# Свадьба не приговор

Антонина Циль

Вообще-то, мы планировали скромное торжество в нашем саду. Пара друзей, дети и домашние питомцы, включая нежить и призраков. Брак у нас фиктивный: мне нужен муж, чтобы вести бизнес, графу нужна жена, чтобы успокоить родню. Но почему же чем ближе свадьба, тем больше я волнуюсь?

Продолжение романа «Замуж не напасть»

## Глава 1

### Глава 1

Дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору,видимо, наживший на этом неплохое состояние, ежедневно атаковал мою письмовницунетерпеливыми сообщениями. Он решил не снимать жилье, а – гулять так гулять –построить собственное. За два месяца. Я бы не поверила, если бы сама две неделиназад не увидела очаровательную виллу в морском стиле с почти готовой крышей.

Дом был обставлен, сад вокруг него уже вовсю цвел, пользуясьжаркой погодой, не хватало лишь мелочи – защиты. Я обещала обтянуть коттеджнитями. Руки так и чесались собрать урожай с подросшего домашнего агхара ипопробовать их в деле.

Дэн Гьяти настаивал только на моем исполненииструнной защиты: мало-помалу сарафанное радио разнесло мои успехи по поселку.

И ничего вроде не мешало и не отвлекало внимание:Тони не болел, Солли искали новую няню, Гуля перестал дичиться и налаживалотношения с Маффином, переехавшим в домик на лужайке, даже свадебное платьекак-то шилось без моего особого участия… однако, я чувствовала необъяснимуютревогу.

И, конечно же, меня нервировала предстоящеебракосочетание, хотя до осени и Праздника урожая, к которому Эрик решилприурочить сие событие, оставалось достаточно времени. И вообще! Были быденьги. С ними все делается быстро и четко. У Эрика средств хватало. Это у меняне хватало… куража и уверенности.

Во-первых, очень не хотелось знакомиться с семьейНайтли. Я была заранее предупреждена о некоторых особенностях отношения женихас родом. Во-вторых, Эрик пошел на поправку и мне бы направить все силы на еговыздоровление, но…

Письмовница, небольшая коробочка с прилагаемым к нейособым пергаментом, здешний мессенджер, засветилась золотом. Я совсем недавноосвоила этот магический предмет. Почему-то немагические телефоны, недавнееизобретение, в этом мире приживались плохо. Даже герцог Ремири, с его тягой ктехнологиям, пользовался неудобной шкатулкой или кристаллом связи. С другойстороны, сообщение на пергаменте нельзя было перехватить или подделать.

Письмовница в очередной раз звякнула. Звук былмелодичным, но это если не слышать его по сто раз на дню.

– Да чтоб вас, дэн Гьяти! – воскликнула я. – Будетвам защита! Скоро! Дайте же отдохнуть по-человечески.

Я только что выгуляла Гулю и Сильвера, покормилаМаффина, проверила уроки Тони, помогла тэнье Ским с составлением меню, посиделас Солли, а теперь раскрыла учебник и пыталась самообучаться.

Я по-прежнему крайне мало знала о магии. Простопользовалась ей интуитивно. Поэтому подробная схема энергетических потоков (свыходом сгустков и списками подключенных к ним органов) из подаренной Эрикомкниги стала для меня открытием месяца! Я едва успевала выписывать важные наэтом этапе сведения в тетрадь.

Потянулась к письмовнице, не отрывая взгляда отстраницы. На самом интересном месте! Теперь я понимаю, почему антивит смогвыскользнуть из-под моего пламени! Точно так же не глядя нащупала перо, начинаязабывать о сообщении… Бзын-н-нь!

Письмо было не от дэна Гьяти и не от Эрика,уехавшего на несколько дней в «Дубы» в попытке примириться с родней,разобщенной шокирующим фактом его неподчинения семье.

На пергаменте, сделанном из листьев вездесущегоагхара, светилось сообщение:

«Елена! Я живаи я в Протектории! Я ничего не знала о брате, о тебе и Люси! Уильям при встреченаговорил жутких вещей! Я ему не верю! Нам срочно нужно встретиться! Буду наПобережье через три дня! Остановлюсь в отеле. Напишу, как только прибуду!

Твоятетя Каролина!

P.S.Ни с кем не разговаривай до моего приезда! Держись, девочка моя!»

Я изумленно перечитала послание. Уильям… герцогРемири. С ним сейчас связи нет, он на Севере, пытается поймать Князя Времени,мага, воскресившего запретную хрономагию.

Но хоть крошечную весточку можно же было прислать?Предупредить! Здравствуйте, я ваша тетя! Откуда мне знать, кто эта Каролина? Роднаясестра отца Елены Хилкроу? В ее дневнике о тете ни слова!

Я нашла нужную строчку. «Я жива». Каролину считали умершей? Это бы все объяснило. Герцог могвстретить ее на Севере, в этом… как его… Эмреде, где находился дом Бартоломью Хилкроу.

Решив, что встречусь с автором послания, я встала,со вздохом закрыла учебник и пошла к Солли.

Честно говоря, мы мало чего сумели добиться. Нянюуволили, я осмотрела Люси и... Ничего не нашла. Ее тонкое тело было в полномпорядке. Некоторые энергетические центры были развиты больше, чем у детей в еевозрасте. При этом Люси-Солли оставалась запертой в каком-то своем мире.

Я бы подумала, что такой она и родилась, но дневникЕлены Хилкроу не подтверждал версию об особенностях развития девочки. Герцог Ремириникогда толком не видел дочерей своего друга, проводивших основную часть жизнив пансионах. Он тоже не припоминал, чтобы Бартоломью когда-либо жаловался наментальное заболевание младшей малышки.

Я застала Люси на ее обычном месте – на широкомподоконнике, за тяжелой шторой. Девочка смотрела в окно, но, как всегда, этобыл бесцельный, отстраненный, равнодушный взгляд.

Иногда девочка охотнее реагировала на свое детскоеимя – Солли, но сейчас она не пошевелилась, пока я не обратилась к ней как кЛюси.

– Люси, милая, – я присела на подоконник. – Как тысебя чувствуешь?

Девочка молчала.

– Мне очень нужна твоя помощь. Без тебя я могупопасть в беду.

Люси моргнула. Она меня слышала.

– Скажи, тебе знакомо имя Каролина?

К моему удивлению, Люси повернулась и прошептала:

– Тетя...

– Тетя Каролина?

– Тетя Лина.

Вот и понимай как хочешь. Мы точно об одном человекеговорим? Я попробовала зайти с другой стороны:

– Тетя Каролина жила с вами?

Люси молчала.

– Она уехала? С ней что-то случилось?

– Папа... плакал, – едва слышно отозвался ребенок. –Снег.

– В тот день шел снег? Снег шел, когда папа плакал?

Молчание.

– Снег шел, когда вам рассказали о чем-то плохом,связанном с тетей Каролиной?

Тишина. Люси отвернулась к окну.

Гадание на кофейной гуще. Но я не унималась:

– ТетяКаролина пострадала от снега? Она замерзла? Упала в снег?

– Упал... снег, – эхом отозвалась девочка. – Много.Папа плакал.

Мучить ребенка дальше я не стала. Лишь спросила:

– А меня ты помнишь?

Молчание длилось так долго, что я подобрала юбку,чтобы встать. Но Люси тихо обронила:

– Ты не Елена. Елена… ушла.

Понятно. У Люси тоже есть способности. Что-то ведьпривело ее к Тони, когда мальчика прокляли. Говорят, есть маги, которыеспособны видеть проявления Изнанки, Теневого мира.

А что если Бартоломью ставил эксперименты не толькона старшей дочери, и недуг младшей – вовсе не следствие чар похитителей, апоследствия «улучшений», пробуждения витала? Елена могла и не писать об этом напоследних страницах дневника, ей было не до того.

Я вернулась к себе, препоручив Люси ее новой няне,дэньи средних лет с большим опытом ухода за особенными детьми. Эрик с трудомнашел гувернантку, согласившуюся дать клятву неразглашения, но мне все большеказалось, что с Люси она не останется.

Дэнья Аврора Диль покинула дом в слезах. Как я иподозревала, она была влюблена в Найтли. Эрик постарался смягчить отказ отместа. Но девушка начала спорить: с жаром утверждать, что любит графа гораздобольше его новоявленной невесты. И любовь ее глубже, и воспитание лучше, иСолли она понимает гораздо больше. Увы, Аврора была во многом права. Нельзябыло отказать ей в наблюдательности.

Впрочем, в последние дни перед увольнением дэньяДиль была уже не так уверена в своей правоте. Я поняла это по ее задумчивымвзглядам, устремленным на меня в те минуты, когда гувернантка думала, что яничего не замечаю.

Аврора покинула коттедж, будучи все еще связаннойклятвой неразглашения. Ей была выплачена приличная компенсация. По словамЭрика, он не стал бы увольнять девушку, если бы не ее болезненная к нему привязанность.

В день, когда мне удалось сжечь проклятие, мы сЭриком так и не поговорили о Тони. Следующие несколько дней граф тяжело отходилот болезненной процедуры. Как он и предсказывал, необходимость терпеть больсказалась на его характере. Поэтому мы не виделись почти неделю.

Добровольное заточение Найтли завершилось, когда еговрач, дэн Бирни, счел, что здоровье пациента в значительной степени улучшилось.Но затем письмовницу графа атаковали послания от его родни, став новымраздражителем и окончательно выведя его из себя.

Родственники Эрика на месте не сидели. Они провелисобственное расследование и выяснили, что их дражайший сын-брат-кузен-племянниксобирается жениться на вульгарной и легкомысленной особе, прижившей невесть откого внебрачного ребенка, и – о ужас! – завещать ей все свое состояние.

Кошмар! Скандал! И это в то время, когда младшемубрату Эрика, Итэйну Найтли нужно срочно приобрести дорогостоящий военный патент!

Одновременно возобновились требования пройтиосвидетельствование у надежного эскулапа, друга семьи.

– Разумеется, друг семьи сделает выводы, которыеугодят семье, а не мне! – возмущался Найтли. – А моя экспертиза, очевидно,недостаточно экспертна!

Эрик посчитал необходимым съездить в свое поместье. «Дубам»требовался новый управляющий – кто-то,кого не подкупят кузен и дядя. И – мир тесен – такого человека посоветовал графумой потенциальный заказчик, дэн Гьяти, поставщик королевской посуды. Теперь япросто обязана была предоставить ему самые лучшее и надежные нити.

Уезжая, Эрик оставил мне тоненькую папку с деломТони. Прочитав несколько страничек слаконичным содержанием, я пришла к нескольким выводам.

Во-первых, нанятый Эриком человек полностью игнорируетправила эвейского языка, затрудняя понимание записки (ибо мне пришлосьмучительно долго продираться через неправильные падежи и жаргонные словечки,вроде «отшкурили» и «лепанулся»).

Во-вторых, у меня возникло очень много вопросов к этомутаинственному малограмотному сборщику информации.

Пришлось отправить Эрику сообщение с просьбой личнопознакомить меня с сыщиком. Мы договорились о встрече. Детектив ждал меня вмаленьком кафе на набережной Оствуда.

Я взяла с собой Гулю. Борур вызывал у прохожих умиленныеулыбки. Если бы они только знали... И если бы только знала я, кем окажетсянанятый женихом «детектив».

Местечко у проката лодок и карет для женскогокупания я выбрала из-за его неприметности. Здесь мы часто гуляли с Тони иГулей. Крошечный пляжик был не такой ухоженный, как у набережной, и большаячасть отдыхающих его избегала.

Зато тут никто не ругался, если Гуля принималсяшумно копаться в песчаных дюнах или с оглушительным лаем гоняться за каучуковойтарелкой. Кривые деревца с обрыва склонялись к самой веранде кофейни.

Подойдя ближе, я замедлила шаг, вглядываясь внемногочисленных посетителей. Влюбленная парочка, почтенный сэн с девочкой,уплетающей мороженое из креманки, и здоровенный тип в шляпе-котелке.

Тип в шляпе обернулся, и я тут же его узнала.Застыла на выложенной булыжником дорожке, не зная, что делать. Сбежать в этоммодном, зауженном к низу платье все равно бы не получилось, поэтому я простостояла, в упор глядя... на Огаста, бойца Фейтаунской Гильдии торговцев.

Громила тоже аккуратно выбрался из плетеного креслица,казавшегося для него слишком хрупким, и целенаправленно двинулся ко мне, невыказывая никакого удивления на грубой физиономии. Не может быть! Это и естьдетектив, расследующий тайну происхождения Тони?!

Подойдя, бывший боксер тоже остановился и уставилсяна мои руки. Покосился на Гулю, недобро оскалившегося на знакомую рожу, и сновавернул взгляд на тонкие шелковые печатки.

И тут я поняла, в чем дело. В тот день, когда Огастпришел в мой дом в Фейтауне в поисках сбежавшего Тони, на мне была перчаткаЭрика. С ее помощью я легко оттолкнула парламентера, а Гуля довершил сеанс воспитаниявсяких нехороших типов. И теперь Огаст бдил, закономерно и обоснованно.

Я молчала, еще сомневаясь. Но иных претендентов нароль частного детектива на пляже не наблюдалось.

– Это я, – кивнул бывший боксер, видя, как янерешительно оглядываюсь по сторонам. – Меня жених ваш нанял, а уж как язадание прочитал, так сразу понял, кого разыскивают.

– Даже не знаю, что и сказать, – призналась я.

– Так вы не бойтесь, сэнья, – поспешил проговоритьОгаст. – Гильдии я вас ни за что на свете не выдам, наоборот, накинете парузлатов – и защищать буду,телохранителем. Я бы и так защищал, без денег, но нынче времена сложные, агрядут еще сложнее.

Громила многозначительно кивнул. С этого места мнезахотелось узнать подробности. Неожиданное заверение Огаста в лояльностинесколько обескураживало. Да и выглядел он совсем по-другому: солидно,достойно. Темно-серый летний костюм из плотного льна, добротные туфли итросточка с янтарным набалдашником. И котелок. Гладковыбритый и пахнущийодеколоном бывший гильдейский бандит вполне мог сойти за торговца средней рукиили предпринимателя.

– Присядем? – вздохнула я.

В конце концов, со мной Гуля, в браслете – спящий допервого знака Хранитель, а где-то неподалеку на всякий случай прячется гарпия.

– Вам что-нибудь заказать? – спросила я, когда мыуселись в тени веранды и к нам подошел официант. – Жарко.

– Лимонаду бы, мятного, – Огаст сглотнул ирасстегнул пиджак.

– И мне, пожалуй.

Гуля уселся у ног громилы и профилактическипорыкивал. Человеку, от которого когда-то пришлось защищать хозяйку, он недоверял.

– Почему вы? – спросила я. – Вы действительнодетектив или только выдаете себя за частного сыщика?

– Разве я посмел бы? – пожал плечами Огаст. – Нет,все законно. У меня и патент имеется, и разрешение на оружие немагическогоприменения. Я-то давно мечтал честным делом заняться, из Гильдии уйти. Ирешился – после нашей встречи.

– Наша встреча как-то связана с вашим решением?

– А как же, – Огаст начал шумно пить лимонад, но,видимо, припомнив, что он теперь в другом статусе, оторвался от стакана иаккуратно приложил салфетку к губам. – Я тогда шибко задумался. Вот вы, девица,не побоялись ночью невесть куда отправиться и племянничка вызволить. И со мнойлицом к лицу встретиться.

– Мне помогали, – скромно уточнила я.

– Вот именно что помогали, – торжественно поднялпалец к небу мой собеседник. – Даже тварь магическая на защиту бросилась. Небеса,значит, на вашу сторону встали, потому как дело доброе. Пусть и не очень вы на магабыли похожи, перчатка разве что... и этот, – указательный палец переместился всторону недовольного Гули. – И все же боги заступились. А я? Я хоть не душегубец,а чувствовал, как богов гневлю.

Поняв, что Огаст распознал в дамской собачке грозногоборура, я успокоилась.

– Как вы поняли, что пес тот же?

– Дядина наука... ну того, что вором был... очень онтогда много про боруров читал, боялся, что по его следу ищеек пустят.

– Как я могу быть уверена, что вы нас не выдадите?

– Ни в жизнь! – Огаст сотворил какой-то незнакомыймне защитный знак у губ. – Да и клятву магическую сэн Найтли с меня первымделом стребовал. Чтобы не разглашал. Иначе – онемею и оглохну.

– С этого и нужно было начинать. Итак, в вашемотчете много непонятного. Расскажите, кто принес Тони к храму?

– Мальца-то?

– Да, в отчете об этом всего несколько предложений, –я вынула сложенные вчетверо листы из сумочки. – Вот здесь сказано, что нарассвете шестого дня первого семиднева месяца лозы жрецы обнаружили у воротхрама Четырех богов детскую люльку с крошечным младенцем. Люлька простояла тамвсю ночь. То есть тот, кто ее оставил там, хорошо знал, что городская нежитьобходит территорию храма стороной. Значит, о ребенке заботились, иначе быпросто выбросили в канаву.

– Все верно, – кивнул Огаст. – Увы, чаще всего так ибывает. Потому нежить в городах такая… сытая. То бродяга какой, а то и… хм…дитя нежеланное.

Ужас! Не хочу об этом думать!

– Но как выглядела люлька? Были ли в ней вещи?Возможно, что-то сохранилось?

Огаст просиял и наклонился за внушительного размерасаквояжем:

– Знал, что вы спросите. Отчет-то – это так,вкратце. Вот, сэнья, – сказал бывший бандит, аккуратно вынул из саквояжакакие-то вещи. – Пеленка и мешочек-кошелек. В кошеле были деньги, стополновесных сребров. Ничего больше не сохранилось. Но вроде имелись также влюльке одеяльце и рожок с молоком. На те деньги жрецы отправили младенца вприют, в то время хороший, с нормальной едой и школой. Там детишкам профессиюдавали, типа портного или повара. Но через пару лет руководство сиротского домасменилось и приют захирел, да и у вашего отказного мальца сребры неожиданно закончились.Половину денег, надо полагать, просто сперли. Вот его и начали притеснять: втри года отправили за скотиной присматривать, а в четыре он сам убег. Вернулсяна рынок в Фейтауне – и в храм. В пять уже селедку солил. Ну а дальше вызнаете.

– Знаю, – эхом отозвалась я.

Взяла со стола пожелтевшую пеленку. Ткань тонкая,кружево дорогое. В углу вышитые инициалы – «Т. О. Н». Видимо, поэтому жрецы иназвали мальчика Тони. Но насколько я знаю, чем больше слов в имени – темчеловек знатнее. И наоборот. Например, полное имя Эрика – Эрик Феликс Вэтрин Найтлиплюс титул.

Кошель был совсем потертым, и я вывернул егонаизнанку. На дне виднелся какой-то оттиск. Рисунок. Винная амфора, увитаявиноградной лозой и едва угадываемое слово – Нимрейс?

Я показала знак Огасту, но тот покачал головой.

– Какая-то южная ферма? В Эмберланде их много, наостровах. Виноград хорошо растет на вулканической золе. Не то чтобы я многознал о Протектории, сэнья, – неожиданно смутился мой собеседник, – но мойдвоюродный братец выращивает на юге всякую ягоду на сок и настойки. Могунаписать ему.

– Напиши. Вдруг это название ему знакомо. И знакперерисуй.

– Надо же… – бывший боец покачал кошель в руке. –Теплый… любовь чувствуется… и боль.

Вуаль холода на бокале с лимонадом развеялась, инапиток нагрелся. Значит, Тони не просто найденыш. Судя по пеленке и деньгам,мальчик появился на свет в семье небедной. Плод адюльтера? Скорее всего. Емубыла неделя от роду, когда его подбросили к воротам храма Четырех богов. Именнотуда Тони вернулся, впервые столкнувшись с вероломством.

И как только он не потерял искренности и жизнелюбия?Наверное, благодаря добрым людям, встретившимся на пути.

Шестой день первого семиднева Месяца Лозы… Стоп!Получается, что у Тони скоро день рождения!

## Глава 2

Никаких претензий к работе Огаста Прейда у меня неимелось. Он вытянул информацию отовсюду, куда только смог сунуть нос. Клятванеразглашения не давала ему распространять полученные сведения, и меня этовполне устраивало.

К тому же пока Огаст не наведет справки о знаке накошельке, смысла суетиться не было. Мне еще коттеджем дэна Гьяти предстоялозаняться.

Я уже хотела попрощаться и уйти и даже поднялась,вызвав недовольство задремавшего на солнышке Гули, но тут в голову мне пришлаодна идея. Я снова села в кресло. Официант, заметив движение, подскочил кстолику, и я заказала еще лимонада, на этот раз большой кувшин.

– Вы ведь не против поработать на нас еще немного,тэн Прейд?

Огаст просиял.

– Госпожа, готов в любое время. Ремесло детективамне нравится, тут все мои…хм… навыки к месту. И людей я чую… вот как вас тогда,когда потревожил вас и мальчонку, простите великодушно. Настроение чувствую,эмоции… наставник мой сказал, эта, как ее… эмпатия. Только вот клиентовнаходить трудно, а если нахожу, так непременно адюльтер какой-нибудь, – сострадальческой миной объяснил сыщик. – Скучно, честно говоря. И работы надва-три дня обычно. А что сложного? Страсть у них всегда, чувства, пыл – легкоотследить. А еще я по медяшке мальчишкам-коридорным в каждой гостиницеприплачиваю, и если что, даю описание объекта. А с вашими поручениями, яуверен, скучать не придется.

– Зато я ни в чем не уверена, – возразила я ипоказала детективу письмо якобы от блудной тети, перенесенное с пергамента наобычный лист бумаги.

Руне копирования Тони научил его преподавательживописи, очаровательный полукровка дэн Аден Альгар. Так они переносили рисункималыша на другие листы. Получались магические копии – точные и яркие. Одну изних я повесила у себя в комнате. А в покоях Тони вообще организовалась целаявыставка.

Тони скопировал мне послание. А я попросила егоникому не рассказывать о письме. Сначала все проверю сама.

Руна была странная. Не то чтобы я в них особопонимала, привыкнув к нитям и свечению, но в уголке магической закорючки,возникшей в воздухе над пергаментом, сиял крошечный штришок. Мне он почему-топоказался лишним. Возможно, потому, что штрих пульсировал подобно моим нитям,словно перенаправляя энергию… куда-то. Впрочем, он точно так же мог и направлятьсилу в руну извне. В любом случае, я заинтересовалась.

Огаст медленно прочитал послание Каролины.

– Что я должен буду сделать?

– Я назову адрес. Будьте там в шесть часов вечеразавтра. Вы ведь и телохранителем поработать обещались, если приплачу. Не передумали?

Огаст затряс головой.

– А в письме ничто не показалось подозрительным?

Сыщик пожал плечами. Понятно. Никакой информации яведь ему не дала. Просто решила проверить, заметив, как бывший боец тонкореагирует на эмоции.

– Злого умысла не чувствую. Но бдительность непомешает.

– Мне нужна конфиденциальность. Но я не маг, руны неразглашенияставить не умею.

– Так можно в местную Атрибуцию обратиться, – пожалплечами детектив. – К ведомственному магу. За малый сребр и справку выдадут.

– Зачем? – опешила я.

– Так мало ли. Вдруг ущерб какой потом – одной изсторон. Здоровью или благополучию. Всякое бывает. Вот был у меня один случай,еще при Гильдии…

По дороге в Атрибуцию детектив рассказал мне историюс одним из гильдейских, мясником. Он заключил договор об общем фондевзаимопомощи с приятелем, а тот возьми да сбеги с деньгами в самый неподходящиймомент.

Спящая руна бдительно проснулась, предупреждая онарушении, и обожгла руку мясника, когда тот рубил коровью тушу. Топор соскочили рассек бедняге ногу, едва кровь остановили.

Вот и пользуйся после этого такой на первый взглядудобной системой.

– А почему это ваш случай? – заинтересовалась я, ужеожидая, какой ответ получу.

– Так с приятелем мясника, должником, мне пришлосьразбираться, – горько вздохнул громила.

За разговорами мы дошли от Набережной до живописнойцентральной площади Оствуда, с ее фонтанами и островками зелени.

Кривоватую от местной жары сосенку облепиливедомственные гарпии. Время от времени некоторые они слетали к фонтану, жаднопили воду и смачивали жесткие перья.

Заключив договор – маг заученно выписал что-то ввоздухе над нашими запястьями, заполнил бланк и протянул нам его для подписи –мы с Огастом разошлись по своим делам.

Вернувшись домой, я застала чудесный момент, когдаЛюси и Тони играли на лужайке перед домом. Тони носился по саду и выискивал вгустой траве яркие полевые цветы. Их семена приносили птицы, но в отличие отдругих соседей, я не стала выкашивать траву до состояния английской лужайки.Только вызвала магов, чтобы они обработали участок вокруг дома рунами отопасных насекомых, змей и кротов.

А вот изумрудные ящерицы на территории не только неизгонялись, но и приветствовались. Как и бабочки, стрекозы и прочая культурнаяфауна.

Люси сидела в траве и плела веночек. В кресленеподалеку устроилась ее няня. Мне она не очень нравилась. Даже сейчас еевзгляд таил неодобрение. С другой стороны, я помнила, какие постулаты неслообразование в нашем мире в викторианские времена. В нем было что угодно, кромелюбви. Так что дэнья Ломин еще неплохо справлялась, по крайней мере, не орала,не ругалась и предоставляла подопечной некоторую свободу.

Люси примеряла веночек на Маффина. Кот вполнеблагосклонно отнесся как к цветочной гирлянде, так и постоянным приступамнежности у Тони. Мальчишка тискал кота, отмахиваясь от клочьев взвивающейся ввоздух шерсти. Я оставила пометку в памяти: как следует вычесать нашегоприблуду.

Гуля ревниво рычал, но я спустила его с поводка, иборур, позабыв о недовольстве, присоединился к веселью. Впервые за все моевремя рядом с семьей Найтли я услышала, как смеется Люси.

И снова недовольно поджатые губы няни: леди недолжна хохотать, широко раскрыв рот. Нам определенно придется расстаться сдэньей Ломин.

Сама бы с наслаждением плюхнулась в траву, носколько можно издеваться над служанками? Светлая ткань платья быстрозапачкается травяным соком. Поэтому я завистливо пробурчала:

– Неплохо вы тут устроились.

– Посмотри только на Маффина! – воскликнул Тони. –Погляди, какой он стал пушистый!

– И впрямь, – отметила я, наклонившись к коту. – Ктоего выкупал?

– Тэнья Ским! А я помогал!

– И обошлось без жертв? – усомнилась я. – Укусы?Царапины? Советую показать сразу. Ругаться не буду, просто обработаю средством.

Тони отмахнулся и затарахтел:

– Маффин умный. Тэнья Ским сказала, что выгонит егопрочь, если он хоть раз мяукнет в ванной. И он терпел. Ты бы видела, какой онхуденький, когда помытый. Тэнья Ским сказала, что будет давать ему больше еды.

– Понятно, – улыбнулась я. – Значит, кое у кого тутпушистая кость. Умничка, Маффин. Веди себя так и дальше, и заработаешь добавкук рациону.

– Мой котик, – еле слышно сказала Люси.

– Конечно, твой! – умилилась я. – Никто и несобирается его у тебя отнимать.

– Вообще-то, Маффин общий, – надулся Тони.

Но я укоризненно подняла брови, и мальчик смутился:

– Но если ты хочешь, Люси, то он будет только твой.

– Не хочу, – равнодушно бросила девочка.

– Вот пойми ее! – многозначительно развел рукамиТони.

– Давай просто дадим ей время, – предложила я.

Цветы закончились, и Люси сидела с половинкой венкав пальчиках. Тони тут же умчался за ромашками.

– Рада, что тебе весело, – сказала я, улыбаясь.

– Мой котик, – повторила Люси. – А ты не Елена. ГдеЕлена?

– Боюсь, Елена… не вернется, – призналась я. – Только надеюсь,что твоя сестра… ее душа… найдет новый дом, как нашла его я. Она такнастрадалась...

– Новый дом, – эхом откликнулась Люси. – Долго.

– Этого я не знаю. Это… божественное провидение.

– Долго, – Люси уверенно кивнула.

Тони прав: младшая сэнья Хилкроу говорит с нами насобственном языке. Если бы мы только ее понимали.

В доме я столкнулась с тэньей Ским. Экономка досталачто-то из кармана фартука и протянула предмет мне.

– Вот. Был на коте. Я отмыла да почистила. Жаль,кожа совсем поистерлась.

– Ошейник? – я повертела в руках черную кожануюполоску.

Немудрено, что никто из нас ее не заметил. Онаполностью сливалась с цветом шерсти и пряталась в глубоком мехе.

Экономка пожала плечами:

– Так сразу видать было: не помоечный блохастик, ачей-то любимец. Скитался только долго. Может, хозяин помер, А может, забыли еготут. Многие на море питомцев привозят, а потом теряют.

– Был ваш, стал наш, – заявила я. – А ошейник я ему куплю новый.

В комнате я положила ошейник на тумбочку. Страннаявещь. Почему-то тяжелая, словно внутрь вшиты твердые пластины. То-то мнепоказалось, что мех на шее у кота жидкий, словно вытертый. Столько времениносить такую тяжелую, неудобную штуку.

Я как раз переоделась, обдумывая встречу с Огастом,когда моя письмовница громко звякнула. Это было письмо от Каролины! Как развовремя!

«Дорогая Елена,– писала тетя. –Когда мы сможемувидеться?»

«Давайтевстретимся в каком-нибудь людном месте, – торопливо приписала я в концепергамента.

Даже не соврала.

«Ресторанотеля подойдет?» – тут к месту пришелся бы испуганный смайлик.

«Конечно».

«Буду там к семи».

Вот и договорились. Я даже угадала со временем. Унас с Огастом будет целый час, чтобы подготовиться.

Но я совсем не учла, что появляться девушке одной влюдном месте вечером здесь считается верхом неприличия. Это вам не с собачкойпогулять среди курортников. Значит, детектив должен встретить меня у экипажа.

Заглянула в шкаф, чтобы выбрать платье. Мой гардеробв последнее время значительно разросся. За ним следили две горничных.

Я изучила целую стопку модных журналов. Теперь никтобы не назвал меня старомодной провинциалкой. Вот только – удивительное дело –ко мне в сумочку каким-то непонятным образом перекочевала чековая книжка Эрика.

Признаюсь честно: силы воли, чтобы гордо вернуть еежениху, мне не хватило. Особенно после того, как я освоила прекрасное дело –заказ по каталогу. Тоска по службам доставки моего мира слегка поблекла.

С заказом приезжали портнихи, специалист поаксессуарам и куафер, чтобы подобрать подходящую под наряд прическу. Платьеподгонялось по фигуре, под него находилась подходящая шляпка... или даже две...а еще сумочки, перчатки, муфты и шали для холодной погоды… и иногда даже обувь.

В своей прошлой жизни я страдала легкой формой онлайншопоголизма, но ее ограничивал бюджет. Здесь же к моим услугам был отдельный счет.Когда Эрик озвучил лежащую на нем сумму, даже не на предсвадебные расходы, атак на булавки, я поняла, что мне предстоит сложная борьба с невиданным доселеискушением.

И вот ведь проблема: скоро мне пришлют новыежурналы. Придется рассматривать их в компании с гарпией. Вот кто поможет мнесправиться с шопоголизмом с помощью едкой критики.

В шесть вечера я выходила из наемного экипажа передсияющим иллюминацией отелем. Праздная толпа текла по тротуару. Из отелядоносились звуки оркестра. Мне предстояло встретить Огаста и найти выбранныйтетей ресторан на втором этаже здания.

Экипаж грузно удалился по забитой фаэтонами ифиакрами улице. Среди ржания лошадей временами слышались звуки автомобильныхклаксонов. С каждым днем их в Оствуде становилось все больше.

Эрик мечтал о мобиле с особыми рычагами и сиденьемдля инвалидов. Я же фантазировала о том, что куплю ему машину в качествесвадебного подарка. Дэнья Ским уже проговорилась, что жених подготовил для менякакой-то необычный презент. Не хотелось бы прогадать с ответным сюрпризом.

Все должно непременно наладиться. Непременно.

Герцог Ремири позволит мне, наконец, признаться иназвать реальное имя (в целях поимки хрономагов-террористов он настаивал, чтобыя пока представлялась сэньей Кэнроу). Злодеи будут пойманы, а открытиеБартоломью Хилкроу подарено человечеству. Люси выздоровеет. Мы с Найтлипоженимся, и я смело продолжу свой бизнес...

Я застыла перед дверью отеля, судорожно поправляя шелковыйшарфик. Пришло понимание. Словно ледяной душ.

Мы поженимся, и каждый начнет жить своей жизнью.Люся знает, что я не ее сестра. Она решит с кем ей лучше: с опекуном или... тетей.Каролину она как раз помнит.

Герцог подтвердил, что связавшаяся со мной дама –сестра Бартоломью Хилкроу. Скорее всего, он уже проверил ее по каким-то своимканалам, и моя подозрительность напрасна. Но в жизни случается всякое. Лучше,как говорится, перебдеть, чем недобдеть. Если хрономаги перекупили соседкуЕлены, Хелену Хант, то и до Каролины могли добраться.

Но что потом? После свадьбы у меня останется мой Тони.Однако я потеряю друзей, к которым так привязалась.

О том, как изменится наш быт после женитьбы, мы сЭриком еще не говорили.

Я представляла что-то вроде фиктивно-гостевогобрака: раз в месяц встретились, показались в обществе и разъехались по своимрезиденциям. Жена в одну, муж – в другую. Учитывая, что так живет половиназнатной столицы, мы просто предстанем очередными жертвами брака по расчету, азначит, без любви.

В любом случае я не рассматривала вариант остаться вдоме графа Найтли. Я просто не выдержу.

Иногда я ловила на себе странные взгляды лже-жениха.От них вскипала кровь, прерывалось дыхание и розовели щеки. Но в следующий мигЭрик становился... графом Эмбертонским, ироничным аристократом, немного снобоми беспощадным язвительным критиком.

И еще... та женщина из столицы, егоосведомительница. Они, несомненно, продолжали общаться. Эрик получал письма,перевязанные розовой лентой и надушенные тонким цветочным ароматом. Одно«радовало»: после них он чаще всего задумывался и мрачнел.

– Сэнья Кэнроу?

Меня окликнул женский голос. Ожидая увидеть Огаста,я удивленно обернулась и почти столкнулась с молодой белокурой дамой, одетой сневероятным изяществом.

Ее облик свидетельствовал о безупречном вкусе. Черноевечернее платье с туникой из мерцающего шифона, черные перчатки… Плечи дамыукрывал парчовый палантин, на груди мерцало изумрудное ожерелье.

–Да, – ответила я после недолгой паузы.

Дама улыбнулась и поправила волосы. От этогодвижения золотые шпильки с зелеными камнями, тоже явно не стекляшками, заигралив свете иллюминации.

– Мы не встречались, но я о вас наслышана. Я ТэллаБольди, супруга графа Грегори Больди и давняя... знакомая вашего жениха. Когда-томы с Эриком были очень… близки.

Неужели? Так просто и открыто заявить о любовнойсвязи? Вот ты какая, бывшая графа Найтли.

– Вас это не смущает? – на щеках девицы заигрализадорные ямочки.

– Ни капли. Большеудивляет, как вы меня нашли.

– Вы ведь невеста графа Эмбертонского, – пожалаплечами бывшая любовница Эрика. – Присядем? Вот здесь уютная лавочка, и заклумбой нас не увидят. О, я знаю, знаю! Коварный сэн Найтли захотел спрятатьвас от любопытных глаз. Но в столичном обществе, где так любят слухи и сплетни,тайное быстро становится явным.

– Настолько быстро, что вы предугадали моеприсутствие здесь сегодня? – холодно поинтересовалась я.

Неприятная новость. Конечно, мы не смогли быпрятаться вечно, учитывая, что кузен Эрика установил за нами слежку. Однакоменьше всего мне хотелось, чтобы меня узнавали на улицах.

Пока для всех я была Элианой Кэнроу, северянкой, наследницей покойноговладельца горнодобывающего заводика, реальной личности, обанкротившейся послеопустошения шахт. Легенду для меня подбирал герцог Ремири, и я была уверена в еедостоверности.

Однако стоит копнуть поглубже, и все узнают, чтодочь Кэнроу уехала на Западные острова и вышла там замуж за капитана торговогобрига.

– Не пугайтесь, – Тэлла явно умела читать людей. –Мы с Эриком сотрудничаем, поэтому я знаю гораздо больше, чем другие. ПОЭТОМУ яздесь сегодня.

Лицо девушки посерьезнело:

– Эрик запретил писать ему, боясь, что в нынешнейситуации его письмовницу могут взломать.

Ничего себе! И тут хакеры работают?

– А в родном «гнезде» каждый его шаг может бытьиспользован против него самого. Мне пришлось уговорить мужа прогуляться наморя. Оствуд – милый городишко, и отели здесь неплохие, но я терпеть не могуяркое солнце, оно делает меня похожей на простолюдинку. Грегори это знает. Онбыл очень удивлен. Теперь подозревает, что я прячу в Оствуде своего любовника.Мне придется стараться изо всех сил, изображая барышню, которая только чтооткрыла для себя полезность солнечных ванн. Сообщите об этом Эрику. Он будет мнедолжен.

– Вы приехали ради того, чтобы лично передать графукакое-то сообщение? – я не могла не оценить жертву Тэллы. Сама не люблю палящеесолнце.

– Вам, сэнья Кэнроу, – с чувством проговориладевица. – Это прежде всего касается вас. Вы что-нибудь слышали о дэнье МэриэмКросс? Она когда-то служила у Эрика.

– Эрик о ней рассказывал. Упоминал, что она работаетна скандальную прессу.

– Именно так. Сия ушлая девица немало продвинуласьпо службе в «Желтом Вестнике», мерзкой, грязной газетенке, которая не видитразницы между фактами, сплетнями и откровенной ложью, лишь бы было погорячее.Мэриэм получила место колумниста. Ее заслуги, – Тэлла брезгливо поморщилась, –оказались столь впечатляющими, что главный редактор поручил ей вести колонку «Парыи парочки». В ней публикуют всякие факты и предположения об известных парах.Кто на ком женился, кто кого бросил. Любовники и любовницы, незаконнорожденныеотпрыски... ну, вы понимаете. Сейчас Мэриэм нацелена на предстоящеебракосочетание графа Эмбертонского с никому не известной северянкой. Простите,но я лишь цитирую слухи.

– Не извиняйтесь, слухи верны.

– Мэриэм способна докопаться до самой глубины. Еслиу вас есть тайна, Элиана, – а я уверена, что она есть – поспешите ее раскрыть. Этокак обезвредить бомбу: страшно, опасно, но не так, как если бы она взорвалась.

– Спасибо за совет.

– Не стоит благодарности. Эрик до сих пор мне платит.Так что здесь я не из альтруизма. Передайте графу еще кое-что: многим знатнымлюдям, в том числе и моему мужу, пришли сообщения от некого Князя Времени. Ихполучили даже те, у кого на письмовнице не было метки адреса. Князь предлагаетприсоединиться к… Сообществу Будущего, так он его величает, где каждомувоздастся по его заслугам… и грехам. Мол, существует магия, способная «видетьвсе, карать и награждать».

– Хрономаги? – иных предположений у меня невозникло.

Вот тебе и хакеры. Теперь нельзя быть уверенным, чтотвою почту не взломали.

– Кто же еще? До встречи, Элиана Кэнроу, – Тэлла с намереннымнажимом произнесла мое имя, давая понять, что знает о его фальшивомпроисхождении. – Хочу также добавить, что я рада за Эрика. В нашу последнюювстречу мне показалось, что он обрел вторую жизнь.

– Его здоровье... – начала я, чувствуя, что краснею.

– Я не о лечении. Вы понимаете, о чем я, – Тэллавстала с лавки. – Однако мне пора. Муж наверняка ищет меня и кипит от ревности.Ничего, ему полезно, – девушка опустила взгляд к замочку на бисерной сумочке инесколько раз им щелкнула. – Хочу признаться, что очень жалею. Я не боролась заЭрика, хотя знала, что он того стоит. Испугалась и упустила свое счастье.Помните, Эли, другого такого благородного и заботливого мужчины на свете нет.Будьте счастливы.

## Глава 3

Огаст нашел меня на лавочке и предложил руку. Ярассеянно оперлась о крепкую длань детектива. В моей голове звучали слова сэньярыТэллы, сказанные на прощание. Почему она решила, что мы настоящая пара? НеужелиЭрик был настолько скрытен, что не проговорился бывшей любовнице и преподнеснашу помолвку как реальную?

Однако Тэлла ясно дала понять, что ей многое обо мнеизвестно. Она уверена, что существует тайна, которую Мэриэм способна при определенномстарании вытащить на свет и подать в дурном виде. Но Тэлла не может знать, чтоЭлиана Кэнроу – это уже мое третье фальшивое имя.

– … ваша знакомая?

– Что? – я вернулась в реальность.

Оказалось, что мы уже поднялись в ресторан. Огаствел меня к заказанному заранее столику. Было людно. Детектив взглядом указалмне на элегантную даму, сидящую у окна. Уличный свет бросал блики на ее лицо.

У меня почему-то сжалось сердце. Возможно, это ЕленаХилкроу подала мне знак. Но какой? Вот там сидит тетя, которая очень за меняпереживает? Или: вон там сидит моя тетя-предательница?

Я бы с удовольствием выпустила Хранителя, нобоялась, что в толпе Дух что-нибудь натворит. Сильвер и так постоянно предлагалмне кого-нибудь убить. Другое дело, если мы останемся вдвоем с Каролиной вкаком-нибудь тихом месте.

Мы сели за столик, и я продолжила сверлить взглядомдаму у окна. Она нас не замечала, явно погруженная в переживания. Вот она нервнопоправила шаль на плечах, вот взяла меню и отложила его, едва раскрыв, затемподозвала официанта, а когда тот вернулся с графином воды, быстро выпила полныйбокал.

Женщина нервно поглядывала на стеклянные двериресторана, провожая взглядом каждую появившуюся из них фигуру. Но нас онапочему-то не заметила. Почему? Невысокую светловолосую девушку примерно моеговозраста предполагаемая Каролина просканировала с головы до пят, а на меня необратила внимания.

Я поделилась соображениями с Огастом. Тот немногосмутился:

– Ну… сэнья Кэнроу… я же того… немного умею глазаотводить. Потому и в Гильдии так долго продержался. По мне, так это главный мойталант после этой… эмпатии. Вот увидите, я вам еще пригожусь.

Я попросила Огаста забронировать номер в этом жеотеле, передав ему одну из своих старых визиток. «Х. Хант, надежная защита длявашего дома» – гласил кусочек золоченого картона с символическим изображениемагхарового дерева. Я обзавелась ими, когда мы с Тони переехали в столицу. Пустьдумают, что номер снял семейный мужчина, предприниматель на отдыхе. Женщина влюбом случае привлечет внимание.

Когда Огаст вернулся и передал мне ключ от комнаты,я набралась мужества и подошла к даме у окна.

Та немедленно вскочила и впилась взглядом в моелицо. Затем порозовела и оперлась о край столика.

– Елена. Слава Небесам! – хрипло сказала она.

***

Мы заказали еду, но кусок не лез мне в горло. Япоглядывала в сторону Огаста, мирно поглощающего фаршированных куропаток ссоусом по-эветски.

Каролина негромко и суховато излагала, что произошлос ней за последние полгода, событие за событием, хотя ей явно хотелось закидатьплемянницу вопросами. В некоторых местах по коже у меня пробегал холодок. Еслиэта женщина не ловушка хрономагов, ей пришлось перенести много страданий.

Каролина поругалась с братом, когда Люси исполнилосьчетыре. Это была не обычная размолвка двух родственников, близких, нопротивоположных по характеру и отношению к жизни, а страшная ссора, неоставившая пути к отступлению. Каролина упрекала Бартоломью в том, что тотставит эксперименты на родных дочерях. Ей казалось, что брат совсем сошел сума.

Этому способствовало странное поведение Бартоломью.Он сутками просиживал в лаборатории, тратил огромные деньги на драгоценныекамни, которых после покупки больше никто не видел – они исчезали в недрах егокабинета. В доме то и дело появлялись подозрительные личности маргинальноговида, привозившие ученому странные свертки.

Брат проводил с дочерями много времени, но это былине семейные посиделки, а странные занятия в лаборатории. До этого в нихпринимала участие только Елена. Из кабинета отца она выходила бледная и словноопустошенная. Потом плохо ела, видела сны с кошмарами. И как только онавосстанавливалась, эксперименты продолжались.

И вот теперь брат решил подключить к своим опытаммаленькую Люси! Этого Каролина выдержать не смогла. Она попыталась тайкомвывезти младшую племянницу из Эмреда, но Бартоломью настиг ее на вокзале.

– Лина, ты ничего не понимаешь, глупая гусыня! –кричал он в экипаже по пути в особняк Хилкроу. – Елена уже просветлена! Еетонкое тело работает совсем по-другому! Не так, как у остальных людей, слабых инезащищенных! Ей подчинены скрытые силы организма! Люси – следующая! Онамладше, гибче! Ей будет легче! Да, Елене плохо, я знаю! Но нужно еще немногопотерпеть! Скоро все наладится!

Напрасно прозорливая сестра убеждала брата в том,что страдания девочек – это лишь вершина айсберга. Каролина предвидела, что наэксперименты Бартоломью могут обратить внимание не только научные круги. Так иполучилось.

Перед отъездом Каролина отправилась к ясновидящейВеретте Никс. Пришлось щедро заплатить пифии, чтобы она предсказала будущеесемьи Хилкроу. Уходя от нее, Каролина горько рыдала. Веретта сказала, что старшаяХилкроу обречена, младшая пострадает, и их тетя ничем не сможет им помочь.

– Но она была неправа! Она ошиблась! – Каролинаторжествующе повысила голос. – Вы живы, и это главное! А брат… я узнала отУильяма. Да примут душу Барти небесные духи. Я предупреждала, но он не слушал. БеднаяЛюси. Неужели ей суждено остаться… такой…

– Мы надеемся на улучшение, – сообщила я. – вернее,оно уже есть. Когда я спросила Люси о тебе, она сказала что-то вроде «снег… упал…папа плакал». Что с вами случилось? Почему вас считали мертвой?

Глаза Каролины залило слезами, но она справилась срыданиями.

– Барти… брат, он все-таки меня простил….

Мы перешли в номер, заказанный на мужское имя. Двеженщины на пределе эмоций могли привлечь слишком много внимания в ресторане.

Огаст курил сигару и, похоже, чувствовал себяпревосходно. Но я краем глаза заметила, что при нашем уходе, он встал инезаметно прошмыгнул в коридор. Он действительно умел становиться невидимкой. Итенью. Вот вроде мелькнул человек в толпе – но вот его уже нет, и трудновспомнить, как он выглядел.

Сыщик пошел за нами, как мы и договаривались. Отэтого я чувствовала себя намного увереннее.

Тетя продолжила свой рассказ.

– Я не могла больше оставаться в доме брата. У менябыли свои деньги, часть личного наследства, – поведала Каролина. – Кроме того,я однажды обнаружила в столовой мешочек с драгоценными камнями: несколькокрупных рубинов, изумруды, аметисты-накопители. Барти был рассеян и частозабывал вещи в самых неожиданных местах. Я забрала камни с собой. Решила, чтооднажды отдам их тебе и Люси. Не хотела верить предсказанию… И правильносделала. Я отправилась в путешествие, взяв с собой в качестве компаньонки подругу.Мы приехали на горный курорт. Мне страшно хотелось запечатлеть все это снежноевеликолепие на холсте. Однажды прекрасным солнечным днем я уговорила подругуподняться в горы. Администрация курорта на несколько дней любезно предоставиланам охотничий домик. Но мы не успели туда добраться, хотя оставалось несколькодесятков шагов.

Каролина Хилкроу замолчала, глядя в окно:

– Это была лавина. Одна из тех, что крайне редки имощны. Я успела добежать до крыльца, и здание хоть и завалилось, но смягчилоударную волну, а подруга – нет. Мы держались вместе, но ее унесло, вырвав измоих рук. Дальше? Дальше я боролась за жизнь, как мне показалось, целуювечность. Позже расследование в лице дознавателей выяснило, что лавину спустилицеленаправленным магическим ударом.

– Вас хотели убить, – кивнула я, взяв тетю за руку.Та сжала мои пальцы.

– Да. С тех пор я не пользуюсь своим настоящимименем. Камни я продала. Маг в лавке артефактов в Крайноне определил, что на нихстояла магическая метка. Метку он, разумеется, снял. В доминион, где я жилапоследние несколько лет, новости Протектории не доходили. И однажды я поняла,что больше не могу находиться в неведении. Я приехала в Эветию, выяснила, чтоУильям, друг нашей семьи, сейчас в Оствуде, и отправилась сюда. И узнала… обрате, о вас. Полагаю, Уильям сначала не хотел говорить, что произошло с тобойи Люси, но понял, что неведение лишит меня рассудка, и… рассказал. Девочка моя!Ты выходишь замуж! Кто твой избранник?

Хороший вопрос. Сама им задаюсь.

Слово за слово я выудила из Каролины, что в точностисказал ей герцог. Очевидно, его голова была занята другим, и он просто закидалсэнью Хилкроу пространными намеками. А мне оставил решать, что именно должназнать тетя.

Когда Каролина начинала говорить об Уильяме Ремири,ее голос менялся, становился неуверенным, задумчивым.

– Сэн Ремири был рад вас видеть? – спросила я,пытаясь нащупать подсказку.

– Он… он… – Каролина явно смутилась. – Он подумал,что перед ним призрак. Упал на колени и начал просить о прощении. Сказал, чтовидел, к чему идет, но не смог меня защитить… не смог убедить друга посмотретьна ситуацию по-другому. А я вот что тебе скажу: если бы не Уильям, вы с Люси невыжили бы. Это из-за давления Уильяма Барти на три года отправил тебя впансион. Ты вернулась, только когда Ремири перевели в столицу. Обычно взакрытых школах девушки чахнут и грустнеют, но ты приехала посвежевшей,повзрослевшей… Но потом все началось сначала: опыты, к которым присоединиласьЛюси. Я писала Уильяму, но он уже ничего не мог сделать. Случилось восстаниехрономагов, и Ремири полностью посвятил себя поиску бунтовщиков.

В свою очередь, я выдала приглаженную версиюнедавних событий. На нас с Люси напали, когда мы в поисках убежища направлялиськ друзьям отца. Меня пытались отравить, из-за этого некоторые моменты прошлогостерлись из моей памяти (Каролина ужаснулась, но версию приняла). Воистину чудосвело меня с сэном Ремири, хотя поначалу он меня не узнал. А затем, разыскиваяЛюси, я познакомилась с Эриком Найтли.

От сих начиналась романтическая история сближения ипоявления нежной привязанности. Наверное, во мне умерла отличная сочинительница– так складно я говорила о своих чувствах к Эрику. Или же… я просто ничего невыдумывала.

Оставалась пара мелочей. Во-первых, мне следовалообъяснить, почему я до сих пор выступала под чужим именем. Во-вторых…рискованно, но я не виновата, ибо слова есть слова, а мне нужны доказательства.

– Тетя, – сказала я, поднимая рукав и обнажаязапястье с браслетом. – Вы ведь не будете против, если один… член семьи…захочет с вами пообщаться.

– Наш старый добрый Дух рода, я полагаю, – на лицеКаролины появилась радостная улыбка. – Ты сумела его сохранить?

Каролина протянула руку к браслету, но замерла,словно боясь спугнуть невидимое присутствие Хранителя.

– Он точноздесь? – прошептала она, и в ее глазах вспыхнул огонь надежды.

Я кивнула. Можно было и не продолжать проверку, но ячувствовала, что Сильвер в нетерпении увидеть родного для него человека.

– Он узнал вас сразу. Говорит, вы не изменились.Лишь стали еще красивее.

Тетя засмеялась, и ее смех прозвучал так, будто онавдруг сбросила с плеч тяжелый груз.

– О,этот старый призрачный льстец! Он всегда знал, как найти тропинку к моемусердцу. Выпустишь его?

Я позволила Хранителювыйти.

– Мы зовем его Сильвер. Яи Тони. О Тони вы, наверное, тоже уже слышали…

Но взгляд Каролины подернулся дымкой – она говорилас Хранителем рода. Дух, неслышимый для меня, явно отвечал ей, потому чтоКаролина то качала головой, то улыбалась, а потом вдруг замерла, и ее глазанаполнились слезами.

– Тыправ, Аксель… Это действительно был долгий путь домой.

Значит, так звали слугу рода Хилкроу, оставшегося схозяевами даже после смерти.

Я сидела, затаив дыхание, чувствуя себя лишней наэтом таинственном свидании с прошлым, о котором я мало что знала. Но в то жевремя мне было любопытно: о чем они говорят? О Бартоломью? О нашем роде? О том,что случилось в горах?

– Когда-нибудь я тебе расскажу. Но не сейчас.Сейчас… – тетя будто услышала мои мысли и повернулась, улыбнувшись, и в этойулыбке был детский восторг. – Сейчас он просто рад, что мы вместе. Оченьудачно, что ты поместила его в браслет.

– Это был папин подарок, кажется…

– С кристаллом памяти, да. У бедного Маффина былитакие же в ошейнике.

– У Маффина? Так вот что у него там хранится…Почему…бедного?

– Кот погиб, – недоуменно подняла брови Каролина. –Исчез… пропал после вашего с Люси исчезновения. Так сказал Уильям. Милыйдомашний питомец, он не выжил бы на улицах.

– Нет же! Маффин у нас! Герцог пока об этом незнает.

Мы ему не говорили. Не такое уж стоящее вниманияредкого гостя событие. Но теперь ситуация выглядит совсем иначе.

Я быстро рассказала тете историю счастливоговоссоединения с питомцем семьи Хилкроу. Теперь стало понятнее поведение Люси(«Мой котик!») и самого Маффина, который явно и мысли не допускал, что его непримут.

– Он прошел сотни миль! – восхищенно произнеслаКаролина. – И нашел вас! Удивительно!

– Вы сказали, что в его ошейник зашиты кристаллы?

– Драгоценныекамни, – уточнила тетя. – Бартисчитал, что если выстроить их определенным образом в ряд, они пробуждают нечтоневероятное – и в людях, и в животных. И кто знает, вдруг это подействовало наМаффина!

– Просветленный кот? – хмыкнула я.

А потом сообразила: достаточно разрезать ошейник ипосмотреть, что там за последовательность. Вряд ли магия камней действовала наМаффина, но мы с Люси явно когда-то испытали ее на себе. А что это именно ониповлияли на Люси? А не заклинания, которым ее атаковали похитители.

Сильвер опустился на плечо Каролины. Там онзатанцевал ярким огоньком, покачиваясь, будто пламя свечи.

– МилыйДух. Его камень был вмурован в стену, и только старшим сыновьям в родусообщалось, где именно. Но я в детстве искала Акселя. И нашла. Никому об этомне сказала. Дух стал моим другом по играм и защитником. Как Барти об этомузнал, то разозлился и перепрятал Хранителя. Общаться нам он не запретил, ведьДух принадлежал Семье, а не отдельному человеку. Но играть с Акселем я уже немогла, меня не пускали в подвалы. И вот мы снова вместе.

Я почувствовала, как Сильвер – или Аксель – слегкадрогнул в ответ на ее слова.

– Может…тебе стоит забрать браслет, тетя?

Я уже начала расстегивать застежку, но Каролинарезко остановила меня.

– Нет.Вы стали близки. Попробуй выудить из этого все, что можно. Ксожалению, у Духов, давно потерявших человеческое тело, не все хорошо собщением. Но… Елена, ты никогда не задумывалась,почему Аксель не защитил Барти и вас?

– Отец оправил каменьРемири.

– Но зачем? Если братподозревал об опасности…

Меня вдруг охватило странное чувство – как если бы ястояла на краю пропасти, заглядывая в темноту, где скрывается правда.

– Наверное,– я медленно выдохнула, – он понимал, кто такие… хрономаги. И уже ничего не могсделать.

## Глава 4

Обе мы замолчали инекоторое время сидели, не разговаривая. На лице Каролины отражалисьодновременно скорбь и облегчение. Теперь она знала, что перед смертью брат тяжелопереживал предполагаемую гибель сестры и простил ее.

Мы могли сколько угоднообсуждать свои версии преступления, но они оставались всего лишь умозрительнымидогадками. Я видела, что Каролина устала. В её возрасте перенести столькопотрясений за один день было непросто. Она призналась, что, пожив у герцога,решила переехать в отель, хотя Ремири предупреждал её об опасности бытьузнанной. В былые времена семья Хилкроу проводила в Оствуде каждое лето.

Конечно, я предложилатёте погостить у нас. В доме Эрика и так имелось столько тайн, что небольшаядополнительная конспирация ничего не изменила бы.

Герцог не успелпредупредить тетю о том, за кого я выхожу замуж, лишь сказал, что мой будущийсупруг из знатной семьи. Однако к тому, что мой жених из рода Найтли, Каролинаотнеслась неоднозначно. Раньше она была хорошо знакома с этой семьёй, но с техпор слышала о ней немало дурного.

– Ты уверена? – спросилаона с осторожной тревогой. – Я не следила за столичными новостями, но в первойже купленной газете намекалось... может быть, я тебя сейчас растрою, но…

– Это была статья некойМэриэм? И в ней было сказано о том, что граф Найтли женится на не слишкомзнатной северянке.

– Действительно, материалбыл подписан этим именем. И, кажется, там говорилось именно об Эрике Найтли.Будь это его кузен, я бы не удивилась. У меня есть точные сведения, чтоБальтазар Хилкроу имеет огромные долги и зачастую ведёт себя... неподобающимобразом.

– Тётя, вы читаетебульварную прессу?

– Конечно, дорогая! –возмущённо парировала Каролина. – Откуда же ещё брать слухи и сплетни? Ведь зачастуюони гораздо правдивее, чем так называемые «уважаемые» издания. Разумеется,нужно читать между строк и отсеивать половину инсинуаций. Остаётся ложкаполезных сведений, но и этого порой достаточно. Дорогая, эта... Мэриэм намекалана предстоящую свадьбу графа Эмбертонского с некой... Элианой Кэнроу. Онапривела столько деталей, что я не сомневаюсь в том, что у слухов естьоснования. Я не совсем понимаю...

– Видите ли, тётушка... –я тяжело вздохнула. – Уже довольно долгоя живу под чужим именем. Его подобрал для меня герцог Ремири. Я не могупредставиться Еленой Хилкроу – хрономаги почему-то считают, что я могу быть хранительницейзнаний моего отца.

– Ах, это... – соблегчением проговорила Каролина. – Уильям поступил мудро. Но Эрик Найтли...

– Он изгой в своей семье,– поспешила объяснить я. – Он не имеетотношения к интригам дяди и кузена. Он спас Люси! И он не знает, что я Елена Хилкроу.Видите ли, всё несколько... запутанно.

И снова я рассказывала...рассказывала… О том, как Люси попала к Эрику, как мне понадобился муж. И каквышло, что мы с герцогом оказались по нужному адресу, а я стала невестой графаи его доверенным лицом.

Только о лечении Эрика и,разумеется, о своей истинной личности я умолчала. Ведь тогда пришлось быпризнать, что усилия Бартоломью Хилкроу не были напрасны, но не спаслинастоящую Елену - точнее, ускорили её гибель. И о том, что в момент смертинесчастная девушка нашла себе замену.

– Вам не стоит оставатьсяв отеле, – сказала я в заключении. – Вы тоже в опасности. Я была в Оствуде вдетстве и с тех пор изменилась, а вы – нет.

– Случай, когдакомплимент не радует, – неохотно согласилась Каролина. – Когда я путешествовалапосле мнимой смерти, меня узнала одна модистка из Эмреда. Что ж, наверное, тыправа. Поедем в твой дом. Ведь Эрик Найтли выделил тебе отдельное поместье, яполагаю?

– Нет, – призналась я. –Всего лишь часть флигеля.

– Это же неприлично! О чемтолько думал этот молодой человек, когда пригласил тебя жить в своем домеодновременно с ним! Странно, что об этом еще не узнала сплетница Мэриэм! У тебяхотя бы есть компаньонка?

– Нет… Мы соблюдаемприличия! – пролепетала я, немного приврав. – Видимся только в гостиной илистоловой в присутствии экономки тэньи Ским.

– Незнатной прислуги?Нет, так дело не пойдет! Или муж выделяет тебе отдельный дом, или твоейкомпаньонкой стану я сама! Под псевдонимом, разумеется. И свадьба… Если выготовитесь к ней так же «осмотрительно», как к совместному проживанию безприсмотра, свадьбой тоже займусь я!

Дома я отправила Эрикувидеозапись через письмовницу. Все здесь называли такие сообщениямемо-обскурами. Эрик как-то упоминал, что когда-то письмовницы были куда болеепродвинутыми. По его описаниям получалось, что они представляли чуть ли несмартфоны. А потом, дескать, их запретили из-за того, что мемофоны былиоблюбованы хрономагами для зловещих переписок и разного рода подрывнойдеятельности.

Но в существованиеплоского почтового устройства-коммуникатора размером с ладонь с чатами иновостными порталами я, конечно, не поверила. Нынешние письмовницы представлялисобой обычную коробку, довольно громоздкую. С подобным почтовым устройством влюдном месте тайно не пообщаешься. Но хорошо в этом мире имеется хоть такоесредство связи.

Я описала последниесобытия, пошутила насчет покупки для себя отдельного дома и сообщила жениху,что теперь наше с ним целомудрие под надежной защитой до самой свадьбы.Разобравшись с почтой (сообщения в письмовнице появлялись на общем пергаментеи, накопившись, теснились в уголке, пока их не разворачивали пальцем), я вышлав сад.

Тетя Каролина как раззаново знакомилась с Люси. Девочка ничего не сказала при ее появлении – и тетярасстроилась – зато доверчиво склонила голову на плечо Каролине. Тарасчувствовалась и тихо заплакала.

– Видишь, снег меня неубил. Папа зря расстраивался, – услышала я, подойдя поближе.

Но Люси снова промолчала,только достала из рукава платочек и стала вытирать тете слезы, чем ее большезаставила ту растаять. Честно говоря, я надеялась, приезд Каролины растормошитсестренку. Ошиблась. Жаль. Но ничего, успехи все равно есть. Раньше Люси вообщетолько таращилась в стену.

Тони вынес в сад своймольберт и устроился недалеко от скамейки, очевидно, смущенный визитомродственницы, которая пока не обращала на него внимания, но чуть позже тетясама к нему подошла. Каролина начала расспрашивать мальчика о его учебе,картинах и планах на будущее.

– Он еще не до конца юныйджентльмен, – шепотом пожурила меня она,– но я здесь – и это расставит все по правильным местам. Тони вырастетидеальным молодым человеком. У него неплохие художественные задатки. Но егоучитель рисования делает недостаточно. Я могу с ним встретиться?

– С учителем Тони?Конечно. Его зовут Аден Альгар. Он будет здесь завтра, тетя Каролина. Оченьмилый молодой человек.

Каролина кивнула идобавила:

– Странно, что ты большене называешь меня тетей Линой, Елена. Я так к этому привыкла, а Каролиназвучит… официально.

– Теперь буду называтьвас только так. Я, наверное… после того, как частично утратила память…

– Забыть такое… – тетярасстроенно – но без укоризны, а с жалостью – покачала головой. – Впрочем,если, как ты говоришь, ты и Мерцу другое имя дала, и Маффина не узнала…

Кот как раз появился всаду. Увидев Каролину, он застыл в траве, внимательно изучая нового человека…Узнал! Кинулся к тете и начал тереться о ее ноги.

Гуля недоверчиво обнюхалкрай платья тети Лины, но правильно поняв мой знак, лишь тихо рыкнул сквозьзубы и даже дал себя погладить.

– Какой необычный песик, –задумчиво проговорила тетя. – Сейчас все помешались на породах с кривыми лапамии выпученными глазами.

Я светски улыбнулась,мол, и меня эта тенденция не обошла.

– Что ж, – Каролинаподняла Маффина на колени, снова сев на лавку. – Самое время узнать, что у тебяв ошейнике, дружок. О, он у тебя новый!

– Старый у меня вкомнате, – пояснила я. – Он был тяжеловат для истощенного котейки.

Я попросила Тони сбегатьза прежним ошейником Маффина, в котором предположительно находилиськамни-кристаллы.

– Зато теперь ты сыт идоволен, правда, Маффин? – тетя зарылась лицом в шерсть холеного котяры. Впоследнее время тот так хорошо набирал вес, что мы начали опасаться ожирения инемного ограничили любимца в еде. – Ты вродной семье. Как же ты нашел своих девочек, Маффуля?

– Должно быть, текристаллы что-то значили, – якобы в шутку (но на самом деле – нет) предположилая. – Нося их, Маффин обзавелся интеллектом.

– Хм… – тетя задумалась. –А ведь верно. Мы еще смеялись, что второго такого глупышку, как Маффин, найтитрудно.

Тони вернулся с ошейникоми любимым перочинным ножом. И перчаткой, которую когда-то подарил ему Эрик.

– На всякий случай, –сказал Тони. – Мало ли… Штука, наверное, магическая.

– Не говори «штука», –строго поправила его Каролина. – Научись говорить «вещь» или «предмет».

Тони скорбно посмотрел наменя. «Что поделать?» – изобразила я гримасой. Зато разрешила мальчишкенадрезать ошейник.

Тони провёл лезвием пошву ошейника – осторожно, почти хирургически. Кожа расступилась безсопротивления, и Каролина одобрительно кивнула. В её глазах мелькнуло что-товроде гордости: мальчишка справлялся куда лучше, чем она ожидала. Можно зашитьошейник и вернуть его Маффину с опознавательными магическими кристалликами –чтобы найти кота, если он потеряется.

Тони погрузил свои тонкиеартистичные пальцы в прорезь, и на свет один за другим появились драгоценные камни– яркие, будто капли застывшего света. Они ложились на потрёпанную обложкудетской книжки Люси, и я не могла сдержать восхищения. Каждый кристалл былсовершенен.

Но последним Тони извлёк…обычную стекляшку. Вернее, это я так решила, не поняв, что передо мной.

– Алмаз Сафед! – голос Каролиныдрогнул. – Тот самый! Вот куда онделся! Он стоил Бартоломью целое состояние, а оказался в ошейнике кота! Ах, Бартоломью,всё-таки ты был безумцем! Маффин, а ты молодец! Сохранил такую ценность и донесдо хозяев!

Камней было восемь, и вместе они складывались в радугу с белым светом, объединяющим всеостальные цвета в алмазе. Ослепительно.

– А другие? – спросила я, едвасдерживая восторг.

– Невероятная подборка, – прошепталаКаролина. – Люси, солнышко, подай мне тот большой замшевый кошелёк с чемодана.

Девочка тут же вскочила ипринесла кошель. Тётя Лина достала пенсне, водрузила его на нос и принялась изучатькамни в том же порядке, в котором их достал Тони.

– Коралл, – объявила она, поднимаяпервый камень.

– Красный, – тут же отозвалась я.

Второй самоцвет онаразглядывала дольше.

– Топаз. Редкого оттенка.

– Оранжевый! – воскликнула Люси, иеё голос прозвучал так звонко, что Каролина ахнула.

– Ты заговорила! – она схватиладевочку в объятия, и в её глазах блеснули слёзы. – Солнышко моё!

Если викторианские нравы здешнегомира и требовали держать детей в строгости, тётя Каролина явно игнорировала правила.

– Давай смотреть дальше,моя дорогая Люся.

– Давай, тётя Лина, –откликнулся ребёнок. – Жёлтый,– сказала Люси, осторожно беря пальчиками следующий камень.

– Цитрон, – благоговейно пояснилаКаролина. – Чистый, как солнечныйсвет. Он символизирует божественноетворчество. Тони, это твой камень. Закажу тебе золотые запонки сцитроном.

– Дальше зелёный! – нетерпеливовстряла я. – Изумруд?

– Да, не идеальный, – покачала головойтётя. – Не самой чистой воды.

Но энергетически… мощный, – мысленно договорила я.

Камень запульсировал в моих руках,излучая изумрудное сияние,видимое только мне.

– Голубой – аквамарин, – с гордостью подсказалТони. – Учитель говорил, что этоткамень дал имя цвету. У нас есть краска с таким названием.

– Умница, – улыбнулась Каролина.

– Умница, Тони! – засмеялась Люси.

Мальчик серьезно заявил.

– Сэнья Каролина, наша Люси сегодня просто вударе. Может, камни на неё так влияют?

– Зови меня тётя Лина, – поправила она. – Если ты прав, то мы должны этим воспользоваться.Люси, что тебе нравится больше: ожерелье или два браслета?

–Браслеты, – не раздумывая особо, выбрала сестренка. Говорила она пока неслишком внятно, но мы все понимали.

Тетя взяла следующийкамень, и её брови взлетели вверх.

– Сапфир! Чистейший! Синий, как морская глубь. А заним… аметист. Такого густого фиолетового я не виделагодами. И наконец…

Она замерла, подняв ксвету последний кристалл.

– Алмаз Сафед. Огранённый, онстанет приданым для Елены.А для тебя, Люси, уже открыт счёт в банке. Я продала те… другие камни, которыевзяла без спросу, а деньги положила на счет… Выходит, ваш отец, хоть иневольно, обеспечил ваше будущее.

Я собрала камни в коробкуи отнесла в кабинет Эрика, намереваясь положить их в сейф. Код я знала –Найтли настоял, чтобы перед его отъездом я выучила их наизусть.

«Если что-нибудь со мной случится,забирай всё из сейфа и уезжай. Я продал ценные бумаги на мое имя и обналичилчеки. Денег хватит, чтобы обеспечить тебе и детям достойное существование».

Грудь сжало от тревоги. Вернисьскорее, Эрик. Я… скучаю.

Я снова открыла коробку.В полумраке кабинета аура камней читаласьчётче. Они сияли, подобно тому, как светились энергетические центрычеловека на тонком плане, но только в их свечении не было ни одного изъяна – нипомутнения, ни пятнышка.

Радуга.

Именно в таком порядке ихи нужно выкладывать. Чтобы разбудить вчеловеке то, что уже проснулось во мне – тот самый внутренний свет, супервит, что с каждым днём дарил мне всё новые силы.

## Глава 5

Эрик Найтли

– Вернус Дорли? – Эрик протянул руку новому управляющему, лысоватому дэну среднего роста и средних же лет.

Дэн Дорли с неожиданной силой ответил на рукопожатие. Он рассматривал Эрика с не меньшим любопытством, без малейшего трепета перед магом из высшего магического рода.

Дорли был явным представителем нового среднего класса – тех, кто, обладая хорошим образованием, больше не считал должным пресмыкаться перед аристократией. Напротив, в последнее время роли поменялись: теперь знать заискивала перед такими, как Дорли, ведь хорошего поверенного, управляющего или банковского консультанта найти было довольно непросто.

Перед встречей Эрик навёл справки. Репутация Дорли была безукоризненной. Его рекомендовал дэн Гьяти, поставщик посуды к королевскому двору, человек известный и уважаемый.

– Где вам будет удобно выслушать мой отчёт? – спросил управляющий, бросив взгляд на инвалидное кресло.

Эрик, который в недалеком прошлом был вынужден покинуть поместье из-за его неудобной планировки и невозможности привести её в соответствие с нуждами калеки, задумался.

– Наверное, там, где нас не подслушают.

Дэн Дорли, к удивлению Эрика, кивнул без улыбки, восприняв обеспокоенность хозяина всерьёз.

– Тогда нам подойдёт беседка, – предложил он.

По пути в сад потрепанный кожаный портфель управляющего, очевидно набитый бумагами, доставлял ему явные неудобства. Но он отказался доверить его слуге и нес его сам, аккуратно перекладывая из руки в руку.

– Хочу знать, в каком состоянии мои дела, – сообщил Эрик в беседке.

– С вашего позволения, – дэн Дорли первым делом достал из портфеля крупный кристалл аметиста. – Артефакт приглушения, – пояснил он, расположив кристалл посреди стола и тем самым дав понять, что предположение Эрика об ушах в стенах поместья – отнюдь не последствия паранойи.

– А что касается ваших дел, – сообщил управляющий, продолжая выкладывать на стол бумаги из бездонного портфеля, – то они весьма плачевны. Скажем так: вы потеряли весь доход от поместья за три последних года.

– Я не знал, что Дубы приносили что-то кроме убытков, – растерялся Эрик.

– Вот-вот, – и Дорли выложил на стол три пухлые папки. – Перед приездом в «Дубы» я не поленился и нанял частного детектива… за свой счёт, разумеется.

– Детектива? – ужаснулся Найтли. – Всё настолько плохо?

– Плохо, – кратко подтвердил Дорли. – Вас обманывали три года подряд. К счастью, детектив получил доступ к бумагам дэна Вайри, вашего прежнего управляющего… не спрашивайте как. Каждая папка содержит два отчёта: реальный и отредактированный. Разумеется, вам отправлялись исправленные данные. Надо отдать должное, до недавнего времени работа была ювелирной – комар носа не подточит.

– Но «Дубы» всегда были… убыточным местом.

– Не совсем так, сэн Найтли. Вам это внушалось, но ведь вы подозревали, верно?

– Я знал, что Вайри ворует, но чтобы настолько… – сравнив цифры в двух отчетах, Найтли с трудом подавил гнев. Позже. Карать он будет позже. Это всего лишь деньги. – Хотелось бы мельчайших подробностей.

– Вы уверены? Это займёт немало времени.

– Пускай. Я хочу знать всё. Факты и имена.

– Что ж, вы сами настояли.

У Эрика скрипели зубы, когда новый управляющий излагал те самые мельчайшие подробности.

Дэн Вайри, человек среднего достатка – Эрик платил неплохо, но не настолько хорошо, чтобы на оклад управляющего выстроить себе особняк на побережье (это тоже выяснил детектив) – воровал, где только мог.

– Во-первых, земли, – скрупулёзно излагал дэн Дорли. – Арендаторы исправно платили за них согласно вашей с ними договорённости. Последние годы выдались довольно урожайными.

– Мне дэн Вайри писал, что земли стоят невостребованными, а на сады напала неистребимая… моль?

– Белокрылка. Пакость, конечно, но вполне истребимая. Я сам из семьи фермеров и знаю несколько рецептов борьбы с этим паразитом. Могу поделиться.

– Буду признателен. Что ещё?

– Семейная роща агхаров.

– Я считал, что её вырубили. Не нашлось работников, деревья заболели и что-то там ещё.

– Напротив. «Дубы» каждый год поставляли скупщикам достаточно большой объём саженцев и смолы. Вот реальный отчёт оценщиков.

– Оценку вы тоже за свой счёт заказали? – всё больше мрачнея, поинтересовался Эрик.

– Разумеется. Я должен был изучить положение дел. Иногда лучше немного потратиться, но сделать туманное прозрачным.

– Что-то ещё?

– Ремонтные работы в главном здании и флигелях. Вот отчёт о замене облицовки на каминах. Я не очень разбираюсь в мраморе, но, думаю, могу отличить старый от нового. Решусь предположить, что камины в «Дубax» стоят в неизменном виде со времён ваших… довольно далёких предков.

– Понятно, – процедил Найтли. – А дэн Вайри?

– Видимо, посчитал, что в его услугах больше не нуждаются и покинул поместье, как только я передал сообщение о своём приезде в главную письмовницу «Дубов».

– И, конечно же, действовал он не один.

Дэн Дорли пожевал губами:

– Мой человек считает, что ему явно кто-то покровительствовал.

– Как же он посмел? – продолжал недоумевать Эрик.

– Буду откровенен, сэр Найтли. Нанятый мной детектив сообщил, что вас, простите, цитирую «давно списали со счетов». Семья ожидала вашей скорой кончины. Даже отправка отчётов, как я понял, была чистой формальностью. В последних дэн Вайри, кстати, уже не слишком утруждал себя подгонкой цифр.

– Им займутся судебные дознаватели, – кровожадно улыбнулся Эрик. – А вы, дэн Дорли, если согласны на меня работать, сообщите сумму трат на ваши предварительные расследования. Я выпишу чек.

Дэн Дорли изобразил шутливый поклон. Видимо, это означало согласие.

Эрик провел в «Дубах» еще два дня, погрузившись в бумаги Дорли и ожидая реакции семьи, которой, несомненно, уже доложили. В «Дубах», в конце концов, также имелись горничные, дворецкий и садовник, и кто-то из них – неважно кто – несомненно, была ушами сэньяры Илдис Найтли, вдовствующей графини Эмбертонской.

***

Слуга доложил о приезде графини. Она явилась не одна – её сопровождал привычный эскорт из служанок – но без Бальтазара. Это уже было знаком. Видимо, кузен предпочёл пока оставаться в тени.

Мать вошла в кабинет, который Эрик велел подготовить для себя. Она сдержанно оглядела комнату, её взгляд на секунду задержался на инвалидном кресле, стоящем не в углу, а прямо у рабочего стола, и тонкие губы сжались.

– Я приехала из Райлза, как только узнала, что ты здесь, – начала она без предисловий, снимая перчатки. – Итэйн передаёт привет. Он очень огорчён этим… недоразумением с управляющим.

– Итэйн всегда был мастером красивых слов, – сухо заметил Эрик, не предлагая ей сесть. Пусть почувствует, что здесь теперь его территория. – Особенно когда дело касается чужих денег.

– Эрик, не будь циничен, – графиня села без приглашения, демонстрируя, что материнский статус выше хозяйского. – Я здесь, чтобы решить вопрос разумно. Без скандалов. Твоё здоровье… – она сделала паузу, подбирая слова, – как и раньше, вызывает серьёзные опасения. Не только у меня. Болезнь прогрессирует, ты принимаешь сильные снадобья. Решение о женитьбе на первой встречной… это явный признак расстройства рассудка.

– Ничуть. Я женюсь на чудесной девушке по имени Элиана, – невозмутимо ответил Эрик, наслаждаясь реакцией графини. – Она северянка. После смерти её отца она унаследовала… хорошие деньги и деловой склад ума. Моё состояние, к слову, тоже построено на наследстве деда с материнской стороны, я сумел его приумножить. Видишь, у нас много общего.

– Она же авантюристка! Она охотится за твоим титулом и состоянием! Просто подумай! Зачем приличной девице выходить замуж за…

–… инвалида? Согласен. Девушка, согласившаяся на это, либо святая, либо тоже не в себе. Я склоняюсь ко второму, это нас роднит.

– Прекрати свои циничные шуточки! Это… это твоя болезнь говорит, сын. Боль, лекарства… Ты не в себе. Ты не можешь отвечать за свои решения! Ты болен, Эрик, я вижу…

– Видите вы то, что хотите видеть, маменька, – Эрик приподнялся в кресле, якобы, чтобы поправить книги, демонстрируя полный, почти наглый контроль над телом. Это было замечено, лицо графини приобрело растерянное выражение. В последний раз она видело его прикованным к постели. Он тогда еле говорил, стараясь не стонать от боли. – Здоровый, вменяемый сын, который вдруг перестал быть удобным инвалидом – это неудобно. Гораздо проще думать, что он безумен. Извините, но я отказываюсь от вашей заботы. Разберусь как-нибудь сам.

– Это… непочтение! Ты должен уважать мое мнение! Я твоя мать, хочешь ты этого ли нет.

– Знаю, и даже готов пригласить вас на свадьбу. Подарок можете не дарить. Его за вас подарить бывший управляющий «Дубов», который три года меня грабил – размеется, когда я найду его и покараю.

– Мальчишка! Немедленно прекрати дерзить!

– Хорошо, – «сдался» Эрик, с интересом наблюдая за матерью. – Так какое же разумное решение вы предлагаете?

Она не играла, а была самой собой. Будь тут Бальтазар, разговаривать было бы труднее. Но кузен струсил – не явился, а дядя, видимо, просто был в отъезде. Все к лучшему.

– Поместье «Дубы» должно перейти под временное управление, пока ты не поправишься. Бальтазар, как старший мужчина в семье, готов взять на себя эти заботы и стать твоим официальным опекуном. Это избавит тебя от тягот…

– …и избавит «Дубы» от меня, – закончил Эрик. – Удобно. Особенно учитывая, сколько они приносят реального дохода, как выяснилось.

На щеках графини выступили красные пятна:

– Это единственный способ сохранить лицо семьи! И обеспечить тебе достойный… уход! Твоя невеста явно не способна…

– Моя невеста, – перебил он, – уже сделала для моего здоровья больше, чем все ваши семейные «лекари». Но раз уж вы настаиваете на экспертизе моей вменяемости…

Найтли достал чистый лист бумаги из ящика стола.

– Я предлагаю договор с условиями. Я прохожу полное освидетельствование в королевском госпитале в столице. Не у вашего доктора Фэрона, а у светил, назначаемых медицинским советом при дворе. Если их вердикт гласит, что я невменяем, недееспособен или мои решения – следствие болезни… тогда «Дубы» переходят под опеку. Бальтазар получает то, чего хочет.

– А если нет? – спросила мать, глядя на него с настороженностью.

– Если королевские эскулапы подтвердят, что я, несмотря на проклятие, полностью отдаю отчёт в своих действиях и здоров психически… – Эрик отложил перо и посмотрел ей прямо в глаза, – тогда вы, Бальтазар и весь клан Фрозов навсегда от меня отстаёте. Никаких претензий на имущество, титул, мою будущую жену или мои решения. Никаких «семейных советов». Вы признаёте меня полноправным главой рода Найтли и забываете дорогу в «Дубы» без моего приглашения. Навсегда.

Тишина повисла густая.

Графиня всегда была несколько… недалекой. Нет, Эрик любил мать всякой – отсутствие большого ума в ней компенсировалось некоторой добротой и снисходительностью к детям. Однако теплые отношения между ними так и не сложились. Младший Итэйн всегда был любимцем, а после ранения старшего сына полностью занял сердце матери.

Илдис боялась ответственности и осуждения общества. Она не понимала, как должна была проявлять себя в связи с инвалидностью сына. По ее мнению, сложившемуся не без влияния брата, Эрик должен был принять неизбежное, укрыться в провинции, дожидаться смерти и уж точно не заседать в «Высшем Союзе» и не планировать свадьбу.

Эрик читал матушку как книгу. Королевский госпиталь – это серьезно. Подтасовать результаты там почти невозможно, слишком много глаз. Попытаться подкупить врачей? Огромный риск скандала. Да и денег в семье практически нет.

– А Итэйн? – вдруг выдохнула она, хватаясь за последний аргумент. – Что будет с твоим братом? Ему нужен военный патент, связи…

– Итэйн должен добиться всего сам. Впрочем, маменька, вы о нём в любом случае позаботитесь. А как быстро он промотает ваше состояние после того, как я выдавлю его из моих дел… это уже его проблемы.

– Ты уверен в себе, – наконец сказала матушка, и в её голосе прозвучало что-то похожее на уважение, смешанное с досадой.

– Я уверен в фактах, маменька. А факты таковы: я жив, моя голова работает, а ваши управляющие – воры. Выбирайте: или вы принимаете мои условия и мы решаем всё цивилизованно, одной экспертизой… – он сделал паузу, – или я разношу в клочья репутацию Бальтазара и дяди в суде, предоставив все отчёты Дорли. И тогда ни о каком опекунстве речи уже не будет – будет тюрьма. И позор, после которого Итэйну ни один приличный полк патент не даст.

Он поставил её перед выбором между контролируемым поражением и катастрофой. Настолько глупа Илдис Найтли не была. Она понимала расстановку сил.

– Я должна обсудить это с Бальтазаром, – сказала она, вставая. Но это уже была не защита, а отступление к переговорным позициям.

– Конечно, – кивнул Эрик, не скрывая лёгкой насмешки. – Обсуждайте. Мой курьер в столицу выедет завтра утром – с просьбой о назначении экспертизы. Если к тому времени я не получу от вас письменного согласия на мои условия… просьба превратится в официальную жалобу в суд. День на раздумья. По-моему, более чем щедро. Далее я отправлюсь в столицу сам.

– Когда? – быстро спросила мать.

– Как только договорюсь с врачами. Всё будет официально. Вас поставят в известность. Любой член семьи сможет также присутствовать при проведении экспертизы: ментального и физического сканирования, проверки ауры.

– Хорошо, – кивнула Илдис.

Он наблюдал, как мать уезжает, полная недоумения. Она приехала требовать, а не торговаться и тем более не капитулировать, пытаясь сохранить лицо.

Эрик откинулся в кресле. Главная битва – за право распоряжаться собственной жизнью – была близка к победе.

А утром в письмовнице обнаружилось согласие от Бальтазара.

## Глава 6

Елена

Я проснулась оттого, что сердце колотилось где-то в горле, а простыня подо мной была влажной от пота. В комнате стояла та особенная тишина, которая бывает только в середине ночи, в тот темный час, когда люди засыпают крепким и тяжким сном и просыпаются призраки.

Но Хранитель дремал, полностью игнорируя все, что я знала о привидениях, серебристым облачком зависнув над браслетом.

Сонливость постепенно уходила, предметы в комнате становились все четче. И в этой тишине кто-то дышал. Ритмично, с легким присвистом.

Я медленно повернула голову и увидела, что дверца шкафа для одежды опять приоткрыта. Оттуда на меня смотрели два блестящих глаза.

– Кыш, – шутливо махнула рукой я.

Гарпия моргнула, спрятала голову под крыло и продолжила спать. Она облюбовала мой шкаф ещё неделю назад, выкинув оттуда две шляпки и коробку с туфлями. Тэнья Ским возмущалась, но я махнула рукой – в конце концов, магическая охрана имеет право на маленькие причуды.

Свою службу гарпия оставила окончательно. Теперь пропитанием и кровом обеспечивали ее мы. Выяснилось, что гарпии много едят и… храпят.

Мы составили самый настоящий договор и отправили его через письмовницу в Главную Атрибуцию Управления безопасности, ведь все милые зубастые «птички» в Эветии находились на строгом контроле. Частное служение гарпий не приветствовалось, но возраст нашей помощницы позволял ей уйти на покой. Под договором я поставила печать дома Найтли, а гарпия – отпечаток лапы.

Я попыталась лечь поудобнее, закрыть глаза, но перед ними всё стояла картина: дорога, перевёрнутая карета, лужа – слишком яркая и густая для дождевой воды в отблеске догорающего светляка. И Эрик, лежащий лицом вниз.

– Глупости, – сказала я вслух, поежившись. – Он в «Дубах». Там безопасно.

Гарпия высунула голову из шкафа, повертела ею и спорхнула на спинку в изножье кровати. Уставилась на меня немигающим взглядом.

– Что снилось? – раскатисто спросила она.

– Страшное, – призналась я. – Рассвет. Эрик на дороге. Кровь. Карета перевёрнута, кучер убит, чемоданы разбросаны... Не важно. Это просто сон.

Гарпия склонила голову набок.

– Просто сон, – повторила она. И тем окончательно лишила меня покоя.

Я села в кровати и потянулась к тумбочке, где стояла письмовница. На пергаменте, пахнущем смолой агхара, не светилось ни одного сообщения. Я задумалась, кусая губы.

Эрик, несомненно, занят. В его послании два дня назад было всего несколько фраз: «Дорогая Эли. Передай мою благодарность дэну Гьяти за рекомендацию. Дэн Дорли снял огромную заботу с моих плеч. Теперь я сужу и караю. Рад, что ты теперь не одна. Жду знакомства с твоей тетей. Здесь прекрасная роща агрхаров, надеюсь, скоро ты сама ее увидишь. Искренне твой, Эрик».

«Сужу и караю». Дело наверняка в интригах странного семейства Найтли. Тревожно. Кто знает, на что они способны. Но сон… нет, это уже слишком, я явно себя накручиваю.

«Эрик, приснился дурацкий сон. С тобой всё в порядке? Просто ответь, чтобы я успокоилась. У нас всё спокойно. Дети шалят, тётушка Каролина взяла бразды правления и подготовку к свадьбе в свои руки. Мне предложено шесть вариантов платьев, но я не покажу тебе ни одного. Надеюсь, ты скоро вернешься. Жду вестей».

Я отправила сообщение и откинулась на подушку, прислушиваясь, не звякнет ли письмовница. Гарпия мирно посапывала. В доме было тихо. Люси спала в своей комнате, новая няня, дэнья Лоути, которую Каролина выбрала лично, ночевала с ней. Тони тоже спал. И Маффин, и Гуля, и даже Сильвер в браслете.

Всё хорошо.

Просто сон.

Я закрыла глаза и… тут же их открыла.

– Он в «Дубах» и просто… занят. Там полно дел. Этот новый управляющий, разбирательства...

– Хватит мучиться. Вставай и действуй, – проскрипела гарпия. – Если это ложная тревога, просто будешь выглядеть глупо. Переживешь. От этого не умирают. Но если это вещий сон…

Я умылась, надела браслет с Хранителем, быстро оделась и пошла вниз. Люси сидела на лестнице, гладя Маффина, свернувшегося калачиком на ступеньке.

– Дорогая, почему ты не спишь? – спросила я с тревогой. – До рассвета еще далеко. Где няня Лоути?

– Спит.

– А ты?

Люси повернула голову и сказала:

– Дорога мокрая.

– Что, милая? – я присела рядом.

– Дорога мокрая, – повторила она. – Красная.

– Красная дорога? – переспросила я, и внутри всё похолодело. О чем ты говоришь?

– Сон.

– Милая, а ты ничего не путаешь?

– Сон, – подумав, повторила Люси. – Снился. Это плохо.

– Насколько… плохо?

Но Люси уже отвернулась, уткнувшись носом в Маффина. Кот довольно жмурился, перебирая во сне лапами, в отличие от нас снилось ему явно что-то приятное. Послышался голос няни, и я откликнулась.

Дэнья Лоути, заспанная, почему-то с красными припухшими глазами, куталась в накидку.

– Дэнья Фэрра, – обратилась я к ней, с трудом вспомнив имя, – отведите Люси спать.

– Что-то случилось? – встревоженно поинтересовалась девушка.

– Нет, ничего. Плохой сон. Пустите Маффина в спальню Люси. Он ее успокаивает.

Фэрра Лоути бросила на кота настороженный взгляд, но кивнула. Вот и хорошо – сработаемся. Вот только непонятно, нравится ли Люси новая няня. В последнее время сестричка снова ушла в себя. Возможно, все из-за подготовки к свадьбе – ребенок нуждается во внимании семьи. Няня – это вторично.

После я побежала на второй этаж и постучала в комнату Каролины.

– Тетушка! Это я!

– Елена? – из-за двери раздался недовольный сонный голос. Тетя Лина любила поспать и ненавидела, когда ее будили раньше девяти. – Что случилось? У нас пожар?

– Тётя, простите, но это очень срочно, – бессвязно затараторила я. – Эрик не отвечает на письма. Мне приснился кошмар. Люси сказала «дорога красная». Мне нужно ехать в столицу. Или не в столицу…

Дверь распахнулась. Каролина стояла в ночном чепце и халате, но взгляд ее был совершенно осознанным.

– Ничего не поняла. Объясни толком.

Я влетела в комнату и сбивчиво зачастила:

– Эрик должен быть в поместье, но он не отвечает на письмовницу. А у меня был сон… или видение – перевёрнутая карета, кровь, Эрик на дороге. И Люси... она никогда просто так не говорит. Вы же знаете.

Каролина кивнула, но медленно, задумчиво проговорила:

– Нельзя отправляться сгоряча в какую-то… неопределенность. Твой сон… что еще ты из него помнишь?

Я закрыла глаза, пытаясь воссоздать в голове разбудивший меня кошмар.

– Нет, ничего…

– Аксель, – требовательно обратилась в пространство Каролина. – Помоги. Я знаю, ты можешь. Елена, Аксель покажет тебе Эрика. Это не очень хорошая затея, энергозатратная и неприятная для Хранителя, но раз наш Дух уже принял графа в семью Хилкроу, пусть служит и ему. Правда, вместо истинных событий Аксель может увидеть твой сон, если он достаточно реалистичен. Придется действовать наугад.

Дух подлетел ко мне и окружил меня своим серебристым облачком. Немедленно перед глазами замелькали образы. Я старалась не концентрироваться на луже крови под Эриком. Но все равно посмотрела. Кучер был мертв – его раскрытые глаза смотрели в небо. А Эрик… его пальцы царапали влажный грунт, размазывая кровь.

– Эрик жив… пока жив! – воскликнула я, поняв, что снова дышу.

– Слава богам, – выдохнула тетя. – Хоть это может быть просто отражением твоего кошмара, проверить нужно. Что еще ты видишь? Какую-нибудь зацепку?

– Только дорога. Ни одного экипажа или мобиля.

– Попробуй двинуться дальше… пройти мысленно по дороге. Аксель поможет.

Я действительно «пошла». Дорога делала поворот, из-за него на грунт падали отблески света. Здание, утопленное во тьму и…

– Вывеска!

– Читай!– велела тетя.

– Трактир «У… сухой ивы», – с трудом прочла я.

– Это почти на подъезде к столице, но на старой дороге. Странно, там мало кто нынче ездит.

– Мне нужно добраться до трактира, – приободрившись, продолжила я. – Герцог Ремири... у него же есть авто… мотор? Можете написать ему и попросить разрешения…?

Меня резко перебили:

– Девочка моя, Уильям оставил мне доверенность распоряжаться всем его имуществом в Оствуде. «На случай, если понадобится срочно покинуть город», – сказал он. Я могу отдавать приказы в его доме без дополнительных согласований. Через полчаса у твоего крыльца будет стоять мотор герцога Ремири, – твёрдо сказала Каролина. – Иди, буди своего детектива. И одевайся теплее, утром сейчас прохладно.

Я чмокнула её в щёку и побежала к себе. Письмовница на тумбочке молчала. Я написала Огасту короткое сообщение: «Срочно нужны вы и ваши таланты. Выезжаем в столицу через час. Жду у коттеджа. P.S. Предприятие может быть опасным». Ответ пришёл почти мгновенно: «Буду».

## Глава 6.1

У крыльца стоял мотор. Это был другой автомобиль, не тот, в котором меня возили по Оствуду. Настоящее чудовище. Огромное, чёрное, с фарами, похожими на глаза стрекозы, и колёсами, которые казались мне непропорционально тонкими по сравнению с массивным кузовом. От мобиля пахло… ничем не пахло. Отсутствие привычного запаха бензина сбивало с толку.

В моем мире встречались машины и покрупнее, и побыстрее, но я никогда не была так счастлива при виде авто.

Рядом с мобилем стоял Огаст. Он, видимо, ночевал где-то поблизости, как всегда готовый к любым неожиданностям. Детектив с интересом разглядывал машину, обходя её по кругу и что-то бормоча себе под нос.

– Красавец, – сказал он, заметив меня. – Я такие только на картинках видел. Капот как у кита... Это герцогский, что ли?

– Его, – подтвердила я, подходя ближе и натягивая перчатки. – Тётя Каролина одолжила.

– А поведет кто?

– Я.

– А может, взять взаймы и герцогского шофера?

– Нет, – решительно возразила я. – Дело слишком деликатное. Я могу взять только вас. Огаст, если все пойдет… хорошо, скажете Эрику, что просто учили меня водить? Ну пожалуйста.

– Ага, так и скажу… графу, – с большим сомнением на физиономии отозвался бывший бандит. И его тихое бормотание я тоже услышала. – Вопрос, что граф скажет мне… после этого.

Я открыла тяжёлую дверцу и полезла в водительское кресло. Оно было непривычно высоким. Руль оказался тонким деревянным. Передо мной мигала панель с непонятными приборами, тумблерами и рычагами. Полный стимпанк, в котором я ничего не смыслю.

Внизу – шесть педалей, и думай теперь, какая за что отвечает. Рычаги какие-то… Вот, кажется, уровень топлива или, скорее, заряд кристалла. Может, и впрямь послать за шофером? Но что-то подсказывало, что нельзя вмешивать людей Ремири без его на то согласия. Были у герцога подозрения, что в штат все-таки пробралась «крыса».

Огаст устроился на заднем сиденье, Гуля, который увязался за мной и запрыгнул в машину последним, сидел у детектива на коленях и с интересом нюхал воздух. Пусть песик тоже едет. Борур есть борур. Надо будет – примет свою настоящую форму и плевать, что кто-то из обидчиков может серьезно пострадать.

– Ну, с богом, – сказала я и оглядела панели.

А, собственно, что тут нажимать? Ключ! Должен быть ключ, правда, куда его вставлять, тоже непонятно.

– Проклятье, – выдохнула я, вытерла вспотевшие ладони о юбку.

– Сэнья, – подал голос Огаст сзади, – может, я попробую?

– Вы умеете?

– Умею, – спокойно ответил он.

Я замерла с рукой на руле, медленно повернулась к детективу.

– Стоп. Что значит «умею»? Вы умеете водить мотор?

– Конечно, – Огаст пожал плечами так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Я же из Гильдии. А гильдейские всегда шли в ногу со временем.

– Они ездят на авто?

– Что-то вроде. Они их угоняют.

– И вы молчали? Сидели сзади и молчали, пока я собиралась геройски убиться об первый поворот?

– Вы не спросили, – с достоинством ответил детектив. – Сказали «садитесь», я сел.

– Огаст, вы совершенно невыносимы.

– Знаю.

Детектив вылез из мобиля и завел его с помощью гнутого рычага. О боги! Я ведь видела такие в кино! Но считала, что раз здесь есть магия, то вжик – и поехали.

– Можно и искрой завести, – подтвердил Огаст, усаживаясь за руль с уверенностью человека, который знает, что делает. – Но я ж не маг, не умею.

Я села рядом, пристегнулась – спасибо, ремни безопасности уже изобрели, хоть и выглядели они как простые кожаные лямки. Тщательно отгоняла от себя лезущие в голову мысли об аварии. Такие ремешки в два счета разрежут пассажира пополам.

Мы тронулись. Плавно, уверенно, без рывков.

– Хорошо идёт, – одобрительно сказал детектив, выкручивая руль. – Герцог за машиной следит.

– Огаст, – сказала я, вцепившись в сиденье, – когда всё это закончится, я вам прибавку к жалованью выпишу. Большую.

– Договорились, – хмыкнул детектив и вдавил газ.

В дороге я задремала – сказался недосып. Гуля беззаботно дрых на заднем сиденье, задрав кверху лапы. Огасту он доверял, поэтому в его присутствии иногда частично принимал свой нормальный вид. При виде хищного силуэта собаки мне стало поспокойнее, пусть и спал он, как дворовая жучка.

Наверное, я должна была паниковать и задыхаться от ужаса, но в моей душе царило полное умиротворение. Неужели я так равнодушно отношусь к Эрику? Или всё-таки не полностью уверена, что сон был вещим? Но слова Люси…

В какой-то момент мы съехали с основного шоссе. Машина начала подпрыгивать на колдобинах.

– Старая дорога, – объяснил детектив. – Какого беса кучер сэна Найтли вообще на неё попёрся?!

Я пожала плечами. В моём сне объяснений не было. Но скорее всего кто-то заранее приготовил ловушку и смог выманить Эрика на старый тракт. Лично у меня не было сомнений, что это заговор его дяди и кузена.

Что Эрик написал в том письме? Что-то о роще агхаров в поместье. Роща – это не одно дерево, как мой Петя. Это огромное количество смолы, а значит, немалые деньги.

А если «Дубы» хранят ещё большие ценности? Что, если все это время стоимость поместья намеренно занижалась в глазах хозяина? Или семья решила отправить Эрика в местный аналог «Бедлама»? Нет, я высасываю догадки из пальца. Но почему тогда Найтли срочно отправился в столицу? Не для того ли, чтобы снова пройти обследование, доказать, что он в здравом уме и умирать не собирается?

Мобиль, тяжело урча, остановился напротив трактира «У сухой ивы». Я выскочила, едва дождавшись полной остановки, и замерла.

Тишина.

Старая дорога пустовала. Ни перевернутой кареты, ни тел, ни луж крови. Только запертые ставни трактира и фонарь с умирающим светляком.

– Что ж… – виновато прошептала я, оглядываясь. – Это был лишь сон. И я этому рада…

Огаст выбрался следом, прихватив с собой заспанного Гулю. Детектив вполголоса проговорил:

– Сэнья, нам бы поаккуратнее... Если тут кто засаду устроил, увидят мотор – и не сунутся. А не сунутся сейчас – потом какую-нибудь пакость исподтишка организуют, когда мы будем не готовы. Я с таким часто встречался… раньше.

Я выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение:

– Огаст, простите меня, ради бога. Это был просто сон. Кошмар. Я разбудила вас ни свет ни заря, заставила тащиться в такую даль...

– За ерунду извиняетесь, – беззлобно буркнул детектив. – Это моя работа, вы мне, вообще-то, платите за это, сэнья, и неплохо. А глупость тут ни при чем. Бдительность лишней не бывает. Да и машину герцога обкатали, – бывший гильдейский бандит хмыкнул, погладив капот.

Тем не менее, поставив Гулю на землю, Огаст принялся деловито осматривать окрестности. Он присел на корточки, провел ладонью по утрамбованной земле, что-то высматривая. Затем выпрямился, отряхнул руки и пожал плечами:

– Следов борьбы нет. Крови нет. Колеи от кареты к трактиру и те заплывшие. Светляки на вывеске-то старые, просто не разрядились еще. Ничего тут в последнее время не происходило, сэнья.

Я кивнула, но на душе скребли кошки. Подняла голову к небу, собираясь с мыслями и намереваясь отдать распоряжение ехать обратно, и вдруг почувствовала, как на щеку упало что-то холодное и влажное.

Капля.

Я подняла ладонь. Еще одна. И еще.

Дождь. Тот самый, что начинал накрапывать в моем сне. Я резко обернулась к детективу:

– Огаст... в моем сне... когда карета уже перевернулась, шел дождь. Недолго, землю промочить он не успел. Но здесь пока все сухо. Мы приехали раньше.

– Я понял, сэнья, – детектив подобрался.

Я снова оглядела пустую дорогу. Тишина давила на уши. Даже ночные птицы не пели. И в этой тишине где-то вдалеке послышались цокот копыт и скрип колес.

## Глава 6.2

Звук нарастал. Из-за поворота вылетела карета. Кучер хлестал лошадей, не жалея кнута, и те неслись со всех сил, едва вписываясь