Рэм Хронос
Кресты

Короткий рассказ о подвиге

От автора: Рассказ лаконично и пронзительно передаёт суть подлинного героизма – тихого, самоотверженного и лишённого пафоса. Рассказ «Кресты» – дань памяти тем, чьи подвиги, оставшись за строками сводок, стали фундаментом будущей Победы.

Август неумолимо, уверенно подбирался к своей половине. Август сорок первого. Земля Белоруссии стонала от боли.Нет, она закрывала глаза на сожжённые на ней неубранные поля пшеницы и стойко переносила рваные раны от взрывов и бомбёжек на своём теле. Она плакала, наблюдая за страданиями народа, который обихаживал её, лелеял, которого она любила. Она рыдала над погибшими и продолжающими гибнуть красноармейцами, защищавшими её, землю Белоруссии. Она всеми своими силами пыталась хоть чем‑нибудь помочь славным воинам: облегчить подготовку оборонительных сооружений, напоить живительной влагой своих родников, окутать прохладой своих лесов и даже укрыть бредущие, обессиленные соединения в этих лесах.

Лес, окутанный предрассветной дымкой, медленно пробуждался. Солнце едва пробивалось сквозь кроны, рассыпая по траве золотые блики. В воздухе витал запах перестоявшей травы, безнадёжно ждущей своего косаря с литовкой. Над болотами стелился туман, превращая лес в загадочное царство, где каждый звук – шелест листьев, треск сучьев, далёкий крик птицы – звучал особенно отчётливо. Особенная тишина леса…

Но тишина обманчива. Отдалёнными раскатами, приглушённым гулом моторов в эту тишину врывался неумолимый ритм приближающейся войны.

Лесная дорога вынырнула на простор и влилась в извилистую просёлочную дорогу. С одной стороны колосилось жёлтое море озимой пшеницы, которую некому было убирать, а с другой – смешанный лес, из которого батальон медленно, нудно вытянулся запылённой колонной. Эта дорога между полем и дубравой с ельником словно граница между жизнью и смертью.

Капитан Орлов поднял руку:

– Колонна, стой! Привал – пятнадцать минут.

Уставшие бойцы, с трудом переставлявшие ноги, устало повалились на траву. Многие были ранены – их поддерживали товарищи, бережно ведя под руки.

Капитан достал из планшета карту и, поворочав из стороны в сторону головой, обозначив для себя ориентиры, сверился с кроками.

Слева, рассекая налитые колосья озимых, рысью спешил всадник.

Комбат привалился к стволу дуба и прикрыл глаза. Хоть минутку отдохнуть… Спали жалкими урывками, если, конечно, это можно было назвать сном…

Пока отдыхал, вспоминал, как комдив нарезал ему задачу в «импровизированном штабе»:

– Орлов, вот карта, рисуй с неё кроки, – комдив устало потёр пальцами ввалившиеся, красные от недосыпа глаза.

Командир лет тридцати, высокий, худощавый, с пронзительным взглядом серых глаз и резкими чертами лица, подошёл к столу. Его смуглое, вытянутое лицо с высоким лбом и тонкими, плотно сжатыми губами выдавало привычку к решительным действиям. Тёмные волосы коротко подстрижены, на висках – первые серебристые нити.

– Сегодня противник ввёл в прорыв первую кавалерийскую дивизию и занял Чечерск. А там у нас находится штаб армии. В общем, связь с двадцать первой потеряна. Надеемся на себя. То, что мы в мешке, это уже сомнений не вызывает. Надо пробиваться. От моей сто восемьдесят седьмой остались… А‑а‑а! В общем, так, капитан. Задание тебе. Понимаю, что выписываю билет в один конец. Дивизия держит рубеж Рудня – Кабыличи – Зятковичи. Здесь, в районе Затишья, на высотке, надо закрепиться и сдержать генерала фон Лепера любой ценой. Твоя задача – простоять часов семь. Мы форсируем речку и уйдём за Сож, будем отступать по восточному берегу. Останешься жив – догоняй в этом направлении. По моему приказу из полков собрали батальон добровольцев. Всем им комиссар честно объяснил, на что они пойдут и что с большой долей вероятности все полягут, прикрывая отход основных сил дивизии. По артиллерии в дивизии довольно сложно. Осталось сорок восемь орудий, и всё равно для этой задачи из триста двадцать пятого артиллерийского выделяем тебе пару полковушек. Извини – больше «бобиков» дать не могу. Тридцать восьмой истребительно‑противотанковый дал всё, что смог – две «сорокапятки». Снарядов отгрузим даже больше, чем себе оставляем. С пулемётами у нас тоже не густо, всего шестнадцать станкачей осталось, но три я тебе отдам. И четыре ручника из восьмидесяти четырёх. Автоматов у нас четыреста шесть. Выделю семь. Одиннадцатый автотранспортный батальон отдаст пару «полуторок» и один «трёхтонник». Извини, но больше никак не сможем. Сам знаешь, технику у нас повыбили. Да и бросить многое пришлось. Топлива получишь на две полные заправки. И вот что, Андрей, если продержишься и останетесь живы, с машинами поступай по своему разумению. Можешь бросить – слова не скажу. Можешь на них вырываться.

Орлов прошёл вдоль строя своих бойцов, идущих на смерть. Батальоном это, конечно, можно назвать с большой натяжкой – две неполных роты. Но капитан понимал, что после боёв под Быховом из его родного двести девяносто второго полка, который в течение суток отбивал беспрерывные атаки немцев и, оказавшись в окружении, был вынужден пробиваться, остались жалкие крохи. Да и вся дивизия была обескровлена. Осознавая важность заслона на высоте, полковник Иванов, можно сказать, выдал щедрою рукой. Тут уж грех жаловаться.

Выдвинулись через лес через полчаса после получения инструктажа в штабе дивизии.

К надёжным «полуторкам» прицепили «сорокапятки». Эти лёгкие и мобильные орудия довольно эффективно поражали как бронированные цели, так и живую силу противника.

Две «полковушки» или «бобики», 76-миллиметровые пушки образца двадцать седьмого года, тянули «ЗИС‑5». Их деревянные кузова с высокими бортами плотно загрузили аккуратно уложенными ящиками со снарядами. Ящики из твёрдой древесины, стянутые железными обручами, выстроились ровными рядами. В некоторые кузова посадили самых возрастных бойцов, которым пеший марш был бы тяжёл. Два орудия везли четвёрки лошадей.

«Полуторки» загрузили всяческим необходимым «скарбом»: пулемётами, патронами для стрелкового оружия, выделенным щедрой рукой комдива продовольствием.

Начштаба буквально силком заставил Андрея включить в состав батальонной группы тягловую силу, а попросту – повозки:

– Пойми ты, дурья твоя голова, понадобится боекомплект подвезти – пожалуйста. Кинул ящики – и к пушкам, и к пулемётам. В бою, точно будут раненые. Машинами ты их не навозишься, а в телегу погрузил – да и отправил в укромное место.

Одним словом – уболтал. Тем более что и фураж выделил, и ездовых, как сказал, самых опытных и толковых отдал.

Повозки, запряжённые усталыми лошадьми, скрипели колёсами, нарушая утреннюю идиллию белорусского леса.

Маша лежала на соломе в телеге, закинув голову на руки и мечтательно рассматривая проплывавшие над ней ветки дубов, елей, сосен, ивняка. Лес жил мирной жизнью. Лопотал о своём и на своём, непонятном Маше языке.

Маше пять дней назад исполнилось девятнадцать. Как же ей хотелось, чтобы в этот день, как волшебный подарок судьбы, в расположении полка появился он – её милый Мирон, видный сержант‑танкист. Маша знала, что его пятидесятая танковая была переподчинена другому корпусу, и где теперь её жених ведёт бои, только одному Богу известно.

Девушка спрыгнула с телеги и пошла рядом. Её огненно‑рыжие волосы, выбивавшиеся из‑под белой косынки, пылали, словно пламя, на фоне сумрачного леса. Тонкое, почти детское лицо с высокими скулами и прямым носом украшали россыпи веснушек. Большие зелёные глаза, обычно лучистые и живые, сейчас были полны усталости, но в них всё ещё тлел неугасимый огонёк.

Все в части звали её «Маша‑огонёк» – и за цвет волос, и за неукротимый характер. Несмотря на юный возраст, она уже успела завоевать уважение не только молодых бойцов, но и бывалых фронтовиков. Многие мужики, прошедшие не один бой, искренне восхищались этой хрупкой девчонкой: под свист пуль и грохот взрывов она бесстрашно вытаскивала раненых с поля боя, перевязывала кровоточащие раны, поила водой из фляги, шептала ободряющие слова. Ни разрывы снарядов, ни свист пуль не могли заставить её дрогнуть или отступить. В её присутствии даже самые измученные бойцы находили в себе силы идти дальше.

Многие молодые солдаты тайно вздыхали по Маше, ловя взглядом её улыбку или перешёптываясь о её красоте. Но…Сердце девушки было занято. Маша хранила ему верность – и каждый вечер, укладываясь на жёсткую землю у костра, шептала его имя как молитву. Она молилась за то, чтобы он выжил, чтобы они снова встретились, чтобы смогли вместе встретить победу.

Кроки с карты полковника начинались с квадрата пересечения лесной колеи и просёлочной дороги. Андрею оставалось только надеяться, что у этой лесной дороги не будет никаких разветвлений и ему не придётся стоять на перепутье, как богатырю у камня.

По прикидкам капитана до просёлка оставалось километра три‑четыре. Взглянув на часы, он с удовлетворением отметил, что его отряд двигается с приличной скоростью.

Колея внезапно вывела на широкую поляну. В дальнем углу, укрытая вековыми дубами, стояла одинокая хата. Во дворе теснились сарай, омшаник, сеновал и погреб. Кто здесь жил – лесник или хозяин хутора – оставалось загадкой. У ворот неподвижно стоял немецкий «Opel Blitz», укрытый тентом.

Германский орднунг сработал гораздо эффективнее русской расслабленности. С незамеченного до этого мотоцикла с коляской, стоявшего у сеновала, затрещала «циркулярка Гитлера», а проще говоря, пулемёт MG 42. Орлов среагировал моментально и упал в траву. Следовавшие за ним трое солдат повалились, уже отмеченные пулями.

Бой был коротким. Рассыпавшись по лесу, укрываясь стволами деревьев, бойцы окружили двор и методично принялись выбивать фашистов. Их оказалось всего пятеро. С хозяином хутора связываться не стали. Он заблажил, что немцы приехали резать свиней и требовали мёд. Орлов тяжело вздохнул. Ну как подозревать мужика во лжи? Свой ведь – советский. Отправив на конях передовой дозор с заданием провести разведку вокруг версты на две по разным направлениям, наказав похоронить надлежащим образом красноармейца Сердюка, оказав первичную медицинскую помощь двоим раненым, капитан приказал батальону двигаться дальше…

…Величко, посланный Андреем в разведку, подскакал быстро. Орлов не успел и глаза прикрыть.

Красноармейцу на вид было лет двадцать девять – тридцать. Капитан уважал его и обращался по имени‑отчеству. Пётр Семёнович при среднем росте был крепко сбитым, с широкими плечами и сильными руками мужиком. Мужественное лицо с резкими чертами, волевым подбородком, глубоко посаженными карими глазами казалось высеченным из камня.

Ещё не остановив коня, Величко бросил повод и, лихо соскочив на землю, подбежал к Орлову. За два шага, вроде как ненароком, он махнул рукавом гимнастёрки по левой стороне груди, словно стряхивая пыль с алевшего рубиново‑красной эмалью ордена Красной Звезды, полученного им за проявленную отвагу в «Зимнюю войну», и с медали «За боевые заслуги».

Придержав левой рукой бинокль, Величко вытянулся перед командиром. Его лицо, обветренное и сосредоточенное, выдавало напряжение.

Однобортный френч Орлова, хоть и покрытый пылью, сохранял опрятный вид; на ремне аккуратно висели бинокль и планшет.

Капитан повернул голову, внимательно посмотрел на бойца:

– Докладывай, Пётр Семёнович!

– Товарищ капитан. Километрах в четырёх идёт ещё одна дорога, которая недалеко от высоты примыкает к нашей. Так вот, на этой дороге расположилась на отдых, вероятно, немецкая колонна. Мне удалось рассмотреть три мотоцикла с колясками, они, кстати, промчались в сторону деревни через высоту, видимо, разведка, а потом вернулись к колонне. Из техники – пара бронетранспортёров «Ганомаг», штук пять, наверное, грузовиков «Блитц». Явно что‑то и ещё из техники есть, но там поворот, и не видно. Но солдаты бегают. Возможно, что‑то и под деревья в тенёк загнали. Рядом с «Ганомагами» стоит легковой автомобиль. Скорее всего, кто‑то из начальства. Пушек и танков не заметил. Не знаю, давно ли они встали на отдых, но, судя по тому, что начинают разжигать костры, недавно, и часа на полтора они точно задержатся.

Голос Величко звучал ровно, но в глазах читалась тревога.

Орлов нахмурился, сжал кулаки. Несколько секунд он молча смотрел вдаль, будто пытаясь разглядеть то, что уже увидел Величко. Достал из планшета кроки карты и стал изучать.

– Где, говоришь, ты их видел?

Пётр поводил пальцем по карте и уверенно ткнул в приметный поворот.

– Здесь.

Капитан прикинул расстояние от колонны до высоты.

– Как же ты их увидел? Даже с биноклем это проблематично.

– Там пригорок хороший. Я коня оставил под склоном и пробежал на вершину. Вид открывается далеко.

Орлов кивнул, давая понять, что удовлетворён ответом.

– Если они через час тронутся, то к нашему рубежу им по времени надо…

Затем резко выдохнул:

– Чёрт… Можем чуть‑чуть не успеть окопаться. Колонна, закончить привал. Выдвигаемся ускоренным темпом. Политрук, веди батальон.

Всё сразу пришло в движение, заурчали двигателями грузовики, и колонна, ещё не вобрав в себя всех отдыхавших, запылила быстрым шагом по дороге.

Капитан встал на обочине и стал ждать, пока с ним поравняется Иван Луговой. Когда боец приблизился, комбат окликнул его:

– Луговой!

Иван вышел из колонны и подошёл к командиру:

– Я, товарищ капитан.

Иван Трофимович – коренастый, широкоплечий мужчина лет пятидесяти, не стал дожидаться постановлений Комитета по обороне о мобилизации военнообязанных его года рождения и сам пришёл в военкомат при прибытии дивизии в Могилёв. Его лицо, изборождённое морщинами и шрамами, казалось высеченным из тёмного дуба. Густые, слегка вьющиеся волосы с проседью были коротко подстрижены; седая щетина покрывала впалые щёки и подбородок. Глаза – тёмно‑карие, почти чёрные – смотрели твёрдо, без тени страха. Поношенные сапоги, видавшие не один поход, тихо шуршали по опавшей листве. К поясному ремню предохранительной скобой прицеплена граната Ф‑1, в руках – винтовка Мосина с примкнутым штыком. Каждый предмет, каждый шов на одежде говорил о долгой военной жизни: заплаты на локтях, потёртости на ремне, следы копоти на рукавах.

– Иван Трофимович… Тут такое дело, – Орлов снял фуражку, вытер пот со лба. – Можем не успеть на высоте подготовить позиции. Немец недалеко обнаружен. Сколько он нам от щедрости своей запас времени даст – никто не знает. Пока что они устраиваются на завтрак или полдник, шут его ведает. Ты человек бывалый. Разведчик – подрывник неплохой.

Помолчав, капитан продолжил:

– Возьмите с Величко пять добровольцев и пулемёт и выдвигайтесь навстречу врагу. Ваша задача – задержать как можно дольше колонну. Жаворонков ко мне!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.