Павел Пархоменко, Кирилл Ромах
2 дня у моря

СЦЕНА 1. МОРСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ. УТРО. 10:30

Волна набегает на берег, омывая песок. Шум убегающей волны (достаточно громкий). Очередная волна омывает песок, поднимаясь в этот раз выше, чем предыдущие. Мужская нога в чёрных, классических туфлях, наступает в эту волну и скрывается в ней, намочив даже штанину.

Следующие несколько пар ног стараются обойти это место, но так же промокают. По побережью моря идёт группа из восьми человек. Все они совершенно не похожи друг на друга. Четверо из них (ГЕОРГИЙ – худощавый и энергичный (42 года), РОМАН – плотный и размеренный (42 года), САША – стройный и относительно высокий (42 года), ДАВИД – спокойный длинноволосый мужчина (44 года)) несут гроб. Перед гробом идёт мужчина (МИСТЕР ЛИ – зрелый, невысокого роста, выраженной азиатской наружности, а точнее – китаец (57 лет)), в руках у которого фотография покойного в рамке.

Позади гроба идут две женщины (АЛИСА – красивая брюнетка (36 лет), КРИСТИНА – стройная и красивая блондинка (30 лет)) и мужчина в почтенном возрасте (ИСААК – интеллигентный джентельмен в круглых очках (63 года)). Почти все из этих людей одеты в траурную одежду: мужчины в чёрных строгих костюмах, женщины в чёрных платьях ниже колен, с чёрными палантинами на голове.

Мужчины расстёгивают по паре верхних пуговиц на рубашках, чтобы было не так жарко.

Один из несущих гроб, САША, одет в самые обычные пляжные шорты и цветастую пляжную рубашку, а на его ногах оранжевые кроксы.

Группа людей с гробом проходит по нудистскому пляжу, наполненному отдыхающими. Несущие гроб мужчины засматриваются на девушек, спотыкаются, чуть не падают вместе со своей необычной ношей.

Обнаженные отдыхающие недовольны тем, что кто-то решил пронести гроб прямо по пляжу.

Один из несущих гроб, ГЕОРГИЙ, он же ЖОРА, достаёт свой телефон из кармана и фотографирует красивую обнаженную девушку. Это сразу замечает ИСААК, идущий позади гроба.

ИСААК:

Напоминаю, что телефонами пользоваться запрещено.

ЖОРА:

Я – не звонить…

ИСААК:

Тем не менее, это запрещено.

ЖОРА убирает телефон в карман.

ИСААК:

В следующий раз я не буду предупреждать о нарушении, а сразу буду лишать права на наследство.

В это время к ЖОРЕ, заметив его фотосъёмку красивой обнажённой девушки, направляется та самая, красивая обнажённая недовольная девушка, за ней следует её кавалер внушительных габаритов, также полностью обнажённый.

НУДИСТКА:

Удаляй фотки!

ЖОРА:

(доставая телефон из кармана)

Окей, окей, удалю.

(Через секундную паузу, в процессе пользования телефоном)

Так вы же, вроде, не против, чтобы на вас смотрели…

НУДИСТ:

Ты чё не понял чё тебе сказали!

ЖОРА, понимая, что это было лишним, продолжает навигацию по телефону.

НУДИСТКА:

Я не против, чтобы на моё тело смотрели.

Но только нормальные люди.

А не извращенцы, типа вас.

(окидывая взглядом участников процессии)

КРИСТИНА:

Это мы извращенцы?!

От кого я это слышу!

НУДИСТКА:

Вот уж от кого-кого, а от кучки фриков выслушивать обвинения в извращённости я точно не готова.

КРИСТИНА:

Что ты сказала?!

ИСААК:

Простите, я думаю, это просто нелепое недоразумение.

Этот мужчина сейчас же удалит все фотографии.

Простите, пожалуйста, эта процессия – последняя воля покойного.

Так что – это не наша прихоть.

ЖОРА во время речи ИСААКА удаляет фото из телефона и сразу после окончания его спича показывает экран телефона обнажённой девушке.

НУДИСТКА:

Из удалённых тоже удаляй.

ЖОРА быстро удаляет фотки из папки «удалённые» и показывает обнажённой девушке экран телефона.

ИСААК:

Простите, пожалуйста.

НУДИСТКА, оглядев недовольным взглядом участников процессии, разворачивается и вместе со своим кавалером уходит обратно на пляж.

Процессия начинает двигаться дальше, провожаемая взглядами всего нудистского пляжа.

Нудистский пляж остаётся позади, и дальше колонна людей с гробом идёт уже молча, не общаясь между собой.

ИСААК:

Хотелось бы напомнить правила. Запрещено пользоваться телефонами, ругаться и использовать в общении ненормативную лексику, а также запрещено рукоприкладство. Запрещено открывать крышку гроба и пользоваться любыми видами транспортных средств. Только соблюдая все эти правила, участник процессии получит свою равную долю от половины наследства. При нарушении правил я – Исаак Ааронович Штайнмайер, доверенное лицо Максима Викторовича Астахова, вынужден буду уведомить человека, нарушившего правила, о том, что на наследство он больше…

САША:

Да ясно, ясно…

У САШИ звонит телефон, он достаёт его чтобы посмотреть кто это. На экране отображается «Ева». САША смотрит на экран телефона, глушит кнопкой звук вызова и убирает телефон в карман.

Ещё один из несущих гроб, РОМАН, обливаясь потом от жары и тяжести, недовольно смотрит на САШУ.

РОМАН:

Слышишь, как тебя там…

Саша?

Ты чё так вырядился? Ты не знал куда идёшь?

САША:

Я знал, что мы идём на пляж.

И что-то мне подсказывает, что тащить гроб по пляжу в такую жару в чёрном костюме – немного жарковато.

РОМАН:

Ты, типа, самый умный?

Всем жарко.

Но все, кроме тебя, проявляют уважение к умершему.

САША:

В данный момент, я, как раз, этим и занимаюсь: проявляю уважение к умершему. Иначе, не тащил бы этот гроб через всё побережье.

РОМАН:

А я думаю, что ты просто клоун.

ИСААК, слегка прищурив глаза, посмотрел на РОМАНА.

САША:

Я знаю чего ты добиваешься. Но нарушать правила из-за такого персонажа, как ты, я не стану. А, вот, после – можем пообщаться.

РОМАН:

Кстати, не прояснишь нам один момент: с чего ты вдруг решил, что ты был другом Максу? А, заодно, и где ты с ним познакомился.

САША:

Я знаю Макса с детства, и, думаю, что, вряд ли, кто-то из присутствующих знает его дольше меня. А ещё я знаю, что Макс вряд ли хотел бы траура в честь своего «ухода». Мы вместе ходили на плаванье. Мы были лучшими в своём возрасте. Я всегда старался быть на одном уровне с ним, грезил тем, что обгоню его однажды. Но Макс плыл так, что дотянуться до него, казалось, невозможно. Я и сам был в порядке. Но Макс был в порядке жутчайшем. Тренера рты открывали. За год в СДЮШОРе он поставил рекорд по юношам. Машина. А после рекорда перестал заниматься. Его в сборную брали, а он ходить перестал. Никто так и не понял почему он бросил плаванье.

ЖОРА:

Макс? Пловец? Слыхал, Ром?

Одна из женщин, идущих позади гроба, АЛИСА, прижимая к губам носовой платок, слегка усмехнулась.

РОМАН:

С универа, это, получается, уже 24 года, как мы знакомы. Но о том, что Макс – пловец, впервые слышу.

АЛИСА:

В этом весь Астахов. Таинственный и неуловимый. Даже для своей жены.

(снова грустно усмехнувшись)

Я не могла этого больше терпеть. Поэтому мы и развелись. Жил всю жизнь как будто на спор. Во всём ему первым надо было быть.

Зачем? Кому что доказывал?

ИСААК:

Брату.

ЖОРА:

Какому брату?

(удивлённо)

АЛИСА снова негромко смеётся.

ИСААК:

Брату.

Он всю жизнь заключал пари со своим братом.

САША:

Не знал, что у Макса есть брат. Мы точно того Астахова хороним?

АЛИСА:

Да… Я его так ни разу и не видела. Странно, что его здесь нет…

ИСААК:

Я – адвокат и нотариус семьи Астаховых всего 4 года и совсем не уверен, что знаю всё об этой семье и о самом Максиме Викторовиче, но я знаю, что они постоянно заключали пари со своим братом. На самые разные и, порой, чудаковатые темы. И на очень высокие ставки. Часто даже не финансовые. А в каждом новом пари ставки повышались. Как я понимаю, это всё от их Отца. Виктор Сергеевич никому не доверяет и считает, что только конкурируя, можно достичь подлинного успеха в жизни. Наверное, он и привил этот дух соперничества своим сыновьям. А о брате Максима Викторовича я только слышал, и ни разу за четыре года его так и не видел.

СЦЕНА 2. ДАУНТАУН. ПРЕДЗАКАТНЫЙ ВЕЧЕР

Предзакатный свет окрашивает город в тёплые золотые тона.

Офис ВИКТОРА заливает всё тем же золотым светом.

ВИКТОР (68 лет) разговаривает по телефону, сидя в кресле нога на ногу, закинув ноги на стол. За панорамным остеклением офиса роскошный вид на даунтаун.

ВИКТОР:

То есть вас подвёл поставщик, а ваш заказчик из-за этого не получил поставку в срок.

И теперь у Вас нет денег на аренду склада в следующем квартале? Я правильно понимаю?

ВИКТОР слушает собеседника в трубке.

ВИКТОР:

Ай-я-яй… Бывает, понимаю…

Секундная пауза.

ВИКТОР:

У вас сутки, чтобы освободить помещение.

Собеседник в трубке что-то говорит, но ВИКТОР уже не слушает.

ВИКТОР кладёт трубку и откидывается на спинку кресла. Стопы ВИКТОРА качаются одна на одной, исполняя танец мышления, который, обычно, считается просто тиком.

У ВИКТОРА снова звонит телефон. ВИКТОР отвечает на звонок.

ВИКТОР:

Да.

ВИКТОР слушает собеседника в трубке. Стопы ВИКТОРА останавливаются. ВИКТОР опускает ноги со стола на пол и поворачивается к столу замерев.

ВИКТОР:

Когда?

ВИКТОР слушает собеседника в трубке.

ВИКТОР:

Как это случилось?

ВИКТОР слушает собеседника в трубке. ВИКТОР кладёт трубку. ВИКТОР закрывает ладонями лицо и плачет.

СЦЕНА 3. МОРСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ – ДЕНЬ. 12:30

Похоронная процессия продолжает путь по морскому побережью.

ЖОРА:

А как зовут брата?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.