Анна Томченко
Развод. Цена свободы

Глава 1

Утром я ещё не знала, что к вечеру разведусь.

– Олесь, а там не твой муж? – Алена, моя клиентка, с которой мы встретились в милом кафе в торговом центре, скосила глаза влево.

Я зачем-то по инерции оглянулась и увидела, как Толик шёл, приобнимая за талию миловидную блондинку в трикотажном платье с высокой талией. Муж излишне сильно наклонялся к аккуратному ушку, когда говорил что-то. А возле фонтанов остановился и дотронулся губами губ девушки.

Я моргнула пару раз.

Сердце стукнулось и, как мне показалось, замерло. По спине прокатилась капля пота. А внизу живота скрутился тугой комок из паники.

Я была не готова к такому.

Не готова к тому, что мой муж мне изменял. Делал это нарочито открыто, не скрывался по гостиницам со своей пассией, а выгуливал ее по магазинам. Он врал мне, что уезжал в командировку. Ещё и поцеловал перед уходом.

– Не скучай без меня, – сказал мне утром Толя и провёл ладонью по волосам. Я по привычке прильнула к его ладони губами.

– Не оставляй меня надолго, – шепнула я супругу перед его уходом.

А сейчас он стоял и лапал блондинку.

Мысли резко и быстро заметались по голове. Я вовсе не хотела выносить свои проблемы на всеобщее обозрение, поэтому качнула головой и, сдерживая сарказм в голосе, ответила Алене:

– Нет, ты обозналась. Муж уехал с утра в командировку.

Утром я ещё не знала, что разведусь.

Но в обед моя жизнь разрушилась.

Спустя полчаса я сидела в туалете торгового центра и давилась… Нет. Слез не было. Я давилась злостью. Она сковала мне горло так сильно, что я даже не могла позвонить мужу и все высказать, что я думала про его командировку. Эта злость разъела внутри меня все органы, словно их опустили в кислоту. Она топила мое сознание в огне, которым я захлёбывалась, не понимая, что слёзы все же потекли по щекам.

Сволочь.

Три года брака. Уравновешенная семья. Высокие отношения. Чаепития эти чертовы у его родителей в гостях.

Но все это время я врала сама себе. Потому что сигналы, звоночки и духи на мужской рубашке иногда возникали.

Первый раз я поняла, что муж нечестен, спустя полгода брака, когда он соврал мне, что будет занят, а сам уехал в наш загородный дом с друзьями. Я приехала по нелепой случайности и поняла, что девушек на одну больше, чем следовало, но тогда Толик убеждал меня, что я себя накручиваю и друзья сейчас будут воспринимать меня истеричкой.

Я тогда сожгла своё свадебное платье.

Второй раз был полгода назад, когда я заметила котёнка на аватарке входящего сообщения и три красных сердечка в миниатюре.

– Олесь, это просто знак хороших отношений в коллективе. Не более.

Мне кажется, я намеренно старалась убедить себя, что все у меня в браке хорошо. Сама была рада обманываться. Но сейчас…

Я сжала в руке мобильный.

Как же мне хотелось набрать этого козла и орать в трубку, что я все знаю. Как же мне хотелось высказать ему за все те ночи, которые я проводила без оргазма, как же мне хотелось орать, что он…

Изменник!

Предатель!

Чудовище!

Но никогда ещё чувства не были такими губительными.

Я вышла из кабинки и прошла к раковинам. Умылась. Причесалась. И вышла в коридор. Я перенесла все встречи, которые у меня планировались по работе на следующую неделю, потому что мне нужно время, чтобы без потерь уйти от мужа.

Я переехала в квартиру мужа после свадьбы. И это была банальная холостяцкая берлога, где тарелок было ровно четыре штуки и два постельных комплекта.

Я приехала в пустую квартиру. Вот из пустой и уеду. Время было начало четвёртого, и у меня ещё столько было дел. Я вытряхивала из ящиков вещи, перебирала документы, упаковывала свои туфельки и складывала в коробки коллекционный фарфор. Я помнила, как разводилась подруга. И собиралась сделать то же самое. Плюс ко всему у меня был брачный договор.

Вечером я позвонила мужу:

– Милый, привет, – прошептала я дрогнувшим голосом. Черт. Как бы я ни хотела казаться себе сильной и независимой, а глупое сердце все же болело. – Ты как? Приедешь?

– Ой, Олесь, – выдохнул Толик. По голосу я понимала, что он спал. Наверно, после того как поимел ту блондинку. Сволочь. – Я даже забыл набрать. Нет, не жди. Я совсем застрял здесь. Столько дел…

– Хорошо, – медленно произнесла я, думая, а он со мной из туалета разговаривал или его любовница в курсе дела?

– Люблю те…

Я не стала дослушивать, а просто положила трубку.

Это безумно сложно – казаться уравновешенной, когда просто спалить все к чертям хотелось от горя. От потерянного времени. От предательства.

Утро было настолько противным, насколько может быть первое утро, когда уже знаешь о разводе.

Я приляпала на лицо тканевую маску с пандой и ходила по квартире, спотыкаясь о коробки. Служба перевозки должна была приехать через час. Всю ночь я провела на той границе истерики, когда и плакать хотелось, но и не получалось. Я намеренно запрещала себе предаваться горю. Нельзя в такой ответственный момент расслабляться.

Грузчики быстро перетаскали вещи, а я села в свою машину и поехала в пустующую три года квартиру.

Место, которое было моим домом до замужества, скучало без меня, поэтому первым делом мне обрадовались клоки пыли, которая взметнулась в воздух от изобилия вещей. Я откашлялась и решила, что уборка будет вечером, а пока что…

Пока что я села за свой брачный договор и позвонила юристу по бракоразводным делам, чтобы обсудить детали своего развода.

Ближе к вечеру я вернулась в квартиру мужа. Вытащила кресло поближе к коридору и села в него, ожидая встречи. Когда на город спустились осенние сумерки, в замке провернулся ключ.

Толик включил свет в прихожей и вздрогнул, увидев меня.

– Какого черта, Олесь? – растерялся он. – Ты чего придумала?

Я холодно произнесла:

– Я придумала развод. И сейчас ты мне отдашь то, что причитается по брачнику.

Глава 2

– Олесь, ты в своём уме? – Толик бросил на пол свой портфель и дёрнул тонкий шерстяной шарф с шеи.

– А ты? – спросила я, медленно вставая с кресла. – Ты в своём уме? Врать, что уезжаешь в командировку, а самому целоваться в торговом центре с блондинкой?

Мой голос звенел в пустоте квартиры.

– Откуда ты вообще это взяла? – муж сбросил с плеч пальто и шагнул ко мне. Я вздёрнула подбородок, чтобы не было заметно, как у меня тряслись губы и блестели глаза.

– Я тебя видела. Вчера. На часах было тринадцать сорок. Торговый центр «Ультра», первый этаж. Фонтаны.

Толя смотрел на меня, и в его глазах забегал лихорадочный блеск, словно он накидывал варианты, как мне объяснить все.

– И если ты ещё не нагулялся, если ты продолжаешь искать, то мне рядом с тобой нечего делать. Мой юрист подала заявление на развод…

Я сказала эти слова и словно подвела черту. Черту того, что я могла бы попытаться все исправить, но после предательства я не представляла, как это сделать. Это словно ты даришь человеку облака, а он в тебя дерьмом кидает в ответ. Вот так произошло в моем браке.

Толя покачал головой и шагнул ко мне. Обхватил руками, заставляя уткнуться носом ему в грудь, и я почувствовала женский аромат. Тонкий флёр сандала и корицы.

Меня замутило.

Я уперлась ладонями в грудь мужа и оттолкнула.

– Не притрагивайся ко мне, – прошипела я.

– Не указывай мне, что делать, – усмехнулся Толя. – Ты моя жена, значит, моя собственность. И я могу делать с тобой все, что пожелаю.

У меня дрогнули губы, а кулачки непроизвольно сжались, меня ещё никогда не приравнивали к вещи.

– Даже изменять? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Даже изменять. Потому что я мужчина. Мне нормально, когда у меня много женщин…

Я дёрнулась к мужу и со всей силы влепила пощёчину. Такую сильную, что мне показалось, что в запястье что-то хрустнуло.

Толя и глазом не повёл. Он облизал губы. Выдохнул. А потом прижал меня к стене, сдавил горло ладонью и, почти дотрагиваясь губ, произнёс:

– На первый раз прощаю. Но впредь будь осторожнее со своими эмоциями. И позвони своему юристу. Развода не будет, – его тихий голос в тишине квартиры проходился по мне заточенным лезвием. Я дёрнулась в попытке вырваться. Но Толя только сильнее сжал пальцы. – Развода не будет, запомни это своей прекрасной головкой и прекрати устраивать скандал. Я не для того на тебе женился, чтобы терпеть бабские капризы.

– Я не буду с тобой! Нас разведут и все! Ты мне никто! Ты предатель, изменник…

– Рот закрой и послушай внимательно, Олесь, – Толя придавил меня к стене так сильно, что я не могла вздохнуть. – От меня ты уйдёшь только в одном случае…

– В каком? – выдавила я, сдерживая злые слёзы.

Я не могла поверить, что вот это чудовище – мой флегматичный и дипломатичный муж.

– Пока смерть не разлучит нас… – бросил слова клятвы в меня муж и разжал руки.

Толя ушёл в спальню, а я сползла по стене и уткнулась носом в колени.

Псих.

Ну ничего. Посмотрим на эту самую «смерть» в зале заседаний. Я не позволю вытирать об себя ноги. Никто не смеет меня унижать!

Я вытерла глаза руками и встала с пола, прошла в спальню, где застала мужа, разглядывающего полупустой шкаф.

– Значит, так решила? – холодно спросил муж и обернулся но мне.

– Решила. И только попробуй мне помешать. Завтра все СМИ будут в курсе домашнего насилия в одной приличной семье. Я буду писать на тебя заявления в полицию один за одним. Ты запаришься оправдываться. А когда дело дойдёт до суда, с моими снятыми побоями…

– Я тебя и пальцем не тронул! – рявкнул муж, а я отбросила волосы с шеи, показывая, как на моей светлой коже уже проступили следы его прикосновений.

– Если не хочешь, чтобы я с этим сейчас отправилась к ментам, ты дашь развод и угомонишься. Не будешь мне мешать…

– Ты не выйдешь из квартиры просто… – заметил Толя и шагнул ко мне.

– Если я не выйду к своей машине через семь минут, в квартиру вломится наряд полиции, который вызовет мой юрист…

Толя сжал кулаки.

Он всегда был категоричным. И сейчас он понимал, что меня нельзя напугать. Немного не тот характер.

Я могла остаться и узнать причины, почему он решил поменять наш стабильный крепкий брак на свои похождения. Я могла кричать и бить его по груди. Я могла обвинять его в чем угодно, но я понимала, если не уйду сейчас, то свихнусь, купаясь в собственной боли.

Я не стала прощаться. Просто вышла из квартиры и бегом добралась до машины, где меня и накрыла паника. Где я вспомнила, как мне угрожал муж, где я могла отпустить всю рациональность и просто побыть слабой девочкой, которую обидели.

Моя жизнь летела под откос. Я хватала ртом воздух, чтобы не орать в голос. Чтобы заглушить внутри себя боль, я сдавливала пальцами запястье и приказывала себе успокоиться.

Это же мой муж. Тот самый муж, который смешно себя повёл в нашу первую встречу в одном кафе, где я чуть не налетела носом на прозрачное ограждение. Муж, который на первом свидании мялся и не знал, как отделаться от моей подруги. Муж, которому я в шутку заплатила за нашу первую ночь. Муж…

Мы поженились так быстро. Просто встретились два человека, поняли, что подходим друг другу по темпераменту, хороши в личной жизни и совпадаем интересами.

И я думала, наша выверенная по линейке жизнь никогда не закончиться. Но она оборвалась с первым подозрением. И нельзя было тянуть. Сама, дура, виновата, если не поняла этого раньше, а верила, что у всех бывали проблемы.

У нас они тоже оказались.

Толя был гуленой. И я реально считала, что это его кризис среднего возраста или прочие заморочки, поэтому только снисходительно иногда реагировала, когда замечала интерес к другим женщинам, а надо было сразу все разорвать.

Твою мать!

Я заревела. Залезла на сиденье с ногами и обняла колени. Уткнулась носом в мягкую, пахнущую порошком джинсу и вздрагивала от подступивших рыданий.

За что мне это?

Толя же из хорошей семьи. Такой добропорядочной. Как он мог так поступить с нашим браком?

Как он мог так поступить со мной?

Я раскачивалась в такт рыданиями. Мои губы тряслись, а пальцы одеревенели. Тело потеряло чувствительность, и когда я проводила ногтями по запястьям, то ничего не чувствовала.

Я уговаривала себя взять в руки, ноги и прочие конечности. Не время реветь. Надо собраться. Надо уехать к себе.

Спустя полчаса я выехала со двора и направилась в супермаркет. Зачем-то купила шампанское и авокадо. Были ещё другие продукты, но эта парочка меня позабавила.

Я выезжала с парковки, чтобы отправиться в свою пустую холодную квартиру с горами коробок. Перед глазами плясали разноцветные точки, а слёзы текли по щекам и собирались на подбородке. От грязи задняя камера заляпалась, и я сдавала назад по зеркалам.

Резкий удар, который вдавил меня сначала в сиденье, а потом отбросил к рулю, больно надавив на грудную клетку. Сквозь шум в ушах я пыталась понять, что произошло, и не сразу сообразила, что въехала в здоровый тонированный внедорожник задом.

Стук по окну заставил вздрогнуть. Я опустила стекло и наткнулась на ледяной взгляд голубых глаз:

– Ну здравствуй, милая, – тихо, но очень твёрдо сказал темноволосый незнакомец со следами первой седины на висках. – Ты мне весь бампер разнесла к чертям. Договоримся? Или отработаешь?

Глава 3

Я заржала.

Просто смотрела на этого, несомненно, шикарного мужчину и вдруг поняла, что смех полез наружу. Я уперлась лбом в руль и захохотала так искренне, что не узнай я накануне о неверности мужа, подумала бы, что попала в цирк. Но на самом деле это была истерика.

– Я сказал что-то смешное? – холодно уточнил хозяин внедорожника и наклонился к окну. Положил руки вдоль опущенного стекла, и я разглядела на запястье правой часы "Ролекс". По идее, меня должна была смутить такая показушность, но я только прохрипела, давясь всхлипами:

– Не сказал, а нахамил…

– Вообще-то подкатил… – вдруг улыбнулся мужчина, и в уголках глаз пробежали едва заметные паутинки морщин. Я хлопнула глазами и вскинула бровь. Его подкат устарел лет примерно так десять назад. Но я не стала ничего говорить, и вместо того чтобы первым делом вызвать аварийных комиссаров, протянула мужчине авокадо.

– Не понял… – озадаченно признался он и посмотрел на подношение с сомнением.

– Я тоже не поняла ваш подкат, – пожала плечами и положила ладонь на ручку двери. Демонстративно посмотрела сначала на авокадо, потом на дверь, и тут незнакомец вдруг сказал:

– Роман, – и забрал наконец авокадо у меня с ладони.

На момент его тонкие, можно сказать, музыкальные пальцы прикоснулись к коже на моем запястье, подарив тепло, и тут же исчезли. А я, успокоившись со своей истерикой, вылезла из авто.

– А вы… – протянул он, глядя на меня снизу вверх и, верно, оценивая, что с меня можно поиметь. Увы, сегодня я не была щедра на благотворительность, поэтому стояла молча и рассматривала размер ущерба. Через минуту Роман не выдержал и заметил: – Вам никто не говорил, что скрывать имя, когда с вами хотят познакомиться, это немного…

Я посмотрела, как он приподнял руку и пару раз качнул ладонью. Его тонкие пальцы словно заиграли лунную симфонию на невидимых клавишах. Но у меня был развод, поганое настроение и много сарказма, поэтому я призналась:

– Говорили, но я не слушаю дураков, – я прошла к своему заднему бамперу и поняла, что в принципе ущерб не настолько велик, чтобы продавать своё благочестие за какой-то кусок пластика.

Роман прошёл вслед за мной и хмыкнул. Я оглянулась и заметила, что он так и продолжал держать авокадо в руке.

– Вам не кажется, что тут отработка может быть только в том, что я вам сейчас салфеткой бампер протру? – задумчиво уточнила я и почесала запястьем раскрасневшийся нос. Потом вспомнила, как я вообще выгляжу, и пришла к неутешительному выводу, что Роман этот тот ещё извращенец, подкатывать к зареванной девке со следами почти бессонной ночи на всем лице.

– А вам не кажется, что я как минимум рассчитываю на ужин? – саркастично уточнил Роман и прошёл к своей машине, открыл пассажирскую дверь и положил авокадо на сиденье.

– А вам не кажется, что я вам подарю губную гармошку? – сложила руки на груди я.

– Зачем? – недоуменно уточнил Роман и подошёл ко мне. Он был на голову выше меня и, наверно, лет на пять старше. А вот будь я на лет пять младше своих почти тридцати, то, например, пофлиртовала бы с таким мужчиной. Статный, немного с дикой, мужественной красотой, острыми чертами лица и первыми серебряными нитями седины в волосах. Ах, какой мужчина!

Но я была почти в разводе, с мозгами и, увы, разбитым сердцем, поэтому максимум, который я могла выдать, это расплевывать сарказм всего в радиусе метра от себя.

– Чтобы вы свои губы пристроили по назначению, а не раскатывали их на меня, – грубо, но от этого только действеннее оборвала я нашу пикировку и вернулась к своей машине. Вытащила мобильник и открыла приложение для протокола аварии без участия ГИБДД.

Роман вытерпел и эту мою грубость и, приблизившись, облокотился на дверь моей машины.

– А может, вы хотя бы сделаете вид, что мое предложение вас заинтересовало? – он очаровательно улыбнулся, и у меня… Нет. Ничего не екнуло, а вот зажим под лопаткой напомнил о себе и как заорал, что я снова пропустила массажиста, что я поморщилась.

Рома расценил мою гримасу, как ответ на своё предложение, и, сощурив глаза, продолжил:

– А я ведь просто могу схватить вас в охапку и увезти…

– В лес? – воодушевилась я, бросив короткий, полный издевки взгляд на Рому.

– А вы ботаник? – заинтересованно уточнил и сделал ещё шаг ко мне.

На улице, в середине ноября, все чаще можно было встретить вместо дождя сопливый снегопад, это когда не понять, то ли дождь, то ли снег сыпался с небес, поэтому я всерьез раздумывала, а не вернуться ли мне в машину. Потом вспомнила, что лишилась своего авокадо, и поняла, что снова придётся возвращаться в магазин. А там я увижу полку с акционными товарами и, как любая дама в истерике, как накуплю целую корзину ненужных носочков, губок для мытья посуды и немного смазки для вибратора, ибо только он теперь станет моим единственным партнёром на ближайшие пару лет.

Вся эта картинка пролетела у меня перед глазами и вызвала такую тоску, что я чуть не потребовала своё авокадо обратно. Но все же, совладав со своей вредной натурной, ответила:

– Нет, просто накидываю варианты, чем вы теоретически можете меня удивить… – буркнула я, быстро заполняя бланк европротокола.

– А ещё? – заговорщицки уточнил Роман и накрыл мой телефон своей ладонью. Я проследила за его рукой, потом подняла взгляд и вскинула бровь.

– А ещё можете предложить мне прогулку до кладбища, всегда любила бродить на свежем воздухе, – отозвалась я и дёрнула рукой, сбрасывая ладонь Романа.

– Вы такая странная. Вас не напугать, не уговорить. Остаётся только красть.

– И то это обойдётся вам, скорее всего, в прокушенное запястье, гематому в области солнечного сплетения и покалеченный нос, – перечислила я варианты спасения своей чести. – Ну так что? Будем фиксировать аварию или так договоримся?

В лазурно-синих глазах Романа блеснуло почти ледяное пламя, и он, приблизившись ко мне вплотную, низким бархатным голосом проронил:

– Договоримся…

Это он, конечно, зря.

Глава 4

Через полчаса я пробиралась сквозь толпу танцующих к барной стойке. Роман шёл позади и недовольно бурчал:

– Если бы я знал, что вместо вечера с горячей красоткой буду тратить время на бар…

– А я предлагала вам бордель! – перекрикивая музыку, сказала я и наконец добралась до бара. Крикнула бармену: – Две текилы!

Настроение было – ещё немного, и кого-нибудь придушу. Толик, который не мог удержать своё хозяйство в штанах, развод, Роман этот…

Ну кто ему теперь виноват, что я на границе истерики и совсем не настроена на флирт и дальнейшее общение. И ведь не понимал нормальных слов. Ну ничего. И не из такого умудрялась выбираться.

Роман огляделся и предложил:

– Может быть, поднимемся в приват? – он проследил за тем, как я сначала вскинула брови, а потом печально взглянула на алкоголь. – Текила, значит?

Я кивнула. Он подозвал бармена и заказал метр шотов, а потом, сжав мою ладонь в своей, пошёл сквозь толпу к лестнице, которая вела на второй этаж. Я прикидывала, как мне быстро сбежать, но выходило, что быстро – получится, а вот без последствий – сомнительно. Но я решила рискнуть.

– Ром, – позвала я и дернула его за руку. Он обернулся, обдав меня ароматом своих духов с нотами моря и бергамота. – Ром, мне надо отойти…

Я скосила глаза влево, указывая на коридор, который вёл к туалетам. Роман нахмурился, а потом прищурил глаза. И я решила добить:

– Мне реально надо, – я вынудила его наклониться и шепнула на ухо. – Я не могу так. Мне надо освежиться…

Роман посмотрел на меня с сомнением, но рыжеволосые и светлокожие обычно очень быстро краснеют, чем я и воспользовалась, залившись румянцем до самых ушей. Ещё и глазки в пол опустила.

Рома проследил за моими метаморфозами и, усмехнувшись, кивнул. Его пальцы разжались и выпустили мою ладонь.

Я проследила, как он удалился на лестнице, и реально пошла в туалет. Осмотрелась. Умылась, смывая с лица пролитые слёзы, и летящей походкой вышла из дамской комнаты.

Выглянув из коридора, я осмотрелась, но, не заметив Романа поблизости, трусцой побежала через танцпол и вышла через главный вход.

Такси приехало через три минуты, которые я успела проклясть. Когда я садилась в машину, злой и явно недовольный моим дезертирством Роман вылетел на улицу и, заметив меня, крикнул:

– Стерва! – он сделал пару шагов в сторону такси и продолжил: – Стой, истеричка! Поймаю, хуже будет!

Но мне было уже плевать, потому что последнее я расслышала из машины. Проезжая мимо недовольного Романа, я не удержалась и послала воздушный поцелуй сквозь окно.

Я не чувствовала угрызений совести. Мы договорились, что я проведу вечер с Ромой, я его провела, просто никто не уточнил временные рамки. Все честно.

Через десять минут такси остановилось на парковке возле супермаркета. Моя машина не сильно пострадала. Да и внедорожник Романа больше стрессанул, чем покорёжился. В конце концов, мы оформили ДТП через онлайн. И меня ничего не задерживало. Сегодня было всего лишь небольшое приключение для Ромы и для меня встряска. Хотя большей встряски чем устроил мне Толик трудно представить, и мне…

Больно.

Сволочь, а не муж у меня. Проклятый засранец.

Ну ничего. Вот когда по брачному договору все выплатит, вот когда нас разведут, тогда я смогу выдохнуть и успокоиться.

Этими мыслями я себя успокаивала до дома, а когда оказалась в пустой холодной квартире, не выдержала и, триумфально открыв бутылку с шампанским, расплакалась, сидя на полу между коробок.

Моя жизнь не кончилась. Она оказалась лживой. И в этой лжи я сейчас купалась, жалела себя, гладила по голове и говорила, какая я хорошая и какие они все, мужики, козлы. И олени!

Слёзы не прекратились, когда на часах застыла полночь. Я не хотела разбирать вещи, не хотела застилать постель, потому что мне нужна была моя уравновешенная жизнь, а не вот это вот все.

В соплях и на грани истерики я задремала поверх пледа на своей кровати. Под утро замёрзла и проснулась. Вспомнила, что развожусь с мужем и снова погрязла в слезах. Чай не помогал, а шампанское я выпила. Телефон что-то бренчал, и я с трудом сообразила, что это будильник, который напоминал, что я хоть и отменила встречи с клиентами, но в офисе обязана появиться хотя бы на утреннее собрание.

Мое отражение в зеркале напоминало ведьму из пряничного домика, которую сначала селяне долго мучили, потом оттрахали всей деревней и только после этого предали огню.

Я вытерла покрасневший нос запястьем и отвернулась от зеркального предателя, который сожрал всю мою красоту, явив на свет божий чудовище, и залезла в ванну.

К девяти утра я получила несколько сообщений от Толи, который сначала извинялся, потом бесился, а потом стал угрожать и в итоге приехал.

Я открыла дверь и посмотрела на бывшего мужа.

– Прекрати истерику и поехали домой, иначе я за себя не ручаюсь – холодно сказал он, сложив руки на груди.

У меня заныла шея от вчерашних прикосновений, а в груди зашевелился комок страха. Я туго сглотнула слюну, переживая, что сейчас может повториться вчерашнее. И я ведь ничего не смогу сделать. У меня банально не хватит сил. Толя в три раза крупнее меня. Он здоровый, сильный мужчина, который таскал меня почти весь свадебный день. У него тренировки силовые и подходы с весом больше моего.

На глаза набежали слёзы. Не от разочарования, что муж мне изменял, а из-за страха банально быть прибитой.

Я посмотрела на Толю, который явно всю ночь не спал. Посмотрела и произнесла:

– Нет.

Короткое слово и короткое движение. Я попыталась захлопнуть дверь, но муж вовремя сообразил и дёрнулся ко мне. До косяка оставалось пару сантиметров.

Но я не успела…

Глава 5

Я завизжала.

А потом подумала: ну зачем я вообще открыла эту дверь. Дальше вспомнила, что выходила на работу, и перестала визжать.

Мое сердце грохотало где-то в горле. Я отказывалась вести какой-либо диалог с Анатолием, пока он не перестанет меня пугать своими этими мужицкими замашками.

Я тянула дверь с внутренней стороны. Толя уже просунул руку в щель и пытался схватить меня за рукав. В голове билась мысль, что после такого мне точно надо будет ехать в травму и снимать побои. А ведь все годы брака пыль с меня сдувал, лишний раз не трогал даже. Голова болит, месячные, зуб мудрости, все хорошо. Конечно, хорошо, если он ходил трахаться с другими.

Эта мысль вызвала злость, которая придала мне сил, и я уперлась в косяк коленом, чтобы только щель не увеличивалась.

– Пошёл к черту! – закричала я и оступилась.

– Прекрати свои концерты и возвращайся домой! – зарычал Толя и снова ударил в дверь.

– Шлюхам своим указывай, что делать, а от меня отвали, – в тон ему отозвалась я.

Толя психанул и со всей силы ударил в дверь плечом. Она ударила меня, оттолкнула к стене, и я больно приложилась затылком. Из глаз брызнули слёзы. Муж зашёл в квартиру и огляделся. Поджал губы.

– Немедленно успокоилась и вернулась домой, иначе я…

Я наконец-то увидела, из-за чего оступилась. На полу возле обувницы валялся старый спрей для замши. Идея стрельнула в голову, и я, от страха, не иначе, наклонилась и отбросила крышку с флакона. Наставила Толе в район груди и нажала.

Муж, не ожидавший от меня такой подлости, отшатнулся и взмахнул рукой, стараясь выбить из рук аэрозоль, но я только выше навела струю, боясь попасть в лицо, но стараясь, чтобы Толя сам отступил.

Спрей все же попал в лицо, и Толя закашлялся.

– Дура полоумная, – выдавил он сквозь кашель, заслоняя лицо локтем. Тут флакон прыснул последний раз. Я, чтобы не терять времени, толкнула мужа в грудь, пользуясь его состоянием. Толя оступился, сделал пару шагов назад. Я подхватила обувную ложку и с размаху зарядила мужу по плечу. Хотела в живот пырнуть на манер рапиры, но супруг увернулся. Я отбросила ложку и снова налетела на мужа, толкая его к двери. Как только Толя перешагнул порог квартиры, я резко дёрнулась и вцепилась в дверь, чуть ли не со звоном ее захлопывая. Прижалась спиной к полотну и проорала:

– Я сейчас полицию вызову!

– Вызывай, – донеслось из-за двери. – Истеричка чертова, я сразу напишу на тебя заявление о нападении.

– Чем я на тебя напала? В коричневый рожу твою предательскую перекрасила? – зачем-то уточнила я, но сердце недобро екнуло.

Мне не отвечали. Я отошла от двери, проверила все замки. Покачала головой и поняла, что весь мой белый ламинат раскрашен теперь коричневыми разводами спрея. Ну что за муж у меня? Ничего в дом, кроме неприятностей, не принес.

Через пару минут я осторожно посмотрела на экран домофона, переключила на вид подъезда и выдохнула. Мужа на площадке перед дверьми не было.

Я обессилено присела на одну из коробок и задышала через рот. Противная волна паники наконец-то добралась до горла, взбаламутив все органы, и рвалась наружу. Тошнотой. Я прошла в кухню и залпом осушила стакан с водой. Голова кружилась, а перед глазами мошки цветные летали.

Боже мой, надо быстрее все свернуть с этим разводом. И в отпуск уеду. Точно уеду. Куда-нибудь в тёплые страны. К Алиске поеду.

Через полчаса, когда до начала рабочего дня оставалось каких-то печальных двадцать минут, я рискнула открыть дверь и опасливо оглядеться. Все было тихо и спокойно. Схватив с вешалки сумочку, я быстрым шагом пересекла площадку и вызвала лифт. Внизу тоже никого, кроме консьержа, не было. Расслабившись, я вышла из подъезда и прошла к машине. Уселась. Проверила заднюю камеру, во избежание, так сказать, и медленно выехала со своего парковочного места.

Я все же опоздала на работу. Причём ещё успела где-то заляпать джинсы, поэтому потратила ещё несколько минут, чтобы оттереть грязное пятно с икры. Светлана, моя коллега и соседка по кабинету, встретила меня выпученными глазами и змеиным шёпотом:

– Олесь, ты нашла, когда опоздать! Сегодня шеф вообще лютый… – Света была полноватой блондинкой с роскошной грудью, которая спасала ее от начальственного гнева.

– И я тоже лютая! – рыкнула я и швырнула сумку к себе на кресло. – Я с мужем развожусь. Мне вообще на ненависть шефа по музыкальному!

– Это как? – Света хлопнула глазами и прикусила аккуратный бежевый ноготок.

– По бубну, лютне и барабану! – я вытащила из сумочки зеркало и проверила нормально ли лежали волосы и ушла ли из отражения прокаженная ведьма, которая встретила меня с утра в ванной. Вроде все сносно.

Света заливисто рассмеялась, потом нарвалась на мой тяжёлый взгляд и замолкла.

– Прости, у тебя же развод…

– Угу, – кивнула я и поморщилась, заметив небольшой посиневший отпечаток на шее под волосами. Сволочь, а не муж. Ну я ему припомню все. За каждую мою слезинку расплатится.

– А что случилось? – Света поправила блузку и, подхватив ежедневник, прошла к двери, намекая мне, чтобы тоже собиралась. Я взяла свой молескин с наклейкой на обороте: «Я знаю, что тебе меня не хватает. Подпись: мозг», и прошла за коллегой.

– Случилось, что Толя все время гулял… – понизив голос и склонившись к Свете, призналась я, давя в себе новую порцию жалости к своей жизни.

– Боже, Лесь… Это ужасно, – Света прижала ладонь ко рту, и я кивнула.

Возле дверей кабинета шефа случилась пробка. Спустя несколько минут мы со Светой одни из последних просочились внутрь и заняли места на отшибе у окна.

Шеф встал и быстро начал что-то бормотать, а потом хлопнула дверь. Я в это время как раз рассматривала все то же пятно на джинсах, поэтому не обратила внимание на опоздавшего. Но тут начальник вынудил поднять взгляд.

– Коллеги, наш партнёр из Москвы, Роман Исаев, прошу…

Дальше я не слышала, потому что приросла взглядом к незнакомцу на внедорожнике, которому вчера поцарапала бампер, подарила авокадо и от которого сбежала.

Роман припечатал меня своим ледяным взглядом к стулу, при этом одними губами произнеся:

– Поймал…

Глава 6

Я вдавилась в спинку стула. Голубые глаза смотрели на меня так, как будто я была самой желанной добычей, словно я маленькая мышка, которая наконец-то попала в мышеловку.

Роман медленно облизал губы, не разрывая нашу зрительную связь, и я поняла, что по телу пробежал озноб. Или это были мурашки?

– Добрый день, коллеги, – сказал он хорошо поставленным голосом, от которого теперь точно мурашки ломанулись по всей коже. Я передернула плечами, не в силах отвести глаза. Чувственные губы Исаева изогнулись в усмешке. А потом Рома провёл языком по нижней и закусил ее.

В кабинете повисла тишина. Как будто все ожидали развязки нашей визуальной дуэли, а я ловила себя на том, что на меня никто никогда так не смотрел. Даже муж. У него был взгляд такой, полный ленивого удовольствия. У Ромы же глаза чуть ли не светились хищным азартом.

– Мы с вами будем работать ближайшие пару месяцев, – сказал Роман и, отойдя от стола шефа, встал возле кресла. Засунул руки в карманы джинс. Наглая поза. Дерзкая. Особенно в кругу коллег. Но ему просто до одури она шла.

Шеф начал что-то объяснять, но у меня его голос просто шёл фоном. Я не могла даже вздохнуть полной грудью, просто наблюдала за Ромой, которого этот интерес очень радовал.

Света толкнула меня в бок, и я наконец-то переключилась. Посмотрела на упавший с колен ежедневник и наклонилась за ним.

– А сейчас я бы хотел быстро узнать у каждого, какие дела вы вели в последний год, – снова прошёлся по нервам голос Романа, и я против воли, просто на инстинктах, посмотрела на него. Он расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава на три четверти, обнажив жилистые запястья с рельефным рисунком вен. – Олеся, порадуете?

Я моргнула пару раз приходя в себя и онемевшим языком произнесла:

– Спор «Севермеди», – сказала я, ловя себя на мысли, что вчера Рома не имел такого влияния на меня. То ли все чувства были потоплены слезами, то ли вчера я была не такой расстроенной.

– Ещё, – холодно бросил Роман.

– «Атлантис».

– Дальше, – резче и требовательнее сказал Роман и сложил руки на груди.

– «Стройинвест».

– Ещё? – Рома упивался моментом, что перебивал меня, не давая возможности раскрыть суть споров.

– Из крупных…

– Хотите сказать, что это все? – снова перебил и улыбнулся одним уголком губ.

– Хочу сказать, что вы… – начала я.

– Ясно. На должность секретаря сгодится, – оборвал меня Роман и посмотрел на Свету. – Вперёд, следующий.

На должность секретаря?

Мне кажется, у меня в глазах взметнулось пламя. Да как он посмел настолько низко оценить мои навыки? Он бы меня ещё на должность курьера поставил.

– Но я не закончила, – возразила я, пока Света витала в облаках.

– Ничего страшного, – ухмыльнулся Исаев, прикусывая губу. – Закончите в другой раз.

Я вспыхнула. Мне кажется, даже уши воспламенились. А Роман снова перевёл взгляд на Свету и вскинул бровь.

У меня внутри все разбушевалось. И ведь как обложили со всех сторон: с одной – муж, одержимый манией вернуть меня в лживый брак, с другой – этот партнёр из Москвы.

Я сжала губы и остаток собрания провела как на иголках. Роман, который словно потеряв ко мне интерес, взялся за коллег и вопросы задавал более детальные. А на мне как будто крест поставил.

К концу собрания я чуть ли не шипела от злости. Мне казалось, я скоро дышать чистым пламенем начну. Света, воодушевленная, выпорхнула из кабинета одной из первых. Я быстро хотела убежать вслед за ней, но на пороге кабинета меня остановил голос Ромы.

– Олеся, зайдите ко мне. Я пока что занял триста первый кабинет.

Я скрипнула зубами и, не оборачиваясь, кивнула. Быстро прошла до своего кабинета. Оставила ежедневник и через пару минут постучала в кабинет Романа.

– Войдите.

Я аккуратно приоткрыла дверь и встала возле неё, чтобы стратегически иметь выгодную позицию. Рома сидел на кресле и вертел в пальцах сигарету. На длинном столе стоял букет алых, чуть ли уходивших в благородное бордо роз в шляпной коробке.

– Чем могу помочь? – осведомилась я, решив хотя бы в стенах офиса не дерзить и не плеваться сарказмом.

– Цветы заберите, – Рома усмехнулся и откинулся на кресле, закинул ногу на ногу и прошёлся пальцами по щетине, задев нижнюю губу.

– Куда их отнести? – уточнила я, подходя к столу и вблизи рассматривая букет. На лепестках цветов, казалось даже роса ещё была. Такие хрустальные бисерины влаги.

Роман медленно встал и прошёл вдоль стола ко мне. Остановился на расстоянии вытянутой руки и, улыбнувшись, дотронулся до крайнего бутона, задевая кончиками пальцев лепестки, проведя ими по кругу, имитируя движение пальцев по клитору.

По потемневшему взгляду я поняла, что намёк расценила верно.

– Это всего лишь благодарность, – я как завороженная смотрела на то, как указательным пальцем Рома задел бутон, а потом сжал его.

Я вздрогнула. А к лицу прилила краска.

Я не была такой уж благочестивой, но сами движения, сама атмосфера и низкий голос, который шевелил самые грязные мыслишки, заставили резко вспомнить, что моя сексуальная жизнь в браке была недолговечной и не сильно качественной.

– Авокадо оказался шикарным, – сказал Роман и убрал руки от цветов, дотронулся снова до нижней губы. – Мякоть таяла в моих пальцах…

– Рада, – слегка запнувшись, призналась я.

– Поэтому я решил, что надо вас отблагодарить… – и снова закушенная губа. – Поэтому просто примите цветы…

– Спасибо, но от чужих людей не принимаю подарки.

Я даже руки спрятала за спиной.

– Я настаиваю…

Роман сделал шаг ко мне, и меня окунуло в облако его аромата, в котором сегодня я уловила отчётливую ноту цитрусовых и немного чего-то древесного.

– Нет, – сказала я и шагнула к двери.

– Хорошо, – резко согласился Роман и усмехнувшись, продолжил: – Значит, завтра будут ирисы… Или лучше орхидеи?

Я покачала головой, намекая, что никаких мне цветов не надо. Я вообще-то ещё не в разводе. Я вообще-то завязала с мужчинами. Но Роман тише на тон и с другой интонацией напомнил:

– Я все равно поймаю тебя.

– Попробуйте, – мягко улыбнулась я, стараясь не выкатить чего-нибудь хамского, и вышла из кабинета.

Весь рабочий день на меня косилась Света. Не знаю, чего она от меня ждала, истерики по разводу или подробностей разговора в кабинете Романа. Я сводила брови, хлопала глазами, но не интересовалась, какую сказку ей выдать.

В обед случился момент мужской жадности.

– На вашей карте недостаточно средств, – сказала девочка за кассой. Я помянула своего мужа самыми последними словами. Дело в том, что мои деньги в браке всегда были моими. А рассчитывалась я всегда демонстративно картами мужа, все покупки оплачивал Толя, и вот сейчас этот…

– Ты решил так поступить? – прошипела я в трубку, отойдя к окну кафе.

– Вернись домой, и я разблокирую все счета… – протянул Толик, усмехнувшись.

– Да я лучше на паперть пойду с протянутой рукой, чем вернусь к тебе, предатель, – выдала я и отключила вызов. Не то чтобы у меня не было денег, были. Просто неделю назад я отправила родителей на Кипр, пожить до нового года. А до этого три месяца назад закрыла рассрочку на родительскую квартиру. Ну как родительскую… Квартира моя, просто оформила на маму. И вот как бы на моей карте осталось не больше тридцати тысяч на ближайший месяц. И тут Толя такое выкатил.

Мерзкий.

Я сжала телефон в побелевших пальцах, развернулась к столикам и чуть не сбила Романа, который протягивал мне стаканчик кофе.

– Угощаю, – улыбнулся он и пригубил глоток из своего стаканчика. – Хотя тут отвратно готовят, может быть, поедем в ресторан?

– Ну, с баром не получилось, будем экспериментировать с рестораном? – уточнила саркастично я и взяла напиток. Был латте. С клубничным сиропом.

– Почему бы и нет? – Рома показал глазами на столик в углу. – Давно от меня не бегали…

– А я давно не сбегала, – припомнила свой последний побег перед замужеством и покачала головой. Все же многое во мне сломалось за время брака, и теперь прописная истина "Хочешь забыть хахаля – прыгни в руки к принцу" со мной не работала. Никуда не хотела прыгать. Хотела просто избавиться от своего мертвого изначального брака без любви, уважения и секса.

– Если не хочешь обедать со мной, может быть, ужин? При свечах с вином и инструментальной музыкой… – Рома отодвинул мне стул, а я поняла, что он, конечно, очень колоритный и прикольный мужчина, но явно не моего формата. И поэтому лучше бы сразу расставить все точки.

– Ужина не будет. Завтрака тем более. И вообще ничего… – я посмотрела в его глаза и на миг осоловела от вспышек недовольства в голубых озёрах души. – За кофе спасибо, но мне надо работать.

Я не стала ничего больше говорить, а просто вышла из кафе и вернулась на свой этаж к работе.

Ближе к вечеру моя вредная натура взбунтовалась и напомнила, что Толя меня так-то обидел. Я залезла в телефон. Собрала все дурацкие фотки мужа: в кугуруми панды, где Толя дурачился, танцуя танец маленьких утят, в маске водолаза возле детского бассейна у его друзей на даче, в трениках и рубашке в клетку, где муж изображал бизнесмена из девяностых. Все эти фотки выделила и разослала в чаты друзей, общедомовой и коттеджного посёлка. Сразу посыпались восторженные комментарии. Кто-то хвалил актёрский талант, кто-то просил стриптиз, ну а я гаденько ухмылялась. А потом приняла вызов.

– Ну ты и коза-а-а… – восторженно протянул Толик и бросил трубку. Я засмеялась и чуть не навернулась с кресла, однако хорошее настроение улетучилось, когда я подошла вечером на парковке к своей машине.

Щёлкнув сигналкой, я заметила приближающуюся тень. Я резко обернулась и увидела мужа, который шёл от своей машины ко мне. Я сузила глаза, хотя противная мысль, что мне лучше бы не идти на конфликт, все же родилась. Родилась и сдохла в муках.

– Даже не думай опять от меня сбежать, – произнёс Толя, а я как раз успела открыть дверь машины и прыгнуть в салон. Муж покачал головой. Я завела авто. Толя что-то крикнул и взмахнул рукой. Я вырулила влево и поехала вдоль ряда. Толя ускорился и побежал слева, крича мне что-то. Я вообще старалась не обращать на него внимания, вдруг ещё упущу выезжающую машину. Но в следующий момент Толя выскочил из-за внедорожника и бросился мне под колёса. Я по инерции ударила по тормозам, но было поздно.

Муж оказался у меня на капоте.

Глава 7

Я медленно подняла глаза.

Твою мать, Толя!

Как он вообще додумался броситься ко мне под колёса?

Я нервно дёрнулась к ремню безопасности. Он полоснул меня по шее, когда сворачивался. Онемевшими пальцами я вцепилась в ручку и открыла дверь.

– Толь, – позвала я, стоя возле машины.

– Идиотка… – прохрипел муж куда-то в дворники.

– Дурак! – дрогнувшим голосом сказала я и закрыла рот ладонью, потому что губы затряслись. По щекам побежали слёзы, и я всхлипнула в голос. Толик медленно оттолкнулся ладонями от лобового стекла и сполз с капота. Тряхнул головой, проверяя, а не сотряс ли себе чего-нибудь важного.

– Какой же ты дурак! – крикнула я, подбегая к нему и ударяя в грудь кулачком. – Дурак! Псих ненормальный! Совсем безумный идиот! Ты! Ты… Дурак!

Голос сорвался, и я поняла, что Толя меня держит за плечи и ничего не говорит. Просто смотрит пристально, пытаясь понять, чего во мне больше: страха или злости.

– Дурак, – признал муж и вдруг резко прижал меня к себе. Обнял. Погладил по голове. Прошёлся ладонью по волосам и вдохнул их аромат.

Я вцепилась в его куртку пальцами, и ногти проскрипели по коричневой коже.

Я вздрагивала от слез.

Я была не здесь. Нет.

Я была в загородном доме в первое наше с Толей лето. И он работал лобзиком, отрезал брус для беседки. Нож погнулся, и лобзик вывернулся у него из руки и прошёлся по запястью. Кровь хлестала в разные стороны. Помню, как меня трясло, когда я пыталась вытряхнуть из аптечки все лекарства разом. А Толя стоял, зажимая футболкой рану, и так же говорил.

– Дурак, знаю, Лесь…

И сейчас этот чертов поворот в прошлое заставил меня ощутить всю гамму чувств. И понять, что это кончилось.

Наша с ним жизнь кончилась.

Наверно, давно, раз муж не трудился скрывать свои похождения.

– Что ты наделал, Толь? – тихо спросила я, вдавливаясь в тело мужа, чтобы через пару мгновений отойти от шока и посмотреть в глаза супругу. – Что ты наделал?

Толя не догадывался, что меня эта ситуация качнула в сторону драмы, поэтому растерялся. Он продолжил гладить меня по волосам. И смотрел, как я задыхалась слезами. От того, как я его ненавидела.

– Я же сразу все поняла… Что ты мне не был верен… – всхлипнула я, снова отстраняясь. – Но не могу понять, только… Ну что ты в них всех нашёл? Ну что?

Голос окреп, и теперь вместе со слезами я ещё кричала.

– Неужели тебе в их объятиях было так же хорошо, как со мной. Я не понимаю, что во всех них ты нашёл?

Я сделала шаг назад. Утёрла запястьем нос. Глаза жгло от смеси косметики и слез.

– Ты же смотрел на мои пропущенные, когда с ними со всеми… Ты же видел мои сотни звонков. Ну что ты нашёл в своих любовницах?

Я обняла себя за плечи и склонила голову. Прижала подбородок к груди, чтобы не орать в голос от боли.

– Я не понимаю, Толь!

– Олесь, я…

– Чего тебе со мной не хватало?

– Они для меня ничего не значат, Лесь, – Толя сделал шаг ко мне и протянул руки. Я дёрнулась от него, словно боялась прикосновений.

– Зачем они вообще были? – закричала я и сама дёрнулась к мужу. Ударила ещё раз его в грудь.

– Олесь, ты не понимаешь. Это просто секс. Разный. По-разному. Но люблю я тебя…

По телу прошла дрожь, словно все мышцы враз сократились и зазвенели от напряжения. Я выгнулась в руках мужа и заплакала в голос. Ноги не держали меня. Мне было пипец как больно. Настолько, что я не понимала, что творю.

Я сначала пыталась зацепиться пальцами, а потом отталкивала мужа. Прикусила ему запястье, на котором так и остался шрам. Поцарапала шею.

– Ненавижу… – крикнула я, когда меня отпустила истерика. Я толкнула мужа в грудь и сделала шаг назад. – Ненавижу!

– Олесь, поехали домой…

Я мотнула головой, сцепила зубы что было сил и шагнула к машине.

– Олесь, мы ни до чего не договорились, – Толя прошёл за мной, но я хлопнула перед ним дверью и завела машину.

Мои руки подрагивали, когда я тронулась. Толя пару раз ударил в водительское окно ладонью, но я даже не вздрогнула.

К черту.

Он меня променял. Спустил нашу с ним жизнь в унитаз. И мне сейчас больно. Отчаянно страшно разрезать узел отношений, но так надо. Это правильно. Я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть измены. Я достойна хорошего мужчины. Я достойна нормальной семьи и счастливых детей, у которых родители любили бы друг друга.

А Толя…

Он меня не любил. Если бы любил, не изменял.

Всю дорогу до дома меня трясло, как будто я простыла. Квартира встретила тишиной и запахом спрея для обуви. Я разулась в прихожей и медленно прошла в зал. Снова села на пол.

Не смогу простить.

Ушёл наш с ним поезд. И я осталась на пустом перроне.

Ночью пошёл снег. Первый в этом году. Я сидела в тёмной пустой квартире на самом краю кровати и не могла оставить собственные слёзы. Они текли по щекам и падали на кофту. Которую я так и не сняла.

Штор не было на окнах. В свете ночного фонаря, который желтым светом освещал улицу, первые снежинки казались золотыми. Снова не смогла застелить постель. Забралась на кровать в одежде. Притянула колени к груди. Свернулась клубком, почему-то вспоминая, что Толя был в самом начале как из голливудских фильмов, приносил по утрам просто невозможно горький кофе, пока я медленно просыпалась в его постели. Или вот как осталась у него первый раз и, сидя в его рубашке на кухонном столе, ела мандарины в начале снежного декабря, а он стоял у плиты и рассказывал о себе. О своих родителях. О своём загородном доме, в котором скоро станет круто и можно разжечь будет камин.

Воспоминания убаюкивали меня. Но от звона будильника пошли трещинами и совсем осыпались хрустальной пылью возле кровати. Я держала в руках телефон и срывающимся голосом объясняла шефу, что не смогу выйти на работу. Он был недоволен, но мой заложенный от слез нос сделал голос гнусавым, и моей простуде поверили. Под вечер я выползла в супермаркет, натянув ужасно старое худи, которое мне было до колена. Я бродила среди полок и не могла решить, что хотела на ужин. Хотелось сдохнуть.

Взяв бутылку минералки и мандарины, я вернулась домой. Включила диснеевские мультики и, сидя на полу на подушках, смотрела, как Белль танцевала с чудовищем.

А послезавтра я вообще никуда не вышла.

Лежала, укрывшись с головой кроватным пледом, и ненавидела утро, в котором я оказалась одна без ужасно горького кофе. И мужа…

Утро пятницы с горьким привкусом ненависти встретило меня будильником, который звенел раз двадцать, а сил просыпаться не было.

Я закусывала запястья, чтобы не орать в голос от безнадёжности. Я помнила, как ещё три года назад в такое же утро муж гладил мне пальцы, целовал нежно ключицы, любил меня.

Кроватный плед сделал из постели домик, за пределами которого была страшная взрослая жизнь, поэтому я старалась как можно реже выбираться из-под него. Болел низ живота, все же простыла, когда сидела на полу голой задницей. Вечером снова пошёл снег, от которого к утру не останется и следа. Я всхлипывала, смотря в незашторенное окно, а потом уснула. И снился тоже снег только в загородном доме. Он блестел на улице от гирлянд, которые Толик растянул между фонарями. И тогда, наверно, мы оба понимали, что будем вместе. Я понимала.

Проснулась от нестерпимой боли внизу живота. На лбу выступил пот, настолько меня трясло. Я, закусив губы, дотянулась до телефона и посмотрела время. Начало двенадцатого ночи. Надо было встать и выпить таблетку, но как только мои ноги коснулись пола, спазм скрутил так сильно, что я согнулась, прижимая ладони к животу, а по ногам потекло тёплое.

В панике я ударила по выключателю и при ярком свете поняла, что по ногам потекла кровь. И это было неправильно. Месячные должны были прийти только через пару недель. У меня не бывало внеплановых мероприятий. Я схватила побелевшими пальцами телефон и набрала скорую. Задыхаясь от боли, назвала адрес и стала ждать бригаду. Надо было сходить в ванную, и я по стеночке, опираясь боком на неё, дошла и залезла под душ. Вода окрасилась красным, а несколько больших сгустков крови исчезли в сливе. Меня затрясло сильнее. Я натянула белье, не забыв про прокладку, и хотела уже набрать Толика, но…

В домофон позвонили. Врач, усталый и молодой парень, выслушал меня и спросил:

– Беременны?

Глава 8

Я сидела, обняв себя руками. Фельдшер смотрел на меня с непередаваемым сочувствием. Я была похожа и ощущала себя пятнадцатилетней малолеткой, которая сначала гуляла со всеми подряд, а потом ее уличили в этом.

Только я ни с кем не гуляла.

Я была только с мужем, и если…

Да нет. Бред какой-то. Не могла я быть беременна.

– Нет, это исключено, – помотала я головой и посмотрела на врача. – Я не могу быть беременна.

– Почему вы так считаете? – он закончил заполнять карточку, или как это у них называлось, и пристально всмотрелся в мое лицо.

– Ну, я не планировала такого, – призналась я, позже осознав всю глупость сказанного. Врач покачал головой, видимо, тоже оценив мои умственные способности.

– Раз не планировали, собирайтесь, поедем в больницу, – печально признал он и отдал мне мой паспорт.

– А боль? – спросила я, все ещё не в силах нормально передвигаться. Я чувствовала, что кровотечение продолжалось.

– Я могу, конечно, обезболивающее вколоть, но сейчас у вас кровь на анализы будут брать, и это может повлиять на клиническую картину.

Фельдшер захлопнул свой чемодан с препаратами и оборудованием, а я скупо кивнула. Пока медики топтались у порога, я стискивая зубы от боли, оделась. Уже сидя в машине скорой помощи, привалившись боком к стеклу, я кусала губы и думала набрать мужа.

Мне было страшно.

Мне казалось, что умираю, и это первые предвестники. И быть одной в такой несомненно важный для себя момент казалось ужасным.

В приемном покое сидели трое. Я, цепляясь пальцами за спинку скамейки, прошла и присела на самый край. У меня тряслись и побелели губы. Боль была невозможной. Просто увеличьте спазмы при месячных в раз двадцать, и все поймёте. А ещё меня долго не принимали. Одна запыхавшаяся медсестра бегала от смотрового кабинета к процедурке. А врач лет на десять старше меня лениво опрашивал больных.

Я раскачивалась, обнимая себя. Казалось, что так болело намного меньше. Когда передо мной остался один щуплый парень, по виду с переломом, я не выдержала и оккупировала всю скамейку. Легла на неё боком, прижимая к животу колени, и чуть ли не заскулила.

Телефон в ладони просто горел. Мои мысли возвращались к Толику, который бы точно сейчас все разрешил, зашёл в кабинет этого медлительного врача, рявкнул один раз, и все. Но вообще он изначально поступил бы так, что я бы тут не оказалась. Была бы платная скорая и частная клиника. Медсестры быстро определили бы меня в палату, и мне не пришлось бы ждать на неудобной скамейке, свернувшись в три погибели. И вообще с Толей такого бы не случилось. Каким бы мудаком ни был мой муж, а вот к вопросам безопасности и здоровья он всегда относился с большой ответственностью. Ну, к моему здоровью точно.

Я посмотрела в сторону кабинета и поняла, что зашёл только что парень с переломом, и мое самообладание покинуло мозг, и я дрожащими пальцами разблокировала телефон. Минута задержки. За которую я смогла в голове составить диалог с Толей и передумать. Потом рациональная часть меня все же завладела сознанием, и я, аккуратно щёлкнув по иконке вызова, набрала мужа.

Томительное ожидание, за время которого я прокляла все. Я боялась услышать голос мужа. Я просто не знала, что в реальности, а не в вымышленном диалоге, проговорю.

Ещё минута, и механический голос сообщил, что абонент не отвечает, перезвоните. И я перезвонила, уже ощущая внутри себя не страх и боль, а больше трезвой ярости на то, что после всего, что сотворил муж, он ещё смеет меня игнорировать.

Я набирала номер Толи раз за разом, не веря, что этот олень посмел меня игнорировать. Неужели все, что он сказал в нашу последнюю встречу, просто пустой звук? Неужели ему просто претит сам развод, а не ситуация, в которой мы оказались.

Пять моих пропущенных вызовов.

Пять, Карл!!!

Я закусила губы от обиды и непонимания.

Предатель. Самый настоящий лживый засранец.

– Проходите, – раздалось из кабинета, и я, вытерев слёзы рукавом худи, медленно встала. Дотянулась до двери кабинета и, повиснув на ней, сделала несколько шагов внутрь.

Врач устало смотрел на меня и слушал без интереса мой рассказ. Потом он что-то чиркнул на бланке анализов и протянул мне.

– А УЗИ не будем делать? – спросила я, понимая, что если мне не вколют обезболивающее, то я, скорее всего, даже до процедурки не дойду.

– Сначала сдайте анализы, а потом посмотрим. УЗИ, если встанет вопрос о беременности…

– Этого не может быть! – сразу отрубила я, а врач усмехнулся:

– Все вы так говорите.

В процедурной не могли найти вену. Молоденькая медсестра истыкала мне всю левую руку. Я печально качала головой и тихо объясняла:

– Вены тонкие и глубокие…

Медсестра психовала, и я в ее обществе тоже. Меня морозила мысль, что я могу оказаться беременной. Беременной и в разводе, отличное комбо. Все собрала!

Нет. Я очень хотела детей. Особенно когда Алиса, лучшая подруга, которая замужем за двоюродным братом Толика, сказала, что беременна, меня не зависть поглотила, а такая щемящая боль. Потому что я тоже хотела, но Толя был против. Мы слишком молоды, у меня ещё карьера, у него бизнес. Я понимала, но все равно надеялась однажды осознать, что месячные не пришли, потому что…

Меня оставили в процедурной.

Я только на секунду представила, как это будет, если я окажусь беременной. А надо будет об этом Толе сказать или перетопчется? А смогу ли я одна воспитать ребёнка? А…

– Ну что ж, – через полчаса зашёл врач в процедурную с несколькими листами анализов. – По поводу вашей беременности…

Глава 9

Мое сердце замерло. Я потерла друг о друга влажные ладони и уточнила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.