Анна Симион
Повелитель душ

Такие, как я, встречаются очень редко; увидеть хоть одного из нас — задача не из лёгких. Почему? Всё просто: нас сразу убивают прямо во время обряда. Тихо, спокойно и без сожаления. Ведь если сила, которой нас наградили боги, выйдет из-под контроля правителей, мы с лёгкостью сможем занять их место.

1 глава

Рассветное солнце слабо освещает просторное святилище храма, в котором мне пришлось провести всю осознанную часть своей жизни.

Я готовилась к этому дню годами, от волнения сердце готово выпрыгнуть из груди. Хотя и нервничать не из-за чего, я прекрасно знаю все тонкости обряда. Знаю, что будет дальше, знаю каждое движение и каждое слово, которое мне нужно будет произнести.

После обряда мне предстоит пройти обучение и до конца жизни помогать людям, которые нуждаются в моей силе. Во всем мире осталось не так много целителей, и люди отчаянно нуждаются в помощи каждого из нас.

Во время обряда провидица заглянет в мою душу и в будущее, после чего направит меня на нужный путь, указав на силы, которые проявятся в течение пары месяцев после моего двадцатого дня рождения.

Магия закладывается в наших сущностях еще во время нашего рождения, с каждым годом прорастает в нас все сильнее.

Как корни могучего дерева, цепляющиеся за землю, так и магия окутывает наше тело и душу, готовясь окончательно проявить себя.

Обычно к десяти годам маги-целители умеют залечивать небольшие раны, к шестнадцати уже начинают чувствовать все болезни у человека или шевеление плода в теле беременной женщины.

Это происходит постепенно, как процесс развития всего живого, и становится привычной частью нашей жизни.

К двадцатому году магия окончательно оседает в наших душах и созревает для определенного дара. У каждого он свой: кто-то может лечить людей одним взглядом, кто-то умеет читать мысли или воспоминания, а кому-то дано видеть будущее. Сегодня, в свой день рождения, я с помощью провидицы узнаю лишь часть своего дара. Это поможет мне разобраться в своей магии, но развивать ее мне придется самостоятельно.

Я смотрю на высеченный в мраморной стене портрет богини жизни, расположенный за алтарем с затухающими свечами. Лицо богини озаряет мягкий свет рассветного солнца, глаза ее большие и выразительные, их глубокий взгляд проникает в самое сердце. Тонкие и изящные, плавно изгибающиеся над глазами брови добавляют ее образу мягкости и нежности. Волосы богини длинные и густые, струятся по ее обнаженным плечам и спине, словно водопад из золотистых прядей, а на голове аккуратно изображен венец из цветов и листьев. Длинная шея украшена ожерельем: художник врезал настоящие драгоценные камни в фреску, а один большой сапфир украсил ожерелье. Каждый камень отражает лучи восходящего солнца, свет этого ожерелья с детства манит меня своей красотой.

Я беру пару свечей с полки и подхожу к алтарю.

— Ты даруешь мне эту силу, и знаешь, что я справлюсь, — шепчу я в пустоту, обращаясь к самой богине жизни.

Пальцы рук замерзают от утренней прохлады. За окном — середина осени, лес вокруг уже покрылся яркими красно-желтыми листьями. Летний зной спал, а утренний воздух наполнен свежестью.

Зажигая свечи на алтаре, я думаю о своем будущем. Предчувствие подсказывает мне, что сегодняшний день станет чем-то особенным. Нас ждут огромные перемены, это чувство одновременно пугает и вдохновляет меня.

Очень надеюсь на то, что ритуал пройдет как запланировано. Тянущее чувство в груди не отпускает меня. Делаю глубокий вдох, чтобы расслабиться, после задерживаю дыхание всего на пару секунд, но, к сожалению, ничего не сможет успокоить трепет души.

— Не стоит так волноваться, уверен, что ты готова. С твоей тягой к идеализму иначе быть не может, — голос моего наставника Нэда вырывает меня из раздумий. Он подходит к алтарю и встает по правую руку от меня.

Я смотрю на Нэда, который воспитывал меня с семи лет. Его добрые глаза светятся уверенностью, глядя на меня. Тяжесть, которая мучает меня со вчерашнего вечера, начинает проходить, оставляя за собой лишь чувство предстоящих перемен.

— Что если ничего не получится? — вернув взгляд к фреске богини, произношу я.

Мой голос срывается, но я продолжаю стоять с поднятой головой и ровно расправленными плечами. Ничто не должно выдавать мое волнение в этот день.

— Мы готовились к этому дню слишком долго, чтобы все пошло не так, как мы планировали, — Нэд поворачивается ко мне и берет меня руками за плечи, повернув лицом к себе.

Я кратко киваю, глядя прямо в его глаза. Вот бы мне иметь хоть часть его уверенности!

— Нам пора, — его голос становится немного тверже, — они уже ждут.

Нэд по-отцовски обнимает меня несколько секунд. Несмотря на всю его уверенность, я знаю, что он боится не меньше моего. Вчера, направляясь в свою комнату, я видела, как он, стоя на коленях, молился богам. Мы должны верить в то, что все будет хорошо.

Дрожащими от волнения руками я поправляю и без того гладкие юбки на своем шелковом платье бежевого цвета с золотыми вышитыми узорами листьев. Натягиваю капюшон теплого плаща на голову, после направляюсь к выходу из храма вместе с наставником, заменившим мне родителей.

Каждый шаг заглушают удары сердца, время будто замедляется. Повернувшись к окну, я смотрю на прекрасный пейзаж гор, покрытых золотыми листьями, и верхушки зеленых сосен. Солнце почти встало, освещая их. Я буду полезна своему народу, мой дар будет приносить пользу…

Душераздирающий крик заставляет меня замереть на месте и оторвать взгляд от горного пейзажа. Ловлю взгляд испуганных глаз Нэда, непрекращающиеся крики с улицы прогоняют на мгновение появившееся чувство легкого волнения, страх волнами растекается по всему телу. Но это не тот страх, что был несколько минут назад. Этот страх своими липкими отростками заползает глубоко в душу, полностью захватывая контроль надо мной.

— Стой здесь и ни в коем случае не выходи из храма, пока я не вернусь, — приказывает Нэд, после чего выходит из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

«Что происходит?»

С каждой минутой криков становится всё больше, голоса женщин и мужчин сливаются в один большой неразборчивый гул. Я не могу просто так стоять здесь и ждать неизвестно чего. Направившись к двери, я медленно открываю её и выглядываю наружу. Длинный коридор, идущий к парадному входу, пуст. Все двери, расположенные по обе стороны коридора, заперты, шум с улицы становится громче.

Быстро минуя коридор, я дрожащими руками открываю тяжелую парадную дверь храма, следом выхожу на улицу. Моё сердце останавливается, отказываясь биться дальше, лёгкие даже не пытаются набрать воздух.

Десятки тел безжизненно лежат на каменных дорогах перед храмом, кровь медленно вытекает из свежих ран мертвецов, одетых в светлые плащи служителей храма. Люди, облачённые в чёрную форму, сражаются с остальными мужчинами и женщинами, которые выходят на крики помощи.

Справа от меня солдат в чёрном одеянии вонзает свой меч в сердце девушки. Та падает на колени, схватившись руками за лезвие, убивающее её. Мы знакомы с ней с самого детства, вместе жили в одной комнате и учились магии. По бежевому платью девушки течёт кровь, она не смогла убежать от солдата, а он беспощадно наказал её за это. Он вынимает меч из её тела, и она, схватившись уже за кровоточащую рану, падает на землю. Её тело бьётся в конвульсиях в предсмертных схватках за жизнь. Всё больше крови вытекает наружу.

Я закрываю рот рукой и кричу от страха, который накрывает меня ещё сильнее.

Солдат сразу же направляется к следующей жертве. Он возносит свой окровавленный меч над молодым служителем храма и отрубает мужчине руку. Оглушительный крик извергается из горла жертвы, но солдату плевать, он не даёт мужчине даже шанса на спасение. Второй удар приходится в живот служителю, и тот падает на землю, захлёбываясь собственной кровью.

Люди в чёрной форме беспощадно и быстро убивают всех, кто встречается им на пути. Они режут каждого — будь то молодой мужчина или ребёнок, только вступивший в члены учеников целителей.

Враги не щадят даже тех, кто, стоя на коленях, молится или, подняв руки, сдаётся в надежде на помилование. Мечи солдат с лёгкостью прорезают шеи любого, попавшегося под лезвие.

Мой взгляд скользит из стороны в сторону, пока я пытаюсь оценить ситуацию и понять, что вообще происходит. Чёрная форма на убитом мужчине, лежащем в паре метров от меня, имеет знакомые отличительные знаки королевской армии Невелии: красный змей, пожирающий свою добычу. Зачем королю Дейнмару нападать на наш народ? Мы ведь мирно живём уже столько сотен лет.

— Арвен, — я не сразу замечаю лежащую возле меня пожилую женщину в белом плаще.

Это наша провидица — Мэри.

Подбегаю к женщине и присаживаюсь рядом, аккуратно положив её голову на свои колени. Кровь пропитывает светлую одежду провидицы, а родное лицо приобретает серый оттенок.

Прикоснувшись к женщине, я чувствую слабое сердцебиение, которое становится всё медленнее, жизнь покидает её тело. Собрав всё своё самообладание, я стараюсь сосредоточиться на ударах, отсчитывающих последние минуты Мэри, чувствуя каждую клеточку её тела, каждый вздох и выдох. Огромная сквозная рана, ужасно кровоточащая и пульсирующая, обжигает болью и моё тело.

Собрав магию воедино, я импульсами передаю её женщине, медленно, но уверенно помогая её сердцу биться. В груди появляется отвратительное покалывание, а разум затуманивается, меня бросает в пот. Замечаю, как глаза женщины приоткрываются, и она смотрит прямо на меня. Слёзы скатываются по моим щекам, падая на лицо провидицы.

— Скажи, что делать? — шепчу я.

— Арвен, — хриплым, еле слышным голосом повторяет женщина.— Не позволяй им использовать тебя как оружие. Ты слышишь меня

— Я… я не понимаю… Что не позволять? Кому? — я чувствую, как, несмотря на все мои старания, сердце провидицы отказывается биться, но если я отправлю чуть больше магии в рану, то могу сама умереть.

— Твой дар. Не дай им… — женщина вкладывает в мои руки кинжал, после чего последний вдох покидает её тело, и сердце окончательно останавливается.

Перед глазами одно за одним мелькали воспоминания из детства. Мэри никогда не сближалась с молодыми целителями, я не была исключением, она всегда строго относилась к каждому из нас, но она была частью моей жизни. Моё воспитание, сила воли, умения — я получила частично благодаря провидице. А сейчас её бездыханное тело лежит на моих коленях, и я ничем не могу ей помочь, хоть и должна залечить её раны, а не просто заставлять её сердце биться.

Жизнь мощнейшей из провидиц намного важнее моей. Долг каждого из нас — защищать историю и хранителей магии. Но мне не хватило смелости умереть, чтобы она жила. Возможно, это потому, что я всю жизнь стараюсь выживать.

От прощаний с провидицей меня отрывает болезненный крик мужчины в паре метров от меня. Один из солдат в черном ранил его, но не добил, и тот продолжал истекать кровью.

Аккуратно кладу голову провидицы на землю и подползаю к молодому служителю храма, смотря в его лицо. Мы знакомы с ним, но не близко, я даже не знаю его имени. Рана, покрывавшая половину его живота, — смертельная. Парню осталось чуть меньше пары минут, но ему больно. И снова я не могу вылечить человека, лежащего передо мной. Он хватает меня за руку, в которой я непроизвольно, сильно сжимаю кинжал.

— Убей меня, — хрипит он, и из его рта вытекает кровь.

— Я не могу, — говорю я, мотая головой из стороны в сторону.

Мужчина смотрит умоляющим взглядом. Он уже смирился с тем, что его жизни подошел конец. Единственное, что читается в этом взгляде, — желание обрести покой. Я не могу ему помочь, ведь всю жизнь училась спасать людей, а не убивать их.

— Пожалуйста, — умоляет он, голос дрожит, а по щекам текут слезы.

Рыча, как дикий зверь, я крепче берусь за рукоять кинжала. Дрожащими руками вонзаю его в грудь мужчины.

Служитель закрывает глаза, и из его раны прямо на мои руки вытекает теплая кровь. Лицо мужчины становится спокойным и мирным, без малейшей доли страха или ужаса.

Вынимаю кинжал, смотрю на свои руки, испачканные липкой кровью. Отполированное, обмазанное кровью лезвие кинжала блестит на солнце. Завтрак усердно старается покинуть мое тело, паника все больше окутывает меня в пучину бессознательности.

Нужно взять себя в руки, иначе окажусь на месте Мэри или этого бедолаги. Дыши! «Вдох-выдох… Вдох, выдох... Поймай ту тонкую нить спокойствия в своей душе и держись за нее», — твердила провидица на одном из наших занятий по медитации. Вдох, выдох... Я снова смотрю на свои руки. Кровь уже не кажется такой страшной, просто липкая жидкость.

Вытираю руки о бежевую ткань платья, в последний раз гляжу на лицо служителя. Я тот человек, который разделил с ним последние минуты его жизни, человек, который последним видел его глаза. По щеке скатывается слеза.

Поднявшись, я снова стараюсь оценить ситуацию: больше десяти человек в чёрном обмундировании короля сражают мечами выживших целителей, которые отважно защищают себя и близких. В лужах крови отражаются лучи рассветного солнца, железистый запах крови пропитывает воздух вокруг. Голова идёт кругом.

Кто-то хватает меня одной рукой за плечо, а второй плотно прикрывает рот. Он тянет за собой, заводя за угол храма, после чего разворачивает меня к себе лицом и… О боги, какое облегчение увидеть перед собой Нэда!

— Я же сказал ждать в святилище, — рычит на меня наставник, словно я трёхлетний ребёнок.

Мужчина вкладывает в мой карман небольшой свёрток размером с ягоду винограда.

— Мэри попросила передать тебе. — На моих глазах наворачиваются слёзы при упоминании имени провидицы.

Стараюсь сосредоточиться, иначе буду лежать рядом с десятком умерших служителей храма. Оглянувшись, я убираю свёрток поглубже в карман плаща, чтобы он ненароком не выпал.

— Слушай меня внимательно. Эти люди — головорезы короля Дейнмара. Около полугода назад среди людей в Аурфорде начал ходить слух о том, что король хочет напасть на Эгайю. Мы думали, у нас будет больше времени на подготовку и спасение жителей, но, видимо, Дейнмар решил иначе.

— Пусть катится в Бринмир! Мы всегда мирно жили с Невелией, зачем им захватывать нас? — возмущённо восклицаю я, вскинув руки вверх.

— Его цель не захватить нас, — угрюмо говорит он, оглядываясь по сторонам.

— А что тогда?! — слишком громко произношу я.

— Король хочет вас уничтожить, отродье дьявола! — Грубый мужской голос, раздавшийся из-за спины, вызывает волну страха по всему телу.

Как мы могли не заметить головореза короля? Нэд забирает из моих рук кинжал и направляется к мужчине, стоявшему в паре шагов от нас, но только он приближается к солдату, как двое других головорезов хватают наставника под руки и оттаскивают от меня, поставив Нэда на колени.

— Вы посмотрите, какой смелый! Молодец… уважаю. Вот только на что ты надеялся? Убить меня? — головорез смотрит на Нэда и громко смеётся.

По сравнению с огромным, раскачанным солдатом мой наставник похож на тростинку. У головореза лысая, блестящая на солнце макушка, покрытая ветвистыми татуировками, и огромная рыжая борода.

— Отпустите его! — мой голос звучит в несколько раз смелее, чем я ожидала.

Чьи-то руки хватают меня за волосы, резкий удар под колено подкашивает мои ноги, боль волной проходит по мышцам, и я валюсь на землю, повиснув на собственных волосах, за которые меня держит второй головорез, лица которого я не вижу. Хриплый крик вырывается из груди. Лысый медленно подходит ближе и, наклонившись, шепчет мне на ухо:

— Я бы посоветовал тебе молчать, эгейская шлюха… — изо рта мужчины пахнет прокисшим молоком.

Лысый делает глубокий вдох, нюхая мои волосы и шею. От отвращения мурашки бегут по всему моему телу, а желудок сводит спазмами.

— Иначе мне придётся воспользоваться твоими услугами перед тем, как убить, — продолжает он с омерзительной искоркой в глазах.

— Не трогайте девчонку, она не владеет магией, она не… проклятая, — последнее слово Нэд выплёвывает с таким отвращением, что слёзы сами начинают наворачиваться на глазах. Он готов предать свою веру, чтобы дать мне хоть малейший шанс на жизнь.

Головорез медленно разворачивается и подходит к Нэду, всем своим видом показывая, кто владеет ситуацией. По его жестам и медлительности видно, что он наслаждался происходящим, лысому нравится смотреть на страх в наших глазах, он будто получает от подобного зрелища самое немыслимое в мире удовольствие.

— Тц-тц-тц, — Лысый цокает языком, мотая пальцем из стороны в сторону. — Разве тебя не учили не врать?

Головорез замахивается и бьёт Нэда кулаком в живот.

Наставник слегка корчится от боли, но не произносит ни звука, лишив татуированного дополнительного удовольствия.

— К твоему сожалению, мы прекрасно осведомлены обо всём, что творится в Эгейе: ваши обычаи, ваши привычки и ценности, ваши особенности… — Он достаёт меч из ножен и направляет лезвие в мою сторону. — Лицо девчонки изуродовано магией… конечно же, она шлюха дьявола. А таким жить не положено.

Лысый приближается ко мне, преодолев расстояние между нами в два шага. Лезвие его меча прорезает плащ и платье, затем обжигает болью мою кожу чуть ниже ключицы. Страх окутывает меня своими щупальцами и проникает всё глубже.

Я чувствую себя слабой и совершенно беспомощной. Надо же, умру, не успев сделать что-то полезное. Моя жизнь — это просто бессмысленное существование, которое закончится такой же бессмысленной смертью. Все старания, которые я прикладывала для будущей жизни, катятся коту под хвост. Каждый вдох приносит всё меньше кислорода, я начинаю задыхаться, а слёзы сами стекают по моим щекам.

— Не трогай её! — Наставник вырывается из хватки головорезов и пытается встать с колен.

Рыжий головорез, стоящий за спиной Нэда, со всей силой пинает наставника в спину, отчего тот падает, издав болезненный хрип от удара об землю. После рыжий подходит, наступает ногой на спину Нэда и поднимает его голову за белокурые волосы.

— Мне уж показалось, что ты умный мужик, — лезвие меча татуированного сильнее вонзается в кожу.

Чувствую тёплую кровь, струями стекающую и пропитывающую бежевое платье. Желание сбежать и спрятаться разрывает на части, каждую секунду паника всё больше охватывает меня, беспомощность чувствуется с особой силой.

Страх. Он так часто помогает людям выжить, сподвигнув их на действия, но сейчас я не могу пошевелить и пальцем: мои ноги онемели, а руки лишь держат волосы, чтобы унять болезненные ощущения от хватки головореза, стоящего за моей спиной.

Нэд смотрит мне прямо в душу. Его такие родные для меня зелёные глаза даже сейчас не выдают и капли страха.

— Мы с тобой ещё встретимся… — шепчет Нэд.

Рыжий, который держит наставника за волосы, выше поднимает его голову. Главный головорез, чей меч находился над моим сердцем, подходит к Нэду и одним быстрым движением перерезает ему горло.

Кровь струями вырывается из раны, Нэд хрипло пытается вдохнуть, но безуспешно. Головорез опускает волосы наставника, и его тело падает в кровавую лужу, содрогаясь в смертных судорогах.

— Нет! — Я не узнаю звук собственного голоса и не отрываю взгляд от лежащего в луже собственной крови человека, который мне дороже всех.

Я безуспешно вырываюсь из хватки мужчины, держащего меня за волосы. Он отпускает только тогда, когда наставник перестаёт двигаться и жизнь покидает его тело.

Валюсь на землю, сразу ползу к бездыханному телу. Подняв голову Нэдак себе на колени, я сосредотачиваю всю свою силу на жизненной энергии, которая может остаться в его теле. Импульсами чувствую его рану, но стука сердца нет. Кровь уже перестала вытекать из раны, нет ни боли, ни каких-либо эмоций. Смерть ощущается как полнейшая пустота, чувство вины и ужасной безысходности. Нельзя вылечить того, кто уже мертв.

Крики потери не могут заглушить рвущую душу боль. Разум отказывается верить в то, что Нэда больше нет. Выкрикиваю его имя снова и снова. Все силы пускаю на то, чтобы заставить его сердце биться. Чувство беспомощности все больше разжигает в груди пламя паники и ненависти. Слезы заливают мое лицо, а тошнотворный запах крови пропитывает все вокруг.

— Боги, как жалко выглядит эта проклятая! — слышится хриплый голос лысого.

Не обращаю внимания на их смех и голоса за спиной. Глупо забывать о головорезах, окруживших меня, но чувства и эмоции берут верх. Смерть найдет меня сегодня, и раз уж тому суждено случиться, то я ничего не смогу с этим сделать.

— Мне надоела эта драма, — снова недовольный голос лысого.

Последнее, что запоминаю, это резкий удар в затылок. За ним — тьма. Больше ничего. В этом состоянии боль потери меня не тревожит. Мне нравится тьма…

2 глава

Голова раскалывается от тупой боли. Не знаю точно, где нахожусь: здесь очень темно, чтобы что-то разглядеть, приходится напрячься. Помещение очень напоминает темницу: каменные стены, отсутствие окон, запах сырости, плесени и крыс. В углу накидана солома, покрытая тонкой тканью. Это что, вместо кровати? Замечательно!

На мне надета странная бесформенная одежда: штаны и кофта грязно-серого цвета. Движения ограничивают кандалы, надетые на мою ногу.

Без окон не могу узнать, день сейчас или ночь. Кажется, я уже несколько недель живу от сна до сна, в промежутках думая о том, как долго это может продлиться.

Страх встречи с королем Дейнмаром невыносим, но никто так и не приходит: ни он сам, ни его слуги или придворные. Лишь немые стражники в чёрном одеянии молча приносят мне еду и воду, ненадолго освещая мою камеру факелом, после так же молча уходят, снова оставляя за собой мрак.

Сначала я пытаюсь разговаривать со стражниками, умоляю их выпустить меня, после умоляю сказать хоть слово. Спустя месяц, по моим примерным расчётам, я начинаю разговаривать с ними просто обо всём, лишь бы не сойти с ума, хотя кажется, что уже сошла.

В темнице, к слову говоря, не слышно других заключённых. Возможно, их совсем нет, или они уже смирились со своей участью, доживая свои последние дни в размышлениях, а быть может, их дни уже сочтены. Темнота, тишина и одиночество губят человека.

Постоянная сырость, отсутствие нормальной еды и солнца сказываются на моём здоровье: нет сил открывать глаза, да и не вижу смысла это делать, всё равно ничего не увижу. Я намного чаще сплю, надеясь в один миг не проснуться.

Позже у меня начинается непрекращающийся кашель, ставший постоянным спутником слабости. На удивление, спустя пару дней стражники приносят мне два шерстяных одеяла, подушку и горячий чай с травами. Так же не проронив ни слова, они удаляются, оставив зажжённый факел на стене. От него идёт не только свет, но и тепло.

Факел, конечно, тухнет спустя пару часов, но вместо него на следующий день приносят новый. С тех пор я могу хоть как-то отличать день от ночи, это зарождает в моём сердце надежду на то, что не всё потеряно.

Длительное одиночество дает пищу для размышлений. Моими частыми ночными попутчиками становятся лица головорезов короля, раз за разом убивающих Нэда. Каждый раз после подобных снов я просыпаюсь в холодном поту и долго не могу уснуть, размышляя: «Что если?..»

В голове прокручиваются десятки вариантов побега, но ни один не дает мне шанс выжить. Ведь невозможно сбежать, не зная, где точно находишься, куда должен идти и сколько охраны на твоем пути. Единственным выходом остается только ждать. Но чего? Непонятно. Не просто так меня оставили в живых, не дают умереть, принося воду, еду и лекарства.

Цепь, прикованная к моей ноге, сковывает движения и жутко натирает кожу. Кровавые раны виднеются из-под железных кандалов. Надеюсь, не начнется воспаление или что-то похуже. Хотя, возможно, это воспаление и станет моим спасением из этих каменных стен.

В очередное время приема пищи в мою камеру заходят не только двое стражников, к которым я уже привыкла, но и пожилая женщина с ведром воды и мешком. Стражники оставляют новый факел, еду и воду, после чего молча удаляются, оставив нас с женщиной наедине.

— Чего смотришь? — ворчит старуха. — Ешь давай и раздевайся, от тебя несет как от борова.

Я молча встаю с сырой соломы, которая лежит на каменном полу, несколько месяцев заменяя мне кровать, беру свой скромный обед. После возвращаюсь на место, принимаюсь есть, прожевывая с особой тщательностью кусок хлеба и кашу, не отрывая взгляда от женщины.

За все месяцы одиночества мне понравилось молчать, а может, я просто отвыкаю разговаривать.

— Пошевеливайся. У меня еще дел по горло.

Я продолжаю есть, пережевывая каждый кусочек. Мне спешить некуда. Старуха, ворча что-то себе под нос, начинает доставать из мешка вещи: полотенца, кусок мыла, жесткую щетку и… мое сердце в этот миг замирает.

В ее руках мои вещи — те, в которых я была в тот злосчастный день. Чистое бежевое платье, на котором не осталось и капли крови, плащ, порванный, но аккуратно зашитый. От воспоминаний слезы наворачиваются на глаза. Не думала, что смогу еще хоть раз увидеть одежду служителей храма. Эмоции сменяют друг друга, переходя из крайности в крайность: печаль сменяется диким гневом и снова возвращается, оставляя за собой полосы на сердце.

Все, кого я когда-либо знала, мертвы. Люди Дейнмара беспощадно убили их по приказу. Король убил всех, кто был мне дорог, убил ни в чём не повинных людей. Ради чего?

Медленно поставив тарелку с едой, я подхожу к женщине, лязгая кандалами по каменному полу. Мне уже не интересен голод, к которому я успела привыкнуть, как и не интересно ничего вокруг, кроме одного.

— Куда ты меня готовишь? — хриплый звук моего голоса кажется совсем незнакомым.

— Его величество хочет тебя видеть. — Такого ответа для меня более чем достаточно.

Женщина принимается отмывать меня, мыльной щёткой грубо натирая до блеска каждый сантиметр тела и волос. К удивлению, старая достаёт из кармана ключ и с абсолютным спокойствием расстёгивает мои кандалы.

Чувство свободы зерном зарождается в моей душе, но я не позволяю ему разрастись. Закончив все процедуры, вытираюсь насухо жёстким полотенцем, надеваю свою, ставшую слегка свободной, одежду и вмиг начинаю чувствовать себя намного сильнее, увереннее. Король даст мне ответы на все вопросы, даже если это последние вопросы в моей жизни. Я должна знать о судьбе Эгайи.

Подол моего платья шурша развивается в разные стороны, пока мы идём по тёмным коридорам подземелья. Старуха осталась в моей темнице, ворча про вонь и грязь.

Удивительно, что на руки мне даже не надевают кандалы, не завязывают глаза. Мы преодолеваем десятки разных поворотов, коридоров, спусков и подъёмов по лестнице. Думаю, это задумано специально, чтобы запутать меня, но на всякий случай запоминаю каждый поворот и шаг. Они думают, что я не сбегу, вероятно, стражникам приказали убить меня при любой попытке побега. Сразу отметаю вариант с тем, что меня добровольно отпустят, это кажется маловероятным.

Наконец мы доходим до большой железной двери, возле которой стоят ещё двое стражников. Один из них достаёт большой многогранный ключ необычной формы, после открывает дверь.

За дверью оказывается ещё один длинный и очень узкий коридор, по обе его стороны расположены широкие окна. В конце коридора снова стоит стража, ещё одна преграда для побега.

Минуя и эту дверь, и стражу, мы попадаем в большой холл, украшенный различными картинами и гобеленами.

Стражники молча ведут меня по коридорам некоторое время, а затем резко останавливаются возле одной двери, украшенной золотыми узорами цветов и листьев.

На этом работа моей охраны закончена: они просто стоят и ждут, пока я зайду. Что ждёт за дверью? Не думаю, что там виселица или палач, но то, что находится внутри, пугает до чёртиков. Любопытство оказывается выше чувства самосохранения. В конце концов, не буду же я стоять тут вечно, подхожу и открываю дверь.

— Подойди ко мне, — громкий властный голос вводит меня в ступор.

Подобная власть в голосе может принадлежать только самому королю. Но даже несмотря на всю мощь, исходящую от Дейнмара, я собираюсь повиноваться этому человеку, кем бы он ни был.

— Почему вы сохранили мне жизнь? — собрав всю уверенность, произношу я. Король молчит.

Я оглядываюсь вокруг: комната, в которую меня привели, утопает в мягком свете, льющемся через украшенные лёгкими кружевными занавесками окна. Стены окрашены пастельными тонами с нежным цветочным узором. В центре стоит большая кровать из белого дерева с шёлковым балдахином цвета слоновой кости. Сделав пару шагов вглубь комнаты, я останавливаюсь, разглядывая мужчину, стоящего возле кровати.

— Ты можешь быть полезной, — говорит Дейнмар, пристально смотря прямо на меня. Мерзкий холодок бежит по спине, оставляя за собой неприятную смесь страха и отвращения.

— Кого из служителей ещё вы оставили в живых?

Надеюсь услышать хотя бы одно знакомое имя, но король снова молчит.

— Зачем вы напали на храм? — В ответ — тишина, только пристальный оценивающий взгляд. — Зачем я здесь? Чего вы хотите?

— Я уже начинаю жалеть о том, что сохранил твою жизнь, — рычит король, подходя ближе к кровати. — Получишь ответы на свои вопросы только после того, как выполнишь мою просьбу.

— Чего вы хотите? — задаю я повторно свой вопрос.

— Ты должна спасти человека, — говорит он тоном, будто просит налить воды. — Просто используй свою магию.

— Я пожалуй предпочту умереть без ответов, нежели спасать хоть единого дорогого вам человека.

Король не отвечает и даже не смотрит в мою сторону. Он лишь протягивает руку к балдахину, отодвигая его в сторону. Взгляд серых, как сталь, глаз устремлён на кровать. Там, в мягких белоснежных подушках и одеялах, лежит маленькая девочка, не больше четырёх лет.

Цвет её лица практически сравнялся с подушками, синяки под глазами и впалые щёки говорят о том, что болела она долго. Не нужно было иметь магию, чтобы понять: дни малышки сочтены.

— Она родилась такой слабой, — говорит Дейнмар сам себе.

Этих слов и мучительного взгляда отца на своё больное дитя достаточно, чтобы изменить моё решение.

Каким бы ужасным человеком ни был король, ребёнок, лежащий на кровати, не был ни в чём виноват. Я прохожу мимо Дейнмара, ближе к девочке, и беру её холодную руку.

За время, проведённое в темнице, я ни разу не пользовалась своей магией. Снова почувствовать пульсирующую энергию необычайно приятно. Нити моей магии вырываются наружу и тянутся к девочке. Вглядываясь в лицо ребёнка, я пытаюсь ощутить биение её сердца. Оно настолько слабое, что приходится напрячься.

Мужская рука с болью хватает меня за запястье. Король смотрит серыми, как сталь, глазами в мои. Взгляд его напоминает взор хищного зверя, поймавшего свою добычу.

— Не подведи меня, девчонка, — рычит он, стараясь напугать.

— Если бы я захотела, она бы уже была мертва! — столь же грозно рычу я в ответ, после чего возвращаю своё внимание к девочке.

Закрываю глаза и через пальцы пускаю нити магии прямо к очагу болезни. Всё тело девочки ноет от слабости и пульсирует болью. Каждая её клетка сражается за жизнь уже не первый месяц. Я пробую забрать себе часть боли, которую испытывает ребёнок, лежащий передо мной. Лоб покрывается капельками пота, а кости внутри начинают скрипеть от мучений.

Магия, бурлящая внутри меня, всегда на уровне энергии светится бирюзовыми нитями. Этими нитями я, как кукловод, могу ею управлять, направляя в ту или иную сторону, используя нужный поток энергии.

Блуждая магией по телу девочки, я чувствую нервное дыхание короля, стоящего за моей спиной. Напряжение в комнате даёт понять, что соверши я хоть одно неверное движение, и моя жизнь будет оборвана.

В комнате, кроме нас троих, нет ни единой души, ни одного свидетеля использования магии, ни одного человека, который мог бы стать свидетелем моей смерти.

Наконец нахожу то, что губит девочку. Сердце девочки ослаблено из-за опухоли на одной из его стенок. Вероятно, какая-то незначительная болезнь привела к ослаблению жизненных сил ребёнка, и её сердце дало сбой.

Больше всего в магии целителей мне не нравится кого-то лечить. Возвращать человеку жизненную силу и здоровье означает отдавать часть себя и своих сил больному. Залечить мелкую рану или головную боль неприятно, но несложно. Все недуги переходят целителю. По сравнению с обычными ранами, полученными нами самостоятельно, раны, пришедшие от больных, заживают в разы быстрее. Но если рана смертельная, есть риск, что целитель не сможет с нею справиться.

Именно поэтому я не стала лечить Мэри, а эгоистично дала ей умереть, боясь не справиться с её болью и состоянием.

— Проблема с её сердцем, — поясняю я Дейнмару.

— Ну так вылечи же её! — король срывается на крик, наматывая круги по комнате.

Мой взгляд мечется между Дейнмаром, безжалостным и беспощадным королём, и маленькой беззащитной девочкой, чья жизнь только начинается. Возможно, принцесса станет лучшим правителем для Невелии, принесёт покой и умиротворение в мир. Возможно, будет наоборот: будучи дочерью такого жестокого человека, она может стать ещё коварнее нынешнего короля.

От меня в данный момент зависит будущее народа. Король в любом случае оборвёт жизнь «проклятой», спасла она жизнь его дочери или нет. Девочка лежит неподвижно, дышит так тихо, что сложно понять, жива ли она. Её чёрные волосы кажутся тусклыми, а губы синими, входя в контраст с бледной, как снег, кожей. От меня зависит жизнь ребёнка, а кем она станет, когда вырастет — беспощадным тираном или душкой-королевой, — я всё равно не узнаю

Я пускаю паутину магии к очагу боли девочки, каждая ниточка направлена прямиком в её сердце. Воздух вокруг будто заканчивается, стоит мне только притронуться магией к болезненной опухоли ребёнка. Грудь сдавливает неописуемой режущей болью, и слабость одолевает меня. С каждой секундой я впитываю в себя все мучения принцессы, спасая её маленькое сердце, заставляя его биться увереннее.

Боль нарастает, напоминая десятки игл, впивающихся в плоть. Вместе с тем лицо принцессы принимает естественный оттенок, на щеках появляется румянец.

Дышать становится всё труднее, руки немеют, а сердце бьётся медленнее. Девочка же, напротив, начинает дышать ровно, восстанавливая свои силы.

Как всегда, мой организм начинает сопротивляться, хочется прекратить эти страдания, упасть. Убьют меня после этого или нет — всё равно. Но прерывать ритуал нельзя, иначе всё было напрасно, и опухоль вернётся к ребёнку. Боль, которую я испытываю, девочка терпела уже достаточно долго, и как бы ни было тяжело, я обязана помочь ей. Сосредоточив свои мысли только на сердце девочки, я пытаюсь найти и забрать себе все признаки болезни. Убедившись, что болезнь отступила и больше не угрожает принцессе, я отзываю нити магии обратно, наконец вздохнув полной грудью.

Король стоит возле кровати, облокотившись на неё руками, и ждёт. Дейнмар не проронил больше ни слова, по его лицу непонятно, доволен ли он.

Мужчина просто молча смотрит на своего ребенка. Никто никогда не узнает, что он пошел против своих же принципов, использовал магию в стенах этой комнаты, чтобы спасти дочь.

В комнату заходят двое стражников, те, что привели меня сюда. Они хватают меня под руки, тянут к двери, прочь от короля.

Я смотрю на девочку: она наконец открывает свои пепельно-серые глаза, глядит мне вслед затуманенным и мутным взглядом.

— Вы обещали дать мне ответы, — рычу я, вырываясь из рук стражи, понемногу восстанавливая свои жизненные силы.

— Я приказал убить всех. Эгайя пала за сутки, твоей страны больше не существует, — спокойствие, с которым он произносит эти слова, и незаинтересованность в голосе ранят сердце глубже любого ножа.

Стража уводит меня прочь от короля, они снова запирают меня в темнице. Тысячи мертвых тел в крови и грязи снятся мне этой ночью. Король убил всех, невинных жителей Эгайи: женщин, стариков, детей. Многие из них даже не могли предположить, что их жизни так быстро оборвутся. Осознание того, что я единственная выжившая, мучительно. Я чувствую себя виноватой в том, что не умерла вместе с ними, ненавижу себя за это. Но еще больше я ненавижу Дейнмара за то, что уничтожил королевство, даже не моргнув, за то, что не уничтожил меня вместе с остальными.

Мысли о мести занимают голову, пока я измеряю темницу шагами. Король должен заплатить за то, что сделал, он должен оказаться на месте моих мертвых соотечественников.

Вспоминаю наш последний разговор с Нэдом, он кажется, был совсем недавно. Наставник отважно заступался за мою честь перед теми головорезами. Он говорил, что мы снова встретимся, и я верю ему.

Тускнеющие глаза Мэри преследуют меня. Она не успела провести обряд и узнать о моем даре, но успела передать Нэду сверток.

Сверток для меня!

Я судорожно роюсь по карманам плаща в поисках маленького свертка с запиской от Мэри. Моя одежда была постирана, вероятно, сверток уже нашли или он вовсе испорчен, но я продолжаю искать.

Оказывается, не зря…

Сердце пускается в галоп. Удивительно, что сверток никто не нашел. Развернув его, я глубоко вздыхаю. На серой бумаге полустертыми чернилами написано всего два слова на древнем эгейском языке. Нэд учил меня этому языку с самого детства, его знали лишь служители храма, они и унесли знания с собой в другой мир. Теперь понятно, почему прачки оставили сверток с непонятными закорючками на месте: они не поняли, что это.

Зато я прекрасно понимаю. Это пугает.

Такие, как я, встречаются очень редко; увидеть хоть одного из нас — задача не из лёгких. Почему? Всё просто: нас сразу убивают прямо во время обряда. Тихо, спокойно и без сожаления. Ведь если сила, которой нас наградили боги, выйдет из-под контроля правителей, мы с лёгкостью сможем занять их место.

Нападение короля на наш храм и его зверские убийства вдруг обернулись совершенно другой стороной. Мэри знала о моей силе, она знала, что случится после обряда. Сложно представить, что люди, растившие меня с самого детства, могли избавиться от помехи. Не сомневаюсь, что если бы не нападение, Мэри с первой же секунды вонзила бы кинжал в мою грудь. Тот самый, что вложила в мои руки в момент собственной смерти.

Странно лишь то, что именно она сообщила мне о даре, а не попыталась лично меня убить. До меня вдруг доходит смысл последних слов провидицы: «Не дай им использовать свой дар». Мэри дала мне кинжал не для защиты, а для того, чтобы я убила себя, не дав противникам воспользоваться моей силой.

Из всех служителей храма в живых осталась лишь я. Это означало только то, что последняя просьба Мэри не сможет быть выполнена полностью. Обязанность отомстить за гибель моего народа ложится на плечи, но никто не сможет воспользоваться моей магией. Это обещание я выполню.

Звуки отворяющегося замка пробуждают меня от размышлений. Дверь со скрипом открывается, в помещение входит не кто иной, как сам король. Дейнмара сопровождает мужчина в преклонном возрасте, разодетый в чёрно-зелёную мантию. Его лицо, помимо морщин, покрывают страшные чёрные татуировки и шрамы.

— Хочу сообщить тебе о том, что моя дочь пришла в себя и прекрасно себя чувствует, — гордо подняв голову, вещает король.

— Рада за неё. Это всё, что вы хотели?

— Нет… — он на секунду замолкает, после говорит: — Хотел убить тебя, но ты действительно оказалась полезной.

Король кивает головой в мою сторону, старик в мантии подходит ближе ко мне с вытянутой вперёд рукой.

— Я решил, что твоя смерть будет невыгодна. К тому же такой великий подвиг, как спасение жизни принцессы, многого стоит, а мне совсем не хочется оставаться в долгу у ведьмы.

Дейнмир величественно возвышается надо мной. Тело будто превратилось в статую. Не знаю, что именно задумал король, но это совершенно мне не нравится.

— Хорошо обдумав всё, я решил в благодарность за спасение моей дочери даровать тебе бессмертие, — голос эхом отлетает от стен темницы.

Все происходит молниеносно: из руки стоящего впереди пожилого мужчины выходит черный дым, окутывающий меня со всех сторон. Вдохнув дым, я начинаю задыхаться, глаза слезятся, во рту появляется приторно сладкий привкус, смешанный с кровью. Тело отказывается двигаться, а любые попытки пошевелиться вызывают боль.

Король подходит ко мне, достает нож, лезвием которого проводит по руке, распоров кожу до крови. После хватает меня за лицо здоровой рукой.

— Единственное, что стоит уточнить… — в стальных глазах Дейнмара появляется ужасающая дьявольская искра. — Всю свою бессмертную жизнь ты будешь служить мне и моим потомкам.

Дейнмар с такой силой сжимает мои щеки, что я вскрикиваю. Как только открываю рот, он подносит окровавленную руку к моим губам, позволяя крови течь в мой рот. Вместе с кровью в меня проникает и черный дым, окутывающий все пространство вокруг.

Темная магия. К счастью, раньше я никогда не сталкивалась с ней. Дикий ужас — единственное чувство, которое бурлит во мне в данный момент. Я боюсь боли, невыносимых судорог или полного затемнения рассудка, но нет, вместо этого появляется приятное расслабление, оно волной проходит по каждой клетке моего тела.

Король, бросив меня на пол, отходит на пару шагов назад. Черный дым вокруг становится все гуще, погружая все пространство во тьму, которая в разы темнее той, что была вокруг, когда я сидела в темнице без света.

Двое стоящих передо мной мужчин растворяются в черной завесе. Последнее, что помню, — это горящие красным пламенем глаза короля и его голос, отражающийся от стен темницы:

— Теперь ты моя, Арвен…

Дальше — темнота, вечная, холодная темнота.

3 глава

С тех пор как король привязал меня к себе своей чёрной магией, прошло много времени. Я постоянно нахожусь в полной, бесконечной тьме, призывает он меня лишь тогда, когда нужна магия.

Вся бурлящая во мне чёрная сила короля не даёт даже малейшей возможности противостоять его просьбам. Каждое моё сопротивление, каждое неверное движение, которое не нравится королю, приводят к дикой боли, разрывающей плоть изнутри.

Сначала мне было плевать на боль, мной управлял только гнев, но вскоре к основной боли добавлялись ещё и удары плетью, чтобы я не забывала своё место.

Со временем гнев перерастает в полную и безоговорочную ненависть, жажду отомстить за всё, что сделал мне этот человек. Я начинаю слушать короля, лечить его безнадёжных и «очень важных» людей, знания которых могут быть ему необходимы. Безоговорочно выполняю все его задания, лишь бы он больше не трогал меня. Но каждый день и каждое мгновение я думаю, как отомстить своему мучителю, я буквально живу мечтами о его смерти.

Каждый раз король призывает меня к себе в полном одиночестве, никогда нет ни слуг, ни стражников, ни свидетелей. Только он, я и какой-нибудь умирающий советник, лежащий без сознания на столе.

Последний раз, когда король призывал меня на «помощь», был давно. Мрак становится частью меня, но я не слышу ни единого слова из заклинания призыва, которое он постоянно наговаривал.

Признаюсь, мне страшно остаться навек в полной темноте.

У меня достаточно времени, чтобы продумать миллионы вариантов, как убить короля. Каждый раз, когда я пробовала использовать свою силу на короле, он это чувствовал, после наказывал меня ударами плети по спине или шее.

Как бы ужасно это ни звучало, но я в полной власти тирана, никто не знает о моём существовании, никто даже случайно не сможет меня спасти.

— Вероятно, ты положил на полку свою секретную игрушку и забыл о ней, чёртов ублюдок! — кричу я в пустоту вокруг.

Звук моего голоса пропадает в бесконечной темноте. Страх остаться тут совершенно одной становится невыносим.

Я даже не знаю, где нахожусь. Вероятно, в каком-то пространстве между мирами, или, может быть, в сознании короля, а может, это ад, и меня уже давно нет?

Мне срочно нужно расслабиться, бессмысленные всплески гнева ничем не помогут. Присев на пол, я скрещиваю ноги, принимая позу для начала медитации.

Мы часто медитировали в храме с Нэдом. Он учил меня, что покой — залог всего. Сейчас мне как никогда нужен покой, нужно понять, что мне делать в следующий раз, когда король призовет меня.

«Если призовет», — шипит противный голос сомнения в голове.

Именно сейчас, когда я погружаюсь в медитацию, слышится чей-то шепот. Он исходит из глубин темноты, окружающей все вокруг. Я не обращаю на него внимания, ведь голоса и раньше преследовали меня.

Не думая пошевелить и пальцем, я продолжаю сидеть. Незнакомый женский голос с каждой секундой становится все громче, разборчивее.

Женщина говорит до боли знакомые слова заклинания призыва. С каждым четко приговоренным словом тревога просыпается в груди, и я уже не могу спокойно сидеть.

Встав на ноги, я очень об этом жалею, ведь темнота вокруг начинает содрогаться от толчков. Голова идет кругом, толчки становятся все сильнее, в какой-то миг земля полностью уходит из-под ног.

Голова кружится так сильно, что меня начинает мутить, появляется чувство, будто я падаю с обрыва. Тошнота, резко подкатившая к горлу, усиливает головокружение, кровь пульсирует в висках.

Тьма, окружающая все вокруг, становится меньше, превращаясь в яркий, режущий глаза свет.

Я приземляюсь на что-то твердое, после резко сажусь, как слепой котенок, начинаю оглядываться вокруг. Глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть к чему-то, помимо темноты.

— Боги! Получилось… — звучит тот же женский голос, который шептал в темноте.

Стоящая передо мной женщина с тревогой смотрит на меня, выпучив свои огромные серые глаза. Ее взволнованная улыбка от уха до уха кажется безумной. Несколько выбившихся из прически прядей аккуратно обрамляют привлекательное, слегка тронутое возрастом, худое лицо женщины.

— Ты совсем не изменилась… — Пепельно-серые глаза внимательно изучают мое лицо.

Ее глаза точь-в-точь как у дочери короля, которую я когда-то спасла. Вероятно, передо мной стоит ее мать. Вот только, исходя из истории, жена короля умерла через год после появления единственного ребенка, не успев родить еще наследников.

Покачиваясь, я медленно встаю, голова все еще идет кругом. Поймав равновесие, делаю пару шагов назад.

— Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. — Женщина протягивает мне руку, но, не получив ответной реакции, убирает ее за спину.

Все вокруг кажется чудным, эта ситуация невозможна. Как король допустил то, что его побрякушку использует кто-то, кроме него? Кто вообще эта женщина и почему она мне кажется такой знакомой?

— Кто ты? — хриплым, едва различимым голосом произношу я.

Женщина обходит письменный стол, стоявший возле витражного окна в пол. Затем, облокотившись на него, кивает в сторону книжного шкафа.

Что я могу найти там? Встав на ноги, с недоверием подхожу к шкафу. Там, среди книг и декоративных фигурок, стоит небольшой портрет. На холсте изображена испуганная девочка лет семи, за спиной которой стоит король Дейнмар.

— Отец — ужасный человек, Арвен. Его всегда было сложно понять и невозможно не слушаться, — с горечью признается женщина.

— Ты… та маленькая девочка, — шепотом произношу я, не веря в логику произнесенных слов.

Тишина наполняет комнату. Мне нужно пару секунд, чтобы самой понять то, что говорю:

— Дочь короля Леяда? — Я медленно поворачиваюсь к женщине, черные волосы которой уже тронула седина.

Осознание происходящего сводит с ума. Я провела во тьме всего пару месяцев, максимум год.

— Но…

— С момента, как ты спасла меня, прошло очень много времени, — будто прочитав мои мысли, отвечает женщина.

— Это невозможно! — В гневе скидываю портрет и несколько книг с полки на пол.

Злость охватывает меня изнутри. Проклятый король забрал не только мой народ, но и мою жизнь. Как такое вообще может быть?! Я не могла пробыть во тьме так много времени.

Руки трясутся от бешенства.

— Что тебе от меня нужно? — Никогда ранее не кричала так сильно, но эмоции, бурлившие внутри меня, не дают говорить спокойно, как меня учили при храме.

— Он наделал много глупостей и, вероятно, заслуживает твоего гнева.

Голос Леяды звучит ласково, почти по-матерински. Блеск в ее глазах заставляет меня вспомнить ту маленькую девочку, которую я спасла. Я всей душой надеялась, что принцесса станет замечательной королевой, способной привести Невелию к миру и спокойствию.

— Но, несмотря на это, я хочу попросить тебя об одолжении, понимаешь… — продолжает Леяда.

— Волей твоего отца меня заточили во тьму! — выкрикиваю я, перебивая речь Леяды.

Гнев окутывает меня изнутри, сжирает всё на своём пути. Я не могу мыслить здраво, мне не нужны новые повелители, не нужны те, кто будут управлять так же, как Дейнмар.

— Его волей был убит мой народ! — продолжаю я. — Тысячи женщин и детей! Он убил всех! Он держал меня в тёмном забвении десятки лет.

Леяда молча выслушивает мои крики, ни одна эмоция не трогает её безупречное мраморное лицо. В то время как все органы внутри меня дрожат, словно осиновый лист, разум умоляет прекратить, но гнев берёт своё.

— Как ты имеешь наглость просить меня о чём-то?!

— Король тяжело заболел несколько недель назад. Единственное, что он оставит после себя, — только разрушения и войны. Все страны, с которыми он воевал, ополчились, они хотят мести.

— Я их прекрасно понимаю, — не успокаиваюсь я.

— Арвен, я знаю, ты злишься и напугана, но не забывай, что ты разговариваешь с будущей королевой, — слегка теряя контроль, произносит Леяда.

— Для меня ты не королева. Можешь убить меня, но я не стану помогать ни тебе, ни твоему народу! Дейнмар развязал войну, и разбираться с ней придётся тебе. — Каждый день в заточении той темницы, каждая смерть близких людей стоят перед глазами пеленой.

— Довольно смелое заявление. — Леяда стоит на том же месте, её лицо снова обретает холодное спокойствие. Она понимает, что я нахожусь в бешенстве, но не злится на меня за взрыв эмоций.

Спокойствие Леяды понемногу передаётся мне, гнев отходит на второй план.

Какое-то время мы стоим в полной тишине, каждая думает о своём. Леяда подходит с грацией кошки, поднимает портрет, лежащий у моих ног.

— Он делал непростительные вещи. Мне жаль, что это коснулось тебя так сильно.

Будущая королева подходит чуть ближе, затем кладёт руку мне на плечо, её глаза полны сочувствия и нежности.

— Я не могу забрать всю ту боль, что ты испытала, но хочу попробовать всё исправить. — Леяда смотрит на изображение отца с печалью в глазах. — Для этого мне нужна твоя помощь. Помоги мне, Арвен, и ты сможешь быть свободна.

Не дождавшись ответа, женщина ставит портрет обратно на полку и выходит из комнаты, оставив меня наедине с мыслями.

Она прекрасно знает о власти, которую имеет надо мной, Дейнмар. Имеет ли она ту же власть? Не очень хочется это проверять. В её словах вижу луч надежды на то, что этот кошмар закончится. Вот только сложно верить людям.

Моё внимание привлекает зеркало, висящее рядом с книжным шкафом. Леяда стала уже взрослой женщиной, прошло навскидку лет сорок. Боюсь представить, что стало со мной. Неужели король забрал у меня ещё и молодость, все самые лучшие годы жизни?

С каждым ударом сердца ко мне подбирается живая реальность: всё это не сон, я провела в забвенной темноте десятки лет. Со страхом смотрю на свою дрожащую руку, после облегчённо вздыхаю. К счастью, особых возрастных изменений не видно: кожа не сморщена, нет пигментных пятен.

Я была значительно старше принцессы в тот момент, когда мы встретились первый раз. Сейчас мне должно быть уже больше шестидесяти лет — довольно пугающая цифра. Настолько пугающая, что я решаю вовсе не подходить к зеркалу. Вместо этого подхожу к окну, мне нужно придумать план действий.

Леяда не глупа, чтобы оставить пленницу своего отца в комнате одну, она наверняка поставила охрану возле двери.

Створки окон закрыты, а за стеклом виднеется кованая из железа узорная решётка. Выбраться через окно не получится, других дверей здесь нет.

Наверняка кто-то обязательно придёт проведать меня, будь то будущая королева или её слуги. Нужно быть готовой к их приходу. Но что делать: напасть на Леяду?

Что, если она всё-таки может повелевать мной? Король обмолвился о том, что я вечно буду служить ему и его предкам, но проверить это мне не посчастливилось. Наверняка Дейнмар не особо рассказывал кому-то о моём существовании, он ведь боролся с магией. Закатываю глаза, думая о лицемерии мужчины, который пользовался тем, что пытался уничтожить и забрать у людей.

Плана действий в моей голове так и не возникает. Если ко мне придёт служанка, могу напасть на неё, забрать одежду. В скромной одежде горничной я, как минимум, буду неприметной и никому не интересной. Сразу выкидываю подобные мысли из головы: я не буду уподобляться Дейнмару и нападать на людей ради своей выгоды.

В отчаянии я сажусь в кресло, накрываю лицо руками. Время тянется неимоверно долго, за дверью не слышно ни единого звука, только шелест моего платья, когда я двигаюсь, пронзает тишину.

— Они решили свести меня с ума?

Если дверь открыта и Леяда ждет меня с той стороны? Что вообще эта женщина задумала? Никогда не поверю, что она от чистого сердца решила меня отпустить, если я исполню ее просьбу. Как много ей известно о моей силе?

Любопытство всегда было моей слабой чертой, и спустя каких-то пару часов я не сдерживаюсь. Встаю, целенаправленно подхожу к зеркалу и с замершим сердцем смотрю на свое отражение.

Вздох облегчения снова вырывается, когда я вижу в зеркале все то же молодое лицо. Волосы все такие же темнро-русые, ни один седой волос, к счастью, не появился. Морщины не тронули мое лицо, кожа не стала похожа на сморщенный изюм, а синие глаза все такие же ясные. Правда, появились темные круги, но это скорее от нездорового образа жизни последние лет сорок.

Радостно смотрю на белые линии магии под моей кожей, тянущиеся от скул к шее. Такими линиями покрыты мои руки, ноги, живот и лицо. Когда магия бурлит во мне, линии становятся ярче. Рука сама тянется к шее, пальцем глажу одну из них.

«Все будет хорошо», — успокаиваю я себя, настраиваясь на хороший лад. Я жива, мне удалось пережить нападение Дейнмара, удалось дожить до сегодняшнего дня, несмотря на все болезненные пытки и удары плетью. Я справилась со всем, справлюсь и с тем, что меня ждет впереди.

Нужно поговорить с Леядой, убедиться в том, что я получу столь желанную свободу. Я этого хочу... Этого хотел бы Нэд. Я должна справиться.

Солнце близится к закату, когда я наконец решаюсь выйти из комнаты. Никто так и не пришел, видимо, у будущей королевы есть схожие черты с отцом, их обоих невозможно дождаться.

Дверь, на удивление, оказывается открытой. Стражники, стоящие в конце коридора, не двигаются с места и, кажется, не собираются пленить меня. Никто не помешает, если я постараюсь сбежать.

Коридор освещается лучами закатного солнца. Подойдя к окну, я вижу Леяду, стоящую в саду. Она, обняв себя за плечи, смотрит на закат. Какие еще ужасы совершил ее отец, чтобы добиться своих целей? Что, если она действительно хочет все исправить? Множество вопросов крутится в голове, и ответы может дать только Леяда.

Мысль сбежать прямо сейчас становится все более навязчивой. У меня есть шанс просто уйти, не выполняя просьбу Леяды, но мы обе знаем, что даже если я сейчас уйду, то не обрету настоящую свободу.

Она наверняка знает, что способна мной управлять, иначе бы не оставила меня без присмотра. В груди появляется лучик надежды на то, что будущая королева — совершенно другой человек, не похожий корыстностью на своего отца.

Поддавшись порыву, я направляюсь в конец коридора, минуя стражников, спускаюсь по лестнице и выхожу во двор. Не знаю, куда иду, но чувствую, что эта дорога приведет меня к одиноко стоящей в саду женщине.

В воздухе пахнет мимозой и еще какими-то цветами. Пробираясь сквозь цветущие деревья и кустарники, я думаю о том, что скажу Леяде. Она не виновата в деяниях своего отца, но могла его остановить. Возможно, у нее не было выбора, она находилась в той же ловушке, что и я.

— Я знала, что ты придешь, — тихо говорит Леяда. Чувства не подвели и привели меня прямо к ней.

— Что произошло за эти годы? — Я встаю рядом с женщиной и так же неотрывно смотрю на заходящее солнце.

— С каждым годом он становился все более безумным, — начинает она. — Отец не щадил никого, уверенно шагая по головам и убивая всех, кто стоял у него на пути.

Жестокие картины насилия стоят перед глазами, страшно представить, что пришлось пережить той маленькой девочке.

— Мы пытались остановить его, пытались вернуть в чувства. Но он был одержим идеей уничтожить магию, — Леяда с осторожностью смотрит на меня. — У него было много последователей. Они до сих пор продолжают уничтожать последние крупицы магии в этом мире.

— Значит, у Дейнмара не получилось избавиться от магии?

— Магия словно воздух наполняет собой все вокруг. Уничтожь он хоть всех носителей магии, она все равно останется.

Взгляд Леяды становится грустным, он наполнен болью и виной. Она винит и себя за то, что делал ее отец.

— Каждый год рождаются новые маги, но учить их некому. Многие не могут справиться со своими способностями и буквально сгорают изнутри из-за бурлящей силы. Остальных отлавливают и убивают головорезы короля. Есть и те, кого магия поглотила изнутри. Мы называем их безумными.

Слеза скатилась по моей щеке при мысли о том, сколько же магов умирало и продолжает умирать просто потому, что один человек сошел с ума.

— Почему ты отвечаешь на мои вопросы? — Откровенность будущей королевы кажется каким-то трюком, ложью.

— Не вижу смысла увиливать от вопросов. К тому же, я надеюсь, что, ответив на твой вопрос, получу ответы на свои. — Леяда протягивает руку ко мне и кладет на плечо, слегка сжимая пальцы.

Нужно быть аккуратнее с этой женщиной. Все вопросы, крутившиеся в моей голове, отходят на второй план. Мне нужно узнать только самое важное.

— Как ты собираешься исправить ошибки своего отца? — Я смотрю в ее серые глаза, читая каждую эмоцию. Если она соврет, это не останется незамеченным.

— Магия вокруг нас. Была, есть и будет. Вот только проблема в том, что она непредсказуема. Ее нужно вернуть в нужное русло.

— В чём заключается моя роль? Зачем ты освободила меня из ловушки своего отца?

Королева достает из кармана небольшой потертый сверток и протягивает его мне. Я уже знаю, что там написано, даже не развернув его.

— Мне потребовалось перечитать сотни книг, чтобы узнать смысл слов, написанных в свертке. — Она нежно улыбается, вспоминая прошлое.

— Откуда он у тебя? — Спрашиваю я, переводя взгляд с свертка на женщину.

— Стащила из стола отца, когда мне было лет десять. — Леяда по-детски пожимает плечами. — Он однажды обмолвился, что листок принадлежит последней чаровнице. Я решила, что мне он нужен больше.

Леяда, улыбаясь, смотрит на меня. Озорной блеск в ее глазах пропадает, а улыбка медленно гаснет.

— Арвен... Ты единственный живой Повелитель Душ. Ты знаешь, каково жить в мире с нормальной магией, думаю, должна понять мое желание вернуть ее…

Голос Леяды звучит тихо, но даже так я слышу в нем болезненные ноты. Она ждет моего ответа с испуганными глазами, хотя могла просто приказать мне помочь ей. Глядя на нее, я понимаю, что мир изменился, но она — луч, который может сделать новый мир лучше.

Я не знаю, правдивы ли слова Леяды, но я хочу в это верить. Она права, я хочу получить свободу, но возвращение магии кажется невыполнимой задачей. Справлюсь ли я?

Будущая королева продумала все до мельчайших деталей, знала, куда нужно надавить, чтобы получить мое расположение. Сейчас, стоя передо мной, Леяда предлагает две вещи, которые я больше всего хочу. Ради них я готова рискнуть и последовать за дочерью человека, лишившего меня всего.

4 глава

Впервые за бесконечно долгое время я просыпаюсь от того, что по-настоящему выспалась. Ничто мне не мешает, я чувствую себя более чем прекрасно. В комнате приятно тепло, воздух пропитан тонким, едва уловимым ароматом свежесрезанных цветов.

Темнота, которая окружала меня раньше, хоть и была совершенно спокойной, но поспать в ней у меня не получалось. Там я лишь бесконечно бодрствовала в вакууме, где не существовало ни жажды, ни голода, ни земных нужд. Все привычные потребности будто испарились во мраке.

Я медленно сажусь на кровати, чувствуя, как шелк простыней скользит по коже, и осматриваю все вокруг.

Комната великолепна: глубокие темные тона — сумеречно-синий и угольный — благородно сочетаются с золотой отделкой. Мое ложе покоится в глубокой нише, а складки невесомого балдахина аккуратно подхвачены золотыми шнурами по обе стороны. Справа возвышался массивный шкаф из темного дуба. Напротив занавешенных панорамных окон расположен камин с мраморной облицовкой и резными элементами, изображающими вьющийся плющ. Рядом с камином — небольшой диван с разложенными на нем подушками, столик с подсвечниками и стоящие возле него мягкие кресла. В дальнем углу находится дверь, вероятно, там ванная комната, и я решаю проверить, так ли это.

Поставив ноги на невероятно мягкий ворсистый ковер, я иду к небольшой двери. Мои ожидания оправдываются: за дверью обнаруживается просторная ванная комната, выдержанная в том же строгом стиле. Свет пробивается сквозь щель в плотных шторах, падая на огромную купель из светлого мрамора. Рядом с ней стоят два небольших столика с вазами и различными маслами для купания.

Вода в купели уже набрана, от нее идет пар, а в воздухе витает запах эфирных масел. Я раздеваюсь и сразу залезаю в обжигающе-приятную воду, которая окутывает каждую клеточку моего тела.

«К такой жизни легко привыкнуть», — проносится в голове. В храме мы принимали общий душ, большую часть времени вода в нем была холодной. Мне приходилось не спать пол-ночи, чтобы помыться в одиночестве и в теплой воде.

Мысли о храме снова отдают резкой, колющей болью в груди. Все, что я любила, все, что знала — превращено в пепел. Ненависть к Дейнмару вспыхивает с новой силой.

Леяда сказала, что он болен... но не мертв. Я должна отомстить ему раньше, чем он покинет этот мир. Он должен почувствовать, как мир рушится вокруг него.

Кровь внутри пульсирует от злости. Я понимаю, должна расслабиться, но это не так-то просто. Гнев не приведет ни к чему хорошему, особенно сейчас, когда я нахожусь в логове противников. Мне нужен ясный ум. Заставляю себя глубоко вдохнуть, впитывая влажный пар.

Поднимаю руки, смотря на тонкие белые завитки магии, пульсирующие под кожей. Когда они проявились, мне было всего десять. Боль от их появления… она была похожа на ванну из раскаленного свинца, длившуюся вечность. Так магия просыпалась во мне.

Нэд тогда не отходил от меня ни на шаг, стараясь облегчить боль, прикладывая к моему лбу прохладные припарки и вливая в рот горькие отвары трав. Та боль сейчас кажется совсем безобидной, несравнимой с душевной болью, которая комом засела внутри.

Накинув после ванны приятный шелковый халат, я возвращаюсь в комнату. Первые лучи солнца проникают внутрь тонкой линией из зашторенных окон. Этой комнате явно не хватает света. Я подхожу к окну и одним резким движением отдергиваю шторы в разные стороны.

— Так-то лучше, — гордо расставляю руки в бока, будто сделала что-то важное, и снова оглядываю комнату.

При виде кувшина, стоящего на столике возле камина, ухмылка вырывается сама собой. «Боги, пусть это будет не вода.»

Я иду к кувшину и наливаю жидкость в стоящий рядом бокал. Вдохнув аромат, я почти стону от наслаждения. С благоговением попробую содержимое. Цветочные ноты и легкая кислинка прекрасно сочетаются со сладостью вина. Что ж, даже в террариуме со змеями можно найти свои плюсы.

Раздумывая, чем бы заняться, я замечаю дверь, ведущую на балкон. Мгновение спустя я выхожу на свежий воздух. Вид, открывающийся передо мной, завораживает: красивые цветущие сады, величественные горы, касающиеся вершинами облаков. Облокачиваясь на перила, продолжаю смотреть на пейзаж и солнце, медленно плывущее вверх от горизонта.

Все происходящее вокруг кажется сном. Я тру виски рукой, пытаясь осознать реальность. Неужели столько всего могло произойти со мной за такое сравнительно короткое время? Для того чтобы переварить все случившееся, не хватит и недели.

Смерть Нэда и Мэри, гибель моей страны… и десятилетия, стертые из жизни. Я совершенно не знаю, как на все это реагировать. Несмотря на спокойствие вокруг, злость кипит внутри и не дает мне расслабиться. Почему бы мне не уйти прямо сейчас? Король явно больше не может контролировать меня, у него просто не хватит на это жизненных сил.

Леяда пусть самостоятельно разбирается со своими проблемами и возвращает магию собственными силами. Но ее слова пробудили во мне предательскую надежду.

Вот только весь прежний мир, который я знала, уничтожен. Его невозможно вернуть, остается лишь жить с воспоминаниями и хранить их. А значит, возвращать нечего. К тому же Мэри настоятельно просила меня не давать им возможности использовать мою магию.

Птицы в саду напевают свои брачные песни, всё вокруг окутывает спокойствие, лишь на душе буря.

Я снова отпиваю вино из бокала. Моё внимание привлекает мужской силуэт, приближающийся к замку. Мужчина бежит по аккуратно выложенным между деревьями каменным дорожкам. Я замираю, наблюдая за ним до тех пор, пока он не останавливается, подставив лицо солнцу. Мужчина глубоко и часто дышит, пытаясь восстановить дыхание. Его лицо слегка покраснело, а светлые волосы прилипли ко лбу.

Повернув голову, он останавливает свой взгляд на мне. Секунда, две… он просто смотрит. Потом слегка кивает и переводит взгляд на бокал вина в моей руке. Его губы медленно растягиваются в лучезарной, почти мальчишеской улыбке. Ещё пара секунд, и мужчина убегает дальше, скрываясь в зелени деревьев, оставив меня наедине с мыслями и вином.

Я должна решить, как поступить: довериться Леяде и помочь ей с магией или же бежать отсюда как можно дальше, как велит сердце.

Несмотря на наш вчерашний разговор, сейчас мне срочно нужно поговорить с Леядой. Это необходимо для принятия правильного решения.

Узнаю, что она хочет от меня. Если появится хоть одно малейшее сомнение в её плане — сразу же уйду из замка. В конце концов, я не пленница.

Выбрав из шкафа платье без ненавистного корсета — из мягкой ткани цвета грозового неба, привожу себя в порядок. Собираю волосы в пучок, оставив пару прядей возле лица.

Распахиваю дверь и натыкаюсь на двух огромных мужчин в доспехах, стоящих возле моей двери. Боги, они настоящие великаны в начищенных до блеска доспехах! Один из них имеет огромную бороду, скрывающую шею, второй же намного шире в плечах, лысый и гладко выбрит. Оба похожи на огромных орков. Их что, с детства кормили овсянкой на убой?

— Доброе утро, миледи, — произносит бородач.

— Отведите меня к Леяде, — уверенно требую я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Перед глазами встают стражники, которые тащили меня в темницу из спальни короля. Сердце начинает биться чаще, и страх пульсирует внутри.

— Прошу прощения, миледи, но нам запрещено выпускать вас, — говорит лысый. Несмотря на габариты, голос у него кажется ещё совсем юным.

— Я пленница? — вскидываю подбородок, всем своим видом я стараюсь выглядеть угрожающе. Уверена, что получается не так удачно, как планировалось.

— Нет, леди Арвен. Это для вашей безопасности, приказ королевы.

Не став дослушивать их, я поворачиваю в сторону и иду по коридору. Нужно найти Леяду, ведь мне нужны ответы, и ни один стражник не посмеет меня остановить.

— Леди, вернитесь в комнату, — грубо произносит один из стражников. Мужчина хватает меня за плечо и рывком тянет назад.

— И не подумаю! — сквозь панику говорю я.

— Вернитесь в комнату, иначе я затащу вас туда силой. — Паника становится всё сильнее, и я уже не могу сдерживать её. Ещё секунда, и я сорвусь. Кажется, столько лет заточения всё-таки не прошли просто так, и находиться взаперти для меня невыносимо.

— Отпусти её.

Голос Леяды раздаётся в тишине коридора. Мужчины тут же отходят от меня на пару шагов назад, встав по стойке смирно.

— Дорогая, тебе стоит больше отдыхать, — королева берёт меня под руку и провожает в комнату. Закрыв за нами дверь, она садится на диванчик, стоявший возле камина, и похлопывает рукой по свободному месту рядом с собой, приглашая присесть к ней.

Оставшись стоять на месте, я жду, что королева начнёт говорить, но она молчит и ждёт, пока я сяду. Это молчаливая война двух упёртых женщин может длиться бесконечно. По итогу я сдаюсь, чувствуя, как липкое чувство поражения оседает в горле. Мысленно напоминаю себе о том, что всё, что я делаю, это ради себя самой.

— Я смотрю, тебе уже лучше, — Леяда начинает разговор с классической светской беседы.

— Да, благодарю. — Терпеть не могу этот обмен вежливостями.

— Ты проспала три дня, я уже начала беспокоиться о тебе, — Леяда берёт мои руки в свои, глядя мне в лицо.

— Я отлично отдохнула, теперь готова горы свернуть. — Леяда смотрит на меня глазами, полными неверия.

— Знаю, к чему ты клонишь, Арвен. Для начала я хотела бы убедиться, что с тобой действительно всё хорошо. Ты гостья в моём доме и заслуживаешь должного внимания.

— Повторюсь, со мной всё хорошо... — Нет нужды нянькаться со мной столько времени.

Я не могу находиться в четырёх стенах, сидя без дела. В храме у каждого из служителей была своя работа, иногда не было даже свободной минуты, чтобы присесть и отдохнуть. Что уж тут говорить о том, что я проспала три дня. Теперь понятно, почему я выспалась.

— Раз ты настаиваешь... — она многозначительно смотрит на меня. — Стража возле твоей двери останется, но только ради твоей же безопасности. Ты можешь выходить из комнаты куда пожелаешь. — Леяда процеживает фразу сквозь зубы, теряя самообладание, ей явно не нравится идти мне навстречу.

— Зачем я тебе нужна?

— Не всё сразу, дорогая, — Леяда убирает руки и поправляет складки на своём платье. — Сегодня состоится праздничный ужин в честь возвращения моего отряда «Тень» с похода, ты должна там присутствовать.

— Зачем? — Королева уклоняется от моих вопросов, переводя тему в совершенно иное, нужное для неё русло. Она будто не слышит меня, будучи уверенной в своих словах и действиях.

— Должна же ты познакомиться с людьми, с которыми будешь работать, — королева встаёт и идёт к двери. — Как только они отдохнут, вы отправитесь на новое задание. Будь готова, раз уж с тобой всё хорошо.

— Что если я откажусь? Не глупо ли со стороны правителя становиться спиной к людям, которых совсем не знаешь? — Леяда остановилась у самой двери, не оборачиваясь.

— Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, Арвен. — Она молчит пару мгновений, потом продолжает: — Свобода, которую ты хочешь получить, в моих руках. И ты это знаешь.

Леяда выходит, оставив за собой шлейф недосказанности и открытую дверь.

Она знает... Знает о власти, которую имеет надо мной. Крупицы надежды, находящиеся внутри, разбиваются на ещё более мелкие части. Она не сказала, что может управлять мной, но её намёк был более чем прозрачным.

Спустя секунду в комнату входят две женщины средних лет, обе держат в руках коробки. Они суетятся, разбирая вещи и расставляя их по местам. Одну коробку служанки оставляют лежать на кровати и, молча убрав за собой беспорядок, спешат покинуть мою комнату.

Встаю с дивана, медленно иду к коробке, прихватив с собой бокал вина, стоявший на столике. В коробке лежит аккуратно сложенное платье бежевого цвета, с вышитыми золотыми узорами. Леяда преподнесла мне платье точь-в-точь как у служителей Храма. Даже не знаю, как принимать данный подарок, он напоминает мне дом и свободу — то, ради чего я несколько дней назад согласилась пойти за Леядой.

Платье — послание от будущей королевы: «Сделай то, что я тебе скажу, и получишь свободу». Леяда не так проста, как может показаться, она знает, чего хочет, и знает подход к людям для получения своей цели. Леяда так же, как и я, готова пойти на всё, чтобы получить желаемое. Что-то мне подсказывает, что сходства между нами больше, чем кажется.

5 глава

Тяжёлая дубовая дверь, украшенная золочёной резьбой, ничем не отличается от десятка других в этом бесконечном коридоре, но перед ней мои ноги словно налились свинцом. В груди, где-то под рёбрами, просыпается ощущение, будто зайдя в неё, случится то, что нельзя будет вернуть.

Почему бы просто не зайти туда с гордо поднятой головой? Свобода была так близко, за этой самой дверью, но цена её кажется непомерной. Эти люди... они другие. Для них я — диковинка, опасный зверь в шелковой клетке. Знают ли они, что в моих жилах, пульсируя в такт сердцебиению, течёт живая магия? Чувствуют ли они её так же, как я?

Пусть стоять тут, в пустом коридоре, намного проще, чем войти в бальную залу с толпой зевак, но я не могу вечно смотреть на эту дверь, так и не сделав шаг к своей свободе.

Вторая причина дурного чувства в груди — Леяда. Тончайший бежевый шёлк, расшитый золотыми нитями, холодит кожу, словно чешуя змеи. Платье прекрасно, но для меня оно пахнет её триумфом — приторными духами с нотками амбры и власти. Она хочет, чтобы я вошла туда её тенью, её достижением. Сделав шаг, я признаю её победу. В этом случае она будет торжественно восхвалять себя, понимая, что имеет власть и может управлять мной. Но стоя тут, перед дверью в бальную залу, в платье, которое она мне подарила, я уже проиграла, она уже начала мной управлять.

Кратко киваю дорману. Тот бесшумно распахивает створки, и на меня обрушивается вихрь звуков, света и запахов. Захожу в шумный зал, наполненный по крайней мере парой десятков мужчин и женщин в роскошных нарядах. Все они пришли сюда не только посетить званый ужин, но и показать себя.

Блеск сотен свечей в хрустальных люстрах ослепляет. Зал наполнен ароматами дорогого вина, жареного мяса со специями и тяжёлых цветочных парфюмов, от которых кружится голова. Пару десятков лиц — холёных, раскрасневшихся, любопытных — поворачиваются в мою сторону.

Как только я захожу в зал, гул голосов становится тише, любопытные гости украдкой заглядываются на меня, делая вид, что им совершенно не интересна вошедшая персона. Однако из разных углов до меня доносятся змеиное шипение и обрывки фраз: «Посмотрите на её шею», «Что это за женщина?», «Если бы не эти белые линии, она была бы красива».

Я чувствую их взгляды на своей коже, как прикосновения насекомых. Стараясь сохранить лицо непроницаемым, я нахожу глазами Леяду и направляюсь к ней, не обращая внимания на всех вокруг.

— Рада видеть тебя, Арвен, — Леяда одаривает меня своей фирменной, безупречно холодной улыбкой. Я кратко киваю в ответ. — Ты задержалась.

— Я боролась с желанием избавить вас от своего присутствия. — Стоящая рядом женщина удивлённо охает. — Прошу меня извинить, но долгая дорога всё ещё даёт о себе знать, — дополняю я, дабы не сводить женщину с ума своей нетактичностью.

— Вероятно, вам предстоял долгий путь? — говорит она.

Женщина одета в желтое свободное платье с подолом, украшенным красными и оранжевыми камнями. Платье отлично сочетается с ее шоколадным цветом кожи и ярко-желтыми большими глазами. На вид ей не больше сорока, хотя в черных волосах виднеется седина.

— Леди Арвен прибыла к нам из Ренвина, — ответила за меня Леяда. — Уверена, она не спроста назвала самую дальнюю страну от Невелии, чтобы никто не задавался вопросом, почему раньше не видел меня.

— Рада приветствовать вас, Леди Арвен. Я — Девостера, советница королевы, — женщина мягко клонится.

Девостера излучает ауру спокойствия и умиротворения. Рядом с ней тревога, ступающая следом за мной с самого начала вечера, улетучивается. Не знаю почему, но я чувствую, что могу довериться этой женщине. Впрочем, первое впечатление всегда обманчиво.

Пока Леяда разговаривает с советницей, я рассматриваю обстановку вокруг. Зал поражает: высокие потолки с лепниной, изображающей сцены охоты, огромные зеркала, в которых отражается море золота и шелка. В центре пары уже кружатся в танце, а вдоль стен столы ломятся от серебряной посуды.

Главный стол в форме полумесяца возвышается над остальными, словно алтарь для избранных, и предназначен для королевской семьи и приближенных лиц королей.

Внезапно толпа расступается. Из тени дальнего угла выходит девушка — полная противоположность всем присутствующим. Коротко стриженные черные волосы, резкие черты лица и вместо платья — строгий черный костюм, подчеркивающий ее атлетичную фигуру. Кожаный ремень на ее талии поскрипывает при каждом шаге.

Ее взгляд направлен прямиком на меня, и от него исходит жгучая ненависть. Ох, чувствую, мы определенно подружимся. С каждым ее шагом окружающая обстановка становится все напряженнее, люди расходятся в стороны и провожают ее взглядом.

— Ваше величество, — произносит женщина, приклонившись перед Леядой, но ее острый, как наконечник стрелы, взгляд пригвожден ко мне.

— Приветствую, Вивьен, — королева нежно улыбается девушке. — Арвен, познакомься с командиром Вивьен. Она — гордость моей армии.

Я кротко киваю, смотря на «гордость королевской армии». Она же в ответ сверлит меня взглядом, в котором читается не просто недоверие, а концентрированная ненависть. Совершенно все равно, что она обо мне думает в этот момент. Вивьен — всего лишь еще один человек в этом проклятом царстве, которого мне предстоит терпеть ради свободы.

— Кажется, пора за стол, — Девостера изящно прерывает нашу немую битву.

В глазах Леяды читается недовольство, на которое я отвечаю кратким пожиманием плечами. А чего она ожидала? Я не обещала быть паинькой. Я выполню её просьбу, но не обязана лицемерно улыбаться недовольным девицам.

Девостера приглашает меня за стол, указав рукой на место справа от будущей королевы. Слегка сомневаясь, я направляюсь к своему эшафоту. Место возле Леяды означает, что я особая гостья, это ставит меня в весьма затруднительное положение. Как бы сильно мне ни хотелось, но всё внимание будет обращено на незнакомку, сидящую возле будущей королевы. Вздохни, Арвен, это всего лишь ужин. Он не должен тревожить тебя.

Остальные гости, увидев, что Леяда села за стол, тоже спешат занять свои места. Слуги, как по щелчку, заходят в зал, разнося блюда с различными угощениями, от которых исходит приятный аромат. Только сейчас я понимаю, как проголодалась.

Пока еду раскладывают по местам, я разглядываю присутствующих за столом людей. Слева от Леяды сидит мужчина в почтенном возрасте, его седые волосы собраны в хвост, а борода, доходящая до груди, собрана в некое подобие косы. Он о чём-то оживлённо разговаривает с Девостерой, сидящей слева от него.

Рядом с советницей присаживается худощавая девушка лет семнадцати, у неё карие пронзительные глаза и светлые кучерявые волосы, собранные в высокий пучок. Девушка берёт советницу за руку, и та с нежностью пожимает её, улыбнувшись девушке.

Следующие два места рядом с девушкой остаются пусты, но приборы там всё же есть, видимо, кто-то задерживается.

Три стула рядом со мной тоже остаются пустыми, что не может не радовать, вот только на четвёртом месте расположилась Вивьен. Хоть нас и разделяют пара метров и люди, которые, возможно, займут свободные места, я чувствую: если она захочет заколоть меня вилкой, ничто ей не помешает.

Первые несколько минут за столом чувствуется напряжение, но оно пропадает, когда все приступают к еде. Мужчина с седой бородой рассказывает одну из своих жизненных историй, и все так увлечены рассказом, что не обращают на меня внимания. Я могу спокойно выдохнуть и приступить к трапезе. Как будто прочитав мои мысли, седобородый смотрит на меня и подмигивает, продолжая веселить всех присутствующих. Нужно отдать ему должное: этот мужчина знает, как привлечь к себе внимание окружающих.

Закончив с мясом и овощами, я откидываюсь на спинку стула. Странное чувство, что за мной следят, царапает нутро, и, обернувшись, я уже знаю, кто не отводит от меня взгляд. Вивьен. Карие глаза девушки прожигают во мне дыру, кажется, она прямо сейчас в своей голове отрезает мне палец за пальцем. Непонятно лишь, чем вызвано сие недовольство.

— Ваше величество, — подобрав подходящий момент, когда все за столом перестали говорить, произносит Вивьен, — думаю, всех присутствующих за столом интересует новая персона среди нас.

— Ты права, Вивьен, я решила дать Арвен возможность слегка освоиться в незнакомом ей месте, — Леяда невозмутимо делает глоток вина.

— Думаю, она уже достаточно освоилась. Расскажи нам о себе, Арвен, — она будто выплёвывает моё имя. Всё внимание за столом обращено ко мне, блеск.

— Мне нечего особо рассказывать о себе, леди Вивьен, — я заставляю себя лучезарно улыбнуться, глядя на девушку.

— Арвен невероятно скромна, — вмешивается Леяда, заметив моё нежелание вести беседу.

— Какой магией ты обладаешь? — вопрос Вивьен стал настолько неожиданным, что я едва не роняю бокал с рубиновым вином, за которым тянусь. Все за столом замерли, смотря то на меня, то на гордость армии. Этот вопрос не кажется им неожиданным, будто обсуждение магии является для них обыденным занятием, но их несомненно заинтересовала наша небольшая перепалка.

— Откуда ты…

— По тебе видно.

Вивьен пренебрежительно указывает вилкой на мою шею, где под кожей едва заметно пульсируют магические линии.

— Тебе подобные всегда помечены. Так что ты умеешь? Жечь города или травить колодцы?

— Я целитель, — ледяным тоном отвечаю я, отпивая приличный глоток вина из бокала.

— Как давно вы знакомы с Арвен, ваше величество? — небрежно спрашивает Вивьен, не обращая внимания на мой ответ. Она, как ищейка, хочет выудить как можно больше информации о новом человеке, вероятно, за это она и стала гордостью королевской армии.

— Дольше, чем ты можешь себе представить, дорогая, — сдержанно отвечает Леяда, намеренно скрыв, что с момента нашей первой встречи прошло уже больше сорока лет.

— Думаете, мы можем ей доверять? — вопрос застаёт врасплох не только меня, но и остальных присутствующих.

— Дамы, я уверен, что всем присутствующим здесь людям можно доверять, и нам не о чем переживать, — вмешивается седобородый, сложив руки перед собой.

— Совершенно согласна, — кивает головой Дэвостера, украдкой глядя на меня с ноткой извинения в глазах.

— Люди боятся магов, они… — она снова указывает вилкой в мою сторону, — независимы от правил. Маги, сумевшие справиться со своей силой, считают, что они выше обычных людей, они грабят деревни и города. Не вам мне говорить о том, что маги убивают всех подряд ради своей выгоды или забавы. Почему мы должны верить ей? Она одна из них.

После подобного заявления кровь в моих жилах начинает застывать. Неужели маги способны на это, или, может, их довело до такого нынешнее положение вещей?

— Вивьен, довольно. Мы можем обсудить этот вопрос позже, — слегка повысив голос, говорит Леяда.

— Мы десятки лет воюем с ей подобными! Откуда нам знать, что ЭТА нормальная? — не унимается Вивьен. Её щёки покрываются красными пятнами от злости.

— Может быть, мы настолько ужасны из-за того, что вы десятки лет убиваете нас без причины, как паршивых псов? Не думала, кто истинный виновник всех ваших бед? — не выдержав, высказываюсь я, с шумом поставив бокал на стол.

Вивьен подскакивает с места так, что её стул с грохотом падает на отполированный паркет. Лишь только она решает открыть рот, чтобы выкрикнуть очередное оскорбление, как входная дверь открывается, и в зал заходят четверо мужчин в чёрной одежде.

Абсолютно все поворачивают головы в их сторону и замолкают. Их шествие к королевскому столу проходит в полной тишине, даже музыканты, которые тихо играли музыку, останавливают песнь. Люди просто смотрят на мужчин с восхищением, гордостью и страхом.

В этой тишине шаги четырёх мужчин в чёрном звучат как удары молота. Они двигаются с грацией хищников, уверенно и плавно, будто они годами тренировались заходить в бальную залу и восхищать своей грациозностью.

Во главе идёт мужчина, при виде которого воздух в моих лёгких застревает комом. Его можно назвать более чем привлекательным: высокий, широкоплечий, с тёмными короткими волосами и волевым подбородком, покрытым лёгкой щетиной. Серьёзный взгляд серебристо-серых глаз, не замечающий ничего и никого вокруг, направлен на Леяду.

По левую руку от него идёт светловолосый мужчина чуть ниже ростом, но более спортивного телосложения. Боги! В нём я узнаю утреннего незнакомца — того самого, с «миловидным» лицом. Будто почувствовав, что я его узнала, мужчина поворачивается в мою сторону и снова одаривает меня мимолётной, ободряющей улыбкой.

Двое оставшихся мужчин — полные противоположности друг друга. Один худощавый, высокий, с короткими русыми волосами. Второй — громила с бородой, длинными волосами, собранными в хвост, и огромным шрамом на щеке.

Все четверо подходят к столу и садятся на свободные места. Рядом с белокурой девушкой приземляется утренний красавчик, последнее место возле него занимает коротко стриженный, с убивающим взглядом.

Двое мужчин садятся возле Вивьен, освобождая меня от её пристального взора. Она, к слову, уже подняла стул и усадила на него свою пятую точку. По выражению её лица понятно, что наш разговор ещё не закончен. Замечательно, попытка спокойно получить свою свободу с крахом провалилась. Если она является одним из членов отряда, то, боюсь, я не доживу и до утра.

— Ты опоздал, — сухо бросает Леяда. Похоже, не у одной меня нет желания присутствовать на ужине.

— Были дела, требующие немедленного вмешательства, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по коже пробегают мурашки.

— Раз уж все собрались, — Леяда обводит присутствующих торжествующим взглядом, — официально представляю нового члена вашего отряда: Арвен. — Тон Леяды наполнен гордостью и самолюбием. Она будто хвастается мной, как наградой.

Замираю, не в силах пошевелиться. Я замечаю, как все взгляды снова обращены ко мне, но лишь один из них привлекает внимание.

Серебристо-серые глаза беспрерывно и пронзительно наблюдают за мной, всматриваясь в моё лицо так, будто хотят проникнуть в самую глубь и узнать все мои тайны. Сероглазый не просто смотрит, он изучает меня.

Его взгляд схож со взглядом человека, увидевшего призрака. От туманно-серых глаз мурашки толпой пробегают по коже, кровь в венах закипает от энергии, которую он излучает, и я чувствую, как щёки начинают краснеть.

Взор скользит по линии шеи, останавливаясь на магических линиях. В этом взгляде нет ненависти Вивьен. Там что-то другое: тёмное, обжигающее, похожее на глубокий, почти болезненный интерес. Он смотрит так, словно узнал спустя тысячу лет разлуки, словно искал в моих глазах ответ на вопрос, который боялся задать.

Нужно что-то ответить Леяде, но я не могу вспомнить ни слова, пока этот мужчина обращает свой взор на меня.

— Это честь... — выдавливаю я, заставляя себя отвести глаза. — Стать частью отряда.

Внутри я кричу. Я хочу быть где угодно, только не здесь, не под этим пронзительным серебряным взором.

Я не хочу быть членом отряда, единственное моё желание: скорее получить свободу и убежать как можно дальше от Невелии. Пока не знаю, куда можно отправиться, но уверена, что в любом месте этого мира будет лучше, чем в логове заклятого врага.

— Завтра утром мы обсудим все важные детали следующего задания, а пока можем расслабиться и получить удовольствие от вечера, — Леяда поднимает бокал и с гордостью произносит: — За Тень!

Остаток вечера проходит как в тумане. Присутствующие разговаривают на разные темы, я перестаю слушать их рассказы, когда выпиваю третий бокал вина, хотя, может, он уже не третий. Мои щеки заливаются румянцем, я чувствую, как они начинают гореть, в зале слишком душно.

— Прошу меня простить, — говорю я, подобрав подходящий момент, когда все перестают разговаривать хотя бы на секунду.

Встав, я направляюсь в сторону открытых дверей балкона и выхожу наружу. Весенняя ночь обнимает меня прохладой, пахнет свежескошенной травой, распускающимся жасмином и свободой.

Всем своим нутром чувствую, как за мной наблюдают. Что ж, этот вечер оказался ещё хуже, чем я думала, учитывая Вивьен и её необъяснимую ненависть ко всем магам в моём лице.

Я набираю полную грудь свежего весеннего воздуха, хватаюсь за каменные перила, стараясь унять внутренний пожар. Нужно следовать плану: просто попробую принять их общество и получу свободу, и никакая лютая ненавистница магов не сможет мне в этом помешать. Да, она может быть препятствием, нужно быть осторожнее, не только с ней. Я уверена, что каждый член Тени может быть опасен. Главное — держать язык за зубами, и всё будет хорошо.

Всё вокруг освещает только свет луны, но он настолько яркий, что можно увидеть даже распускающиеся листья на деревьях. Я делаю глоток вина и чувствую, что слегка перебрала, но у меня есть оправдание: я ведь нахожусь в стрессовой ситуации, а ничто так не помогает от стресса, как пара бокалов этого сладкого напитка.

Я делаю ещё один глоток, ведь вино в этом королевстве действительно вкусное. Перед глазами стоит Храм… мой дом. Вспомнились утренние обряды под пение птиц, запах старых свитков, тихий шепот Нэда. Там я была нужна. Там я была Арвен, а не «опасным магом». Слеза скатывается по щеке, но я быстро смахиваю её.

— Значит, ты любишь заканчивать день так же, как и начинать? — низкий голос звучит за спиной. Обернувшись, я натыкаюсь на утреннего красавчика.

— Иногда это необходимо, чтобы не сойти с ума, — говорю я и поворачиваюсь обратно к ночному пейзажу.

— Тяжёлый день?

— Ты не представляешь, насколько, — мужчина встаёт рядом со мной, и мы вместе любуемся видом.

— Я Дерон, — он протягивает мне руку для рукопожатия.

— Арвен, — пожимаю его тёплую руку, после чего снова пью вино.

— Не налегай на вино, — советует он. — Наши виноделы коварны. Сейчас ты на вершине мира, а через час проснёшься в обнимку с фонтаном. — Дерон лучезарно улыбается мне, и его улыбка заразительна.

Я слабо улыбаюсь. Его простота кажется целебной.

— Буду знать, — поворачиваюсь, облокачиваюсь на перила балкона и наблюдаю за людьми в зале.

Дерон молча стоит рядом и так же наблюдает за людьми. У каждого из нас свои мысли. Находясь сейчас здесь, мои мысли уносят меня в совершенно другое время и место.

Тот зал был так же прекрасно украшен, вокруг грациозно гуляли гости, выряженные в свои самые дорогие платья. Мы с Нэдом стояли возле большого стола с фруктами.

— Этот праздник в честь нас, Арви, — нежно произнес Нэд. — Так почему же ты не весела?

— Мне было бы комфортнее дома, — призналась я. — И я не вижу смысла проводить праздник, когда за спиной столько смертей.

— Важно то, что мы смогли спасти большинство больных.

Я обвела взглядом помещение. Служители храма сегодня наряжены в прекрасные платья и костюмы. Хотя еще пару недель назад мы, грязные и уставшие, боролись с чумой, спасая жизнь за жизнью.

— Расслабься, — произнес Нэд.

Тогда у меня получилось расслабиться. Я весело общалась с людьми, они благодарили нас за помощь, восхищались нашей силой.

Во время чумы, в самом рассвете сил, умер лорд Дорсаар вместе со своей женой. Сегодня сын лорда занял его место. Он был еще слишком юн и наивен, а на его плечи обрушилась огромная ответственность.

— Мне жаль ваших родителей, — с виной в голосе произнесла я.

Молодой лорд успокоил меня, поблагодарив за помощь.

— Этот праздник прекрасен. Если бы не вы, я бы здесь не стоял.

Дорсаар был всего на несколько лет старше меня. Он показал мне на людей, собравшихся в зале. Они все живы благодаря нашей магии.

Остаток вечера мы провели, празднуя победу над чумой. Наша магия была нужна, она была важна людям.

Сейчас же люди видят в моей магии угрозу, страх и бессмыслицу. Благодаря королю люди перестали уважать магов, стали ненавидеть нас. Душу кольнуло болью.

— Арвен? — взволнованно произноситДерон. Оторвавшись от воспоминаний, я смотрю емув глаза. — Все хорошо?

— Да… просто долгий день, —я допиваю остаткивина и ставлю бокал на перила. — Думаю, мы отсутствуем достаточно долго.

— Ты права, — Дерон идет обратно к столу, а я остаюсь на месте, вдыхая свежий запах цветов.

Делаю шаг к дверям, но останавливаюсь. Случайный взгляд в сторону королевского стола — и я снова сталкиваюсь с ним. Сероглазый сидит неподвижно, бокал вина в его руке замер у губ. Он не слушает, что говорит ему Леяда. Его глаза прикованы к моей фигуре в проеме балконной двери. В свете свечей его взгляд кажется еще более злым, чем у Вивьен.

— Ты идешь? — повторяет Дерон

— Да. —выдыхаюя, чувствуя странную смесь страха и необъяснимого, тягучего волнения, которое не имеетничего общего с вином. — Иду.

Я возвращаюсьв зал, но знаюодно: этот ужин — лишь начало долгой, опасной игры, в которой я рискуюпотерять гораздо больше, чем просто свободу.

6 глава

Если бы на кону не стояла моя свобода, я бы ни за что не заставила себя подняться в такую несусветную рань. Рассвет едва касается верхушек деревьев, а моя голова после вина раскалывается, словно переспелый плод граната, брошенный на камни.

Местом встречи назначили королевскую библиотеку возле кабинета Леяды. Заходить в неё разрешено только доверенным лицам королевской семьи, поэтому там и проводят собрания: никто не помешает обсуждению важных политических моментов. Именно здесь, в тишине среди безучастных книг, решались судьбы, о которых народ даже не догадывался.

В небольшом помещении, залитом утренним светом, нас трое: я, Дерон и Вивьен. Компании хуже и представить нельзя.

Мы сидим в массивных креслах друг напротив друга, тишина в комнате настолько плотная, что кажется осязаемой. Вивьен сидит идеально прямо, сложив руки на коленях; от неё так и веет высокомерием. Дерон разминает пальцы, лишь бы отвлечься от негативных частиц, витающих в воздухе. Его костяшки хрустят, нарушая покой библиотеки.

— Остальным, видимо, стоит подарить карманные часы, — не выдержав, произносит он, но в ответ получает лишь недовольный взгляд Вивьен.

Спустя примерно десять минут тяжёлые дубовые двери открываются, и в комнату наконец заходят остальные члены отряда во главе с самой Леядой. Её алое платье шуршит по паркету, как чешуя змеи, а на груди поблескивает массивный кулон с фамильным гербом — красный змей, пожирающий свою добычу.

Следом за всеми заходит сероглазый, он закрывает дверь. Мой взгляд невольно цепляется за него. Его лицо серьёзно, а глаза... туманно-серые сразу находят меня, словно предателя среди своих. По коже пробегает странный холодок, не имеющий отношения к сквознякам. Сероглазый ставит стул рядом с моим креслом и садится на него.

— Начнём с главного, — резкий голос Леяды заставляет меня вздрогнуть. — Благодаря прошлому походу стало известно, что последним владельцем книги был Тотт Александр Бреккинс. Он скончался примерно триста лет назад, не оставив после себя ни преемника, ни прямой подсказки, где искать реликвию.

Названное имя кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала.

— Мы снова зашли в тупик, — говорит Вивьен. — Пора признать это и искать другие способы вернуть... адекватную магию. — Девушка запинается, внезапно посмотрев на меня, будто взвешивая в голове, стоит ли произносить такие слова в моём присутствии.

— Невозможно строить будущее, не отталкиваясь от прошлого, Вивьен. Мы обсуждали это сотни раз, — королева медленно наматывает круги по комнате, заложив руки за спину и раздумывая о чём-то.

— Тотт. Что нам о нём известно? — спрашивает Дерон, покосившись на сероглазого.

Тот, не сводя с меня своего тяжёлого, обжигающего взгляда, небрежно бросает на стол между диванами увесистую кипу пожелтевших свитков и рукописей. Кожа его рук грубая, с парой свежих царапин на костяшках.

— Вот все официальные документы, которые у меня получилось найти про него, — он наконец переводит взгляд на Леяду.

— Ты изучил их? — Леяда берет один из свитков и разворачивает его.

— Боюсь, временем на это я не располагал.

Сероглазый скрещивает руки на мощной груди и откидывается на спинку стула. Его поза кажется расслабленной, но я замечаю, как напряжены его мышцы. Он словно готов в любой момент вскочить, если я сделаю лишнее движение. Присутствие этого мужчины пугает меня.

— Наличие информации — это уже победа, Реймонд, — Леяда едва заметно кивает ему.

«Реймонд» — значит, вот как его зовут. Имя чувствуется на языке как вкус грозового неба.

— Это, конечно, все очень прекрасно, но вот зачем нам она? — Вивьен не может угомониться, мое присутствие будто ранит ее. — Мы прекрасно справлялись без лишней обузы.

— Мы ищем Книгу годами и находим лишь пыль. Кто, кроме Тотта, мог бы знать о ее местонахождении? Мы можем потратить еще пару лет на эти бумаги, — Леяда указывает рукой на рукописи, вглядываясь в лица подопечных, — но где вероятность того, что Тотт передал информацию кому-то еще? Он мог сжечь книгу и никому не сказать, или же отдать одной из своих любовниц, а та благополучно передавала книгу своим внукам как семейную реликвию, канувшую к лету?

— Не совсем понимаю, о чем вы, — произносит бородатый громила. Все присутствующие за столом в недоумении смотрят на будущую королеву.

— Не лучше ли узнать информацию у первоисточника? — Леяда пронзительно смотрит на меня. В ее зрачках отражается мое лицо.

— Боюсь разочаровать вас, но я даже не знаю, что именно вы ищете, что тут говорить о том, где оно находится. — Вивьен фыркает, услышав мой ответ.

— Конечно, не знаешь, дорогая, и не должна знать, как и любой из присутствующих здесь.

Леяда плавно обходит кресло, на котором я сижу, встав за моей спиной. Я чувствую ее близость, ее сухой, пудровый парфюм, который теперь кажется удушающим. Она выдерживает театральную паузу, а затем медленно проводит кончиками пальцев по моей шее. От этого прикосновения кожу будто пронзают десятки ледяных игл.

— Но Повелитель душ с легкостью может выудить ответ из той тьмы, где сейчас пребывает Бреккинс.

При упоминании моей силы в библиотеке воцаряется такая тишина, что слышно, как бьется моль о стекло окна. Смешанные чувства гнева, унижения и первобытного страха бурлят во мне, как кипящая смола. Невыносимо находиться возле этой женщины, она будто душит меня одним своим присутствием.

Отряд смотрит на меня в полной тишине, никто не осмеливается нарушить молчание. В их глазах я вижу не девушку, а могучего монстра. Древнее зло, которое в любой момент готово оторвать им пару конечностей и вырвать душу из тел. Они боятся меня, даже Вивьен со страхом в глазах глядит на меня.

Лишь в туманно-серых глазах я не нахожу страха. В них — глубина, странное сочувствие и… напряженное ожидание. Он смотрит на мои дрожащие пальцы, и в его взгляде вспыхивает искра откровенного интереса.

— Никто не видел Повелителей душ уже более ста лет, — Реймонд низким голосом рушит ту гробовую тишину, что повисла в воздухе.

— Да их же убивают раньше, чем они произнесут первое слово! Вы додумались притащить сюда это чудовище? — крик Вивьен эхом отражается от книжных полок. Но, к счастью, никто не соглашается с ее словами.

— Я не смогу ничем помочь, Леяда, — шепотом говорю я. Слова Вивьен больно ранят душу.

— Сможешь. Нужно лишь узнать, где похоронен Тотт, и ты узнаешь у него тайну Книги, — спокойно произносит она.

— Нет! — Леяда, гордо смотрящая на свой отряд, переводит свой соколиный взгляд на меня.

— Почему же? Ты прекрасно знаешь, что стоит на кону.

Мой ответ приводит ее в бешенство. Она не кричит, нет. Но внутри меня вдруг вспыхивает та самая знакомая, раздирающая боль. Ту боль, которую причинял мне ее отец каждый раз, когда я противилась его приказам. Я не могу дышать, легкие сдавливает железным обручем, а органы скручивает невидимыми щипцами. С каждой секундой боль усиливается, как и гнев Леяды, ядом впитывающийся в мое тело. Она ждет, что я соглашусь с ней, ждет, что помогу найти книгу, но...

— Я не могу... — сквозь боль произношу я хрипящим голосом.

— Леяда! Ей больно, — произносит Реймонд, и боль тут же проходит. Я глубоко дышу, еще чувствуя хватку власти Леяды внутри себя.

— Я не могу, — снова повторяю я, но уже более уверенно. — Потому что этой силы внутри меня нет. Она так и не проснулась. — Леяда, все это время ведущая немую дуэль взглядов с сероглазым, вдруг снова обращает на меня свое внимание.

— Как? За все это время? — в ее глазах мелькает тень самого настоящего страха. Теперь уже она боится, что все ее старания и планы рушатся в один миг, боится, что не знает, как поступить. Но секундное замешательство практически сразу проходит.

— Король лишил меня возможности хоть чему-то научиться, — многозначительно говорю я, и лишь Леяда понимает, что я имею в виду.

— Скажи спасибо, что король вообще оставил тебе жизнь, — Вивьен цедит фразу сквозь зубы.

— Я его об этом не просила, — парирую я, слегка повысив все еще хриплый голос.

— Успокойтесь, вы обе! Мы решим этот вопрос, — уверенно утверждает Леяда. — У тебя есть время научиться, пока мы ищем зацепки, и вы добираетесь до места. Советую начать уже сегодня.

Сомневаюсь, что это сработает, но все равно кратко киваю в знак согласия. Будущая королева смотрит на двух мужчин, имена которых мне еще не довелось узнать.

— Подготовьте все необходимое к походу. Мы отправимся сразу, как только будет найден след. Времени почти не осталось. — Мужчины кивают Леяде. Она поворачивается к Вивьен, Дерону и Реймонду. — Узнайте как можно больше о Тотте Бреккинсе.

— Сделаем, — отвечает Дерон за всех.

Какой бы стервой ни была Леяда, у нее явно присутствуют лидерские качества. Она уходит, убедившись в том, что все поняли и приняли свои обязанности.

— Что это вообще было? — спрашивает худощавый мужчина с нескрываемым интересом.

— У Леяды есть свои способы воздействия, — я прочищаю горло.

— Хоть какой-то плюс, — Вивьен встает и уходит из библиотеки, громко хлопнув дверью.

Бородатый и его друг так же встают и направляются к двери, что-то тихо обсуждая между собой. Дерон прощается со мной, догоняет мужчин, и они вместе выходят в коридор.

Я глубоко вздыхаю и закрываю лицо руками. Чувство разочарования кипит внутри: разочарования в себе, в своей силе и во всем, что меня окружает. Кажется, было бы милосердней, если бы Мэри выполнила свой долг и вонзила кинжал в мое сердце.

— Она остынет и привыкнет к тебе. Вивьен просто боится того, чего не понимает, — раздается совсем рядом тихий, бархатистый голос.

Я вздрагиваю, убирая руки от лица. Реймонд все еще здесь. Он стоит у стола, упираясь в него руками, и смотрит на меня так внимательно, будто видит мою душу сквозь кожу и кости. Его взгляд больше не холодный — в нем читается какое-то странное, мучительное замешательство.

— Мне плевать на нее, — холодно отвечаю, взглянув в туманно-серые глаза.

— Не сомневаюсь, — уголок его губ слегка дергается в ухмылке, но глаза остаются серьезными.

Реймонд смотрит на меня не так, как остальные. Эмоции в его глазах до конца невозможно понять. Но одно можно сказать точно: в его взгляде нет страха или презрения.

Он медленно берет рукописи со стола, пройдя так близко, что я чувствую исходящий от него запах лаванды. После Реймонд выходит, не сказав больше ни слова, оставив меня в пустой библиотеке, где аромат лаванды борется с запахом пыли.

Несколько следующих дней я не могу найти себе место. С самого утра до поздней ночи я стараюсь отрыть в себе хотя бы крупицу силы Повелителя душ, но все тщетно.

Ощущение, что я делаю что-то не то, преследует меня постоянно. Я предаю не только свой народ, помогая нашим врагам, но и саму себя. Но в то же время в глубине души я верю, что, вернув магию, мы сможем вернуть в мир нечто потерянное очень давно — надежду. На жизнь без войн, на счастье и, самое главное, надежду на свободу.

Ночь выдается душной. Я кручусь с боку на бок, но сон отчаянно сопротивляется, не желая приходить. Призываю силу Повелителя, но на мой зов отзывается только мягкая энергия магии целителя.

— О богиня! — постанываю с досадой я, зарываясь лицом в подушку.

Накинув плотный халат поверх шелковой сорочки, я выхожу и отправляюсь гулять по коридорам замка, чтобы хоть как-то отвлечься. Разумнее было бы подышать свежим воздухом в саду, чем просто шляться по пустынным закоулкам замка, освещенным лунным светом, но мне хочется именно второго. Двое стражников в этот раз не препятствуют мне, но и не оставляют меня одну. Их присутствие нагоняет больше жути, чем чувство защищенности. Они бесшумно следуют за мной.

Минуя пару лестничных пролетов и несколько коридорных лабиринтов, я не замечаю, как ноги сами приводят меня к дубовым дверям королевской библиотеки, в которой несколько дней назад мы собирались, чтобы обсудить план действий. Из узкой щели под дверью исходит слабый свет свечей. Не раздумывая, я открываю дверь.

— Арвен? — Голос Реймонда заставляет меня вздрогнуть.

Сероглазый сидит на диване, в очках читая один из свертков.

— Тоже не спится? — неловко спрашиваю я.

Мужчина медленно снимает очки и смотрит на меня. Его взгляд, тяжелый и внимательный, скользит от моих растрепанных волос вниз, по линии халата, задерживаясь на ключицах и ниже, к босым ступням. В этом взгляде Реймонда мелькает холод, но он сменяется маской усталости.

— Я работаю, — кивнув на рукописи, произносит он.

Чувствую себя глупым ребенком, который не знает, чем занять себя, и тем самым мешает взрослым решать их взрослые дела.

— Не против? — спрашиваю я, и он указывает рукой на диван, что, скорее всего, означает «садись».

Я несмело опускаюсь на противоположный от него диван, прикрывая ноги подолом халата. Реймонд на мгновение замирает, после надевает очки, берет пергамент и внимательно его изучает.

— Что за книгу мы должны найти? — я беру один из свитков и разворачиваю его.

— Первую книгу магии, — Реймонд отвечает сухо, не обращая на меня ни малейшего внимания, все его мысли заняты папирусом.

— Ты же не имеешь в виду ту книгу, о которой говорится в старых бабушкиных легендах? — ухмыляюсь я.

— Оно самое, — отвечает сероглазый.

— Гоняетесь за сказками? — Реймонд ухмыляется и смотрит на меня поверх очков, в его глазах сияет веселая искорка.

— Что-то вроде того, — он снова смотрит в свиток, я делаю то же самое.

Мы погружаемся в чтение. Никогда не думала, что исследовать старинные рукописи окажется таким захватывающим занятием. Раньше меня не интересовала история, но в храме нас обязывали ее знать. Не знаю, в какой момент все изменилось, вероятно, в тот, когда моя прежняя собственная жизнь тоже стала лишь историей, которая прошла полвека назад.

Ничего толкового найти в свитках не получается, пару строк о Тотте, и те смазаны или абсолютно не важны. Я беру в руки очередную рукопись, глаза уже начинают болеть от прочитанных пергаментов. В рукописи написано о пленных повстанцах, отправленных на казнь. Среди имен приговоренных четко прописано нужное нам: Тотт Александр Бреккинс. По спине пробегает холодок.

— Разве Тотт не был убит в бою?

В детстве нам рассказывали сказки про великое восстание. Я наконец вспомнила, где слышала имя Тотта. Он смело сражался с врагами, захватившими мир, чтобы вернуть правосудие, но в кровавой битве клинок проткнул его сердце.

— Был. Все известные нам истории и книги говорят об этом.

Я снова вглядываюсь в пергамент и убеждаюсь в том, что имя Тотта числилось в списках приговоренных. Реймонд наклоняется ко мне, заглядывая в свиток. Его дыхание касается моей щеки, на миг забываю, как дышать, трепет страха зарождается в груди от ощущения его близости.

После Реймонд берет рукопись из моих рук, пробегается глазами по тексту, потом еще раз, и еще. Выражение его лица меняется.

— Хочешь сказать, он выжил в той битве? — шепчет он.

— Если так, то у него было время спрятать книгу. Смотри, — я указываю на печать внизу страницы. — Данную рукопись заверили в Хардшине, но, исходя из историй, которые нам рассказывали в детстве, бой проходил в сотнях миль от этого места.

— Арвен! Он перепрятал ее! И теперь мы знаем, где именно искать Брекинса, — Реймонд складывает ладони домиком, прижав их к подбородку. — Но почему столь важный документ о повстанцах оказался в свободном доступе? Дейнмар приказал уничтожить все данные о восстании.

— Назидание. Нужно показать, что предателей наказывают, дабы предотвратить новые восстания, — горько усмехаюсь я. — Власть хотела, чтобы их позор помнили. А потом рукопись просто затерялась среди хлама.

— Ты права... — Почему слышать эту фразу от него так необычно? Молчание на миг заполняет комнату. — Но предателей не хоронили, а сжигали в общем костре.

— Значит, никакой могилы нет…

— И у тебя не получится узнать, где он спрятал книгу, — Реймонд продолжает за меня, бросая рукопись на стол. Тихо всматриваясь в рукопись, я начинаю терять зародившуюся надежду на то, что мы найдем книгу.

— Можем отправиться туда и узнать истории местных старцев, — предлагаю я, чтобы не терять надежду.

— У нас нет времени на сказки стариков! — рычит Реймонд, его голос хлыстом бьет по мне.

— Никуда ваша магия не денется, пока мы ищем книгу, — грубо отвечаю я, задетая его тоном.

Реймонд смотрит на меня как на ребенка, во взгляде читается странное разочарование. Он медленно встает и подходит ко мне, вглядываясь в мое лицо.

— Ты будто не знаешь нынешнюю ситуацию, Арвен. — Я молча смотрю на него, действительно не понимая, что он имеет в виду. Спустя мгновение до него наконец доходит. — Ты не знаешь…

— Не знаю чего? — Он всматривается в мое лицо так, будто пытается найти в нем ответы на свои вопросы, туманный взгляд блуждает по моим глазам, щекам, магическим линиям. Он поджимает губы и делает глубокий вдох.

— Мы ищем книгу не для того, чтобы вернуть магию, Арвен, — более спокойным тоном начинает он. — Магия сейчас как шторм, окружающий все вокруг. Новорожденные маги не доживают и до пяти лет, а их необузданная магическая энергия продолжает жить и блуждать, с каждым разом становясь все более непредсказуемой. Выжившие сходят с ума, возомнив себя богами. Если книга попадет не в те руки, мир захлебнется в крови. Мы должны обуздать шторм, а не просто «вернуть силу». У нас нет права на ошибку. — Реймонд замолкает, чтобы у меня была возможность понять сказанное. — Мы не можем тратить время на предположения и истории стариков из деревни.

— Из-за чего это произошло?

— Дейнмар, — Реймонд произносит лишь одно слово, зная, что ответ мне известен. — Король хотел уничтожить всю магию, но, убив магов, он лишь разрушил сосуды, в которых она хранилась. Он погубил не только мой народ, но и весь мир.

— Леяда говорила, что соседние страны жаждут мести.

— Верно. Некоторые считают, что смогут жить в мире с безумными, если свергнут виновников с престола…

— Но безумных это не остановит? — спрашиваю я. Реймонд лишь едва заметно пожимает плечами.

— Поэтому найти книгу намного важнее. Найдем ее, вернем магии спокойствие, потом займемся политическими делами и недовольными монархами.

Слишком много нового сваливается на мои плечи, и мне вдруг резко хочется лечь в кровать и забыть все, что я только что узнала, забыть себя и этот мир. Я не хочу знать то, что Реймонд мне сейчас рассказал. Горечь за судьбы магов, которых я даже не знала, отзывается острой болью в сердце. Возможно, все не так ужасно, как я рисую у себя в голове, но от услышанного кровь стынет в жилах.

— Думаю, тебе стоит поговорить с Леядой, — поднимаясь с места, говорю я, после направляюсь к двери. Усталость комом наваливается на меня. Хочется скорее уйти из библиотеки как можно дальше.

— Арвен, — произносит сероглазый едва уловимым шепотом. — Спасибо… за то, что помогла.

Я лишь кратко киваю и выхожу из библиотеки, на этот раз оставив наедине его, в окружении призраков прошлого и догорающих свечей.

К счастью, ночь проходит в забвении, как мне хотелось, но, проснувшись, я чувствую себя подавленной.

Каждое утро я наблюдаю за Дероном, бегающим по саду, но в этот раз я жду его не на балконе, а среди деревьев. В воздухе чувствуется запах росы и сырой земли, смешанных с бодрящей утренней прохладой. Дерон, одетый в простую льняную рубашку, взмокшую от пота, удивленно вскидывает брови, увидев меня, а после озаряет очаровательной улыбкой.

— Решила присоединиться?

— Да, нужно чем-то разнообразить время между магией, — отвечаю я, стараясь быть уверенной.

Дерон усмехается и бежит дальше. Я стараюсь не отставать от него, но уже через полмили задыхаюсь. Каждый вдох ощущается как глоток кипятка, а желудок хочет вывернуться наружу, сжавшись в тугой узел.

— Ты слабая, как цветок, — бросает он через плечо, не сбивая темп.

— Ау! — я корчу лицо, согнувшись пополам, я пытаюсь отдышаться.

— Это поправимо, без тренировок поход превратится для тебя в адское шествие, — он хлопает меня по спине своей рукой и бежит дальше. — Догоняй, Цветочек.

Он назвал меня цветком. Я ухмыляюсь сквозь боль, после покачав головой, бегу следом за Дероном, не обращая внимания на жгучую боль в легких и дрожь в ногах.

Мы все бежим и бежим, мое тело покрывается потом, икры сводит судорогой, но я заставляю себя бежать. Потому что я не слабая. Ради себя, ради свободы я справлюсь со всем, что меня ждет. Ничто меня не остановит, будь то многочасовой бег или сражение с безумными.

Когда мы добегаем, вся моя одежда промокла до нитки, ноги ватные и не слушаются, а про легкие лучше вообще не вспоминать, ведь они отказались работать еще две мили назад.

— Так держать, Цветочек. На сегодня хватит, жду тебя здесь завтра в то же время, — моему удивлению нет предела. — Тренировкам нужна дисциплина.

Дерон безотрывно смотрит на меня. Его взгляд, лишённый всякой деликатности, скользит по моей шее, губам, глазам. Он делает шаг вперёд, нарушая все границы, и протягивает руку к моему лицу. Я отшатываюсь. В его взгляде вспыхивает горькое разочарование, но руку он не убирает, наоборот, протягивает ближе и убирает прядь выпавших волос за моё ухо.

Затем, поджав губы, Дерон резко разворачивается и уходит, оставив меня одну посреди просыпающегося сада.

7 глава

Мы с Дероном встречаемся в саду каждое утро и бегаем уже на протяжении недели. Я слышу ритмичный хруст камней под его сапогами и свое собственное, теперь уже ровное дыхание.

Хочу заметить, что стала более выносливой: теперь забеги проходят куда лучше, чем в первый раз. Мышцы приятно ноют, наливаясь силой, и я уже не хочу выплюнуть часть своих органов, а это много о чем говорит.

Дерон бежит рядом, его шаг легок и пружинист. Когда мы останавливаемся у фонтана, чтобы перевести дух, он поворачивает ко мне лицо, и на его губах играет снисходительная, почти ободряющая улыбка.

— Прогресс налицо. Еще неделя, и я начну за тобой не успевать.

Я невольно улыбаюсь. Дерон вытирает лоб тыльной стороной ладони и вдруг замирает, его взгляд становится серьезным.

— На сегодня всё. Мне нужно идти, дела не ждут, — бросает он, и в его голосе звучит несвойственная ему торопливость.

Обычно после забега мы гуляем по саду, обсуждая всякие мелочи — от вкуса утренней каши до устройства замковых башен, но сегодня он просто кивает и быстро уходит в сторону конюшни.

За всю прошедшую неделю я ни разу не видела Вивьен и Реймонда — это кажется мне величайшим подарком судьбы. Сегодняшний день не исключение, что автоматически делает его удачным.

Стоит мне только вспомнить суровое, словно высеченное из гранита лицо командира, как по спине пробегает необъяснимый холодок. Реймонд внушает мне первобытный, животный страх. Рядом с ним воздух застывает, а тень кажется гуще. Вивьен же... её ненависть я чувствую кожей, стоит ей оказаться в радиусе мили.

В воздухе чувствуется аромат нарциссов, и я решаю прогуляться по саду, ведь находиться в комнате с собственными мыслями становится невыносимо. Практически каждый свободный час я трачу на практику в магии, но сколько бы я ни старалась, ничего не выходит. Я понятия не имею, как призвать силу Повелителя душ.

Гуляя по саду, я забредаю в укромный уголок, который больше походит на небольшой лес, где нет ни лавочек, ни уложенных камнем тропинок. Этот маленький лес нравится мне больше. Захожу вглубь деревьев, подальше от любопытных глаз, после сажусь на мох в позу лотоса.

Пение птиц и шум ветра в ветвях деревьев расслабляют. Закрыв глаза, я сосредоточиваюсь на звуках, окружающих меня. Мир вокруг наполняется звуками: шелест травы, брачные песни птиц, ленивое жужжание пчел, шорох ветра в кронах — всё это существует в гармонии.

Так же, как и я, должна существовать в гармонии со своей магией, иначе она погубит меня.

Концентрируюсь, стараясь почувствовать себя и свою силу, и я ее чувствую. Глубоко внутри я нащупываю знакомые с детства бирюзовые нити — магию целителя, она мягкая, теплая, словно солнечный свет, струящийся по венам. Ее корни сплетаются с иной, совсем незнакомой зарождающейся магией Повелителя душ.

Понятия не имею, каким образом должна развиваться эта сила, но думаю, магия и мое тело сами знают, что им делать, поэтому я просто наслаждаюсь приятным чувством удовлетворения. Облегчение окутывает меня словно одеялом.

Я боялась, что король забрал у меня часть моей незародившейся магии, но это оказалось не так. Сейчас, когда магия проснулась в моей душе, я могу вздохнуть полной грудью, ведь хотя бы до моей силы король не смог прикоснуться.

Все четче ощущая новую магию, понимаю, что она не похожа на привычный свет. Если целительство — это легкие и воздушные нити силы, обвивающие меня изнутри, то эта новая мощь — склизкие, чернильные щупальца, которые пульсируют в моем сознании. Я чувствую их шевеление. Они не хотят покоя, они жаждут вырваться наружу, прощупать каждый листок, каждую живую душу в этом лесу.

Моментальное удовлетворение от пробуждения моей новой способности сменяется тревогой. Я не могу управлять щупальцами, они не слушаются меня и пытаются вырваться за пределы моего тела.

Щупальца начинают расширяться, они давят на ребра изнутри, перекрывая дыхание. Я пытаюсь схватить их волей, подчинить, но они ускользают, словно живое масло. Воздуха становится катастрофически мало. Я распахиваю глаза, задыхаясь, и судорожно хватаю ртом воздух, как после затяжного прыжка в ледяную воду.

Все исчезает. Тишина. Магия прячется в глубине, оставив после себя лишь страх и дрожь в пальцах. Я абсолютно бессильна против себя самой. Раньше управлять светом было легче, чем дышать, а теперь я — клетка для зверя, которым не могу управлять.

Возможно, я делаю поспешные выводы, ведь магия повелителя только проснулась. Пройдет время, и мы сможем с ней ужиться, но я определенно не хочу испытывать больше то непонятное чувство.

Нынешнее положение дел в мире с магической энергией тоже может повлиять на мою силу подобным образом, но в таком случае мне лучше вовсе не пользоваться магией чтобы не натворить неприятностей и не стат одной из безумных.

Я поднимаюсь, отряхивая штаны от невидимой грязи. Осматриваюсь вокруг: никого нет — ни стражи, ни придворных, даже птицы смолкли. Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, готовыми в любую минуту разразиться дождем.

Я спешу обратно в замок. У самого входа меня перехватывает громила из нашего отряда.

— Где тебя демоны носят? — он хмурит густые брови, его лицо, пересеченное шрамом, кажется угрожающим.

— Зачем ты меня ищешь? — спрашиваю спокойно я.

— Ты не ответила на вопрос, — бурчит он, почесывая бороду.

— Ты не отвечаешь на мои вопросы и хочешь, чтобы я с радостью ответила на твои? — скрестив руки на груди, заявляю я.

— Леяда собирает всех в библиотеке. Мы ждем тебя уже час, — он вздыхает.

— Я медитировала, — честно отвечаю я.

Гнев Бородача сменяется чем-то похожим на снисходительность, он поощрительно кивает.

— Как тебя зовут? — спокойно спрашиваю я, ведь до сих пор не знаю его имени.

— Пойдем, — мужчина молча уходит. Я следую за ним.

Мы идем в библиотеку по мрачным коридорам, не проронив ни слова. В тишине коридоров слышно лишь эхо наших шагов.

— Бром, — произносит бородатый свое имя, и я ухмыляюсь своей маленькой победе.

— Приятно, Бром.

В библиотеке уже все в сборе. Леяда напряженно стоит у стола, заваленного картами. Она сообщает остальным, что мы с Реймондом нашли новые данные по Тотту. Мы должны решить: стоит ли рисковать и отправляться в Хардшин в поисках Книги.

«Тень» молчит. Всем нужно обдумать сказанное. Уверена, что Реймонд до сих пор сомневается, стоит ли тратить на это время. Он сидит в тени, его фигура неподвижна, как изваяние, но я чувствую его взгляд — тяжелый, испытующий.

Бром и его друг с проницательным взглядом переглядываются, будто чувствуя мысли друг друга. Вивьен, одетая в облегающий изумрудный дублет, буквально сверлит Леяду взглядом. Молчание затягивается и становится уже неловким. Дерон же выглядит расслабленным, что кажется слегка странным, ведь на кону время, которого у нас категорически мало.

— Учитывая нынешнее положение дел, мы действительно не можем тратить время и ресурсы на поход, который может ничего не принести, но… иного выхода я не вижу, — произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.

— Ты даже не знаешь, есть ли у тебя эта магия, — подает голос Вивьен. Её голос холодный, как лед. — Бессмысленно тратить время на пустышку.

— У нее будет достаточно времени в пути, чтобы научиться, Ви, — спокойно вставляет друг Брома, не отрывая взгляда от карты.

— Ходжат прав, — поддерживает Дерон, ободряюще улыбаясь мне. — Если понадобится, задержимся в Хардшине.

— А если у нее нет этой магии и она лжет? Если она просто хочет спасти свою шкуру за наш счет? — все внимание снова приковано ко мне. Спасибо, Вивьен.

— Я не напрашивалась в ваш отряд! — вспыхиваю я, чувствуя, как внутри снова шевельнулись темные щупальца, от этого ощущения снова просыпается паника в груди.

— Это я нашла Арвен, — голос Леяды звучит как удар хлыста. — И я ручаюсь за нее. Она — Повелитель душ.

Леяда гордо заступается за меня, и в библиотеке снова воцаряется молчание.

Реймонд снова безотрывно рассматривает меня, его взгляд бегает по моим магическим линиям, а в голове, вероятно, крутится куча мыслей. Я прекрасно понимаю его: он не может доверять мне, так же как и я не могу доверять никому из присутствующих.

«Тень» — уже давно сформированный отряд, они знают друг друга не мало лет, и новый человек, как я, не может незаслуженно войти в их круг доверия.

Могу ли я доверять им? Ненависть Вивьен чувствуется за мили, она открыто готова разорвать меня на куски, как только ей предоставится такая возможность. Но что, если и остальные члены отряда такого же мнения, просто умеют держать свои эмоции под контролем? Где вероятность, что они не убьют меня, как только мы выйдем за ворота замка?

И тут подает голос Реймонд. Он встает, и мне кажется, что комната становится меньше. Его черная форма идеально вычищена, от него исходит отчетливый запах лаванды и ванили. Он подходит к столу, его движения четкие.

— Иного выхода нет. Завтра на рассвете выступаем, — его голос низкий, лишённый эмоций, но в нём слышится сталь, не терпящая возражений.

— Но Рей... — Вивьен раздувает ноздри, её щёки заливает гневный румянец.

— Это приказ, Ви. Он не обсуждается. Подготовьте лошадей, — Реймонд даже не даёт ей закончить. Вивьен смиренно сидит на диване, не посмев больше сказать ни слова.

Реймонд выходит, не оборачиваясь. Я чувствую, как страх, сковавший меня в его присутствии, медленно отступает.

— Добро пожаловать, красотка, — Бром внезапно обхватывает меня и приподнимает в воздух, словно я ничего не вешу. — Веди себя хорошо, а то наш Командир Рей будет ругаться.

— Поставь меня на место! — возмущаюсь я, дёргая ногами.

Он со смехом отпускает меня и уходит из библиотеки. Ходжат, смерив Вивьен взглядом, в котором читается «не стоит тебе перечить», выходит следом за Бромом. Я тоже ухожу, не хочу снова быть той, кто останется сидеть в полном одиночестве. Закрывая за собой дверь, я слышу спиной злобное шипение Вивьен.

Всё оставшееся время я морально готовлюсь к предстоящему заданию. Понятия не имею, что мне может понадобиться и какие вещи брать с собой. Я пытаюсь собрать свои скудные пожитки, когда в дверь раздаётся тяжёлый стук. Кому понадобилось приходить ко мне в такое позднее время?

Открыв дверь, я вижу перед собой массивную грудь. На пороге стоит Реймонд. Он кажется ещё огромнее в полумраке коридора. Мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с его ледяными глазами.

— Не спишь? — коротко бросает он, заглядывая в мою комнату.

— Как видишь, — я облокачиваюсь на дверной косяк, не желая пускать его в своё убежище.

— Это тебе. Чтобы не позорила отряд своими бежевыми платьями, — он протягивает чёрную сумку, я смериваю его недоверчивым взглядом.

— Оу. С чего такая щедрость? — подозрительно прищуриваюсь я, но забираю тяжёлую сумку и кладу её на диван.

— Моя работа — следить за готовностью отряда, — чеканит он. — В шесть утра у конюшен. Не опаздывай.

Реймонд разворачивается и исчезает в тенях коридора, даже не попрощавшись. Этот мужчина кажется мне более чем странным.

Я открываю сумку, внутри оказывается качественная походная одежда: плотные брюки, рубахи из мягкой ткани, несколько кофт, плащ с глубоким капюшоном, кожаные краги и даже утеплённые ботинки на шнуровке. Всё чёрное, как сама ночь.

Примеряю обновки. Чёрный цвет странно подчёркивает бледность моей кожи и блеск глаз. В храме я носила лишь светлое, бежевое... Теперь я выгляжу как одна из них. Как убийца. Как Тень.

Смотря на тёплую кофту и ботинки, я нахожусь в замешательстве. На улице поздняя весна, и ночи сейчас тёплые, пытаюсь вспомнить уроки географии и понимаю, что мы отправимся на север. Теперь ясно, зачем мне утеплённые вещи.

На дне сумки нахожу спальный мешок, который смущает меня больше всего. Уже представляю это удовольствие — спать под открытым небом на голой земле, от которой меня отделяет лишь спальный мешок.

Я отправляюсь в кровать, но сон снова не хочет приходить, возможно, причина в том, что я десятилетия находилась в забвении, у меня было время, чтобы выспаться.

Солнце ещё не встало, а я уже готова. Заплетаю волосы в несколько кос и завязываю их между собой, чтобы не мешали в пути. Служанки оставляют на столике возле камина поднос с едой. Я запихиваю ароматную булочку в рот и держу её зубами, пока складываю яблоки, пару булочек и сыр в походную сумку, закончив, выхожу из комнаты.

Утром в конюшнях пахнет сеном, дёгтем и лошадьми. Дерон, так же как и я облачённый во всё чёрное, уже там, он проверяет подпруги у большого бурого коня.

— Не получается сегодня побегать, Цветочек, — с задорной улыбкой говорит он.

— Что нас ждёт? — спрашиваю я. Весьма логичный вопрос от человека, который никогда не был в походах.

— Ничего особенного, — он пожимает плечами, поглаживая коня. — Нам нужно добраться до места, не привлекая к себе особого внимания. Ни с кем не разговаривай и лишнего не говори. Помни, что в дороге мы можем столкнуться с разными людьми, поэтому мы просто путники, которые направляются в Хардшин.

За разговором мы подходим к черному коню. Дерон гладит ее по холке, я с опаской повторяю его движения.

— Наш путь будет лежать через пару городов, но большинство из них мы будем обходить стороной. Придется пройти мимо павшей Эгейи, там сейчас опасно, но иного пути нет, а оттуда…

— Что ты сказал? — я перебиваю Дерона на полуслове.

— Что? — он в недоумении смотрит на меня. Я мотаю головой.

— Прости, продолжай. — То, что Дерон говорит мне после, я уже не слышу, все мои мысли заняты павшей Эгейей.

Снова вспоминаю карту, и сердце рушится, когда я проставляю возможный маршрут, по которому мы пойдем.

Я представляю деревню возле нашего храма. В ней всегда было весело: местные жители проводили ярмарки и различные празднества. Вокруг деревни росли яблоневые сады с деревьями, всегда полными яблок. Вспоминаю запах печеных яблок по воскресеньям, смех детей на праздниках.

Наш храм находился в лесу, совсем недалеко от деревни, но оттуда никогда не был слышен шум быта, лишь только звуки леса. Вспоминаю каждую улочку, по которой когда-то гуляла, людей, которые приходили к нам в храм, и на душе становится тепло.

В миг ужасная реальность обрушивается на плечи. Храма больше нет, и деревни тоже нет. Теперь там только пепел и кости. Тех людей убили, как зараженный скот.

Корю себя за то, что они мертвы, а я нет. Мое время должно было оборваться вместе с моим народом, но я продолжаю жить. Жить и хранить память о них. Память о прошлом, которое не вернуть, о прошлом, которое навсегда останется лишь туманным воспоминанием.

Ощущение, что мир больше не будет прежним, снова грузом ложится мне на плечи. Люди в черном пришли в наш спокойный мир и уничтожили его. А я… я облачилась в ту же черную форму врагов, предателей, убийц. Я стала одной из них…

— Арвен? — грозный голос Реймонда вырывает меня из забытья. Он уже в седле своего вороного жеребца. — Мы выезжаем. Проснись.

Я запрыгиваю в седло черного коня, которого гладила по холке. Горло перехватывает от осознания: мы идем возвращать магию в мир, который уже никогда не будет прежним. Даже вернув магию, мы вряд ли сможем вернуть спокойный мир, по крайней мере сейчас. Пройдут десятилетия, прежде чем баланс вернется, и нас тогда, к сожалению, уже не будет.

Мы — тени прошлого, пытающиеся построить будущее на руинах. Тяжесть вины и предвкушение опасности смешиваются во мне, когда копыта наших коней ударяют по камням дороги, ведущей на север.

8 глава

Спустя каких-то пару дней у меня уже дико болят ноги от езды на лошади, каждое движение даётся мне с трудом. Бёдра превратились в одну сплошную ноющую рану от грубой кожи седла, а пальцы, судорожно сжимающие поводья, онемели от холода.

Из всей конюшни замка мне, по какому-то злому умыслу, достался самый своенравный жеребец по кличке Адонис, который, кажется, ненавидит меня всем своим лошадиным сердцем. Он постоянно норовит сойти с разбитой колеи, дёргает головой, пытаясь вырвать удила, и демонстративно спотыкается на ровном месте, заставляя весь отряд замедляться.

Впереди, на мощном вороном жеребце, едет Реймонд. Его широкая спина обтянута чёрным кожаным доспехом. Он не оборачивается, но я чувствую его недовольство.

От командира исходит едва уловимая вибрация — это не просто аура силы, это тяжёлый, липкий страх, который окутывает любого, кто приближается к нему ближе чем на три шага. Когда он отдаёт приказ своим низким, лишённым эмоций голосом, воздух вокруг него будто замерзает. Я ловлю себя на том, что стараюсь даже дышать тише, лишь бы его взгляд не остановился на мне.

— Ты держишься в седле так, словно это не благородное животное, а мешок с костями, который вот-вот рассыплется, — раздаётся сбоку спокойный голос Ходжата.

Он легко ровняет свою лошадь с моим измученным Адонисом.

— Мне не довелось брать уроки верховой езды в храме, — отвечаю я, стискивая зубы, чтобы не застонать от очередной вспышки боли в пояснице.

— Возьмись за поводья чуть выше, — мягко наставляет он, указывая на мои побелевшие костяшки. — Не борись с ним. Почувствуй ритм его шага, стань его продолжением. Конь — это проводник. Если ты будешь чувствовать его, он откроется тебе.

Я пробую последовать его совету, чуть расслабляя плечи.

— Спасибо, — кратко бросаю я, чувствуя, как напряжение в мышцах немного спадает.

— С магией всё точно так же, — неожиданно добавляет он, внимательно наблюдая за тем, как я пытаюсь выпрямиться.

— Чувствуй магию, и тогда она почувствует тебя? — я удивлённо вскидываю брови, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Именно так. Может, звучит глупо, но именно это помогло мне обуздать магию. — От услышанного у меня буквально отвисает челюсть.

— Ты… ты владеешь магией? — шепчу я, оглядываясь на едущую впереди Вивьен, а он лишь пожимает плечами. — И как Вивьен тебя ещё не прикончила?

— Она не так ужасна, какой хочет казаться. За её гневом скрывается нечто иное, — отвечает мужчина, тоже смотря на Вивьен.

— Ну конечно, — язвительно шепчу я, закутываясь в плащ. — Я уверена, что она душка, когда не мечтает меня придушить.

Ходжат тонко улыбается, и эта улыбка на мгновение смягчает его вечно задумчивое лицо.

— У каждого из нас свои причины совершать поступки, которые другим кажутся безумством. — Он смотрит на меня. — Я могу помочь тебе разобраться с тем, что бурлит в твоей крови. Твоя сила — это не проклятие, это стихия, которой нужен берег.

— И какие же у тебя причины помогать мне? — я подозрительно приподнимаю бровь.

— Думаю, ты не безнадёжна, — бросает он, и в его голосе слышится странное уважение.

Ответ Ходжата, мягко говоря, ошарашивает меня, но потом я понимаю, о чём он. Никому неизвестная целительница прибыла издалека и не умеет пользоваться своей силой. Так себе претендент на место в элитном королевском отряде.

— Звучит обнадеживающе, — признаюсь я. В ответ он кивает и пускает свою лошадь трусцой, чтобы догнать Брома, едущего во главе отряда. Бром сегодня молчалив, его тяжёлая палица мерно покачивается в такт шагам коня.

Вечером мы останавливаемся в гостевом доме. Здесь пахнет элем и жареным жирным мясом.

Реймонд сурово идёт впереди, и люди буквально вжимаются в стены, освобождая ему путь. Он чёток в приказах, его голос — как удар хлыста по металлу.

Нас расселяют по комнатам, к счастью, мне не приходится делить её с кем-нибудь. Ужин проходит быстро и в тишине, присутствующие в столовой гости молчат, когда мы находимся в помещении, но как только мы уходим, гул продолжается.

Ночью, когда в таверне затихают пьяные крики, я остаюсь одна в крошечной комнатке. Скрип половиц за дверью кажется оглушительным. Сажусь на кровать, скрестив ноги. «Чувствуй магию, и тогда она почувствует». Я должна попробовать.

Закрываю глаза и тянусь внутрь себя, туда, где глубоко в корнях души дремлет сила Повелителя Душ.

— Проснись, — шепчу я.

Сначала наступает тишина, даже храп из соседней комнаты становится незаметным. А затем воздух мгновенно остывает, изо рта вырывается облачко пара. Чувствую, как в груди пробуждается необыкновенное покалывание, не болезненное, а скорее скользкое — холодное. Щупальца просыпаются и окутывают мою душу, стремясь вырваться наружу. Из моих ладоней, из самых кончиков пальцев, начинают прорастать красные щупальца магии.

Полупрозрачные, извивающиеся тени тянутся к стенам, бесшумно скользя по дереву. Я чувствую, как они касаются тонких нитей жизней людей в соседних комнатах. Это ощущение всевластия пьянит и ужасает одновременно.

Внезапно одна из щупалец обвивается вокруг моего горла. Страх, дикий и первобытный, сковывает легкие.

— Назад! — вскрикиваю я про себя, судорожно втягивая магию обратно.

Щупальца с шипением исчезают, оставляя после себя запах могильного холода. Сердце колотится в ребра, как пойманная птица. Я не могу здесь оставаться. Мне нужно дышать.

Я выбегаю из гостевого дома в ночь. Сразу же начинается дождь — ледяные капли жалят лицо, смывая липкий страх. Я бегу по грязной улице, не разбирая дороги, пока легкие не начинают гореть. Только когда я совсем выбиваюсь из сил, я останавливаюсь и медленно бреду обратно.

На крыльце, под небольшим навесом, стоит Реймонд, облокотившись на дверной проем. Его доспехи сняты, он остался в одной черной рубашке.

— Бродишь по ночам, целительница? — его голос звучит низко и опасно.

Я замираю, обхватив себя руками. Промокшая одежда липнет к телу, я дрожу от холода и пережитого ужаса.

— Мне... мне стало душно.

Реймонд делает шаг ко мне. Он возвышается надо мной, загораживая свет фонаря. От него пахнет лавандой и ванилью. Его лицо серьезно, но в глазах на мгновение мелькает что-то, чего я никак не ожидала увидеть. Тревога?

Он медленно протягивает руку. Я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара или грубого окрика, но чувствую лишь тепло его пальцев. Он осторожно убирает прилипшую мокрую прядь волос с моего лица. Его кожа удивительно горячая по сравнению с ледяным дождем.

— Твои глаза... — негромко говорит он, всматриваясь в мое лицо. — В них слишком много теней, что ты скрываешь?

Я застываю, не в силах пошевелиться. Момент длится вечность, прежде чем он резко отстраняется. Его лицо снова становится непроницаемым, а взгляд — стальным.

— Иди в комнату. Завтра тяжелый переход через лес. Если заболеешь и станешь обузой — я оставлю тебя на обочине. Живо!

Я киваю и проскальзываю мимо него, чувствуя на своей щеке жар от его недавнего прикосновения.

Рано утром мы снова отправляемся в путь. Город, в котором мы останавливались, открывает свои «красоты» в дневном свете.

Чем дальше мы уходим от столицы, тем мрачнее становится картина мира вокруг. Каждый населенный пункт, мимо которого мы проезжаем, становится все беднее, на улицах все больше бездомных и мусора. Роскошные поместья сменяются покосившимися хижинами. Воздух здесь пахнет не духами и выпечкой, а гнилой соломой, нечистотами и застарелым отчаянием.

А городских стражников с каждым днем все больше и больше. Бром утверждает, что они нужны для защиты жителей от безумных, но я сомневаюсь, что их можно остановить, если им в голову придет убить того, кто неверно перешел им дорогу.

При виде гвардейцев в черных мундирах меня охватывает паника и гнев. Когда-то люди именно в такой форме напали на наш храм и убили без сожаления всех, кого видели на своем пути. От воспоминаний ненависть бурлит под кожей, а неприятное чувство тревоги не дает спокойно сидеть на коне, отчего он тоже начинает неровно мотать головой из стороны в сторону и ржать.

Утром пятого дня мы собираем вещи и выдвигаемся в путь. Мы прошли уже половину, а это значит, что скоро мы будем на месте. Но так же это означает, что по пути нам будет попадаться все меньше городов и деревень. До следующего населенного пункта мы доберемся только через два дня. Перспектива ночевать в лесу не так уж и радует меня.

Мы едем на своих лошадях по скудным улицам городка, в котором останавливались на ночь. Копыта наших лошадей месят липкую грязь. Дорога давно перестала быть мощеной. Нас окружают облупившиеся стены домов и тяжелый запах сырой мочи и плесени. Лучи солнца едва пробиваются сквозь серые облака.

В тени разрушенной арки стоит мужчина с лицом, закрытым грязной тряпкой; он провожает нас взглядом, в котором нет ничего человеческого, лишь холодный голод. Чуть дальше, у колодца, я вижу женщину — она застыла с пустым ведром, ее губы беззвучно шевелятся, а пальцы впиваются в дерево так, что из-под ногтей течет кровь. Я отворачиваюсь, стараясь не думать о том, что эти люди — лишь тени былого величия этого края.

Жители с недоверием косятся в нашу сторону, а городская стража встречается на каждом повороте.

— Зачем здесь столько стражи? — спрашиваю я у Брома, когда мы проезжаем мимо очередного патруля.

— Чтобы охранять жителей. Не так ли? — Бром оборачивается, и его взгляд, тяжелый и предостерегающий, заставляет меня замолчать. Он явно не хочет обсуждать политику контроля над регионами в присутствии гвардейцев.

Тишину утра прерывает оглушительный, потусторонний крик. Из узкого переулка на дорогу вылетает женщина в порванных лохмотьях, сквозь которые просвечивает серая кожа. Ее беспрерывные вопли привлекают внимание стражи. Женщина видит нас и подбегает ближе, прося о помощи.

Дерон и Вивьен, едущие во главе строя, с отвращением отмахиваются от женщины.

Безумная мечется по дороге, ее движения дерганые, неритмичные, как у сломанной марионетки. Она видит нас. Ее взгляд мечется по отряду и внезапно замирает на мне, увидев белые полосы на моих щеках и шее. Женщина, спотыкаясь, подбегает ко мне.

— Помоги мне! — кричит она.

— Чем я могу вам помочь? — спрашиваю я. Бром кладет свою руку на мою, привлекая внимание; в его глазах читается предостережение.

Она спотыкается, падает в грязь, но тут же вскакивает и бросается к моей лошади. Ее пальцы, похожие на когти, тянутся к моему сапогу. От нее несет смертью и застарелым безумием.

Адонис испуганно встает на дыбы, а я, вцепившись в его гриву, смотрю в лицо этой женщины. Оно покрыто кровавыми ссадинами, губы покусаны, а в волосах местами виднеются проплешины. Руки и тело женщины покрыты грязью и засохшей кровью. Она одурманено смотрит на меня, прожигая своим взглядом все внутри меня.

— Они же тоже у тебя есть? — шепчет женщина.

— Кто есть? — я ошарашенно гляжу на членов отряда, искренне не понимая, что она говорит.

Реймонд медленно останавливает коня. Он смотрит вниз, на эту женщину, и я вижу, как она замирает в ужасе под его ледяным взором, словно само его присутствие причиняет ей физическую боль. Гробовая тишина воцаряется на улице, нарушаемая лишь тяжелым дыханием безумной и тихим чавканьем грязи под копытами коней.

— Они в моей голове, они пожирают мою плоть! Твою тоже! — кричит она спустя мгновение, но после переходит на зловещий шепот. — Они убивают тебя.

Женщина хватает меня за руку с такой силой, что я чуть ли не падаю с лошади.

— Отпустите меня! — я безуспешно пытаюсь вырвать руку из её хватки.

Реймонд сжимает в руке эфес меча. Я испуганно смотрю то на него, то на женщину. Городская стража всё ближе подходит к нам, обнажая свои мечи.

— Они грызут тебя! Жуки внутри нас! — от её слов по коже пробегают мурашки.

— Отойди... — приказывает Реймонд голосом, схожим с ударом грома.

Женщина сильнее тянет меня за руку и начинает царапать мою кожу. От неприятных ощущений и страха я толкаю её, она падает в грязь.

— Мне больно! Помоги! Вытащи их из меня! — женщина снова начинает кричать и заливается слезами.

Я смотрю на свою дрожащую руку: на ней остались кровавые ссадины от её ногтей. Ловлю на себе взгляд Реймонда, киваю ему в знак того, что со мной всё в порядке, но это, чёрт возьми, не так!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.