# Король призраков

Джульетта Кросс

В мире, где тени пожирают свет, а клятвы скрепляются кровью, судьба целого народа лежит на хрупких плечах принцессы.

Он – Голлайя Вербейн, новый король призрачных фейри, чья тень поглотила трон отца и чье имя шепчут со страхом даже в самых темных уголках королевства. Беспощадный, одержимый, готовый сжечь небеса дотла, чтобы удержать ту, что когда-то вырвал из когтей смерти.

Она – Уна Хартстоун, последняя надежда Изоса, принцесса, продавшая душу во имя спасения своего народа. Ее магия – загадка, ее сердце – крепость, а враг, ставший спутником жизни, – единственный, кто видит в ней не жертву, а равную.

Но война не закончена. Среди подданных Голла скрывается предатель… Кто он? Чего он хочет? И смогут ли Уна и Голл остановить его, пока не стало слишком поздно?

Juliette Cross

THE WRAITH KING

Печатается с разрешения автора и литературных агентств BookEnds Literary Agency и Nova Littera SIA

Серия «Падшие. Хиты темного романтического фэнтези»

Русификация обложки и карты Елены Лазаревой

Оригинальная обложка Thander Lin

Оригинальная карта Jennifer Silverwood, Qamber Designs

Портрет героев Alicia MB Art


© 2023 by Juliette Cross. All rights reserved

© Максимова М., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

> Джессен


## Благодарности

Я глубоко признательна бета-ридерам этого проекта: Шери Лорд, Малие Крамер и Мариэль Браун. И особенная благодарность Кристал Кук и Джессен Джудис, чьи замечания очень помогли истории Голла и Уны воплотиться в жизнь. Большое вам всем спасибо.


## Старинная демонская легенда


Однажды бог ночи Нэкт увидел, как прекрасная юная фейри по имени Зарра собирает цветы под луной, и сразу же влюбился в нее. Он преклонил перед ней колено, пообещал вечную преданность и предложил свою руку. Зарра приняла ее.

Он поднял ее в ночное небо и показал удивительные небеса, черные глубины и просторы мира, какими видел их сам. Зарра тоже полюбила бога ночи. На лугу, где он впервые увидел ее, она устроила мягкое ложе из луноцвета, никтериний и примул. Каждую ночь он возвращался туда и любил ее.

Когда Зарра забеременела, она захотела пообщаться с будущим ребенком и поблагодарить богиню леса за благословение. Она отправилась в леса, которые когда-то называла домом, пообещав вернуться до рождения ребенка. Нэкт ждал ее.

Пока Зарры не было, богиня луны Люмера увидела, как Нэкт купается в горячем источнике, и возжелала его. Ей нужен был искусный любовник, чтобы ее красота ярче сияла. Но Нэкт отверг ее. Тогда ночью Люмера скрыла луну за облаками и в темноте соблазнила его, приняв облик Зарры. Много раз она дарила ему наслаждение, пока он не уснул без сил.

В ту же ночь вернулась беременная Зарра. Она обнаружила обнаженных Нэкта и Люмеру в объятьях друг друга под лунным светом на ложе, которое сама создала. Ее сердце разбилось. Боль ее была столь велика, что она разлетелась на сверкающие осколки, освободив ребенка в миг агонии. Зарра рассыпала осколки своей души и тела по небу, чтобы Нэкт всегда помнил о красоте, которую он отверг, и о любви, которую потерял.

В полном отчаянии Нэкт скрылся в ночном небе, желая лишь быть ближе к духу Зарры и больше никогда не возвращаться на землю.

Дочь Зарры, родившаяся уже взрослой, убежала в лес. Ее появление на свет было отмечено болью и горем, а душа – охвачена одиночеством. Будучи дочерью ночи, она стремилась к темноте, чтобы найти в ней утешение. Так она нашла самую глубокую пещеру и укрылась от мира. И там разрыдалась.

Ее тихий плач услышал бог земли Викс. Сквозь камни его горного жилища ее печаль взывала к нему. Он нашел ее глубоко под землей, заключил в свои объятия и отнес к своему очагу в недрах земли, шепча слова сострадания и милосердия.

В первый день она не прекращала плакать, и он качал ее на руках, позволяя ей горевать. На второй день он предложил ей воду из своей огромной ладони, и она испила ее. На третий день он предложил ей хлеб, и она съела его.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мизра, – ответила она.

На древнем языке ее имя означало одновременно «страдание» и «месть».

Викс улыбнулся:

– Сильное имя для сильной души.

Мизра прекратила плакать. На четвертый день и каждый день после этого ее любовь к Виксу росла все сильнее. Он посвятил свою жизнь ей, согревая ее темную душу. Вместе они произвели на свет множество детей – демонов огня, земли, тени и зверя, распространяя свою магию по миру.

Много-много лет спустя Викс обнимал Мизру на ее ложе, ведь она не была бессмертной. Когда настал час, он взял ее на руки и поднялся на спину своего дракона. Вместе они взмыли в звездную ночь, чтобы она стала ближе к своим матери и отцу. Там он прошептал обещание, пока ее душа покидала этот мир.

– Однажды, любовь моя, Люмера заплатит за свой обман. Ее потомки не будут сиять столь же ярко. Ее потомки падут, а наши возвысятся. И тогда наступит твое царствование… эпоха ночи.

* * *

Так эту историю рассказывают детям темных фейри, порождениям ночи, что ждут своей очереди править миром.

## Пролог

Уна

Кап. Кап. Кап.

Я дернулась от острой боли, волной прошедшейся под лопатками, на месте отрезанных крыльев. Свернувшись в дрожащий комочек, прижалась щекой к сырому полу. Прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Я не хотела, чтобы они вернулись.

Кровь из открытых ран на спине тонкой струйкой стекала по ребрам на пол подземелья. Мое платье разорвали сзади, и оставшиеся лоскуты прикрывали тело лишь местами.

Мне было все равно. Значение имела только боль – и попытки выжить.

Я рвано выдохнула. Единственным источником света было дрожащее пламя факела рядом с арочным входом в это крыло темницы. Если мрак рассеивался и в камере становилось светлее, значит, один из них шел за мной. Вот почему я боялась мерных шагов моих тюремщиков и держалась в тени.

Тело сотряс очередной приступ боли, но онемение уже охватывало его. Мин говорила, что так происходит с приближением смерти. Душа понемногу покидала мое тело.

Мерзкие существа с рогами и когтями, лишенные языков и ушей, много раз выволакивали меня из этой клетки и бросали обратно. Выполняя чьи-то приказы, они кололи меня демоническим оружием, их темная магия пронзала мою кожу, разрывая меня изнутри.

Я больше никогда не увижу дом. Я умру здесь. Скоро.

Из горла вырвалось рыдание. Я всхлипнула и подавила его, по лицу потекли слезы.

– Ш-ш-ш, basta met. Ш-ш-ш.

Это произнесла старуха в соседней клетке. Все время, что я провела в этом проклятом аду, она держалась в тени. Теперь она прошаркала по каменному полу, протянула руку сквозь прутья и отвела грязные волосы с моего лица. Я же не могла пошевелиться от боли.

– Sorka, lillet. – ласково шептала она на языке демонов, гладя меня по голове. – Ora est miyett, lillet.

– Я не понимаю.

Мой голос сорвался – горло охрипло от криков.

Наконец я сумела повернуть голову и впервые разглядела соседку. Кожа да кости. Темные волосы тусклыми прядями обрамляли иссохшее лицо. Но глаза сияли неожиданным цветом – насыщенным оттенком фиолетового.

Я скользнула взглядом по ее плечам и не обнаружила крыльев. Должно быть, их отрезали, как мои, впрочем, рогов у нее тоже не было. Острые ушки были маленькими и изящными, а не длинными и бросающимися в глаза, как у большинства темных фейри.

Но почему она разговаривает на демонском языке?

Старуха протянула между прутьями глиняную чашку. Но как только я потянулась за ней, спину пронзила резкая боль.

– Ай! – вскрикнула я и съежилась.

– Ш-ш-ш.

Она приподняла мою голову и помогла попить. Мутная вода была с песком и отвратительно пахла, но оказалась блаженством для моего пересохшего горла. Я жадно глотала ее, подавившись всего один раз, пока не допила до конца.

Старуха помогла мне лечь и продолжила гладить по голове, убирая от лица спутанные волосы.

Ее доброта и ласковые слова пробудили во мне волну скорби, смешанной с благодарностью.

– Спасибо, – тихо прохрипела я, жалея, что не могу отблагодарить ее своей целительной магией.

Я в который раз закрыла глаза и призвала божественную магию вернуться ко мне и дать так отчаянно необходимую живительную силу.

Но ни искры, ни слабого гула энергии в крови. Ничего. Магия исчезла.

Я лежала неподвижно, оплакивая свои самые драгоценные дары – целительную силу и прекрасные крылья.

Похоже, именно это и было целью этих мерзких созданий – вырвать магию из каждого светлого фейри в наказание за само их существование. Когда они мучили меня, в их пустых глазах читались ненависть и извращенное удовольствие.

Свистящий шепот заключенной переливался в темноте, словно бесплотный призрак, каждое слово сопровождалось вибрацией. Магия?

Я думала, что она – существо, лишенное какой-либо значительной силы. Но колебания энергии, которые я почувствовала между разделяющими нас прутьями, были ощутимыми. Не просто искра, а нечто мощное и могучее.

Я услышала, как что-то разбилось, и взглянула за решетку: старуха держала в руке острый осколок глиняной чашки. Она прижала его к запястью и вспорола кожу, не переставая шептать неразборчивые слова.

– Нет. Не надо, – запротестовала я, но получилось вяло и тихо, мое тело было истощено, а разум впал в апатию.

Она провела глиняным осколком вверх по руке, продолжая говорить на незнакомом языке, после чего просунула обе руки между прутьями. Ласково, но твердо удерживая мои волосы на макушке, она обмакнула пальцы в собственную кровь и начала что-то вырисовывать у меня на лбу.

Темные фейри часто наводят чары при помощи демонических рун, связывая их магией и темными знаками.

Наверное, из-за того, что у меня отобрали все и уничтожили последнюю волю к жизни, я не могла сопротивляться, пока она шептала в темноте и творила заклинание при помощи собственной крови.

– Ora est kel ohira. Ora est kel näkt los. Ora est meheem.

И тут я почувствовала. Ее магия вибрировала и пульсировала в моей крови, наполняя меня новой силой. Она оказалась настолько мощной и резкой, что из моего горла вырвался стон. Руки старухи тряслись, но дрожащие пальцы продолжали обводить знаки у меня на лбу.

– Ora est kel ohira. Ora est kel näkt los. Ora est meheem.

Она задохнулась и упала на пол темницы. Я поднялась на локте и подползла ближе.

– Бабушка?

Она не ответила. Я оглянулась в поисках ведра с водой, из которого она поила меня.

– Давайте помогу.

Дрожащие пальцы коснулись моего подбородка, поворачивая лицом к ней. Тусклое мерцание факела углубило темные провалы ее глаз и щек. Несмотря на то, что жизнь была к ней сурова, особенно под конец, я видела, что когда-то она была хорошенькой, ее темно-фиолетовые глаза светились добротой.

– Простите, – добавила я, взяв ее ладонь в свою, чувствуя себя совершенно бесполезной без своей целительной магии. – Мне жаль, что я не могу помочь.

Ее губы приподнялись в слабой улыбке, и она заговорила на моем языке.

– Ты – судьба. Ты – темная госпожа. – Она говорила на идеальном изосском. – Ты предназначена для него.

Ее глаза потускнели, а дух покинул тело. Я поняла, что именно эти слова она снова и снова повторяла на демонском языке.

– Нет.

Я закрыла глаза и сжала ее безжизненную ладонь, снова полились слезы. Но в этот раз я оплакивала не себя и то, что потеряла, а эту бедную фейри с моей родины, которая умерла в темноте, шепча какую-то бессмыслицу и пытаясь позаботиться о незнакомке.

Потом у меня внутри все сжалось. Приближались шаги, а в клетке становилось светлее.

Они идут.

Голл

Сегодня ночью упыри были голодны. Исступленные стоны разносились громче, чем их обычное ворчание и шипение. Костяные пальцы скребли по каменным стенам ямы с неприятным щелканьем.

Иногда казалось, что этот звук на самом деле проникает в череп и царапает его изнутри, медленно сводя с ума.

Я отвел взгляд от ямы, жалея, что мое зрение остается острым даже в почти кромешной темноте подземелья под Нэкт-Мером. Поднявшись на ноги, я прошел в левую часть своей клетки. Тяжелые звенья цепи, пристегнутой к моей правой щиколотке, с лязгом потянулись по полу.

Единственным назначением цепи было добавить унижения к моему заточению. Истинным барьером служили зачарованные железные прутья, удерживающие меня взаперти в самом сердце отцовской цитадели.

Мой отец, король демонов Нортгалла, обитал несколькими этажами выше этого царства смерти и костей. Его придворные, наиболее отвратительные лизоблюды, наряженные в кожу, кружева и злобу, плясали под его дудку где-то наверху, в тронном зале из обсидиана и стекла.

Он держал меня, своего единственного сына, в качестве ценного пленника в самой глубокой и темной дыре своего королевства. Это никого не волновало. Никто не пришел бы за мной.

Мама могла бы, если бы отец не отрубил ей голову и не вырезал сердце за супружескую измену, когда мне было десять лет.

Мама была единственной, кто осмелился бы вызвать гнев отца ради того, чтобы освободить меня из этой клетки. Только она могла сдерживать его паранойю. Конечно, до того, как он жестоко убил ее.

С тех пор как бесценная отцовская прорицательница Вейла предрекла, что однажды я свергну его и захвачу корону, он держит меня в этом грязном, сводящем с ума аду. Единственная причина, по которой меня оставили в живых, заключалась в том, что Вейла предупредила: если он меня убьет или хотя бы отдаст такой приказ, то заплатит за это жизнью.

Я гадал, что он сделал с Вейлой за напророченную ему гибель. Отец плохо воспринимал подобные новости.

И вот я здесь. Живу. Дышу. Считаю мучительные дни.

Должно быть, отец думал, что я смирился с судьбой, что буду вечно гнить в этой клетке, сходя с ума от однообразия и одиночества, но он ошибался.

Подпрыгнув, я схватился за два прута сверху клетки и начал тренировку, подтягиваясь и затем опускаясь в медленном, размеренном темпе. Я сосредоточился на сердечном ритме, сокращениях мышц и слабой боли, которая напоминала о том, что я жив.

Моя кожа побледнела до пепельно-серого, в отличие от более темного оттенка здорового призрачного фейри. Но пока я дышу, существует крупица надежды выбраться отсюда.

Зачарованные прутья блокировали мою магию, но я ощущал, как она струится под кожей, жаждет действовать, шепчет в крови. В последние две недели я ощутил внезапный прилив мощной энергии в организме. Мелодичный напев говорил о том, что мое время почти пришло.

Я подтягивался снова и снова, наконец достигнув состояния, когда боль уже не ощущается, как наверху лестницы раздался скрежет открывшейся железной двери.

Время кормежки.

Упыри взорвались жадным ревом, зная, что означает этот звук. Надзиратели тащили какого-то смертного бедолагу навстречу гибели.

Тощие руки с торчащими костями и пальцы, обтянутые мертвенно-серой кожей, потянулись к подвешенной высоко над ямой платформе. Почерневший крюк, на который они опускали жертв, свободно болтался в ожидании свежей плоти.

Я давно понял, что отец неспроста поместил меня сюда, рядом с ямой отвратительных упырей, своей армией костяных солдат, которые подчинялись только ему. Вид того, как он скармливает жертв своей смертельной орде, должен был уничтожить мой рассудок.

Двое здоровых надзирателей были облачены в кожаные куртки. Уши у них отрезаны. Как и языки. Отец разговаривал с охраной мысленно и сделал их немыми и глухими к любым приказам, кроме его собственных. Они не слышали мучений и отчаянных криков пленников, только демонический голос своего короля.

Я был рад, что боги не наделили меня даром неклии – возможность поднимать мертвых и использовать их в качестве армии. Но мне была дарована впечатляющая сила зефилима – способность одним словом управлять фейским огнем. Правда, в плену этих чар от нее не было никакой пользы.

Между собой надзиратели тащили мешок с трепыхающимся обедом для упырей. Мои заостренные уши уловили приглушенные звуки… женский голос.

Нахмурившись, я подскочил к прутьям и вцепился в них. Упырей никогда не кормили женщинами. В яму бросали тех, кого посчитали предателями, призрачных фейри, которые провинились перед моим отцом, или светлых фейри, пойманных возле границы. Но женщин – даже лишенных магии старух – никогда не скармливали упырям.

– Выпустите меня, – раздался тихий крик из холщового мешка, когда один из надзирателей положил его на платформу над ямой.

От отчаянной мольбы все нутро сжалось, но ничего не подготовило меня к тому, что произошло, когда они распахнули мешок и женщина вывалилась на платформу.

В горле зародился гортанный рык, когда помещение озарилось мягким сиянием, окружавшим это прекрасное существо – израненное и избитое, – чьи тонкие руки крепко держали мерзкие надзиратели. Когда она попыталась вывернуться, я увидел под разодранным платьем на спине открытую рану. Ей вырвали крылья. Я крепче стиснул прутья решетки.

Ее кожа была гладкой и белой, как мрамор, который добывают на самом севере Сольгавийских гор. Белые волосы, засаленные и грязные, обрамляли побледневшее от страха лицо. Ее тончайшее платье превратилось в лохмотья.

Хрупкая светлая фейри. Юная, совсем девчонка. Невинная. Внутри все сжалось от подобной жестокости.

Когда она повернула свое ангельское личико к яме, на нем отразился ужас.

– Нет!

Первое слово, которое я произнес за время своего заключения, оцарапало горло.

Магия бурной волной пронеслась по телу и ударилась о зачарованную клетку, высекая икры.

Надзиратели подтащили девушку к свисающему над платформой крюку и привязали к нему растрепанными веревками. Она не сопротивлялась, лишь ухватилась за крюк, как будто он мог ее спасти, и лихорадочно переводила взгляд с охранников на яму внизу.

Один из надзирателей нажал на рычаг, и крюк начал медленно опускаться. Девушка испуганно вскрикнула, и этот крик прошил меня насквозь, проник внутрь ядовитой змеей. Словно неосязаемая плеть подстегнула меня действовать. Сейчас.

– Нет, – повторил я, пылая от бешенства, подпитывая им свою магию, позволяя силе, что жила в моей королевской крови, вырваться стремительными потоками. Магия послушалась, наслаждаясь агрессивной яростью, поглощая живущую внутри меня тьму, которая слишком долго была связана.

Сила темных фейри была разумной, властной стихией, которая рвалась на свободу. И моей это удалось.

Мои мышцы вздулись, когда я направил свою силу в железо, с удивительной легкостью разорвав цепи. Как будто чары никогда и не были для меня преградой. Мне просто нужен был достаточно сильный катализатор, чтобы освободиться.

Мой взгляд сосредоточился на испуганной фейри, чьи худенькие руки беспомощно цеплялись за крюк, опускающий ее навстречу смерти.

Как только нижний край крюка достиг жадных рук шипящих и рычащих тварей, я взревел от ярости.

Взрыв красного света рассек тьму, разрушая чары, и железные прутья погнулись, повинуясь моей воле, с пугающей легкостью. Я пролез через образовавшуюся дыру в прутьях и рванул к яме.

Она закричала, когда упыри потянули за порванное платье, царапая голые ноги. Ее рот раскрылся в беззвучном вопле, а я вновь заревел.

На бегу я вскинул руку в сторону упырей, которые тянулись к крюку в попытке стащить ее вниз. Из моего тела вырвался фейский огонь и обратил в пепел дюжину упырей. Меня накрыло волной эйфории, темная победа наполнила восторгом, которого я не ведал раньше.

Девушка оторвала от крюка, за который цеплялась, фиалковый взгляд, полный отчаяния и страха. Я перепрыгнул яму и ухватился за крюк, отчего он закачался как маятник.

Одно слово – и связывающие пленницу веревки обратились в прах, а я подхватил ее на руки. Она ахнула, но не сопротивлялась, пока я шел прямо по рычащей массе, старающейся стянуть нас вниз. Черепа и кости трещали под моими подкованными сталью сапогами, я использовал упырей как ступеньки, чтобы подняться из ямы.

Все это время я крепко прижимал девушку к груди, стараясь не оцарапать ее шелковистую кожу своими когтями. Перескочив последних упырей, я вновь оказался на грубом каменном полу подземелья. Ее тонкие руки крепко обнимали меня за шею.

Не успели двое надзирателей понять, что происходит, я взмахнул рукой и прошептал:

– Etheline.

Пламя красным потоком сорвалось с моих пальцев, испепеляя охрану. Сила текла сквозь меня, словно забытая река, которая нашла свой путь обратно в скрытую долину.

Это было грандиозно.

Пробираясь темными переходами, которые не видел десятки лет, я спешил по заброшенным коридорам, ведущим за пределы замка. Девушка у меня на руках дрожала, стуча зубами. Подбросив ее повыше и стараясь не задеть раны на спине, я прижал ее ближе и тихо скользил в тенях, зная лучший путь к выходу.

Меня захлестнуло странное ощущение правильности. Наперекор отцу я собирался сбежать из его смертельной ямы. И забирал с собой одну из бедняжек, которых он мучил.

Скрип подошв по каменному полу за поворотом заставил меня замереть. Девушка затаила дыхание, почувствовав опасность. Я быстро развернулся в другую сторону. Там, недалеко от главной темницы, где меня держали, была небольшая ниша. Я десятилетиями смотрел, как надзиратели ходили через нее туда-сюда.

Я нырнул в нишу, оказавшуюся маленькой камерой без решетки, на столах валялись различные острые инструменты. Некоторые все еще были покрыты засохшей красной кровью светлых фейри.

– Не смотри, – прошептал я на ухо девушке. Нельзя, чтобы она выдала нас своими криками при виде крови.

Она уткнулась лицом мне в плечо, а я прижался спиной к стене рядом со входом. Шаги зазвучали ближе.

Я опустил фейри на пол. Она тихо встала на босые ноги, и я подтолкнул ее к дальнему углу, подальше от входа. Схватив со стола особенно острый короткий клинок, я затаился возле проема.

Топот приблизился, шел один. Как только массивная фигура шагнула в нишу, я выскочил из тени, схватил его за рог и дернул голову в сторону, а затем легко перерезал горло. Он так удивился, что почти не сопротивлялся. А потом было уже поздно. Я второй раз полоснул его по горлу, да так глубоко, что почти отсек голову. Тело рухнуло с глухим стуком.

Тяжелый меховой плащ выдавал в нем одного из стражей, которые рыскали по лесам в поисках жертв для подземелья или охраняли ближайший выход из замка. Возможно даже, что именно он поймал лунную фейри, спрятавшуюся в нише.

Зарычав, я оседлал стражника с остекленевшими глазами, его голубая кровь стекала на булыжники пола. Я перерезал завязки возле его горла и, толкнув гигантское тело сапогом, выдернул из-под него плащ. Клинок засунул за пояс своих свободных штанов.

Когда я вернулся в нишу, то ничего не услышал. На мгновение мне показалось, что девушка в страхе убежала.

– Малышка? – тупо спросил я, не зная, как к ней обратиться.

Я почувствовал движение в другом углу, подальше, затем она вышла из тени, все еще дрожа, не отвода глаз от истекающего кровью стражника за моей спиной.

Я протянул ей плащ.

– Знаю, пахнет отвратительно, но ты околеешь, когда мы выйдем на улицу.

По запаху снега на плаще я понял, что сейчас зима. Девушка быстро шагнула вперед и позволила завернуть себя в плащ, полы которого доходили ей до щиколоток.

– Я понесу тебя. – Я показал на ее голые ступни. – Ты босиком и замедлишь нас.

Она едва заметно кивнула, сильнее кутаясь в грязный меховой плащ. Я взял ее на руки, перешагнул через труп стражника и поспешил прочь из замка.

Девушка молчала, продолжая дрожать в моих руках. Длинный коридор, ведущий к выходу, был пуст. Скорее всего, потому что я убил стража, который должен был патрулировать эту часть.

На подходе к последнему проходу я услышал медленные шаги в задней части замка. Я знал, что рядом есть выход, потому что в детстве был безумно очарован подземельем и забирался, куда не следовало.

Положившись на инстинкты, я выглянул в длинный коридор, в конце которого, между двумя мигающими факелами на стене, вверх уходила спиральная каменная лестница.

Вот и выход.

Держась в тени, я уже было собирался поставить девушку на ноги, чтобы выхватить из-за пояса нож и убить приближающегося стражника, но он прошел мимо лестницы и дальше, даже не взглянув в нашу сторону. Когда его шаги затихли, я пересек коридор и начал подниматься по спиральной лестнице.

Лунная фейри у меня на руках почти ничего не весила. На полпути я остановился и прислушался. Не услышав ничего ни снизу, ни сверху, я торопливо преодолел последний виток и оказался на площадке с железной дверью.

Я поставил девушку на пол, проклиная себя, потому что для двери, скорее всего, нужен ключ. Но когда я взялся за засов и толкнул, та с легкостью распахнулась. Внутрь ворвался холодный ветер. Девушка ахнула, но по-прежнему не произнесла ни слова.

Наверное, ключ нужен, только чтобы войти снаружи. В тот момент мне было плевать. Я знал одно: нас ждет свобода. Без лишних слов я снова подхватил фейри на руки и быстро зашагал к Эшервудскому лесу, крохотные снежинки падали с серого неба.

Я бодро нес фейри по запорошенному лесу. Некоторое время было слышно, только как хрустит снег под моими тяжелыми сапогами и легкий ветерок стучит голыми ветвями высоко над нами.

Мы углублялись все дальше в лес, и я пожалел, что на дворе глубокая зима. Без своей голубой листвы эшеры походили на мрачных серых призраков и не давали никакого укрытия.

– Спасибо, – тихо произнесла моя ноша охрипшим от мучений в подземелье голосом.

– Еще рано благодарить, – нахмурившись, ответил я на высоком языке, который выучил в детстве, поскольку он являлся общепринятым во всех королевствах. – Впереди долгий путь.

И я не знал, куда ее нести.

У нее серьезные раны. Если придется нести фейри на руках, мы будем добираться до Пограничья много дней. Но кому я мог довериться в ближайшем городе, Сильвантисе? Моим единственным настоящим другом был Кеффа, а отец взял его в плен одновременно со мной.

Мне нужно было место, чтобы спрятаться и составить план дальнейших действий. На окраине Сильвантиса жил пекарь Огалвет. Он никогда не был поклонником короля. Он, скорее всего, поможет мне и найдет способ вернуть девушку на родину.

– Меня зовут Уна, – сказала она дрожащим голосом.

Я не сводил глаз с дороги, иногда оглядываясь назад, чтобы убедиться, что за нами нет погони, и не был в настроении для бесед. Я поблагодарил богов за снег, который засыпал наши следы.

– Ты призрачный фейри.

Я продолжал идти, не обращая на нее внимания.

– Почему ты был в том подземелье?

Я ничего не должен этой девчонке, и меньше всего правду, которая очень глубоко ранила меня.

Но она была загадкой, разжигавшей мое любопытство. Стражники поймали ее в Пограничье и похитили?

– Как надзиратели поймали юную лунную фейри вроде тебя? – спросил я.

Она подняла голову, устремив взгляд на мое лицо. Она смотрела с открытым интересом, но без страха.

– Меня поймали около водопада Драгул.

Я резко остановился, хмуро глядя на нее.

– Что ты делала так близко ко дворцу?

Ее фиалковые глаза распахнулись, но взгляд остался твердым и спокойным.

– Я кое-что искала.

– Настолько важное, что ради этого стоило рисковать жизнью? – рявкнул я.

– Да, – невозмутимо ответила она.

– В одиночку?

Она сдержанно кивнула.

Я со вздохом покачал головой.

– Глупая девчонка.

Она отвернулась к дороге.

Теперь, при дневном свете, я заметил: то, что я поначалу принял за открытый порез у нее на лбу, на самом деле демонские руны. Написанные кровью, они размазались и стали неразборчивыми. Какое из жутких заклинаний надзирателям приказали оставить на ней? Не похоже, чтобы она страдала от чего-то еще, кроме физических ран. Должно быть, магия не сработала.

Моя рука, поддерживающая ее поясницу, скользнула вверх, и девушка застонала. Я аккуратно подтянул ее повыше, стараясь обнимать за талию, чтобы не задеть раны.

Я молча нес ее дальше в лес, вокруг не было ни звука, кроме хруста снега под моими тяжелыми шагами.

– Они не знали, – тихо пробормотала она.

– О чем ты говоришь?

– Моя семья. Они не знали, что я ушла, так что нельзя сказать, что они отпустили меня одну.

– Но ты все равно это сделала.

– Это было важно, – подчеркнула она, добавив стали в свой тихий голос, отчего я посмотрел на ее хмурое личико.

Я фыркнул, испытывая желание засмеяться над ее глупостью.

– И посмотри, куда тебя это завело, фейричка.

Отвлекшись на секунду, я не услышал свиста стрелы, пока не стало слишком поздно.

Она вонзилась мне в грудь, слева, болезненно близко к сердцу, и меня отбросило назад. Девушка закричала, упав на колени рядом со мной, и грязный плащ сполз с ее плеч.

– Отпусти ее, призрачный ублюдок, – раздался низкий мужской голос.

Я попытался подняться, так и не вынув стрелы из груди, а светловолосый фейри в сапфировом с золотом одеянии подхватил Уну за талию и отлетел назад, его белые крылья мерцали в сумерках. Он отнес ее на несколько футов, взвихряя снег.

Рыча, я выпрямился, но в меня тут же воткнулись еще две стрелы, в правое бедро и в бок.

– Прекрати, Бэлинн! Ему же больно!

Мужчина удерживал ее обеими руками, яростно глядя на меня, а из темноты показался отряд. По крайней мере дюжина фейри в голубых с золотом доспехах. Королевская гвардия Изоса.

– Больно ему? – воскликнул тот, кого назвали Бэлинном, теперь держа Уну за плечи и осматривая ее с выражением страха на лице. Он заметно вздрогнул, когда увидел, что у нее нет крыльев. – Мы должны доставить тебя домой, сестра, – тихо прошипел он.

Сестра? Мой мозг заработал. Принцесса Изоса Тиарриалуна, единственная дочь Конналла Хартстоуна, Верховного короля Люмерии. Я знал это, потому что отец хорошо вдолбил в меня знания о наших врагах.

– Сначала помогите ему! – крикнула она.

По ее лицу текли слезы, она пыталась освободиться из хватки брата. Она плачет из-за меня?

Подчиняясь странному порыву, я поднялся на колени, одну за другой вырывая стрелы из тела.

– Он похитил тебя, Уна. Что ты такое говоришь?

– Он освободил меня, Бэлинн. Без него я бы погибла.

Принц фейри посмотрел на меня поверх ее плеча, все еще хмурясь. Источаемая им и его охраной враждебность щелкала в воздухе, словно хвосты плетей. Шестеро гвардейцев целились в меня из луков. Я мог бы испепелить их всех, но сдерживался. Какой-то инстинкт в том месте, где обитала моя магия, шептал сохранять спокойствие и неподвижность.

– Ступай домой, девочка, – сказал я ей, все еще стоя на коленях. – Тебе здесь не место.

Уна уставилась на место, куда попала стрела, по груди струилась голубая кровь.

– Маленькие стрелы твоего братца не могут мне навредить, – ощерился я с нескрываемым презрением.

Хотя я никогда не встречался с принцем и в данный момент наши королевства находились в состоянии перемирия, он был моим врагом. Повезло, что он не знал, кто я.

– Идем, Уна, – сказал он, не оставляя ей выбора, и подтолкнул к подошедшим гвардейцам.

Один из них, с темно-синими крыльями и черными волосами, вышел вперед и укрыл ее золотым плащом. Он взял ее за плечи и мягко прошептал:

– Теперь ты в безопасности.

Она кивнула, будто хорошо его знала и принимала его поддержку.

При виде этого внутри меня разверзлась дыра, жаждущая уничтожать, калечить и крушить. Я оскалился, показав клыки, и черноволосый фейри это заметил.

Уна повернулась ко мне, из-под капюшона выбилась прядка белоснежных волос.

Гвардейцы окружили ее, создавая щит. Потом брат подхватил ее на руки, мощно взмахнул широкими крыльями и поднялся в небо. Остальные быстро последовали за ним.

Вот как они проникли вглубь нашей территории незамеченными. И точно так же принцесса спустилась с неба в Нортгалле. Только что-то случилось, и ее поймали.

Я смотрел ей вслед. Падающий снег и клубящиеся облака поглотили их, размывая силуэты, но я уловил фиалковую вспышку, когда она посмотрела назад поверх плеча брата.

Затем они исчезли.

Я поднялся на ноги, раны ныли, но без особой боли, в сердце разгоралось новое раскаленное пламя. Это пламя предназначалось моему отцу.

Я улыбнулся, в душе горело какое-то извращенное веселье. Он посадил меня в то проклятое адское жерло, ожидая, что я сгнию и околею там. Но его мстительной жестокости оказалось недостаточно, чтобы убить меня.

По какой-то причине бог Викс дал мне силу разрушить отцовские чары и исполнить пророчество, которое тот хотел предотвратить. Теперь я как никогда знал верный путь.

В памяти мелькнули ясные глаза и мягкий голос. Я проморгался.

Оглянувшись через плечо, я посмотрел на шпили Нэкт-Мера, пронзающие зимнее небо, затем повернулся обратно к лесу и пошел вперед. Вейла была права. Мой путь был четким и ясным – занять трон отца.

## Глава 1

Пять лет спустя

Уна

– Как давно он не разговаривает?

Напротив меня стоял крепкий лесной фейри, а на кровати между нами лежал его сын.

– Три или четыре недели. – Он беспомощно уставился на мальчика, которому не могло быть больше десяти лет. – Днем, когда я на мельнице, за ним присматривает моя сестра.

Его дом находился на окраине Изоса, рядом с мельницей на реке. Он не был богат, но хорошо зарабатывал, продавая муку изосским пекарям, и нанимал работников.

– Перед уходом сестра дала ему сонную микстуру, чтобы он нормально отдохнул. – Мужчина вновь посмотрел на мальчика. – Я делаю, что могу, но мне надо работать. Мне нужны деньги, чтобы заботиться о нем.

Я села на стул рядом с кроватью мальчика и протянула руку Мин, своей служанке и близкой подруге, которая всюду сопровождала меня. Хмурясь, она подала мне целительный шар.

– Вам не нужно ничего мне объяснять, сэр, – сказала я.

Мельник провел пятерней по своим растрепанным волосам, от эмоций его острые уши покраснели, как и щеки.

– Я не знаю, как ему помочь, – прошептал он с надрывом.

– У нас нет лекарства, – честно сказала я, забирая у Мин светящийся белый шар в железной клетке и ставя его на стол рядом с головой мальчика. – Но мы нашли способы облегчить боль и продлить жизнь.

Зеленые крылья Мин трепетали за спиной – так бывало, когда она нервничала. Мин была не только моей фрейлиной, но и самой близкой подругой. Ей не нравилось покидать дворец, даже под надежной охраной, как сейчас. Но я просто не могла отсиживаться, когда узнала, что еще один светлый фейри страдает от парвианской чумы. Мой собственный отец вот уже семь месяцев прикован к постели и не произносит ни слова.

Я успокаивающе улыбнулась Мин, после чего повернулась к мельнику.

– Целительный шар поможет от боли.

Как уже год помогает моему отцу.

– Не знаю, как вас благодарить, миледи. – Мельник стиснул руки перед собой. – Я не могу заплатить много, но…

– Не надо платы, – ответила я. – Мы все страдаем, пока эта чума поражает наших близких. – Я повернулась к мальчику и отвела челку с его лба. – Мой долг помогать тем, кому могу.

Еще при входе в единственную комнату в доме – обеденный стол да две кровати у дальней стены – я поняла, что это скромный человек с небольшим достатком. И мне все равно, если брат станет жаловаться, что я раздаю ценные ресурсы, необходимые бойцам на полях сражений. Пусть продолжает отцовскую войну против темных фейри за границей, а я буду бороться с чумой, пускающей корни в домах на нашей земле.

Я не боялась заразиться от прикосновений к маленькому фейри. Я находилась у постели отца с тех пор, как он слег.

– Как его зовут?

Я приложила ладонь к щеке мальчика, она была неестественно холодной, как и ожидалось.

– Эйвен.

Я в тысячный раз пожалела, что потеряла свою целительную магию, которая могла бы ему помочь. По крайней мере, попытаться.

Я осторожно приподняла его веко подушечкой пальца. Зеленая радужка была окружена белым, верный признак того, что болезнь усиливается. Сейчас инфекция охватывала тело быстрее, чем почти два года назад, когда заболел отец. Некоторые заражались и умирали в течение года. Папа жив до сих пор, хотя и едва-едва.

– Эйвен хочет быть мельником, как вы, когда вырастет?

Его отец хохотнул.

– Нет. Он хочет быть каменщиком.

Я похлопала мальчика по плечу и улыбнулась его отцу.

– Изосу всегда нужны сильные строители.

– Ага, – сказал он дрогнувшим голосом, беспомощно глядя на своего слабого сына.

Несомненно, он беспокоился, что Эйвен не доживет до взрослого возраста.

– Я бесконечно вам благодарен, миледи.

– Я пришлю кого-нибудь из дворца проведать его, поскольку не могу часто выезжать. – Я встала, выражая ему все участие и ободрение, какие могла. – Надеюсь, скоро у нас появится лекарство.

Меня больно кольнуло старое горькое напоминание о том, что когда-то я его почти нашла. И чуть не умерла из-за этого.

– Я тоже на это надеюсь, миледи. Если я могу что-то…

Деревянная дверь дома распахнулась, разлетевшись в щепки. От испуга я отпрянула назад. Затем кровь застыла у меня в жилах. Наклонив рогатые головы, в маленькую комнату вошли трое серокожих призрачных фейри с оружием в руках. Мин закричала.

Отец Эйвена схватил кочергу возле очага и бросился к первому из вошедших. Гигантский монстр перехватил кочергу, дернул мельника к себе и перерезал ему горло, после чего уронил на пол.

– Нет! – закричала я, схватив Мин за руку и ища глазами гвардейцев, которые должны были охранять дверь. Сердце колотилось в горле.

Мы приехали в сопровождении двадцати изосских гвардейцев, и я не слышала ни звука стычки.

– Итак, принцесса, – заговорил убийца, только что прикончивший отца Эйвена, на демонском языке, который я хорошо знала. Он обтер клинок о кожаные штаны. – Ваша охрана не придет на помощь.

Он внушал ужас. Четыре толстых рога почти задевали балки потолка. Изо рта торчали клыки. На нем был только черный жилет, и на голых руках взбугрились мышцы, когда он повел когтистой лапой, в которой не было оружия.

Я считала мельника крупным и сильным лесным фейри, но рядом с этим существом он выглядел ребенком. Теперь бедный мужчина лежал на полу мертвый. Я оглянулась на Эйвена, потом снова на убийцу, сердце колотилось от ужаса.

Он оглядывал меня со зловещей усмешкой, опустив свой изогнутый острый клинок длиной с мою ногу.

Я даже не могла оплакать отца Эйвена, так как мой мозг лихорадочно искал пути к бегству.

Один из вошедшей троицы, все еще стоя у двери, показал на меня кинжалом, с которого капала кровь.

– Откуда ты знаешь, что это точно она?

Убийца шагнул ко мне. Мин, заскулив, прижалась к моему боку.

– Посмотри на нее, – сказал он с угрожающим рокотом. – Во всех королевствах нет второй лунной фейри с таким лицом и крыльями цвета ночи.

Страх пробрал меня до самых костей. Он явно пришел за мной.

– Тогда хватай ее, – сказал тот, что с окровавленным кинжалом. – Надо убираться, пока не появились проблемы.

– Нет! – закричала Мин.

Огромный фейри схватил меня за руку и сильно дернул. Я вскрикнула, а он оттолкнул Мин в сторону.

Мин забила крыльями и подлетела к нему, пытаясь выцарапать глаза.

– Нет, Мин, не надо! – завопила я.

Убийца развернулся и с пугающей легкостью вонзил свой длинный клинок прямо ей в живот. Мои колени подкосились, к горлу подступила тошнота, когда он выдернул лезвие и моя любимая подруга рухнула на пол. Онемев, я смотрела, как она уставилась в потолок, раскрыв рот от потрясения, свет в ее глазах медленно угасал.

– Мин!

Я потянулась к ней, но призрачный фейри, все так же державший мою руку, выволок меня в ночь.

Я в ужасе оглянулась на маленькое тело Мин на деревянном полу, по ее голубой тунике растекалась алая лужа, глаза остекленели. Эйвен спал, целительный шар ярко светился. Я помолилась богине, чтобы мальчик не проснулся в одиночестве, обнаружив своего мертвого отца и бедняжку Мин.

Наконец, воля к жизни вырвала меня из оцепенения. Я замолотила по руке твари, пытаясь вырваться. Когда он дернул меня ближе, я со всей силы влепила пощечину по его жестокому лицу. Его голова дернулась вбок, а мою ладонь закололо.

Один из его товарищей хохотнул. Я ожидала, что убийца прикончит меня, как мою милую Мин. Вместо этого он отпустил мою руку и, схватив за волосы, оттянул мне голову назад, так что пришлось выгнуть шею. Я закусила губу, чтобы не захныкать от боли.

Он оскалился мне в лицо, его оранжевые глаза смотрели со звериной жестокостью.

– Лучше прибереги заигрывания для своего нового хозяина, сладкая.

– Давай выдвигаться, Эрлик, – окликнул один из отряда.

– И правда. – От его клыкастой улыбки моя кожа покрылась мурашками. – Королю Закилю не терпится встретиться с тобой.

От его слов я застыла, грудь сковал леденящий ужас.

Он отпустил мои волосы и, схватив оба запястья, быстро связал их веревкой, что висела у него на поясе. Кто-то тут же накинул на меня веревку сзади, заткнув рот и так туго затянув ее, что попавшая под веревку прядь волос больно натянула кожу.

Я не могла сделать нормальный вдох, втягивая воздух сквозь зубы и веревку, которая впивалась в уголки рта. Я тщетно барахталась, пытаясь успокоить частое дыхание и осознать происходящее.

Быстрый осмотр показал, что нападавших семеро и они убили всех королевских гвардейцев, которые сопровождали нас сюда, их тела истекали кровью на дороге. Они зашли глубоко на нашу территорию всего с несколькими бойцами. Тайная операция – мое похищение.

Из тени в торце дома вышел еще один призрачный воин, ведя огромного пеллазийского жеребца. У него были кроваво-красные глаза и четыре рога, как у того, которого звали Эрлик, но их основания украшали толстые серебряные обручи. Я знала, что это означает высокое звание.

– Время уходит, – резко сказал он, садясь на жеребца. – Давайте ее сюда, и поехали.

После его приказа остальные зашевелились быстрее. Он был у них главным.

Те, кто заходили в дом, уже сидели верхом.

Когда жестокий Эрлик грубо передал меня своему предводителю, я поняла, что моя судьба решена. Я могла только лягаться и ерзать, изо всех сил пытаясь освободиться. Мои бесполезные крылья даже не шелохнулись.

– Хватит, – сказал предводитель, занес руку и сильно ударил меня по лицу.

* * *

Очнулась я от резкого толчка. Я висела головой вниз поперек седла, на моей спине лежала чья-то рука, удерживая меня на месте.

Я видела только проносящуюся в темноте землю, слышала топот копыт и тяжелое дыхание несущей меня лошади. Голова раскалывалась – то ли от долгого висения вверх тормашками, то ли от удара, после которого я потеряла сознание.

Кажется, прошла вечность, прежде чем кони замедлились и вокруг раздалось цоканье копыт по дереву. Рядом шумела вода. Мы пересекали мост.

Один из призрачных фейри что-то сказал, но я не расслышала. Затем голос их предводителя надо мной яростно прорычал:

– Ни слова, пока не окажемся в Пограничье.

Оказавшись на твердой земле, кони рванули галопом. Я напряглась всем телом от тряски.

Пограничье. Я пролетала над ним однажды, когда у меня еще были здоровые крылья. Когда я безрассудно залетела на территорию Нортгалла в попытках найти лекарство от чумы, чтобы помочь своему народу.

Мне всегда было интересно, что случилось с тем призрачным фейри с необычными глазами, который спас меня. Он точно принадлежал к знатному роду, и я гадала, какое преступление он совершил, что его посадили в подземелье.

Несмотря на мои протесты, отец потребовал возмездия за жестокое обращение со мной. В ответ король Закиль напал на нашу северную границу. Это стало началом долгой войны, которая, казалось, никогда не закончится.

Когда болезнь отца больше не позволила ему командовать войсками, Бэлинн решительно и энергично взял управление на себя. Он сумел удержать боевые действия вдали от нашего дворца, Валла-Локкер, и нашей столицы Изоса. Я никогда не чувствовала себя в опасности, выезжая в Изос, даже на окраины, как сегодня вечером. Вблизи города не было никаких признаков вражеского присутствия.

Я все равно ездила при охране, но это не помогло против этой маленькой банды призрачных воинов. Они скрытно проникли в наш город под покровом ночи, чтобы похитить дочь короля Изоса. Должно быть, они внимательно следили за дворцом, дожидаясь идеальной возможности. И я ее им предоставила.

Я стану рычагом давления, чтобы закончить эту войну. Заставить моего брата сдаться.

Мои мысли вернулись к Мин – как она всегда смешила меня и тепло разговаривала со всеми. И они так жестоко убили ее. Слезы наконец прорвались наружу – слезы по подруге и по себе, по Эйвену и его отцу. По моему народу.

Война уже обрекла многих на голод, поскольку еда и оружие направлялись на фронт. Возможно, это к лучшему. Возможно, я должна пожертвовать собой, чтобы все закончилось. И все-таки страх засел глубоко. Я не хотела умирать, и уж точно не от рук своего безжалостного врага.

Отряд сбавил скорость, и впереди показался свет факелов. Никто не произнес ни слова, пока лошади заходили внутрь какой-то ограды, на меня накатила тошнота. Мы остановились. Меня грубо схватили за плащ и толкнули спиной на землю. Я упала на тонкую подстилку из сена, сильно ударившись бедром, мои руки и рот были по-прежнему связаны.

– Спрячьте ее и охраняйте. Гилан, пойди прикажи конюху накормить лошадей. Потом принеси из таверны что-нибудь перекусить. Поедим, немного отдохнем и отправимся дальше. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем дворцовая гвардия вышлет подкрепление.

– Есть, – выпалил один из них, выходя из открытых ворот конюшни.

Эрлик рывком поднял меня на ноги. Я споткнулась, но он, не сбавляя шага, толкнул меня в маленькое пустое стойло.

– Следи за ней, – прорычал он одному из воинов и захлопнул дверь.

Я сползла на пол, прижалась спиной к деревянной стенке и подтянула колени к груди, обняв их связанными руками. Дрожа от тошноты, страха и потрясения, я молчала и слушала.

Пограничье разделяло Нортгалл и Люмерию, территории темных и светлых фейри. В тавернах и постоялых дворах по всей пустынной местности между двумя королевствами останавливались и светлые, и темные фейри. Очевидно, меня спрятали на случай, если поблизости окажется кто-нибудь из моего народа.

Мои похитители подошли ближе к стойлу. Я услышала еще один голос, намного моложе, говоривший на демонском языке, после чего некоторых лошадей увели. Должно быть, конюх.

– Значит, скоро все закончится, – сказал один, в котором я узнала Эрлика.

– Если король Конналл не хочет проблем, – произнес более глубокий голос предводителя.

– Как думаешь, король Закиль вернет ее, когда закончит с ней?

– Он планирует отправлять ее отцу по кусочкам, пока Конналл не сдаст Люмерию, – сказал предводитель. – Мы знаем аппетиты нашего государя. Сначала он основательно попортит ее для брачного ложа. Они могут не захотеть то, что от нее останется, когда наконец подпишут договор.

Раздался взрыв смеха. Мой желудок скрутило. Я закрыла глаза и прикусила кляп, не желая слышать, как они бессердечно смеются над моей печальной судьбой. Теперь, когда я узнала планы короля, стало еще хуже.

Если бы я могла достать оружие, то убила бы себя. Тогда они не смогли бы торговаться. Тогда мой брат не был бы вынужден сдаться, а наш народ перестал бы страдать от зверств Нортгалла.

Я сосредоточилась на том, чтобы успокоить дыхание, почти не прислушиваясь, когда кто-то вернулся с едой, и они принялись громко есть. Через некоторое время я услышала, как открылась дверь в мое стойло, и вздрогнула.

– Гилан, ты чего творишь? – спросил Эрлик.

– Покормлю ее, – ответил тот, явно самый младший по званию среди них.

– Никакой еды, – сказал предводитель. – Ее вырвет во время скачки. Только воду.

– Если попытается закричать, ударь ее, – добавил Эрлик.

У меня внутри все сжалось, когда вошел молодой воин с кожаной флягой. Несмотря на возраст, выглядел он не менее угрожающим, возвышаясь надо мной. Я не шевелилась, он опустился на одно колено и положил флягу на сено.

– Наклонись, – сказал он, показывая на веревку у меня во рту. – И не кричи, когда я сниму ее.

Глядя ему в глаза, я подалась вперед, позволяя ему ослабить веревку. Я всхлипнула от облегчения, когда смогла закрыть рот, нежную кожу растерло до боли.

– Пей. – Он поднес флягу к моим губам.

Я пила, пока не поперхнулась и не закашлялась.

Он присел рядом.

– Тише. Передохни.

Он не улыбался, но в его желтых глазах, устремленных на меня, читалось сочувствие. Это было неожиданно. Я понимала, что ему не настолько жаль меня, чтобы помочь сбежать, но, может быть…

– Еще? – Он поднял флягу.

Я кивнула, заметив, что у него много клинков в разных ножнах на поясе и груди. Впереди за широкий ремень был заткнут узкий клинок. Но, помогая мне пить, он все равно держался слишком далеко, чтобы дотянуться. После третьего глотка он спросил:

– Хватит?

Я опять кивнула. Он положил флягу и наклонился, чтобы снова завязать кляп. Я подалась вперед, притворяясь, что хочу ему помочь. Этот отвлекающий маневр обеспечил мне нужное расстояние. Медленно я подняла руки – все еще связанные в запястьях – и вытащила маленький кинжал.

– Что ты?.. – Он отстранился, хмуро глядя на свой ремень.

Крепко сжав кинжал обеими руками и помолившись богине, я направила лезвие к горлу.

– Нет!

Он быстро обхватил своей когтистой ладонью мои стиснутые кулаки, остановив острие, которое лишь оцарапало кожу.

Я расстроенно выдохнула, кляп вернулся на место, слезы щипали глаза, пока я взглядом умоляла его позволить мне это сделать.

– Что такое? – раздался в открытом проеме голос предводителя.

Гилан отвел взгляд, вытянул из моих рук кинжал и встал.

– Она пыталась навредить себе, милорд.

Предводитель сел на корточки рядом со мной, поддел пальцами мой подбородок и заставил посмотреть в свои алые глаза. Он пристально рассматривал меня.

– Да, – пробормотал он словно про себя. – Ты пошла бы на это, да?

Я ничего не ответила. Да и не могла из-за веревки во рту.

– Нет, миледи. – Его голос был жестким и холодным, словно безжалостный кнут. – Вы заплатите за то, что начали эту войну. И прежде, чем мы отправим твой прелестный труп обратно твоей семье в Изос, вы ее закончите.

## Глава 2

Голл

Снаружи завывала вьюга, хлопая дверью и окнами. Мы сидели за обеденным столом Огалвета, на котором я изучал карту передвижений отцовских войск. В очаге ярко горел огонь, обогревая комнату, несмотря на накрывшую Сильвантис метель.

Сорин ткнул пальцем в карту.

– Они собираются здесь, на южном краю Белладума.

– Сколько? – спросил я, подразумевая союзников, которых мы собрали в ближайшем к Сильвантису городе.

Пулло скрестил руки.

– Триста. Может, четыреста.

– Маловато, – сказал Огалвет, ставя на стол две миски рагу со свининой.

– Достаточно, чтобы захватить дворец, – заверил его я. – Учитывая ту сотню, которая у нас здесь.

Труднее было собрать союзников так близко к замку. Приходилось быть осторожными. Многие боялись отцовского наказания, грозившего за измену. Этот страх перевешивал их ненависть к нему. Я знал, что в итоге их страх только поможет мне. Когда отец умрет, я сразу же получу их преданность.

– А что насчет всей его армии? – спросил Сорин, хмуро глядя на карту.

– Голлу надо лишь занять дворец. Остальные подчинятся, – сказала Далья, по-прежнему в своей мантии жрицы, капюшон которой прикрывал ее изящные изогнутые рога.

– Она провидица, – пожал плечами Пулло. – Ей лучше знать.

Сорин хмыкнул.

– Простите мой скептицизм, миледи. Но я ни хрена не верю провидцам. Я верю фактам. А они таковы, что замок Нэкт-Мер охраняет тысяча воинов Закиля. И армия в десятки тысяч растянулась у южной границы, маршируя по Люмерии. При таком раскладе у защитников замка все еще численный перевес два к одному. И все это зависит от плана неожиданного нападения и убийства ублюдка. – Он перевел свои красные глаза на меня. – Которого у нас до сих пор нет. Давайте не забывать про сотни упырей под замком, и чего ты лыбишься?

Я хохотнул.

– Потому что все складывается, Сорин. Я ценю твою прямоту и скептицизм. Они не дают расслабиться. Но у нас есть то, что нужно.

Я внедрил в отцовскую армию своих союзников, и они распространяли недовольство долгой войной, которая держит их вдали от семей и домов. Не говоря уже о тех, кто погиб в битвах и был сожжен на чужбине. Мне нужен только подходящий момент, чтобы убить отца. Я был уверен, что смогу обратить ситуацию в свою пользу. А затем мне потребуется быстро закончить эту войну.

– Однако он прав, – сказала Далья. – Тебе нужен идеальный план, чтобы застать Закиля врасплох. Иначе тебе его не достать.

– Его упыри, – признал я.

Если отец почувствует хоть какую-то угрозу своей жизни, он призовет свою армию упырей на защиту. Но если я убью его неожиданно, тогда упыри умрут вместе с ним, обеспечив нам преимущество в захвате замка и трона. А те, кто не слишком верен моему отцу, упадут на колени и принесут присягу мне.

– Слушайте, наша главная цель…

Дверь открылась, впустив внутрь порыв снега, а следом проскользнула фигурка в плаще и закрыла дверь за собой. Капюшон соскользнул, и Хава чихнула.

– Хава? – Я подтолкнул ее к стулу рядом с огнем. Ее черные кожистые крылья, торчащие из-под плаща, дрожали. – Почему ты пришла?

Хава была моей лазутчицей в Нэкт-Мере. Мы встречались в Сильвантисе лишь изредка, чтобы не вызывать подозрений.

Но она вышла в такую ночь. Даже с ее способностью летать, полученной в наследство от отца, в такую метель это было опасно.

Она улыбнулась, хотя ее острые зубы все еще стучали от холода.

– Я принесла новости. Важные новости.

– Держи, милая, – сказал Огалвет, вручая ей дымящуюся миску с рагу.

– Огалвет, я не голодная.

– Это согреет твои руки. Поставь миску на колени и обхвати ладонями.

– Какой ты умный, – лучезарно улыбнулась она ему.

– Что за новость? – спросил я, прислонившись плечом к каминной полке.

Пулло, Сорин и Далья тоже подошли ближе.

– Я знаю, куда отправилась элитная гвардия короля.

– Куда? – резко спросил я.

Мы знали, что их отправили на тайное задание. Мои собственные разведчики потеряли их след рядом с Хелламером, городом светлых фейри на реке Синедольной.

– Они поехали вглубь Люмерии, в самый Изос, чтобы захватить пленника.

Все мое тело напряглось. Я знал ответ еще до того, как спросил:

– Кого они должны схватить?

– Принцессу Уну, дочь короля Конналла.

– И они схватили? – настойчиво спросила Далья.

– Да, – сказала Хава, теперь ее восторг заглушила жалость. – Они используют ее, чтобы заставить ее отца сдаться.

Долгое время никто не говорил ни слова, осознавая, что мой отец совершил невозможное. Это вполне может положить конец войне и привести Нортгалл к власти.

Первым нарушил молчание Сорин.

– Чтобы проникнуть в Изос и захватить принцессу, требуется колоссальная скрытность.

– Да, – добавила Хава, уже переставшая дрожать. – Они убили фермера и его семью на окраине города, на холме, с которого идеально просматриваются входы и выходы из дворца. Когда они увидели покидающую Валла-Локкер карету в сопровождении большого отряда королевской гвардии, они последовали за ней, решив, что это принцесса или кто-то важный, кто поможет им добраться до нее. Карета и охрана отправились на самую периферию города.

– Это была она, да? – спросил я.

Хава кивнула:

– Она везла целительный шар больному мальчику в деревню.

– Почему она так глупо рисковала своей головой? – спросил Сорин.

Никто не потрудился ответить. Однажды принцесса уже совершила глупость. Похоже, результат оказался тем же. Она стала пленницей Нэкт-Мера во второй раз. Однако на этот раз мой отец все спланировал, зная, какое влияние на ход войны может оказать такая важная пленница.

– Полагаю, ее держат в подземелье.

Я повернулся к огню, пытаясь подавить сумбурный гул в своей крови от этой новости.

– Не в подземелье.

– Где же ее держат? – спросила Далья.

– Взаперти и под охраной. В покоях наложниц.

– Что? – спросил я, едва дыша.

В венах вскипела раскаленная магия.

Сорин встал рядом со мной, скрестив руки.

– Ты хочешь сказать, что король Закиль сделал невинную принцессу Изоса своей новой шлюхой?

– Еще нет. – Хава встала, отдала Огалвету миску с нетронутым рагу и повернулась ко мне. – Король встречался со своими воинами около линии фронта. Он планировал присоединиться к ним в походе на Изос, но отменил приказ о наступлении и вернулся в Нортгалл, когда узнал, что его тайная миссия удалась.

– Она еще ребенок, – процедил я сквозь зубы.

Хава нахмурилась.

– Она взрослая женщина.

Когда я вытащил ее из подземелий Нэкт-Мера, она едва переступила порог юности.

– Он уже вернулся в Нэкт-Мер? – спросил я, магия рвалась в бой.

– Говорят, что его ждут сегодня. По плану принцессу Уну представят ему в присутствии всего двора завтра утром.

– Бедная принцесса, – пробормотала Далья у меня за спиной. – Она, наверное, в ужасе.

– Это еще не все, – добавила Хава. – Говорят, он планирует отрезать ей крылья и отослать их ее отцу с первым требованием сдаться. – Она натянула капюшон обратно на голову и маленькие рога и тихо добавила: – Потом он будет делать другие вещи… и отрезать от нее по кусочкам.

– Довольно, – прорычал Сорин. – Нам прекрасно известно, на что способен Закиль.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил Пулло.

Хава задрала острый подбородок:

– Я хорошая шпионка.

Далья быстро добавила:

– И теперь мы знаем, что он планирует использовать принцессу, чтобы наконец подчинить королевство Люмерия своей власти.

– Нет, – сказал я очень спокойно, хотя мое тело пылало, магия разгоралась все жарче. – Завтра утром мы войдем в Нэкт-Мер и первыми заберем ее. А затем мы используем ее, чтобы получить верность и Нортгалла, и Люмерии.

Все взгляды обратились ко мне в тишине.

– Пришло время занять свой трон.

## Глава 3

Уна

В комнате было тепло, но я все равно дрожала. Глубокой ночью метель утихла, и одновременно меня охватило предчувствие неминуемой гибели. Меня заперли здесь несколько дней назад, и с тех пор я почти не спала.

В камине горел голубой уголь – источник тепла, который добывают в местных горах. Он дает фосфоресцирующий бледно-голубой свет. Этот свет должен был создавать уют, напоминая мне освещенный луной храм дома, в Валла-Локкер. Но нет. Холодные блики придавали роскошным покоям мрачную торжественность.

На рассвете служанка принесла теплый чай и велела переодеться, поскольку сегодня меня представят ко двору. В платье, которое я надела, небрежно прорезали отверстия для крыльев, поскольку оно явно шилось для бескрылой темной фейри.

Хотя единственное окно в комнате было заколочено досками, сквозь щели я видела, как светлеет серое небо, когда утро уступало место дню.

Первые несколько дней здесь я оставалась в практичном голубом платье, в котором меня схватили. Оно было заляпано кровью Мин и грязью от путешествия. В эти дни я разрешила себе горевать и оплакивать все, что потеряла, но при этом понимала: представление ко двору будет означать, что я увижусь лицом к лицу с главным врагом своего народа – Закилем, королем демонов Нортгалла.

Мне придется сбросить свой скорбный саван, чтобы встретиться с ним. В платье, которое мне дали, не было ничего оскорбительного, за исключением жемчужно-белого цвета. Я не была глупой и понимала, что это значит. Белый – цвет невинности и чистоты, а также королевского дома лунных фейри.

Король Закиль хотел, чтобы я была в девственно-белом, как истинная принцесса лунных фейри, чтобы показать своим придворным, что он захватил ту, кто начал эту войну. Именно мое заточение и пытки побудили моего отца действовать много лет назад.

И вот я снова в этом адском месте, теперь орудие в руках короля демонов, которое должно заставить мой народ сдаться. Но я не предстану перед ним побежденной и испуганной. Я проглочу свой страх и буду вести себя достойно своего титула, что бы он ни задумал сделать со мной.

И все же я прикусила губу, беспокоясь о том, что приходится переживать Бэлинну, который не знает, где я, и боится худшего. Хорошо, что отец прикован к постели и почти ничего не осознает.» Хоть какая-то польза от его болезни.

Снаружи щелкнул засов, и дверь открылась. Вошел высокий призрачный фейри в черном плаще стражи. Его не было среди тех, кто меня похитил. Благо, за все время здесь я не видела никого, кроме служанок. Этот воин был в черном капюшоне, скрывавшем его изогнутые над головой рога.

– Принцесса Уна, – серьезно произнес он. – Идите с нами.

Я на мгновение задумалась, будет ли это поход навстречу собственной смерти, и сердце забилось в горле. Но, как и пообещала себе, я высоко подняла голову и с прямой спиной вышла в открытую дверь. В коридоре ждали еще трое сопровождающих, все в капюшонах. Один из них – самый высокий – встал слева от меня, но даже не взглянул в мою сторону и не произнес ни слова.

Второй, который открыл дверь в мои покои, занял место справа и повел нас вперед. Мы торжественно шествовали по замку с черными стенами.

После первого плена мной овладело болезненное любопытство в отношении темных фейри и их королевского замка Нэкт-Мер. Его построили на вершине Виксет-Крона, потухшего вулкана, который находился в центре их королевства. Стены замка были вырезаны из вулканического стекла. В прошлый раз, сидя в сыром, отвратительном подземелье, я думала, что и верхний дворец должен быть мрачным, унылым местом.

Я ошибалась.

Свет факелов мерцал и искрился на стенах. Повсюду были изысканные гобелены, серебристые ковры, прекрасная резьба и скульптуры, изображающие их бога Викса, королей и прекрасных дев. Меня еще сильнее удручало, что дворец был полон мрачной красоты и изысканности. В таком случае как может их правитель быть таким бессердечным и жестоким? Правитель, которого я вот-вот наконец встречу.

Я сосредоточилась на дыхании, стараясь сохранять спокойствие, когда стражники проводили меня через двустворчатые двери в зал с высоким сводчатым потолком. Он был круглым, с высокими колоннами и восхитительной архитектурой, но мое внимание привлекли присутствующие.

Окружавшие меня стражники остановились в центре под высоким куполом. Придворные обступили нас широким кругом. Бросив быстрый взгляд на пышные наряды и драгоценности знатных четырехрогих призрачных фейри, я стала смотреть вперед.

Двумя рядами до самого трона по стойке смирно лицом друг к другу стояли элитные гвардейцы короля, Кел Клисс. На нашем языке гвардия призрачного короля называлась Избранные. Их тщательно отбирали и привязывали к королю каким-то таинственным темным ритуалом, про который мне не смог рассказать ни один из ученых мужей, которых я спрашивала.

Кел Клисс были именно такими, как описывалось во всех моих книгах.

Эти темные фейри не походили на те обезображенные создания, которые держали меня в плену много лет назад. Они выглядели гораздо хуже – наводящие ужас, грозные и коварные.

Они были закованы в черные стальные доспехи, подогнанные под их семифутовый[1] рост. Традиционное оружие призрачных фейри – изогнутые мечи, выкованные здесь, на их родине, – висело сбоку, у мощных бедер, заточенные острия опускались ниже колен.

У большинства воинов было по два рога, но у некоторых четыре – все загибались назад вдоль головы – с серебряными обручами вокруг основания каждого рога, как кольца на пальцах. Для украшения или придания прочности, чтобы использовать рога как оружие в бою, я не знала.

Их черные волосы были распущены, кроме одного, который выбрил виски, оставив длинную косу вдоль спины. Некоторые вплели в тонкие косички у висков золотые украшения. Золото почитается всюду, как и черная сталь, добываемая в Нортгалле.

Кожа у них была разных оттенков серого: у некоторых бледная, как грозовые облака, у других – темная, как сланец, который добывают в Виксет-Кроне. Их глаза были разных оттенков желтого, оранжевого и красного, хотя ни одна пара не остановилась на мне.

Хоть их когтистые руки свободно висели по бокам, а сомкнутые губы скрывали клыки, не возникало сомнений, что мы находимся в присутствии могучих темных фейри. Демонская магия густо пульсировала в воздухе.

Все темные фейри происходят от демонского бога Викса и в той или иной степени похожи на него. Так же, как светлые фейри обладают чертами богов небес и моря. Одно дело – слушать рассказы о них, видеть на портретах и рисунках, и совсем другое – встретить их во плоти.

Мой взгляд привлекло движение под куполом тени во главе зала. От существа, сошедшего с трона, у меня перехватило дыхание. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не издать ни звука, потому что вид их короля внушал жуткий страх.

Великан, одетый только в черные кожаные штаны. Его лоб и торс покрыты рунами, как у большинства высокородных призрачных фейри, только у него их было больше. Четыре черных рога загибались вдоль головы, а затем поднимались и заканчивались острыми концами; основания двух больших окружали золотые браслеты, а меньшие рога, служащие ему короной, были полностью покрыты золотом.

Но больше всего пугала не его внешность, а зловещая ухмылка и злобное лицо, пока он шел навстречу. Придворные зашептались. Шаги короля Закиля, идущего по коридору из призрачных воинов, эхом отдавались по залу.

Я ощутила всплеск магии слева и бросила взгляд на стражника, но он по-прежнему почтительно склонял голову перед приближающимся королем.

Король демонов оправдал все мои ужасающие ожидания, когда остановился передо мной. Его льдисто-голубые глаза с вертикальными, как у змеи, зрачками рассматривали меня с расчетливым интересом. Я задумалась, почему его глаза отличаются от глаз большинства призрачных фейри, и вспомнила, что уже видела похожие раньше.

– Принцесса Тиарриалуна, добро пожаловать в Нэкт-Мер.

Он не опустил голову хоть в каком-то подобии поклона. Поэтому и я не стала. И я не собиралась очаровываться его приветствием, когда все в этом зале знали, что меня приволокли сюда силой после того, как его воины убили мою любимую подругу и невинного жителя Изоса.

– Вы уже отправили требования в Изос? – спросила я.

Его улыбка стала шире, обнажив острые клыки.

– Женщина с характером. Он тебе понадобится.

Некоторые из придворных захихикали. У меня засосало под ложечкой оттого, что они находят забавной подобную низость.

– Отправили? – спросила я более настойчиво.

Я не только хотела, чтобы брат понял, что я по крайней мере жива, мне нужно было понимать, сколько продлятся мои мучения в Нэкт-Мере в этот раз.

Улыбка короля растаяла.

– Осторожнее, принцесса.

– Разве я здесь не для этого? – спросила я, игнорируя его предупреждение. – Чтобы вынудить Изос сдаться?

Он наклонил голову, рассматривая меня, словно заманчивую диковинку.

– Конечно, – невозмутимо согласился он, а затем едко добавил: – миледи.

Среди придворных послышались новые смешки, но воины оставались бдительными, собранными и молчаливыми.

Я с трудом сглотнула, когда король шагнул ближе, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы смотреть ему в глаза.

– А может, я вовсе не стану выдвигать условий для твоего возвращения. – Его взгляд прошелся по моей шее и ниже. – Может, я все равно пойду на Изос, сокрушу армию твоего брата, обезглавлю твоего отца, а тебя оставлю себе в качестве личного военного трофея.

Он уставился в мои глаза с холодным вниманием. Чудо, что я смогла устоять на ногах.

– Если покоришься и будешь хорошо мне служить, – начал он с намеком, – я, возможно, даже позволю тебе вернуться в Изос.

Он поднял руки и повернулся к своим придворным.

– Что скажете, лорды и леди Нортгалла?

Я вздрогнула от внезапного одобрительного рева и аплодисментов, мои колени ослабели.

– Как долго должна принцесса служить мне, чтобы отплатить за ошибку своего отца, начавшего эту войну?

# Сноски

1

7 футов = 2,13 метра.