Эбби Коэн
Теряя рассвет

Плейлист

Callum Kerr – Cold Beer Cold

Mikolas Josef – Please Don't Go

Michael Patrick Kelly – Renegade

June Skye – God In My Mess

Elvis Presley – Can't Help Falling in Love

Elvis Presley – Jail House Rock

Chris Isaak – Wicked Game

Jeremy Camp – My Defender

Mikolas Josef – Lullaby

Arya Music – Inner Flame

A R I Z O N A – Nostalgic

NEEDTOBREATHE – WALKING ON WATER

Elvis Presley – Always on My Mind

Chris Kläfford – If Not With You, For You

Harry Hudson – Cry For Love

Robin Packalen – Better Than That

Unlike Pluto – Worst in Me

Tom Gregory – Fingertips

Walking On Cars – Colonize My Heart

Oscar Enestad – Heaven On My Skin

Vin Bogart – Songs For You

James Bay – Hold Back The River

Глава 1.

Утро в «Stone & Co» не просто началось – оно обрушилось на Отэм Уильямс лавиной чужой суеты. Калеб Стоун, в свои шестьдесят обладавший энергией вышедшего из берегов Ганга, промчался мимо её стойки. Графики в его руках шелестели, точно крылья испуганных птиц.

– Отэм, деточка, если позвонят из мэрии – скажи им, что я в зоне созидания! – крикнул он, даже не притормозив.

Она проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает глухой гул тревоги. Обычно хаос, создаваемый Калебом, действовал на неё терапевтически, но сегодня мир казался слишком громким. В голове, перекрывая шум офиса, тягуче и болезненно выводил куплеты Элвис – «Always on my Mind». Эта песня была как заноза: стоит задеть, и из раны начинает сочиться прошлое.

Отэм сжала картонный стакан с латте так сильно, что крышечка жалобно хрустнула. Обед на рабочем месте это жалко даже для неё, если вообще это можно назвать обедом. Коллеги уже готовились вскочить с мест, чтобы скорее узнать последние сплетни компании в их кафетерии за углом, где новости разносились быстрее медоносной пчелы. Сегодня Отэм нужна тишина, и она останется в офисе.

В ящике стола лежал телефон. Она не видела его, но кожей чувствовала, как он вибрирует от сообщений Джеймса. Каждое из них – либо извинение, либо упрек, либо попытка снова затянуть её в ту вязкую трясину, из которой она с трудом выбралась полгода назад.

– Уильямс, если ты продолжишь так сверлить взглядом монитор, в нем прогорит дыра. Калеб бережлив, он вычтет её стоимость из твоих премиальных, – раздался за спиной голос, похожий на рокот осыпающейся горной породы.

Николас Стейт. Местный «Торквемада» и лучший адвокат в этом месте, возможно и во всём штате Техас. Он стоял, прислонившись к косяку, – чертовски высокий, темноволосый, снова небритый, угрюмый, с колючим взглядом. От него пахло горьким кофе и дорогим парфюмом. Отэм задумалась: почему Стейт перестал бриться? Ведь гладкие скулы шли ему гораздо больше.

– Стейт, – Отэм не обернулась, её пальцы замерли над клавиатурой. Голос был пропитан чистым, концентрированным ядом. – Мой монитор – единственная вещь в этом здании, которая не требует твоего экспертного и, несомненно, высокомерного мнения. Я просто пыталась вычислить, что острее: твой язык или твоё самомнение. Пока счёт в пользу последнего.

Ник сделал шаг вперёд. Его тень, тяжёлая и массивная, накрыла её рабочий стол, отрезая Отэм от света.

– Ядовито. Жаль, что юридические справки не пишутся шутками, – он прищурился, глядя на её побелевшие костяшки пальцев. – Но твои руки дрожат, Отэм. Кофе перепила? Или твоя знаменитая выдержка наконец-то дала трещину?

– Уходи, Ник, – почти прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Она инстинктивно скрутила рыжие волосы в жгут и спрятала их под блузкой. – Просто уйди.

В этот момент тишину, в которой искрила напыщенная ненависть, разорвал резкий звонок рабочего телефона. Отэм вздрогнула. В офисе Стоуна стационарным телефоном пользовались только в экстренных случаях. Она подняла трубку, чувствуя, как ладони мгновенно стали ледяными.

– Алло? – голос предательски сорвался.

– Отэм, милая! Это я, – тёплый голос Минки Роу мгновенно вызвал у Отэм невольную улыбку.

Лучшая подруга. Их связь всегда была крепка, но последнее время, звонки от той, кто всегда была рядом, раздавались не чаще, чем Отэм решалась покинуть стены своей добровольной крепости. Возможно любовь Стивена совсем не оставляла места для других. «Нет», Отэм прогнала эту мысль. Это мысли девчонки, которую загнали в клетку, но она выбралась. И Стивен – не Джеймс.

– Минка… Как я рада тебя слышать.

– Как ты там, в своем большом Далласе? Совсем зарылась в бумаги? Твой отец вчера хвастался – представляешь, он начал восстанавливать ту старую мельницу на ручье. Говорит, это его новый проект на пенсии.

Отэм прикрыла глаза, расслабляясь. Образ отца, копающегося в древесине под техасским солнцем, принёс мгновенное облегчение. Тревога начала отступать, она даже рассмеялась, представляя отца в опилках.

– Он никогда не успокоится, – прошептала она.

– Да… – голос Минки вдруг изменился, стал серьёзным и тяжёлым. – Отэм, послушай. У меня есть повод для такого срочного звонка! Мы… мы… Через три недели я выхожу замуж! И я должна была сказать тебе лично, и по правде говоря давно. Знаю, знаю, знаю. Я худшая подруга на свете! Но в защиту скажу, что не хотела тебе докучать такой «болезненной» темой.

Отэм перестала слушать после слова «замуж». Она была очень рада за подругу, и уже во всю представляла ее румяные щёки и платье королевы.

– …И я должна предупредить. Джеймс. Он узнал. Он сказал Стивену, что как совладелец ранчо и «член семьи», он не пропустит такое событие. Он приедет, Отэм.

Мир вокруг Отэм начал медленно вращаться. Улыбка сползла с лица, оставив лишь бледную маску.

– Минка, я… я не знаю… Я безумно рада за тебя, дорогая, правда. Ты же знаешь, что это должно было случится намного раньше, на второй день вашего знакомства. – Попыталась пошутить Отэм, но вышло скверно. – Но, я…

Она видела перед собой только воротник рубашки Ника Стейта, который всё ещё стоял рядом, внимательно вслушиваясь в её реакцию.

– Он будет там, – повторила Отэм мёртвым голосом.

– Пожалуйста, послушай меня, – голос Минки задрожал от жалости. – Ты приедешь. Но тебе нужен щит. Возьми с собой кого-то. «Плюс один». Чтобы этот человек не отходил от тебя ни на шаг. Чтобы Джеймс не рискнул показаться в твоем присутствии.

Отэм почувствовала, как воздух вылетает из лёгких. Джеймс. Опять. На ранчо, которое она любила.

– Я… я постараюсь, Минка. Я перезвоню.

– Я люблю тебя!

– Как будто может быть по-другому, будущая миссис Макнайт. – Отэм постаралась вложить в слова всю лёгкость.

Минка засмеялась в ответ и Отэм медленно опустила трубку. Успокоить подругу было легко – та верила каждому её слову. Успокоить же саму себя было невозможно. Отэм чувствовала себя загнанным зверем.

– Свадьба? – коротко бросил Ник. Он не ушёл. Он видел её панику.

– Ты… Ты подслушивал? – её голос дрожал, и она ненавидела себя за эту слабость.

– Я юрист, Уильямс. Я слушаю всё, что касается наших сотрудников. О чем был звонок на самом деле?

Отэм горько усмехнулась, закрыв лицо руками.

– Свадьба на земле, где я выросла. Вернон. Хотя, это не просто свадьба, Ник. Это казнь. Моя личная, публичная казнь.

– И в чем проблема? Найми эскорт. Или соседа. Город полон парней, готовых подыграть за ужин, – Стейт пожал плечами с присущим ему цинизмом.

Отэм подняла на него глаза, в которых блестели злые слёзы.

– Ты же знаешь, Джеймс – это не просто бывший муж. Это холодный металл у горла. Любой мой знакомый рядом с ним будет выглядеть как картонная декорация. Мне нужен кто-то, кто сможет его раздавить одним взглядом, если он появится. Кто-то, от кого реально можно ждать угрозы. А у меня в списке контактов только мой отец-фермер, пара коллег и доставщик пиццы.

Она безнадёжно обвела взглядом пустую приёмную.

– У меня нет такого человека, Ник. В моём мире не водятся акулы, способные перекусить хребет такому, как Джеймс.

Ник Стейт молчал долгую минуту. Он смотрел на неё – маленькую, зеленоглазую девушку, отчаянно пытающуюся сохранить достоинство под прицелом прошлого. Его острые скулы на секунду дрогнули.

– Значит, тебе нужна акула? – его голос стал еще тише и опаснее. – И ты считаешь, что в твоём окружении их нет?

Отэм медленно подняла взгляд, и её глаза встретились с его – холодными, как арктический лёд, в которых сейчас плясали искры недоброго веселья.

– Ты? – она издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли радости. – Ник, мы говорим о семейном торжестве в маленьком городке, а не о слушание в суде. Если я приеду с тобой, люди решат, что я приехала не на свадьбу, а объявить войну соседнему округу. Или что я наняла киллера, но у него закончились патроны, и он решил просто загрызть всех присутствующих своим сарказмом.

Ник оттолкнулся от косяка и сделал шаг в её личное пространство – туда, куда Отэм не пускала никого последние полгода. Он опёрся ладонями о край её стола, нависая над ней, как грозовая туча над беззащитным побережьем.

– А разве это не так, Уильямс? – его голос вибрировал у самого её лица. – Ты и так на тропе войны. Просто ты пытаешься сражаться зубочисткой против танка. Джеймс – не просто «бывший муж». Он паразит, которого я когда-то выжег из твоей жизни калёным железом правосудия. Ты думаешь, я позволю какому-то недобитому юристу-неудачнику испортить мою работу? Я потратил три месяца, чтобы лишить его тебя и растоптать его эго в пыль. Если он прикоснется к тебе, это будет личным оскорблением моей профессиональной квалификации.

Даже после официального развода Джеймс не считает себя проигравшим. Для него Отэм – это собственность, которую он намерен вернуть. Потеря статуса адвоката из-за вспышек гнева и алкоголя сделала Джеймса ещё более непредсказуемым.

– О, конечно, – Отэм вскочила со стула. – Всё дело в твоей квалификации! Как я могла забыть? Мистер Стейт не терпит изъянов в своих кейсах. Я для тебя просто «дело №42», которое внезапно решило ожить и испортить статистику.

Она обошла стол, пытаясь увеличить дистанцию, но Ник последовал за ней, его движения были хищными и точными. Отэм никак не удавалось привыкнуть к такой разнице в росте, подавляюще высокий, он умел наводить страх.

– Не обольщайся, – парировал он, сузив глаза. – Если бы ты была просто «делом», я бы сейчас сидел в кабинете и пил виски, а не тратил своё время. Но я видел, как этот подонок смотрит на тебя. Он не хочет вернуть любовь, Отэм. Он хочет вернуть контроль. А ты стоишь здесь и дрожишь, как осиновый лист, подтверждая его право на этот контроль.

– Я не дрожу! – выпалила она, хотя её пальцы всё ещё впивались в край стола так, что костяшки побелели.

– Лгунья, – почти ласково произнёс Ник. Он внезапно перехватил её запястье. Его хватка была железной, но странно тёплой. – Смотри.

Он поднял её руку. Пальцы Отэм заметно мелко вибрировали.

– Ты боишься, что без брони он снова заберётся к тебе под кожу. Так вот, – он сделал ещё шаг, сокращая расстояние до опасного минимума, – я предлагаю тебе лучшую броню, которую можно купить за деньги или, в твоём случае, за терпение моего скверного характера. Я поеду. И я сделаю так, что Джеймс будет бояться даже дышать в ту сторону, где находишься ты.

Отэм вырвала руку, чувствуя, как на месте его прикосновения кожа начинает гореть.

– И что я скажу отцу? Стивену? «Познакомьтесь, это Ник Стейт, человек, который ненавидит весь мир и меня в частности, но он здесь, чтобы Джеймс нечаянно не съел меня с потрохами»? Это безумие. Это жалко. Ты же не умеешь просто… быть гостем. Ты начнёшь допрашивать священника и предъявишь иск торту за недостаточное количество сахара!

Ник внезапно усмехнулся – редко, остро, так, что у Отэм на мгновение перехватило дыхание.

– Я буду само очарование, Уильямс. Буду улыбаться, хвалить дешёвое вино и держать тебя за руку.

Он развернулся в сторону выхода и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– У тебя есть время, чтобы научиться не морщиться, когда я буду стоять рядом и говорить с твоими родственниками. Начни тренироваться прямо сейчас. И закажи мне номер с большой кроватью. Я не собираюсь спать на сеновале.

Отэм замерла на мгновение, а затем её плечи мелко задрожали. Она не выдержала. Громкий, искренний смех, в котором смешались истерика, облегчение и чистый сарказм, эхом отразился от высоких потолков приёмной. Хорошо, что её никто не слышал.

– Номер с большой кроватью? О, Стейт, твоё эго явно занимает больше места, чем всё наше ранчо вместе взятое, – она вытерла выступившую в уголке глаза слезинку и сложила руки на груди, глядя на него с вызовом. – Спустись с небес на землю. Ты едешь в Вернон, а не в Лас-Вегас. В гостевом домике стоит кровать, на которой спал ещё мой прадед, и матрас там такой жёсткий, что твоя спина решит, будто её допрашивает инквизиция. Никаких пяти звёзд, Ник. Только скрип половиц, запах полыни и полная изоляция от цивилизации.

Ник обернулся у самой двери, медленно подняв одну бровь. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах, которые всё ещё дрожали от остатков смеха.

– Прадедовский матрас? Звучит как начало плохого триллера, где столичного мужчину приносят в жертву богам урожая. – сухо заметил он.

– Неужели адвокаты знакомы с поп-культурой? – съязвила Отэм. Ей нравилось задевать этого заносчивого выскочку по всем фронтам.

Ник пропустил её колкость мимо ушей.

– Я надеюсь, там хотя бы есть замок на двери? Или ты планируешь врываться ко мне среди ночи, чтобы обсудить график свадебных тостов?

– Единственное, ради чего я к тебе ворвусь – это чтобы проверить, не задохнулся ли ты от собственного высокомерия, – парировала Отэм, делая шаг к нему. – Я не сказала, что согласна, Ник.

Ник сократил расстояние между ними одним длинным шагом. Его тень снова накрыла её, но теперь в этом не было угрозы – только странная, давящая близость.

– Я не спрашивал твоего согласия, Уильямс. Я констатировал факт.

Отэм не попятилась. Напротив, она упёрлась ладонями в его грудь – твёрдую, как та самая скала, о которую разбилась не одна компания. Ткань его дорогого пиджака была прохладной, но жар, исходящий от его тела, обжигал пальцы.

– Ты не констатировал факт, Ник. Ты просто выписал ордер на исполнение моих действий, – процедила она, глядя ему прямо в переносицу. – Но это не зал заседаний. Здесь нет присяжных, а я – не твой ответчик. Мне нужно работать, Стейт. И мне нужно… дышать.

Ник не шелохнулся. Его руки медленно скользнули в карманы брюк, что сделало его фигуру ещё более массивной и неизбежной.

– Дышать? – его голос опустился до едва различимого рокота. – Ты не дышишь, Отэм. Ты задыхаешься. С того самого момента, как подняла трубку. Ты уже видишь его лицо, чувствуешь запах перегара, слышишь его скулёж и руку на шее.

– Замолчи, – выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от точности его удара.

– Нет, не замолчу. Давай включим твой хвалёный рационализм, Уильямс. Какие у тебя варианты? Поехать одной? Джеймс зажмёт тебя в углу конюшни раньше, чем вынесут свадебный торт. Поехать с каким-нибудь клерком из архива? Джеймс вытрет им пол, и ты будешь чувствовать вину ещё и за сломанный нос этого несчастного.

Ник наклонился ниже, так что его дыхание коснулось её виска.

– Тебе не нужен «парень». Тебе нужен телохранитель с тузом в рукаве. Кто-то, кто знает все его грязные приёмы, потому что сам владеет ими в совершенстве. Кто-то, кто не побоится сломать ему челюсть, если он посмеет сократить дистанцию. Я – единственный в этом городе, кого он боится больше, чем собственной тени.

– Ты – высокомерный, невыносимый тип, Ник, – Отэм зажмурилась, пытаясь отогнать образ Джеймса, который уже маячил перед глазами. – Ты превратишь свадьбу моей лучшей подруги в игру с Сатаной. Ты будешь сидеть там с таким видом, будто делаешь всем одолжение своим присутствием.

– Я буду образцом добродетели как и говорил, – в его тоне промелькнула опасная усмешка. – Я даже согласен на матрас довоенного времени, если это поможет тебе не выглядеть так, будто ты ждёшь удара в спину. Но хватит лгать себе. Ты боишься не того, что я поеду. Ты боишься того, что тебе это может понравится.

Отэм резко открыла глаза. В их глубине вспыхнул гнев, густо замешанный на панике. Она оттолкнула его, на этот раз сильнее, и Ник, на удивление, позволил ей увеличить расстояние.

– Мне нужно время, – её голос дрожал, но она старалась придать ему твёрдость. – До завтра. Я должна… я должна подумать. Это серьёзный шаг, Ник. Переступить порог отцовского дома с тобой – это всё равно что притащить в курятник волка и надеяться, что он просто хочет попить воды.

– До утра, Уильямс, – Ник выпрямился во весь рост, снова становясь тем самым холодным носителем закона, которого знал весь город. – В девять ноль-ноль я буду ждать ответа. И если ты скажешь «нет» – пеняй на себя. Я не стану смотреть, как ты позволяешь этому ничтожеству снова уничтожать тебя.

Он развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине приёмной.

– И Ник! – крикнула она ему в спину.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Если я соглашусь… никаких туфель дороже моей годовой зарплаты. Я серьёзно. Найди кроссовки. Самые уродливые, какие сможешь найти.

– Я подумаю об этом, когда ты перестанешь дрожать, Отэм, – бросил он, скрываясь уходя прочь.

Отэм бессильно опустилась на стул. Тишина офиса теперь казалась ещё более тяжёлой. Она посмотрела в торопях на часы, обеденное время закончилось.

В голове всё ещё крутился голос Ника, а на ладонях, казалось, остался след от тепла его груди. Она посмотрела на телефон в ящике стола. Девять пропущенных от Джеймса.

До утра. Ей нужно дожить до утра.

Глава 2.

Вечер в маленькой квартире Отэм тянулся, как хвост кометы. Она не зажигала верхний свет, довольствуясь лишь тусклым пятном настольной лампы, которое выхватывало из темноты кипу бумаг и полупустую чашку остывшего «далеко не латте». Мысли о Нике Стейте и его самоуверенном, почти варварском предложении «стать её щитом» бились в мыслях, как пойманные мотыльки.

«Он невыносим. Он превратит всё в очередной процесс. Мой отец его возненавидит через пять минут после знакомства…» – шептала она себе, подпирая голову рукой. Но перед глазами всё равно стоял его взгляд – тяжёлый, пронизывающий, лишённый жалости, но полный странной, почти животной уверенности в том, что он её не отдаст.

Усталость, копившаяся неделями, наконец взяла своё. Отэм сама не заметила, как её веки потяжелели, а голова опустилась на сложенные руки прямо поверх рабочих отчётов, которые босс ждал ещё вчера.

Её разбудил резкий звук. Телефон на деревянной столешнице вибрировал так неистово, будто пытался выжжечь на поверхности дыру. Отэм вздрогнула, дезориентированная, с отпечатавшимся на щеке краем папки. В комнате было совсем темно, только экран мобильного слепил неоновым светом.

Первое сообщение было от Минки.

«Милая, ты пропала. Всё хорошо? Стивен волнуется, что ты можешь передумать из-за… ну, ты поняла. Пожалуйста, скажи, что ты всё ещё моя единственная и неповторимая подружка невесты. Мне не справиться без тебя, Отэм. Обещаю, мы сделаем всё, чтобы праздник был идеальным».

Отэм судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце щемит от любви к подруге. Она быстро набрала ответ, пальцы едва попадали по буквам: «Конечно, Минка. Я буду там. Ни за что на свете не пропущу твой день. Я люблю вас со Стивеном. Всё будет хорошо».

Она уже хотела отложить телефон, когда пришло второе уведомление. Имя отправителя заставило её кровь мгновенно превратиться в кислоту. Джеймс.

«Я знаю, что ты приедешь, Отэм. Не пытайся прятаться за блокировками и игнором. Ранчо – это и мой дом тоже, забыла? Я никуда не делся. Я жду нашей встречи. Нам нужно закончить тот разговор в Верноне. Увидимся на свадьбе, любимая».

Слово «любимая» в его исполнении прозвучало в её голове как скрежет ногтя по стеклу. Отэм выругалась – громко, отчаянно, сминая в кулаке несчастный лист отчета. Её затрясло. В этом коротком тексте сквозило всё то, от чего она бежала: его неспособность отпустить, его тяга к психологическому насилию, его уверенность в том, что он имеет на неё права.

Отэм медленно поднялась и двинулась к шкафу за документами, но на полпути внезапно оцепенела. Перед глазами вспыхнул тот вечер в Верноне – холодный, пропитанный запахом дешёвого виски и ледяным спокойствием Джеймса. Это не был скандал с битьём посуды. Это было медленное, методичное извлечение ее души.

Они сидели в маленькой съёмной гостиной. Отэм только что восторженно рассказала ему, что её пригласили на стажировку, о которой она мечтала больше года. Она светилась, пока не наткнулась на его взгляд – пустой и снисходительный.

– Стажировка? – Джеймс медленно поставил стакан на стол, даже не глядя на неё. – Отэм, милая, ты правда думаешь, что потянешь это? Посмотри на себя. Ты же впадаешь в панику от любого препятствия.

– Я справлюсь, Джеймс. Это шанс…

– Это шанс опозориться, – перебил он мягко, почти нежно, и этот тон был страшнее крика. – Ты ведь понимаешь, что они взяли тебя просто для массовки? Им нужен кто-то исполнительный и тихий, кто будет приносить кофе и не отсвечивать. А ты уже вообразила себя великим специалистом. Это даже мило. Такая трогательная наивность.

Он встал, подошёл к ней и положил руки на плечи – те же плечи, которые она сейчас судорожно обнимала сама.

– Без меня ты – ничто, Отэм. Ты рассыплешься в первый же день. Ты не умеешь принимать решения, ты вечно сомневаешься. Твой успех – это моя заслуга, потому что я терплю твои истерики и собираю тебя по кускам. Ты хочешь уехать в Даллас? Пожалуйста. Но помни: как только ты выйдешь за эту дверь, ты поймёшь, насколько ты маленькая и никчёмная в этом мире. Ты приползёшь обратно через неделю, и я, так и быть, тебя приму. Потому что никто другой на тебя даже не посмотрит.

В тот вечер он говорил долго. К концу разговора Отэм сидела на полу, физически ощущая, как внутри неё выгорает всё живое. Она смотрела на свои руки и не узнавала их. Она верила ему. Верила, что её мечты – это глупость, а ее личность – лишь бледная тень его величия.

Он не просто критиковал её – он стирал её границы, убеждая, что собственные мысли ей не принадлежат, а её чувства – лишь признак психической нестабильности.

«Он не оставит меня в покое. Он сорвёт Минке свадьбу. Он устроит сцену перед папой. Он… он разрушит всё, что мне дорого, просто потому что он неудачник, которому нечего терять».

Она подошла к окну, глядя на огни ночного города. В голове, как в калейдоскопе, прокручивались варианты. Поехать одной? Она сломается на десятой минуте под его взглядом. Попросить папу выгнать его? Начнётся драка, которую Стивену и Минке не нужна на их свадьбе. Гости тоже спасибо не скажут.

И тут перед глазами возник образ Ника. Его острые скулы, его ледяное спокойствие и та манера, с которой он в суде буквально стирал Джеймса в порошок, не повышая голоса. Ник не просто ходячий кодекс. Он – хищник. И сейчас ей нужен был именно хищник, чтобы отогнать гиену.

– Будь ты проклят, Стейт, – прошептала она в темноту, чувствуя, как решение кристаллизуется внутри неё. – Ты ведь знал. Ты знал, что я приду к этому.

Она поняла, что без него она не просто не справится – она будет уничтожена. Ей нужна была его жёсткость, его высокомерие и даже его дурацкие, воображаемые кроссовки.

Отэм схватила телефон и открыла контакт «Скала (Работа)». Пальцы замерли над клавиатурой. Было три часа ночи.

«Надеюсь, ты уже выбираешь самую уродливую обувь в этом городе, Ник. Я согласна. Завтра обсудим детали».

Она нажала «отправить» и без сил рухнула на кровать. Страх перед Джеймсом никуда не делся, но теперь к нему смешалось странное, щекочущее чувство… ожидание того, как «скала» Ник Стейт обрушится на её прошлое, не оставив от него камня на камне.

Глава 3.

Очередное утро в офисе началось для Отэм не с кофе, а с оглушительного осознания: она продала душу Дьяволу в три часа ночи, и теперь Дьявол ждёт её для подписания контракта. Она уже успела занести необходимые бумаги мистеру Стоуну, расписала его вызовы входящих звонков, прежде, чем отправиться в сектор, как она называла «Знаю всё». Сердце бешено стучало, отчеканивало ритм её собственных каблуков, звенящих о кафель.

Как только она переступила порог, её встретил личный ассистент Стейта – Лэндон. Он сочувствующим кивком покорного пса указал на массивную дубовую дверь кабинета Ника. Отэм глубоко вздохнула и с вымученной улыбкой, поправила юбку и вошла.

Ник сидел в своём кресле, откинувшись на спинку. Перед ним дымилась чашка чёрного кофе, а на столе не было ни единой лишней бумажки – только абсолютный, пугающий порядок. Он не поднял глаз, когда она вошла, продолжая что-то изучать в планшете.

– Я не стал отвечать на твоё смс ночью, Уильямс, – раздался его низкий голос, от которого по спине Отэм пробежали непрошеные мурашки. – Хотя мог бы. В три пятнадцать я как раз допивал свой первый ристретто. Но я решил, что текст не передаст того выражения лица, которое у тебя сейчас. Смесь обречённости и желания запустить в меня ближайшим степлером.

Отэм была готова его задушить, чертовски верно.

– И тебе доброе утро, Стейт, – Отэм плотно закрыла дверь и замерла у порога, скрестив руки на груди. – Рада, что мой ночной кошмар послужил тебе развлечением.

Ник наконец поднял на неё взгляд. В его глазах не было усталости, только острая, как бритва, насмешливость.

– Ты не берёшь трубку, Отэм. Ты не смотришь в экран телефона дольше двух секунд, будто он может тебя укусить. Это плохая привычка для человека, который собрался играть в «любовь» с самым внимательным правоведом штата. Если я пришлю тебе «нежное сообщение», а ты прочитаешь его через три дня – легенда рассыплется быстрее, чем твои аргументы в спорах со мной.

– Мы не будем играть в «нежные сообщения», Ник! – она сделала шаг к его столу, её голос вибрировал от раздражения. – Мы едем туда, чтобы ты просто стоял рядом и выглядел достаточно угрожающе, чтобы Джеймс не подходил ближе чем на десять метров. Это деловая сделка по охране границ.

Отэм не верила, что он произнес слова «любовь» и «нежное сообщение», да еще за один мах. Что творилось в его голове? Ей вдруг стало невыносимо жарко. Отэм старалась стратегически убрать волосы за спину. Кремовый пиджак прилип к телу.

– Это шоу, – жёстко поправил он, подаваясь вперёд. – И если зрители, включая твоего бывшего пьяницу-мужа, не поверят, что я готов свернуть шею любому, кто на тебя косо посмотрит, то всё это – пустая трата моего времени. Нам нужна легенда. И начать нужно с Калеба.

Отэм прикусила губу. Калеб Стоун обожал их обоих, но он был старым романтиком и одновременно человеком дела. Навряд ли его интересовали интрижки сотрудников, если они не мешали работе компании.

– И что ты предлагаешь? Сказать ему, что мы внезапно осознали, что созданы друг для друга, пока разбирали архивы по делу «Торн против Торна»? Он не дурак, Ник. Каждый видит, как мы «кусаемся» на каждом шагу.

– Калеб видит то, что хочет видеть, – Ник встал, его огромная фигура мгновенно заполнила пространство кабинета. – Он уже пару месяцев намекает мне, что я слишком суров с «бедной крошкой Уильямс». Мы скажем ему правду, наполовину разбавленную ложью. Скажем, что у нас… производственный роман, который мы тщательно скрывали, чтобы не нарушать этику фирмы. Но теперь нам нужно уехать, потому что твоей подруге на свадьбе требуется юридическая помощь с брачным контрактом.

– Юридическая помощь? На свадьбе в Верноне? – Отэм скептически выгнула бровь. – Ник, там люди подписывают контракты рукопожатием и бутылкой бурбона. Калеб расхохочется нам в лицо.

– Тогда скажем, что я еду как твой официальный спутник, потому что ты боишься Джеймса, – Ник подошёл к ней вплотную, вынуждая её задрать голову. – И что я взял отгулы. Но поскольку я незаменим, он позволит мне «работать удаленно». А ты… ты просто будешь моей помощницей, которая волею судеб оказалась подружкой невесты.

– Ты все усложняешь, – прошептала она, чувствуя, как его импульсивная энергия подавляет её волю. – Ты всё превращаешь в стратегию.

– Потому что стратегия выигрывает войны, Отэм. А у нас – война. И кстати… – он окинул её критическим взглядом. – Я купил их.

– Что? – не поняла она.

– Кроссовки. Самые отвратительные, серо-синие штуки из универмага. У меня чуть не случился эстетический инсульт на кассе. Так что теперь ты мне официально должна не только послушание, но и моральную компенсацию за травму моего чувства стиля.

Отэм не выдержала и слабо улыбнулась. «Когда он успел их достать?» Слишком много сюрпризов для начала дня.

– Серый с синим? Ник, ты растёшь над собой.

– Не привыкай к этому, – отрезал он, но в глубине его глаз на мгновение промелькнуло что-то, что не было сарказмом. – Пошли к Калебу. Расскажем ему, как ты без ума от меня. Будем врать вдохновенно.

Отэм прыснула от смеха, но язвить не стала. Это утро становилось всё интереснее.

Глава 4.

Выход из кабинета их босса напоминал побег из театра лжецов. Калеб, этот старый лис, не просто «проглотил» их историю – он обставил её декорациями собственного прошлого.

– Послушайте, детишки, служебные романы у нас не приветствуются!… – он сделал паузу, многозначительно погрозив пальцем, а затем расплылся в лукавой улыбке. – …но я сам влюбился в свою Эбигейл, когда мы вместе корпели над делом о банкротстве в восемьдесят пятом. Пыль от папок была лучшим афродизиаком! Езжайте, пока я не передумал.

Его рассказ был пропитан такой патокой, что у Отэм заныли зубы. Калеб хитро щурился, похлопывал Ника по плечу и благословлял их «служебный союз», явно видя их насквозь, но наслаждаясь игрой.

Ник разыграл свою партию безупречно. Его рука на талии Отэм казалась естественным продолжением его собственного тела. Он наклонялся к ней, понижал голос до интимного шёпота, когда подтверждал детали их «внезапной вспышки чувств», и Отэм кожей чувствовала жар, исходящий от его ладони. Ей было не просто неловко – ей хотелось провалиться сквозь чёртов паркет.

Едва дверь кабинета босса закрылась за их спинами, Отэм резко отстранилась. В коридоре было пусто, но она чувствовала на себе взгляды невидимых камер.

– О, мистер Стейт, – пропела она, её голос так и сочился фальшивым мёдом. Она поправила ему галстук, едва не затянув его сильнее, чем следовало. – Как же это было… трогательно. Я чуть не расплакалась, когда ты сказал Калебу, что мои отчёты – это лучшее, что ты читал со времен Шекспира. Может, нам стоит купить кольца прямо в обеденный перерыв? Или сразу выберем имена для наших детишек?

Ник перехватил её кисть, когда она попыталась насмешливо похлопать его по щеке. Его взгляд потемнел.

– Сбавь обороты, Уильямс, – отрезал он, не разжимая пальцев. – Твой сарказм сейчас больше похож на предсмертные хрипы, чем на остроумие.

– А что не так, «дорогой»? – она дёрнула рукой, но он держал крепко. – Разве мы не должны демонстрировать чувства? Я просто тренируюсь. Тебе не кажется, что я выгляжу достаточно влюблённой и… идиотски счастливой?

Вместо ответа Ник молча развернул её и, фактически не оставляя выбора, потащил в сторону своего кабинета. Он открыл дверь, затолкнул её внутрь и щелкнул замком. В тишине его рабочего пространства, пропахшего старой бумагой и дорогим одеколоном, стало до звона в ушах тесно.

– Ты ведёшь себя как капризный подросток, – Ник швырнул свой пиджак на диван и повернулся к ней, нависая всей своей массой. – Ты думаешь, это шутка? Ты думаешь, Джеймс увидит твою кривую усмешку и скажет: «О, я вижу, она просто привезла с собой коллегу-адвоката, пойду-ка я протрезвею»?

– Я не понимаю, зачем нужен этот фарс с «романом»! – Отэм сорвалась на крик, едва сдерживая дрожь в руках. Мысль о том, что её приняли за наивную девчонку, жгла изнутри: «Ей тридцать один, ради всего святого!». – Мы могли бы сказать, что ты мой телохранитель! Или просто друг! Зачем нужно врать про любовь, Ник? Зачем эти прикосновения, эти взгляды, от которых мне хочется вымыться с хлоркой?

Ник сделал шаг вперёд, загоняя её в пространство между столом и собой. Его лицо было в паре дюймов от её, и Отэм увидела в его глазах не только привычный холод серых глаз, но и странную, жгучую досаду.

– Потому что «просто друзья» не защищают друг друга так, как должен защитить тебя я, – его голос стал низким, почти пугающим. – Если мы просто знакомые, Джеймс найдёт момент, когда меня не будет рядом. Он решит, что у него есть шанс перетянуть тебя на свою сторону, надавить на жалость, заставить сомневаться. Но если он будет знать, что ты принадлежишь другому – не формально, а каждой клеткой своего тела – он не посмеет дышать в твою сторону.

– Я никому не принадлежу! – прошипела она, чувствуя, как краснеет до корней волос.

– Для него – принадлежишь, – Ник внезапно коснулся её щеки, и на этот раз в его жесте не было игры для Калеба. Это было жёсткое, собственническое требование. – В этот роман должны поверить не ради сплетен в офисе. В него должна поверить ты сама, Отэм. Если в твоих глазах не будет того самого «идиотского счастья», о котором ты говоришь, он учует запах твоего страха. А он – хищник, который питается твоей неуверенностью.

Отэм замерла. Её дыхание сбилось. Она смотрела на него и не понимала: он всё ещё играет роль или он действительно готов пойти на всё, чтобы стереть Джеймса из её реальности?

– Ты просишь невозможного, – прошептала она, пытаясь найти в его лице признаки насмешки, но видела только непреклонную волю.

Отэм начала задумываться, а правда ли это невозможно. Слишком сильно билось её сердце под его пристальным взглядом.

– Я прошу тебя довериться мне, – он убрал руку, но напряжение между ними никуда не исчезло. – Перестань паясничать. Перестань колоться своим сарказмом. С этого момента я – твой единственный союзник. И если для спасения тебя мне нужно будет целовать тебя на глазах у всего Вернона – я это сделаю. И ты ответишь на этот поцелуй.

Отэм сглотнула тяжёлый ком в горле. Она понимала, что Ник прав, и это пугало её больше всего на свете.

Глава 5.

Вечерний офис окутало густое, пыльное безмолвие, которое бывает только в зданиях, видевших слишком много чужих драм. Отэм сидела за своим столом, освещённая лишь холодным сиянием монитора. Пальцы замерли над телефоном. Сказать правду Минке – значило подставить подругу под удар, ведь Джеймс обязательно попытается выудить из неё информацию. А Минка не умела лгать.

– Привет, дорогая, – выдохнула Отэм в трубку, когда Минка ответила на третий гудок. – Да, я еду. И… я буду не одна.

– О боже, Отэм! Ты нашла кого-то? – голос подруги взорвался радостным визгом, перекрывая шум ветра на ранчо. – Кто он? Стивен уже начал составлять список местных парней, чтобы тебя прикрыть, но если у тебя есть свой…

– Это Ник. Ник Стейт, – Отэм зажмурилась, чувствуя, как ложь горьким комом оседает в горле. – Тот самый адвокат. Помнишь, я рассказывала, как он буквально вырвал меня из лап Джеймса в суде? Мы… мы начали общаться после процесса. Сначала по делу, а потом… В общем, мы вместе, Минка. И мы влюблены.

На том конце провода воцарилась тишина, сменившаяся восторженным вздохом.

– Ник Стейт? Тот «ледяной принц» правосудия? Отэм, это же потрясающе! Он же настоящий зверь, Джеймс побоится даже тень свою отбрасывать в его сторону. Я так счастлива за тебя! Наконец-то рядом с тобой мужчина, который сильнее этого монстра.

– Да… он очень сильный, – прошептала Отэм, ловя своё отражение в тёмном окне. Она выглядела как заговорщица, совершающая преступление.

– Я рада слышать, что ты в такой день будешь рядом со мной! Но скажи, почему снова человек-кодекс? Почему… не пекарь?

Отэм рассмеялась.

– Пит Мелларк занят.

Они хохотали от всей души, пока на другом конце провода Минка не попросила успокоиться.

– Прекрати так смеяться! Стивен подумает, я обкурилась. – Подруга смеялась не меньше, и это навеяло воспоминания о старых временах на ранчо. Что-то больно кольнуло в сердце.

– Мы скоро приедем, Минка. Передавай привет Стивену! Всё, целую, мне пора.

– Пока-пока, передам!

Она нажала отбой и бессильно уронила голову на руки. Ложь была запущена. Машина завертелась.

– «Ледяной принц»? Серьёзно, Уильямс? У твоей подруги богатое воображение, – раздался от двери низкий голос Ника.

Отэм подскочила на месте. Он стоял там, прислонившись к двери, уже в пальто, с ключами от машины в руке. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плясали насмешливые искры.

– Ты снова подслушивал? – вспыхнула она.

– В своё оправдание – не специально. Я зашёл за тобой. В офисе пусто, твои крики о любви слышны даже в лифте, – он кивнул на её сумку. – Идем. Я подвезу тебя. Нам нужно обсудить стратегию, а в этой конторе у стен слишком длинные уши.

Отэм почувствовала, как к щекам прилил жар. Она судорожно запихнула телефон в карман сумки, стараясь не смотреть Нику в глаза. Мысль о том, что объект её лжи слышал каждое слово, вызывала у неё приступ рвоты.

– Я никуда с тобой не поеду, Стейт, – отрезала она, резко поднимаясь со стула и делая вид, что крайне увлечена выравниванием стопки бумаг на столе. – Мне нужно… убрать рабочее место. Я вызову такси или дойду пешком. Прогулки полезны для мозга, который только что совершил самую большую ошибку в жизни.

Ник даже не шелохнулся.

– Брось, Уильямс. Если ты пойдёшь пешком, то к середине пути твоё чувство вины раздуется до таких размеров, что ты позвонишь подруге и признаешься, что твой «зверь-адвокат» – плод твоего воображения, – он подбросил ключи от машины, и они с негромким звоном приземлились обратно в его ладонь. – К тому же, я не могу допустить, чтобы моя «возлюбленная» бродила по ночным улицам одна. Вдруг тебя украдёт какой-нибудь пекарь? Пит Мелларк, как ты выразилась, хоть и занят, но конкуренция в этом бизнесе жёсткая.

Отэм вспыхнула ещё сильнее, на этот раз от злости.

– Очень смешно. Ты просто упиваешься этим, да? Наслаждаешься тем, в какую ловушку я себя загнала. Я доберусь сама, Ник. Я не маленькая девочка, и мне не нужен эскорт до дома.

Она решительно подхватила сумку и шагнула к выходу, надеясь проскочить мимо него, но Ник, не меняя расслабленной позы, просто преградил ей путь рукой. Его голос стал тише, лишившись ироничных ноток, и в нём зазвучал стальной холод.

– Послушай меня внимательно, Отэм. Мы только что заключили договор. Твоя подруга ждёт не просто парня, она ждёт Ника Стейта. Человека, который просчитывает риски на десять ходов вперёд. Если мы собираемся скормить эту сказку твоей родне и Джеймсу Коулу, мы должны звучать одинаково. Где мы ужинали в первый раз, кто из нас первый потянулся за чеком и в какой момент я понял, что не могу жить без твоих… воплей в офисе.

Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство, и Отэм невольно отступила, упершись спиной в край своего стола.

– Кроме того, – он взглянул на часы, – через десять минут начнётся ливень. Твои туфли стоят явно дороже, чем моё сочувствие к твоему упрямству. Садись в машину. Это не свидание, это производственное совещание по вопросам глобального вранья.

Отэм открыла рот, чтобы возразить, глядя в его непроницаемые серые глаза, но вовремя поняла: он прав. Стейт всегда был прав – это бесило больше всего. Логика была его главным оружием, и сейчас она работала против её гордости.

– Ладно, – выдохнула она, сдаваясь и обходя его. – Но если ты ещё раз назовёшь меня «возлюбленная», я выпрыгну на ходу.

– Испортив мне статистику вождения? – Ник довольно улыбнулся, отступая и пропуская её вперёд. – Ни за что. Идем, «любимая». Нам предстоит придумать, как я сделал тебе предложение…

Ник засмеялся. Отэм с энтузиазмом показала ему средний палец.

В машине Ника пахло кожей и чем-то неуловимо мужским – смесью силы и опасности. Он вёл автомобиль плавно, но агрессивно, уверенно перестраиваясь в потоке ночного города. Отэм сидела тихо, она чувствовала себя проигравшей.

– Итак, – начал он, не сводя глаз с дороги. – Раз уж мы теперь «безумно влюблены», мне нужно знать всё. И я имею в виду – всё. Как тебя, такую рассудительную и язвительную, угораздило выйти замуж за это ничтожество? И главное – когда наступила точка невозврата? Когда ты поняла, что он тебя уничтожает?

Отэм отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими огнями фонарей. Воспоминания начали всплывать на поверхность, как трупы после шторма.

– Он не всегда был таким, Ник, – тихо произнесла она. – В начале он был… очаровательным. Знаешь, этот тип мужчин, которые заполняют собой всё пространство. Он обещал мне весь мир, а я, дурочка из провинции, верила, что Вернон для меня слишком мал. Я влюбилась в его амбиции. А потом…

Она сглотнула, и её голос стал сухим, ломким.

– За месяц до побега… он проиграл крупное дело и пришёл домой… тихим. Это было страшнее любых воплей. Он заставил меня сесть напротив него в кабинете. Три часа, Ник. Три часа я должна была читать ему вслух гражданский кодекс, страницу за страницей. Мой голос садился, глаза слезились… А когда я запнулась на какой-то статье от усталости, он просто… – она осеклась, прикрыв глаза. – Он взял свой горячий кофе и вылил мне на колени. Просто так, глядя мне в глаза. И сказал: «Такая бестолочь, как ты, должна привыкать к боли, раз не может выучить элементарные вещи». В тот момент я не почувствовала боли от ожога. Я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно умерло. Он смотрел мне в глаза, приговаривая, что без него я – никто. Пустое место. Тогда я поняла: он не любит меня. Он хочет мной владеть. Как вещью.

Ник сильнее сжал руль. Его костяшки побелели, а челюсть так плотно сжалась, что на скулах заиграли желваки.

– Он когда-нибудь поднимал на тебя руку на людях? – спросил он тише, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике.

– Нет, – едва слышно выдохнула Отэм. – В том-то и ужас. Он слишком дорожил репутацией «золотого мальчика». Он уничтожал меня там, где не было свидетелей, где стены дома становились соучастниками. В этом его сила, Ник. Он – тень. Он знает, как ударить, не оставив синяка, который увидит присяжный. А теперь, когда он ушёл из прокуратуры и берётся за частные дела в перерывах между запоями… он стал непредсказуем. Он больше не боится закона. Он сам себе закон.

– Он пытался сломить твой дух, – констатировал он, и в его голосе теперь не было ни капли сарказма. Только холодная, расчётливая ярость. – Классический абьюзер с комплексом неполноценности.

– И у него почти получилось, – Отэм посмотрела на свои руки, которые снова начали мелко дрожать. – Если бы не тот процесс… если бы не ты.

Ник внезапно притормозил у обочины, хотя до её дома оставалось ещё несколько кварталов. Он повернулся к ней, и в полумраке салона его взгляд казался почти обжигающим.

– Послушай меня, Отэм. На этом ранчо я буду твоим щитом не потому, что мы заключили сделку. А потому, что такие, как он, не имеют права на победу. Расскажи мне ещё: какие триггеры у него остались? На что он будет давить, когда увидит нас вместе? Он знает о твоих слабых местах?

Пока Отэм судорожно подбирала слова, машина мягко тронулась с места. Автомобиль скользил по ночным улицам, отсекая шум города массивными тонированными стеклами. В салоне царил полумрак, разбавляемый лишь отблеском уличных фонарей, которые ритмично высвечивали суровый профиль Стейта.

Отэм долго молчала, глядя на свои переплетённые пальцы. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она вытягивала из себя рыболовные крючки.

– Моя главная слабость – это не я сама, Ник, – наконец тихо произнесла она. – Это моя семья. Отец, Грейсон, и мама, Розалин. Они… они верят в лучшее в людях. Конечно, отец и на пушечный выстрел не подпустит его к ней, или ко мне, но мама… Для неё Джеймс возможно всё ещё тот «заблудший парень», которому просто не повезло. И он может воспользоваться этим.

Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как в груди разрастается холод.

– А еще Минка и Стивен. Стивен – сводный брат Джеймса. Его ранчо в Верноне… оно принадлежит им обоим. Это юридический капкан. Он частенько угрожает заблокировать любые решения по хозяйству. Чёртов ублюдок! Он давит на него, зная, что они не могут его просто вышвырнуть. Давит на них своим знанием закона. Он превращает его жизнь в заложницу наших прошлых отношений.

Ник слушал, не перебивая. Его руки на руле лежали спокойно, но Отэм видела, как напряглись его плечи.

– Посмотри на меня, Отэм, – его голос прозвучал неожиданно мягко, лишившись своей обычной бритвенной остроты.

Она повернула голову. В его глазах, обычно холодных и расчётливый, сейчас читалось нечто похожее на глухое сострадание, запертое за семью печатями профессионализма.

– Никогда не отвечай ему. Что бы он ни написал, какую бы грязь ни лил на твою семью или друзей – тишина бьёт таких, как он, сильнее любого слова. Твой ответ – это топливо для его эго. Оставь его в информационном вакууме. Пусть задыхается.

Отэм кивнула. Ей необходимо было услышать, что она не одна, что её понимают.

Машина мягко затормозила у её дома. Двигатель затих, и тишина в салоне стала почти осязаемой. Ник отстегнул ремень и повернулся к ней. Его движение было неспешным, почти осторожным. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, заправил выбившуюся рыжую прядь ей за ухо. Его прикосновение было мимолетным, но Отэм почувствовала, как по коже пробежала волна жара.

– Иди спать, Уильямс, – тихо сказал он, и его взгляд на мгновение задержался на её лице дольше, чем того требовали приличия. – Завтра мы начнём менять правила этой игры. Спокойной ночи.

Отэм почувствовала, как привычная «броня» сарказма сама собой лезет наружу, пытаясь защитить её от этой внезапной близости.

– Спокойной ночи, «ледяной принц». Постарайся не заморозить свою подушку своим высокомерием, – бросила она, уже взявшись за ручку двери.

Но прежде чем выйти, она замерла. Порыв искренности пересилил страх. Она накрыла его ладонь своей – той самой, которой он только что касался её волос. Её пальцы были маленькими и прохладными на фоне его широкой, горячей ладони. Она сжала её, удерживая этот контакт лишние несколько секунд.

– Спасибо, Ник, – её голос прозвучал без тени иронии. – Не только за то, что ты едешь. А за то, что ты… видишь меня.

Она быстро отпустила его руку и выскочила из машины, не оглядываясь. Поднимаясь к себе, Отэм чувствовала, как в кармане вибрирует телефон – еще одно сообщение от Джеймса. Но на этот раз она даже не достала его. Она всё ещё чувствовала тепло руки Ника на своей коже, и это тепло было сильнее любого страха.

Глава 6.

Последние дни перед отъездом превратились в комичный марафон. Отэм чувствовала себя паршивой актрисой, которая заигралась в «счастливую влюблённость» настолько, что реальность начала трещать по швам. На глазах у босса она позволяла Нику придерживать ей дверь, принимала от него утренний кофе и даже – о боже! – один раз мимолетно коснулась его плеча, когда они обсуждали график. Ник отвечал ей той же монетой: его голос становился бархатным, когда он обращался к ней при свидетелях, а взгляды, которые он бросал на неё в коридорах, заставляли коллег шептаться по углам.

Но как только дверь его кабинета закрывалась, маски падали. Между ними снова искрило от сарказма и невысказанного напряжения, которое с каждым днём становилось всё более осязаемым, как статическое электричество перед грозой.

За несколько дней до свадьбы организм Отэм сдался. День начался не с будильника, а с глухого, пульсирующего удара в виски. Мигрень. Раньше она знала о ней только с экранов телевизора, но сейчас казалось, что кто-то засунул её голову в раскаленные тиски и медленно их сжимает. Свет из окна резал глаза, как лазер, а звук капающей воды на кухне отдавался в черепе треском.

Она дотянулась до телефона, едва разлепляя веки.

– Мистер Стоун… – прошептала она в трубку, когда босс ответил. – Простите, я… я не смогу сегодня прийти. Кажется, меня накрыла мигрень.

– Отэм, деточка? Голос у тебя такой, будто ты сражалась с медведем, – в голосе Стоуна послышалась искренняя тревога. – Слушай меня: немедленно зашторь окна и ложись в постель. Ты переутомилась, подготовка к свадьбе и эта ваша… «вспышка страсти» с Ником видимо выжали из тебя все соки.

Отэм сухо засмеялась, но вымучить что-то дельное не получилось.

– Наверное, – выдохнула она, прижимая холодную ладонь к лбу.

– Вот что я решил, – тон босса стал деловым. – Завтра я вас в офисе не жду. Ни тебя, ни Стейта. Поезжайте в свой Вернон пораньше. Побудьте с родителями, подышите навозом, или чем там у вас пахнет. Вы оба заслужили этот перерыв. Я сам поставлю Ника в известность, что его «невеста» дезертировала по состоянию здоровья.

Отэм хотела возразить, что Ник – не её жених, и что ехать раньше – это прямой путь к убийству, но боль в голове была сильнее логики.

Она уважала и относилась к Калебу как к отцу. Тот всегда находил нужные слова: такой же зоркий, смешной и всегда начеку.

– Спасибо, мистер Стоун… – она уронила телефон на подушку и провалилась в тяжёлое, липкое забытье.

Ей снилось ранчо, запах сухой травы и тяжёлые шаги Джеймса за спиной. Она бежала, но ноги вязли в песке, а потом чья-то рука легла ей на плечо…

Отэм вздрогнула и открыла глаза от резкого звука дверного звонка. Каждый трезвон отзывался в мозгу вспышкой боли. Она накинула старый махровый халат, едва попадая руками в рукава, провела по копне рыжих волос, спутавшихся на макушке, и, пошатываясь, доплелась до двери. Краем глаза она посмотрела на часы.

Семь часов вечера. Проспала она нехило, но сил не прибавилось.

– Это должно быть доставщик пиццы от неизвестного самаритянина, иначе меня нет дома – пробормотала она, открывая замок.

На пороге стоял Ник. Без пиджака, с расстегнутым воротником рубашки и пакетом из аптеки в руке. Его вид был непривычно… человечным. И очень решительным.

– Ты – катастрофа, Уильямс, – вместо приветствия бросил он, бесцеремонно отодвигая её в сторону и проходя внутрь.

– Стейт? Ты что здесь делаешь? Без приглашения? – Отэм попыталась придать голосу строгость, но получилось лишь жалобное хрипение. Она прислонилась лбом к прохладному косяку. – Уходи. У меня голова сейчас взорвётся.

Ник обернулся, быстро оценивая её состояние. Его глаза сузились. Он подошёл вплотную, и Отэм инстинктивно зажмурилась, ожидая очередной колкости. Но вместо этого она почувствовала его ладонь на своём лбу. Большая, прохладная и удивительно спокойная рука.

– У тебя нет температуры, но ты бледная как лист бумаги, – констатировал он. – Это стресс, Отэм. Твой мозг просто решил отключиться, чтобы не слышать твоего постоянного вранья самой себе.

– Очень… сочувственно, – прошептала она. – Адвокатская этика в действии.

– Замолчи. Иди в кровать, – он подтолкнул её в сторону спальни. – Я привёз лекарства и лёд. И нет, я не уйду. Калеб прав: нам нужно выехать завтра утром, если ты хочешь успеть прийти в себя до того, как увидишь физиономию Джеймса. Тебе нужно выспаться, а мне нужно убедиться, что ты не решишь умереть прямо здесь из чистого упрямства.

Отэм послушно поплелась к кровати, у неё просто не было сил сражаться. Она забралась под одеяло, чувствуя, как Ник хозяйничает на её кухне – шумит водой, шуршит пакетами. В данный момент она не ощущала себя тридцатилетней женщиной, напротив, казалось, ей не больше семнадцати. Это было странно. Неправильно. И… чертовски успокаивающе.

Через пять минут он вошёл в спальню с сжатым кулаком и стаканом воды.

– Пей, – он протянул ей таблетку.

Она подчинилась. Когда она легла обратно, он присел на край кровати. В полумраке его силуэт казался огромным защитным куполом.

– Ник? – позвала она, когда он уже собирался уйти.

– М-м?

– Ты правда купил те уродливые кроссовки?

В темноте послышался его короткий, сухой смешок.

– Они в багажнике. Ждут своего звездного часа, чтобы опозорить меня перед твоими родственниками. Спи, Отэм. Завтра начинается наше путешествие в ад. Но я обещаю… я буду там.

Она почувствовала, как он на мгновение сжал её ступню через одеяло – короткий, ободряющий жест.

– Спасибо, – еле слышно проговорила Отэм. – Ты делаешь слишком много даже для робота.

Прежде чем выйти и закрыть за собой дверь, Ник тихо, без иронии произнёс:

– Я просто скажу, «пожалуйста». Отдыхай.

Впервые за долгое время головная боль начала отступать, уступая место глубокому, спокойному сну.

Глава 7.

Утро ворвалось в спальню Отэм наглым солнечным лучом, который, вопреки вчерашней агонии, больше не резал глаза. Голова все ещё казалась набитой тяжёлой ватой, а движения были слегка замедленными, но та дикая, пульсирующая боль отступила, оставив после себя лишь глухое эхо.

Она с трудом спустила ноги с кровати и побрела на кухню, где её ждал сюрприз. На столе, рядом с аккуратно разложенными в ряд таблетками, лежала записка. Почерк Ника был таким же, как он сам – острым, размашистым и не терпящим возражений:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.