целый город?

Алиса почувствовала, как кровь бросилась в лицо, но сдержалась.

– Я знаю, что этот шар нужен моему городу. Что без него мы не выживем. А вы? Что вы с ним сделаете? Увезёте в Америку? Продадите европейским корпорациям?

– Мы вернём его на место, – сказал Фогель. – В комплекс под Варшавой, где он был найден. Только в паре с первым он может стабилизировать остаточное поле и предотвратить новую катастрофу.

– А если мы не отдадим? – спросил Руслан.

Джонсон положил руку на кобуру:

– Тогда нам придётся его забрать.

– Попробуйте, – Марат вскинул автомат.

Напряжение достигло предела. Томас, стоявший рядом с Алисой, вдруг шагнул вперёд.

– Не надо стрелять, – сказал он тихо, но его голос разнёсся по всему залу. – Вы не враги. Вы такие же, как мы.

Все уставились на мальчика.

– Что ты сказал? – спросил Джонсон.

– Вы хотите того же, что и мы. Чтобы больше никто не погиб. Шар можно разделить. Или взять с собой вместе. Мы не враги. Враг там, – он показал в сторону входа. – Он идёт сюда.

– Кто? – спросила Алиса.

– Боровский, – ответил Томас. – И с ним много злых людей. Они уже близко.

В зале воцарилась тишина. Джонсон и Фогель переглянулись.

– Он идёт за шаром, – сказал полковник. – Мы знали, что он где-то рядом.

– Вы его сюда привели? – спросил Руслан, начиная понимать.

– Мы вытащили его из Калининграда, – признался Джонсон. – Он нужен нам как проводник. Но он предаст любого, если это выгодно.

– И вы удивляетесь, что мы вам не верим? – усмехнулся Марат.

– У нас нет времени спорить, – вмешался Фогель. – Если Боровский доберётся до шара раньше, чем мы договоримся, все погибнут. Он не остановится ни перед чем.

Алиса посмотрела на шар, пульсирующий ровным светом, потом на Томаса. Мальчик кивнул:

– Он прав. Надо решать.

– Хорошо, – сказала она. – Мы берём шар. Вместе. Потом разберёмся, кому он нужнее. Но сейчас – уходим. Быстро.

Джонсон помедлил, потом кивнул:

– Согласен. Фогель, берите шар. Остальные – прикрывают отход.

Натовцы засуетились, отсоединяя шар от пульта. Руслан и Марат встали у входа, готовые встретить врага. Алиса подошла к Томасу:

– Ты молодец, малыш. Ты нас спас.

– Я просто сказал правду, – ответил он. – Они не враги. Они тоже хотят мира.

– Удачи, – сказал Джонсон, когда шар был упакован в специальный контейнер. – Если выживем – встретимся на границе.

– Если выживем, – повторила Алиса. – Пошли!

Они выбежали из зала и бросились к выходу. Сзади, в глубине подземелья, уже слышались крики и выстрелы. Боровский начал штурм.

Часть вторая. Латвийский ад

Глава 7. Замерзший лес

Они выбежали из подземелья, когда за спиной уже грохотали выстрелы. Снег, серый и липкий, валил с неба, залепляя глаза, и Алиса едва различала впереди фигуру Руслана, который вёл их к лесу. Томас бежал рядом, держась за её руку, и она чувствовала, как дрожит его маленькая ладонь.

– Быстрее! – крикнул Марат, оглядываясь. – Они выходят!

Из входа в бункер выскакивали люди в камуфляже – люди Боровского, вооружённые до зубов. Сзади послышалась автоматная очередь, пули взрыли снег в нескольких метрах.