Юлия Серьянова
Я – Петра

Глава 1

Встреча

Я решительно шагала вперёд. Со стороны, наверное, и не похоже, что каждый мой шаг – судьбоносный. Идёт себе девчонка в широких штанах и куртке по лесной тропке. Кожаные сапожки топчут осеннюю траву. В широкой полотняной сумке уместился весь её, то есть мой, нехитрый скарб. До сегодняшнего вечера всё вокруг уже было привычным и знакомым. А сейчас… Сейчас у меня порхали бабочки в животе. Я предвкушала. Я не вернусь в маленький домик травницы.

Меня ждала заимка в предгорьях. За этот странный год я полюбила лес. Меня завораживала его хрустальная зимняя тишина, наполняла надеждой весенняя его лёгкость и неугомонность, охлаждала жаркие щёки лесная летняя прохлада. А сейчас рыжая осенняя холодная нежность навевала уверенность, что у меня всё получится. Как будто кто-то гладил по волосам. Не знаю, был ли раньше лес в моей жизни, но сейчас он шелестел, поддерживая, стоило мне закрыть глаза.

Подходил осенний срок собирать лесную мальву. Надо было пополнить запасы. «Соберу травку, – думала я, – оставлю сушиться на заимке, переночую там. Наутро пойду дальше и, срезав петлю тракта, из соседнего городка с почтовой каретой всего два дня до столицы. Успею до срока!»

Таща на плече собранную в чистую простыню мальву, не ожидая подвоха, зашла в избушку. Выложила узел на стол и огляделась. Всё как обычно. Бывала я здесь не один раз, и с травницей тёткой Анатой, и одна.

В избушке была комната и каморка с кроватью за печкой, отгороженная занавеской. Маленькое окно смотрело в лес. В сундуке под ним, я знала, хранятся одеяла, постельное белье и здоровенный тулуп. Чуть ниже дома шумел ручеек. Здесь останавливались охотники, если вдруг их застигала ночь. За заимкой следили деревенские, всегда был запас еды и дров.

Не то чтобы они очень этого хотели, но однажды, некий барон в пылу охоты к ночи попал на заимку, но ни заготовленных дров, ни воды в бочке, ни запаса еды не обнаружил. И пока слуги всё приготовили, накормили, напоили господина, терпение барона лопнуло. И, переночевав на заимке, он нарочно заехал в ближайшую деревеньку и публично высек старосту. Деревня пошумела, конечно, но с тех пор заимка всегда была обихожена.

Разложив траву на простыне на столе, я растопила печку. Сбегала за водой, повесила над огнём чайник. Торопиться сегодня было некуда. Траву следовало разобрать, навязать пучков и повесить под крышей. Ещё часть порезать и приготовить к сушке в специальном ларе.

Обычные занятия успокаивали. Руки работали, но в мыслях было только одно – Академия! Я немного побаивалась большого города, всё же Бернивальд главный город страны. За это время кроме тётки Анаты никого и не было рядом со мной. Деревенские казались мне недалёкими, да и не подходили лишний раз. Все знали, что я беспамятная и считали это чем-то вроде заразной болезни.

Иногда накатывало одиночество. Но долго я от этого не страдала. Была же тётка Аната. Мною она занималась даже с каким-то интересом. На расспросы отвечала, что придёт, мол, время, и я всё узнаю. Пока же были её интересные рассказы, занятия целительской магией. Понемногу, по чуть-чуть…

Когда я в первый раз увидела, как вокруг моих пальцев струятся и перетекают в разные стороны лёгкие золотистые искорки, то была так очарована этим, что, не слыша тётку Анату, которая твердила над ухом о великом целительском даре, полчаса сидела, не отрывая глаз от такого «волшебного» волшебства. Больше всего меня поражало, что это моё! Мои пальцы могут создавать такое и управлять этим… Ну, может, не пальцы. В груди, рядом с сердцем в такие минуты всегда загорался огонёк.

Тётка Аната, обнаружив мой дар, тут же начала относиться ко мне, как к нерадивой служанке. Уроки стала устраивать чаще. Вытащила из бездонного сундука на чердаке кучу книг и заставила меня их читать. Гоняла по ним и в хвост, и в гриву. Таскала за собой к каждому заболевшему в деревне и заставляла искать причину болезни. А спустя полгода она категорично объявила мне, что я иду поступать в Академию магии в Бернивальд.

– Понимаешь, девочка, ты сейчас не умеешь лечить. Ты видишь болезнь, чувствуешь её. Это очень много! Но ты неправильно действуешь, а я не целитель, не могу научить. У тебя получается, а может и должно быть лучше, понимаешь?

– Зачем? Все довольны, получается же! Значит, я правильно действую!

– Правильно-то правильно, да не целесообразно! Ты сил много тратишь за раз, а вдруг у тебя будет не один пациент, а сразу дюжина? Как тогда? Спасёшь одного, а остальные умрут?

Все её доводы я прекрасно понимала и совершенно не возражала против Академии. Это же сказка! Сердце замирало в надежде. Может, там я смогу вернуть память? Узнать, кто я? Тётка Аната об этом отказывалась говорить. Я помнила лишь как встала с кровати после долгой болезни в старой пристройке. Как я туда попала? Чем болела? Почему не помню, кто я?

Поначалу я была растеряна. Как жить? Что делать? Зачем? Я плыла по течению и делала всё, что говорила тётка Аната. Но про себя, подспудно, я понимала, что жизнь деревенской травницы не для меня. Я, наверное, смирилась со своим положением и только надеялась, что когда-нибудь у меня будет шанс всё узнать, изменить и уж я его не упущу.

День потихоньку угасал за окном. Мальва заняла положенное место под потолком и в ларе. Я заварила себе травяной чай в большую глиняную кружку с отбитым краем. Вечерний лес за стенами избушки был полон холодноватой осенней тишиной. Казалось, даже листья перестали шелестеть и ручей затих. Разложив на столе на чистой тряпице бутерброды и ватрушку, взятые из дома, я собиралась перекусить и отправиться на боковую. Но не успела вонзить зубы в кусок вяленого мяса, как дверь распахнулась и в домик согнувшись ввалился мужчина в тёмном плаще. Он показался мне огромным. Я замерла за столом с открытым ртом, а пришелец, найдя меня взглядом, прохрипел:

– Выпить и поесть! – упал ничком на пол и больше не шевелился.

Собравшись с силами, встала и подошла к нежданному гостю.

– Ну, здравствуй, мой первый экзамен в Академию!

Опустившись на пол рядом с мужчиной, взяла его за руку, уже почти привычно разворачивая перед глазами чужой организм.

Я никогда не спрашивала у тётки Анаты, как должен работать мой «великий целительский» дар. Что я должна увидеть? Как понять, какой орган болен? Всё получалось само. Каждый раз перед моим мысленным взором открывалась большая книга, на страницах которой я видела организм того, кого держала за руку. Человека. Или не человека. И, листая перед глазами эту книгу, я видела сначала общий вид, где отдельными пояснениями со стрелочками красивым почерком были указаны отклонения от нормы. Сосредоточив взгляд на руке или ноге, например, на следующей странице видела эту самую ногу или руку уже ближе и, по моему желанию, в разрезе или целиком. Картинки были чёткие и красивые. Почерк разборчивый с витиеватыми завитушками.

Однажды, мне пришло в голову закрыть книгу, чтобы посмотреть название. На толстой обложке сверху чернели буквы «Анатомический атлас», а внизу под надписью был нарисован человечек, как его рисуют дети: «палка, палка, огуречик». Лечила, точнее смотрела я в тот раз кузнеца, который потянул спину. И подозревала, что если бы за руку я держала, например, эльфа, то уши у нарисованного на обложке человечка точно были бы длинные и острые.

Именно на картинку в книге я направляла свою магию, свои золотистые искорки. Мне казалось это правильно…

Сейчас, взяв ввалившегося в избушку на ночь глядя мужчину за запястье, я привычно увидела с готовностью развернувшуюся перед моим внутренним взором книгу. У пришельца оказалась сломана нога и была огромная шишка с синяком на затылке. Сам перелом выглядел как черная толстая полоса поперёк бедренной кости. Края кости смещены не были и это радовало. Искорки, заструившиеся из пальцев, заставили улыбнуться, а затем, уже не отвлекаясь, я занялась ногой вплотную. Направила их широкой золотистой змейкой к черной полоске и попыталась её стереть. Это оказалось нелегко. Бедренная кость толстая, черная полоска исчезала неохотно, но дело шло. Когда она совсем пропала, руки у меня ощутимо тряслись и лицо было всё в поту. Я дрожащими руками вытерла лоб.

– Так, ладно, шишку будем лечить завтра…

Развернув страничку с головой, на всякий случай рассмотрела затылок со всех сторон и решила, что надо сделать так, чтобы не сильно болело. Выпустила из пальцев пару искорок и смотрела, как они стремительно бегут к центру шишки и растворяются там. Красиво! И надпись со стрелочкой успокоительная проявилась, что заживление идёт своим чередом. Вот и хорошо!

Поднявшись, в смятении глянула на пришельца. До кровати я его не дотащу, а, если доволоку или докачу, то не подниму. Мужчина не маленький. Попыталась привести его в чувство. Похлопала по щекам – никакого эффекта. Сбегала к сумке, достала вонючую травку, растёрла в пальцах и сунула ему под нос. Он сначала не отреагировал, а потом замотал головой, чуть приоткрыл глаза и что-то промычал. Отмахнулся и повернулся набок, устраиваясь поудобнее. И засопел.

Хорошо, что он был в плаще. За плащ я попыталась тянуть его по полу к печке, но смогла только немного отодвинуть от двери.

– Ладно! Спи уже…

Сходила к сундуку и, вынув из него тулуп, накрыла мужчину сверху. Засовывая ему под голову подушку, засмотрелась на молодое лицо с крупноватыми, но изящными чертами. Высокий лоб, прямой тонкий нос, широкие черные брови, точного рисунка губы. Глаза были закрыты и мне представлялось, что они яркого голубого цвета. Как осеннее небо. Отведя со лба мужчины темные волосы, я залюбовалась. Пришелец выглядел незащищённым, даже нежным. А, может, просто тени так легли в белом свете Риалина, пробивающемся в маленькое окошко?

– Интересно, как он улыбается? – подоткнула ему тулуп и пошла спать.

Почему-то я совсем не боялась оставаться одна в глухом лесу в маленькой избушке рядом с незнакомым человеком. Кстати, пахло от него приятно. Лесом, осенним вечером, немного потом, и ещё, чем-то свежим и лёгким. Я подозревала, что это скорее всего фрукт, который я, может, и ела, только не помню.

Утром, подскочив на остывшей печке, глянула вниз, на так и лежащего посередине и слегка посапывающего вчерашнего гостя. Такое впечатление, что он не поворачивался ни разу, так и проспал всю ночь.

Я быстренько слезла, аккуратно ухватила его за руку, убедилась, что заживление идёт и отправилась за дровами и водой. Надо было приготовить укрепляющий отвар, да и позавтракать не помешало бы.

Когда, раскрасневшаяся, с полным чайником в руках, вошла в избушку, на полу никого не было, только тулуп лежал у стены. В закутке на кровати сидел, опершись о стену, вчерашний пришелец и, сузив глаза, внимательно смотрел на меня.

– Кто ты? – голос прозвучал требовательно.

Я глянула на него и пошла вешать чайник.

– Я задал тебе вопрос! – повысил голос мужчина.

– А ты?

– Ты не знаешь меня?

Пожала плечами, что за глупости? Откуда я могу его знать? Опять почему-то не боялась. Наверное, всё же я не верила, что он причинит мне вред. Я ведь ему ногу вылечила!

– А должна?

Мужчина, проигнорировав мой вопрос, склонил голову к левому плечу и свел красивые брови к переносице.

– Почему я лежал на полу?

– Почему? Ты сам вчера разлёгся поперёк. И ты вырос слишком большим, чтобы я тебя перекладывала.

– Почему ты мне тыкаешь? – возмутился пришелец.

– А ты? – пожала плечами в ответ.

– Почему не позвала на помощь? Что, мужики в деревне кончились?

– Мужики? А что бы они сделали? Отнесли тебя в дом старосты среди ночи? Так ногу я тебе вылечила, можешь сам к нему сходить, если так нужно! На своих двоих!

– Каких двоих? Здесь ещё кто-то есть?

– Нет, поговорка такая!

– Понятно, мне досталась совершенно невоспитанная селянка… Боги, кому я это говорю – тут же практически никого нет! – и он закатил свои красивые голубые глаза.

Щеки будто обдало холодом. Вот уж невоспитанной селянкой меня ещё никто не называл! И как это – никого нет? Кстати, глаза-то у него были тёмно-голубые, цвета осеннего неба, яркие и, наверное, красивые. Только красоту я почему-то замечать перестала.

Повесила над огнем чайник. Потом быстро подошла к лежащему мужчине и бесцеремонно положила пальцы ему на лоб, придвинув голову к стене. В принципе, для того чтобы проверить состояние больного, необязательно было брать его за руку, достаточно прикоснуться. Например, ко лбу. Жара не было. Привычно развернув перед внутренним взором магический атлас, отметила, что шишка со вчерашнего дня стала немного меньше и синяк вокруг потихоньку рассасывается. С ногой вообще всё было в порядке. Тоненькая чуть более тёмная, чем сама кость, полоска в месте перелома. Ещё заметила, что рядом с сердцем у пришельца есть средоточие энергии. На картинке это выглядело как полупрозрачный шар беловатого цвета. Внутри этого шара на дне переливались серебряные искорки. «Источник, – подумала я, – и энергии явный недобор!» Магов я раньше никогда не лечила, не было их в деревне, и источник магии в атласе видела в первый раз.

Поскольку сердце было тут же рядом, то и на него бросила мимолётный взгляд. Страница перелистнулась. Вот оно, сердце нашего невоспитанного пришельца как на ладони. Что-то с ним было не так.

– Что вы делаете? То есть ты… Что ты делаешь? Ты маг? – пришелец говорил, но оттолкнуть меня не пытался.

Я вынырнула из книги, сердито глянула на него.

– Не мешай, жди…

Сосредоточилась на сердце ещё раз. Попыталась приблизить его. Ещё, ближе… Ещё… И ещё… Перед внутренним взором картинка с сердцем занимала всё свободное место. Я всматривалась и всматривалась в страницу, совсем забыв о человеке под моей рукой. На картинке то появлялось, то пропадало какое-то пояснение со стрелочкой. Но прочесть его я не успевала. Тогда выпустила пару искорок, пытаясь попасть на конец стрелочки неуловимого пояснения. Раз… Другой… Они добегали и гасли. Я усилила поток.

Вдруг ясно увидела чёрную мелкоячеистую решетку. Красивую. Извилистую. Своим тёмным кружевом она оплетала сердце пришельца. Очень красиво, но дотрагиваться до неё, тем более запускать в неё искорки не хотелось. Более того, в страхе я отшатнулась. Мои пальцы слетели с его лба, и картинка в голове пропала. Теперь я смотрела на мужчину, приоткрыв рот. А он в ответ не сводил с меня глаз. Потом кашлянул и наваждение слетело. Я отошла к печке, потом вернулась к кровати. Насупилась, вспомнив, что мы ругаемся, сцепила руки в замок.

– Так! Ты! Вчера ввалился сюда на заимку со сломанной ногой и разбитой головой. Сейчас у тебя жара нет, ногу я починила, голова по-прежнему разбита, но уже подживает. Пару дней не советую много ходить и садиться в седло. К голове сейчас приложишь компресс. Я приготовлю, и ещё сделаю укрепляющий отвар. Его надо выпить. И всё. Можешь идти, куда ты там шёл. Да, магии у тебя на донышке, но это ты, наверное, и сам знаешь. Говорить со мной необязательно. Похоже, это не нравится ни тебе, ни мне.

Я отошла к закипевшему чайнику, взяла с полки вторую кружку, засыпала травку из отдельного мешочка и залила кипятком. Накрыв кружку сверху плошкой, порылась в сумке, достала бутерброды и ватрушки.

– Завтрак на столе. Думаю, ходить ты уже можешь.

Налив себе кипятка, принялась за ватрушку, стараясь даже голову не поворачивать в сторону закутка за печкой.

Мужчина медленно поднялся с кровати и сел за стол. Обнял кружку сразу двумя ладонями, как если бы хотел согреться. У него были красивые руки, изящные пальцы с длинными ровными розовыми ногтями. Моя слабость – красивые руки. У мужчины должны быть красивые руки, в противном случае он некрасив в душе. Я встряхнулась: «Глупости какие в голову лезут!»

– Я не могу уйти прямо сейчас. Резерв действительно на донышке, – он глотнул отвар и поморщился.

Я глянула на него и дёрнула плечом. «Мужлан! – подумала я, – Только о себе и думает. Мужчины!» И опять дёрнула плечом.

Доела ватрушку и задумалась, что ещё здесь нужно мне сделать, прежде чем уходить. С травой разобралась, пациент вменяемый, ходить может. В принципе, оставить его можно и одного. Заимка от деревни недалеко, резерв он к вечеру восстановит. Маг, значит, не пропадёт. Несмотря на такие правильные мысли, уходить не хотелось. Лучше бы уж он сначала ушёл.

Пришелец спокойно пил отвар, ел ватрушку и, казалось, никуда не спешил. И выглядел, кстати, гораздо спокойнее, чем в начале нашего знакомства, как будто что-то решил для себя. А может отвар помог?

Я решилась. Помыла и убрала свою чашку. Подхватила сумку, простыню, в которой носила траву, и вышла. Через час возвращалась с охапкой травы, надеясь, что в избушке уже никого нет.

Мужчина сидел на бревне рядом с домом, жуя пожухлую травинку, и, щурясь, смотрел на лес. Я молча прошла мимо него.

Разложив простыню и сунув сумку на сундук, занялась травой. Перебирая стебельки и листики, нет-нет да и кидала взгляд за окно, где виднелась рука незнакомца с травинкой. Еды у меня больше не было. Варить кашу здесь не хотелось. Стоило уже пойти в Васкене, где можно было купить перекусить, да и сесть уже на почтовую карету до столицы.

Пришелец, между тем, вошёл, пригнувшись, в избушку и сел напротив меня. Я подняла на него взгляд.

– Что?

– Давай не будем ругаться. Я могу оплатить постой и помощь. Ты что-то говорила, тебе надо куда-то идти? – он внимательно поглядел мне в глаза.

– Я не говорила, – отрицательно мотнула головой.

Помолчала и, решившись, добавила:

– Мне нужно в столицу.

– Ты странно идешь в Бернивальд, через лес на перевале Дангар? – он усмехнулся.

Мои щеки вспыхнули.

– И ничего не странно! Трава, – я указала подбородком на разложенные на столе пучки.

– Ладно, ладно. Значит, тебе нужно в столицу? Дело в том, что мне тоже нужно туда. Через портал могу провести и тебя, и заплачу за лечение, – он говорил почти равнодушно. Почти.

– Бесплатно в столицу? Просто так? – подозрительно посмотрела на пришельца.

– Ну, положим, ты же мне ногу вылечила, хотя слабо верится, что…

– Не веришь? –приоткрыла я рот в изумлении. – А почему ты тогда сознание терял и спал на полу? Считаешь, что… А кто тебя стукнул по затылку? Или сам упал? На камень?

Я поджала губы и настороженно смотрела на мужчину. Брови его опять сошлись к переносице.

– Знаешь, с этим я разберусь сам, – кивнув, сказал он.

Не прозвучало, но я четко поняла – без сопливых! То есть без меня.

– Ну да!

– Разберусь!

В его голосе появилась властность, мне показалось, тяжесть опустилась на плечи, стараясь подавить, заставить опустить голову. Я встряхнулась и сердито подумала – не дождётесь! А впрочем… Мне предлагают сократить дорогу в столицу. И ведь перелом я действительно вылечила. У меня самой сейчас резерв еще не до конца наполнился. Я чувствовала средоточие магической энергии у себя в месте солнечного сплетения, но увидеть свой источник также как увидела в книге источник пришельца у меня не получалось. Просто, когда резерв был не полон, чувствовалась вязкая несуразность в душе. Хотелось потянуться, подвигаться, чтобы прогнать это чувство. Но просто движения здесь не помогут. Нужен глубокий сон и вкусный обед или наоборот. А ещё лучше сладость.

– И что, прямо в столицу? – спросила я.

– Прямо в столицу, – ответил он.

– Нужно доделать, – я указала на стол.

– Мне тоже нужно еще пару часов, – мужчина глянул на меня ещё раз и вышел из избушки.

Глава 2

Траш

С мальвой было покончено. С натугой закрывая заевшую крышку ларя, подумала, что тётку Анату удар хватит, когда она увидит, сколько я тут наготовила, и хихикнула.

Убралась, всё сложила по местам, собрала свою сумку. Отдельно положила себе мешочек с мальвой, в столице зелье сварю. В общем, приготовилась и вышла из избушки. Пришелец сидел на завалинке.

– Я готова, – сказала я.

Он глянул на меня искоса и ответил:

– Тогда пойдем.

Он встал и крепко ухватил меня за локоть. Было не больно, но по руке разбежались мурашки. Для того, чтобы посмотреть мужчине в лицо, пришлось задрать голову. Он достал из ворота кулон с синим камнем и, сжав его в руке, как-то косо посмотрел на меня. Не поняла! Может, стоит отказаться?

Внезапно прямо передо мной в воздухе на уровне груди начала расплываться чёрная клякса. Внутри неё поблёскивали маленькие серебристые искорки.

– Зайдём кое-куда сначала, – быстро сказал мужчина и шагнул в кляксу, бывшую уже выше и шире него, ну и я следом, руку-то мою он не выпустил. Секунда, другая, и мы стоим на небольшой людной площади. Мужчина повёл носом и вмиг как-то хищно подобрался.

– Постой здесь минутку, я сейчас, – сказал он, выпустил мою руку и шагнул к подъезду двухэтажного серого дома с белыми колоннами, быстро пробежал по ступенькам и исчез за дверью. Слегка облупившийся фасад знавал лучшие времена и выглядел довольно убого. «Видимо, в столице не везде красиво,» – подумала я, пожав плечами.

Солнце мягко освещало площадь и небольшие торговые ряды. Тянуло свежей выпечкой. Вокруг ютились маленькие разноцветные двухэтажные домики с лавками на первом этаже. Аптека, кондитерская, шляпный, обувной магазинчики с небольшими неяркими вывесками.

Центр площади занимала скульптура немного выше человеческого роста на небольшом постаменте. Каменный человек в длинном плаще и широкополой шляпе стоял ко мне спиной. Было непонятно, мужчина это или женщина. Хотелось посмотреть в лицо, но велено было стоять, вот я и стояла.

Стояла и стояла. Прошёл час, наверное. По моим подсчетам, уже можно было вернуться. Но про меня, видимо, и думать забыли. Так, ладно, что я в столице не разберусь? Сиживали за столами, сиживали!¹ Наверное… Вот пойду-ка я и найду Академию. Тётка Аната говорила, что шпиль её погодной башни виден из любого уголка города.

Я двинулась к центру площади и огляделась. Дома, дома, а вот шпиля никакого видно не было. Чуть вдалеке у отдельного, явно казённого здания стояла внушительная карета. Вокруг неё сновали люди, что-то заносили, таскали и укрепляли мешки на крыше. Две каурые лошадки, впряженные в карету, с флегматичным видом дёргали ушами.

Есть хотелось всё сильнее и я свернула к торговым рядам. У первой же улыбчивой тетушки купила пирожки с яблоками.

– Вкусно, спасибо, – поблагодарила я её, жуя, – а с вишней делаете?

– И с вишней, и с капустой, и с мясом, милая, а как же!

– А блинчики печёте? – что-то я разговорилась, но тётка была такая доброжелательная, такая милая, что я не удержалась.

– Блинчики, а что это?

– Как? Не знаете? Ну это, когда тесто как жидкая сметана и на сковороде жарить на масле? И тоненькие с дырочками! И с мёдом! Вкусно!

– Лепёшки? С дырочками?

– Да нет, блинчики!

– Нет, милая, такого не знаю, – и тётушка отвлеклась на очередного покупателя, а я задумалась, а я-то откуда знаю про блинчики? Аната ничего такого не делала, да и в деревне я не встречала.

– Ладно! – я махнула рукой с пирожком, – Вспомню ещё!

Дожевывая, поглядела ещё раз на серый дом, но своего пришельца не обнаружила. Решив разжиться информацией, пошла к магазинчикам. Чем-то мне понравилась аптека. Опять же из окошка с любопытством меня разглядывал пухленький щекастый человечек в квадратных очках. Его тёмно-каштановые волосы вились мелким бесом и торчали во все стороны от высокого с залысинами лба. К нему я и обратилась.

– Добрый день, уважаемый!

– Добрый, дорогуша, коли не шутишь!

– А не подскажете, как добраться до Академии? В какую сторону идти?

– До Академии? – он смешно наморщил нос и очки подпрыгнули к густым бровям.

– Ну да! Мне надо в Академию.

– В Академию, значит… М-м-м-м… Магии?

– Да, вы угадали, мне нужно в Академию магии. Поступать буду.

– Да? А на какой факультет? Не сочтите за назойливость, но ведь интересно! Да-да, мне очень интересно! Постойте!

Он пропал из окошка, чтобы тут же выкатиться из двери. Белая рубашка собиралась лопнуть на его кругленьком животике, а на руках от запястий до локтей красовались синие суконные нарукавники. Коричневые штаны смешно пузырились на коленях. Он остановился на две ступеньки выше и смотрел на меня сверху, но мне казалось, что ростом он ровно мне по плечо.

– Так на какой факультет вы хотите поступать? Если не секрет, конечно!

– На целителя, тут нет никакого секрета. У меня дар. Вот дайте руку!

Я подскочила на одну ступеньку вверх и, схватив его за руку, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Анатомический атлас услужливо развернулся перед глазами. Вглядевшись в организм моего визави, я поняла, что он гном, и что его здоровье в полном порядке, если не считать сильно раздраженную кожу на локтях. Так оставлять мне не захотелось, и я выпустила пару-тройку искорок, чтобы убрать красноту и зуд, который, несомненно, был. Понаблюдав, как на картинке всё потихоньку приходит в норму и исчезают стрелочки с пояснениями, я вынырнула из атласа. Строго посмотрела на гнома и сказала:

– Обязательно вечером намажьте локти настойкой календулы, она окончательно уберет воспаление!

– Деточка! Как вы это сделали? Не чешется совершенно! Спасибо вам! – он сосредоточенно тёр локти.

– Да что я там сделала-то, – смущённо буркнула я.

– Я ваш должник! Вчера пришлось растирать порошок зелёной желчи картана, такая ядовитая гадость! У меня аллергия! И не проходит, что я только не перепробовал! Так я ваш должник! Сколько с меня?

– Нет, ничего не нужно, – я помотала головой, – подскажите, как мне попасть в Академию?

– Я правильно вас понял, деточка? Вам нужно в столичную Академию Магии? – гном стрельнул в меня хитрым взглядом из-под очков.

– Да, меня зовут Петра, кстати, – я учтиво склонила голову.

– Ах, я не представился! – маленький человечек картинно схватился за лоб. Потом с достоинством мне поклонился.

– Манюль Побрес, к вашим услугам!

– Очень приятно, господин Побрес! Так как пройти в Академию? – терпение мое потихоньку заканчивалось.

– А теперь, деточка, не сочтите за труд и посмотрите вон туда! Да-да, налево! Видите карету? – он повернул мою голову влево.

– Да, на козлы как раз лезет кучер, – я кивнула.

– Так вот! Это почтовая карета и она обязательно доедет до Академии Магии! Ровно через три дня!

– Прямо до Академии? – обрадовалась я, – Постойте, что значит, через три дня?

– В Траше нет Академии, вообще нет учебных заведений, а сейчас вы именно в Траше, – он с сочувствием смотрел на меня.

– Нет! Нет, нет, нет!!!! Как же так? Я должна попасть в Академию! Я опоздаю! Они должны взять меня с собой!

Кричала я это уже на бегу к карете, которая как раз собиралась тронуться с места.

– Петра! Скажите дядюшке Олли, что вас послал Манюль Побрес! – кричал мне вслед мой новый знакомый.

Я махнула на бегу рукой, мол, поняла и рванула быстрее. В конце концов подумать о том, какой гад мне попался на пути, я смогу и по дороге в столицу. И зачем я ему ногу лечила? Завёл меня неизвестно куда и бросил! Но я всё равно должна успеть в Академию.

– Стойте! Стойте!!

Подбежала к карете и схватилась рукой за подножку.

– Стойте! Вы едете в столицу? Фу-у-у…

– Едем, егоза, как не ехать? Вон сколько корреспонденции накопилось, – забавно растягивая слова, сказал кучер.

На меня смотрели с доброжелательным любопытством. Но, главное, не прогоняли и не отцепляли руку от подножки.

– Возьмите меня с собой, то есть, сколько стоит до столицы?

Схватившись за бок, я пыталась отдышаться.

– С тебя-то? А мест внутри нет! – кучер покачал головой.

– Мне очень надо в столицу… Меня зовут Петра, в Академию магии… Поступать…

– А, кстати, кто сказал, что мы в столицу-то едем?

– Так господин Манюль Побрес и сказал, – я махнула рукой за спину, – а вы дядюшка Олли?

– Точно! Это я. Побрес, говоришь? – кучер поднял голову и посмотрел в сторону аптеки моего теперь уже знакомого гнома.

Надо сказать, что дядюшка Олли выглядел огромным. Я подумала, что если бы смогла дотронуться до него и посмотреть в мой атлас, то на его первой странице было бы написано: наполовину тролль, а может и не наполовину. Сама я их никогда не видела, но картинки мне показывала Аната в книге про расы. Так что спутать эту слегка сероватую кожу и маленькие чёрные глазки я бы не смогла. Правда, в книге говорилось, что тролли недружелюбные, очень раздражительные и агрессивные, а тут такой душка, так и тянет улыбнуться в ответ.

– Ну так возьмёте меня с собой, дядюшка Олли? Можно вас так называть?

– Да называй уж, чего там. Сверху поедешь, лезь сюда!

И я, счастливая, полезла к нему на козлы.

Траш оказался совсем небольшим городком. Покинув площадь, мы проехали всего несколько улиц и оказались у въездных ворот. Дядюшка Олли дружелюбно помахал стражникам, а они поулыбались в ответ и пожелали нам поскорее приехать в столицу.

Глава 3

Недлинная история

Путешествие наше проходило спокойно и планомерно. Почтовая карета катила по дорогам Арантереи к Бернивальду. Мимо пробегали зелёные холмы, обработанные поля, пламенеющие леса, небольшие оживлённые городки, маленькие деревушки.

В карете с нами ехали два почтовых служителя. Они занимались непосредственно корреспонденцией. Грузили и укладывали мешки, договаривались на почтовых станциях о замене лошадей. Что удивительно, никаких разбойников или еще каких лихих людей нам не попадалось. Да и вообще, меня настораживало, что для перевозки почты совсем не предусмотрена охрана. Правда, когда я поделилась своими сомненьями с дядюшкой Олли, то узнала, что почтовые работники – очень сильные маги стихий, и что за ними, как за каменной стеной. Все вокруг об этом знают и не рискуют нападать на почтовые кареты.

Тем более, никаких ценных посылок почта не везёт, только письма. Ценности обычно отправляют порталами. Для чего почти в каждом даже маленьком городке есть портальная станция, где обязательно дежурит портальный маг. А когда не хватает магов, то в такие места завозят портальные амулеты специально для пересылки грузов.

– Ну что, попутчица, будем знакомиться поближе? – как только мы отъехали от Траша, огромный тролль, наклонив голову, заглянул мне в глаза.

– Да со мной, наверное, неинтересно знакомиться, недлинная у меня история, – сказала я в ответ.

– А ты мне, всё равно, расскажи, что ещё делать в дороге?

– Расскажу, дядюшка Олли, скрывать нечего.

Доброжелательное ко мне отношение старого тролля и неподдельный интерес в глубоко посаженных чёрных глазках, подкупали, поэтому, не задумываясь, я честно начала рассказывать. Это был первый раз, когда я так долго и обстоятельно говорила.

***

Пряный, сухой, чуть сладковатый запах забивал нос. Открыв глаза, я обнаружила себя в царстве трав. Сухие пучки под потолком, плетёнки из трав на стенах, а в ногах кровати – «справочник». Здоровенная деревянная доска, выкрашенная в белый цвет, а на ней листик – название, цветочек – название… Листочки и цветочки были разного цвета и размера и, казалось, что сорваны они только что, на некоторых даже поблёскивали капельки росы. Так я и лежала, и смотрела, пока не было сил встать. Какая болезнь скосила меня так, что отняла память? Я не знала.

За мной ходила тётка-травница Аната. Тётка не потому, что тётка, а потому что сестра моей матери, которая вышла замуж и уехала на границу вместе с мужем военным. А меня прислала учиться травничеству к родственнице. Недавно мне исполнилось двадцать лет и зовут меня Петра. Так она сказала.

Я – Петра. Петра… Нет, не помню.

Однажды, расплакалась, что не могу вспомнить даже своё лицо. Ревела я громко и некрасиво. Тётка поглядела на меня странным взглядом и повела к ручью. Там она заплескала руками, что-то произнесла низким гортанным голосом, и вода из ручья встала вертикально, формируясь каплями в небольшое зеркало.

– Долго не удержу, – бросила мне тётка Аната.

Из глубины водной глади на меня глядели большие голубые глаза, сейчас красные и зарёванные. Присмотрелась внимательнее. Светлые волосы, высокий лоб, нос, рот. Ничего выдающегося. Показалось, что я её, эту девушку, то есть меня, видела, вот сейчас, сейчас вспомню… Вода перестала быть зеркалом и хлынула мне под ноги ледяными брызгами.

Про то, что у меня нет памяти знала вся деревня Дангара, на отшибе которой у опушки леса стоял домик травницы. Всё было новым для меня. Я с непонятным мне удивлением узнавала, что мы живём в самом большом королевстве мира Арнай, которое называется Арантерея. На троне великий король Гаррен Энвиар, а из разумных рас здесь живут люди, эльфы, тролли и гномы. Ночью голубой свет Эны сменяет белый свет Риалина. Два ночных светила. Два. Не одно. Да…

Единственно, в чём я была точно уверена, я – человек. Умела читать, писать, стирать и готовить. Вернее, поначалу любое дело было для меня новым, но, занявшись им, я понимала, да – умею. А травы я выучила по «справочнику».

Про тётку Анату я тоже ничего не помнила, не говоря уже о своих родителях и жизни где-то там на границе. Травница была очень красива, но свои волосы она прятала под тёмный платок, а вокруг зелёных глаз мазала чёрной сажей. Сколько ей было лет? Никто не знал, а она не говорила. Появилась однажды в старом доме прежней травницы, да и осталась жить, как потихоньку шептали друг другу деревенские. Но когда это было, никто не помнил. Кого ни спрашивала, говорили, мол, всегда здесь была. Травы она знала, наверное, все, какие есть, и ещё больше сборов и рецептов зелий. Вся деревня ходила к ней за ними.

Жизнь моя за полтора года, разнообразием не отличалась. Я ходила в лес, работала в маленьком огородике, варила зелья под присмотром тётки, да читала потрёпанные книжки из старого сундука. Немного было тех книг. История мира, география, книга про местные расы. И ещё про богов. Этому миру покровительствовали Аланта, прекрасная и милосердная богиня света и сестра её Террея, манящая и таинственная богиня тьмы. «И как нет света без тени, так нет Аланты без Терреи, и как нет тьмы без света, так нет Терреи без Аланты». В деревне иногда ругались тёмным богом, но как его звали, было непонятно, а в книгах о нём не говорилось.

Однажды я собралась в лес за травами на целый день. Широкие штаны и короткие кожаные потертые сапожки защищали ноги от влаги и колючек. Жесткая куртка из непонятной ткани не пропускала ни воду, ни ветер. Все эти вещи мне выдала тётка Аната из всё того же старого сундука. Да! Вот ещё странность! У меня совсем не было своих вещей. Если я приехала к тёте издалека, то ведь не совсем без багажа? На мои вопросы тётка Анаты отмахивалась, мол, не морочь голову, украли по дороге. В общем, ерунда.

Прекрасный в пламенной красоте лес шелестел, солнце мягко светило сквозь ветки. Пахло осенней свежестью, немного палым листом. Я не торопилась, шла и радовалась теплому дню, рыжему лесу. Идти пришлось далеко, но полная сумка трав стоила того.

На обратном пути вдруг услышала стон. Кто это, где? Оглядевшись, пошла на звук. Свернув с тропки, наткнулась на небольшую поляну на склоне горы, ярко освещенную уходящим солнцем. Прямо на траве на боку лежал мужчина, держался за голову и стонал. Причем казалось, что ему не больно, а скорее обидно, и он жалуется. На нём были зеленые штаны, невысокие сапоги и непонятное широкое одеяние, сплошь покрытое разноцветными пятнами.

– Эй, – я боязливо подошла поближе.

Мужчина, казалось, не расслышал. Подошла ещё на шажок, протянула руку, коснулась плеча.

– Э-эй, что случилось? Где больно?

Мужчина резко повернулся и уставился на меня. Стоны прекратились. Теперь он смотрел мне в глаза, чуть приоткрыв рот, будто в изумлении. Большие тёмные глаза, казалось, впились в моё лицо и лихорадочно его ощупывали.

И вдруг…

– Аланта!

– Что?

– Аланта, прекрасная Аланта!

Он отнял руки от головы, покачал ею.

– Я достоин… Да, я смогу… Аланта, не уходи! Я буду… да, Аланта, точно, это ты… то есть вы… Аланта!

– Я – Петра, – сказала ему и огляделась.

Вокруг никого. Что с ним делать-то? Кто это?

– Да, да, Аланта, я сейчас, – забормотал мужчина, сел и начал оглядываться, – где? Где они?.. И где все? И я! Где я?!..

Он сильно замотал головой, поднял опять на меня глаза. Зрачки его расширились, он застыл, раскрыв рот, глядя на что-то повыше моего плеча. Я оглянулась. За спиной стоял на задних лапах бурый медведь и чесал в затылке. Вот как он может так неслышно подкрадываться? На морде зверя застыло озадаченное выражение.

– Ну, что ты стоишь, Виль? Бери его и веди к нам, спасать будем, – сказала я медведю и опять повернулась к болезному.

Видимо, это мужчину и добило, так как глаза его закатились, и он откинулся на траву, потеряв сознание.

– То есть, неси, – поправилась я.

Я молча шагала за медведем к дому травницы. Медведь был непрост. Встретился Анате однажды в лесу медвежонок с перебитой лапой. Сначала рычал и плакал, а потом заговорил и рассказал свою историю. Выяснилось, что никакой он не медведь, а молодой плотник Виль. Жутко не ладил он с семьей, бранился на всю деревню с отцом и матерью. Как называлась его деревня, он не помнил. Все пытались помирить их, но не получалось. И, честно говоря, жителям уже порядком надоели их крики и ругань. А мимо ехал в ту пору великий Маг. Остановил он возницу, услышав страшный крик со двора плотника, послушал немного, покривился.

– Молчать! – рявкнул он, – Я сильный маг и сейчас сильно скучаю. И мысли мои были о любви, тоске и весне. Да только, кто ж выдержит такой крик! Мои мысли и сбежали. А мне бы хотелось их немедленно вернуть!

С раскрытыми ртами слушали его плотник с родителями, да не поняли ничего.

– Великий Маг, – говорят. – а что ты хотел нам сказать-то?

– А скажу я вам вот что! Быть тебе плотник отныне медведем! И не вернешь ты себе человеческий облик, пока не встретишь прекрасную девушку, да не поговорит она с тобой по-человечески, да не полюбит как своего суженого. А вы, родители плотника, будете живы и молчаливы до тех пор, пока не встретит ваш сын прекрасную девушку, да не придут они вместе ко мне, да не уговорят простить вас неразумных за то, что не умеете решать все дела миром!

Тут же превратился плотник в медведя, а у родителей рты закрылись, ибо некого им стало ругать и наставлять. Довольный волшебник поехал дальше, а медведь убежал в лес. Наткнулся там на тётку Анату, которая его пожалела и выслушала. С тех пор он жил в лесу поблизости и приходил к Анате помогать по хозяйству.

Я подозревала, что это всё выдумки, но медведь-то здесь, может говорить, так как же не верить? Почему, кстати, медведь говорил, было непонятно. Но травница объяснила это тем, что Виль вполне мог быть фамильяром. Жизнь фамильяров не так уж проста. Чаще всего их призывают ведьмы, но и маги тоже могут создать себе магического друга и помощника. Как дополнительный резерв, как помощь в быту, по разным причинам. А куда девается фамильяр, у которого хозяин погиб? Он вполне может выжить, если найдёт источник магии. Фамильяры же магические существа. И, вероятно, тётка Аната подкармливала Виля ещё и магической энергией, и была не только травницей, но и магом.

Вот и сейчас Виль очень вовремя мимо пробегал, да и помог мне дотащить мужчину до дома.

Сдав свою находку тётке, я занялась травами. Большой стол, где я обрабатывала травы стоял в пристройке, где я впервые открыла глаза. За работой я увлеклась и почти забыла про найденного в лесу несчастного мужика.

Закончив, заглянула на кухню. Там сидели тётка Аната и найденный мужчина. Он пил молоко, жевал пирожок с яблоками и с любопытством мальчишки оглядывался вокруг, не обращая на травницу никакого внимания. Она, подперев кулачком подбородок, смотрела на него и покачивала головой, словно не одобряя.

– Травы разобрала, рассортировала, развесила и разложила, – войдя в кухню, отчиталась я.

Тётка не обратила на меня внимания, глядя на жующего мужчину. Я тоже глянула на него. Красивый, не старый ещё, седины немного. От уголков глаз лучиками разбегаются морщинки. Сами глаза большие и тёмные. Руки покрыты разноцветными пятнами. Сейчас было видно, что и блуза на нем с такими же пятнами, как будто нарочно так пёстро покрашена.

– Тётя Аната, кто это?

– Да вот, знакомься… Знаменитый художник Валенте. Хотя в нашей деревне его звали просто Лен, – она сморгнула слезинку, вытерла глаза, – его, Петра, все знают. Его картины сводят с ума. За портретами его кисти аристократы встают в очередь на годы вперед. Я была на его выставке, если можно так сказать про кучу холстов в старом сарае.

Аната фыркнула как кошка.

– И что, его творенья так хороши? На самом деле сводят с ума?

Аната покачала головой и задумалась.

В тот день Анатка убежала от нянюшки. Придерживая белое платьице, она решительно шагала вглубь парка к старому сараю для инструментов. Садовник уже давно перенёс всё своё добро в новый, а про этот все забыли.

Девочка видела, как Лен, оглядываясь, часто пробирался туда. Лен её друг, думала она, но он не рассказывает, что там прячет. Аната огляделась, никого вокруг не было. Она откинула дощатую дверь.

Солнечные лучи пробивались сквозь старые доски, заставляли пылинки танцевать вечный танец. У дальней стены от края до края стояли квадраты холстов. Большие и маленькие. Она всмотрелась, шагнула вперёд. Её глаза, прищурившись, вглядывались в открывшийся мир…

Море, синее и бирюзовое, лёгкое, тёмное к горизонту… Белый город вольготно раскинулся на берегу. Крики чаек, шорох, плеск, шум тяжёлой волны, бьющей в берег, гомон пёстрого базара на набережной своим разноголосьем ворвались в уши.

Она перевела взгляд на следующий квадрат. Базар приблизился, зашумел ярче, завопил разносчик, пахнуло свежими пирожками, заорал мелкий воришка, которого поймали за ухо на горячем… Она будто стояла посреди базара. Видела, слышала, чувствовала… Дальше…

Скала позади города, острым пиком вонзающаяся в раскалённое небо… Рыба сверкает на солнце чешуёй и рядом также ярко сверкает белозубая улыбка рыбака…

И вдруг резкий переход! Парк, зелёные деревья, кусты и вдалеке бежит черноволосая кудрявая девочка в белом платьице, размахивая голубой лентой. А в воздухе слышится, затихая: «Анатка, вернись!..»

Зачарованная, она простояла там очень долго, прижав руки к груди и совершенно не замечая времени.

Я смотрела на травницу и думала, что она совсем не старая. Так сияли сейчас её зелёные глаза, так нежны были тени от ресниц и мягкий румянец на её щеках. Она сняла платок, который постоянно носила, и на свет выглянули чёрные кудри без единой седой нитки.

– А он что, маг? Почему он такой, ну не знаю, словно ребёнок? – я перевела взгляд на знаменитого художника.

Мужчина, и правда, совершенно не обращал на нас внимания, хотя мы разговаривали, не скрываясь. Он будто не слышал.

– Его напоили зельем забвения, – тётка Аната начала деловито сворачивать полотенце, – в общем, это не страшно. Пару дней еще, как дитя побудет. Забывать будет тут же, что с ним произошло, а потом память вернётся. А вот как он здесь очутился, так далеко от столицы? Ладно, Петра, его надо на постоялый двор отвести.

– Он меня Алантой назвал, там на поляне, – я усмехнулась.

– Алантой? Старый дурень, – Аната с нежностью посмотрела на мужчину.

Знаменитый художник с удовольствием допивал молоко.

– Ну что? Пойдем, что ли? – сказала ему тётка, вставая с лавки.

– Куда? Я готов! – художник поставил чашку на стол и встал. Стало видно, что он на целую голову выше нас.

– На постоялый двор в Дангару. Скоро вечер, где спать-то будешь? У себя мы оставить тебя не можем. Петра, пойдём!

– Хорошо.

Деревенька наша была не такая уж большая, но считалась престижным местом. Стояли здесь и колокольня, и храм, выстроенный в давние времена на самом высоком месте. Без должного ухода он ветшал с каждым годом всё больше, пока служителем был старый Горни. Недавно старик тихо отошёл в мир иной, а нам прислали молодого и ретивого служителя Рунольфа.

Высокий тощий молодой человек с хитрыми небольшими серыми глазками и вечно торчащими в разные стороны чёрными волосами рьяно взялся за своё дело, и вот уже здание храма засверкало свежей побелкой. Он подновил стены, колонны и лавочки для прихожан. Ну, не он сам, конечно, нанятые мастера из городка по соседству. В местах для общения с богинями появились мягкие тёмно-красные подушечки.

И, главное, служитель Рунольф справил новые оклады для ликов богинь. С левой стены храма смотрела на прихожан с легким презрением Террея, богиня тьмы, а вот с правой должна была бы смотреть Аланта, богиня света, но не было ее лика в нашем храме. Висел на стене только богатый серебряный оклад. Служителя Рунольфа это очень огорчало. Он, говорят, посылал запросы в столицу, и ездил сам к Верховному. Но его не пустили даже в приёмную, велели оставить запрос на бумаге и «возвращаться с ожиданием».

На центральной стене храма напротив входа тоже когда-то висел оклад, но его сняли. Я спрашивала тётку, почему окладов было три, когда богинь две? Ответа так и не дождалась.

Постоялый двор в деревне был немаленький. И в одну, и в другую сторону по тракту часто проезжали купеческие караваны. До столицы ехать было три дня на запад, а в обратном направлении и немного южнее лежала долина, где делали лучший в Арантерее шёлк. Столица любила его за прочность, мягкость и блеск, так что караваны везли и везли. И деревня в трёх днях пути до цели была хорошим местом для ночёвки и отдыха.

Мы с тёткой Анатой явились на постоялый двор, договорились за небольшую плату с хозяином, дядькой Жуем, поселили художника и отправились обратно.

***

О том, что происходило в ту ночь в Дангаре я узнала гораздо позже.

На следующий день тётка заспешила в деревню ранним утром. Подходя к постоялому двору, заметила, как, высоко задирая голенастые ноги и что-то пряча под мышкой, служитель Рунольф стремительно убегал по направлению к храму. А художника уже и след простыл. Расстроенная Аната вернулась домой.

Той ночью дядьку Жуя разбудили громкие крики. Ничего спросонья не разобрав, он выскочил из своей комнаты и помчался на шум. На мальчишку, дежурившего ночью в общем зале, вопил художник, подсунутый на постой тёткой Анатой. После долгих споров и просьб успокоиться и сказать наконец, какого тёмного постояльцу понадобилось среди ночи, выяснили, что ему нужны краски и кисти.

Ну конечно! Что еще может понадобиться художнику на постоялом дворе во втором часу ночи? Могли бы и сами додуматься! Выяснить – выяснили, а что делать? Постоялец не унимается, еле успокоили. Надо спасать положение. И дядька Жуй вспомнил, что его племянник собирался учиться рисовать, и он как раз и купил ему краски, кисти и мольберт. Название красивое, а на деле ерунда! Хлипкая подставка на трех ногах! Да только племянника заело, что шедевр не получился у него сходу и в результате все рисовальные принадлежности пылятся в кладовке. Послали мальчишку принести и показали художнику с вопросом – подходит ли? Тот, ни слова не говоря, схватил, что дали, и скрылся в своей комнате.

Почёсывая живот, дядька Жуй проверил замки, вознёс молитву Террее, чтобы, не дай тёмная, опять кто-нибудь не устроил переполох и пошёл досыпать.

Ранним утром на крыльцо постоялого двора вышел художник, зевая после бессонной ночи. Жизнь кругом уже потихоньку набирала обороты. Где-то звякали ведром, всхрапывали кони в конюшне, орали петухи. Солнышко заливало двор, и мужчина с удовольствием подставлял ему лицо.

Эту идиллию нарушило чёрное пятно открывающегося портала. Из него во двор вышел высокий, молодой, но при этом седой, соль с перцем, человек с выражением неимоверной усталости на худощавом лице. Чёрный строгий сюртук, украшенный серебристой вышивкой, чёрные брюки и высокие сапоги совсем не вязались с мягким осенним утром.

– Нашёл, – устало сказал он, – наконец-то…

Валенте недоумённо таращился на пришедшего.

– Что ты здесь делаешь? Мы его два дня как проклятые разыскиваем, а он, понимаешь, на перевале Дангар засел. Да еще и ментальный блок поставил. Отдай амулет! – пришедший резко шагнул к художнику.

– Что? Какой амулет? Варон! Нет у меня никакого амулета! И блок я никакой не ставил! Что случилось? – Валенте в недоумении отшагнул назад, не сводя глаз с пришедшего, и потёр лоб.

– Что случилось? Что, тёмная, случилось? Это я у тебя хотел спросить, почему ты исчез из дворца, не окончив работу?

– Какую работу? Погоди… Я же…

Ещё раз потерев лоб, Валенте огляделся по сторонам.

– А где я? Это всё твои шутки? Варон, ты же знаешь, как я не люблю сюрпризы!

– Ха! Сюрпризы он не любит! Оглянись вокруг, как ты сюда попал? Где портальный амулет взял? Кто дал? Валенте, ты мне рушишь всю работу. Ладно, пойдем. Где твои вещи? Нет вещей? Прекрасно!

Незнакомец, схватив художника за локоть, буквально втащил его в серебристое пятно открытого портала.

Спустя пару минут, клок тёмного тумана развеялся, как будто ничего и не было. Только неподалеку позвякивало ведро, да дядька Жуй, почёсывая живот, шёл в кухню промочить горло. Ему заплачено, так какая разница, как уходят его гости, в карете, на телеге или порталом.

***

Утром того же дня служителя Рунольфа с постели ни свет ни заря поднял соседский петух. Уж сколько раз Рунольф обещал свернуть ему шею. Даже ходил к соседке и пытался купить птицу на суп. Но клятая Верка ни в какую не отдавала зловредного петуха, так как он у нее «самый красивый». Глупая девка! Что важнее: красота или спокойствие служителя храма?

Проснувшись с первыми солнечными лучами, Рунольф понесся на постоялый двор, уговаривая себя не вынашивать планы убийства соседского петуха. У дядьки Жуя можно будет опрокинуть кружечку холодненького пивка. То есть кваса, конечно, кваса! И он обязательно всё успеет до службы в храме. В общем зале никого не оказалось. Ни за стойкой, ни на кухне, куда Рунольф сунул свой любопытный нос. Это показалось ему очень странным. Как же так? Постояльцы сейчас спустятся вниз, а завтрака нету и в помине. И пива! То есть кваса! Да, кваса!

Рунольф двинул вверх по лестнице, думая найти дядьку Жуя и указать ему на явный просчет в работе, что, конечно же, неугодно богиням. Зайдя на второй этаж, он обнаружил приоткрытую дверь в ближайшей к лестнице комнате. Будучи по жизни любопытным, он тут же сунул туда нос. Не подумайте, он никого не хотел стеснять, но ведь дверь открыта! В комнате никого не было. От утреннего ветерка в распахнутом окне развевалась белая лёгкая занавеска. Рядом с окном стояла городушка на трех ножках. Рунольф поднапрягся и вспомнил – мольберт! «Красивое слово!» – подумал он, подошел ближе и замер. С холста, стоящего на мольберте, на него доброжелательно и всепрощающе смотрела богиня Аланта.

– Нет! Не может быть! Светлая Аланта! Хотя как я могу отвергать промысел божий, – забормотал про себя Рунольф.

Аланта смотрела на своего служителя, взглядом своим говоря ему, какой он молодец, как хорошо он отремонтировал храм в Дангаре. Но нет там достойного лика её, Аланты. Вот лик Терреи есть, темный, туманный и таинственный, как сама богиня тьмы. А вот лика её, богини света, нет…

И теперь сама Аланта спрашивает его, а он… В голове Рунольфа молнией сверкнула мысль, что вот же! Вот прекрасный лик Аланты! И вокруг никого нет! И постель в комнате не смята. Значит, и не было тут никого! А петух нарочно разбудил служителя ранним утром, и это точно промысел божий! Схватив холст, Рунольф помчался к выходу. Сбегая по ступенькам, он думал: «А Верке скажу, чтоб петуха на резала! Ни за что!»

Мой рассказ получился довольно длинным. Дядюшка Олли поддакивал, кивал головой в нужных местах, цокал языком.

Ещё я ему честно рассказала, что хочу поступать в Академию магии и поэтому мне нужно, кровь из носу, через пару дней быть в Бернивальде. А в Траш попала случайно. Вылечила ногу какому-то проходимцу, тот обещал мне портал в столицу, а сам закинул меня в Траш и бросил.

Дядюшка Олли покачал головой, выдал мне пирожок с яблоками из ящика за козлами и сказал, посерьёзнев:

– Успеем мы в Академию, обязательно. Заедем только кое-куда по дороге!

Жуя пирожок, начала расспрашивать дядюшку Олли про его жизнь. Узнала, что он, вообще-то, работает в столичной библиотеке и ехать никуда не собирался, но его друг, служащий на почте, сломал ногу и слёзно умолял помочь и метнуться до Траша и обратно с заездом ещё в пару городков по дороге. Корреспонденция не ждет!

Да, и зовут его Ольгерд Бартовен.

Так и ехали мы, болтая о том, о сём. Дядюшка Олли рассказывал, как в молодости он много наёмничал. Их была целая команда. Нанимались в охрану караванов, да и повоевать приходилось. Всякое бывало. Друзей терял. Родных у него никого нет. А как сильно повредил ногу, стал не так быстр и силён, пришлось придумывать, как жить дальше. В столичную библиотеку попал случайно. Повстречал в столице знакомого купца, а тот сказал, что в королевскую библиотеку, где работал двоюродный брат купца, срочно требуется охранник. Дядюшка Олли и пошёл. И понял для себя, что книги прячут огромный мир, в который он раньше не заглядывал.

Дальше, за два года работы охранником он перечитал всё до чего дотягивались его длинные руки. Немного подучился и теперь работал библиотекарем. И продолжал запоем читать. Раньше на него все смотрели с подозрением. Тролль в столичной библиотеке! Да как он может что-то понимать в книгах! Сейчас привыкли. Дядюшка Олли теперь прекрасно знал, где лежит какая книга, и помнил наизусть все каталоги, включая даже опись фолиантов закрытого хранилища, куда допускались только по королевскому разрешению преподаватели академии и придворные маги.

– Так что, егоза, если понадобится какая редкая книжка, можешь спросить у меня. Говорю без лишней скромности!

– Спасибо, дядюшка Олли! За это огромное спасибо! Когда начну учиться, ждите меня в гости! И, дядюшка Олли, не сочтите, что я навязываюсь, но вы говорили, что сильно повредили ногу, может, я посмотрю? – и я подняла на него умоляющие глаза.

– А что, ты умеешь исцелять, Петра?

– Ну, говорят, дар у меня, в Академию еду поступать на целительский. Ну что, можно? Если ничего не смогу, так и трогать не буду!

– На целительский? Ага… Ну давай, что ли… Останавливаться надо? Ложиться?

– Да нет, не мешайте только, – я ободряюще улыбнулась и взяла тролля за огромную руку.

Мой атлас показал, что дядюшка Олли и правда чистокровный тролль и у него старый неправильно сросшийся перелом костей правой ноги повыше щиколотки. В указании было написано, что трогать не нужно, только испортишь. Так и было написано – испортишь! Поэтому отправила туда пару искорок, чтобы косточки не так ныли на плохую погоду. Пошла смотреть дальше. Ну что сказать, лет моему новому другу было немало и кое-где его внутренние органы малость поизносились. Стрелочек с пояснениями было не так уж и много, но ничего действительно серьезного не встречалось. Так что я направила искорки широкой рассеянной волной как брызги по всему организму, надеясь, что сделала правильно и это будет этакий оздоровительный эффект. Закрыла книгу и вынырнула в реальность.

– Ну как? – я внимательно глянула на дядюшку Олли.

– Знаешь, девочка, а хорошо! Легко стало, что ли… Вот только…

Старый тролль покачал головой и пожевал губами. Потом уставился мне прямо в глаза.

– Не обижайся, но что я тебе скажу. Перестань-ка набрасываться на каждого встречного с исцелениями. Я же не первый такой, да? Не все доброжелательные улыбчивые люди и нелюди так простодушны, как кажутся. А ты, похоже, можешь быть ценным приобретением. И сила у тебя в руках немалая. Да… Может кто-то позариться и не заметишь, как станешь рабом своих способностей на привязи у сильных мира сего, – он не сводил с меня глаз.

Я смутилась.

– Поняла? Не обижаешься?

– Да…

Мне совсем не приходило в голову раньше, что нужно скрываться. Но ведь и правда, разные люди вокруг меня, а я уж очень доверчива ко всем. Вот и с моим пациентом запросто отправилась в портал и угодила в богинями забытый Траш. И еще повезло, что… Впрочем, об этом будем говорить, когда меня в Академию примут.

– Ладно, дядюшка Олли, ты прав. Это я что-то расслабилась. Только… Тебе-то доверять можно? А?

– Мне можно! – он громко засмеялся, – Никому нельзя, а мне точно можно, Петра!

Мне хотелось ему верить, и внутренний голос тоже твердил мне, что это правда и дядюшка Олли достоин доверия.

Глава 4

Таинственный незнакомец

К вечеру погода начала портиться. Задул устойчивый холодный ветер. Кутаясь в куртку, я сидела на козлах, когда дядюшка Олли вгляделся куда-то вперёд и ощутимо напрягся. Мы потихоньку приближались к неширокой посадке, за которой темнел лес. Тролль выдохнул, постучал в стену кареты и, когда изнутри открыли окошко, сказал:

– Готовьтесь парни! Мы едем к Володиру!

– О боги! – послышалось из кареты и окошко закрылось.

– Дядюшка Олли! Что-то случилось? Кто этот Володир? Это плохо?

Я смотрела на напряженное лицо моего соседа по козлам, а он всё всматривался и всматривался вперёд. Я потянула его за рукав.

– Что? Да нет, Петра! Не бойся. Дядька Володир неплохой человек, вот человек ли – это вопрос! Но ты не бойся, он никогда никому не вредит. Познакомился я с ним, когда наёмничал. Не одну дорогу тогда вместе прошли, – он успокаивающе похлопал меня по руке.

Он, внимательно вглядываясь в подступающий всё ближе лес, негромко начал рассказывать.

Володир жил в глухом лесу. Вот только где этот лес, никто не знал и узнать не мог. Определить на карте не получалось. Нет этого леса и всё тут. Туда не открывался портал, и нельзя было доехать по дороге, если Володир не желал тебя видеть. Тракт сворачивал немыслимыми петлями и поворотами, и ты мог оказаться где угодно, только не в его заповедном лесу. Но если хозяин был не против гостей, то любая дорога вела к нему. Военные Арантереи много раз пытались выведать, какие защитные заклинания использует Володир. Но абсолютно безуспешно. У кого выведывать-то, если тебя в гости не пускают? Главный королевский маг даже предполагал, что это загадочное место находится в другом мире.

Володир всегда знал всё про всех. Король Арантереи бывал у него не раз, и сыновья его тоже. Причём старшего Володир любил и часто зазывал к себе вместе с его другом. Правитель эльфов Бориэль также приезжал к Володиру неоднократно.

– А про других правителей, Петра, я и не знаю, но уверен, что и их Володир не обошёл своим вниманием, – рассудительно добавил дядюшка Олли.

Всех своих гостей он угощал бормотухой. Что это за напиток? Его подавали в маленьких резных стаканчиках, и на вид он был прозрачен, как слеза единорога. Знающие говорят, что бормотуха снимает все запреты души. Те, кто пробовал и проникся, обязательно пытались приготовить бормотуху, но ни у кого не получилось. Рецепта-то нет! Говорили, что Володир сам её варит. И иногда рассказывает гостям, что, мол, на ягодах самая вкусная. Отказаться от бормотухи сил не было ни у кого, хочешь не хочешь, а пьёшь.

Ходил Володир в валяных шерстяных сапогах огромного размера и меховом тулупчике без рукавов. Была ещё у него жилетка праздничная. Её не по всякому случаю он надевал и не для всякого гостя. Сажал у себя огород, разводил курочек и сладких карасей в пруду, которых любил жарить до хрустящей корочки.

Послушав про Володира, я заразилась напряжением от дядюшки Олли и со страхом ждала, что же принесёт такое вот приглашение в гости. Хотя ничего страшного дядюшка Олли не рассказывал, но уж больно непонятная получалась фигура. Я понимала, что подробности про него выдавали те, кто когда-либо был приглашён в гости. Но также было ясно, что это никак не характеризует загадочного Володира. Судя по рассказу, он мог быть таким, каким хотел казаться очередному визитёру. Каким он захочет показаться мне?

Дорога всё вилась и вилась перед нами, и я надеялась, что этот загадочный дядька уже забыл про нас и мы едем, как и раньше, в столицу. Только вот за последний час мы никого не встретили на оживлённом до этого тракте.

Посадка приблизилась. Высокие берёзы полоскали по ветру легкими веточками. Листиков на них не было, а сами ветки белые и пушистые были словно покрыты инеем, тронуты морозом. Это осенью-то! Невероятно красивые легкие линии создавали в воздухе невесомое кружево. Дорога серой лентой втягивалась в середину этого волшебства. Я, как зачарованная, совсем забыла про страх и, приоткрыв рот, любовалась открывающейся картиной.

Мы подъехали к открытым высоким деревянным воротам, и за нашей каретой створки закрылись сами собой. Оказавшись на широком дворе, я завертела головой. Впереди стоял деревянный одноэтажный дом, и от крыльца к нам с радостной улыбкой спешил дядька Володир собственной персоной. Не узнать его было невозможно. Всё, как рассказывал дядюшка Олли, меховая безрукавка, валяные сапоги и несомненная радость, что мы, вроде как нежданные, заглянули на огонёк.

К нашим почтовым магам подбежал веснушчатый паренёк и увел их куда-то направо. Другой подхватил наших лошадок и увёл их налево вместе с каретой. А мы остались с дядюшкой Олли посередине двора под лукавым взглядом хозяина.

– Какие гости! Как я рад! А знаете, стол-то уже накрыт! Прошу, прошу!

– Здравствуй, дружище Володир! Сто лет тебя не видел! – от напряжения на лице дядюшки Олли не осталось и следа. Он с удовольствием жал руку хозяину и хлопал его по плечу.

– Да уж, Олли, постарел ты, постарел! – дядька Володир с удовольствием обнимал старого тролля.

– Годы идут, Володир, с нашей молодости много воды утекло!

– Да ладно тебе! Как мы с тобой того шахифа охраняли, помнишь? А его гарем?

– Да будет, Володир, ты бы еще вспомнил, как скакал без штанов с третьего этажа!

– Не при дамах! А кстати, сегодня с нами прекрасная дама! – и он повернулся ко мне, внимательно глядя прямо в глаза.

– Здравствуйте, – я тоже заглянула ему в глаза и чуть не утонула! Показалось, что кроме этих серо-голубых льдистых глаз вокруг ничего нет. Опустила ресницы и попыталась незаметно тряхнуть головой.

– Здравствуй, девочка. Ирина, кажется?

– Меня зовут Петра.

– Ага, Петра, ладно, пусть будет Петра. Давайте-ка за мной. Сейчас мы вам комнаты выделим, умоетесь и к столу. Помнишь, Олли, где мы едим, так ведь?

– Да, Володир, помню…

Мы вместе двинулись по направлению к дому. Хозяин сам довёл нас до комнат. Мне досталась небольшая с кроватью в одном углу и умывальником за ширмой в другом. Я бросила сумку, рванула к умывальнику и с наслаждением стала смывать с рук и лица дорожную пыль. Здесь же на стене висело зеркало. Из него на меня смотрела решительно настроенная девчонка с поджатыми губами.

Напряжение не уходило и меня слегка потряхивало. Крутились в голове подозрения, что именно я – причина нашего визита к Володиру и страшили те вопросы, которые он хотел задать. Переплела косу и вышла из комнаты.

Куда идти? Пошла на голоса. Пройдя коридор, очутилась в большой светлой комнате. За накрытым столом сидели хозяин дома и дядюшка Олли. Между ними витали божественные запахи. Пахло так, что мой желудок тотчас же нескромно решил напомнить о себе.

– Петра, проходи, присаживайся! – дядька Володир отодвинул стул.

Мужчины уже что-то ели и в руках у них были маленькие стеклянные прозрачные бокальчики с каким-то рисунком. Я быстренько уселась на указанное место, решив, что если мой рот будет занят, то у меня появится время на обдумывание вопросов. Положила на тарелку ложку чего-то из ближайшего блюда и тут же сунула часть в рот. Это оказался салат со свежим и нежным вкусом. Мне понравилось! И эта ложка вдруг совершенно меня успокоила. Всё будет хорошо, решила я и начала есть.

Передо мной тоже стоял маленький резной бокальчик с чем-то прозрачным. Пить хотелось, и я взяла его в руки.

– Полный на стол не ставят! – Володир с хитринкой, а дядюшка Олли как будто даже с сочувствием смотрели на меня.

А я раз, и опрокинула в рот содержимое. Ха! Как у меня не выскочили глаза, я даже не знаю! Дыхание остановилось и внутри стала нарастать паника. Но дядюшка Олли подскочил ко мне, встряхнул и в лёгкие хлынул такой вкусный, такой необходимый воздух. Я закашлялась.

– Что это?.. Кха… Что это было?..

– Бормотуха, – сказал дядюшка Олли, – тебе больше не надо! На вот, запей.

В мои руки ткнулся стакан с морсом. Отпив полстакана, я сквозь слёзы посмотрела на хозяина. Он хохотал, покачиваясь на своём стуле. В общем, никаких вопросов мне никто не задавал. Мужчины увлеклись воспоминаниями о былых годах. Только и слышалось:

– А помнишь?.. А вот этот жив? Умер, старый хрыч?.. Да ты что?.. А знаешь…

Я ела. Всё вокруг было невероятно вкусно! И маленькие бутербродики с белой рыбой, и крошечные рулетики с каким-то сыром, и кусочки хитро поджаренного мяса, и малиновый морс. Наевшись, я отвалилась на удобную мягкую спинку стула. Глядела на мужчин, периодически опрокидывающих ещё и ещё в себя содержимое маленьких резных бокальчиков, которые наполнялись, казалось, сами собой. Перед глазами мелькали цветные пятна, какие-то фигуры… Я пыталась вглядеться и в какой-то момент провалилась в яркий солнечный весенний день…

Как обычно Ирина Петровна ковырялась на своем дачном участке, сажая огурцы и мысленно проверяя недоделанный баланс по конькобежцам. Раньше она работала с велосипедистами, но недавно ей предложили зарплату побольше и она, особо не раздумывая, перешла к конькобежцам. Люди одни и те же, бухгалтерия одна и та же, план счетов, будь он неладен, тоже везде одинаков.

Руки ловко высаживали маленькие ростки в землю. Торопиться было некуда. Солнышко пригревало. Весна в разгаре. Хотелось отогреться после снежной и морозной зимы. Думы у Петровны были не очень весёлые. Подкралось вместе с возрастом одиночество. Сердце побаливало, давление пошаливало и не было вокруг никого, чтобы обсудить мировые события. И не только на дачном участке, но и вообще.

Вспомнила Петровна свой день рожденья, когда шла с работы и не хотела идти домой. Всё будет обыденно и пусто. Кот Васька ушел к своим кошачьим богам. Дети в другом городе, да и своя жизнь у них теперь. Господи, даже поговорить-то не с кем! Пошла тогда Петровна в блинную. Заказала гору блинов и в гордом одиночестве за не очень чистым столиком пила чай и пиво и закусывала блинами.

Почему она не стала врачом? Ведь и мать, и бабушка, и прабабушка в медицине. Почему её понесло в инженеры? А теперь после глупой перестройки и лихих девяностых в бухгалтерию? Ну, положим, бухгалтером Петровна стала от безысходности. Когда на заводе не платят зарплату четвертый месяц, то… Нашла в себе силы, закончила бухгалтерские курсы и пошла в первую же фирму, где нужен был главный бухгалтер. Как прошла та ночь, когда она сводила свой первый баланс, она никому не рассказывала.

Вытерев майкой разгорячённое лицо, Ирина Петровна глянула за забор из сетки-рабицы. По проезду неторопливо шагала соседка Мила.

– Петровна! Пойдем пройдемся? Или чайку попьем?

– Да надо же сделать, но про чай это хорошая мысль!

– Пойдём, надо мне тебе рассказать…

Соседка выглядела также как и Ирина Петровна. Штаны, майка, кроссовки и повязка на голове.

– Пойдем, что ли?

Они направились к посадке. По краю дачных участков высажены были деревья. То ли для защиты от ветра, то ли это остатки леса – какая разница? Всё тень от солнца и прохлада. Глядя на зелёные листочки, ещё не покрытые летней пылью, Петровна вспоминала, как ездила недавно в гости к сыну, его маленькую дочку, родной город, немало изменившийся с тех пор, как она юной девчонкой уехала учиться. Мысли бездумно перескакивали с одного на другое.

Мила шла рядом молча, покусывая травинку. Молчание не угнетало. С ней хорошо было рядом молчать. Но ведь зачем-то позвала?

– Людмилка, рассказывай! На работе что?

– На работе как обычно. Что на работе? Тут, в общем…

Петровна подобрала веточку, похлопала себя по карману. Там завалялись какие-то семена.

– А кстати, шиповник разросся, смотри-ка!

– Петровна, ты сны видишь?

– Сны? Да как тебе сказать, раньше были такие яркие, а сейчас редко. Почему вопрос? Сон приснился?

– Сон? Да вот, понимаешь, приснился… Сон… Да… И, блин, из мыслей не уходит никак.

Мила рвала пальцами травинку.

– Людмилка, да ладно, сон – ерунда! Что случилось-то?

– Понимаешь… Вот! Опять? Да что ж такое-то!!!

Мила развела руки в стороны. Петровна глядела на нее и не могла понять, что не так. Повязка на голове на месте, только волосы Милы развеваются и глаза чуть сужены, как будто ветер бьёт в лицо. Сердце застучало сильнее. Петровна прижала руку к груди, не понимая, что происходит? Что делать?

– Людмил! Что… Что случилось?

Ирина Петровна медленно обернулась и замерла. Позади нее прямо в воздухе висела клякса тёмно-лилового цвета, всё увеличивающаяся в размерах. Волосы на голове её зашевелились, сказать она ничего не могла, голос пропал. Пятно становилось все больше и больше, и вскоре стало выше и шире Ирины Петровны. Её вдруг с силой потянуло в самый центр этого безобразия. Глаза закрылись сами собой, сердце застучало в висках, в ушах. Послышалось отчаянное: «Стой, Петровна!» И всё кончилось.

Приходила в себя Петровна медленно. Пахло влажным лесом. Под спиной чувствовалось что-то мягкое. Гладя пальцами это мягкое и шелковистое нечто, Петровна вспоминала давно забытые ощущения. Мох! Память подкидывала непонятные картинки. Дача, Мила, огурцы в земле, заросли шиповника.

Открыв глаза, Петровна увидела деревья, много деревьев. Наверху шумел ветер, кроны качались. Но здесь внизу было сумрачно и тихо. И прямо над ней свет. Из этого света вышла тонкая и прозрачная девушка. Её легкие волосы разлетались вокруг головы, длинное невесомое одеяние трепетало под ветром. Она была прекрасна. Нет, она была запредельно прекрасна. Петровна чувствовала невыносимый трепет только от того, что просто смотрела на это волшебное создание. Девушка улыбнулась, подошла и погладила её по голове.

– Ничего не бойся, девочка. Ты сильная. Ты со всем справишься. И всё поймешь в свое время.

Петровна не могла отвести взгляд от нежного лика. Губы девушки улыбались, а прекрасный голос, казалось, возникал прямо в голове.

– А от нас тебе два подарка. Не благодари. А сейчас спи!

Все закружилось вокруг лёгким вихрем, деревья, трава, небо, мягкий мох под рукой. Петровна обмякла.

Меня как будто подхватил смерч, ураган, выхватывая из этого леса, где лежала на зеленом мху усталая женщина, очарованная виденьями… Всё закружилось перед глазами, и, кажется, я упала со стула…

Прямо в лицо светило солнце. Хотелось зажмуриться и потянуться, как маленькому котёнку. Что вчера было? Я не помнила. Был сон, нет? Кажется, я наелась и заснула.

Моя одежда лежала стопкой на стуле. Всё было чистое и пахло свежестью осеннего дня. Умывшись и одевшись, я вышла из комнаты и пошла знакомым путём в столовую. Там опять был накрыт стол, но уже для завтрака. За столом сидели вчерашние мои сотрапезники. Только сегодня у них были слегка помятые лица.

– Доброе утро! – я села на своё вчерашнее место.

– Бодрое, – отозвался дядюшка Олли.

– Ага, – добавил дядька Володир.

И больше никто ничего не говорил.

После завтрака Володир молча отвёл нас на двор, где уже стояла карета и наши лошадки выглядели так, будто отдыхали целый месяц, такие чистенькие, сытенькие и гладенькие они были. Наши почтовые маги уже сидели в карете. Такие же сытые, чистенькие и гладенькие. По крайней мере, их лица в окошке выглядели довольными.

Дядюшка Олли молча тут же полез на козлы. Следом за ним я хотела уцепиться за подножку, но дядька Володир передал мне мою сумку и подал руку. Я схватилась за неё и меня тут же бросило в глубину тёмного водоворота, как в колодец. Я увидела свой анатомический атлас и автоматически хотела открыть его, вот только он не открылся. На обложке, там, где обычно были нарисованы фигурки человечков, картинки не было, только бушующее под ветром небо с тёмными облаками. И туда затягивало! Я с отчаянным усилием вынырнула в реальный мир, вырвала руку и поймала усмехающееся выражение лица Володира. Он подтолкнул меня наверх к дядюшке Олли, укоризненно покачал головой и мягко улыбнулся.

Ни слова нам больше не говоря, хозяин ушел в дом, а вчерашние мальчишки растворили ворота.

– Дядюшка Олли! – я повернулась к троллю.

– Молчи, Петра, не сейчас, – дядюшка Олли поморщился, цокнул лошадям, и мы проехали сквозь арку ворот.

Я оглянулась, ворота затворялись. Белые берёзы, покрытые инеем, махали нам вслед веточками, становясь всё прозрачнее. И, когда я на секунду отвлеклась на что-то впереди, а потом обернулась, то позади была только серая лента тракта. Ни деревянных ворот, ни белых берёз, ни леса за ними. Раз, и нет ничего. Было ли что-то на самом деле или привиделось?

Глава 5

Академия

Над нами серело низкое тяжелое небо, было неприятно и муторно. Через пару часов дядюшка Олли выдохнул, полез в ящик за козлами, выудил оттуда большую стеклянную бутыль и основательно к ней приложился. Посмотрел на меня:

– На, пей, полегчает…

Я молча взяла бутылку, встряхнула, розовое содержимое весело булькнуло. Глотнула и поразилась насыщенному вкусу малины.

– Это ж тот морс? Вкуснотища! – я приложилась к горлышку.

Настроение стремительно полезло вверх. И тучи вдруг разошлись, солнечные лучи выхватывали вокруг то разноцветные крыши деревеньки на близком холме, то синий промельк речушки, то пламенеющий осенним золотом лес вдалеке. Ветер нёс запахи опавшей листвы и речной свежести.

– Красота! Дядюшка Олли, это такой морс? Он так поднимает настроение? Магия?

– Сколько вопросов! – дядюшка Олли прищурившись с улыбкой смотрел вдаль, потом повернулся ко мне.

– Не знаю, – тряхнув головой, сказал он, – у Володира каждый раз – сюрприз. В прошлый раз он подсунул мне банку грибов вкусноты необыкновенной, правда, потом я в отхожем месте сидел дня три, не вылезая, и не попал на ярмарку. Может, кстати, и к лучшему! Там маги что-то намудрили, взрыв был, никто не погиб, правда, одному малому чуть ногу не оторвало…

– То есть Володир – молодец? От чего-то спас? Хотя сейчас он нас спас от мутной погоды! Ура! – улыбка сама растягивала щеки, хотелось петь, плясать и кувыркаться на траве.

– Не только, Петра, смотри! Нам оставалось ехать еще два дня, а сейчас вон – впереди Бернивальд! Точно тебе говорю!

– Да? – я всмотрелась вперед.

Города ещё не было видно, но дорога стала весьма оживленной. Навстречу спешил обоз из трёх телег, нас обогнал галопом всадник в запылённой одежде на усталом коне. Вокруг стелились обработанные поля, а справа виднелся небольшой холм, усаженный ровными рядами виноградника.

– Эй, ребята, – дядюшка Олли постучал в окошко кареты, – мы почти приехали!

– Ну, слава богам, успеем вовремя! Спасибо дядьке Володиру! – послышалось из кареты.

– А в Академию? Сегодня уже принимают? Я ещё успею? Ведь скоро вечер! Или только завтра?

– Сегодня, Петра, сегодня, сейчас мы тебя прямо к воротам подвезём, – дядюшка Олли весело глядел на меня.

Я вцепилась в свою сумку, чувствуя, как внизу живота скручивается тугая пружина. Ой-ей!

Тут из сумки раздался писк. Что за ерунда? Я расстегнула застёжку и раскрыла её пошире. Писк прекратился, но вещи внутри зашевелились, словно живые.

– Что это? Дядюшка Олли? – я оторопело смотрела в сумку.

Мешочки с травами задвигались, и между ними показалась серая лапа с растопыренными когтями. Я тут же ухватила её и вытащила на свет мохнатого котёнка.

– Вот так сюрприз! Дядюшка Олли, глянь!

– Ого! Откуда взялся? Ха! Ха-ха-ха, – старый тролль захохотал, прикрывая рукой глаза.

– Что? Чего ты смеёшься?

– Да вот, ха-ха-ха, и тебе Володир сюрприз подложил! Ха-ха-ха!

Я с недоумением смотрела на тролля, потом повернулась к котёнку и увидела, что тот с таким же недоумением смотрит на дядюшку Олли. Тут мохнатый перевел взгляд на меня, и я задохнулась от нежности. Малыш был серого дымчатого оттенка. Толстые лапы, хвост морковкой. Большие ярко-зелёные глаза обведены черными полосками, а на ушах колыхались длинные черные кисточки. Ну прелесть просто! Единственным изъяном казалось маленькое белое пятнышко на носу сбоку. Тут он чихнул и заурчал, переступая лапами, стараясь уложиться в моих руках и подтянуть под себя хвостик. Я поняла, что, Володир или нет, но это теперь моё чудо. В моей сумке было? В моей! Значит, моё, никому не отдам! А уж как он ко мне в сумку попал – неважно. Ура, теперь у меня есть друг!

– А меня с ним в Академию пустят? Там можно животных держать?

– Не знаю, Петра, но, думаю, ты разберёшься. Подарками Володир обычно не разбрасывается. Значит, он тебе обязательно пригодится. А уж зачем или почему, сама поймешь.

Пока мы были заняты котёнком, стены города приблизились, а я и не заметила, что мы уже стоим в воротах. Стражник внимательно смотрел на нас и чего-то от нас хотел. Ах да, пошлина на въезде в город! Я полезла в карман, но дядюшка Олли укоризненно глянул на меня и помотал головой, отдавая монеты.

– Что, Гадир, сегодня ты здесь? А братец где же? – тролль смотрел, как стражник сует монетки в специальную сумку на поясе.

– Да, Олли, я здесь. Проезжай, не балуй, не твоё это дело, а Стражи, кто на каких воротах стоит, – мужик отбежал от нас и уже там кому-то кричал, – давай, давай! Не балуй!

– Эй, Гадир, а это что такое? – дядюшка Олли, подняв голову, внимательно разглядывал городскую стену. Прямо над въездной аркой сверху вниз ветвилась широкая трещина. Углы камней неприятно торчали и, казалось, песок струится по стене.

– Вчера тряхнуло, – подходя к нам и пряча монетки в сумку, ответил Гадир, – И вот во всей красе! Почему, не знаю. Да только, говорят, по городу не одна такая дырка появилась. Проезжай давай, сам посмотришь!

Бернивальд оказался очень весьма оживлённым городом. Чистенькие улицы между рядами каменных одно, двух и трехэтажных домиков, небольшие зеленые скверы. Впереди на холме высился белый замок с реющими над ним разноцветными флагами.

– Дядюшка Олли, это что там? – я подёргала его за рукав.

– На холме? Это королевский дворец! Красиво? – хитро сощурился тролль.

Дворец, вернее, дворцовый комплекс, как бы опоясывал холм. Виднелись лестницы, террасы, много зелени и сверкающие в свете заходящего солнца золотые купола. Башни и башенки из белоснежного камня, кружевные переходы и мостики, казалось, висели прямо в воздухе. Создавалось впечатление, как буто дворец парит в небе.

– Да-а-а… Красота – глаз не оторвёшь!

Мы ехали всё дальше. Ближе к центру выше, светлее и красивее становились дома, причудливее статуи в фонтанах. Появились особняки, утопающие в своих садах за кованными заборами. На многих крышах сидели каменные горгульи. Небольшие площади, окруженные магазинами и лавками, так и звали спрыгнуть и пробежаться по торговым рядам. Учуяв разносчицу с выпечкой, мой желудок выдал жалобную трель. Ведь завтракали давно и целый день в дороге. На это старый тролль выдал мне из ящика за козлами пирожок с малиной.

– Ешь, а то чую я, что поесть тебе нескоро придется с твоими хлопотами! – брови дядюшки Олли были сурово сдвинуты к переносице.

Я поблагодарила и с удовольствием сунула в рот поджаристую корочку, не забывая крутить головой.

На улицах было довольно оживлённо. Ярко одетые горожане быстро шли по своим делам или прогуливались неспешной походкой. Мне всё было интересно, а столько людей разом я вообще за прошедшие годы ни разу не видела. Даже когда в нашей деревне было общее сборище на площади перед храмом.

Потихоньку мы покинули богатый район и углубились в мешанину узких улочек с невысокими домами, которые плотно лепились друг к дружке. Здесь чаще встречались осыпавшиеся углы домов, трещины по стенам. Немного, но были. Кое-где уже возились мастера, пытались замазывать.

– Эй, Олли! – послышалось из кареты, – ты куда нас везёшь?

– Петру забросим в Академию и повернём, там близко же, сами знаете! – дядюшка Олли тепло мне улыбнулся, а я засунула в рот последний кусок пирога.

Вскоре мы подъехали к небольшой вымощенной камнем площадке перед красивыми железными витыми воротами.

– Ну вот и всё, девочка! Приехали. На вот, тебе с собой, с приветом от Володира, – старый тролль протянул мне маленькую плетёную корзинку, в которой лежали бумажный сверток и небольшая бутылка малинового морса.

– Спасибо, дядюшка Олли! Не представляете, как мне с вами повезло! – я искренне улыбнулась в ответ.

– Что ж, удачи тебе, егоза! Приходи за книжками в библиотеку! И Петра, береги себя!

– Ага, до свиданья!

Я спрыгнула вниз и отшагнула от кареты. Из окна мне махнули на прощание почтовые маги, и карета мягко покатилась прочь, открывая передо мной высящиеся за витой черной оградой каменные строения. Сероватые стены, конусы башен и башенок, фигуры горгулий на крышах, разнокалиберные окна и море зелени вокруг.

Засунув руку в сумку и погладив теплый меховой бок спящего котёнка, я почувствовала уверенность в себе и решительно направилась через дорогу к воротам.

– Поберегись, тетёха! – яростный крик, резкий щелчок кнута, чуть-чуть не задевшего отшатнувшуюся меня, и мимо пролетели два всадника и карета. Я просто оторопела! Как могла не заметить, не услышать мчащуюся карету по каменной мостовой? Поглядев им вслед, заорала:

– Какого чёрта!

Ноги подогнулись, и я села прямо на камни мостовой.

– Мя? – из сумки высунул голову котенок.

Я перехватила его под животик, погладила.

– Смотри какие извращенцы носятся, и карета красивая с гербами! Да, котик? Знаешь, надо тебе имя дать… Ты как? Есть предпочтения? А то, надо же тебя как-то звать, – дрожащим голосом всё говорила и говорила я. Всё-таки испугалась.

Сердце потихоньку успокаивалось. Ещё и котёнок в моей руке затарахтел, и от этого в груди проснулись нежность и какое-то умиротворение.

– Пушистый! Да ты потрясающее успокоительное!

Тут подбежал пожилой человек в синем мундире с золотыми пуговицами и, наклонившись ко мне, спросил:

– Вы в порядке? Зачем вы бросились под карету? Да они вас и затоптали бы запросто! Куда вы смотрели?

Его седые пышные усы были воинственно встопорщены. Но в маленьких глубоко посаженных серых глазах пряталась тревога.

– Я… Да… Спасибо, что беспокоитесь! И да, я их не заметила, так настроилась, что сейчас войду в Академию, – я жалобно поглядела на обладателя шикарных усов.

– А, вы к нам? Давайте, вставайте, я помогу! По крайней мере, через дорогу переведу, – он подхватил меня под руку, помогая подняться.

– Да? Спасибо, а вас как зовут? Меня Петра. Я поступаю…

– Да понял я уже… Идёмте. Спасай тут… А зовут меня господин Ирте Клаусс, привратник я. Слежу за порядком на воротах.

Я послушно пошла за господином Клауссом, так и держа в одной руке котёнка, а в другой соскользнувшую с плеча сумку и корзинку. Остановившись перед калиткой, дядька приложил ладонь к блестящей серебристой пластине, и дверца, мелодично щёлкнув, открылась.

– А теперь вам, как я полагаю, в главный корпус, видите? Прямо перед вами!

– Это вот то большое здание? А там куда?

– А там увидите указатель, где заседает приемная комиссия, и удачи, – дядька усмехнулся, седые усы приподнялись.

– Да, спасибо, господин Клаусс! – я уже направилась к центральному зданию, и обернувшись, махнула рукой.

– Ирте, все зовут меня господин Ирте, милая девушка! Идите, пусть богини помогут вам, вы славная, хоть и невнимательная, – проворчал мне вслед привратник.

А я шагала вперёд и крутила головой во все стороны. Какая же красота!

Зелёные аккуратно подстриженные кусты тянулись вдоль разбегающихся в разные стороны дорожек. Вдалеке торчала погодная башня. Она действительно была очень высокая, и я подмигнула ей как старой знакомой. Слева виднелся фонтан. Вода с журчаньем выплескивалась из непонятной фигуры вверх, брызги поблёскивали на солнце.

Настроение, слегка подпорченное случаем у ворот, потихоньку тоже стремилось вверх. Заглядевшись на фонтан, я не заметила, как меня обхватили за талию, и вдруг фонтан, главное здание, кусты, фонари, лавочки с отчаянным громким мявом закружились вокруг меня, и очнулась я уже, сидя рядом с дорожкой на траве, судорожно сжимая в руке котёнка. К воротам от меня мчалась рыжая кудрявая девчонка в полосатой юбке, поддернутой чуть ли не до колен, а перед ней несся огромный черный кот.

– Извините! – донеслось уже почти от ворот.

Я собралась встать, но не успела, так как мимо, громко топая сапожищами, пронесся здоровенный мужик в косоворотке и полосатых же штанах, с криком:

– Стой, Уйля! Девка наглая! Стой!!!

Ему навстречу уже спешил мой знакомый господин Клаусс. Он сделал пасс рукой, и бежащий громила вдруг прижал руки к бокам, вытянул ноги и рухнул носом вперёд, ломая красивые кусты.

– Так! Что за выходки! А вот мы вас сейчас!

Господин привратник сделал еще один пасс, мужик поднялся в воздух и неторопливо головой вперёд поплыл к воротам. При его приближении калитка открылась, мужик выплыл и мягко опустился на мостовую, калитка закрылась.

Я, раскрыв рот, глядела на всё это. Привратник-то неслабый маг. Да, похоже в Академии скучно не будет!

– Чего расселась на дороге?

Кто-то заслонил заходящее солнце, и я подняла голову. Надо мной стояли два совершенно одинаковых парня. Пока я переводила глаза с одного на другого и сравнивала, они переглянулись и протянули мне руки.

– А я поняла, чем вы отличаетесь! – радостно заговорила.

– У тебя голубые глаза, – ткнула я рукой с котёнком в правого парня, – а у тебя зелёные!

– Точно! – ответили мне двумя одинаковыми улыбками.

– А я поступать! – широко улыбнулась им в ответ, чувствуя себя немного сумасшедшей.

– Ну, тогда ты сейчас опоздаешь, да и мы вместе с тобой!

Ребята переглянулись, поставили меня на ноги, подхватили под локти и рванули к центральному входу в главное здание. Я даже сказать ничего не успела. Только подумала, что угодила в горную речку. Она также неотвратимо несёт навстречу судьбе!

Кое-как просочившись в дверь, парни рванули направо, по-моему, уже не замечая, что между ними болтаюсь я с сумкой, корзинкой и котом, и что ноги у меня заплетаются. Сапоги бы не потерять!

Мы неслись к высоким белым дверям, из которых выглянул прилизанный молодой человек и громко сказал:

– Уже всё! Можно на сегодня заканчивать, никого больше нет!

– Как нет! – громко заорали, совершенно оглушив, с двух сторон от меня близнецы, – мы есть! Не закрывайте!

Втроём, оттеснив тщедушного парня, мы протиснулись в двери и ввалились в красивый большой зал, где прямо перед дверями стояли три больших письменных стола. Из-за левого на нас с уставшей улыбкой смотрела женщина с высокой прической в зеленой мантии. Средний занимал сердитый загорелый мужчина с растрёпанными черными короткими волосами в тёмно-серой мантии. А за правым сидел молодой человек в чёрной мантии с голубой отделкой с короткой растрепанной светлой шевелюрой и рассеянно смотрел мимо нас. Перед каждым поблёскивал на треноге матовый белый шар.

Сзади подтолкнули вперед.

– Ну, что вы застыли на пороге! Выбирайте стол и подходите. Девушка! Положите свои сумки вот сюда!

Меня за рукав потянули к небольшой лавке. Я послушно сложила туда сумку и корзинку. Котёнку велела сидеть тихо, и повернулась к столам.

Близнецы уже стояли перед принимающими и их руки лежали на белых шарах.

Двинулась к оставшемуся свободному мужчине в чёрном. Он смотрел, как я приближаюсь, с рассеянным выражением лица без всякого интереса.

– Здравствуйте!

– Добрый вечер, кладите руки на шар, – рассеянно сказал он.

Я глянула на парней. Под руками одного из них шар стал голубого цвета с переливом в темно-синий, у другого – цвета морской волны переходящий в светло-голубой. Красиво!

– Ну что же вы? – мужчина посмотрел на меня, – ничего страшного не произойдет, сейчас увидим, что с вами делать.

– А что со мной делать?

– Ну, или принять, или выставить за ворота! – магистр, уже опять глядя сквозь меня, улыбался рассеянной улыбкой.

Я положила руки на шар и с интересом уставилась на него. Наверное, должен быть зелёный. Шар под моими руками оставался белым матовым. Глянула на преподавателя. Улыбка на его лице потихоньку приобретала разочарованное выражение.

Эй! У меня же дар! Шарик, миленький, мне нужно в Академию, я хочу учиться и всё вспомнить! Я потихоньку начала впадать в панику. До этого момента была твёрдо уверена, что никаких сложностей с поступлением у меня не будет. Дар же! Он точно есть! Но, глядя на этот белый шар, уверенность моя пропадала и настроение стремительно падало.

– А он не сломан? – я с надеждой посмотрела на преподавателя.

– Что? – мужчина поднял глаза на меня, – сломан? Нет, конечно. Просто видно вам не к нам!

Он улыбнулся извиняющейся улыбкой и помахал рукой в направлении двери. Я посмотрела на близнецов. Они уже убрали руки со своих шаров и с уверенными улыбками говорили с проверяющими. Ой-ой-ой! Как всё плохо!

Опустила глаза вниз. На моих глазах из середины шара к краям начали появляться зелёные извивающиеся полоски. Как стебли растений. Сначала медленно, то тут, то там, а потом всё быстрее и быстрее эти стебли росли из середины и упирались в поверхность шара, окрашивая её в сочный глубокий зелёный цвет, который менял оттенки, то переходя в изумрудный и потом почти в черный с фиолетовым отливом, то светлея до оттенка зеленой первой травы. Я глядела на это в совершеннейшем обалдении.

– Ого! Это что же такое? – раздалось слева. Повернула туда голову и увидела, как из-за остальных столов мужчина и женщина поднялись и двинулись ко мне. И близнецы, и прилизанный молодой человек, который открывал нам дверь, и еще один высокий молодой почти седой мужчина в черном сюртуке с серебряной вышивкой, я его сначала и не заметила, тоже спешили ко мне, не отрывая взглядов от нашего стола.

Я опустила глаза на шар. Красиво! Переливается от светло-зелёного до фиолетового и чёрного и обратно, даже посверкивает местами.

– Куда же мы девушку будем определять? – пожилая дама с удивлением перевела взгляд с шара на меня, потом на своих коллег.

– В менталистику! – коричневый поджал губы.

– Зачем в менталистику? Зеленый же, однозначно к нам, к целителям, правда, магистр Оши? – её глубокий красивый голос, казалось, заполнял собой весь зал.

– А к ведьмам не хотите её отправить? Есть чёрный и фиолетовый! – ответил мой магистр.

Близнецы, как и я, поворачивали головы к говорившим. И тут вступил высокий мужчина в черном:

– А, может быть, мы у самой поступающей спросим, чего она-то хочет?

Все уставились на меня.

– Я?

– Ну да, – мужчина в чёрном смотрел на меня с насмешливой улыбкой.

– Я хотела целительницей стать. Вроде как у меня целительский дар…

–Ну вот, магистр Тейдо, она вся ваша! Правда, в её случае придется вводить дополнительные предметы, не так ли, магистр Оши? – мужчина посмотрел на моего магистра.

Наш разговор прервали громким стуком. В дверях стояла та самая кудрявая девица в полосатой юбке, которая снесла меня с дорожки. Смотрела она на всех, наклонив голову лбом вперёд, как молодой бычок. Было видно, что настроена она решительно и просто так отсюда не уйдет.

– Мне поступать! – громко и чётко сказала она.

– Господин Шлин, закройте-ка вы дверь к нам, а то мы сегодня закончим приём к полуночи! – устало отозвалась на это магистр Тейдо и потёрла висок.

Прилизанный протиснулся за спиной девицы и щелкнул замком, а из-за полосатой юбки вышел огромный черный котище и независимо уселся рядом. Выражение морды у него было такое же, как и у его хозяйки.

– Магистр Оши, проверьте, пожалуйста, новоприбывшую, а остальные вон, вон отсюда, – сказала магистр Тейдо и махнула рукой в направлении дверей.

– Это вы нам? – Близнецы переспросили хором.

– Вам, вам, молодые люди! Идите, заселяйтесь. Девушка, подойдите ко мне, – поманила она меня за собой.

– Меня приняли, да?

Женщина уселась и достала из ящика стола стопку бумаг.

– Меня зовут Окени Тейдо, я декан целительского факультета, можете называть меня магистр Тейдо, понятно?

– Да, магистр Тейдо.

Я оглянулась. Девушка с котом подошли к столу магистра Оши. А высокий в чёрном говорил что-то сердитому магистру за средним столом.

– Ваше имя?

– А? Петра, Петра Филь’Отэ.

– Возьмите, – магистр Тейдо протянула мне стопку бумаг, скрепленных между собой, – талон на заселение в общежитие вам нужен?

– Нужен, – подтвердила я.

– Дальше, талон на получение формы, талон в столовую, на получение первой стипендии, анкета. Анкету заполнить, взять с собой на первое занятие и сдать преподавателю. Сейчас идите, заселяйтесь. Занятия начнутся через четыре дня. Вам нужно явиться на полигон в восемь утра, не опаздывайте. Все остальные подробности потом. И Петра!

– Да? – я обернулась.

– Поздравляю!

– Спасибо, – я широко улыбнулась магистру Тейдо и пошла на выход. По дороге глянула на кудрявую девчонку. Под её руками шар переливался с пламенного ярко-жёлто-красно-коричневого до фиолетового. «Возьмут!», подумала я.

Подхватив сумку и корзинку и, глянув на котёнка, который опять спал, обняв четырьмя лапами мешочек с травой, пошла к дверям. Прилизанный господин Шлин выпустил меня, и я обессиленно остановилась на крыльце. Вдоль дорожек горели круглые жёлтые фонари, а небо полыхало закатными красками. Где тут у нас общежитие?

Отловив за рукав пробегавшего мимо студента, спросила, как пройти в женское общежитие. Он путанно мне объяснил, что общежитие одно, но разделяется на два рукава, махнув рукой вправо. Потом глянул на моё лицо, обречённо вздохнул, аккуратно взял за рукав и повел за собой. Обведя вокруг главного здания, студент пальцем показал на многоэтажный дом с башенками на крыше. Казалось, крыша состоит из одних башенок. В доме светились всего несколько окон. Но ведь и учёба ещё не началась. Наверное, ещё не все заселились. Я поблагодарила, но, оглянувшись, увидела, что возле меня никого нет.

Устало направилась к гостеприимно распахнутым дверям. За столом коменданта сидела пожилая дама с высокой седой прической и энергично говорила моим знакомым близнецам:

– Так, комната 302. Третий этаж налево. Так, приложите ладони к двери, ну, в общем, разберётесь! Ступайте!

– Добрый вечер! – я подошла ближе.

Близнецы абсолютно синхронно оглянулись.

– А, приняли! – зеленоглазый широко разулыбался, а синеглазый взъерошил волосы.

– Точно, – устало откликнулась я и обратила внимание, что уши у них острые.

– Так, марш в свою комнату! Дайте девчонку заселю, – встряла комендантша.

– Есть, мамочка! Увидимся, – близнецы с хохотом побежали в правое крыло.

Я вяло махнула им вслед.

– Так, девочка, как тебя зовут?

– Петра Филь’Оте, у меня талон есть, – я протянула стопку бумаг.

– Так, смотри, я забираю талон на заселение, а форму буду выдавать с завтрашнего дня. Так что, талон не беру, – пухленькие ручки протянули мне стопку обратно.

–Так, селить-то мне тебя особо некуда, последние дни приёма, но сейчас посмотрим, – она, порывшись в ящике под столом, ловко вытянула из него здоровый витой бронзовый ключ. На колечке болталась цифра семь.

– Так, будешь жить в башне номер семь. Из всех готова только она. Так, возьми ключ и пойдем со мной.

Она выбралась из-за стола и оказалась ростом мне по плечо. Гномка!

Я поплелась за ней в левое крыло до конца коридора, а потом по крутой лестнице на самый верх. Я уже задыхалась, а комендантша всё так же деловито топала вверх и не замолкала.

– Так! Бельё найдешь на кровати, у нас столичная Академия, всё подготовлено. Так! Защита на башне хорошая. И душ свой. Повезло в этом, не придется очередь занимать. Но надо камин топить. Так, но это зимой. Так, дрова есть на крыше, но немного. Как закончатся, скажешь. Так!

Она постоянно, в каждом предложении вставляла слово «так!». Это было бы забавно, если бы я не чувствовала себя такой уставшей и опустошенной. Я плелась за ней и кивала. Да, дрова, да, душ свой, да, бельё найду.

Мы остановились на верхней площадке. Узкая железная лесенка вела ещё выше, наверное, на крышу с дровами. Справа в широкий коридор выходили шесть дверей. Мы подошли к двери с номером семь.

– Открывай!

Обычный замок, ключ легко провернулся в замочной скважине, звонко щёлкнув, и дверь открылась. Мы вошли. Большая комната, посередине деревянный стол с лавками вдоль. Слева большой камин, справа стеллажи и тут же от порога по круглой стене идет лестница на второй этаж.

– Морока с этими башнями! Так, в комнатах на нижних этажах приложишь ладонь к двери и уже готово, никто чужой не войдет. Здесь сложно! Смотри, ключ вешай вот на этот крюк, видишь?

Гномка подошла к стеллажам и ткнула пальцем в изогнутый крючок на одной из полок. Когда я повесила туда ключ, по стенам пробежала золотистая волна.

– Так, смотри, это защита включилась, теперь запирать замок не надо. Он сам будет закрываться, когда ты войдешь или выйдешь. Ключ с крюка не снимать! Только руку приложить, вот сюда, – гномка ткнула в центр двери.

– Поняла, – сил хватало только на короткие ответы.

– Ну раз поняла, то я пошла, – она развернулась к двери.

– Постойте, а как вас зовут?

– Ага, не сказала. Так, госпожа Регина!

– Ага, королева, – буркнула я.

– Не королева, – горделиво задрала нос комендантша, – но ход твоих мыслей мне нравится! Располагайся, будут вопросы, заходи.

Она вышла в коридор. Дверь медленно закрылась за ней. Сумку с корзинкой я плюхнула на стол, а сама устало опустилась на лавку. Добралась.

Глава 6

Башня

Тянуло положить голову на стол и заснуть. Вспомнив о живительном морсе, достала бутылку из корзинки и сделала глоток. Вау! Глаза открылись, и я подскочила с лавки.

– Так! Тьфу, заразилась… Ладно, котик! Просыпайся, сейчас будем кушать!

Открыла дверь в углу каминной стены. Там оказалась душевая. Ого! Раковина, кран с тёплой водой, душ, живём! Умывшись, вернулась в комнату. Котёнок, осторожно переступая толстыми лапами, лез к корзинке.

– Ты есть хочешь! Я тоже! Посмотрим, что нам тут с тобой положили.

Достала из корзинки салфетку, в свертке оказались пирожки с малиной.

– Ты любишь малину? Не уверена, – я подсунула кусочек котёнку. Он понюхал и начал грызть корочку.

– Молока нет, но, может, морс тебе тоже понравится? Во что бы налить?

Я полезла на полки искать что-нибудь подходящее. В шкафу обнаружила чашки и миски.

– Слушай, кис, прямо какое прекрасное обслуживание здесь!

Налила в миску морса и подсунула под нос котёнку. Он понюхал, опустил мордочку и с жадностью начал лакать. Когда миска опустела, пушистый потянулся, по его шкурке пробежали серебристые искорки и мне показалось, что он слегка увеличился в размере. Я отложила пирог и потёрла глаза.

– Ну ты даёшь, пушистый! Может, показалось?

Котёнок снисходительно глянул на меня и начал умываться.

– Слушай, а если этот Володиров морс тебе так пришёлся, может, мы тебя Морсом назовём? Как тебе? Морс! А ещё можно Мор или Морсик! Нравится?

Котёнок бросил умываться и слегка ошарашенно, приоткрыв пасть, посмотрел на меня. Немая сцена длилась недолго. Кот прыгнул ко мне в руки и громко затарахтел и завертелся в моих ладонях.

– Вот и отлично, значит, Морс!

В дверь постучали.

– Войдите!

На пороге появились комендантша и давешняя кудрявая девица в полосатой юбке, а за ней, независимо подняв хвост, вальяжно зашёл огромный черный кот.

– Так! Петра! Это твоя соседка, Уйля Стропа. Познакомитесь сами, – госпожа Регина целеустремлённо прошла к висящему ключу от двери.

– Петра, возьми ключ, передай Уйле. Так, ну чего сидишь? Быстро!

Я подскочила, будто меня толкнули, взяла ключ, передала девушке. По стенам опять пробежала золотистая волна.

– Так, тебя охрана признала. Теперь ты тут живёшь. Так, ключ на место!

– Постойте, госпожа Регина! Это что же, любой придёт, возьмёт ключ в руки и сможет к нам легко зайти? Так просто?

– Нет, Петра, не так просто! Этот ключ видишь только ты и твоя соседка. Ну и еще одна соседка, если будет. На приём-то остался только один день. Так, все, кто хотел, уже пришли. Запас в этом ключе только на троих рассчитан. Так что не трусь, никто к вам без вас не зайдет!

Она подмигнула мне.

– Так, устраивайтесь тут, я пошла, доброй ночи, – и гномка вышла, прикрыв за собой дверь.

– Доброй ночи, – одновременно сказали мы с соседкой, переглянулись и рассмеялись.

– Мадам Так? – сказала новая соседка и показала глазами на дверь.

– Точно!

– Ну, привет, э… прости, что я тебя уронила тогда. Торопилась, – девчонка тряхнула тёмно-рыжими кудрями.

Вообще, она была милая. Повыше меня, глаза темно-зелёные, как болотная вода, высокий лоб, улыбчивые губы.

– Да ничего, бывает. Кто это за тобой гнался? Если секрет, не говори.

– Да какой секрет! – отмахнулась девушка, – Отец это мой. Они с матерью не хотели, чтобы я в Академию поступала. А я сбежала. Приехала сюда, не успела в главное здание зайти, как тут он! Как его сюда пропустили? Я думала, смогла от погони уйти ещё там, в деревне. Да и не верила, что они за мной помчатся так далеко. Ну вот, я и побежала. И Клем со мной.

– Слушай, ты есть хочешь? – я достала чашки, разлила остатки морса и подвинула ей пирог.

– Ага, я такая голодная! Меня зовут Уйля, – уже жуя, говорила девушка, – а ты Петра?

– Ага, а это твой кот?

– Не кот, фамильяр, как твой. Только твой маленький еще.

– Фамильяр? – у меня отвисла челюсть.

Я знала, кто такие фамильяры и что у ведьм они бывают. Но только, чтобы и мой котёнок тоже фамильяр? Ну, Володир даёт, ну непрост!

– Конечно! Ты же ведьма?

– Я? Нет, конечно! У меня целительский дар.

– Не может быть! Фамильяры есть только у ведьм. Вот я Клема призвала сама в десять лет. Да, Клем?

Черный котище в это время спускался по лестнице со второго этажа.

– Да, Уйля, что ты спрашиваешь? – кот прыгнул и уселся на лавку рядом с хозяйкой. Та разломила свой пирог и отдала половину коту.

– Он, что? Говорит? – я не переставала удивляться.

– Конечно, – фыркнула Уйля, – а то ты не знаешь, что фамильяры умеют говорить.

– Не умеют! Они с хозяйкой могут только мысленно общаться! Так моя тётка Аната объясняла. Хотя, Виль же говорит. Виль это медведь, у нас в лесу живёт. Тётка Аната говорит, что он фамильяр.

– Да? Ну вот. Клем же говорит! Да, это Клементий!

– Клементий четвёртый, фамильяр в тридцать восьмом поколении! – котище выпрямился на лавке и склонил голову.

– Очень приятно! Уйля, постой, а ты сказала, что мой Морс тоже фамильяр?

– Конечно, а то ты сама не видишь?

– Не вижу! Откуда знаешь?

– Ладно! Дай ему своей магии.

– Как?

– Как обычно! Как ты магией делишься?

– А?

– Слушай, ну ты… Ладно, смотри!

Уйля протянула руку к своему коту, погладила его по голове, выпустила из пальцев пару фиолетовых поблёскивающих искорок. Они легко впитались в черную шерсть.

– Пробуй!

– Ага… Морсик, иди сюда!

Я подхватила котёнка под животик, погладила его по ушам и попробовала призвать свои искорки. Они тут же заструились по пальцам, запросто перескочили на шкурку котёнка и тут же впитались. Потом ещё и ещё.

– Эй, хватит, а то объестся! Он и так уже, смотри!

Котёнка передёрнуло, и уши как будто выросли чуть-чуть. Потом Морс зевнул, свернулся клубком в руках и прикрыл зелёные глазищи.

– А он что, вот так сразу заснул? – я уже устала удивляться.

– А как ты хотела? Фамильяр – это магическое животное. Ему помимо обычной еды нужна твоя магия. Ещё чуть-чуть подрастёт и заговорит. Так, откуда ты говоришь, его взяла? Если не призывала? – Уйля внимательно чуть исподлобья смотрела на меня.

– Я не говорила, – пожала плечами.

– Ну не хочешь, не говори, – Уйля пошла на второй этаж, – какие у нас кровати, ты смотрела?

– Пойдём, я там ещё не была, – отправилась за ней следом.

Второй этаж башенки оказался очень уютным. Три кровати упирались головой в каминную стену. У каждой стояла тумбочка. Стену подпирал шкаф для одежды. В противоположной было большое окно.

– Эта моя! – сказали мы с Уйлей одновременно и рванули к разным кроватям. Она – к окну, а я к стене. Осталась пустая кровать посередине.

Мы переглянулись и опять расхохотались. На каждой кровати лежало свёрнутое покрывало, постельное белье и пара полотенец белого цвета. Как только я плюхнулась на кровать мой набор белья позеленел, у Уйли стал светло-фиолетовым.

И у меня, и у соседки вещей не оказалось совсем. Ну мой-то багаж дядька Жуй обещал оставить в доме своей сестры. Надо завтра сходить забрать. А вот Уйля, похоже, без вещей. Ну да ладно, форму скоро выдадут.

Мы сходили по очереди в душ и наконец угомонились. Уже уплывая в сон, услышала:

– Прорвёмся, Клем!

– Спи, Уйля, мр-р-р-р…

Глава 7

Подслушанный разговор

Проснулась я рано. Морс сопел в волосах. Аккуратно переложила его на подушку и принялась переплетать косу. Потом потихоньку оделась, подхватила сонного котёнка под живот и тихо пошла вниз. Кинула взгляд на соседку и замерла, открыв рот от удивления.

Уйля сладко посапывала, подложив ладошку под щёку. Её волосы, растрепавшись, лежали на подушке. Только задорных вчерашних кудрей не было. Абсолютно ровные пряди блестящими под утренним лучом солнца тёмно-золотыми волнами текли вокруг умиротворённого лица. Поднял голову Клементий, лежащий у неё в ногах, вопросительно посмотрел на меня, мол, что не так? Я закрыла рот, махнула ему, что всё в порядке и на цыпочках спустилась по лестнице. Ну волосы, ну не вьются. Всё-таки, Уйля удивительная девушка.

Допила морс из бутылки на столе. Обулась, подхватила куртку и пошла добывать свой багаж. Спустившись на первый этаж общежития, обнаружила под лестницей маленькую дверь. Она была открыта и выводила на торец нашего крыла. О, это же хорошо! Есть потайная дверь, не обязательно идти через центральный вход и представать пред хитрые очи нашей мадам Так.

Осенний день набирал красок, солнышко подсвечивало фонтан впереди, ставило розовые галочки на фонари. К калитке я подходила с внутренним трепетом, а вдруг не выпустит? Когда уже стояла перед воротами, из привратницкой вышел господин Ирте Клаусс.

– О, невнимательная Петра, доброе утро!

– Доброе утро, господин Ирте! Рада вас видеть!

– В город идешь? – пышные усы его любопытно встопорщились.

– Да, господин Ирте, а не подскажете мне, как дойти до Кленовой улицы? – я вопросительно склонила голову набок.

На Кленовой жила сестра дядьки Жуя, где он должен был оставить мою сумку с вещами.

– До Кленовой? Неблизко… Может, возьмёшь извозчика?

– Жалко монетки тратить, сама дойду, – я махнула рукой.

– Тогда могу тебе магический маячок дать, только с возвратом! – привратник сурово посмотрел на меня, сдвинув брови.

– А что это такое?

– Сейчас, – господин Ирте скрылся за дверью.

Пока ждала, смотрела вокруг. То ли было ещё очень рано, то ли потому, что до учёбы оставалась пара дней, но никого из студентов или магистров вокруг не наблюдалось. Встающее солнце красило в розовый цвет главное здание. Основная длинная часть в три этажа напоминала старинную шкатулку. Казалось, фигурную с маленькими башенками крышу можно откинуть и заглянуть внутрь. Большие глазастые окна, а вокруг плавные узоры, напоминающие то ли растения, то ли морскую пену. На крыше сидели каменные горгульи с нежно-розовыми страшными мордами. По углам к «шкатулке» лепились массивные четырехэтажные строения с плоскими крышами, обнесёнными черные кружевными перилами. На внешних углах, сложив крылья, сидели огромные каменные грифоны. Выглядели они совершенно как настоящие. Их суровые розовые взгляды устремлялись вдаль.

Слева виднелось наше общежитие. Я насчитала пять этажей. Значит, мы с Уйлей живем на шестом башенно-чердачном. На каждом крыле виднелось по три башенки. То есть три смотрели на ворота и три в обратную сторону. А между ними герб академии. Э, постойте, наша башня номер семь, а на крыше я сейчас ясно видела шесть крыш башенок. Где еще одна? Тут меня окликнул господин Ирте.

– Петра, бери камешек в руки, я его настроил на Кленовую улицу.

Он положил мне в ладошку неровный голубоватый камень, опоясанный серебристым колечком. Углом в основание ладони.

– Очень просто, держи его так, как он сейчас лежит, и, вот смотри, в ту сторону, куда идти, на камне появляется красное пятнышко, видишь?

– Да, – сейчас красное пятнышко велело идти прямо в ворота, – А что это такое, господин Ирте?

– Артефакт это. Есть у нас один умелец, всего-то на втором курсе учится, а такие забавные вещи делает. Только, Петра, – взгляд привратника посуровел, а усы забавно опустились вниз, – с возвратом!

– Да, конечно, господин Ирте, я сумку свою заберу и тут же в Академию, и маячок сразу отдам, спасибо большое!

Я сжала камень. Он был тёплым. Нагрелся, наверное, от ладони.

– Ну, иди и возвращайся скорей, – привратник подтолкнул меня к калитке.

– Ой, господин Ирте, а она меня выпустит? Я хочу сказать, калитка? Я же…

– Петра, – он покачал головой, – невнимательная Петра, давай-ка, приложи руку!

Приложила ладонь к пластинке, замок щёлкнул, калитка открылась.

– Ну, невнимательная Петра, защита общежития тебя признала, теперь ты здешняя студентка, тебя все двери уже «знают»!

– Ага, понятно!

Я вылетела за ворота, глянула на камень и решительно повернула налево.

Тенистая улица, на которую выходили ворота Академии привела меня на небольшую площадь с фонтаном. Несмотря на то, что столица стояла на холмах и приходилось идти то вверх, то вниз, почти на каждой площади и в каждом сквере был свой фонтан. Надо спросить у старожилов, может, у Бернивальда есть и другое название? Например, город ста фонтанов? Но одно несомненно – маги воды немало усилий приложили при строительстве.

Яркий осенний день понемногу набирал силу. Высокое небо, солнце, желтые, красные, багровые листья на деревьях создавали впечатление, что я оказалась в картине, написанной толстыми сильными мазками широкой кисти. Звенела вода в фонтанах, гомонили торговые ряды, постоянно попадавшиеся то тут, то там. Оживленно переговаривались нарядные жители. В тёмных широких штанах и куртке я сама себе казалась на этой картине лишним невзрачным пятном. Хотелось, чтобы меня не замечали, чтобы не портила впечатление от пряного и красочного города.

Так и продвигалась к своей цели, с интересом поглядывая по сторонам, и стараясь не попадаться ни у кого на пути. Котёнок дрых во внутреннем широком кармане, грея меня изнутри. Я с удовольствием вдыхала прозрачный вкусный воздух, такой, что, казалось, его можно резать кусками.

Единственное, что омрачало взгляд, это небольшие разрушения. То трещина по стене, разорвавшая побеги дикого винограда, то отломанный кусок парапета фонтана, то перевернутая скамейка. Всё это не оставалось без внимания властей. Уже суетились рядом мастеровые. Зеваки, собравшиеся вокруг, давали ненужные советы. Несмотря на ранний час, город уже жил шумной и суетливой жизнью.

Дойдя до Дворцового холма, я вышла на набережную. Широкая изумрудная река неторопливо текла, огибая холмы, на которых раскинулся город. Набережная выглядела очень ухоженной. Через равное расстояние стояли уютные деревянные лавочки. Между ними тянулись вверх одинаковые деревья. Казалось, что всё здесь продумано до мельчайших деталей. Река звалась Вальда. Дядюшка Олли рассказывал мне по дороге.

Да, далеко забралась Академия. Кленовая улица оказалась на другом конце города. Но я, зачарованная им, не замечала расстояния.

По набережной пришлось идти довольно долго, оставляя позади Дворцовый холм. И, чем дальше от него, тем оживлённее становилось вокруг, и проще была одежда горожан. Домики лепились друг к другу всё плотнее. Маленькие магазинчики сменялись кондитерскими, тавернами. Местами появились открытые торговые ряды. Атмосфера напоминала солидную городскую ярмарку.

Я с удовольствием вглядывалась в товары, выставленные на продажу, вместе с другими горожанами переходя от одного прилавка к другому. От реки тянуло свежестью, а от домиков шли запахи жареной рыбки, которой торговали на каждом углу. Заворачивали в маленькие бумажные кульки. Несмотря на гудящие ноги, настроение было праздничное.

Жуя пирожок с яблоками, обратила внимание на гвардейцев в красно-белой форме, неторопливо следующих вдоль улицы. Что-то в них привлекало моё внимание, заставляя не выпускать их из вида. Они делали вид, что просто прогуливаются, но мне казалось, что выполняют приказ. Приглядевшись, я поняла, что гвардейцы следуют на некотором расстоянии за парой высоких мужчин, одетых вроде просто, но с лоском. Вообще их выдавала ткань одежды, плотная и явно дорогая. Чем больше я приглядывалась, тем более была уверена, что сопровождают и охраняют именно их.

Всмотрелась повнимательнее. Ба! Правый, в чёрном с серебром сюртуке, был вчера со мной в приёмной комиссии. Вероятно, именно его и охраняют, подумалось мне. Тут обернулся второй, и я оторопела. Это был мой пришелец, которому я вылечила перелом. Одет он был проще, чем первый, но белая рубашка выгодно оттеняла загорелую кожу лица, а серая куртка была небрежно наброшена на широкие плечи.

Сердце застучало чаще. Опустив глаза и спрятав косу под куртку, пристроилась немного позади, умоляя про себя, чтобы они не заметили скромную маленькую девушку. Мне нет дела до них, а им до меня. Нет до меня дела никому, я сказала! Глянув искоса на гвардейцев, поняла, что, хотя они иногда окидывали людей вокруг пристальным взглядом, я не попадала в круг их внимания.

Мои, как оказалось, знакомые, шли по набережной и вели негромкий разговор. Пристроившись сзади и делая вид, что просто гуляю, я ясно слышала каждое слово.

– Много разрушений? – мой пришелец равнодушно глядел по сторонам.

– Много, но мелких, – ответил чёрный, – больше всего в бедных кварталах. Но, знаешь? Из особняков почти полностью разрушен дом Грэйса!

– Почти?

– Остались только надворные постройки. Жертв нет. Грэйс будет взбешён. Вернее, уже наверняка взбешён. Когда вы вернулись?

– Мы не вернулись. Вернулся я. Один. И мне удивительно, что от них нет вестей, – ответил мой незнакомец.

– Вы уехали, вернее ушли порталом пять дней назад, ждать вас надо было через три дня, с чего шум поднимать? Никто и не ждал так рано, – мужчина пожал плечами.

– Через два дня после приезда я получил по голове. Охота была в самом разгаре. Что-то или кто-то попытался напугать моего коня. Тот решил меня сбросить. И тут я получил по затылку, и там бы и лежал до сих пор, если бы чудом мне в руку не попал портальный амулет. Я, видимо, пытался вернуться сюда, но сбил координаты и меня выкинуло в предгорьях Дангар, где я и свалился без сознания со скалы. Ногу сломал, – он поморщился, – Потом пришёл в себя, почуял рядом жильё и смог до него добраться. Там опять потерял сознание, но мне повезло, и я наткнулся на невоспитанную девчонку, которая вылечила мне ногу. Голову почему-то лечить не стала, зараза такая…

– Постой, Арн, я ничего не понимаю! Где ты болтался эти два дня? И где остальные? Это что, покушение? Надо сообщить отцу?

А я про себя отметила, что моего пришельца, зовут Арн.

– Я же говорю, валялся на заимке в предгорьях Дангар, магия на нуле, нога сломана, на затылке шишка. Может, и покушение…

– Лекарю показался? Выглядишь не очень…

– Да, доктор Линнан вчера сказал, что нога у меня и правда была сломана, без смещения, к счастью, и сейчас видны остатки лечения, кстати, довольно грамотного. Шишку вылечил, синяк убрал, сотрясения нет. «Регенерация в вашей семье на высоком уровне!», – Арн явно кого-то передразнил.

– Он так и сказал? Грамотное лечение? – чёрный с интересом глядел на Арна.

– «Всё сделано очень аккуратно. Я бы хотел знать, кто у нас на таком высоком уровне работает?» – Арн опять передразнивал, наверное, упомянутого доктора Линнана.

– У них, в гильдии докторов? – переспросил черный.

– Да! А когда я сказал, что лечила меня деревенская травница, молодая невоспитанная девчонка, он завопил: «Не может быть! И где она?», – Арн фыркнул как кошка.

– И где она? – повторил чёрный.

– А в этом и вопрос, Варон! Я её потерял по дороге, – теперь Арн пожал плечами.

Ага! Чёрного зовут Варон!

– Как это потерял? – поперхнулся Варон.

– За этим я тебя и звал так срочно, её надо найти, – Арн внимательно глянул на собеседника.

– Хорошо, как её зовут, откуда она, как ты умудрился её потерять?

– Я нашёл её в предгорьях Дангар на заимке в лесу, – терпеливо повторил Арн, – а вот как её зовут, откуда она взялась там и куда направлялась, я не знаю. Знаю только, что ей нужно было в столицу.

– И как я должен, по-твоему, её найти? – Варон потер лоб, – и вот ещё, ты уже два раза назвал её невоспитанной?

Арн покачал головой.

Арнаэр вышел на крыльцо. Девицы не было. Он завертел головой. Площадь опустела. По рядам ходило всего несколько человек, но сворачиваться продавцы ещё не начинали. Так! Его не было каких-то … он посмотрел на солнце, потом схватился за хронометр в кармане, три часа. Три часа! Тёмная, уже прошло три часа! А он сказал ей – на минутку. И её, конечно же, куда-то понесло.

Вся площадь просматривалась насквозь, тоненькой светловолосой фигурки в широких штанах с сумкой через плечо не было видно. Арн почувствовал глухое беспокойство. Странно! Когда это он начал чувствовать ответственность за неё? И, главное, почему? Какая-то невоспитанная девчонка дерзила ему. Да, он ей должен. За лечение. И это только чувство долга и никак иначе!

И из этого чувства долга её надо найти. Нужно подключить Варона и сказать ему, чтобы искал… Боги, а как её зовут? Тут до Арна дошло, что он тоже ей не представлялся. Вот это случай. Что он скажет Варону? Пойди в Траш и найди не знаю кого? Девчонку светловолосую с даром целителя? Как будто она одна такая. О! А какая там рядом деревня?

Все эти мысли скакали беспорядочно в голове Арна, пока он бегал по площади и заглядывал во все уголки. Обежав по кругу пару раз, он остановился у аптеки. На верхней ступеньке стоял гном, который, почесывая локти, немного снисходительно поглядывал на него сверху. Арн почувствовал себя дураком. Сам грязный, сказывалось валяние в лесу и на полу в избушке, в замызганной одежде, лохматый… Проходимец, не иначе!

– Господин, наше почтение! Чем-нибудь помочь? – осведомился гном.

– Нет, спасибо, любезнейший, ничего не нужно, – ощущая себя идиотом, Арн выпрямился и пошел вниз по улице.

– Где ты её потерял? – Варон внимательно глядел на Арна.

– В Траше, – нехотя ответил Арн.

– Ты с перевала прыгнул обратно в Траш? Зачем?

– Зачем? Тёмный понёс! Кстати, артефакт забрал, девчонку потерял, – Арн с равнодушным видом смотрел в сторону реки.

– Камень? Ты его нашёл? Где? В сейфе у градоначальника?

– Нет, сейф проверил ещё в первый день. Ничего там не было. Да и не чувствовал я его, никакой сейф не скроет эманаций камня, – Арн стал внезапно абсолютно серьёзен, – Слушай, кто бы ни взял его, они хотели либо меня подставить, либо выбивают моих людей. Камень был в вещах Бернарда, моего слуги. Причём, когда мы приехали и разместились, его не было. Ты же знаешь, что я настроен на эманации камня? Как они смогли его от меня спрятать? И зачем потом достали? А может, для того и стукнули по голове, чтобы незаметно подбросить камень? Сам Тёмный понёс меня обратно в Траш. И уже на площади я ясно понял, что камень здесь. Свита вся в этот момент сидела в охотничьем домике. Видимо, меня искали и вам сюда не сообщали. Я пошёл и взял. А девчонку потерял…

– Арн, ты меня в гроб вгонишь! Тут артефакт, от которого зависит благосостояние города, власть, а ты всё про невоспитанную девчонку! – повысил голос Варон.

– Варон, надо вызвать Эртариэль сюда. Только она может вернуть заклинаниям зачарования силу, поставить камень на место и остановить разрушения. Магия эльфов наиболее близка магии фей. Вернее, на место я его уже положил, да толку, – он махнул рукой.

– Понял. К ним уже летит курьер, вчера ещё отправил. Подумал, что надо подстраховаться. Но, ведь ты знаешь, что наши отношения с эльфами…

– Думаешь, не приедет?

– Да нет, приедет, но сколько это займёт времени…

– Да уж, вопрос о смерти Андомиэль до сих пор открыт.

– Чувствуешь боль? Прости…

– Нет, я не знал её, вернее, не успел узнать, так что… Ладно, вопрос решён, а теперь найди мне девчонку!

– Слушай, может, она ещё не доехала сюда? От Траша три дня пути!

Тут Арн запнулся, легко подпрыгнул, обернулся посмотреть, что ему попалось под ногу, и уставился прямо на меня. Я сперва оторопела, а после подскочила и рванула в ближайшую дверь, которая хлопнула за мной, звякнув колокольчиком, отрезая от звуков оживленной улицы. Последнее, что я услышала, было:

– Варон! Это она!

Проскочив до прилавка, обратилась к стоящему тут же продавцу:

– У вас есть черный ход?

– Есть, госпожа, – продавцу было всё равно.

– Выпустите меня через черный ход! Скорее! – я оглянулась на дверь. Сквозь стекло мне показалось какое-то движение.

– Да, госпожа, вот сюда проходите, – продавец открыл мне дверь слева от прилавка и тут же закрыл её за мной.

– Что вы хотели, господа гвардейцы? У нас прекрасные ткани…

За дверью оказался темный коридор, по которому я бросилась опрометью, вылетела в дверь в конце и оказалась на другой улице. Перебежав её, заскочила в кондитерскую с название «Чай и краски». Выскочила уже на другую улицу по подсказке милой девочки в зелёном передничке. И припустила вниз по улице, даже не поглядев на её название на домах. Пробежав сквер и небольшую площадь, остановилась, тяжело дыша, глянула назад. Погони не было. Во внутреннем кармане завозился Морс.

Сердце долбило по рёбрам. Вытащила котёнка, устраивая его в руках, он затарахтел. И меня уже как обычно охватило умиротворение. Посмотрела на свой камень. Красное пятнышко велело мне возвращаться. Но я пошла в другую сторону. Подумаешь, пройду пару лишних улиц. Когда добралась до Кленовой улицы, готова была сесть прямо на мостовую, только бы никуда больше не идти.

По дороге я думала, а чего я, собственно, бросилась бежать? Этот Арн обещал мне заплатить. Может, стоило как раз потребовать оплаты? У него однозначно есть деньги, он добывал артефакт. Может, заказ выполнял какой? И вообще, может, он просто вор? Вопросы оставались без ответов. Я не знала, чего мне больше хотелось, найти Арна, сказать ему, какой он гад и взять деньги или никогда его больше не видеть от греха подальше.

Глава 8

Друзья

До начала занятий оставалась пара дней, и мы с Уйлей, нарядившись в новую форму, решили облазить всю территорию Академии, пока есть время, чтобы потом не блуждать. Мадам Так, в смысле, госпожа Регина, выдала нам карту территории и, ориентируясь по ней, мы и пошли сразу после завтрака. Столовую мне показала вечером Уйля, когда я, совершенно обессилевшая, тащила свою сумку в башню. Она на наше счастье уже работала. Зайдя туда в первый раз, я поразилась уютной атмосфере. Высокие сводчатые потолки, медового цвета дерево столов и лавок и свисающие на цепях со стен и потолка круглые светильники, заливающие всё вокруг мягким и тёплым золотистым светом.

Съев вкуснейшую кашу, выпив какао и прихватив по булочке с собой, одним глазом глядя в карту, двинулись по территории академии. Невысокое двухэтажное здание, утопающее в кустах сирени, оказалось лекарней. Дверь туда была открыта настежь и внутри чувствовалось движение. Мелькали светло-зеленые халаты, слышались голоса.

Дальше обнаружили полигон. Огромное пустое поле, поросшее короткой травой, обнесенное своеобразным забором из серых столбиков. Как пряжка на ремне, то есть на заборе, выступало желтоватое сооружение с широкими воротами, через которые можно было попасть внутрь. Справа от полигона стояли ряды широких деревянных ступеней с лавками. Мы залезли повыше и посидели на них, выясняя, где самые хорошие места, чтобы видеть, всё происходящее внизу. Нашли конюшни, крытый манеж и загон.

Прошли мимо нашего общежития. Между башнями на крыше украшением сиял в лучах солнца герб Академии, летящий грифон в круге. Под ним блестел разноцветьем витраж. Сейчас, когда солнце светило прямо в лоб грифону, это выглядело очень символично. Грифон, витраж. Какая-то мысль мелькнула и пропала до того, как я ухватила её за хвост.

Парк обнимал территорию Академии как тот самый грифон огромными крыльями. Судя по карте, краем он упирался в скалы. Благоустройством парка здесь усиленно занимались. Вычищенные дорожки, причудливо изогнутые деревянные лавочки, небольшие фонтанчики, забавные статуи в рост человека. Смотришь, вроде, стоит кто-то за поворотом. Парк светлый, видно хорошо. Но ближе подходишь и понимаешь, что этот кто-то – статуя с ярким сияющим жёлтым носом. Этих фигур мы насчитали семь. У каждой что-то выделялось желтым цветом. Нос, руки, часть одежды. Поразила нас легкая фигурка молодой девушки из чёрного мрамора с сияющим зелёным камнем на шее. Перед ней из маленького фонтана била вверх небольшая закрученная струя, опадая большими каплями. Девушка тянулась одной рукой к воде, отведя другую назад. Сзади неё рос высокий куст и казалось, что она держится за него, чтобы не упасть в фонтан.

Парк нам понравился, и мы решили отдать ему весь последний день перед началом занятий, забредя, как можно глубже, чтобы найти край территории Академии.

В наших вылазках нас сопровождали близнецы-эльфы, с которыми я познакомилась при поступлении. Хотя свои имена они сказали нам только теперь. Обладателя голубых глаз звали Арувиэль. Красивое имя, по-моему, но он заявил, что не любит длинные имена и ему очень нравится традиция людей их сокращать, так что обращаться к нему надо Рув и только так. Его брата с зелёными глазами звали Ниморвиэль. Он, конечно же, тоже сократил своё имя до Морва.

Хотя мальчишки, как и положено эльфам, были тонкими и хрупкими на вид, но силы в их руках было немеряно. Они были гибкими, подвижными и очень лёгкими в общении. Как и их стихии в весёлом состоянии. У одного Воздух – Вода, у другого наоборот. У обоих торчали во все стороны недлинные светлые волосы, скрывая острые уши, совсем не напоминая шёлковую волну, которая должна бы быть у эльфов. Я не видела представителей этой расы раньше, в нашей деревне их не было. Но на картинках в книгах тётки Анаты они были изображены именно со струящимися длинной шёлковой волной волосами. Уйля дома с эльфами тоже не сталкивалась. Где их найдёшь в маленькой деревне, бродя с утра до вечера по лесу.

Мальчишки с удовольствием болтали с нами, легко рассказывая о себе. Что они живут в закрытом эльфийском городе Кай’Анте. При храме у них стоит колокольня, где, кроме обязательного большого колокола, есть много маленьких. Когда дует ветер Де Перто, что значит слева и в лоб, то открывается нужная часть храма и тогда звучит чудесная музыка.

В закрытый город людей не пускают, но в соседнем эльфийском городе Кай’Синеле живёт очень много людей. Отец близнецов дружен с человеком из Кай’Синеле, потрясающим артефактором. Он глубоко проникся его рассказами о столичной Академии магии. Поэтому своих младших Бориэль отправил именно сюда, в Бернивальд, старейший город Арантереи. А поскольку братьев двое, то обидеть их в далекой столице будет трудновато.

Парни с великим любопытством ходили по территории Академии и вместе с нами совали носы куда только могли.

Мы познакомились с магистром Райзом Оиро, который занимался теплицами, небольшим огородом и садом. Этот добрый и мудрый дед угостил нас синими яблоками, с улыбкой рассказав, что эти невероятные плоды – курсовой проект студентов стихии

Земли. Лет пять назад они втихаря изготовили и вылили под яблоню непонятный эликсир, который должен был выкрасить листья дерева в синий цвет. Дерево решило, что ему это ни к чему, и листья по весне выросли зелёные, а студентов наказали отработками, да и забыли. Зато в конце лета все ели невероятно вкусные синие яблоки, и ребятам зачли эту работу как курсовой проект.

Наевшись яблок, мы пошли дальше. Наткнулись на двухэтажный особняк с огромными квадратными окнами. Казалось, что он прозрачный, стен нет, а есть только обрамление окон. Внутри в просторных комнатах виднелись большие столы, сейчас пустые. Отлепившись от окон, увидели, как со ступенек крыльца сбегает студент в серой мантии. Он повернул в нашу сторону, увидел нас с Уйлей и застыл.

– Эй, друг, это что за здание? – Рув вылез перед ним из кустов.

Студент не двигался и не отводил взгляда от нас, хотя, наверное, больше от Уйли. Она в новых тёмных брюках и сиреневой рубашке и впрямь выглядела очень привлекательно. Морв мягко подошел к нему поближе и помахал ладонью перед его носом.

– Столбняк схватил? Так у нас целитель есть, сейчас тебя вылечит! – Рув широко улыбнулся, оглянувшись на нас.

Тут парень встряхнулся и повернул голову к Руву.

– Что ты спросил?

– Что за корпус, говорю? – и близнецы переглянулись.

– А! Это мастерская артефакторов. Мы здесь делаем чу – де – са, – парень, растягивая последнее слово, загадочно улыбнулся и рукой откинул назад волосы.

– А ты уже учишься, что ли, зачем мантию надел? – спросил Морв.

– А что за чудеса? – одновременно с ним поинтересовалась Уйля.

Парень, конечно, выбрал для ответа мою соседку.

– А чудеса, милая девушка, такие, без которых вы ни за что не закончите сей учебный град магии! Приходите, сделаем скидку! – он подмигнул ей и снова откинул волосы со лба. Его светлая густая шевелюра вела себя, как хотела, и непослушная челка опять собиралась вернуться на лоб.

– А скидку вы только Уйле будете делать или мы тоже можем подходить? – не удержалась я.

– Уйля, значит, очень приятно, – он склонил голову набок.

Моя подруга встряхнула рыжими кудрями, которые всё круче вились вокруг её лица, и фыркнула, как кошка.

– Нужны нам ваши скидки! Пойдем, Петра, экие тут артефакторы меркантильные! – она вскинула нос и потянула меня вперёд по дорожке. Мне показалось, что девушка с трудом удержалась от того, чтобы показать парню язык.

Рув засмеялся. А Морв повернулся к нашему новому знакомому:

– Да, у нас тут так! Тебя как зовут? К кому за артиками приходить?

– Венто, я на втором курсе, – мальчишка в серой мантии отвечал, дружелюбно посматривая на всех.

– Я Морв, а это мой брат Рув, Уйлю ты уже знаешь, а это Петра, она как раз целитель. А мы стихийники.

– А Уйля? – Венто опять повернулся к ней.

– А Уйля идёт в столовую, – подхватив меня покрепче за локоть, девушка шустро потащила меня за собой.

– Ты чего? – спросила я её. Оглянулась, братья-эльфы и Венто неторопливо шли вслед за нами и оживлённо что-то обсуждали, размахивая руками.

– Ну, а чего он? Уйля, Уйля… Да и вообще, пойдем есть, вдруг к чаю дадут что-нибудь вкусное?

Этот день закончился тихим уютным вечером в нашей башне. Я раскладывала запасы трав, устраивая в шкафу маленькую горелку и другое хозяйство для приготовления зелий, и любовалась новой мантией.

Форма в Академии была единая для всех. Тёмные брюки, рубашка цвета факультета или направления магии, у меня светло-зелёная и тёмно-зелёная мантия сверху. У Уйли мантия была коричнево-красная, а рубашка почему-то сиреневая. Еще сюда входили невысокие сапожки и сшитые из кусочков кожи мягкие ботинки. И ещё широкая куртка, один в один как моя, только новая. Глядя на эти две одинаковые куртки у меня всё увеличивался список вопросов к тётке Анате.

Уйля тоже раскладывала вещи и любовалась на свою форму.

– Знаешь, Петра, я штаны больше люблю, в них удобнее!

– Точно! Я тоже в лес всегда в штанах хожу.

– Нет, конечно, девушка в платье – это красиво! Но, Петра, в красивом платье! А это что? – и она двумя пальцами подняла свою полосатую юбку.

– Выкинуть?

– Да, ладно, оставь, вдруг пригодится? А знаешь, хочется чаю, давай я сбегаю за теми печеньями из кондитерской напротив наших ворот? С глазурью?

– Эх, останемся мы совсем без монеток, а учеба ещё даже не началась!

Глава 9

Подземный храм

Оставался один свободный день и его мы с Уйлей решили потратить на парк, дойти до границы. Прогуляться, заодно травы посмотреть, какие здесь есть сейчас по осени. Ходить по лесу я решила в старых штанах и сапогах, новые было жалко. Косы уложила наверх, чтобы не мешались.

Клементия с Морсом оставили дома, следить друг за другом. Я опять своего маленького фамильяра накормила магией. Так что, провожая нас, он зевал и прикрывал глаза. Клем оставаться не хотел, но Уйля шикнула на него, что здесь в Академии под защитным магическим куполом ей ничего не грозит, так что нечего. Клем обещал далеко не убегать и сказал напоследок, что он за нами тоже будет следить, чтобы мы не шалили очень уж и, если что, тут же звали его.

Уйля погладила его между ушей, подхватила свою сумку, и мы пошли.

В парке к нам прилипли Рув с Морвом. Оглядели нашу с Уйлей невзрачную одёжку и многозначительно сказали, что пойдут с нами до конца. Потом на крайней безлюдной дорожке мы набрели на Венто и он тоже, как будто так и надо, пошёл с нами. На что Уйля опять дёрнула носом и её волосы сильнее закрутились вокруг лица.

– Зачем вам травы? – я улыбнулась мальчишкам. Почему-то они казались мне подростками, хотя каждому я была не выше плеча. Будто я старше, мудрее, опытнее.

– Травы нам не нужны, мы вас охранять будем, смотрите, нас уже трое, – Морв рассмеялся, Рув тоже улыбнулся, а Венто, похоже, был занят своими размышлениями и ему было всё равно куда и зачем идти.

– Ладно уж, идёмте, только чур, не мешать!

Наша компания потихоньку продвигалась вглубь парка, а вернее сказать, леса. Потому что, как только мы прошли вычищенную и облагороженную часть, парк начал превращаться в обыкновенный довольно густой лес. Появился местами непроходимый подлесок. Стало ощутимо темнее. Давно уже отодвинулись звуки Академии и наши голоса тоже звучали приглушённо. Венто постоянно держался рядом с Уйлей, подавал ей руку, когда перебирались через ручей по брёвнышку, держал её сумку, в которую она постоянно совала сорванную то справа, то слева от дорожки траву. Стоял рядом с непролазным кустом, когда Уйле вздумалось поискать что-то вокруг здоровенного ясеня, чьи корни полностью заросли глухим кустарником.

Продвигаясь всё глубже, увидели впереди просвет и остановились на краю полукруглой полянки, которая упиралась в скалу. Полянка была самая обыкновенная, но подходя я почувствовала, как внутри меня что-то задрожало. Не поняла. Что это? Все остановились так же, как и я, стали оглядываться. Дрожь оказалась не внутренняя. Дрожала земля под ногами. Послышался треск, гул, звук лопнувшей гигантской струны и затем грохот камней и шорох осыпающейся земли. Резкие звуки напугали. Хотелось присесть и прикрыть голову руками.

– Смотрите! – Венто тыкал пальцем в скалу. Какое счастье, что мы немного не добрались до неё и не успели выйти из-под деревьев! На наших глазах со скалы начал осыпаться мох, тонкий пласт камня покрылся трещинами и рухнул на поляну, открывая чёрный провал в стене.

Мы застыли в оцепенении, глядя как оседает пыль. Открывшаяся дыра была скорее аркой входа, причём обработанной и даже красивой.

– Ого! – Рув, открыв рот, глядел на дыру в скале.

– Пойдём? – Морв тряс головой. Он стоял ближе к краю поляны и его запылило больше всех.

– Может, не надо? – это Уйля явила собой здравый смысл.

А я подумала, что по закону жанра мы все туда непременно полезем.

– Так, девчонки, стойте здесь, а мы сходим посмотрим, – решил Венто, – если что, позовёте подмогу.

– Э, нет! Я тоже пойду! – Уйля опять задрала нос и решительно направилась к скале.

Тут уж и я не удержалась:

– Уйля, стой!

И мы все наперегонки рванули за ней.

У входа Морв остановился.

– Смотрите, это не скол! Это выточено. Глядите!

Перед нами, и правда, был явно рукотворный вход. Осыпавшиеся камни обнажили арку, сложенную из тщательно обточенных глыб. На камнях отчётливо были видны какие-то знаки. От арки в черноту скалы уходил широкий коридор. От входа веяло мощной силой и незыблемостью.

– Похоже, здесь укреплено магией, но вот, что за знаки, разобрать не могу, – Венто чуть ли не носом водил по камням.

– Это руны, – Уйля стояла рядом и внимательно вглядывалась в рисунки.

– Вряд ли тут написано «Не влезай, убьёт!», так что пойдём смотреть, – Рув остановился в проёме.

– А может, так и написано? – Морв потер пальцем ближайший камень.

– И не пахнет затхлостью и никакой тревоги я не чувствую, – я вгляделась в арку и принюхалась. Там было темно, но виднелись крепления для факелов по стенам и выглядел ход внутрь не особенно пыльным. И жилым, что ли?

Морв похлопал по камню. Ширина арки позволяла пройти двоим, не задев друг друга.

– Похоже, делали на века! Гляньте, как внутри гладко камень обтёсан и отшлифован. И не выкрошился за столько времени! А за сколько, кстати? Может, всё-таки недавно делали?

– Ага, недавно и Академия знать не знает, что у них тут спрятано? Да, если бы не тряхнуло, то никто и не нашёл бы здесь ничего. Обычная же была полянка и скальная стена за ней, – Венто засветил магический огонёк и всматривался внутрь открывшегося широкого коридора.

– А нельзя где-нибудь карту Академии найти? Может, на ней есть какие-нибудь указания? – несмотря ни на что, мне хотелось туда пойти.

– Нам же мадам Так дала карту, на ней ничего такого нет, я смотрела, – ответила Уйля.

– Очень старую карту, – я пыталась поймать мысль, крутившуюся в голове.

– Мадам Так это вы про госпожу Регину? Да? – Морв рассмеялся.

– А что тут было до Академии? А Венто? Ты не знаешь?

– Знаю, конечно. Тут была летняя резиденция королей Энвиар. Сам старый замок и прилегающая территория. Сейчас у нас Гаррен Энвиар, а до него ещё, вроде, несколько поколений здесь жили. Вернее, он-то здесь уже не жил. И нам говорили, что замок был выстроен ещё до нашей королевской династии. Отдал его под Академию дедушка или прадедушка нашего короля. Нет, прапрапрадед! Точно! Как звали, не помню. А еще я знаю, что Бернивальд – старейший город Арантереи, зачарованный от разрушений колдовством фей. Только я не очень люблю историю, я артефактор, – словно извинился Венто.

– Каких фей? В нашем мире нет фей! – Рув переглянулся с Морвом.

– Ладно, пошли внутрь, – Морв сделал шаг за входную арку.

– Эх, жаль среди нас магов Земли нет, сразу бы было понятно, безопасно или нет, – почесал в затылке Рув.

– Да, не хочется никого звать, а то нас больше сюда не подпустят, – я повертела головой и шагнула вслед за Морвом. Сердце стучало всё чаще, а в голове звенело: «Случайных случайностей не бывает, есть только иллюзия случайности…» И это я про себя думала, что я мудрее и старше? Да-а-а…

– У меня есть Земля, слабенькая, правда, – Венто покосился на Уйлю, которая так и стояла, водила пальцем по камням и что-то шептала.

– И что? Будут еще толчки?

Мы все повернулись к нему.

– Нет, да и это не землетрясение было, а как будто заклинание лопнуло. Знаете, как бывает? Делаешь артефакт и напитываешь магией заготовку и нити заклинания держат все проекции камня в одной точке. И если силы не хватает, то нити лопаются и можно словить нехилый такой откат! Вот и это похоже на такой случай.

– Даже, если это не землетрясение, кусок скалы обрушился!

– Знаешь, Петра, мне кажется, это не скала была. Это кто-то так пытался скрыть этот вход и заложили его камнем. Вы не обратили внимание, что осколки формованные, посмотрите!

– Да, точно! Уйля, пойдём, нас не завалит, – я двинулась внутрь. Мне ужасно хотелось туда и объяснить, почему, я не могла, как будто на верёвке тянули.

Мы потихоньку двинулись по коридору. Как я ни хотела внутрь, всё-таки, было немного боязно, что сейчас опять тряхнёт землю и завалит вход, и тогда… Близнецы зажгли по светлячку над головами. Голубоватый свет выхватывал гладко обработанные стены, цветной извилистый орнамент, подставки под факелы. Я вела пальцами по узору. Он складывался из небольших гладких камешков разного цвета, как будто вплавленных в поверхность стены, и тянулся вперёд широкой лентой. Пол коридора был гладкий и чистый, не считая пыли, да и той немного.

Мы отошли совсем недалеко, когда Уйля догнала нас тоже со светляком над головой. Её магический огонёк отливал сиреневым.

– Знаете, это очень древние руны. В моём гримуаре, ну в смысле, не в моём, конечно. В общем, есть одно заклинание, написанное этими рунами. Но я их не знаю. Вернее, прочесть не могу. Знать, знаю. Вертится в голове. Но…

Резкий поворот и коридор кончился. Чернота, напуганная нашими светлячками, отступила, расширила открывающееся пространство. Три широкие ступени, и мы оказались в центре огромной комнаты без окон. Возможно, когда-то это была пещера, но гладкие отшлифованные каменные стены, соединённые светлыми колоннами, состоящими из торчащих в стороны толстых белых кристаллов, говорили о вложенном труде. В неверном свете магических светляков уходящие вверх колонны начали слегка светиться. Они как бы обрамляли стены, на которых висели черно-серые оклады как в храме. В них смутно просматривались чьи-то лики.

Потолок терялся далеко наверху. Мы молча стояли и вертели головами. Где-то капала вода. Эхо множило звук и становилось тревожно. В воздухе чувствовалась лёгкая влага, было свежо и дышалось легко.

– Ого! – прошептал Морв. Я его понимала. Громко говорить было страшно, но и шёпот, отразившись от стен, откликнулся зловещим эхом, затихающим наверху под невидимым потолком.

– Го… го… го… хо… хо…

От нашего света тени по краям залы становились всё чернее, а кристаллы в колоннах всё ярче.

– Я хочу посмотреть, – меня тянуло к левой стене, пальцы сжались в кулаки.

– Ресть… ешть… еть…

– Стой, Петра, – Уйля шепнула мне вслед.

– Этра… этра… ра… ра… – эхо тут же откликнулось на наши голоса, затихая наверху.

– Жуть! – я с усилием сжимала зубы, чтобы они не стучали.

– Шуть… шуть… шуть… шуть…

– Молчите! – это Венто.

– Чите… чите… чите…

Я оглянулась на него. Он стоял рядом с Уйлей, вцепившись в её руку. Черты лица заострились. Близнецы стояли рядом и смотрели по сторонам. Голубые тени делали лица бледными, призрачными. Казалось, они светятся изнутри, как и разгорающиеся мертвенным светом кристаллы в колоннах.

Я отвернулась, встряхнулась и решительно шагнула к левой стене.

– Похоже на Храм, – Рув сказал это тихо, но не шёпотом.

– Храм, храм, храм, храм, – ответило эхо разными голосами.

– И здесь кроме нас никого нет, – Уйля говорила почти спокойно.

– Нет, нет, нет, нет….

– А почему три лика? У нас же две богини? Аланта и Террея, разве нет?

– Нет, нет, нет, нет, нет, – заторопилось эхо в ответ.

Я подошла к левой стене, вплотную к круглой подставке под окладом. Это был металлический таз на ножке, наполненный песком.

– Ну и не страшно совсем, – сказала я и запустила пальцы в песок.

– Всем… всем… всем… всем…

Песок был лёгким и сухим. Я подхватила горсть и высыпала обратно. В свете кристаллов он казался белым с лёгкой голубизной. Я подхватила ещё горсть. Странно, песок не был холодным. Высыпала, и из руки выскользнула палочка.

– Ой, что это?

Венто с Уйлей подошли ближе. Стало светлее и оказалось, что я держу в руках тоненькую белую свечу с крошечным обгоревшим фитилём.

– О! Свеча! Огонька не найдётся?

Я повернулась к ребятам. Они уже слегка освоились, понимая, что никто не выскакивает из-за угла и не просачивается сквозь стены. Да и вообще, здесь никого нет. Храм там, не храм. Близнецы бродили по залу.

– Эй, смотрите, тут какой-то мужик! Сердитый такой, – Морв приблизил свой огонёк к окладу на соседней стене.

Мы все немного успокоились и говорили негромко, но не шептали. Эхо наполняло зал гулом. Казалось, здесь много людей и все они переговариваются.

– Дай огонька, Уйля, у тебя же Огонь, – попросила соседку.

– Петра, давай сама. Я не могу. Я ещё не очень умею с ним обращаться. Выпусти свои искорки.

– Искорку, говоришь?

Я сосредоточилась, глядя на свечку, и по пальцам побежали мои золотистые искорки. Добежали до белого воска и стали впитываться в свечку. Сначала она потеплела в моей руке, засветилась тёплым янтарным светом, а потом вокруг маленького фитилька появилась идеальная капелька пламени. И желтый свет одной свечи озарил весь зал. Не сказать, что стало светло как днём, но стало светло.

А я бездумно воткнула свечу в песок и подняла глаза на лик на стене. Из серебряного местами почерневшего оклада, сдвинув густые широкие брови, на меня сурово взирал дядька Володир.

От изумления открыв рот, я смотрела и смотрела в его глаза и не могла поверить. Он же… Он же угощал нас с дядюшкой Олле, обнимал его, смеялся, пил бормотуху. Не может быть…

– Ну, Петра, ты даёшь!

Я оглянулась, Венто смотрел на лик.

– Это, что же, бог?

– Не может быть! Ведь у нас богини! – Уйля, тоже смотрела на суровое лицо.

– А на других стенах тоже мужики! Я таких и не видел раньше никогда, – отозвался Морв.

– Эй, а у этих нет свечей в тазах, я проверил! – Рув рылся в подставке у центральной стены.

– Слушайте, давайте уже пойдём отсюда, а? Если это, всё-таки, храм, наверное, нельзя… Мы тут ходим, шумим… Что-то здесь как-то холодно стало и неуютно, – Уйля обхватила себя за плечи.

–Да, Петра, бросай своего мужика, гаси свечу и пойдём!

Рув с Морвом подошли ко мне.

– Гасить? А как?

Я дунула на пламя, плеснуло дымом, но свеча и не подумала тухнуть.

– Ты же её магией зажгла, магией и гаси!

– Тебе легко говорить! Как???

– Слушайте, боги с ней со свечкой, пусть горит. Догорит, сама погаснет. Пойдём отсюда, – Морв взял меня за руку и потянул.

Я стояла перед ликом Володира и чувствовала, как у меня начинают стучать зубы и дрожать руки. Мысли, что кроме нас тут никого нет, уже не помогали. Я уцепилась за руку Морва и он тут же потащил меня к выходу. Рядом со мной бежали Венто с Уйлей. Оглянулась назад и показалось, что Володир смотрит нам вслед и губы его раздвигаются в язвительной усмешке.

Мы ветром пронеслись по коридору, пролетели поляну насквозь и смогли остановиться только под деревьями. Показалось, нас даже подтолкнули в спины. Мы все тяжело дышали, будто пробежали уже до ворот Академии и обратно. Я посмотрела, вроде, все целы и невредимы. Оглянулась на полянку за спиной и прошептала потрясённо:

– Смотрите!

Арка, из которой нас только что вытолкнули, закрывалась каменной стеной. Рассыпавшиеся камни, вставали на место с тихим стуком. Взметнувшаяся пыль невесомым облачком прикрывала творящееся безобразие.

– Вот, уж не думал… Знаменитая столичная Академия… и здесь такое, – Рув потряс головой.

– А если б мы не успели выйти? Нас бы замуровало? – у Уйли мелко трясся подбородок, а кудри превратились в сотню мелких стоящих дыбом пружинок, и девушка напоминала собой взбесившегося дикобраза.

Венто молча погладил её по плечу.

– Ребят, да классно же! Все же живы! Меня какой вопрос волнует, кто это такие, а? – Морв широко улыбался.

– Да кто же знает? – Рув толкнул его в плечо.

– Петра знает, – не унимался Морв, – она как увидела того сердитого дядьку, так и застыла столбом! Может, это её родственник?

В сумерках лес наполнился странными тенями и шелестящими звуками. Мы стремительно зашагали к обитаемым местам Академии. Хотелось только одного, дойти до башни и рухнуть в кровать. Думать, что это было, буду потом.

– Отстаньте! Не дайте боги! Какой ещё родственник? – зубы перестали стучать, но шагалось вперёд очень бодро, останавливаться не хотелось.

– Да ладно, Петра, признайся, ты воспылала к нему нежными чувствами!

– Слушай, Морв, чего тебя понесло? Испугался, что ли?

– Я ничего не боюсь! – Морв на ходу стукнул себя по груди.

– Да, точно! Мы ничего не боимся! – стукнул себя в грудь и Рув.

В этот момент в ближайших кустах что-то зашуршало и Рув, заорав, подскочил на полметра и рванул в сторону.

Из кустов выскочила растрёпанная белка, глянула на нас и, заскочив на ближайшее дерево, моментально взлетела почти на макушку.

Громовым хохотом мы, наверное, распугали всю округу, но от этого стало легче, все перестали трястись и, переговариваясь, поспешили к общежитию.

Глава 10

Ученье – свет

На следующий день мы с Уйлей проснулись ещё до рассвета. Когда я открыла глаза, она уже стояла перед окном и водила пальцем по стёклам. Её кудри мягкими волнами лежали на плечах. Очень хотелось спросить, почему её волосы так себя ведут? Реагируют на сильные эмоции? Но Уйля молчала о себе, а я не давила. Всему своё время.

Хотя мы и жили в башне на крыше, сегодня шум общежития был слышен особенно отчётливо. Хлопали двери, кричали девчонки в очереди в душ. Казалось, что мне всё это уже знакомо. Как будто уже варилась раньше в общежитском месиве. Но, судя по тому, что мне всего двадцать лет, такого быть не могло. Так что оставалось только тоскливо вздыхать. Память возвращаться не спешила.

Ну и ладно! Как говорится, держи хвост пистолетом!² Из меня иногда сыпались странные поговорки, которых никто не понимал. Но раньше кроме Анаты их никто не слышал. А она не обращала внимания. Я надеялась, что память вернется и я всё пойму.

Итак, первый день учёбы. Мы с соседкой тщательно оделись и причесались. Причём, Уйля, как и я, заплела косу и уложила на затылке в тяжёлый узел. И рванули на полигон. Факультеты у нас разные, пришлось разделиться. Целители выделялись темно-зелёными мантиями. Пятно стихийников первого курса на полигоне отличалось разноцветьем. Вообще-то, стихий у таких магов могло быть и две, и три, но мантия выдавалась по преобладающей. Вода – тёмно-синяя, Воздух – голубая, Огонь – красно-коричневая, Земля – тёмно-коричневая. Целители одевались в тёмно-зелёное. Тьма – чёрные. К Тьме относились некроманты и менталисты потому, что чужая душа – потёмки, а чужой разум, вообще, мрак! Только у менталистов на черной мантии была фиолетовая эмблема, а у некромантов черная. На тёмном факультете ещё учились ведьмы-травницы. У них была фиолетовая мантия.

На первом курсе, куда тебя засунули при поступлении, там и учись. На втором же выбирали специализацию и тот же стихийник мог уйти в боевики или в артефакторы и сменить цвет мантии на цвет болотно-зелёный или тёмно-серый. На стихийном факультете было боевое и портальное направления, артефакторика и общая магия. На первом курсе предметы давали в основном теоретические и общие. Только целители и тёмные оставались там же, где начали обучение и цвет мантий не меняли. Всё это нам рассказывал Венто, который встретил нас на ступеньках общежития и вёл на полигон, где все студенты собирались, чтобы выслушать напутственную речь ректора.

Прохладный воздух остужал голову, полную приятных ожиданий. Опрокинутая чашка неба была по-осеннему ярко-голубой и казалась бездонной. Студенты вокруг, воодушевлённые новым учебным годом и хорошей погодой, шумели как на Эштафском базаре.

Знаменитые южные базары – это отдельная тема. Я читала про них в географии тётки Анаты, им был посвящён отдельный параграф. Знаете чёрную дыру? Так вот, Эштафский базар – это чёрная дыра наоборот. Там можно было найти или отправить в мир абсолютно всё, начиная от коврика для ванны и заканчивая амулетом полного сокрытия, дающего возможность убежать от магического поиска в любой точке мира. Правда в то, что такой амулет есть на самом деле, никто не верил. Так, что-то я отвлеклась.

На специально возведённое возвышение вышло руководство Академии: деканы факультетов и ректор собственной улыбчивой персоной. Управлял Академией архимаг Манос Эрреро.

Он мне понравился. Жизнерадостный, порывистый маг без возраста. Ему запросто можно было дать и 35 лет, и сто, так как маги живут долго и, как говорится, стареют неохотно.

– Сколько же ему лет на самом деле? – я не заметила, как произнесла вопрос вслух.

– Сколько бы ни было, он такой душка! – восторженно откликнулась хорошенькая блондинка рядом со мной.

– Лелия, да ты по нему сохнешь ещё со школы! Он приезжал к нам, рассказывал об Академии, – поделилась со мной девушка, стоящая с другой стороны, – забудь о нём! Сколько раз говорить!

– Нет, Мерая, он будет моим! – блондинка не сдавалась.

– Он же старый!

– Не старый! Он такой привлекательный! – Лелия вздохнула.

– Не прошибёшь! Лелия, «и только перед самым концом прожитая жизнь ложится на плечи непосильным грузом и изменяет лицо и фигуру», так кажется сказано про магов? Смотри, у него виски седые! Уже ложится непосильным грузом, видишь?

– Это так манит, – блондинка пожирала глазами ректора.

Девчонки вокруг меня следили за нашим разговором и половина их, глядя на ректора, начала подозрительно мечтательно вздыхать. А он звучным приятным голосом за пять минут сказал нам, что мы должны гордиться, что учимся в лучшей академии королевства, и сделать всё, чтобы в дальнейшем гордиться нами могла уже Академия и лично они, наши наставники. Он принялся нам их представлять.

Мой декан, магистр Окени Тейдо стояла слева и выглядела очень представительно. Тёмно-зеленая более глубокого оттенка, чем наши, мантия, гладкая причёска. Выражение усталости пропало с её лица, сейчас она доброжелательно улыбалась. Тот магистр, который меня принимал, кажется, его ректор назвал магистр Руим Оши, стоял рядом с ней. Он оказался деканом направления менталистики на тёмном факультете. На лице присутствовало рассеянное выражение с лёгкой улыбкой, и светлые волосы торчали во все стороны, словно побывали в урагане. Магистр ни на ком не задерживал взгляд.

Дальше представили декана ведьмовского направления тёмного факультета магистра Альму Кларо’Утэ. Невысокая черноволосая утончённая дама, спрятанная в тёмно-фиолетовую мантию, таинственно поблёскивала огромными глазами. Рядом с ней стоял декан направления артефакторики магистр Дженио Фого, невысокий жилистый человек с жёстким выражением худощавого лица в темно-серой мантии. Он тоже был на моём поступлении. Потом доброжелательно улыбалась пухлыми губами полненькая невысокая женщина в светло-синей мантии. Она сверкала зелёными глазами и иногда поправляла кудрявый локон, выбивающийся из причудливой причёски. Её ректор назвал деканом направления общей магии стихийного факультета магистром Сьюлен Пикверри. Магистр Хатонивэль Нувем, светловолосый высокий тонкий красивый и холодный эльф был деканом портального направления. Казалось, весь лёд мира сосредоточился в его серых глазах.

Затем ректор представил нам магистра Кем Хар’Итэ, декана боевого направления стихийного факультета. Вторая половина девчонок вокруг меня мечтательно закатила глаза. Наши целительские парни зафыркали, глядя на это. Ну ещё бы! Магистр боевиков был высоким мускулистым поджарым, с широченными плечами и длинными ногами. Как мы рассмотрели ноги через мантию? А на нём не было мантии! Поэтому ноги в черных брюках были видны во всей своей красе. К этому добавлялись черные коротко стриженные волосы и пронзительный взгляд зелёных глаз. В этот момент он как раз посмотрел на нашу тёмно-зеленую толпу. Глянул в самую душу каждой. Не знаю уж, может, это была такая иллюзия, но девчонки негромко застонали.

После представления деканов ректор сказал, что первому курсу назначены кураторы и их имена можно увидеть в расписании около столовой. Там же распределение по группам. Затем нам еще раз велели гордиться и отпустили. Нужно было бежать на завтрак, а после явиться пред ясные очи наших кураторов. Это касалось только первых курсов. Остальные неслись получать расписание и учебники. Занятия должны были начаться со следующего дня.

Как мы потом с Уйлей поняли, поделившись впечатлениями, у всех было примерно одно и то же. Кураторы с нами познакомились, поулыбались, потом сдвинули брови и велели хорошо учиться. Рассказали, что учёба в Академии длится пять лет. Что можно заплатить за обучение, но можно и не платить. У тех, у кого нет возможности оплатить, будет обязательство отработать на корону пять лет, отчисляя процент из гонорара. Объяснили, что первую стипендию дадут через две недели от начала занятий. Заставили сдать заполненную анкету и выдали для каждого своё расписание. И погнали за учебниками в библиотеку.

Везде было столпотворение. В библиотеке, в коридорах главного корпуса-шкатулки с горгульями, в столовой, даже в общежитии на лестницах – не протолкнуться. Везде шум, гам и студенты в разноцветных мантиях. Преподаватели, похоже, попрятались, а, может, собрались вместе отметить последний день свободы от нас, неуёмных студиозусов.

На подступах к библиотеке мы пересеклись с Уйлей. Обе уже держали в руках расписание и обе были слегка пришиблены количеством изучаемых предметов. Как выяснилось из-за наших переливов в шаре, которые были записаны и запротоколированы, магия, ёлки! Так вот из-за них у нас в расписании помимо основных предметов была еще куча дополнительных. Боги, у меня даже Основы менталистики значились по четвергам и пятницам. Гору полученных учебников мы сразу оттащили в общежитие. В общей комнате нашей башни заполнилась вторая половина шкафов. Первая была забита канцелярией. Часть из неё нам выдали здесь, а другую часть мы, не сговариваясь, притащили из города.

На улице рядом с Академией было целых два магазинчика с письменными принадлежностями. Один – налево, а другой – вниз направо. Вообще, предприимчивые горожане давно поняли, что студиозусы скупят всё, нужное и ненужное, лишь бы попалось им по дороге. И поэтому наша улочка вся была заполнена магазинами, харчевнями, лавками. И продавалось здесь практически всё.

Когда-то летняя резиденция королей находилась в удалении от города, но с тех пор, как она стала Академией, к ней с невероятной скоростью пристраивались дома, выстраиваясь в улицы и переулки. В основном двухэтажные, где на первом этаже был магазинчик или лавка, а на втором жили сами хозяева. И еще здесь было несколько домов, в которых студентам сдавались комнаты. Я тогда подумала, как мне повезло, что досталось место в общежитии. Не все учащиеся, конечно, были необеспеченными, но простолюдинов хватало. Магический дар не разбирал особо, в ком проснуться. От наследования это не зависело, как выяснили учёные. А вот от чего? Было несколько равнозначных теорий, как нам вкратце объяснили потом на истории магии, но, вероятнее всего, все они были ошибочны.

Об этом мне рассказывал дядюшка Олли по дороге в столицу. И ещё он много говорил про Бернивальд, старейший город Арантереи. Одной из легенд о столице стала история, что Бернивальд зачарован колдовством фей. Никто в это не верил, но, как сказал дядюшка Олли, это правда. Фей никто в нашем мире не видел, но именно они оплели Бернивальд своими заклинаниями и собрали все их окончания в питающий камень-артефакт, который спрятан в подземном хранилище, куда никому кроме королевской семьи нет доступа. Никто его никогда не видел, но факт в том, что город не разрушается уже тысячу лет, а, может, и больше. «Так что, есть камень или нет, я, Петра не знаю, но Бернивальд-то стоит? Значит, правда!», сказал мне дядюшка Олли, проникновенно глядя в глаза.

Часть трав из своего багажа я продала в маленькой аптеке около Кленовой улицы, где жила сестра дядьки Жуя. Когда забирала у неё свою сумку, оставила письмо для тётки Анаты, где написала, что я поступила и что очень ей благодарна. И что я теперь её должница и обязательно долг отдам, пусть ждёт. И вопросы задам, много вопросов…

Кстати, мы с Уйлей, совершенно не сговариваясь, сделали друг другу подарки на начало учебы. Подарками оказались глиняные кривоватые кружки для чая от одного и того же мастера. Практически одинаковые, только с разным рисунком. Она преподнесла мне с серым котёнком, а я ей – с кудрявой девочкой. Рисунки были схематичные, пара тройка линий, но что-то привлекательное в них было, так что мы были довольны и кружками и друг другом.

Вечером, сидя за столом у горящего камина, отхлёбывая из новых кружек потрясающе вкусный чай, и заедая его не менее потрясающим печеньем из лавки мадам Пайо, мы предвкушали, как завтра окунёмся в учёбу, откроем новые тетради и нам станут доступны чудеса, такие, как делает, например, Венто в своей артефакторной мастерской. Нет, мы не собирались становиться артефакторами, но даже к этому мы с завтрашнего дня станем на шажок ближе.

Уйля, поставив чашку, внезапно сказала:

– Знаешь, Петра, мне всё время кажется, что я уже видела тебя раньше. Но ведь этого не может быть, правда? Просто я обычно очень трудно схожусь с людьми. Но тебе мне хочется доверять. Откуда ты?

Я молча пожала плечами.

– Не хочешь говорить?

– Я не знаю, что сказать. Я не помню. Я болела и всё забыла, – опять пожала плечами.

– Как забыла? Вообще всё? Так не бывает, – Уйля встряхнула кудрявой шевелюрой.

– Со мной, видимо, бывает. Я очнулась у тётки-травницы Анаты в деревне Дангара в предгорьях, знаешь? Она мне толком не объяснила, откуда я там взялась без вещей и больная. Не буду же я её пытать калёным железом! Повезло, наверное, что, вообще, выжила!

– Совсем ничего не помнишь?

Уйля пронзительно вгляделась мне в глаза.

– Совсем, – ответила я, – ну как, в небе солнышко, наверное, помню, а вот страну, людей, даже своё имя…

– Но ты же Петра? Как там, Филь’Отэ!

– Так травница Аната сказала. Ещё сказала, что она моя тётка, но, понимаешь Уйля, мы не похожи. Но, с другой стороны, она не мать ведь? Но и маму свою я не помню. Может, и не было у меня семьи никогда?

– Знаешь, Петра, я тоже не помню, что было до пяти лет.

– Все дети забывают, что здесь удивительного?

– Ну, да, – Уйля глянула в огонь камина, помолчала, – Петра, а каких-нибудь непонятных вещей не помнишь?

– Каких непонятных?

Тут в наш разговор влез Клем.

– Уйля не пытай её, она не помнит. А если, что непонятное у неё и вспоминается, то она этого не осознаёт, что оно непонятное. Поэтому и не знает, что тебе ответить, – кот важно поднял вверх лапу.

– Клем, знаешь, ты и сам непонятно говоришь! Понял, что сказал-то?

– Я-то понял, а вы ещё мелкие слишком, чтобы понимать умные мысли!

– Уйля, он нас дурочками назвал?

– Точно!

– Вам ещё в Академии пять лет учиться, вот выучитесь и станете умными, а мы с Морсом на вас посмотрим!

Клем повернулся к котёнку, подхватил его за загривок и упрыгал наверх в спальню.

Морс пока не заговорил, но я постоянно подкармливала его магией, и он рос. Но всё равно оставался маленьким котёнком, который запросто помещался во внутренний карман моей куртки.

***

С утра мы окунулись в грызню гранита наук и покатились одинаковые будни. Для меня новым было всё и именно в этом заключалось однообразие. Я поняла, как однобоко использовала свой дар. Оказывается то, что я предпочитаю целительское направление магии, не означает, что я могу только лечить. Да и лечение нельзя свести к одному глаголу. Здесь требовалось перехватить, пережать, убрать, унести, срастить, распылить, сварить, вытереть, охладить, нагреть, зарастить, зашить. Всё это легко можно было сделать моей магией. Надо только научиться.

Наши магистры до нас пытались донести всю тонкость работы с больными, не забывая напоминать, что они, вообще-то, живые. Особенно усердствовала магистр Тейдо:

– Петра, вы опять долбите кувалдой, где надо иголочкой сшить. Нет, я понимаю, вы резерв свой у магистра Гира увеличили несказанно, он хвалил вас, кстати, и, учитывая ваш дар, можете и отбойным молотком вылечить! Только потом придётся пациента откачивать уже от удивления! Какого удивления? Ну как же? Я думаю, он очень удивится, как он вообще выжил после вашего лечения!

Мне было стыдно и по вечерам я училась вышиванию магией на виноградинах, соединяя разрезанную кожицу. Кстати, анатомический атлас открывался не только для разумных рас, но и для винограда тоже. Так я узнала, что мы с Уйлей едим виноград сорта «Чёрный особый» или ягода шахифа. Что родина его жаркий Эштаф, но и в нашем климате он растёт практически повсеместно, только остается темно-зелёным, а не становится как в Эштафе чёрным.

Очень понравился предмет «Яды и противоядия. Основы». Здесь мы изучали разнообразные отравы, распознавали составные части их в готовых отварах, зельях и еде. Зато противоядия магистр Венено заставляла нас подбирать самим. Она была невысокой тоненькой темноволосой. Пышные волосы всегда убраны в сложную причёску. Открытое лицо дышало вдохновением, когда она рассказывала о ядах. Невозможно было отвлечься, да и отвести взгляд от её лица, тонких рук. Сколько ей было лет мы с одногруппниками не понимали, уверены были лишь в том, что она не молодая девушка, а мудрая женщина.

Этому предмету мы с Уйлей учились вместе, чему я была очень рада. Лицезрение её насупленных бровей и крутых рыжих кудряшек доставляло мне ни с чем несравнимое удовольствие. Однажды на практикуме по ядам вся группа с замиранием сердца следила за её волосами.

Уйля вышла к столу с множеством тонких пружинок вокруг лица. Но по мере приготовления антидота к выданному ей магистром Венено яду, её лицо становилось всё более спокойным и одухотворённым. Тёмно-рыжие пружинки потихоньку распрямлялись и ложились на плечи блестящими золотыми волнами. Когда она с отстранённым выражением на лице отошла от горелки и сказала: «Готово!», почти прямые волосы легким шёлком покрывали её спину почти до талии.

Мы все выдохнули и задвигались, а магистр Венено сказала:

– Ну что, студентка Стропа, в принципе можно не проверять! Вы, очевидно, абсолютно уверены в результате! Высший балл, конечно!

Приготовленный антидот она потом всё равно проверила, я видела.

Глава 11

Седая соседка

Однажды вечером, когда мы вместе готовили домашнее задание, оторвавшись от своих конспектов, Уйля хитро посмотрела на меня и сказала:

– Знаешь, кого я сегодня видела?

– Кого? – писать мне еще было много, так что голову я не поднимала.

– Помнишь того дядьку, который нас принимал?

– Магистра Оши?

– Да ну, Петра, ну какого магистра? Он нам и так в Шкатулке попадается через день! Кстати, не нравится он мне, – Уйля подпёрла голову рукой и уставилась в окно.

– Чего это он тебе не нравится? Симпатичный такой, – я дописывала абзац, не особо вслушиваясь.

– У него взгляд… Как будто он всё время смотрит сквозь тебя. Ты, вроде, стоишь рядом с ним, а он тебя и не видит. Особенно противно, когда ему вопрос задаёшь. Он глянет на тебя внимательно, как будто ножом резанул, ты только напряжёшься, а он уже опять в Верхние Эмпиреи устремился, а с тобой рядом только его бренная оболочка!

Я подняла голову и посмотрела на Уйлю.

– Эк тебя от него припекло! И о чём же ты его спрашивала? – я хихикнула.

– Да ну его! Я тебе не про магистра Оши, а про этого чёрного с серебром!

– Это который же? Венто? – тут уж я подняла глаза на Уйлю, хитро улыбаясь.

С недавних пор я начала Уйлю поддразнивать насчёт Венто. Наш целительский факультет предполагал обязательные ночные дежурства в лекарне, начиная прямо с первого курса. Обычно дежурный студент сладко спал в маленькой комнатке недалеко от входа. Но, если случалась беда, то дежурный доктор будил нас и нужно было ему помогать. На второе моё дежурство поздно вечером принесли Венто Лунара. Артефакт взорвался в его руках и повредил оба глаза. Дежурила в ту ночь магистр Тейдо. Венто она подлечила, наложила специальную мазь и не разрешила снимать повязку и открывать глаза. Потом погрузила мальчишку в целительский полусон. Я должна была дежурить около него, так как магистр Тейдо была в чём-то там в его глазах не уверена. Вот и сидела. Венто немного лихорадило и я всю ночь держала его за руку, рассматривая его глаза в своём анатомическом атласе, а он рассказывал мне о первой встрече с прекрасной девушкой. Он не называл имени, говорил только, что она пламенеет осенним лесом и закручивается фиолетовым смерчем.

Она пронеслась мимо как ветер и тетрадки, которые он стопкой тащил в руках, разлетелись как бабочки. Он словно и не заметил, стоял и смотрел вслед пламенному кудрявому чуду, хотя легкая фигурка уже исчезла за углом. И, даже собирая потоптанные однокурсниками листы и понимая, что магистр отправит его за это на кухню, хотя учёба еще даже не началась, он улыбался. Просто не мог не улыбаться. Он уже знал, что всё изменилось, жизнь не будет прежней. Что ему теперь делать с этим внезапным знанием? Нос приятно щекотал аромат карамели, а уголок поднятой тетрадки почему-то слегка обгорел.

Когда он наконец замолчал, я заметила рядом магистра Тейдо. Она с сочувствием смотрела на Венто, покачивая головой.

– Что? – тихо спросила я.

– Да ничего, опять влюблён, – магистр Тейдо мягко улыбнулась.

– Опять? – поразилась я.

– Да, и каждый раз он словно поэму сочиняет о своём увлечении.

– А вы откуда знаете? – я подозрительно глянула на женщину.

– Он мой племянник, – ответила она, – хороший мальчик. И талантливый артефактор. Так, ладно, Петра, ваше дежурство заканчивается, можете идти. Венто я сегодня отпущу. Я знаю, он ваш друг, не волнуйтесь за него.

– Какой же Венто черный? Он светлый и лёгкий, – тут Уйля обиженно глянула на меня, – ты меня, Петра, дразнишь что ли? Да не нужен он мне!

Я вынырнула из воспоминаний.

– Ладно, ладно! – подняла руки ладонями к подруге, – черный, говоришь, с серебром? Это Варон, да?

– Его Варон зовут? Вроде, лорд Гроэн?

– Ну да, и что с того, что ты его видела? Он в Академии преподаёт иногда у портальщиков. И бывает здесь регулярно! В нашей группе есть парочка целительниц, которые от него без ума, – я хихикнула, – всё вздыхают ему вслед! Особенно Лелия. В начале года она вздыхала вслед ректору, а потом переключилась на Варона!

– Я его видела не одного! А с девушкой!

– Подумаешь, с какой-нибудь студенткой на отработке, что с того?

– Нет, Петра, ты не понимаешь! С ним была чуднАя девушка! В непонятной одежде и с короткими волосами!

– Ну и что? Может, болела и отрезали, – не сдавалась я.

– Ну про длину – ладно. Но она седая! Совершенно!

– Ого! Седая? А с чего ты решила, что она вместе с Вароном?

– А он её за локоть придержал, когда они в Шкатулку входили. И ещё он её к ректору повёл, – девушка многозначительно подняла брови.

– А ты откуда знаешь, что к ректору?

Тут Уйля слегка смутилась.

– Я шла за ними…

– Зачем?

– Ну, Петра, ну, интересно же…

Нас прервал стук в дверь. Я повернулась и крикнула:

– Входите, открыто!

Дверь распахнулась, на пороге стояла совершенно седая девушка с огромным свёртком в руках. Над ним настороженно поблёскивали большие карие глаза. Мы с Уйлей замерли с открытым ртом.

Тут девушка подпрыгнула, как будто её кто-то толкнул, и вперёд вышла мадам Так, то есть госпожа Регина.

– Так, девочки! У вас теперь соседка будет. Полный комплект! Вы рады? Так! Ну? Петра? Чего сидим?

– А чего? А! Добрый вечер, госпожа Регина!

– Петра, не тупи, – Уйля подошла и подёргала меня за рукав.

– Так, Петра, у меня дел много! Ключ!!! – грозно прошипела мадам Так.

– А! Ёлки! – я подскочила на месте и рванула к полке, где висел ключ от башни. Взяла его в руки, а мадам Так толкнула ко мне эту молчаливую девицу. Я сунула ей ключ. Она взяла, золотистая волна опять пробежала по стенам и раздался мягкий звон. Когда мы с Уйлей знакомились с башней такого не было.

– Так! Какие такие ёлки? Я же говорю, теперь полный комплект. Так! Ключ на место. Петра! Я сказала – на место. Всё я пошла, сами тут разберётесь!

Она быстренько выскочила за дверь, а мы не сводили глаз с вошедшей.

– М-м-м-м… Здравствуйте, – та настороженно смотрела на нас.

– А почему ты седая? – бесцеремонно спросила Уйля.

– Уйля! – толкнула её в бок.

– Не хочешь, не говори, – соседка дёрнула плечом.

Девица усмехнулась, поудобнее перехватила свёрток и сказала:

– Кровать наверху?

– Да, пойдём покажем, – я поспешила к лестнице.

Мира Лебре теперь жила вместе с нами в седьмой башне. Дружить она не хотела, сторонилась. До того, что в первый же вечер попыталась передвинуть кровать к другой стене. Мы, конечно, бросились помогать. Тут-то и выяснили, что никакая мебель в наших комнатах, кроме лавок, не двигается. Магия! Хотя подвинуть мы честно старались. Как можно было оставить соседку без помощи? Особенно старалась Уйля. Здравый смысл остановил нас, когда трещинами пошли дубовые доски пола. И поскольку мы не хотели спать на первом этаже вместо второго, то сообща решили, что Мира кровать переставлять не будет и она нехотя согласилась.

Утром седая девушка быстренько убежала на завтрак одна. Уйля всё пыталась пойти с ней, но Мира легко уклонилась от компании. В конце концов мы к этому привыкли и просто кивали друг другу утром и вечером.

Потихоньку выяснили, что она портальщица. Рассказали нам об этом Рув и Морв, которых она портанула на край полигона, не рассчитав силу заброса. Ребята с бешеным восторгом передавали нам выражения лиц магистров, но быстро замолкли, когда Мира прошла в двух шагах от нас.

Портальщики учились на том же стихийном факультете, но отдельной группой. В этом учебном году их поступило негусто, так что Миру подхватили с распростёртыми объятиями. Почему её привёл Варон только через месяц после начала учёбы, откуда она взялась, никто так и не узнал. В общем, загадочная личность.

Пока мы привыкали к учебному процессу, Бернивальд продолжал разрушаться. То там, то тут появлялись трещины в стенах домов и в мостовых. В небольшом сквере по дороге в аптеку, куда я несла готовые зелья, при мне разворотило фонтан. Последствия приходилось ликвидировать сразу же. Тут же вызывали служителей порядка, они оцепляли место разрушения и сами уже сообщали мастерам. Работы велись и днём, и ночью, потому что оставлять трещину без ремонта было чревато. Если в течение суток ничего с разрушением не делали, то на следующий день она увеличивалась вдвое, а на третий ещё. В бедных кварталах уже было разрушено несколько домов на окраине.

Я гадала, неужели и, правда, здесь замешано волшебство фей? Среди студентов слухи ходили самые разные, но все склонялись к тому, что власти медлят и ничего не предпринимают, хотя могли бы.

Однако, жизнь продолжалась. Приближалась зима и с ней Зимний бал. Его устраивали на перелом Зимы в самую тёмную и холодную ночь. Все студенты ждали этого события с нетерпением. Наши деканы объявили, что лучшие будут приглашены во Дворец и представлены королю.

– Лучшие! Марен, не вертитесь, если вы войдёте в состав лучших, я съем свою шляпу! – магистр Тейдо была на взводе.

– Магистр, а когда будет известно, кто лучший? – моя однокурсница Лелия, очень хорошенькая блондинка, подняла руку, – а то ведь надо платье шить. Но одно дело бал в Академии, другое – во Дворце, вы понимаете?

– Студентка Марэо, вы успеете пошить своё платье, не волнуйтесь, лучше повторите правила проведения магической операции!

– Магистр Тейдо, а если меня выберут, можно отказаться? – послышалось сбоку.

– Студент Хогар, отказаться нельзя. Списки согласовываются с администрацией дворца и предоставляются на подпись королю. До того, как объявят вам! И вообще! Все вопросы в деканат по предварительной записи! – и она пулей вылетела из аудитории.

А вечером мы с Уйлей прикидывали в каких платьях мы пойдем на бал. Во дворец ли, в Академию, всё равно. На бал же надо в платье идти! Пока надежд у нас было мало, так как денег не было. Хотя я подрабатывала, варя зелья на продажу в той аптеке, куда пристроила свои травки. Уйля же устроилась в кондитерскую мадам Пайо, что почти напротив наших ворот, и бегала помогать ей, принося к нашему вечернему чаю поломанные печенья. И всё равно, на платье денег не было.

Глава 12

Тайное убежище

Этот день не задался с самого начала. Во-первых, кончились дрова и в башне стало холодно. Утром умывались, визжа и брызгаясь. Пришлось перед завтраком бежать к мадам Так и организовывать нам на крыше дрова. Во-вторых, Мира вылила на меня свой чай. Случайно, конечно. Просто Лелия, проходя мимо, толкнула её под локоть. Уж не знаю, нарочно или нет. Они обе долго передо мной извинялись, но Лелия при этом старательно скрывала глупую усмешку. Мокрую мантию я высушила, но осталось пятно. Решать этот вопрос времени не было, пришлось целый день ходить грязной и переживать из-за этого.

На занятии по истории магии я перепутала короля Фоэррино первого и генерала Фоэрро, за что наш милый преподаватель, похожий на отцветший одуванчик, магистр Денте дэ Лэйо не поставил мне неуд только потому, что я не пропустила ни одного занятия с начала учебного года. Зато обещал протестировать меня отдельно именно по этому временному отрезку. А был он, этот отрезок, семь с половиной сотен лет назад. И если король Фоэррино первый всего лишь объявил независимость Арантерреи, то генерал Фоэрро провёл десятки сражений за свою жизнь длиной в три сотни лет. И нужно знать дату каждого и к чему они привели. Помнила я только, что данный генерал обожал свою жену, наделал пятнадцать наследников мужского пола и лишь одну дочку, и все выжили, между прочим. Отвечая, я сказала, что с такой плодовитостью Фоэррино первый должен был бы сидеть дома у юбки жены, а не носиться по полям сражений. Иначе, когда бы он успел заделать столько детей? На что магистр дэ Лэйо ответил, что с плодовитостью у Фоэррино как раз было не густо, он смог родить лишь одного потомка, будущего короля Эрдада, который, к сожалению, абсолютно ничем не знаменит. Срок его правления составлял всего двадцать лет. А вот, если бы у Фоэррино первого, как у генерала Фоэрро, было пятнадцать отпрысков мужского пола, то Арантеррею бы разодрали на мелкие княжества. И мы бы сейчас учили историю в какой-нибудь захолустной школе, а не в нашей прекрасной столичной Академии. К этому времени в моей голове была абсолютная каша из наследников, королей и генералов, и я уже согласна была на неуд, лишь бы поскорей убежать от милейшего магистра дэ Лейо. Поэтому, бредя в нашу башню после занятий, я чувствовала себя совершенно разбитой от обиды на неудачную жизнь.

– Петра! Эй, Петра!

– Ах, это вы мадам Та… То есть, простите, госпожа Регина?

– Что это с вами Петра, на вас лица нет!

Я лишь махнула рукой, мол, всё в порядке, я вас слушаю. Госпожа Регина подозрительно всмотрелась в меня.

– Вы заболели? Так, вам дрова привезли, как обычно, на крыше, берите.

– Да, спасибо, госпожа Регина, – вяло ответила я и поплелась по лестнице наверх.

В башне я бросила сумку на лавку и полезла за дровами. Не хотелось ходить два раза, поэтому я взяла побольше и очень аккуратно начала спускаться по железной лесенке обратно. Всё было прекрасно, пока я не оказалась в двух шагах от двери в башню номер семь. Дрова высились в моих руках, совершенно перекрывая обзор, но что мне может помешать в нашем коридорчике, куда выходили двери шести башенок, из которых заселена была только одна? Торопясь к себе и представляя, как я сейчас налью горячего чая и протяну руки к живому огню, в середине коридорчика я споткнулась и, чтобы не уронить дрова, попыталась выровнять положение тела, но сила инерции уже несла меня вперёд, и я могла лишь с трудом подставлять ноги под наше с дровами неуклюжее и несуразное тело. В результате эта, чтоб её, сила со всей дури впечатала меня лбом в стену между нашей дверью и соседской. Бом!!! Звук удара меня очень напугал. Как в барабан! Если учесть, что стена каменная, значит, это у меня в голове пусто? Перед глазами вспыхнула звезда и полетели вокруг яркие огни фейерверка. Лбом по каменной стене я сползла на пол, по-прежнему обнимая дрова.

В этот момент в коридорчик зашли Мира и Уйля.

– Боги, Петра! Что с тобой? Кто тебя?

Девчонки бросились ко мне, отобрали дрова, подняли и с трудом завели в нашу башню. Там меня уложили на лавку, понимая, что до второго этажа я не дойду.

– Мира, дай холодной воды! Вот полотенце! – распоряжалась Уйля.

– Держу, – откликнулась Мира.

– Петра, лежи, сейчас я тебе подушку принесу под голову! Ха-ха-ха! Ха-ха! Твою многострадальную! – она, веселясь, убежала на второй этаж.

Зачем нужны друзья? Чтобы посмеяться над тобой в нужный момент! Сверху первым делом вылетел Клем, таща Морса в зубах. Через пару секунд черный кот сидел рядом, а Морс заглядывал мне в глаза, щекоча лапками шею.

На мою голову плюхнулась мокрая противная тряпка. О, боги! Ужас какой! Ледяная вода потекла за шиворот. Я попыталась содрать полотенце со лба, но Мира не давала.

– Лежи, Петра! Не дёргайся! Сколько пальцев показываю? – и она растопырила перед глазами пятерню.

– Сейчас только занятий математикой мне не хватало! – рявкнула я и тут же схватилась за лоб, другой рукой придерживая Морса за загривок.

Сверху, хохоча, сбежала Уйля с подушкой, и стала усердно подсовывать её под мою голову.

– Ну, Уйля! Смешно ей, понимаешь ли! – разъярённо шипела я, пытаясь одновременно тереть лоб и сдирать с себя мокрую тряпку.

– Да видела бы ты себя!

Наконец все угомонились. Я села на лавке, поддерживая голову, а девчонки уселись напротив. Клем рядом с Уйлей, а Морс принялся бродить по моим плечам.

– Нужно идти в лекарню! – дружно сказали девчонки.

– Не нужно, – поморщилась я, – как вы себе это представляете? Как я с такой звездой во лбу пойду?

– Мы тебе полотенце на лоб намотаем!

– Это? – подняла я мокрую тряпку.

– Ладно, сидите, сейчас я, – Уйля убежала, Клем глянул ей вслед и остался сидеть на лавке.

Мира сочувственно смотрела то мне в глаза, то на рог в моём лбу. Шишка росла прямо под пальцами.

– Слушай, Петра, ты же целитель, себя можешь исцелить?

– Не пробовала никогда, – с сомнением протянула я.

– И что? Давай, пробуй сейчас! – загорелась Мира, – Как ты там лечишь, прикосновением, магией?

Я задумалась. Это других прикосновением, а себя? А почему себя-то никогда не пробовала? На занятиях не говорили о самоисцелении. Хотя, может, это только первый курс? Я решительно пересадила Морса на стол рядом, положила пальцы себе на виски и, закрыв глаза, попыталась увидеть собственный организм магическим взором.

Как ни странно, всё получилось. Перед глазами услужливо распахнулся анатомический атлас, на обложке которого легкими штрихами было выписано моё собственное лицо. Открыв страницу с головой, я внимательно всмотрелась в свой лоб. Да-а-а-а. Шишка, будь здоров! Нет, не больше, чем тогда у Арна. Так, сотрясения нет, ушиб, синяк и в кожном покрове что-то застряло. Камешки, стена-то каменная? Приблизила, и ещё. Голова болела, вглядываться было тяжело. Что бы я сделала, если бы это была не моя шишка? Я попыталась выпустить искорки и с удовольствием увидела, как они от висков бегут к центру шишки, начинают впитываться, и под их воздействием кровь потихоньку рассасывается, боль в голове угасает, и шишка уменьшается. Остаются только занозы во лбу. Занозы? Я быстро открыла глаза, чтобы увидеть на Мирином лице напротив восторженное выражение.

– Петра! Это чудо какое-то! Как красиво!

– Что красиво, мой синяк на лбу? – я немного оторопела.

– Да нет! Как меняется цвет, ну, вот это вот всё, – и она помахала рукой.

Морс уверенно тарахтел мне в ухо, иногда касаясь кожи мокрым носом.

– Мира, зеркало! Мне нужно зеркало! А, ладно! – я вскочила и пошла в ванную. На полпути остановилась, вернулась и достала с полки обеззараживающее зелье. Я как раз наварила, чтобы отнести в аптеку.

В ванной перед небольшим зеркалом протёрла зельем свою «рану». И аккуратно провела пальцами по лбу. Точно, занозы. Достала одну, вторую. Еще раз зельем протёрла. Глянула в атлас, еще две остались. Попробовала их вытолкать магией. Ой! Больно! Поднатужившись, достала и их. Ладно, остальное до утра заживёт. И вернулась в общую комнату.

Здесь ждали с нетерпением улыбающиеся Рув и Морв. Увидев меня, они сначала замерли, а потом принялись хохотать.

– Ну, Петра! Ну ты даёшь! – Рув хлопал себя по коленкам.

А Морв внимательно посмотрел на мой лоб и глубокомысленно изрёк:

– Если бы, Петра, мы сейчас шли в тот подземный храм, то ты смело могла бы освещать нам путь…

Я с улыбкой замахнулась на него мокрым полотенцем.

– Так, смотрите-ка, что я нашла! – залезла на высокую полку и достала оттуда широкое белое блюдо. Вообще, в нашей башне оказалось много самой разнообразной красивой посуды. И миски, и чашки, и тарелки разной величины и вот такие блюда, и даже супница! Всё белое и изящное.

– В себе! – и я выложила на блюдо свои занозы.

Все заинтересованно склонились над столом. Даже Морс просунул морду к самому краю блюда.

– И что ты нам тут хочешь показать? Деревянные стружки в крови? – Рув с сомнением тронул пальцем мои занозы.

– Да, Петра, ты не слишком сильно стукнулась? – Морв с деланной заботой погладил меня по голове.

– Ну, ладно, мальчишки, но вы-то? Соседки? Вам это ни о чём не говорит?

– Уйля, – Клем высунул черную морду из-под локтя Морва, – сдаётся мне, она хочет тебя обидеть? Она сказала, что ты глупая! Петра, объяснись!

– Мы живём на крыше, – сказала я и многозначительно замолчала.

– Точно, – вступила Уйля, – и твоя крыша, похоже, уже течёт…

– Глупые вы, уйду я от вас! Мы живём в каменной башне! И коридор, куда выходят двери, тоже каменный! Где я могла лбом подцепить столько заноз?

– Петра, ты нас пугаешь! А ничего, что ты несла дрова? – Мира глядела с сомнением.

– Так головой-то я влетела в стену, а не в дрова. В смысле, я была не в дрова! Тьфу! Стукнулась я об стену!

– Ты на что намекаешь? – Руву надоело ходить вокруг да около.

– Пойдёмте, посмотрим на эту стену? – Морв подхватился и направился к выходу, и мы все тоже поспешили за ним в коридор. И Клем с Морсом тоже прыгнули за нами.

Я вышла последней и застыла, приоткрыв рот и глядя на стену. Вернее, бывшую стену. Посередине отчетливо была видна деревянная некрашеная дверь с круглой ручкой. Как же я её раньше не видела? Она выглядела старой, а дерево серым и потёртым. Растолкав друзей, подошла к двери и погладила её рукой. Тёплое шершавое старое дерево. С лукавой улыбкой я обернулась к остальным.

– Ну, что я говорила?

– Это не ты, это мы говорили, что ты слишком сильно ударилась. Что ты гладишь эту стену? – Уйля с любопытством глядела на меня.

– Стену? Дверь!

– Какую дверь? – Рув подошёл ближе и пощупал дверь рукой, – старые камни!

– То есть, вы не видите её и не ощущаете? Ага, – я задумалась.

Я эту дверь боднула лбом, засадила занозы. Вот, даже видно, куда я влетела, в самый центр. Вот еще следы крови. Крови…

– Это иллюзия! Сейчас! – и я помчалась обратно в комнату и вернулась с булавкой.

– Рув! Дай палец! – я схватила эльфа за руку и уколола указательный палец булавкой, а потом его пальцем с каплей крови провела по двери, которую он не видел и не ощущал. Какая же качественная иллюзия наложена!

– Ой, больно! Петра, ты чего? Что ты де…

Он замер, уставившись на дверь. Потом протянул руку и, как и я раньше, погладил серую шершавую древесину.

– Обалдеть!..

– Это иллюзия и она смывается кровью, собственной кровью, – веско произнесла я, глядя на друзей.

– Кто следующий? – Рув отобрал у меня булавку и обернулся с предвкушающей улыбкой.

Через несколько минут все мы столпились теперь уже перед дверью и притихли. А я задумалась. Дверь собрала нашу кровь… То есть, она откроется тому, кто отдаст свою кровь. Странный замОк. Зачем ему наша кровь? Когда хотят что-то спрятать, то есть обычно только один ключ, ведь так? А тут получается ключей море, кто догадается, тот и откроет? Или это загадка для студентов?

– Ну что, открываем? Давай, Петра, ты же её первая нашла? Лбом…

Я дотронулась до круглой ручки, повернула её и дверь с лёгким скрипом отворилась.

– Что, даже не заперто? – я застыла на пороге, а ребята нетерпеливо начали протискиваться мимо меня.

– Ну иллюзия-то была качественная, и ручку найти было бы невозможно, если бы не ты, – сказал Морв, входя внутрь, – ого! Вот это витраж!

– Слушай, Петра, научи меня вот так лбом открывать двери! – слышался изнутри голос Рува.

Я испытывала робость и смущение. Вдруг тот, кто наложил иллюзию не хотел огласки? Оглянулась, коридор был пуст. Да и кто поднимется сюда, кроме нас? Потом тряхнула головой, подхватила Морса, который сидел у моих ног, и вошла. Бывает только иллюзия случайности…

Да! Витраж в стене впечатлял. Огромный, расправивший крылья грифон в окружении радужных облаков почти во всю стену. Ну точно! Над общежитием висит герб Академии, а под ним большой разноцветный витраж. Кто бы делал окно просто в стене! Получается эта комната была у всех прямо под носом, но её никто не замечал. Почему же её закрыли и спрятали? Вернее, не закрыли, а просто спрятали.

Здесь, похоже, в давние времена был кабинет. Солидный, добротный. По стенам шкафы тёмного дерева с книгами и свитками, огромный письменный стол, круглый светильник под зелёным абажуром, старомодный, наверное, я таких не встречала. Уютное объёмное кресло, только кожа совсем потрескалась. Большой глобус, мраморный камин, на полке над ним статуэтки. Выше на стене поблёскивало большое старинное тёмное зеркало в тяжёлой деревянной раме.

Все разбрелись, с любопытством рассматривая обстановку. Оглядываясь вокруг, я подумала, что это кабинет ректора. Или его заместителя. Здесь тянуло задуматься, достать пыльный томик с полки, посидеть и поразмышлять.

– Ну что? – негромко произнёс Морв, – похоже мы нашли место, где спрятаться?

– Ага, – на лице Рува расплывалась блаженная улыбка.

– Кстати, а к вам двери нет? Эта комната вроде между правым и левым крылом? А вход есть только с женской половины? – я встала и от входной двери посмотрела на противоположную стену. Там возвышался до самого потолка книжный шкаф, буквально забитый томами. Подошла к нему поближе.

– Может, здесь какой рычаг есть? Раз, и шкаф откинулся в сторону? – я нажимала на полки, но ничего не происходило.

– Петра, да ладно, мы через ваше крыло будем ходить! По-тихому, мадам Так не заметит, – Морв усмехнулся.

Уйля сидела в кресле за столом и методично выдвигала ящики.

– Что там? – спросила её.

– Пусто! Кто бы отсюда ни уходил, он за собой подчистил, – она оглядела пристальным взглядом комнату, решительно встала и пошла к круглому окну в противоположной от витража стене. Там стояла мягкая кушетка с парой пыльных подушек и по бокам её два больших сундука.

– Рув, помогите! – Уйля попыталась приподнять крышку одного.

Мальчишки с Уйлей занялись сундуком, а я подошла к Мире, стоящей у витража.

– Грустишь?

– Да нет, красиво! Смотришь сквозь разноцветное стекло и кажется, что мир хорош…

– А без него не хорош? – я провела пальцем по синему стеклу и глянула в него. Вдали виднелся темно-синий парк, блестели зеленоватые фонари, разбегались голубоватые дорожки, по ним спешили синие студенты.

– Хорош, конечно, но не всё так просто…

– У тебя тоже не просто? Хотя, что я спрашиваю, по тебе видно, – теперь я посмотрела наружу через зеленый кусочек стекла, небо стало бирюзовым.

– Что видно? – Мира перевела на меня тяжёлый взгляд тёмных глаз.

– Что не просто, – я улыбнулась, – знаешь, всё наладится!

Тут сзади послышались восторженные вопли близнецов и разочарованный стон Уйли. Мы обернулись. Эльфы вытаскивали из сундука какие-то железки.

– Уйля, ты только глянь, это меч! И шлем!! И щит!!! И кольчуга!!! – Рув с Морвом в упоении трясли железяками.

– Нет, это не для меня! Отстаньте! Откройте лучше другой сундук, – кудряшки у девушки от огорчения закрутились в спиральки.

– Тут тряпки, фу! – протянул Морв, с натугой приподнимая крышку второго сундука, – девчонки, идите, это для вас.

Мы с Мирой переглянулись и пошли к Уйле, которая уже тянула что-то жёлтое из сундука.

В итоге в найденной комнате просидели до полуночи. Сундук не обманул наших ожиданий. Мы выгнали мальчишек, не позволив им забрать железки. Предварительно договорились, что встречаемся здесь же завтра. Отправили Клема с Морсом домой, наказали дверь никому не открывать, ждать нас и спать. А сами…

Скажем так, нам теперь было в чём пойти на бал. Всем троим. Мне казалось, что сундук бездонный. Откуда бы в кабинете бывшего ректора взяться этим сундукам? Зачем они тут?

Сначала Уйля вытянула жёлтые с золотым блеском шаровары, потом нежное зелёное платье, дальше изумрудный тяжёлый наряд, синюю лёгкую накидку, кружевную мантилью и ещё, и ещё, и дальше, и больше…

На троих возбуждённых девчонок хватило. Мы надевали на себя то одно, то другое и бегали к зеркалу над камином. В неярком зеленоватом свете светильника мы выглядели завораживающе. В темной гладкой поверхности старого зеркала отражались наши смеющиеся рожицы, легкие силуэты, растрепанные волосы, раскрасневшиеся щёки, тонкие руки. В этом сундуке только обуви не было. И что ещё странно, платья были как новые, даже не как, а именно новые! Может, на них заклинание стазиса накладывали и поэтому они так хорошо сохранились? Сколько им было лет? Судя по покрою, может быть, именно во времена Фоэррино первого их и шили? Надо посмотреть в библиотеке… Но, как говорится, новое – это хорошо забытое старое, а уж за семь с половиной сотен лет мода успела смениться и забыться. Так что смело можно носить, никто не поймёт!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фраза из знаменитого романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита». В голове Петры осталось много всякого из прошлой жизни, которое выстреливает по делу и нет.

Вернуться

2

«Держать хвост пистолетом» – устойчивое выражение, означающее «не унывать, держаться уверенно и бодро, несмотря на трудности»

Вернуться