# Тень мага

Леонид Викторович Кудрявцев

У серии "Охотник на магов" есть под-серия "Баллада о судьбе и охоте". Она о приключениях охотника на магов Хантера и вампирши Лисандры. Это первый текст в ней.

## Баллада о судьбе и охоте. Повесть первая

> Посвящается тому, кто просил не называть его имени, но без чьей помощи эти повести не были бы написаны.

### 1.


Хантер осторожно, так, чтобы не скрипнула, закрыл дверь коттеджа.

Быстро осмотревшись, он сошел с крыльца на посыпанную желтым песком дорожку и вдруг, сделав несколько шагов, остановился. Ветер донес до него чуть горьковатый, тягучий запах прелых листьев и увядающих цветов, желтеющей травы и перезревших ягод шиповника – запах осени. Прищурившись, Хантер посмотрел на красноватое, совсем не жаркое солнце.

Вот так. А потом будет зима. И все кончилось. Можно возвращаться домой, к жарко натопленному камину, старому креслу и пенковой трубке. Наверняка в почтовом ящике накопилась куча газет, а в ближайшем книжном магазине ему уже отложена, ждет не дождется, стопка книжечек в ярких лаковых обложках. Все это нужно просмотреть и прочитать. Это и будет его единственная работа. До будущей весны.

Ему надо было уходить от этого коттеджа прочь и чем скорее, тем лучше, но он стоял, дышал осенним, пропитанным запахом безнадежности и увядания воздухом и думал о предстоящей зиме, о своем старом, покрытом облупившейся краской доме, который, словно левиафан, примет его в свое нутро. Где-то глубоко-глубоко в нем проснулась привычная, сладкая и безнадежная тоска, ни по чему конкретному— просто.

Хантер вздохнул и подумал о дне, когда подуют весенние ветры, и шустрые ящерицы-покрикки вылезут из своих нор, издавая радостные пронзительные вопли, а в небе будут кружить птички-врушки и протяжно кричать «Вру, вру, вру!». И старый тираннозавр-рекс – гроза ближайшего леса – выйдет на опушку и будет долго стоять, подставляя весеннему теплому солнцу морщинистые, шершавые, словно кора столетнего дуба, бока, то и дело настороженно оглядываясь, проверяя – не подкрадываются ли к нему вооруженные крупнокалиберными пулеметами охотники.

У него же, у Хантера, к весне в столе уже будут лежать в черной лакированной коробочке, завернутые в тончайшую замшу, штук семь ритуальных ножей, по одному на каждую цель, поскольку, сделав свое дело такое оружие исчезает. Поэтому и в записной книжке у него будет соответствующее количество фамилий и адресов. Семь разных городов. Семь черных магов. Так всегда. Впрочем, однажды он наткнулся на город, в котором жили два мага. Жуть. Они тогда его чуть не одолели. Спасло Хантера лишь то, что действовал он очень быстро. Успей маги между собой договориться – и его песенка была бы спета.

Ну и побегал он тогда! Вспомнить страшно…

Хантер еще раз огляделся.

Все-таки коттедж был шикарный. Редкость. Обычно черные маги не любят привлекать к своему жилью излишнее внимание. А этот… Да, наверное, его можно было назвать сибаритом.

Взгляд Хантера перебрался с колонн, зеркально полыхающих окон, а также лепных украшений на дверь большого, на несколько машин, подземного гаража. И тут роскошь! Зачем черному магу, который по своей природе не должен любить путешествия, столько машин? Впрочем, кто его знает, может, и было нужно?

Ладно, это теперь не имеет никакого значения.

Он внимательно оглядел газон, посыпанную желтым песком дорожку, живую изгородь. И никаких заборов, никакой колючей проволоки. Вот так. С другой стороны, зачем они? С обычными врагами черный маг расправится и так, а хорошего охотника подобные преграды не остановят.

Хантер бросил взгляд на коттедж, на отодвинутую занавеску в окне второго этажа. Ту самую, которую он потревожил, желая взглянуть на двор, убедиться, что снаружи все чисто. Может, ее стоило вернуть на место. Хотя чего ради? К тому моменту он уже убил черного мага, и отдернутая занавеска ни в коем случае не могла ему повредить.

Однако осторожность не помешает в любом деле, а в его – особенно. Беспечные охотники живут недолго.

Хантер вспомнил, как полчаса назад он, бесшумно открыв воровским инструментом дверь, неслышной тенью крался по коридорам коттеджа, старательно переступая через лежавшие там и тут, местами сплетавшиеся в толстые узлы, чаще всего черные и красные, нити судьбы. Он поднялся по винтовой деревянной лестнице, стараясь ступать на ступеньки как можно дальше от середины, чтобы они, не дай бог, не заскрипели. Потом была черная свежевыкрашенная дверь, и охотник благодаря некоему, присущему только ему шестому чувству уже знал, что маг именно за ней. Так оно и оказалось. Маг сидел в плетеном кресле-качалке и курил толстую гаванскую сигару. Ворвавшись в комнату, охотник ощутил сильный запах хорошего табака, но уже в следующее мгновение, напрочь о нем забыв, бросился к креслу-качалке.

Счет шел на секунды. Он застал мага врасплох, и это было хорошо, очень даже хорошо, этим надо было воспользоваться.

Когда до кресла-качалки оставался лишь шаг, черный маг уронил сигару и хрипло спросил:

– Кто…?

– Я, – сказал Хантер, отработанным движением вонзая ему в грудь, точно в сердце, длинный и тонкий, с рукояткой в виде пучеглазого злобного демона, ритуальный кинжал.

Да, вот так это все и было. А теперь оставалось только вернуться домой. Так почему он медлит?

Охотник еще раз взглянул на посыпанную песочком дорожку.

Ничего особенного. Вон та тонкая, лютикового цвета нить принадлежит маленькому ночному зверьку, наверное, обыкновенной мыши. А рядом с ней… кто бы это мог быть? Ну конечно, горохового цвета нить судьбы оставил дикий кот.

Присмотревшись, охотник понял, что кот и мышь были здесь еще ночью. Именно поэтому их нити судьбы выглядели так блекло. И конечно, судя по всему, коту с этой мышью не подфартило. Ее нить была местами красноватой, более энергичной. Стало быть, удача на стороне мыши, и от кота она, несомненно, ушла. Бедняга остался голодным. Неудачник…

Интересно, подумал охотник, сколько человек, так и не узнав о том, что черный маг умер, уже сегодня вновь поверили в свою удачу, вернули себе счастливую судьбу? Много, наверное. Этот маг, похоже, был очень стар и сплел большую, сильную сеть. Поверил, в конце концов, в свою безнаказанность, и вот…

Охотник не спеша пошел по песчаной дорожке. В конце ее были кованная из железа калитка, за которой начиналась дорога, метров через пятьсот, после двух поворотов, соединявшаяся с вполне современным скоростным шоссе.

Шагнув за калитку, Хантер остановился. Прямо перед ним, поперек пути, тянулась едва заметная, не толще волоска, карминного цвета нить.

Смотри-ка, уже началось… Стало быть, маг успел-таки отдать своей сети последний приказ. И сегодня ночью она станет искать убийцу хозяина, превратит город в гигантскую западню. К утру энергия нитей судьбы иссякнет. Созданная магом паутина либо исчезнет, либо сильно ослабнет. Конечно, некоторые ее куски будут существовать еще долго, но произойдет самое главное: она перестанет быть единым целым, рассыплется, перестанет пытаться отомстить.

Ему же следует как можно скорее добраться до города и пересидеть эту ночь в какой-нибудь гостинице. Там он будет вне досягаемости.

И все-таки каким сильным был этот маг! Если бы не удалось застать его врасплох, еще неизвестно, кто оказался бы победителем.

Перешагнув карминовую нить, охотник прошел по дорожке до самого шоссе. Там он перепрыгнул еще одну толстую, тоже пересекавшую дорогу, слегка подрагивавшую от наполнявшей ее энергии лиловую нить и стал ждать.

Конечно, он мог приехать сюда и в машине. Вот только в самолет ее с собой не возьмешь, а брать на прокат в городе ему не хотелось. Он мог случайно задеть одну из сторожевых нитей сети мага и тем самым предупредить его о своем приезде, превратиться в дичь.

Охотник хмыкнул.

А кем он сейчас является? Нет, кем угодно, но не дичью. И сейчас следует без проблем добраться до города, устроиться на ночлег, а там, завтра, самолетом – домой. Для этого надо остановить проезжающую мимо машину.

По привычке, хотя еще только наступал вечер, он вынул черные очки в черепаховой оправе, надел их. Людей в таких окулярах подвозят не охотно, но уж лучше так, чем без них.

Он еще раз оглядел пустынное шоссе, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Шагах в десяти рос старый тополь. На одной из его веток сидела ворона. Взгляд у нее был внимательным, почти разумным.

– Ну, что уставилась? – сказал ей охотник.

Ворона глухо каркнула, медленно, с достоинством расправила крылья, взлетела, но, сделав в воздухе круг, уселась обратно на ту же самую ветку. По воздуху за ней тянулась едва заметная нить жемчужного цвета. Очень подозрительная нить.

Вот это охотнику не понравилось. Он сунул руку под пиджак, где у него в наплечной кобуре покоился пистолет с глушителем, но тут послышался шум автомобильного мотора.

Хантер оставил пистолет в покое и бешено замахал рукой.

Это был старенький «трабант». Он остановился, не доехав до голосующего с полметра. За рулем сидел пожилой дядька с потертым лицом, похожим на обкатанную морскими волнами гальку. Тянувшийся от него пучок нитей судьбы говорил о том, что он любит пиво, в молодости вел довольно бурную жизнь и, вполне возможно, умрет лет через пять от кровоизлияния в мозг. Выкинув на дорогу окурок сигареты, дядька спросил:

– Куда?

– В город, – ответил охотник.

– Так мне в другую сторону… Хорошо, отвезу, только тебе это будет стоить… Кстати, и ночь близко. Сегодня ночь белых всадников. В такую нужно сидеть дома. Могу и не успеть.

– Ладно, говори цену.

– Дело не в цене, опоздать я боюсь. В прошлую ночь белых всадников я вот так же опоздал и наткнулся на разъезд. Ух и страху натерпелся! Хотели меня в расход пустить, поскольку на ветровом стекле иконки нет. Вот, видишь, после этого повесил.

– Ну ведь повесил. Чего тебе бояться? Говори цену.

– Скажем, пять сувориков.

– Годится.

– Тогда садись.

Взревел мотор, машина развернулась и поехала в сторону города. Дядька как заведенный болтал о погоде, ценах на бензин, жене, с которой он уже год был в разводе… Охотник слушал вполуха, молчал и все приглядывался к нитям его судьбы. Так, на всякий случай. Когда это занятие ему надоело, он попытался прикинуть, в какой гостинице, приехав в город, остановится. В «Пышном кактусе» или «Следе Коломийца», а может, в «Трех поросятах»?

Ладно, это он решит попозже, подумал Хантер, перед самым городом. Главное – все идет хорошо. Так хорошо, что даже не верится…

– Ну вот представь себе: ночь… дорога… с левой стороны болото, с правой тоже болото… – рассказывал дядька, – ага… насыпь, на ней – я. И до ближайшего города еще километров десять. А у меня, как назло, нет запаски…

Левая рука охотника словно случайно легла на верхний край сиденья водителя, пальцы прошлись по нитям судьбы, на пару мгновений задержались на той, которая отвечала за воспоминания.

– Мой косяк, конечно. Обычно я запаску с собой беру…

Владелец машины вдруг замолчал, а потом опасливо спросил:

– Зачем ты очки-то напялил? Прячешься от кого?

– Да нет, – Хантер убрал руку, дружелюбно улыбнулся. – Зрение у меня слабое. Глаза чего-то побаливают.

– Это бывает. Вот у моего шурина зрение тоже неважное. Как ночь наступает, так он вообще ничего не видит. А у меня – хорошее, можно сказать, отличное. Вижу все, к глазным врачам и не заглядываю. Они, кстати, сейчас и дорогие. Так что по врачам сейчас шастать очень накладно. Быть здоровым экономнее.

Промелькнула автозаправочная станция, потом потянулись дачные участки, на каждом из которых стояло по небольшому, увенчанному островерхой крышей, на манер пряничного, из детской сказки, домику. На многих участках копошились люди – собирали урожай. Вот проехала тележка, в которую был запряжен молоденький стегозавр. Сидевший в тележке возчик время от времени хлопал его по боку длинной палкой с гвоздем на конце, и тогда стегозавр, недовольно мотая головой, переходил с неспешного шага на неуклюжую рысь.

– Да, так вот… стою я, значит, и кукую, поскольку мимо не проезжает ни одной машины. Время-то позднее… – Шофер слегка прибавил газу.

Делая вид, что внимательно слушает его рассказ, охотник вытащил из кармана сигарету и спросил:

– Можно?

– Конечно, конечно… Так вот, кукую я, значит, и мысли у меня самые мрачные. Главное, даже костер никак не разведешь, поскольку кругом болото и, стало быть, нет дров…

Охотник неторопливо прикурил сигарету, так же неторопливо сунул зажигалку в карман и вдруг заметил, что дорогу впереди пересекает антрацитового цвета нить. До нее оставалось не более двадцати-тридцати метров.

Шофер ее видеть не мог, и объяснять ему что-либо не оставалось времени. Дело решали секунды. Охотник молча рванул руль вправо. Завизжали тормоза, машина резко вильнула в сторону.

– Ты что…! – завопил дядька.

Докончить он не успел. Машина врезалась передними колесами в бордюр шоссе, неуклюже перевалилась через него, подпрыгнула и покатилась вниз, по крутому склону, навстречу молоденькому, совсем тоненькому березняку.

– Да я тебя…, да я твою! – верещал шофер.

На мгновение его перекошенное от ужаса лицо заслонило собой весь обзор и тут же куда-то исчезло. Машину еще раз тряхнуло, да так, что она чуть не перевернулась, на секунду встав на радиатор и оказавшись к земле чуть ли не под прямым углом. Послышался скрежет сминаемого металла, бешено взвыл мотор, и машина стала валиться набок, вправо. Потом был удар о землю, и охотник потерял сознание…

Очнулся он почти мгновенно и, еще толком не соображая, что делает, стал выкарабкиваться из-под обмякшего тела шофера вверх, туда, где была дверца. Наконец он все-таки до нее долез и поднажал. С громким треском дверца открылась. Охотник выглянул из машины, словно танкист из люка, быстро огляделся и нырнул обратно. Потом, уже вытащив шофера наружу, он сообразил, что очки у него по-прежнему сидят на носу. Они даже не треснули. Вот тут ему повезло просто фантастически.

Задние колеса машины все еще бешено крутились, мотор работал. Потом внутри нее что-то грохнуло, отчетливо потянуло запахом горящей изоляции. Учуяв это, охотник оттащил шофера еще на десяток метров и опустил на землю. Тот коротко застонал, потом открыл глаза и резко сел. Взгляд у него был совершенно бешеный.

– Ты… Какого черта?! Ты что, сукин сын, сбрендил?!

– Нет, – сказал охотник, внимательно вглядываясь в дорогу.

Конечно, синяков и шишек он не избежал, но, можно сказать, отделался легким испугом. Как и водитель… вроде бы. Ну и слава богу.

– Да я тебя сейчас…

– Помолчи, – приказал Охотник, – ничего страшного не произошло.

– Как ничего страшного… – задохнулся водитель. – Да ведь она у меня одна… Черт, надо огнетушитель…

В этот момент раздался взрыв, машину окутало облако черного дыма, через которое мгновенно пробилось жаркое, яростное пламя. Водитель обхватил руками голову и глухо застонал. По вымазанной грязью щеке у него бежала светлая струйка слезы.

– Ведь ты же, поганец, за всю жизнь на такую машину не накопишь. Я же за нее куска не доедал… ночи не досыпал… все суворик на суворик сшибал.

– Врешь, – глухо сказал Охотник. – Доедал. Еще как доедал. Ты машину с другого купил. Помнишь, те хлебные шары, которые все лето загонял налево? А хозяину, на которого работал, сказал, что их пожрал лесной народец? Он с этого разорился, а ты купил себе машину. А еще птенцы птеродактилей… Так что давай про куски не говорить.

– Не было этого, – вскакивая на ноги, закричал шофер. – А если и было, то не докажешь… ничего не докажешь.

– Да не собираюсь я, – устало сказал Охотник.

Нет, других нитей поблизости не видно. Значит, надо сходить взглянуть на ту, которая перегораживала дорогу.

Он шагнул было в сторону насыпи, но тут с криком «Не уйдешь!» на него кинулся шофер.

Мгновенно повернувшись, охотник выхватил пистолет.

– Тише, папаша. Бог дал, Бог и взял. Давай не суетись. А то ведь можно поговорить и по-плохому. Понял?

– Понял, – испуганно сказал шофер. – Так это… ты бы сразу и сказал, что с пушкой-то. Я за машину сильно расстроился. А так ничего, претензий не имею. Если ты сделал, значит, так было нужно. Хе-хе-хе… Я даже благодарен. Какая от нее, машины-то, польза? На один бензин да масло… может, это… адресок дашь? Я тут к тебе вечерком загляну, пивка принесу. Выпьем, посидим, покалякаем. Ты, я вижу, парень серьезный. У меня к тебе дело. Тип тут один мне надоедает… Правильный, понимаешь ли. Умнее всех. Ты, может, с ним бы поговорил… А машина – дело наживное…

Охотнику стало противно.

– Ладно, – сказал он. – Ложись. Лицом вниз и не вставай минут двадцать. Даже головы не поднимай. Понял?

– Понял, – пробормотал шофер, покорно опускаясь на землю. – А насчет адреска-то ты подумай. Я бы и заплатил.

– Лежи, лежи, – сказал охотник, сунул пистолет под пиджак и стал карабкаться вверх по насыпи. Уже оказавшись на дороге, он еще раз посмотрел на дядьку. Тот лежал добросовестно, неподвижно, даже не пытался подглядеть, в какую сторону Хантер пошел. Вот так-то. С таким пообщаешься, а потом станешь мизантропом.

– Эй, погорелец!

– Что? – Тот даже не поднял головы.

– А ведь ты мерзавец. Слушай, ты когда-нибудь кому-нибудь что-нибудь даром делал?

– А твое какое дело?

– Интересно.

– Интересно ему. Ты мне машину другую купи, а потом можешь интересоваться сколько влезет.

– Нет, это тебе придется самому. На хлебных шарах да на птенцах птеродактилей…

– Мерзавец, чтоб ты сдох.

– Спасибо на добром слове.

Подождав еще с минуту и убедившись, что вставать шофер не собирается, Охотник подошел к черной нити.

Она была очень толстая, висела над землей на высоте метра и слегка вибрировала.

Пятнистый рак. Тот самый, от которого умирают в течение суток. Кстати, если бы они проехали через эту нить судьбы, дядьке бы тоже досталось. Это как пить дать. Слишком близко они сидели.

Охотник осторожно опустил руку. Когда до нити оставалось не более ладони, та едва слышно загудела и выгнулась вверх, пытаясь до него дотянуться. Сделав шаг назад, охотник покачал головой.

Да, сомнений нет, сеть все еще опасна, все еще в силе. Однако какая мощная она оказалась у мага! Добраться бы до гостинцы. Вот сейчас главное.

Он еще дождался момента, когда нить ускользнула с дороги и, словно гадюка, поползла по полю, полюбопытствовал, как там себя ведет бывший владелец машины. Тот лежал, не поднимая головы.

Хантер вдруг почувствовал усталость.

Еще бы, убить черного мага – не ложку с вареньем облизать. Только необычная это была усталость. От жизни, что ли? Стар он становится? Может, ученика себе подобрать? Правда, сделать это гораздо сложнее, чем сказать.

Он вспомнил нескольких охотников, с которыми встречался за последнее время. Все они говорили одно и то же. И что устали, и что учеников не найдешь. Он принимал эти их слова за обычную трепотню и вот пришел к той же мысли сам.

Может, так оно и есть? Лет двадцать назад, когда появились первые черные маги, а вслед за ними и охотники, все было по-другому. Теперь же это противостояние стало частью мира, чем-то привычным. Обнаружить магов теперь легче, но и самих их стало больше, значительно больше. А охотников – меньше, а молодежь так и вовсе бороться с магами не хочет. Даже не так. Чтобы стать охотником, надо обладать определенными свойствами, примерно такими же, как и у черного мага. Так почему бы не стать вместо охотника – черным магом? Выгоднее и хлопот меньше. Вот и становятся те, кто потенциально мог бы быть охотником, черными магами. В результате лет через двадцать в этом мире останутся одни черные маги. И ни одного охотника.

Возникнет мир, в котором одни смогут практически бесконтрольно управлять другими. Мир рабов и господ. Причем борьба с господами станет невозможной, поскольку они будут обладать оружием, рабам совершенно недоступным.

Сунув пистолет в карман, охотник пошел в сторону города.

И что теперь делать? Сложив ручки ждать, пока все само собой образуется? Ну нет. Может, эта война и проиграна, но есть возможность отодвинуть поражение как можно дальше. А там… там… вдруг что-то изменится. Самое главное, большинство людей и не подозревают о происходящем. Если им попытаться объяснить про нити судьбы и как с их помощью можно насылать болезни, отнимать и давать удачу, они просто не поверят. Если не могут увидеть – значит, этого нет. Вот так они думают.

Если же ничего не изменится, останется только отправиться на поиски ворот, соединяющих этот мир с другими в длинную, бесконечную цепь.

Кстати, некоторые охотники так и поступили. Те, что окончательно отчаялись. Да только не он… Возможность воевать еще есть.

Подошвы его ботинок гулко стучали по асфальту. Хантер шагал в сторону города. До него оставалось совсем недалеко.

Откуда-то с боковой дороги выбежал карликовый игуанодон, на котором сидел толстый рыжебородый крестьянин.

– Привет! – крикнул он, останавливая ящера.

– Привет.

– В город?

– Куда же еще?

– Подвезти?

– Не откажусь.

Крестьянин махнул рукой.

– Садись.

С помощью крестьянина Хантер взобрался на игуанодона. Карликовый-то он карликовый, но метра четыре в холке имел.

– Уселся?

– Сейчас, – ответил охотник.

Он поерзал, устраиваясь поудобнее в широком, двухместном седле, и поставил ноги на привязанные по его бокам мешки с картошкой.

– Все, порядок.

Крестьянин свистнул, и игуанодон потрусил в сторону города.

– Картошку продавать? – спросил через некоторое время охотник.

– Конечно, – ответил крестьянин. – Деньги нужны. Деньги – они, брат, нужны всем. А сам-то ты вроде из города. Что тут делаешь?

– Типус один меня подвозил. С управлением не справился и слетел в обочину.

– Ай-ай-ай. Сам-то он не покалечился?

– Нет, что ему сделается?

– Ну вот и ладно. Только, по-моему, все эти машины ни к чему. То ли дело моя скотинка! И на бензин не надо тратиться. Поест травки – и готова в дальнейший путь. Сплошная выгода.

– Что? – рассеянно спросил охотник.

Игуанодон передвигался прыжками. Ощутимо трясло.

– Выгода, говорю.

– А, это конечно.

Через полчаса мимо них, со стороны города, с ревом сирены пронеслась машина, в которой сидели два дэва.

Быстро, подумал Охотник. Интересно, где это шофер достал звонилку?

– Давай-ка набавим скорость, – предложил он крестьянину.

Тот оглянулся, бросил на него подозрительный взгляд, но все же пронзительно, так, что заложило в ушах, свистнул, и игуанодон побежал быстрее.

Минут через пять они оказались на вершине холма и увидели город. До него было рукой подать. Он расстилался в окруженной такими же холмами долине, разделенный надвое голубой лентой реки.

Охотник взглянул на город из-за плеча крестьянина и вдруг, чертыхнувшись, закричал:

– Стой! Стой!

– Чего ты? – недовольно спросил крестьянин, останавливая игуанодона.

– Все, дальше я пойду пешком, – сказал охотник и слез с седла. Он сунул в руку подвозившего мятую купюру. Тот деловито ее расправил и, довольно хмыкнув, сунул в карман.

– Вон тем овражком можно выйти к самым окраинам, – сказал крестьянин и показал рукой. – А на дороге ты не оставайся. Сейчас дэвы обратно поедут. У меня ощущение, что тебе с ними встречаться не стоит.

– Тут ты прав, – вытаскивая из кармана сигарету, сказал Хантер.

Крестьянин весело гикнул, и игуанодон тяжело затопал прочь.

А охотник остался на вершине холма. Покуривая сигарету, он озабоченно глядел на город, до которого оставалось с километр, не больше. Его словно радужная паутина опутывала невероятно густая и толстая сеть, сплетенная из нитей судьбы. Метрах в ста впереди дорогу одна за другой перегораживали сначала смоляная, потом алмазная, а потом еще и пунцовая нити.

Эти уже не перепрыгнешь. Значит, нужно выйти к городу окраинами. Но какова сеть! Только теперь, когда после смерти мага она развернулась полностью, Хантер сообразил, насколько она огромна.

Ой-ой-ой! Вот это маг! Похоже, он был самый старый из всех, кого ему приходилось убивать. Хантер даже ни разу не слышал, чтобы о чем-то похожем рассказывали другие охотники. Конечно, если в город пробраться не удастся, придется заночевать прямо в поле. При других обстоятельствах он бы так и сделал. Вот только до леса было рукой подать, и с наступлением темноты из него могла выскочить стая диких динозавров, да и предстоящая ночь будет ночью белых всадников. Нет, учитывая все это, имело смысл поискать убежища за прочными стенами гостиницы.

Хантер выкинул окурок и стал спускаться к овражку, на который ему показал крестьянин. Шел быстро, уверенно, все еще думая, что из ситуации, в которую он попал, выпутаться удастся легко.


## 2.


Город проваливался в темноту, как неосторожный путник в бездонную трясину. Поскольку наступавшая ночь была ночью белых всадников, днем специальная бригада поработала с фонарями, и они зажглись тусклым, голубоватым светом, как того и требует обычай.

Лисандра сладко потянулась и вылезла из гроба. Глухо хлопнула крышка. Лисандра знала, что в эту ночь имело смысл посидеть дома, но в желудке у нее было пусто, словно в кармане нищего бродяги. Волей-неволей нужно было отправляться на промысел.

Еще до конца не проснувшись, медленно покачивая левой ногой, она посидела на краю гроба, машинально гладя его тронутую молью обивку, потом все-таки спрыгнула на пол и огляделась. Нет, все было спокойно, как только могло быть.

Сонно улыбаясь, Лисандра закрыла гроб крышкой, ибо порядок прежде всего.

Итак, она спала ровно две недели. Много, очень много. Правда, зато выспалась на славу. Наверняка из-за того, что перед этим хорошо насытилась.

Ей вспомнился последний барашек, его самодовольная улыбка… Нет, конечно, раньше, когда она еще была человеком, он мог бы ей и прийтись по душе. Одно слово – красавчик! Вполне вероятно, он и нравился многим девушкам. Только разве можно держаться настолько нагло? Именно за это он и поплатился. Мимо такого Лисандра пройти просто не могла.

Она вспомнила, как он оцепенел от страха, увидев ее клыки, и невольно улыбнулась.

Здорово получилось!

А еще в этом типе, несмотря на его чистую, хорошо отглаженную рубашку, было и что-то грязное, отталкивающее, этакая едва заметная животная похотливость, притаившаяся в уголках красиво очерченного рта и во взгляде, слишком самоуверенном для честного парня. Как бы то ни было, но кровь у него оказалась вкусная; богатая, видимо, он хорошо питался всю жизнь, не то что недотепы, встречавшиеся ей раньше. Да, недотепы. Как можно назвать людей с жидкой, едва насыщенной питательными веществами кровью?

Впрочем, о чем она? Ну, было… ну насытилась… и забыто. Если помнить каждого барашка, кровью которого она попользовалась… И не пора ли одеться?

Лисандра прошла в гардеробную, сняла ночную рубашку, некоторое время постояла перед шкафом, поглаживая свое худенькое, стройное тело, задумчиво выбирая, что бы надеть. Наконец она сняла с вешалки черное бархатное платье, всунула ноги в черные же туфли на высоких каблуках, оделась, прошлась и осталась довольна. Да, это именно то, что требуется для сегодняшнего вечера, вечера охоты. А если повезет… Впрочем, ей везло всегда… почти всегда.

Она достала из сундучка сандалового дерева коробочку из затвердевшей розовой смолы с макияжным набором, а также магическое зеркало, единственное, в котором могла увидеть свое отражение. Это зеркальце осталось от Грибальда, некогда сделавшего ее вампиром. Любопытно, что через неделю после того, как она получила этот магический артефакт, ее патрону воткнули в живот кол – только потому, что его узнал на улице человек, которого он считал давно уже мертвым.

Похоже, с годами вампиры приобретают способность предчувствовать будущее, подумала тогда Лисандра. Интересно только, когда это проявится в ней самой? Наверное, не скоро. К моменту смерти Грибальд был чудовищно стар, хотя по его внешнему виду этого сказать было нельзя. Он был так стар, что помнил даже Великие походы Пеликанских королей и мог большую часть этих правителей перечислить по именам.

Она причесала волосы и наложила макияж. Отразившееся в магическом зеркале лицо поражало безмятежностью и странной отрешенной привлекательностью. Накладывая на бледные губы ярко-красную помаду, Лисандра подумала, что так и положено. Именно большие голубые невинные глаза, хрупкое телосложение, благодаря которому не заподозришь, насколько она сильна, пышные черные волосы, скрывавшие заостренные уши. Все правильно. Никто не должен догадываться, кем Лисандра является, пока она не покажет клыки. А когда это произойдет – будет уже поздно.

Прислушиваясь к тому, как где-то на чердаке поскрипывают потолочные балки, вампирша еще раз заглянула в зеркальце, потом положила его на место, упрятала косметику в коробочку, в очередной раз вдохнув исходящий от нее запах розового масла, того самого, которое может пахнуть столетиями, и, вдруг решившись, встала.

Следует поспешить. Через час проскользнуть куда надо окажется труднее.

Она сходила в соседнюю комнату и, взглянув на свою любимицу росянку, долила в ее горшочек воды. Та вполне процветала. Лисандра улыбнулась.

Да, чем-то они с ней похожи. Красивая, броская внешность. Вот я – жертва. А под этой личиной – стальные мускулы, острые клыки и смерть.

Она подошла к окну и взглянула на соседний дом. Окна его были темными, но это ее не обмануло. В одном из них виднелся просвет в занавесках, и, вглядевшись, Лисандра увидела линзу подзорной трубы, а за ней, в глубине, сосредоточенное лицо соседа.

Вампирша покачала головой.

Вот идиот, подглядывает и отдает этому все больше времени. Плохо!

Она давно уже нанесла бы ему визит вежливости, но пока ее удерживало лишь одно правило, которое ей очень не хотелось нарушать. Хищные звери рядом со своим логовом не охотятся. И на то есть причины.

Уже выходя из дома, она снова вспомнила последнего барашка. Как же его звали? Да неважно. Что-то еще было, что-то, о чем она подумала, прежде чем заснуть, но отложила на потом, поскольку была сыта, сыта до одурения и тогда не хотела, просто не могла сконцентрироваться. Что-то…

Ах да, ощущение.

Она остановилась на выложенной потрескавшимися каменными плитами дорожке перед домом.

Ей припомнилось щемящее ощущение страха, непонятное, беспричинное, болезненное, словно укол серебряной булавкой. Оно появилось, когда Лисандра шла из номера того барашка, уже сытая, потерявшая осторожность. Да, именно тогда у нее и возникло это предчувствие, будто скоро должно случиться нечто плохое, очень плохое. Однако пронесло, верно? Она благополучно вернулась домой, сладко уснула. И проснувшись, не получила в грудь осиновый кол. Так в чем дело? Предчувствия не всегда сбываются. И это из таких. Значит, плевать на него.

В конце концов, для нее это ночь охоты и промедление недопустимо.

Она уверенно процокала каблучками по дорожке, прочь от дома, навстречу призрачному свету фонарей. Ей хотелось есть. Ничего страшного не произошло, и ладно. Главное – охота. И, повинуясь зову охоты, она постаралась забыть о неприятных ощущениях, о предчувствиях и о всем прочем, постороннем. Самым главным было – насытиться. Этой ночью.

Стоило ей подумать о еде, как жестокий спазм голода скрутил ее желудок. И тогда Лисандра с какой-то странной, неизвестно откуда появившейся бесшабашностью подумала, что сейчас покажет, покажет, на что способна.

Гей-го! И пусть эта ночь белых всадников останется только ее ночью, пусть она принадлежит ей и более никому.

Она неторопливо шла между домами, поглядывая на нищего, толкавшего украшенную каменными светлячками, наполненную тряпьем тележку. Она видела, как он на ходу пнул пробегавшую мимо крысу, и та рванула в безопасность ближайшего угольного подвала. А с моря наплывал тяжелый, как ватное одеяло, белый, плотный туман. Как раз такой, какой и должен быть в ночь белых всадников. Он клубился, он наползал, он захватывал улицы одна за одной, наполняя их гулкой тишиной и призрачными бесформенными фигурами.

Это было здорово, это подходило ей идеально, в такую погоду дэвы не высовывают на улицу нос.

Гей-го!

Ей подмигивали вывески ночных клубов. И хотя на улице было уже темно, владельцы этих заведений гасить их не спешили, надеясь собрать под свою крышу как можно больше клиентов.

Лисандра привычно прикинула, что в эту ночь многие мужчины под предлогом, что засиделись в баре дотемна, а потом возвращаться было уже опасно, домой не вернутся, останутся ночевать в тех же трактирах, а то и гостиницах. Они, конечно, правы, в эту ночь разгуливать по улицам не следует. Вот только они и не подозревают, насколько опасно бывает, заночевав в гостинице, познакомиться там с хрупкой девушкой, польститься на ее невинные глаза и бледное личико.

О-ля-ля!

Она едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть.

Итак, решено, она сегодня охотится в гостиницах!


## ***


…И все-таки она опоздала. Ночь белых всадников началась, а до гостиницы, в которой она надеялась подкрепиться, осталось всего полквартала.

Она как раз пересекала улицу, когда послышался дробный стук копыт, и прежде чем Лисандра успела опомниться, навстречу ей из-за поворота вывалилось с десяток всадников в мохнатых папахах и бурках, с шашками и короткими кавалерийскими карабинами в руках.

– Ну-ка, девка, сюда иди! – рявкнул ближайший всадник, папаху которого украшала грязно-белая лента, указывавшая на то, что он командир отряда.

– Как бы не так, – пробормотала Лисандра и бросилась в ближайший переулок.

– Стой! Стой! – заголосили всадники, пуская коней вскачь, но было уже поздно.

Для того чтобы спрятаться, Лисандре хватало всего несколько секунд. Она это время и получила. Когда всадники, ругаясь и размахивая шашками, хлынули в переулок, он был уже пуст.

– Дьявол! – чертыхнулся предводитель отряда. – Куда же она сховалась?

Он подозрительно посмотрел на двери ближайших домов. Но нет, все они были заперты. Конники с разочарованным видом засовывали шашки в ножны.

– Ладно, мы ее еще достанем, – сообщил предводитель отряда. – А теперь слушай мою команду! Рысью – марш!

Застучали копыта. Отряд развернулся и поскакал прочь.

Когда он исчез из виду, Лисандра, сидевшая на крыше ближайшего дома, взмахнула перепончатыми крыльями и спланировала вниз. Оказавшись на мостовой, она вернулась в человеческий облик, поправила восстановившееся платье.

– Зелен виноград, – пробормотала вампирша и заторопилась в сторону расположенной неподалеку гостиницы «Три поросенка».

Итак, она все-таки опоздала. Ночь белых всадников уже началась. Теперь проникнуть в убежище людей стало гораздо труднее. А нужно. Это была единственная гостиница поблизости, в которой она не охотилась уже давно.

Проснись я пораньше, думала она, имелись реальные шансы просочиться в фешенебельный клуб, типа «Классические вечера» или «Старый камин». Уж там-то я бы повеселилась.

Кровь аристократов и богатых людей Лисандра любила больше. Те питались лучше бедняков, и в жилах у них текла очень вкусная и густая жидкость.

Остановившись возле гостиницы, она прислушалась.

Кварталом дальше слышался звон подков, да где-то, совсем уж далеко, кто-то разухабисто наигрывал на гармошке. Ночь белых всадников еще только начиналась.

Лисандра облегченно вздохнула.

Пока ей не помешают.

Она обогнула гостиницу и остановилась возле кухонного окна, расположенного на уровне мостовой и перегороженного толстыми железными прутьями. К счастью, форточка была открыта. Заглянув внутрь, Лисандра увидела двух поваров, суетившихся возле уставленной сковородками и кастрюлями печи. Улучив момент, когда один из них вышел, Лисандра превратилась в летучую мышь, проскользнула в форточку, едва не помяв крылья о железные прутья, и быстро, как молния, так и оставшись незамеченной, пролетела под потолком через всю кухню. Она миновала коридор, раздаточную, в которой резвая толстушка выкладывала на тарелки толстые, огромные, так и сочащиеся жиром котлеты. Все еще оставаясь незамеченной, она впорхнула в обеденный зал, приземлилась за столик у самой дальней его стены и возвратила себе человеческий облик.

Пару минут спустя проходившая мимо служанка, приметив Лисандру, от удивления остановилась как вкопанная.

– Как вы здесь оказались? – спросила она. – Мы закрыли входную дверь еще час назад. И до этого момента… мне кажется… я вас не видела.

– Не видели? – обдала ее арктическим холодом вампирша. – Ну так купите себе очки, милочка. Я здесь уже давно и, кстати говоря, все это время жду, когда меня обслужат. А вы демонстративно меня не замечаете. Может, мне поговорить о вашем поведении с владельцем этой гостиницы?

– Ах, извините, извините, – побледнев, забормотала служанка. – Конечно, конечно, я вас сейчас обслужу. Что желаете?

– Для начала немного шампанского. Знаете ли, ожидая, пока вы меня заметите, я захотела пить.

Сказав это, она послала чарующую улыбку великолепному, молодому и прекрасно одетому барашку, который сидел от нее через столик. Тот ответил заинтересованным взглядом.

Ага, клюнул!

Приняв неприступный вид, Лисандра отвернулась от столика, за которым сидел барашек.

Вот пусть теперь помучается. Это полезно.

Душа ее ликовала. Да, именно такой ей и нужен. Теперь лишь бы не спугнуть.

Ей принесли шампанское, и Лисандра, взяв в правую руку бокал, повернулась так, чтобы баран видел ее фигуру в самом выгодном ракурсе.

Как бы случайно взглянув в его сторону, она снова встретила более чем заинтересованный взгляд и опять, на этот раз застенчиво опустив глаза, отвернулась.

Все шло как по маслу! Кстати, ко всему прочему, барашек оказался еще и белокурым. Как раз в ее вкусе.

Шампанское было вкусным, слегка горчило, и это было здорово, просто здорово.

Лисандра мечтательно вздохнула.

Она вдруг ощутила, что проснулась, проснулась окончательно, и, может быть, именно поэтому чуть резче, чем обычно, пахли стоявшие на столе цветы, а также дым сигареты, курившей за соседним столиком пожилой, сильно напудренной дамы с недовольным тонкогубым ртом и прической, которая была в моде лет тридцать назад, не меньше.

Лисандра почувствовала, как в ней проснулся азарт, упоение охотой, заставляющее охотника бросаться вслед за добычей в топкое болото, не глядя под ноги, лишь бы только поймать, лишь бы догнать, лишь бы схватить.

«Ну, теперь держись. Сейчас…» – подумала она, резко повернулась к барашку, несколько секунд томно на него глядела, а потом подмигнула, да не просто так, а со значением, слегка выпятив губы, словно для поцелуя.

У того дрогнула рука, в которой он держал бокал, и несколько капель кроваво-красного вина, сбежав по тонкой стенке, упали на белоснежную скатерть.

Дело сделано. Теперь он был ее. Теперь – все!

И от этого ей даже стало немного грустно, поскольку охота, собственно говоря, кончилась. Самое интересное уже позади, а оставшееся – рутина, обычная рутина. Оказывается в этом мире чертовски много рутины и очень мало настоящей охоты.

Увы! По чесноку мир устроен несправедливо.

– Это от господина вон с того столика! – На подносе у служанки была еще одна бутылка шампанского.

Лисандра бросила взгляд на этикетку.

Ого, а барашек понимает толк в вине. Можно поспорить, это лучшее в данном заведении.

Вот теперь можно форсировать.

Она позволила себе приглашающе махнуть рукой. Барашек мигом очутился за ее столом. И сейчас она должна была его не разочаровать, не отпустить ту ниточку, на которую поймала, словно рыбку на крючок, подзадорить, но не охладить, разогреть, но не довести до взрыва, до преждевременного взрыва, вот теперь от нее требовался чистой воды профессионализм.

Чего проще.

Перво-наперво надо его слегка щелкнуть по носу.

Она поморщилась.

– Вы всегда незнакомых дам пытаетесь купить дешевой газировкой?

– Я… гм… – Барашек поперхнулся. – О, конечно, таким, как вы, таким красавицам, я бы сказал, украшению слабого пола…

– И напрасно. Дарить то, что уже стоит перед дамой на столе – дурновкусие. Никогда больше так не делайте.

– О, ну конечно… конечно… меха… бриллианты… я просто думал, потом… при продолжении нашего знакомства… То есть я хотел сказать…

– Мр-р-р…

Она бросила на него такой взгляд, что он покраснел.

– Да за кого вы меня принимаете?

– О нет, я никоим образом… – бормотал барашек.

Он был уже готов, нанизан, обжарен, разделан, осталось его только подать на стол, но сделать это следовало очень умело.

– Ладно. – Она махнула рукой. – Об этом мы побеседуем позже. Расскажите-ка мне, чем вы занимаетесь. Биржа, а?

– Ну, не то чтобы совсем, но очень близко, – засмущался он. – Так, операции с недвижимостью. Знаете ли, скупаешь у одних, продаешь другим… уверяю, прибыльно.

– Очень прибыльно?

– Ну… – Он снова вроде бы засмущался, только не очень натурально.

Ага, подумала Лисандра, сейчас он прикидывает, во сколько я ему обойдусь.

– Вполне достаточно, чтобы устроить веселую жизнь шикарной женщине, такой, как вы.

Лисандра поощрительно улыбнулась и тотчас ощутила, как его потная рука опустилась под столом на ее колено.

Слишком рано. Ей позарез надо было посидеть с ним в обеденном зале еще полчаса, пока завсегдатаи не начнут расходиться по комнатам. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на их преждевременный уход. Она хорошо помнила, что гостиница «Три поросенка» была недалеко от ее дома, а значит, все надо было сделать так, чтобы не осталось никаких следов, чтобы ее никто не запомнил. Поэтому руку его она оттолкнула, но не быстро и резко, а медленно, словно сомневаясь, правильно ли она поступает.

В хрустальной вазе, стоявшей на середине стола, проснулся мотылек-предсказатель, развернул свои полупрозрачные, отливающие зеленью крылышки, на которых поблескивали серебряные звездочки, и тоненьким голосом пропел кусочек из старинной баллады:


Падет на мир сомненья тень,

Придет последний, Судный день,

Разлучит Землю он с любовью,

Окрасив жизнь подлунных кровью.


– Что это?.. – встревожился барашек. – Какое странное предсказание… Никогда ничего подобного не слышал.

– Он говорит, что если не уступишь велению сердца, тебя ждут страшные несчастья, – объяснила Лисандра.

– А-а-а… – задумчиво протянул барашек, глядя на уже сложившего крылышки и теперь засыпающего мотылька-предсказателя. – Так вот, значит… Да, наверное, все так и есть.

Он снова положил ей руку на колено, и на этот раз Лисандра ее не скинула…

В течение следующего получаса она узнала кучу подробностей, касавшихся продажи недвижимости. Барашек совершенно успокоился, и его рука, постепенно переместившись с колена на бедро, стала его игриво поглаживать. Похоже, все шло как по писаному. Между тем несколько человек из тех, что ужинали в зале, уже удалились в отведенные для них комнаты. Наступил момент, которого Лисандра ждала. Еще немного – и в зале останется мало народа. Тогда их уход опять-таки заметят. Да и рука барашка пыталась пробраться туда, где ей вовсе было нечего делать. Это следовало прекратить.

Все, время настало. Пора действовать.

Лисандра щелкнула пальцами, и почти мгновенно у их стола возникла служанка с маленьким блокнотиком в переплете из кожи чердачной кикскимуры в руках.

– Слушаю вас.

– Комнату. Двойной номер, – приказала Лисандра.

Она на мгновение заглянула служанке с глаза и с огорчением осознала, что та не забыла ее таинственного появления. Смотрит с подозрением, настороженно.

Ну и дьявол с ней, решила про себя Лисандра. Будь что будет.

Она слегка опьянела, не только от вина, но также и от близости барашка. Глупого барашка, который только и мечтает о том, как затащит в постель наивную курочку. Если бы он догадывался, кем она на самом деле является! Она уже предвкушала тот момент, когда ее клыки вонзятся в его шею, она уже ощущала в воздухе слегка солоноватый запах крови, она была готова этот нектар жизни пить, пить и пить. И еще Лисандра знала, верила, что сейчас ее ночь, ночь ее всесилия, ночь, когда эти букашки-люди не смогут с нею ничего поделать, ночь удачной охоты. А то, что охота удалась, сомнений не вызывало, стоило лишь взглянуть на совершенно разомлевшего человечка.

– Пойдем? – сказала она, словно мелкую монету – нищему, бросая своему спутнику многообещающую улыбку.

– Конечно, конечно, пойдем, – заплетающимся языком пробормотал тот.

Видимо, шампанское подействовало и на него.

Кровь, шампанское будет у него в крови, подумала Лисандра. Для меня сегодня ночь крови. Сегодня ночь шампанского.

Она хотела расплатиться, но это, конечно же, сделал ее спутник. Служанка вручила им ключ от номера. Сидевшие от них через два столика немолодые мужчина и женщина тоже встали. Лисандра мимоходом заметила, как возбужденно вздрагивают у них ноздри.

Ну конечно, вдруг вспомнила она, ночь белых всадников считается еще и ночью кокаина!

Барашек преувеличенно галантно взял ее под руку, и они пошли к лестнице, ведущей наверх, в номера.

Все шло как надо.

Поднимаясь впереди своего спутника, она вдруг споткнулась, но не упала, удержавшись за лестничные перила. На секунду ей стало дурно, словно бы она переступила через какую-то черту, границу. Она даже почти увидела эту черту, на одной из ступенек лестницы, под ногами, бронзового цвета, толщиной с карандаш, скорее даже не черту, а именно нить, странную, словно возникшую из ничего. Так же мгновенно, как и возникло, это ощущение прошло, схлынуло, да и черты уже больше не существовало. А ей нужно было идти наверх, потому что вот сейчас, вот в этот момент, барашек мог испугаться.

Она оттолкнулась от перил, обхватила спутника за шею, и тот воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать ее где-то за ухом. Это было правильно, это означало, что все идет как нужно. Они снова стали подниматься. Однако где-то в глубине души Лисандра осталась все еще там, на той невидимой грани, где была секунду назад. И с ней продолжало что-то происходить. На мгновение вампирша увидела весь окружающий ее мир и многие-многие другие. Они показались ей деталями неведомого сложного механизма, вращающимися, трущимися друг о друга, соединявшимися в странных комбинациях, словно части гигантской мозаики, в которой было так легко потеряться, исчезнуть. А потом это ощущение схлынуло, пропало, растворилось в бесконечности и она снова стала охотницей, снова стала вампиршей, трезвой и расчетливой, знающей свое дело, готовой довести охоту до конца.

Лестница кончилась, и они прошли по коридору. Щелкнул, входя в замок, ключ. Они оказались в комнате. Барашек хрипло застонал и потянулся к ее губам. Они поцеловались, и поцелуй был страстным, может, даже излишне страстным. Но это теперь уже не имело значения.

Лисандра еще успела подумать о том, что они не заперли дверь, это было опасно, так было нельзя, но ее уже охватило вожделение, она больше не могла ждать и позволила увести себя к кровати. Не успев опомниться, сообразить, как это произошло, она оказалась на белых простынях, а этот идиот взгромоздился сверху. Руки у него были потные, волосатые, и первое, что он сделал – это рванул ворот ее платья, да так, что спереди, на груди, отскочила пуговица. В следующую секунду его мокрые губы заелозили по ее щеке.

Так не годится, подумала вампирша. Да и платье жалко. Когда оно превращается в крылья летучей мыши и обратно, с ним ничего не происходит. А вот если порвать его сейчас…

Она все-таки извернулась и оказалась сверху. Эта позиция была важна, давала некое преимущество.

Баран схватил ее за талию. Руки его тянулись выше, к плечам, чтобы сорвать с нее одежду. Стараясь избежать этого, Лисандра потеряла равновесие и ткнулась лицом в его шею. Что и погубило все дело.

Лисандра опытным взглядом мгновенно нашла место для укуса, определила нужную вену. И мысль о том, что это возможно вот сейчас, вот в это мгновение, сокрушила все ее самообладание.

Ей хотелось крови, ей жутко хотелось крови. Да так, что, забыв обо всем, Лисандра выпустила клыки, чуть-чуть откинула голову, чтобы нанести удар, чтобы удобнее было впиться в эту такую беззащитную белую шею…

И тут громко, словно выстрел, хлопнула дверь. Мгновенно очнувшись, вампирша повернула голову и увидела служанку. Та, видимо, хотела войти в их комнату, да так и застыла на пороге. Лицо у нее было бледное, испуганное, рот полуоткрыт.

Вот и все! Охота провалилась. Теперь нужно уходить, уходить как можно скорее.

– Гы, – улыбнулась Лисандра служанке, показывая свои великолепные, длинные двухсотлетние клыки. – У вас что, мода такая, входить без стука?

– О боже, – пробормотала служанка и, истошно взвизгнув, стала оседать на пол.

Пиво было холодное, вкусное. Охотник потягивал его с удовольствием.


## 3.


Что еще нужно человеку, думал он, после удачно завершенного дела? Женщину, может быть, если бог пошлет достаточно соблазнительную и сговорчивую особу? Почему бы и нет, кстати, почему бы и нет?

Стены гостиницы отгораживали его от ночи белых всадников, в прошлое ушли убийство черного мага, а также связанная с охотой на него суета. Осталось лишь сейчас, а именно полумрак, тихая музыка, медленно кружащиеся по залу пары и возможность выпить пива.

Да, день закончился. И слава богам безопасных ночей.

Завтра, хорошенько выспавшись, он будет бродить по городу, смотреть на то, как постепенно истончаются, истаивают нити мага, ждать, когда его сеть исчезнет совсем. И только тогда настанет время купить билет на самолет и совершить последний в текущем году перелет. Его ждет возвращение домой, к тишине, покою, книгам, креслу с высокой спинкой, одиночеству и холоду, странному сжигающему душу холоду, заставить отступить который способна только новая охота… да и то не всегда, право слово, не всегда…

Ладно, неважно, что его ожидает в будущем году. До него еще дожить нужно.

Хантер еще глотнул пива. За соседним столиком взвизгнула и слишком громко, слишком весело засмеялась высокая, вызывающе накрашенная женщина. Ее высокую шею украшали живые бриллианты.

Странно. Надеть на себя целое состояние в ночь белых всадников! Эти сокровища должны сейчас лежать за надежной броневой дверью сейфа, под надзором дюжих охранников с крупнокалиберными пулеметами! А она украсила ими шею, чтобы приехать сюда, в заурядную гостиницу. Одно из двух: либо она слишком легкомысленна, либо это заведение славится в округе как неприступная крепость, в которой можно безопасно провести любую ночь. Первое маловероятно. Такие вот холеные, породистые блондинки с псевдоангельскими личиками, как правило, прошли суровую школу жизни и легкомыслием в отношении драгоценностей не отличаются. Значит – второе. И приехала она в эту гостиницу наверняка еще засветло, в роскошной машине, за рулем которой сидел шофер в ливрее. Он и отогнал машину обратно. И номер для нее был уже заказан, а у дверей ресторана, можно поспорить, ее встретил сам хозяин… Однако странно… Зачем она потащилась сюда на ночь глядя? Не могла усидеть дома?

Да ладно, подумал он, не стоит об этом сейчас. Все закончено. Теперь наступило время отдыхать, и нет никакого дела до этой женщины. Совсем тебя не касается, зачем она сюда приехала, а особенно почему надела эти вшивые бриллианты.

Именно так.

Он допил пиво и поправил на носу черные очки. Почти тотчас возле его стола возникла служанка. Она поставила на стол свежую кружку и вкрадчиво предложила:

– Может, винца? Уверяю, есть очень даже недурное. На днях поступила небольшая партия настоящего квериславского. Только для вас, по вполне умеренной цене.

Хантер отказался.

Гляди-ка, учуяла. Опытную служанку не проведешь. Она всегда безошибочно чувствует, у кого в кармане звенит монета.

– Жаль. Может быть, еще чего-нибудь? Марафетончику?

– Нет, благодарю. Узнайте лучше, есть ли у вас свободные комнаты. Я хотел бы эту ночь провести с комфортом.

– Конечно, конечно. Если вы останетесь здесь, то мне бы хотелось знать ваше имя и фамилию. Знаете ли, мы предпочитаем, чтобы наши регистрационные книги были в полном порядке.

– Доом. Хантер Доом.

– Подождите немного.

Служанка ушла.

Охотник закурил и стал медленно, почти равнодушно разглядывать зал. Он чувствовал, как где-то внутри, ближе к сердцу, наконец-то растаял странный комок страха и напряжения, ушел, оставив после себя ощущение расслабленности и пустоту, пустоту…

А может, плюнуть на все, пришло ему в голову, выпить квериславского, подцепить ту женщину с живыми бриллиантами? Но нет, нельзя, еще рано. Это все будет завтра или послезавтра, но только не сейчас. А скорее всего, и не будет… Скорее, как обычно, он вернется домой, вызовет по телефону девочку для услуг. Она приедет днем, ее не надо будет уговаривать, не будет бессмысленных часов флирта, во время которых ваша избранница должна увериться, что вы настоящий мужчина, что вы не будете с ней грубы, что у вас достаточный опыт общения с женщинами, что вы не женаты или, наоборот, женаты, что вы не доставите ей в будущем хлопот и не оставите ее в одиночестве. И если она считает себя благоразумной женщиной, то это далеко не весь список требований, а лишь его начало.

Вот с девочкой для услуг будет гораздо проще. Она примет вас таким, какой вы есть, и обслужит как вам угодно. А если заплатите достойную сумму, то приедет настоящая, умная профессионалка, а не дешевая шлюха. Причем ее можно будет принять в любое удобное вам время, даже днем, и это не вызовет недоуменных вопросов. Это немаловажно, поскольку обычные женщины для занятий любовью предпочитают темноту. И зря. Она не так безопасна, как им думается. В темноте, например, можно случайно увидеть глаза партнера и… несколько удивиться.

Он поправил очки и закурил.

Да, он подождет до завтра или послезавтра. Терпения у него хватит. И если по-честному, дело еще не закончено. Пусть даже остались какие-то мелочи. При ближайшем рассмотрении они могут оказаться чем-то очень важным.

Снова появилась служанка.

– Комната для вас готова. Вот ключ.

– Хорошо. Еще пива принесите.

Хантер сунул ключ в карман, сделал очередную затяжку и стал рассеянно смотреть, как сидевшая в углу брюнетка флиртует с каким-то блондином, типичным плейбоем. Делала она это виртуозно.

Ему принесли пиво и, глядя на заинтересовавшую его парочку, Хантер выпил полкружки и докурил сигарету. Ткнув бычок в пепельницу, он вдруг понял, чем эта девушка обратила на себя внимание.

Господи, подумал он, а ведь нити судьбы у нее очень странные! Все они очень толстые и необычного розового оттенка. И подобного он еще не встречал, поскольку подобной толщины нитей не бывает даже у столетних старух.

Так сколько ей может быть лет? Две-три сотни? Чушь! Люди столько не живут. Полно, да человек ли перед ним?

Спокойствие, главное – спокойствие.

Конечно, интересно, необычно, но чего только в мире не встречается? У нее просто дефект нитей. Попадаются люди и с более странным спектром судьбы. У некоторых он отсутствует вовсе. На самом деле он есть, разумеется, но находится в невидимой даже охотникам части спектра.

Таким образом, это обычная девчонка, просто у нее необычный спектр нитей. И он даже не означает заковыристую судьбу или удивительные способности. Хотя… хотя…

Тут Хантер вспомнил, что есть вариант, о котором он знает лишь понаслышке. Весьма любопытный, с которым он даже и не рассчитывал столкнуться.

Да полно, сначала надо во всем удостовериться.

Почувствовав, как у него просыпается инстинкт охотника, Хантер решил понаблюдать. Развлечения ради, не более.

К тому моменту, когда первые завсегдатаи стали разбредаться по номерам, он выпил еще пару кружек пива и выкурил несколько сигарет. Девица тоже не теряла времени. Она приняла презентованную ей блондином бутылку шампанского и немного погодя разрешила ему подсесть за свой столик. Теперь они мило беседовали, причем, как заметил охотник, довольно стандартный процесс явно шел по ускоренному сценарию. Кем ускоренному? Брюнеткой. Ей заметно не терпелось увести глупого красавчика наверх, но она это искусно скрывала.

Странно, нить желания в ее спектре была, но почему-то в зачаточном состоянии и все с тем же розовым оттенком. Стало быть, она не нимфоманка. Может, воровка? Напоит блондинчика снотворным, а потом обворует? Возможно. Убийца? Сомнительно. Жажда убивать тоже имеет багровый оттенок, но он гуще, гораздо тяжелее, что ли. Склонна к мазохизму? Возможно. Хотя тот оттенок лишь похож на наблюдаемый, не более. По сути он другой.

Любопытно, очень любопытно. Очень странный спектр нитей судьбы.

Докуривая очередную сигарету, он увидел, как парочка встала. Блондинчик учтиво пропустил даму вперед. В его спектре склонности к садизму или мазохизму не наблюдалось.

Загадочная история. Что ей от него нужно? Не могла она пойти с ним наверх, не удостоверившись хотя бы на словах, что он тот, кто ей нужен.

Они прошли рядом с его столиком и направились к лестнице, ведущей наверх, в номера. На ходу блондинчик осторожно поддерживал свою даму под локоток, но Хантер не сомневался, что на лестнице они обязательно обнимутся.

В спектре плейбоя так и полыхала яркая полоса плотского желания.

Ну-ну, парень, похоже, тебя ждет небольшое разочарование, подумал Хантер. Да и меня тоже, поскольку я так и не узнаю, в чем тут штука. Если, конечно, не попытаюсь подсматривать в замочную скважину. А я ничем подобным заниматься не стану.

Он не удержался и зевнул.

Да, верно, следовало подняться в свой номер и уснуть. День выдался тяжелым, а достойным его завершением будет сон.

И все-таки: что за нити у той девушки?

Охотник встал и, миновав танцующие пары, прошел в дальний угол, где была окованная железом, с внушительным засовом дверь. Толкнув ее, он оказался в комнатке метров трех в длину. Здесь была еще одна дверь, очень толстая, дубовая, перекрещенная стальными полосами и с большим засовом. По бокам от нее имелось две бойницы, в данный момент закрытые. Напротив нее на низенькой скамеечке сидел огромный мальб. На коленях у него лежал крупнокалиберный пулемет, на поясе была секира.

– Ну, как? – спросил Охотник. – Не беспокоят?

Мальб бросил на него подозрительный взгляд и, взявшись за рукоять секиры, прорычал:

– Все… р-р-р-р… спокойно. Два раза были люди, но я им сказал, что нечего делать… Они ушли… Тем, кто остается на ночь… гау-гау-гау… нельзя сюда заходить… Уходи, а то я и тебе скажу…

Пожав плечами, охотник закрыл дверь и вернулся за свой столик. В стоявшей на нем хрустальной вазе медленно складывал крылышки мотылек-предсказатель.

Пропустил предсказание! Теперь придется ждать до новой ночи белых всадников. Интересно, какое оно было? Впрочем, сейчас уже все равно не узнать. А жаль!

Еще он обнаружил, что на его столике вместо пустой кружки стоит полная.

Молодец служанка, дело свое знает. А вдруг она слышала предсказание? Позвать ее…

Он замер, прислушиваясь. Шестое чувство предупреждало о близкой опасности.

Знать бы, с какой стороны ударит. Если учесть, что гостиница охраняется от нападения снаружи по высшему разряду, то опасность уже здесь, внутри. Где именно и откуда случится нападение?

Тут и началось…

Послышавшийся со второго этажа женский визг разрезал гомон и музыку обеденного зала словно ятаган. Все сидевшие в зале замерли. Как специально появившийся неподалеку хозяин гостиницы, багроволицый толстяк, бросился к стойке и вытащил из-под нее винчестер. Размахивая им, он ринулся наверх.

– О боги великих ночей, что происходит?! – воскликнула какая-то дама.

Понятное дело, ей никто не ответил. Все прислушивались к происходящему наверху. А там яростно завопил хозяин гостиницы, тут же под звук хлесткого удара вылетел обратно на лестницу и, ударившись об ограждавший ее барьер, словно тряпичная кукла покатился вниз по ступенькам.

Завершил он свой слалом у ног Хантера, который к этому времени уже покинул столик. Подобрав выпавший из рук хозяина гостиницы винчестер, охотник осторожно двинулся наверх.

Лестница под его ногами слегка поскрипывала.

Это плохо, думал Хантер, противник слышит, как я поднимаюсь, и готовится к моему появлению. Надо делать ставку на быстроту, надеяться на реакцию.

Остановившись на предпоследней ступеньке, он проверил, заряжен ли винчестер. Оружие оказалось готово к бою.

Взяв его на изготовку, охотник запрыгнул на верхнюю площадку лестницы и замер, поводя стволом из стороны в сторону, готовый стрелять во все, что может показаться опасным.

Коридор перед ним был пуст. Он шел через весь второй этаж, полностью отданный под номера. Оказавшиеся в них постояльцы затаились, не желая подвергаться опасности. Это было неплохо. В любой заварушке чаще всего страдают оказавшиеся в ней случайно.

Впрочем, где-то в середине коридора виднелась открытая дверь. А еще в самом его конце, под потолком, зиял чернотой чердачный люк.

Стараясь ступать как можно тише, Хантер пошел по коридору, а оказавшись у открытой двери, заглянул в нее.

Самый обычный гостиничный номер. Особенного беспорядка в нем не наблюдалось, если не считать опрокинутый столик. На большой кровати лежал блондинчик, которого подцепила брюнетка со странной аурой нитей судьбы. Он явно был целехонек, но тихо стонал и поводил из стороны в сторону безумными глазами. У порога валялась бесчувственная служанка.

Хантер покачал головой.

Она, та девица! Похоже, его подозрения подтверждаются. Невероятно.

Сзади слышались шаги, и, оглянувшись, охотник увидел уже очнувшегося хозяина гостиницы. Тот топал по коридору с ножом в руке.

Крепкий парень, однако. Вот пусть он и разбирается со своей служащей и постояльцем. Его работа.

К люку на чердак вела прочная, деревянная, прибитая к стене здоровенными гвоздями лестница.

И вовсе не следовало ему соваться наверх, при этом сильно рискуя лишиться головы. Надлежало всего лишь взять люк на прицел и дождаться подкрепления, хотя бы того же хозяина гостиницы. Однако Хантер полез по лестнице, сжимая винчестер в правой руке, левой цепляясь за перекладины.

Он даже не мог четко сформулировать, что его на это толкает. Ему просто казалось, что он должен успеть… успеть увидеть.

И он успел.

Оказавшись на чердаке, охотник углядел, как в открытое, выходящее на крышу окно протискивается стройная девичья фигура. Вот брюнетка на мгновение оглянулась. Лицо ее было странно искажено, а во рту виднелись длинные, острые клыки.

Еще не успев до конца осознать увиденное, охотник выстрелил навскидку, но опоздал. Дичь уже исчезла.

Чердак был заставлен старой мебелью, сломанными ломберными столиками, кушетками и гнутыми стульями времен династии Мариколей. А еще там резко пахло медоносными пауками. Так и есть, дальний угол был полностью затянут их паутиной.

Тратить время на раздумья не следовало. Сейчас все решали секунды.

Охотник подскочил к окну и, выбравшись на крышу, огляделся.

Поздно!

Девушка исчезла. И только на фоне стоявшей рядом с гостиницей огромной арки, посвященной победе над черной вдовой, мелькнула странная крылатая тень.

– Ну конечно, а как еще? – пробормотал Хантер.

Он спрыгнул обратно на чердак, аккуратно закрыл окно и спустился по лестнице в коридор.

Возле блондинчика уже суетились служанка и хозяин гостиницы. Когда охотник вошел в номер, хозяин схватился было за нож, но, разглядев, кто перед ним, сунул его обратно в ножны на боку.

– Все, ушла, – сказал Хантер, отдавая ему винчестер.

– Как – ушла? – спросил тот.

– Она там заранее пристроила веревку, и очень хитро. Спустившись, дернула за нее, та и развязалась, упала вниз. Думаю, сейчас эта девчушка уже далеко.

– Девчушка, – простонал блондинчик. – Видели бы вы ее клыки!

– Какие клыки? – удивился Хантер.

– Здоровенные, острые, и еще у нее светились глаза… Говорю вам, она вампир.

– Чушь, – отрезал охотник, – вампиров не бывает. Даже дети знают.

– Как же, знают… – бормотал блондинчик. – А я вам говорю, что проклятая тварь едва не выпила из меня всю кровь. Если бы девушка неожиданно не вошла…

Хантер повернулся к служанке и, со значением заглянув ей в глаза, покрутил пальцем у виска. Она поежилась, словно от холода, но, покорившись, потупилась, кивнула.

В этот момент хозяин гостиницы осведомился:

– А с кем, собственно говоря, имею честь?.. И кто дал вам право?..

Пришлось охотнику предъявить ему жетон капитана тайной дворцовой охраны. Золотой, массивный, с красивым грифоном, а самое главное – настоящий, что и подтверждал исходивший от него легкий зеленоватый отсвет. Правда, принадлежал он совсем другому человеку, но это уже иная история, к данной не имеющая совершенно никакого отношения.

Подобострастно склонив голову, хозяин гостиницы с облегчением сказал:

– Ну, тогда вам, значит, и карты в руки.

– Именно, – подтвердил охотник и кивнул на дверь. – Выйдите, мне нужно поговорить с этим господином наедине.

Когда хозяин и служанка вышли, он повернулся к блондину и, твердо глядя ему в глаза, произнес:

– Вот что, парень, запомни: никаких клыков не было. Тебе показалось. Это была самая обыкновенная воровка, умудрившаяся еще в баре подмешать тебе в шампанское небольшую дозу наркотика. Потому и клыки померещились. Внял?

– Думаете? – с сомнением спросил блондинчик.

Хантер выдал ему самую обворожительную из своих улыбок:

– А как иначе? Неужели ты действительно веришь в вампиров?

– Нет, наверное… – бормотал блондин. – Хотя рассказывают разное…

– А еще могу бесплатно дать хороший совет: никому не рассказывай о своих галлюцинациях. Целее будешь. Кстати, ты знаешь, что по галлюцинациям можно многое узнать о внутреннем мире человека, которому они привиделись? И не только это, а также и обо всех его грешках. А ведь тебе, наверное, не хочется, чтобы о некоторых твоих проступках узнала широкая публика?

Это был выстрел наугад, но он попал в цель.

Немного поразмышляв, блондинчик покорно признал:

– Точно, все это было галлюцинацией, не иначе. Однако…

– Вот и ладно, – подытожил Хантер, выходя из номера.

Служанка и хозяин гостиницы стояли тут же, в коридоре, то и дело поглядывая на чердачный люк. Ствол винчестера хозяина был нацелен на верхнюю перекладину лестницы.

Ну да… Вдруг оттуда полезет какая-нибудь кракозябра? А вот закрыть люк очень боязно.

– Все-то за вас надо сделать.

Пробурчав это, Хантер поднялся к люку и запер его. Вернувшись, он сурово посмотрел на хозяина гостиницы и спросил:

– Есть тут место, где можно поговорить?

– Есть, – ответил тот. – Внизу.

– Пошли.

Они спустились в зал. Там уже снова било ключом веселье. Видимо, постояльцы каким-то образом узнали, что опасность миновала.

– Следует укрепить дверь на чердак, – на ходу сказал хозяину охотник. – Будь на ней не засов, а замок, воровка никуда бы не делась.

– Это мы сделаем, завтра же… сделаем. Больше не будет, – бормотал тот. – Однако мне тут Марта поведала…

Хантер сделал вид, будто не расслышал его последних слов. Он вдруг подумал о том, что останься это… гм, создание… в гостинице, все могло закончиться гораздо хуже. Пока люди отделались испугом, и почти наверняка это самый безопасный для них вариант.

Они прошли в комнатку за стойкой, маленькую и сильно прокуренную. В ней стояла пара стареньких диванчиков да низкий журнальный столик. На стенах висели фотографии полуобнаженных женщин – как Хантер успел разглядеть, с дарственными надписями. Судя по следам нитей, не так давно здесь несколько человек курили и разговаривали немного о выпивке, умеренно о женщинах и много о деньгах. Да, точно, говорили в основном о деньгах… о больших деньгах. Впрочем, сейчас это не имеет значения. А важен оставшийся в его памяти стройный силуэт на фоне чердачного окна. И клыки, острые клыки…

Вампир, стало быть. В этом городе, может быть, неподалеку, устроился вампир. Нечему удивляться. Там, где живут черные маги, как правило, заводится и прочая нечисть. Обычно это что-нибудь не очень серьезное. Домовые, полтергейсты, умеренной силы ведьмы. Однако попадаются персонажи и опаснее. В прошлом году в городке недалеко от перемычки между мирами он наткнулся на василиска. Пришлось звать подмогу, и на его клич явились еще два охотника. Василиска они укатали, но один из троицы остался без ноги.

– Что изволите приказать? – Хозяин гостиницы заискивающе заглядывал ему в глаза.

– Ничего не было, зарубите себе на носу, – сказал охотник. – Клыки, девица, нападение на постояльца – все это лишь привиделось. Служанка что-то не то съела. У нее были видения, она закричала, и поднялся переполох. Беспричинный.

Он сурово взглянул на служанку, и та побледнела, поежилась.

– Понятное дело, этой странной особой мы займемся, – добавил Хантер. – Она будет поймана, допрошена и получит по заслугам. В самое ближайшее время.

Он хотел, чтобы в гостинице не болтали о случившемся, а по городу не поползли слухи. Никто, кроме него, ни одна государственная служба с бестией не справится. Вот спугнуть ее могли запросто. И тогда вампирша исчезнет, отсидится в каком-нибудь убежище за городом. А потом вновь появится, чтобы утолять сжигающую ее жажду крови.

Уехать и забыть о ней? Нет, он так не может, поскольку ночная хищница – зло, может быть, и меньшее, чем черный маг, но уже достойное охоты. Можно пренебречь домовым, но ее надлежит выследить.

Много ли это займет времени? Сутки, двое… неважно. Он это сделает.

– Мы можем работать? – осторожно спросил хозяин гостиницы.

– Да, приступайте. И запомните: ничего не произошло. Просто служанке стало плохо. Вняли?

– Мы поняли. Можно идти?

– Да. И поторопитесь, пока постояльцы не начали нервничать. Я останусь здесь еще на некоторое время.

Они вышли, а Хантер присел на обтянутый плюшем диванчик, закурил сигарету и стал обдумывать создавшуюся ситуацию.

Итак, последняя охота в этом сезоне не закончена. И с кондачка к делу подходить не стоит. Конечно, это не черный маг, но и легким противника не назовешь. Надо подготовиться, надо все обдумать.

И еще у него появилось странное ощущение. Некий присущий только профессионалам инстинкт подсказывал: охота на вампиршу – лишь начало чего-то более серьезного и очень неприятного.


## 4.


Дом был высокий, кирпичный, пятиугольный. Причем окна у него радовали глаз той же странной формой, а под каждым наблюдался еще и крохотный балкончик, тоже о пяти углах.

Приземлившись на крыше, Лисандра вернула себе человеческий облик. При мысли о том, что ее постигла неудача, она топнула ногой. Вниз посыпались куски штукатурки.

Да, провал. Ей не повезло, наверное, первый раз за последние десять – двадцать лет. Чертова гостиница. Чертов барашек. И еще этот странный человек в черных очках. Именно из-за него она так поспешно и сбежала. Он вполне мог быть охотником-профессионалом. А если она ошибается? Однако кто от подобного застрахован? Вот только очень не хотелось возвращаться, проверять. Интуиция запрещала. А ею пренебрегать не стоит. Она спасала бесчисленное количество раз.

Лисандра не удержалась – взглянула в сторону гостиницы.

Да, обратной дороги нет, и надо двигаться дальше, отчаянно работать лапками. В следующий раз удача улыбнется обязательно.

Кстати, узкое платье для крыш – одежда неподходящая, а в туфлях на высоких каблуках по ним лазать и вовсе невозможно.

Работая, обычный человек вовсе не задумывается, какие группы мышц при этом задействованы. Его руки в соответствии с желаниями просто совершают те или иные действия. Так же и Лисандре для того, чтобы переодеться, вовсе не требовалось сильно напрягаться. Достаточно было представить, какая одежда сменит платье, как на ней тут же оказались просторные штаны и куртка. Ну а туфли, стоило взглянуть на ноги, превратились в удобные ботиночки с низким каблуком.

Устроившись на скате крыши и глядя на луну, в середине которой зияла огромная дыра, смахивающая на разверстый в крике рот, Лисандра попыталась обдумать создавшееся положение. Его нельзя было назвать даже хорошим. Что остается? Рискнуть сунуться в другое людское убежище? Нет, поздно. Сейчас все гостиницы уже превратились в неприступные крепости. Нанести визит в частный дом? Как?

Конечно, самым разумным было бы вернуться домой и завалиться спать. Однако ей слишком хотелось есть. Так что же делать?

Она выругалась.

А ведь складывалось все просто чудесно! Если бы не эта клятая служанка! Впрочем, так ли она виновата? А кто забыл закрыть дверь?

Она легла на живот и посмотрела вниз. Там копошились люди в лохматых шапках, звенело оружие, всхрапывали лошади. Кто-то зло кричал:

– Руки, руки ему крути! Ишь какой прыткий выискался. Чуть было не ускользнул в подворотню. А вот мы сейчас доставим его к господину штабс-капитану, и тот дознается, какого ляда этот тип по ночам шляется, чего ему не спится! Держи его, братцы!

Судя по натужному сопению, братцы держали крепко. И все же тот, кого они схватили, все еще трепыхался, пытался вырваться.

Мысленно пожелав ему удачи, Лисандра встала и окинула взглядом расстилавшееся вокруг море крыш. Она вдруг подумала, что под каждой из них скрываются, прячутся, как улитки в раковину, люди, десятки, сотни людей. Глупые, взбалмошные создания, наполненные тем, что ей было так нужно – кровью, чудесной алой влагой, – пригодные только для того, чтобы снабжать Лисандру эликсиром жизни, помешанные на том, чтобы сбиваться в стада, и от этого еще более глупеющие. Вот именно – в стада. И не важно, как это называется: коллектив, товарищество, группа, знакомство. Суть одна. Сбившись в стадо, люди пытаются друг друга использовать. Тот, кто умнее и сильнее, в конечном счете начинает управлять остальными. В своих целях.

Она вздохнула.

Нет, единственной стоящей вещью в этом мире является одиночество. По крайней мере, тому, кто одинок, не нужно лицемерить. Того, кто одинок, никто не может использовать, никто не заставит действовать во имя интересов, ему органически чуждых, от которых ему конкретно ни жарко ни холодно. Конечно, при этом одинокий человек не может ни на кого и рассчитывать, но стоит ли об этом жалеть? Все это взаимоиспользование, взаимоподчинение, называемое общением, не приносит ничего, кроме чувства неудовлетворения и запоздалого отвращения.

Бесшумно, как кошка, она подкралась к ближайшему выходившему на крышу окну мансарды и прислушалась.

Там, внутри, кто-то был. Следовало действовать, понадеявшись на удачу.

Вампирша постучала согнутым пальцем по ставне.

Почти тотчас изнутри послышался мужской голос:

– Кто там?

Лисандра не ответила. Прислушиваясь к происходящему в мансарде, она ждала. Опыт показывал, что мало кто из людей, преодолев природное любопытство, сможет не выглянуть, желая увидеть неведомого гостя.

Ага, вот слышны шаги у окна, щелкнула задвижка. Вот с протяжным скрипом ставни открылись.

– Ты кто?

Лисандра молчала.

– Да входи, чего там!

Удача!

Приготовившись обнажить клыки, она скользнула в мансарду и вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. В руках у впустившего ее юноши оказался изящный серебряный топорик.

Ничего, ничего, подумала Лисандра, главное, он открыл окно и пригласил внутрь. Теперь она должна что-нибудь придумать, теперь все зависит от ее хитрости.

– О… – сказала она. – Этот топор! Вы не могли бы положить его куда-нибудь? Или испугались одинокую, заблудившуюся в этом ужасном ночном городе девушку?

Юноша тряхнул головой, словно бы смахивая попавшую на лицо невидимую паутину, но топорик из руки не выпустил.

– Как вы попали на крышу?

– По пожарной лестнице. Там, на улице, эти ужасные всадники…

– Врете. У этого дома нет пожарной лестницы.

Лицо молодого человека словно бы отвердело, в глазах мелькнуло подозрение. Еще немного – и он догадается, кто перед ним. Следовало немедленно что-то предпринять.

Бросившись на стоявшую возле окна тахту, она закрыла лицо руками и, выдержав небольшую паузу, прерывистым голосом, словно в отчаянии, сказала:

– Вы правы, лестницы здесь нет. Но все-таки… жуткая, таинственная история… как я очутилась на крыше, что со мной произошло…

Она рассчитывала, что после этих слов юноша подойдет поближе, но он не сделал в ее сторону и шага.

Скверно, очень скверно. Конечно, можно, понадеявшись на быстроту и неожиданность нападения, броситься на него прямо сейчас, но не в таком отчаянном положении она находилась, чтобы рисковать подобным образом. Кроме того, парень держал топорик слишком уверенно, а рана, нанесенная серебром, будет затягиваться долго и болезненно, может десятки лет.

– Я слушаю.

– Все объясняется очень просто. – Она оторвала руки от лица и коротко рассмеялась. – Конечно, я попала на крышу не по пожарной лестнице, а через окно. Знаете ли, у меня тут живет дружок… И как бы вам сказать… короче, его супруга вернулась слишком рано. Мне пришлось уйти. Всего-то…

Он несколько расслабился, но топорик не выпустил.

– Ах, этот красавчик Сенк. Вот бы никогда не подумал, что он способен на такие безумства. Гляди-ка…

– Еще как способен, – сообщила она.

После этого юноша сел на большую двуспальную кровать, занимавшую почти весь дальний от окна угол, положил оружие на колени.

Уже что-то! Теперь нужно его заставить про этот топорик забыть.

Придав лицу озабоченное выражение, Лисандра встала.

– Ну ладно. Где я могу привести себя в порядок?

– Там! – Не сделав даже попытки встать, он ткнул рукой в сторону ширмы, закрывавшей один из углов мансарды.

– Мило, очень мило, – промурлыкала Лисандра и поспешила спрятаться за раскрашенным шелком.

Там стоял допотопный рукомойник. Побренчав им, послушав, как вода стекает в стоявшее под ним ведро, Лисандра осторожно провела мокрыми ладонями по лицу. Вода неприятно щипала кожу, но вампирша хорошо понимала, что, вернувшись из-за ширмы с сухим лицом, вызовет у барашка новые подозрения. А ей надо было его успокоить. Пока то, к чему она стремилась, было сделано лишь наполовину. Она заставила парня разоружиться, но он мог схватить топорик в любой момент.

Когда она вышла из-за ширмы, жилец мансарды сказал:

– Итак, до утра еще далеко, а на улицу вам нельзя. Чем мы будем заниматься дальше?

Лисандра одарила его многообещающим взглядом.

Похоже, он уже забыл про оружие, но время для нападения еще не настало.

Все они просто барашки, почти с сожалением думала Лисандра, глупые, наивные барашки… хотя и воображают себя черт-те кем.

Томно улыбнувшись, она двинулась к кровати, на которой сидел парень.

Барану – баранья судьба. Приходит время, и ему пускают из горла кровь. Когда ножом, когда зубами. В зависимости от обстоятельств.

И все-таки что-то было не так. Что-то в этом человеке настораживало ее. Возможно, отсутствие на его лице тупого, бараньего желания схватить, сжать в объятьях, раздавить, наслаждаясь собственной силой и властью? Пока же он смотрел на нее со странным, немного отстраненным любопытством. Это мешало, но имело ли большое значение, когда их разделяет один шаг?

Лисандра даже остановилась, чтобы в полной мере насладиться последним мгновением. Прочувствовала его, пропустила через себя и двинулась дальше, стараясь делать плавные, успокаивающие движения. Вот она потянулась к голове барашка, стала опускаться на колени, чтобы удобнее было дотянуться до его шеи.

Вот сейчас, сейчас, очень спокойно и холодно думала она, я запрокину ему голову, одним движением, привычно и отработано укушу.

Она уже почти прикоснулась к его щекам своими узкими, холодными пальцами – и вдруг замерла. В руках у барашка снова был серебряный топорик, причем парень держал его на замахе, так, что мог в любую секунду пустить в ход.

Что за сюрпризы?

– Нет, – покачал головой тот, кого она напрасно посчитала барашком. – Так не пойдет. Еще одно движение, и я развалю тебя от плеча до пояса. Кстати, никакого красавчика Сенка в этом доме нет. Совершенно точно. Поэтому спрашиваю еще раз: как ты попала на крышу?

И это было все. Надлежало уйти, но она еще секунду, невероятно длинную секунду, думала, колебалась на грани, не зная, то ли ретироваться, то ли надеясь опередить удар топориком, напасть на того, кого только что считала жертвой. Скорее всего, она прыгнула бы, но в этот момент у нее за спиной раздался голос:

– Робооборотни, они близко! Готовьте крючья и топоры. Они не далее двух снов. Вперед!

Лисандра обернулась. Голос доносился из угла, в котором стоял странный конусообразный предмет, накрытый черной тряпкой.

– Тише, Змора!

Крикнув это, юноша метнулся в угол и сдернул тряпку. Лисандра увидела сплетенную из почти прозрачных прутьев клетку, внутри которой копошилось нечто косматое, похожее на кусок тумана.

Повернувшись к Лисандре, молодой человек сообщил:

– Она у меня беспокойная, хотя и совершенно безобидная… гм… пока сидит за решеткой.

В окно влетела белая птица, размером с ворону, и уселась ему на плечо. Змора зашипела, съежилась и забилась в самый дальний угол клетки.

Змора и белая птица, сообразила Лисандра. Скорее всего, это инспектор снов. Почему я не догадалась сразу? Впрочем, визитеры из страны Гипноса в наших краях не появлялись давненько.