Андрей Ли
Лимб. Путешествие к себе

ЛИМБ. ПУТЬ К СЕБЕ

Оглавление

Предисловие. Шторм

Глава 1. Переход в Лимб – Город между жизнью и смертью

Глава 2. Демон жестокости – Агрессивный подросток, который защищал страх

Глава 3. Демон успеха – Глянцевая версия себя, которой всегда мало

Глава 4. Тень профи – Идеальный шеф и страх быть самозванцем

Глава 5. Демон контроля – Мир, где всё просчитано, но нет жизни

Глава 6. Блаженный-лжец – Фальшивая мудрость вместо честной боли

Глава 7. Демон долга – Человек-«обязан», который забыл о «хочу»

Эпилог. Дверь – Выход из Лимба и первый шаг к себе

ПРЕДИСЛОВИЕ. ШТОРМ

Шторм рос слишком быстро, будто океан решил проверить, сколько я выдержу.

Небо нависло низко, тучи сползали к горизонту тяжёлыми пластами, ветер рвал с песка сухие комья и швырял их в лицо. Волны накатывали одна за другой, без пауз, как аргументы человека, который решил, что он прав.

У нормального человека в такие дни есть два варианта: остаться на берегу или уйти домой.

Я выбрал третий.

Я вошёл в воду.

Холод ударил в ноги. Потом выше. Ветер бил по спине. Доска вырывалась из рук. Всё тело знало, что это плохая идея. Но внутри был другой шторм, и он оказался громче.

Иногда, когда слишком долго живёшь в напряжении, хочется, чтобы кто-то другой решал за тебя.

Например – океан.

Я поймал волну позже, чем нужно. Чуть промедлил, чуть не рассчитал.

Почувствовал, как доска подо мной теряет опору, как край воды поднимается выше головы.

Я понял, что меня накроет, ещё до того, как случился удар.

Волна рухнула сверху целой стеной.

Мир исчез.

Был только удар.

Вода в уши, в нос, в рот.

Выбитый воздух.

Хаотичные движения тела, которые не имеют значения.

Дно. Песок, который царапает кожу.

Пена.

Слепящая белизна.

Попытка вынырнуть – и ещё один удар сверху.

Я потерял ориентацию. Не понимал, где верх, где низ, где моё тело и где чужая стихия.

В какой-то момент я просто перестал сопротивляться.

И именно тогда всё резко изменилось.

Вода вокруг стала плотнее, а потом – легче.

Шум стих.

Звуки ушли один за другим, будто кто-то крутил ручку громкости.

Темнота вокруг начала светлеть. Неестественно, слишком быстро, как в неправильно смонтированном видео.

Я перестал падать.

Перестал тонуть.

Перестал двигаться.

Я просто стоял.

Свет становился ближе, плотнее, ярче —

а затем исчез.

Вместе с водой.

Вместе с шумом океана.

Вместе со всем.

ГЛАВА 1

ПЕРЕХОД В ЛИМБ

Я открыл глаза.

Я стоял посреди улицы.

Асфальт был влажным, как после дождя, но небо над головой было абсолютно чистым – ровный серый купол без единого облака. Ни луж, ни капель, ни следов, что вода здесь вообще когда-то бывает.

Дома по сторонам – безымянные, серые, с тёмными окнами.

Фасады без рекламы, без белья на балконах, без спутниковых тарелок. Как макеты зданий, забытые на съёмочной площадке.

Тишина. Та самая, которая не просто отсутствие звука, а ощущение, что кто-то очень внимательный слушает именно тебя.

Я посмотрел на себя.

Мокрые шорты. Футболка, прилипшая к телу. Соль на коже.

Никаких ран, никаких синяков. Только усталость и странное ощущение, что меня… вывернули.

Сделал шаг.

Асфальт под ногами очень легко, почти незаметно дрогнул. Как будто город отреагировал. Не сильно, не угрожающе, но отметил: «Он тут».

– Эй, – сказал я.

Звук моего голоса прозвучал глухо и сразу же умер.

Никакого эха.

Никакого отражения.

Я сделал ещё шаг.

И ещё.

Чем дальше я шёл, тем сильнее крепло ощущение:

это не сон.

Тело чувствовало вес, трение ткани, усталость в мышцах.

Дыхание было настоящим.

Но мир – нет.

Появилось слово, настолько точное, что от него стало прохладнее.

Лимб.

Не рай.

Не ад.

Что-то между.

Плато ожидания, коридор, комната, где тебя не отпускают дальше, пока ты не поймёшь что-то, что давно отказывался понимать.

Я не знал, умер ли я или нет.

Но я точно знал: назад пути нет.

И Лимб это знал тоже.

Я сделал ещё шаг – и где-то глубоко в городе что-то ответило.

Незаметно.

Как кивок.

Началось.

ГЛАВА 2

МАСКА № 1: ДЕМОН ЖЕСТОКОСТИ

Тишина здесь была не пустой, а направленной.

Так смотрит человек, который ничего не говорит, но видит каждое твоё движение.

Я шёл по улице и чувствовал, как город наблюдает. Не камерами, не глазами в окнах – чем-то другим. Как будто сама среда запоминает мои шаги, дыхание, мысли.

Первый звук, который нарушил тишину, был не моим.

Мягкий, быстрый шаг позади.

Я обернулся резко.

Тело отреагировало быстрее головы.

Он стоял в пяти шагах от меня.

Я сразу узнал его.

И ненавидел это узнавание.

Четырнадцать лет.

Слишком худой.

Кости проступают под кожей.

Руки – как прутья, но сжатые в кулаки так, будто могут пробить стену.

Плечи подняты, голова чуть вперёд, подбородок упрямый.

Я помнил это тело изнутри.

Он усмехнулся – той самой кривой усмешкой, которой я когда-то прятал страх.

– Ну здравствуй, старик.

Слово «старик» в его устах звучало одновременно насмешкой и отмщением.

Я почувствовал, как ладони вспотели.

Руки сами нашли привычное положение – чуть согнуты в локтях, готовые либо к удару, либо к защите.

– Кто ты? – спросил я, хотя прекрасно понимал ответ.

Он сделал шаг вперёд.

Асфальт под его ногой треснул мелкой сетью трещин.

Фонарь рядом с ним будто просел.

Тень, отбрасываемая его фигурой, вытянулась, стала длиннее и гуще.

В этой тени на мгновение мелькнули когти.

– Ты знаешь, кто я, – сказал он.

Голос был моим – только хриплее, сырее, как будто его долго держали внутри, а потом резко выпустили.

– Я тот, кого ты надевал на лицо каждый раз, когда боялся.

Он поднял подбородок выше, глаза блеснули.

– Я – твоя ярость. Твоя репутация. Твой «этого парня лучше не трогать».

Я – тот, кто сделал так, чтобы тебя перестали считать лёгкой добычей.

Воспоминания поднимались, как грязная вода в подвале.

Двор.

Группы пацанов.

Смешки.

Чьё-то «узкоглазый».

Первые драки.

Первые проигрыши.

Первые попытки сделать вид, что тебе не страшно.

И день, когда я понял:

если уже страшно, то лучше пусть боятся тебя.

– Ты был мне нужен, – сказал я.

И это было правдой.

– Ты спасал.

Он скривился, будто от скуки.

– Конечно, спасал.

Без меня ты был бы просто мягким мальчиком.

Тебя бы давили, гнули, ломали.

Я сделал тебя тем, кого обходят стороной.

Он шагнул ещё ближе – и мир снова отреагировал.

Далёкий дом покрылся сетью трещин по штукатурке.

Фонари за его спиной мигнули.

Я поймал себя на том, что дышу чаще.

Но вместе с этим поднимающимся жаром и знакомым сладким ощущением «я опасен»

поднялось другое.

Жалость.

Не к себе.

К нему.

К этому четырнадцатилетнему, который однажды понял, что единственный способ выжить – сделать всё, чтобы тебя боялись.

Он заметил, как изменилось моё лицо.

– Ты что, жалеешь меня? – спросил он с издёвкой.

– Да, – ответил я.

Честно.

– Потому что знаю, сколько тебе было страшно.

Он дёрнулся, как от удара.

– Не ври, – прошипел он. – Ты всегда хотел быть мной. Ты до сих пор хочешь. Ты чувствуешь это.

И Лимб подыграл ему.

Где-то рядом рухнул стеклопакет.

Звук разлетающихся осколков отозвался во мне так же, как когда-то отозвался первый сильный удар в драке: шок, а потом выброс адреналина.

Во мне поднялась сила.

Та самая.

Которая когда-то приносила облегчение.

Я почувствовал, как по телу разливается тепло.

Как мышцы наливаются готовностью.

Как голова очищается от сомнений, остаются только простые решения: ударить, не отступить, добить.

Вот она, маска.

Я надевал её сотни раз.

И сейчас Лимб снова протягивал её – как старую куртку.

– Видишь? – сказал подросток. – Тебе нравится. Ты без меня слабый. Я делаю тебя непобедимым.

Слово «непобедимым» эхом прошло по пустому городу.

Асфальт под ногами пошёл волной, как вода.

И в какой-то момент мне действительно захотелось принять это.

Поддаться.

Снова стать тем, кого боятся.

Потому что страшно быть тем, кого могут ранить.

– Ты даёшь мне силу, – сказал я.

Подросток победно кивнул.

– Но сила, которая держится на страхе… – я сделал вдох, – всегда требует новой крови.

Он прищурился.

– Ты никогда не бил ради удовольствия, – продолжил я. – Ты бил, чтобы тебя оставили в покое. Чтобы не видеть больше страха в собственных глазах.

Я сделал шаг к нему. Теперь земля дрогнула уже под моей ногой.

– Ты был моим панцирем. Но панцирь, выросший на ребёнке, не умеет отличать врагов от тех, кто протягивает руку.

Его лицо изменилось.

Уходила уверенность.

Оставалось то, что я прекрасно знал: растерянность и обида.

– Если я тебя отпущу, – сказал я, – я снова стану уязвимым.

Он кивнул:

– Да.

– Но, возможно, хоть раз в жизни буду не только страшным, но и живым.

Асфальт вокруг нас растрескался, будто город не выдерживал этих слов.

Подросток сжал кулаки.

Его тень рванулась вверх – выросли рога, шипы, зубы.

– Я вернусь, – прошептал он. – Стоит кому-то лишь попытаться тебя унизить. Стоит тебе снова испугаться.

– Возможно, – сказал я.

– Но в этот раз я буду знать, кто передо мной.