# Друг отца. Одержимая

Анна Мишина

Агата влюблена в Дмитрия Фомина сколько себя помнит. Ей 19. Ему 38. Он друг отца. Мужчина, для которого она всегда будет просто дочерью его приятеля. Но как объяснить сердцу, что чувства под запретом? Каждый его взгляд пытка. Случайное касание удар током. Она задыхается в этой любви, балансируя на грани между нежностью и одержимостью. Где заканчивается любовь и начинается безумие? И что страшнее потерять его или потерять себя?

## Глава 1

Сквозь вязкое марево сна пробивается стук. Настойчивый. Глухой.

Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до макушки.

Отстаньте. Все отстаньте.

Стук повторяется, а следом – рывок, и дверь с грохотом врезается в стену.

– Агата!

Голос отца режет тишину. Я даже сквозь одеяло чувствую, как он раздражен. Дерг – и меня лишают убежища, сдергивая край одеяла.

– Пап! – мой голос звучит хрипло и возмущенно. Какого черта?

– Ты снова прогуливаешь универ? – он стоит надо мной, огромный, как скала, и сжимает в кулаке несчастное одеяло.

– А ты снова врываешься ко мне в спальню? – огрызаюсь я, пытаясь выдернуть свою собственность обратно. Бесполезно. Приходится садиться, намотав оставшийся край на себя, как кокон. Щурюсь от яркого света – он еще и шторы раздвинул, гад.

– А если я не одна?! – бросаю последний аргумент, больше для проформы.

– Только не в моем доме! – рявкает отец так, что люстра, кажется, дрожит.

– Это и мой дом тоже! – во мне закипает такая же ярость. Мы одинаковые. Оба упертые бараны.

– Купишь. Построишь. Подарят, – чеканит он каждое слово, будто гвозди заколачивает. – Тогда и будет твой. А здесь ты живешь по моим правилам! – он тыкает пальцем в пол. – Живо собирайся. Чтобы через полчаса была в универе.

Разворачивается и выходит. Дверь, конечно, оставляет распахнутой.

– Гребаная учеба! – шиплю в пустоту.

Сползаю с кровати, на подгибающихся ногах плетусь к двери, закрываю ее наконец-то и замираю перед зеркалом.

Боже.

Из зеркала на меня смотрит панда. Нет, панда хотя бы милая. Я похожа на жертву химической атаки. Тушь потекла черными разводами под глазами, тени сбились в противные складки на веках, а волосы... Ладно, про волосы лучше промолчать.

Вчера после клуба я просто рухнула в кровать. Даже зубы не почистила.

Плевать. Учеба подождет еще пять минут. Сначала – умыться и сделать кофе. Желательно еще и проснуться, а то ведь только подняли. А потом я что-нибудь придумаю. Если получится.


В универ как всегда подвозит водитель. Мне мою машину трогать нельзя. Подарить подарил, и отобрал. Папа у меня гений воспитания. Только кажется уже поздно что-либо пытаться из меня слепить. Я меняться не собираюсь. На меня давят – я буду зубы показывать. Может, и не просто так от него мать сбежала? Я все чаще начинаю об этом задумываться.

– Будь рядом. Маякну, когда забрать, – говорю водиле и, взяв сумку, выхожу из машины.

Ненавижу универ. Ненавижу преподов. Я ненавижу экономику и бизнес. Но кому это интересно, да?

– Агата!

Даже оглядываться не хочу.

– Арская!

Ускоряю шаг. Но меня быстро нагоняют.

– Ты что-то не торопишься на пару, – цепляется Климов.

Одногруппник. Который решил, что ко мне можно клеиться. Новенький. Перевелся откуда-то… черт знает откуда. И полгода ходит по пятам. А меня это бесит. Мне не интересно!

– Слушай, – торможу резко, разворачиваясь. – Тебе что от меня надо? – задираю голову, чтобы посмотреть этому идиоту в глаза.

– Да я никогда и не скрывал своих намерений. Ты знаешь, – усмехается.

– Нет и еще раз нет. Не пойду с тобой ни в кафе, ни в кино. НИ-КУ-ДА! – рявкаю, и крутанувшись на пятках, тороплюсь к расписанию. Я не помню, что у нас сейчас.

– Сейчас в двести пятнадцатой идет лекция, – доносится до меня его голос, и я меняю на ходу направление, иду к лестнице.

– Но можно не торопиться уже, через пять минут закончится, а следующая в пятьсот седьмой, – снова этот назойливый идиот.

– Климов, – вздохнув, снова оборачиваюсь.

– М? – снова улыбается.

Убейте эту довольную скотину! Бесит он!

– Отвали. Слышишь?

– Сходи со мной в кафе – отвалю.

– Ты проспорил что ли кому-то? – не понимаю.

– Не занимаюсь подобной ерундой.

– Тогда может, проиграл желание? – пытаюсь понять его навязчивость.

– Ты просто мне нравишься.

– Я никому не нравлюсь. Я стерва. Я тварь. Понимаешь? – стреляю в него убийственным взглядом. – Меня не любят. Боятся. И только тебе жить надоело. Не понимаю почему.

– Может, потому что ты мне нравишься? – снова усмехается.

– Климов! – закипаю.

– Егор. Меня зовут Егор.

– Да мне все равно, хоть Федя. Не интересно, понимаешь? – смотрю ему в глаза.

Молчит, смотрит в ответ. Но спустя секунд тридцать отводит первым.

Вот так-то, мальчик!

И я продолжаю свой путь.

На лекцию не рвусь. Сколько там осталось? Минута, две? Подхожу к окну, сажусь на скамейку и, запустив пальцы в волосы, вздыхаю.

Голова гудит. Таблетка не помогает. Что-то вчера явно было лишним.

Двери аудитории открываются, и вываливается моя группа. Даже не поднимаю взгляд на народ.

– Я уж не думала тебя сегодня тут увидеть, – рядом приземляется Ника.

– Сама не ожидала, – морщусь от боли.

– Отец? – догадывается подруга.

– Он самый…

– Студентка Арская, – из аудитории выходит “профессор Плюшкин”. И смотрит на меня. – Подойдите, – машет мне рукой.

– Зараза, – ругаюсь я себе под нос и все же поднимаюсь и иду к преподу. – Здравствуйте, – натягивая улыбку.

– Вот, поведайте мне, дорогая, как вы сюда попали? – впивается в мое лицо своими маленькими глазками, спрятанными за толстыми стеклами очков.

– Вы забыли, где вход-выход?

– А вы не ерничайте, Агата. Еще немного – и я выставлю вам неуд. И у вас по многим такая оценка будет. Я не сомневаюсь. Вы хоть представляете, сколько за обучение здесь, в этом элитном заведении, платит ваш отец? – хочет пристыдить.

– Мне все равно, – развожу руками.

– Но почему? – удивляется.

– Ненавижу бизнес и все, что с ним связано, – отвечаю честно. – И всем своим существом это показываю.

– Тогда что вы делаете на этом факультете? – непонимающе.

– А вот этот вопрос задайте моему папеньке. Или боитесь? И неуд вы, к сожалению, мне не поставите. Я уже проверяла на других, – цокаю. – Не дадут. Еще будут вопросы?

– Дерзить смеете.

– Умею-практикую, – натягиваю улыбку. – Всего доброго, профессор, – и, крутанувшись, иду к лестнице, махнув рукой Нике.

– Лекции перепишите хоть, – доносится голос препода.

– Обязательно, – кричу в ответ, даже не обернувшись. – Вот же зануда, – добавляю уже тише.


Что может быть хуже головной боли? Непроходящая головная боль даже после таблетки обезболивающего.

– Ты похожа на зомби, – рядом идет Ника и все время косится на меня. – Тебе реально так плохо? – сводит брови.

– Нет, мне реально так хорошо, – фыркаю в ответ и иду на пару шагов впереди.

– Арская, ты невыносимая, знаешь да? – догоняет меня подруга.

Я каждый раз все пытаюсь понять, что она со мной возится? Ну вот серьезно? Меня такую еще терпеть? Зачем? Может как-нибудь наберусь смелости и спрошу.

– Знаю, – выдыхаю и приземляюсь на скамейку, как только выходим из здания.

– И? Что будем делать дальше? – спрашивает, а сама оглядывается по сторонам.

Ищет кого-то?

Наши расходятся кто куда. Кто небольшими группами, кто парами. Машины, самокаты… Здесь учится элита. У кого личный шофер, у кого личное авто. Кто не заморачивается, тот на электросамокате или на моноколесе, если уж совсем хочется выделиться из толпы.

Я? Я хочу закрыться в своей комнате и никого не видеть. Я не то чтобы ненавижу свое окружение. Я его переела. Тошнит!

– А не знаю, – вздыхаю. – Хотя, я бы сейчас выпила чашку крепкого…

– Пить? Ты серьезно? – удивляется Ника.

– Кофе, кофе конечно, о чем ты вообще подумала? – деланно возмущаюсь и натягиваю улыбку. Даже улыбаться мне больно. Начинает казаться, что я вся сплошная боль.

– А, ну пойдем в наше кафе, – предлагает. – Я бы тоже съела кусок пиццы, – вздыхает.

– И потом будешь жаловаться, что эта пицца отложилась в твоих боках? – задеваю ее. Даже уже не знаю, специально или так… по привычке. Или потому что хочется чтобы больно было не одной мне.

– Вот сейчас могла бы и промолчать. Но куда там? Тебе даже головная боль от похмелья не завязывает узлом язык, – все же обиделась Ника.

– Ладно, прости, пойдем, я плачу, – и извиняться я тоже не умею.


В нашем кафе любим тусить не только мы. Многие студенты, так как оно недалеко от универа находится. И здесь, надо признать, варят самый отменный кофе. Сюда я только из-за него и могу ходить после пар.

Ника заказывает пиццу для нас двоих. Так и быть, я все же попробую запихать в себя кусок, так как с утра ничего не ела. И тошнить меня сейчас может только по двум причинам – или все же от вчерашнего пойла, или от голода. Третьего не дано.

– М-м-м, – с удовольствием откидывается на спинку диванчика.

Мы всегда выбираем место у окна. Здесь можно пялиться на прохожих и оставаться незамеченными. И еще видно зал как на ладони. В общем, люблю это место. А таких в городе не так уж и много.

Делаем заказ. Я утыкаюсь в телефон, Ника на меня.

– Что? – не выдерживаю ее взгляда.

– Вот знаю тебя второй год, а так тебя и не поняла, – выдает мне признание.

– Чудненько, – хмыкаю. – А в чем вопрос?

– Ты почему такая колючка?

– Да здрасти. Я такая, какая есть. Не думай, что я тут под прикрытием. Не-а, – опираюсь спиной о спинку.

– Ну-ну, – поджимает губы и берет свой телефон в руки.

Я же продолжаю заниматься, скроля ленту.

– Ваш заказ, – приносят нам и кофе, и пиццу.

Надо признать, я действительно проголодалась. Судя по желанию съесть слона, как только запах пиццы попадает в нос.

Налетаем с Никой на бедную пепперони и с жадностью вгрызаемся в нее зубами.

– М-м-м, – тянем почти одновременно. И встретившись взглядами, улыбаемся.

А черный крепкий кофе бодрит не по-детски. Ощущение, что все нейронные клетки в моем мозгу заискрили. Кажется, жизнь заиграла новыми красками.


После кафе выходим на улицу. Набираю сообщение водиле.

– Тебя подвезти? – спрашиваю Нику.

– Нет, спасибо, я на автобусе.

– Да брось, – осуждающе смотрю на нее.

– Да не парься. Пойду на остановку.

– Пока, – прощаемся, и я остаюсь ждать машину.

Пока пялюсь в телефон, то и дело поднимаю взгляд и смотрю на другую сторону дороги. Замечаю дорогое авто, как машина паркуется у обочины. Снова в телефон опускаю взгляд. А когда поднимаю вновь, то вижу мужчину. Вернее, его спину, затылок… и что-то внутри ёкает.

Тряхнула головой, усмехнувшись. Приглючит же!

Рядом останавливается машина. Надо же, не прошло и года. Водитель выходит, открывает мне дверь, и я забираюсь в прохладный салон авто. Выдыхаю, закрыв глаза.

– Куда?

– Домой, – отвечаю устало.

Этот день выжал из меня все силы. Или их и так не было еще после ночного загула? Да и не важно. Сейчас бы добраться до дома, забраться в горячую расслабляющую ванну, а потом под одеяло и спать. До вечера, а лучше до следующего утра.


И все задуманное было вполне выполнимым. Мне удалось принять ванную. Удалось уснуть. Но меня разбудил телефонный звонок. Не ответить не получилось. Потому что трель телефона продолжалась снова и снова.

– Да, – отвечаю резко, охрипшим ото сна голосом.

– Ты что там делаешь? Спишь? – звучит отцовский голос.

Черт.

– А что, это запрещено в твоем доме? – огрызаюсь.

– Будь добра спуститься к ужину, который будет в восемь часов. Я скоро буду дома, – говорит он, заставляя мои нервные клетки бунтовать.

– Не хочу есть!

– Составишь компанию, – сбрасывает вызов.

Да как тут жить?

Откидываю телефон на кровать и зарываюсь головой в подушки.

Задолбал! Достал! Командир хренов!


К назначенному времени спускаюсь вниз. В столовой накрыт стол. Отец в своем кабинете с кем-то разговаривает по телефону. Его голос слышно даже тут.

– Его ждать? Ага, разбежалась.

Сажусь за стол и накладываю себе поесть. Оказывается, я жутко голодная. Да и домработница сегодня постаралась на славу. Сколько всего вкусного! Запеченные овощи, нежнейшее мясо, несколько видов салатов. И эти пирожные, от которых отказаться просто невозможно.

– Приятного аппетита, – появляется родитель.

– Извини, тебя не дождалась, – отвечаю с набитым ртом. Он такое не любит. В прошлый раз устроил скандал, когда я за столом в телефоне сидела. Этикет, аристократические замашки, хотя дед вообще в шахтерской семье вырос.

Отец морщится.

– Хотя нет, – тут же поправляюсь, – не извиняй. – Усмехаюсь и наливаю себе в бокал воды. Лимон тоненькой долькой плавает на поверхности.

– В кого ты такая заноза? – рычит он, но садится за стол. Разглядывает блюда.

– Надеюсь, это риторический вопрос, – отвечаю ему, – а то тебе ответ не понравится.

– Всё, хватит дерзить, – злится.

– Так по какому поводу ты хотел меня сегодня видеть? – кажется, я наелась. Отодвигаю тарелку с недоеденным мясом.

– У меня юбилей на днях.

– Угу, – беру кусочек пирога. Надкусываю. Крем тает во рту, пальцы испачкались в шоколаде, ищу взглядом влажные салфетки.

– Заказан ресторан. Будет много гостей. Много важных гостей, Агата, – давит интонацией, будто я не понимаю с первого раза. Он всегда так со мной разговаривает – как с умственно отсталой.

– И? – поднимаю на него взгляд. – Я-то тут при чем?

– Ты моя дочь, – будто напоминает. Кому? Мне?

Усмехаюсь.

– Ты обязана быть там. Дресс-код соответствующий. И никаких открытых пупков и разрезов до трусов!

Да, я могу. Могу надеть то красное платье, которое он ненавидит, могу выглядеть так, что все эти важные гости рты откроют.

– День, время?

– Пятница, семь вечера. Ресторан «Гранд».

Оу… Дорого-богато… Пафосно до тошноты.

– А если…

– Никаких если. Ты обязана там быть. Иначе лишу всего! – рычит и бьет кулаком по столу.

Классика жанра – сначала просьба, потом ультиматум.

– Хорошо, папочка! – растягиваю гласные, вкладывая в это слово максимум сарказма.

– Как учеба? – вдруг меняет тему.

– Что? – округляю глаза. – Мне послышалось?

– Хватит ерничать! Я серьезно спрашиваю.

– Ты серьезно? Зачем тебе эта информация? Ты лучше следи за своими заказами, поставщиками, тендерами, что там еще у тебя?! А не отвечай, мне плевать! – с грохотом отодвигаю тарелку и выхожу из-за стола. – Умеешь ты испортить аппетит.

Тороплюсь наверх, к себе в комнату. И от души хлопаю дверью.

Достал!

Падаю на кровать, смотрю в потолок. Бежевый. Мама когда-то выбирала этот цвет, говорила, что он успокаивает. Не успокаивает.


Пятница. Это буквально через два дня. Нужно подумать, что надеть, найти нормального мастера по маникюру в такую спешку, решить, как пережить вечер в компании отцовских друзей. И мне, по сути, плевать бы на этот чертов юбилей. Там будут его партнеры, важные для него гости. Что мне делать среди этих пузатых и лысых мужиков в возрасте, которые будут обсуждать курсы валют и новые яхты? По мне так завалиться в клуб с Никой, заказать пару коктейлей, танцевать до упаду – и то приятнее.

Беру телефон и падаю на кровать. Листаю ленту, просматриваю сообщения.

Ника: “Ты это видела?” – прилетает от подруги сообщение.

И фотка.

Листаю дальше, почти не глядя, но что-то заставляет вернуться. Палец замирает над экраном.

Зависаю.

Телефон снова пиликает.

Ника: “Это он, да?”

Похож. Очень похож. Хотя прошло три года, и я запрещала себе гуглить его, искать в соцсетях, спрашивать у общих знакомых.

Строчу ответ ей, а сама снова возвращаюсь к фото. Здесь плохо видно. Размыто, вечернее освещение, кто-то снял на телефон издалека. Но видно же...

Провожу пальцами по экрану телефона. Сердце лупит в груди, больно ударяясь о ребра. Глупое сердце, мы же договорились.

Дмитрий Фомин.

Ты вернулся, да? Наверное, к отцу на день рождения. Они же всегда были дружны, вместе начинали бизнес, пока он не решил отделиться и уехал.

Закусываю губу. До крови. Чувствую солоноватый привкус.

Сглатываю.

Черт! А мне казалось, я перегорела. Года три его не видела. Три года терапии, уговоров себя, убеждений, что так лучше. Что он слишком взрослый для меня, слишком серьезный, слишком занятой. Да и никогда он на меня не посмотрит по другому.

Переворачиваюсь и утыкаюсь в подушку:

– А-а-а-а-а! – кричу.

Черт! Черт! Черт!

Сажусь на кровати, смотрю на себя в зеркало напротив. Растрепанные волосы, красные пятна на щеках, глаза блестят.

Юбилей! Да я буду там самой запоминающейся! Главное, не перестараться.

## Глава 2


Два дня в каком-то тумане. Все потому что я не могу больше ни о чем думать, как только о гребаной пятнице. Да, я не так раньше радовалась предстоящим выходным. А здесь даже руки в предвкушении немного подрагивают.

Ведь я увижу его.

Сижу в соцсетях, ищу хоть что-то о Фомине. Но ничего нет. Он давно не выкладывал ничего нового. А все что есть на его профиле я давно выучила. Никакой новой инфы. А мой мозг требует. Требует. Новых фото. Хотя бы. Но Дима нигде не светился. Никаких новостей.


В четверг после учебы я еду в модный бутик. Примеряю вечерние платья и ни одно мне не нравится.

Аж бесит.

– Вот это на вас очень хорошо смотрится, – что-то там блеет консультант.

– Тебя забыла спросить, – отвечаю, в очередной раз откидывая непонравившуюся тряпку.

Тьфу.

– Ник, – набираю подруге, выходя на улицу.

– Да, – отвечает.

– Давай, выручай. Мне нужно завтра вечером выглядеть очень дорого и запоминающе.

– Пу-пу, – задумывается. – А где была уже?

Я ей перечисляю.

– М-да, – вздыхает. – Давай, где пересечемся. Есть одно местечко. О нем Тарасова говорила, я случайно услышала. Говорит шмот там зачетный.

И мы договариваемся о встрече.

А через час заходим в еще одно место. Небольшой магазинчик. И надо признать, тут у меня глаза разбежались.

– Давай вот это, – Ника набирает вешалки, перекидывая их через руку, – и вот это, – перебирает вещи. – И вот это, – пихает мне в руки.

И я иду в примерочную.

Примерка проходит достаточно быстро. Я останавливаюсь на одном варианте. Это платье коктейльное. Глубокого изумрудного цвета. Атласное, с тонкими бретелями, идеально садится по фигуре. Прям сама скромность, отцу понравится, но оно како-то особенное.

И мои рыжие волосы струятся по плечам, идеально сочетаются с этим цветом.

– Шик, – хмыкает Ника, уперев руки в бока. – И вот эти босоножки. Прям идеально. А еще на шею пойдет тонкая нить жемчуга. Есть такое? – смотрит на меня.

– Будет, – киваю.

– Вот и отлично, считай, мы тебя укомплектовали. И клатч, да.

– Напомни мне, что ты делаешь на “бизнесе”? – усмехаюсь я, когда мы выходим из магазинчика.

– То же что и ты, – вздыхает.

Дети заложники своих родителей. Ну не жизнь, а сказка.


Утро пятницы ненавижу. Потому что я как ненормальная в ауте. Предвкушение сводит с ума. Учиться? Да я зависаю с чашкой кофе в руках, о какой учебе может идти речь?

– Ты собираешься на учебу? Тебя водитель ждет, – врезается в мои мысли голос отца.

– Да, – отставляю чашку с недопитым кофе и взяв сумку иду к выходу.

Один черт выгонит из дома.

И я еду в универ, как умная. Но отпустив водителя, на учебу не иду. Не хочу. Все равно отец ничего не узнает.

– Как это ты не пойдешь? – звучит недовольно голос Ники в динамике телефона.

– А вот так, я в кафешке нашей. Хочешь, приходит, – и сбрасываю.

Сижу, пялюсь на прохожих. Денек сегодня что надо. Лето скоро. Снова сессию закрывать. А я не хочу. Может съехать? Может…

Открываю телефон и в приложении забиваю в поиск аренда квартиры.

– И куда ты собралась? – раздается голос Ники прямо у самого уха.

Падает на диванчик рядом.

– Да так, – сворачиваю приложение и кладу телефон экраном вниз.

– Секретики? – хмыкает. – Я вот, тебя поддержать, свинтила с пар. А ты мне вот так отвечаешь, – дует губы.

– Я правда, не знаю, – пожимаю плечами. – Смысл съезжать от отца, если он обрубит всю финансовую поддержку. Бросить учиться? Он меня выгонит из дома.

– А чего ты вдруг надумала? – сводит брови.

– А, очередной приступ депресняка. Давит он. Думаю, мать не просто так от него сбежала.

– Ты живешь в роскоши, у тебя все есть. Ты чего с жиру бесишься?

Ах, да. Ника у нас не избалованная папина дочка. В отличие от меня. Ника у нас послушная. Не бунтарка. И папа ее бизнесмен не нашего уровня, но из сил вон лезет, чтобы дочурку выучить и впустить в свой бизнес, который только начинает расти.

В нашей среде ей не очень комфортно.

– Побудь на моем месте, – огрызаюсь.

– Каждый на своем, Агата.

– Ты мне лучше скажи откуда у тебя фотка Фомина? – меняю тему разговора.

– С отцом ехали из офиса, там большой бизнес центр. И мне показалось что это он. Он же?

– Кажется да, – вздыхаю, откинувшись на спинку. – Если это он, то будет сегодня вечером на юбилее отца.

– Наряд для него, да? – улыбается хитро.

– Именно.

– А сколько ему?

Прикидываю мысленно.

– Тридцать восемь.

Присвистывает.

– Он же старый, – полушепотом с большими глазами.

– Он в самом соку, Ника! Он шикарный! – отвечаю ей давящим тоном.

– Он может женат, – предполагает.

– Не слышала о таком. Думаю отец бы поздравлял.

– Блин, Агата, – вздыхает, – ну зачем тебе он сдался?

Пожимаю плечами.

– Я не знаю что это. И к чему все приведет. Нравится он мне. Очень. И давно, – говорю тихо.


Домой еду с этими же мыслями и вопросом Ники. Зачем? Как понять зачем тебе именно этот человек? Я могу влюбиться? Хотя что это вообще за ощущения? Я просто хочу его рядом. Хочу, чтобы он смотрел на меня с обожанием. Хочу! А он не замечал меня.

Но сейчас многое изменилось. И я в том числе. Я больше не та миленькая девочка. Моя милота испарилась, когда я узнала что мать меня оставила отцу. И тот взялся за мое воспитание. И все мои мечты под конец школы разлетелись вдребезги.

Теперь вот, что вышло то вышло.


Оказавшись дома, в своей комнату ухожу в душ. Долго привожу себя в порядок, довожу все до идеальности.

Я шикарна.

Смотрю на себя в зеркало и сердце колотится в груди.

– Агата! – кричит отец. – Долго тебя ждать?

А я готова! Ко всему готова!


В машине с отцом я не люблю ездить. Он всю дорогу в телефоне, всё время в работе. Этот человек практически не отдыхает. И мне страшно, что это не родной человек, а робот, запрограммированный на выполнение задач. Что я могу ещё про него сказать? А ничего.

Достаю телефон и, открыв в галерее папку с фотографиями трёхлетней давности, смотрю на Фомина.

Интересно, он изменился? Приедет ли он сегодня?

Нервничаю. От этого кусаю губы, съев уже, наверное, всю свою помаду.

Машина плавно останавливается у ресторана. Отец выходит, даже не перестав разговаривать по телефону. Водитель открывает мне дверь и подаёт руку. От отца не дождёшься. А ведь мог бы. Хотя бы раз. Ну да ладно, не сломаюсь.

Сжав клатч пальцами, обхожу машину и иду за отцом.

– Пап, я точно нужна тебе? – спрашиваю его в спину.

Меня бесит такое отношение. Быть должна. А вот в спину ему смотреть я не обязана!

– Что? – прикрывает динамик, оглядывается.

Ну, привет!

– Я сейчас уеду, – говорю я, психуя.

Отец что-то говорит в трубку и сбрасывает звонок. Сгибает руку в локте и ждёт меня.

Подхватываю его под руку, и мы вместе молча входим в ресторан.

А здесь уже гости. Много гостей. На меня тут же устремляются несколько десятков пар глаз. Но я ищу единственного интересующего меня человека. И не могу найти. Или его тут нет.

– Игорь Алексеевич, – подходит пара примерно того же возраста, что и отец. – С юбилеем! – Мужчины пожимают руки, женщина потом приобнимает отца, почти коснувшись губами его заросшей щеки.

Фу.

– А это ваша дочь? – стреляет в меня взглядом мужик.

– Да, Агата, – представляет меня папанька.

– Добрый вечер, – натягиваю улыбку.

– Красавица…

И так практически со всеми, кто подходит поздравлять отца. Меня раздражают эти слащавые, заискивающие взгляды. Здесь нет тех, кто не искал бы выгоды от общения с Игорем Арским. Что ещё можно сказать про это гнилое окружение?

За столом я сижу по левую руку от отца. По правую – какой-то мужик лет сорока пяти, с проглядывающей лысиной и намечающимся пузом. Но строит из себя ого-го какого… партнёр, кажется, а вот как зовут – я не запомнила. Меня уже тошнит от хоровода лиц перед глазами. Выпиваю залпом стакан воды. Хочется на улицу, на свежий воздух. Да-да, воздух Москвы по сравнению с воздухом здесь покажется самым свежим и чистым.

Фомина среди присутствующих нет. Я морально убита. Что мне делать тут? Ведь никто даже сыночка с собой не привёл. Все ведут интеллектуальные беседы. Я скучаю. И почти уже потеряла надежду, что доживу до конца этого вечера.

Заиграла музыка. Ах да, тут живая музыка. Почти оркестр.

– Позвольте вас пригласить, – подходит ко мне тот самый партнёр отца. Я так понимаю, важный гость для родителя.

Стреляю взглядом в папеньку. Ответ считываю мгновенно: отказ будет стоить мне дорого. Ладно, всё ради вас, дорогой отец.

Вкладываю руку в предложенную ладонь, от соприкосновения с которой меня передёргивает. Мне противно.

Мужчина выводит меня в центр зала, обнимает за талию, второй рукой переплетает наши пальцы.

Меня сейчас стошнит. Жутко старомодный пень.

– Агаточка, – начинает он вести в танце и заговаривает, – вы прекрасны. Игорь говорил, что у него красивая дочь, но чтобы настолько, – лыбится он.

– Насколько? – не люблю я лесть. Вообще ни разу.

Он прищуривается, будто пытается меня считать.

Да не пытайся, дядя. Я открытая книга. И так всё видно, разве нет?

Усмехаюсь.

– Я состоятельный, – выдаёт ответ.

– Поздравляю, – усмехаюсь.

– Приглашаю завтра на обед, – не сдается.

– А чего уж сразу не на ужин? – смотрю на него.

Мужик усмехается.

– Игорь говорил, что ты остра на язык.

– Не обманул, – натягиваю любезную улыбку.

– Встретимся? – смотрит на меня.

– Нет, у меня учеба, – отказываю.

Дальше я стараюсь на него не смотреть. Всё уже поняла про этот экземпляр. Мне неинтересно. Ни разу.

Как только музыка заканчивается, я выдёргиваю свою руку из его:

– Провожать не нужно, – и торопливо иду на своё место. Плюхаюсь, зло зыркнув на отца.

Мужик, что только что со мной танцевал, садится рядом с отцом, выразительно смотрит на меня и что-то говорит отцу. Слишком тихо, чтобы я могла разобрать.

Снова скучаю, разглядывая гостей.

Надоело.

Выхожу в дамскую комнату. Оглядываю себя. Жаль, такую красоту не оценит тот, для кого я готовилась. Жаль-жаль…

Поправляю помаду. Надо исчезнуть с этого праздника. Не мой он.

Дохожу до зала и застываю, не понимая суеты.

Отец вышел из-за стола. И идёт…

Кажется, я врастаю в пол. Потому что вижу Диму. Того самого Диму, по которому сходила с ума.

Сердце подскочило к самому горлу и ухнуло вниз, куда-то под ноги, когда он повернул голову и наши взгляды пересеклись.

Нет, я всё так же схожу по нему с ума… Ничего не прошло.

Отец тоже оглядывается, улыбаясь.

Фомин сделал сюрприз? Отец правда не знал, что он будет тут?

Подхожу почти на негнущихся ногах.

– Здравствуйте, Дмитрий, – первой заговариваю.

– А это Агата, помнишь, наверное, дочь моя, – говорит отец.

– Помню, конечно, – говорит Дима. – Привет, – вручает мне букет каких-то красных цветов.

– Спасибо, – улыбаюсь я как умалишённая. Надо как-то себя держать, ну! Что я поплыла-то?

– Проходи за стол, – приглашает папа.

И снова всё успокаивается, кроме моего бешено стучащего сердца.

Начинаются разговоры. Отец с Фоминым, тот партнёр, что сидел рядом, пересел и оказался напротив меня. Я чувствую его взгляд, но сама не могу оторвать своих глаз от Фомина.

Он шикарный, мамочки! Годы только сделали его сексуальнее. Улыбка… Я прямо сейчас готова признаться ему в любви. Это ненормально, да?

На его случайный взгляд в мою сторону я лишь улыбаюсь, как идиотка. И всё… Агата! Ты где, ау?!

## Глава 3

Агата

Время летит, а я в статусе “тормоза”.

– Ау, Агата! – голос Ники отрывает меня от созерцания фотографии Фомина на экране телефона. Я уже минут десять гипнотизирую этот снимок, пытаясь понять, что со мной происходит.

С отцовского юбилея прошла неделя. А я до сих пор не нашла повода пересечься с Димой хотя бы раз. Они с отцом видятся каждый день – по бизнесу, решают какие-то вопросы. Я специально просыпалась пораньше, придумывала дурацкие предлоги заехать к отцу, но Фомин как сквозь землю проваливался. Будто сама судьба была против нашей встречи.

– Что? – поднимаю взгляд.

– Ты бы уже до дыр его стерла, – смотрит на меня подруга с усмешкой.

– Какая разница, – гашу экран и убираю телефон в сумку. На душе кошки скребут, но посвящать Нику в свои терзания пока не хочется.

– Все так плохо?

– Всё хорошо. Он приехал. И пока здесь. А я никак не могу до него добраться. Такое ощущение, что он специально избегает встреч со мной. Или это паранойя?

– Что ты имеешь в виду? – её брови взлетают вверх.

– Сама ещё не знаю. Но знаю, что действовать нужно.

– Ты меня пугаешь.

– Сама себя боюсь, – усмехаюсь. И правда боюсь. – Ладно, до понедельника, – прощаюсь с Никой. – Хотя можем ещё пересечься. Сходим куда-нибудь?

– Я не смогу, – качает головой. – С родителями уеду за город.

– А, ну ладно, – не очень-то и хотелось. Если честно, сейчас я не в том состоянии, чтобы тащиться куда-то и изображать веселье.

По пути звонит отец и просит подъехать к ресторану.

– Я устала после пар, пап, – хочу отказаться. – Хочу есть. И вообще, я не в настроении для светских мероприятий.

Смотрю на время. Пятый час. Самое идиотское время – ни день, ни вечер.

– Пообедаем, – говорит коротко. Этот его тон не терпит возражений.

Хочу ещё что-то возразить, но в телефоне раздаются гудки.

– Зараза! – психую. Ну почему со мной никто не считается? Вечно всё решают за моей спиной.


В ресторане в это время народу немного. Полумрак, приятная музыка, запах еды – а у меня кусок в горло не полезет от нервов. Прохожу к столику, за которым одиноко сидит отец. Но стол накрыт на четыре персоны.

– А что за повод? – спрашиваю и приземляюсь на соседний стул.

– Фомин должен подъехать.

– А мне обязательно надо было присутствовать? – сердце забилось чаще, но я стараюсь держать покер-фейс.

– Ну а что тебе дома сидеть? Или ты в клуб опять собралась?

– Ещё даже подумать не успела, – огрызаюсь. Отец иногда выводит меня из себя этим своим контролем.

В этот момент в зал входит пара.

Я не сразу узнаю его. Но по мере их приближения понимаю: это Дима. И не один – с женщиной.

Невольно разглядываю её, и сердечко сжимается внутри.

Красивая. Какая-то чересчур идеальная. Ухоженная, стильная, с идеальной осанкой. Лет сколько? Да видно же – нормально так. Под сорок? Интересно, кто она ему?

– Добрый вечер, – подходят к столику.

Отец расплывается в улыбке. Встаёт, подаёт руку даме. Я же сижу как статуя, пытаясь унять дрожь в коленках.

– Знакомьтесь, это Виктория, – представляет её Дима. – Вика, это мой друг, наставник, можно сказать, Игорь.

– Очень приятно, – улыбается она. Улыбка красивая, белоснежная, но мне хочется стереть её с этого холеного лица.

А я сижу с натянутой улыбкой и не чувствую никакой радости.

Кто она ему?

– А это дочь Игоря, Агата, – представляет меня Дима. Его взгляд скользит по мне равнодушно, будто я пустое место.

Вика кивает мне, и наконец все садятся за стол.

Завязывается разговор. Всё больше об этой самой Вике. И меня она уже раздражает. Гвоздь программы? Пытаюсь уловить, что там про неё говорят. Ах да: умница, красавица, с высшим образованием и не одним. Помощница Димы. А, так она его секретутка? Шикарно! Помощница, значит. Двадцать четыре на семь, наверное, “помогает”. В груди закипает глухая злоба.

Официант разливает вино по бокалам. Приносят горячее, салаты. Я ковыряюсь в тарелке, не чувствуя вкуса. Только наблюдаю за ними – как она наклоняется к нему, как он что-то шепчет ей на ухо. Бесит.

– Когда уезжаете? – спрашивает отец, и я зависаю.

Погодите. Кто уезжает?

Поднимаю взгляд на Диму.

– Завтра вечером у нас рейс.

Я расстраиваюсь. Почему так быстро?

– Извините, отойду на минутку, – выхожу из-за стола.

Иду в дамскую комнату. Там умываюсь. Холодная вода немного приводит в чувство, но сердце всё равно колотится где-то в горле.

Ну и что я могу сделать? Подойти и сказать: “Она тебе не подходит”? Это будет очень глупо!

Смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят каким-то сумасшедшим блеском.

Моргаю.


По пути к столику прошу у бармена бокал воды. Сделав пару глотков, иду к столу. Мысли лихорадочно мечутся: что сказать, как себя вести, чтобы не выглядеть полной дурой.

Приблизившись, вижу, как Дима достаёт из кармана пиджака коробочку и открывает её перед Викой.

Кольцо.

Бокал с водой выпадает из моих рук и разбивается у ног, разлетаясь на части. Как моё сердце, практически, буквально!

Он женится? На ней?

От звука разбившегося стекла в мою сторону оборачивается отец. Но Диме до меня нет никакого дела. Он смотрит только на неё, на эту Викторию. И в глазах у него то, чего я никогда не видела – нежность, что ли? От этого зрелища меня подташнивает.

Перешагиваю через осколки и на ватных ногах приближаюсь к столу. Сажусь. Не могу отвести взгляд от Димы. Мне кажется, ещё немного – и я закричу.

Вика улыбается и смотрит на него влюблёнными глазами. Любит? Или притворяется? Не нравится она мне. Всё в ней наигранное – от этого приторного тона до холеных пальчиков.

– Она не… – язык прилипает к нёбу. Я даже не знаю, что хотела сказать. Что она не та? Что он совершает ошибку?

– Всё хорошо? – спрашивает отец, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо.

– Замечательно просто. И давно вы вместе? – спрашиваю я, пытаясь хоть что-то сказать. Голос дрожит, но я стараюсь держать его ровно.

– Работаем да, давно, – отвечает Вика, мазнув по мне счастливым взглядом. Она даже не смотрит на меня всерьёз – что я для неё?

– М, – беру бокал с вином и выпиваю залпом. Терпкое красное обжигает горло, но мне плевать. Хочется разбить здесь всё к чертовой матери.

– Мне нужно домой, – говорю отцу.

Не могу видеть их улыбающимися. Хочется наорать на Фомина и сказать, что он сделал неверный выбор. Но кто меня будет слушать, да? Для него я всё ещё дочь друга.

Она ему не пара! Я чувствую это каждой клеткой.

– Ещё немного, – отказывает отец.

– Мне. Надо. Домой! – чуть не рявкаю я и выхожу из-за стола. – Совет да любовь, – криво усмехнувшись, говорю парочке и направляюсь к выходу. Горло сдавило спазмом, на глазах предательски защипало.

Выхожу к дороге, выставляю руку. Вечерний воздух обжигает лёгкие, но легче не становится.

Мне нужно такси. Я хочу уехать отсюда как можно скорее.

И мне везёт – машина с шашечками останавливается. Открываю дверь.

– В “Небеса”, – говорю название клуба и сажусь.

Авто трогается, а я вижу вышедшего из ресторана отца. Усмехнувшись, машу в окно, если увидит. Он достаёт телефон. Мой тут же оживает вибрацией. Но я не беру.

Пошли вы все к черту!

Мне нужно отвлечься. Забыться. Утопить эту дурацкую боль в громкой музыке и в чем покрепче. Сегодня я имею право быть слабой. А завтра… а завтра будет новый день.


– Куда едем? – спрашивает водитель, как только мы отъезжаем от ресторана на приличное расстояние.

Куда едем? Куда угодно. Только бы не домой. По крайней мере сейчас.

Вздыхаю.

В клуб?

– А давайте в клуб.

– Какой?

И тут я вспоминаю, в каком я платье. Не вариант.

– Минутку, – набираю Нике. – Привет, – отвечает подруга. – Ты дома?

– Агат, я на даче с родителями, – звучит виновато.

– Ой, извини, забыла.

– У тебя все впорядке?

– О да, лучше не придумаешь. Давай, до понедельника, – и сбрасываю вызов.

Ну и куда мне податься?

И тут мой телефон снова оживает. Незнакомый номер.

– Да, – отвечаю, закрыв глаза.

Скорее всего, отец или еще кто по его наводке…

– Агата, – звучит мужской голос.

Выпрямляюсь. Пытаюсь понять, где я слышала этот голос.

– Ты кто? – тут же спрашиваю.

– Климов, – отвечает парень, и я выдыхаю.

– Ты не представляешь, как я рада тебя слышать, – усмехаюсь.

– Это сон? – хмыкает он.

– Нет, детка, ты не спишь. А зря, – улыбаюсь. – Мне нужна твоя помощь.

– Эх, а я уже размечтался. Что нужно?

– Адрес. Твой, – уточняю на всякий случай.

– Не, я точно сплю.

– Ну? Или закину сейчас твой номер в черный список.

Быстро тараторит адрес.

– Надеюсь, ты живешь один, – называю адрес водителю. – Далековато забрался, – прикидываю где он живет.

– Ты едешь? – удивленно.

– Ага, к тебе. Жди, – и сбрасываю звонок.

Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Ночку есть где потусить. А завтра будет завтра.


Климов живет в глуши. Нет, не в лесу. А почти. Почти замкадник. Спальный район. Панельки. Но сейчас это лучше, чем возвращаться домой.

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины.

– М-да, – тяну я, оглядываясь вокруг.

Темно, холодно… И где этот Климов?

– Девушка, а девушка… – кто-то проходит мимо и чуть шею не ломает, заглядевшись на меня. Присвистывает.

Осталось только найти приключения на свою ж… Папа не оценит.

– Арская, ты ли это? – резко оборачиваюсь на знакомый голос.

– Напугал, – выдыхаю.

– А я думал, что ты не из пугливых, – усмехается он, разглядывая меня. – Ты с бала, что ли, сбежала?

– Ага, с банкета. Прячь меня скорее, а то съедят упыри всякие.

– Так я, может, самый главный тут упы…

– Пошли уже, – хватаю его за руку.

– Ну пошли, – усмехается. – Только вот, – накидывает на меня свою ветровку. – А то совсем как в белом пальто, – и тянет за собой.

Тут ноги переломать можно. Так бы и сняла туфли, но подцепить заразу вероятность в разы больше.

Мы заходим в панельку, такую же, как и все вокруг. В подъезде на удивление чисто. Лифт. Пятый этаж.

– Проходи, – открывает дверь ключами и пропускает вперед.

Вхожу внутрь, и как только дверь закрывается за нами, я выдыхаю. Опираюсь спиной о стену и расслабляюсь.

– Это твоя квартира? – спрашиваю.

– Все тебя материальное интересует, Арская, никакой романтики, – улыбается, стоя напротив.

– Не я такая, жизнь такая.

– Не сваливай свою меркантильность на жизнь, Агата. Проходи. Квартира хоть и не моя, но я тут живу, временно. Снимаю, короче, – и проходит вглубь.

– М-м, – тяну и скидываю босоножки.

Кайф. А то ноги устали адски.

Иду на доносящиеся звуки.

– Простенько, – оглядываю почти пустой интерьер.

– За евроремонт пришлось бы платить космическую сумму, – поясняет он. – Чай будешь?

– А покрепче что есть? – приземляюсь на стул.

– Нет, не балуюсь.

– А жаль, – вздыхаю. – Давай чай.

Включает чайник и садится за стол напротив. Подпираю руками голову и смотрю на него.

– И почему ты не из богатой хорошей семьи? – задаю вопрос, и, кажется, он риторический.

– Я из хорошей семьи, – натягивает улыбку.

– Жаль, – отворачиваюсь.

– Почему?

– Да много почему.

– Поясни.

– Долго, говорю, – отмахиваюсь.

– Ты надолго ко мне?

– До утра.

– Тогда время есть, рассказывай, – щелкает чайник, и Егор поднимается со стула, чтобы налить нам чай.

– А что рассказывать? Вот я тебе нравлюсь? Нравлюсь. Но у нас с тобой ничего не выйдет. Потому что ты бедный. Твоя семья не на уровне моего отца. Он не позволит жить по-своему.

– А у меня был бы шанс, ну если бы бабло там… связи? – смотрит на меня через плечо.

– Нет, увы, – вздыхаю.

– Почему? – ставит передо мной кружку с горячим чаем.

На часах одиннадцатый час, а я пью чай. Прикол!

– Потому что мое сердце давно занято.

– И? Как оно? – ухмыляется, глядя на меня.

– Хреново, – вздыхаю и обхватываю чашку пальцами.

– Почему?

– Потому что безответно. Он старше. У него невеста, жениться собрался на ней. Уезжает снова. И думаю, что больше я его не увижу. Вот.

Присвистывает.

– Нормально, – качает головой.

– Вот и я о том же, – закусываю губу.

– Хочешь чего-нибудь вредного? – вдруг оживает он.

– Это например?

– Ну, – пожимает плечами, – мороженое, торт, пирожные? Вы же девочки, когда расстроены, хотите углеводов.

– Хочу. Мороженое и пиццу.

– О, супер, сейчас доставку закажу, – и выходит из кухни.

Слышу его голос из коридора. Заказывает.

А я подхожу к окну и упираюсь лбом в прохладное стекло.

И как дальше жить? Как? Зная, что тот, кого любишь так, что внутри все скручивается, женится… что любит другую…

– Заказ сделан, через полчаса будем страдать под киношку.

– Хороший ты парень, Климов, – натягиваю улыбку.

– Но это плохо, да? Но ты погоди, я может, еще приставать начну, – подмигивает.

## Глава 4

Агата

Домой возвращаться нет желания. Но придется.

Сижу в машине такси и снова листаю новостную ленту. Что ищу? Не знаю.

Как только машина останавливается у дома, я выхожу и замечаю автомобиль отца. Значит, он дома. Я на его звонки не отвечала. Да и больше пяти раз он не названивал. Впрочем, мне было всё равно.

С Климовым мы наелись пиццы, закусили мороженым, смотрели какой-то мультфильм, а потом уснули на диване. Никогда не думала, что можно так классно провести время с парнем. Без подтекста, без грязных намеков… Жаль, не нашего круга. Может, попробовала бы на него переключиться. Но нет! Не получилось бы. Во всяком случае, не быстро. Да о чем я?

Фомин мне нужен. Фомин! А я всё упустила.

Иду домой и уже примерно знаю, что меня ждет. Ничего хорошего. Снова будет читать мораль.

Открываю дверь, скидываю туфли, беру их за ремешки и прохожу. Отец стоит в гостиной с телефоном в руках, с кем-то разговаривает. Стоит ко мне спиной. Идеально! Хочу прошмыгнуть мимо, но…

– Агата! – окликает меня, едва я ступаю на первую ступеньку.

Вздыхаю. Нет, не получилось.

Разворачиваюсь и смотрю на него. Папа уже при параде. То есть видно, что он проснулся часа два назад. Одет неофициально, значит, будет работать из дома. Жаль.

– До понедельника, – прощается он с кем-то по телефону и убирает трубку в карман брюк. – Жду объяснений, – говорит он, теперь обращаясь ко мне.

– Доброе утро, – натягиваю улыбку.

– Жду, – сводит брови, сверля меня темным взглядом.

– Чего? Какие объяснения тебе нужны?

– Где ты провела эту ночь? Кто тебе позволил сбегать? – рычит он.

– М-м, – поджимаю губы и пожимаю плечами. – Ночь провела с парнем. Сбегают, как правило, без разрешения, – отвечаю на его вопросы.

– Агата! – рявкает он. – Ты слишком много себе позволяешь! Хватит держать меня за дурака!

– Я и не держу.

– Тебя что, выпороть надо? Ты ведешь себя как малолетка! Учишься в престижном вузе. Я всё для тебя! Всё! А в ответ что? Шляешься по клубам, злоупотребляешь алкоголем, ночуешь непонятно с кем. В каком свете ты меня выставляешь? Сбежала с вечера! Некрасиво поступила.

– С какого вечера? Где Фомин объявил о помолвке? Я каким боком там нужна? Он твой друг, а не мой, – взрываюсь я. – Я что, должна смотреть, как они пожирают друг друга глазами? Или на твоем дне рождения? Смотреть, как в меня сальными взглядами стреляет твой партнер? Да мне это не нужно, не уперлось, папочка! Хочешь строить из себя примерного семьянина – так поздно! Надо было это делать до того, как от тебя мать сбежала! – выпаливаю я и замолкаю. Но поздно. Кажется, я сказала то, чего не стоило.

Я вижу, как перекашивается лицо отца, как сжимаются кулаки.

– Ты! – повышает он голос. – Ты мне ещё будешь указывать, как жить? Ты, избалованная девка! В свою комнату! Лишу всего! Никаких денег больше не увидишь!

Я не дожидаюсь конца его монолога, срываюсь вверх по лестнице и, забежав к себе, от души хлопаю дверью.

– Да пошел ты! – ору в закрытую дверь и падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку, позволяя себе наконец впасть в истерику.

И реву. Реву так, что желудок начинает сводить спазмами.

Потом раздеваюсь и иду в душ. Там теряю счет времени, не знаю, сколько стою под струями воды. Врубаю то горячую на всю, то ледяную. А затем и вовсе устаю так, будто всю ночь не спала. Кутаюсь в банный халат и, закрыв окна шторами, падаю на постель, где вырубаюсь мгновенно.


Просыпаюсь от вибрации телефона. На экране имя подруги.

– Да, – хриплю в трубку.

– Ты заболела, что ли? – спрашивает Ника.

– Сплю, – голос сипнет, хочется откашляться, но я терплю.

– А. Я вот дома. Думаю, может, сходим куда-нибудь?

– Не получится. Меня наказали, – хмыкаю и переворачиваюсь на спину, уставляясь взглядом в потолок.

– За что? – удивляется она.

– Я не ночевала дома. Приехала сегодня утром. В общем, папа готов был сделать ата-та, – усмехаюсь.

– И где ты была?

– У Климова, – признаюсь.

Повисает тишина.

– Ты с ним…? Вы с ним… – пытается подобрать она слова.

– Ага, ели пиццу и смотрели мультик, – посмеиваюсь. – А чего ты такая взволнованная? Нравится он тебе? – почему-то эта мысль приходит неожиданно.

– Кто? Климов? Да нет, – тянет она неуверенно, но я не настаиваю. Нет так нет.

– В общем, вот.

– А твой этот… Дима?

– Женится. Познакомил с ней. И вот-вот должен был уехать. Короче, всё, не увижу его больше, кажется… Я всё прое…

– Может, и шансов у тебя не было, Агат. Чего ты так убиваешься?

– С чего ты взяла? – сажусь на кровати от возмущения.

– Ты собиралась ему всё сказать? Хотела что-то сделать, но не сделала. И я не знаю, наверное, это к лучшему. Ну как бы он это воспринял? Как? Что к нему подкатывает малолетка? Глупо.

– Смотри какая умная, – фыркаю зло, но в её словах что-то есть.

– Опозорилась бы только. Сомневаюсь, что он тут же принял бы тебя в объятия. Будь реалисткой, Агата! Куда делся твой расчетливый разум? – отчитывает меня.

– Это твоя месть мне, да? – хмыкаю, догадавшись. – За мою правду ты режешь меня своей? Ок, в расчете. Я не в обиде.

– Ладно. Если что, я тут, звони. Нужны адекватные мысли – тоже можешь обращаться, – посмеивается она.

– Так а что там у тебя к Климову? – хочу её задеть. Не могу, когда мне делают больно, хочется ударить в ответ.

– Всё, спокойной ночи, – смеётся в трубку и сбрасывает звонок.

Вот же зараза, моими же фишками действует. Обидно? Нет.


***

Воскресенье проходит тихо. Я спускаюсь только поесть, но с отцом не пересекаюсь. Видеть его не хочу.


В понедельник еду в универ и пытаюсь влиться в обычную студенческую жизнь. Народ уже обсуждает следующие выходные: у кого-то днюха, будет движ. А как же я? Я, скорее всего, мимо.

– Арская, – подсаживается в кафешке Усталов, один из популярных парней нашего потока. Но не в моем вкусе.

– Чего тебе? – спрашиваю, не глядя на него.

– У меня в субботу др.

– Заранее не поздравляют, – усмехаюсь, отпивая кофе.

– Приглашаю в “Куб”.

– Занята, – отказываю.

– Ну что ты всё время ломаешься? – злится. – Говорю же, приглашаю. Лично, блин!

– Говорю ещё раз: не смогу, – перевожу наконец взгляд на него. Злится мальчик.

– Вообще? Без вариантов?

– Боюсь, отец не оценит.

– Чё, наказали что ли? – хмыкает от догадки. – Серьёзно?

– Да, я же плохая девочка. Нервы у папеньки сдали, – пожимаю плечами.

– Ну ты даёшь, – ржёт. – Попрошу своего позвонить? М? Освобожу тебя из заточения, как прекрасную пленницу принц? – играет бровями.

– Слушай, отвали, а? – подходит Егор. – Девушка сказала нет, значит нет.

– Ладно, – поднимается со стула, уступая место Климову. – Но я звякну, – показывает пальцами “позвоню”.

Егор садится рядом. Ника уставляется на него большими глазами, и щёки её тут же краснеют.

– Чего хотел?

– Туса, – напеваю. – В “Кубе”. А Арская в пролёте, – смеюсь. – Ну да ладно, может, оно и к лучшему.

– Лучше почитай лекции, – выдаёт Ника. – Больше пользы будет, чем от этих вечных тусовок.

Я стреляю в неё взглядом. Убить? Спалить? Что несёт ерунду?

– Ладно. Ещё две пары. Вы не свалите? – спрашивает Егор.

– Меня пристрелит родной отец, – смеюсь. – Какой свалить?


И я действительно досиживаю все лекции. Скоро зачёты, экзамены. А я не хочу даже думать об этом. Оценки у меня “хорошие”, потому что всё проплачено отцом. Там даже не задумываются, никто валить меня не будет. По идее – отдайте диплом уже сейчас, чего я зря время трачу? Но папа так воспитывает! Молодец.


После пар гуляем с Никой. Проверяю в телефоне баланс карты. Не густо. Отец последние дни не докладывал мне обещанную сумму. Не разгуляться. Но и не заблокировал. Пустые угрозы. Знает, что психану — и будет хуже. Пока держим друг друга на расстоянии и не давим. Но если он захочет, мне будет плохо. Знаю. Я помню, как они ругались перед тем, как мама ушла. Сути не помню, но ругались громко, били посуду. И с тех пор с мамой связи нет. Я первое время на неё обижалась, но чем старше становилась, тем больше стала понимать. С отцом – как в золотой клетке. Хочешь ни в чём себе не отказывать — живи по его правилам. Да только вот выбора мне не давали.


Дома тишина. Отец ещё не приехал. И я даже чувствую, как поднимается настроение. Ужинаю одна. И затем закрываюсь у себя в комнате. Проваливаюсь в музыку, которую слушаю через наушники.


На следующее утро, к моему сожалению, завтрак проходит в присутствии папеньки.

Но я стараюсь не обращать на него внимания. Вырабатываю свою стратегию. Мне ещё как-то дожить до окончания вуза надо.

– Агата, – заговаривает первым. – Мы с тобой погорячились. Давай придём к примирению, – говорит он, удивляя меня.

– Ты сейчас шутишь, да?

– Нет, – смотрит серьёзно. – У меня есть новость для тебя.

– М, – киваю. – С этого стоило начинать. Вся во внимание, – складываю руки на груди и жду, что он ещё придумал для меня в своей идеальной формуле жизни.

– У тебя сейчас прекрасный возраст. Вся жизнь впереди. Я хочу, чтобы у тебя было всё, что ты только пожелаешь.

– Странное начало, не находишь? – прищуриваю взгляд.

– Ты выходишь замуж, – говорит таким будничным тоном, что я не сразу понимаю, что сейчас услышала.

– Ты шутишь, да? – не воспринимаю его слова всерьёз.

– Нет, – смотрит на меня так, что по коже пробегают мурашки. – Свадьба будет назначена на конец месяца.

– Через три недели? – усмехаюсь. – Издеваешься?

– Тебя не интересует будущий муж? – вздёргивает бровь.

– Муж? Какой ещё муж, пап, ты бредишь?

– Кашин Алексей Петрович.

– Кто? – первый раз слышу этот набор букв.

– Мой партнёр.

И тут у меня выпадает вилка из рук.

Кто? Тот самый лысеющий пузан?

– Ты издеваешься? – холодею.

– Всё решено. Он прекрасный кандидат. Состоятельный и перспективный.

– Так женись на нём сам! – психую, вскочив со стула.

– Сядь, – бьёт ладонью по столу, и я падаю на стул обратно.

– Свадьба считай назначена. Все оговорено уже. Начнётся подготовка. И только попробуй что-то вытворить, обещаю – пожалеешь, – угрожает.

– Пап, – хочу хоть как-то его вразумить. – Пап, ну какая свадьба, ну какой партнёр? Пап? Мне всего девятнадцать!

– Я видел, как ты смотрела на Фомина, – говорит он, и я уже не знаю, что сказать в своё оправдание. – Я видел твою реакцию. Ты в него влюблена, да?

Прячу лицо в ладонях. Неужели это ТАК видно?

– Он женится. У него своя жизнь, и он тебе не пара.

– Да с чего ты это взял? – не замечаю, как слёзы катятся по щекам.

– Кашин тот, кто сможет тебя обеспечить всем. Он твой пропуск во взрослую состоятельную жизнь. Фомин – мелкая пешка, не твой вариант, – и поднимается из-за стола, промокнув губы салфеткой. – Забудь его.


А я так и остаюсь сидеть и не верить в то, что только что услышала.


***

Больше недели я варюсь в своем личном аду. Я не понимаю и не осознаю, что происходит вокруг. Меня штормит в настроении. То и дело я закатываюсь в истерике. Мне нужен врач? Нет! Мне нужен адекватный родитель! А не вот это чудовище, которое продумало мою жизнь до мелочей. МОЮ. ЖИЗНЬ!

Кручу телефон в руках. Прилетают сообщения от Ники, от Егора. А я не отвечаю. И не появляюсь на учебе. Отец запретил мне рассказывать кому-либо про свадьбу. Про планы. Он вообще хочет сменить круг моего общения. И я не понимаю, что мне делать. Не вижу ни одного выхода из этой идиотской ситуации.

Снова проваливаюсь в сон.

Отец приставляет мне какую-то девку. Представляет ее помощницей. А, это вместо лучшей подружки. Круто же! О таком я мечтала всю свою жизнь.

Меня таскают по примеркам, по ресторанам, пытаются втянуть в подготовку торжества. Надо признать, Кашин, будь он неладен, не скупится. Хотя о чем это я? Ведь надо своим конкурентам показать свою состоятельность.

– Это платье вам очень идет, – блеет блондинка.

А мне плевать. Три платья назад она говорила то же самое.

Туфли. Еще одно платье, для вечера. Белье! Эта игра идет выбирать со мной даже белье.

– Вот этот комплект шикарен, – показывает она.

– М, – мычу я и, взглянув ей в глаза, усмехаюсь: – Ты знаешь предпочтения Кашина? Как он? Как мужик, конечно? Ничего? Может, вообще хоть что-то? – спрашиваю, а у самой по щекам слезы.

– Ну что вы такое говорите? – строит смущение.

Какая игра! Браво.

– Да бери, что нравится, – бросаю тряпки на столик. – Мне плевать, – и, крутанувшись на пятках, тороплюсь на выход.

Добравшись до выхода из торгового центра, меня перехватывает за локоть какой-то мужик в костюме.

– Агата Игоревна, вам туда, – показывает мне на машину, стоящую у крыльца. А тут, между прочим, закрытая территория, и все машины стоят на парковке. А эта черная легковушка с тонированными стеклами стоит у самих ступеней.

– О, папик пожаловал, жену будущую желает? – смеюсь.

Охранник не реагирует на мои выпады.

– Глеб, – из машины выходит тот самый мужик, папин партнер, тот, с кем мне было даже противно танцевать. Поправляет пиджак. – Отпусти девушку, она же никуда не убежит, – и переводит взгляд на меня. – Правильно, Агата?

Закипаю. Как мне сейчас хочется расцарапать ему всю морду с этим сальным взглядом. Урод!

– Нет, конечно, – говорю как можно спокойнее.

Внутри меня все бушует и кипит.

– Вот и правильно. Иди, пообщаемся, – подзывает.

И я иду. Иду… куда мне, собственно, идти, если родной отец отобрал у меня паспорт, проверил телефон, что-то там установив, и я уверена, что пасет меня служба охраны вот этого пузатого урода.

– Здравствуй, – говорит мне, как только я подхожу.

– Нечестно играете, – говорю ему, глядя в глаза. – Я же сказала, вы мне не интересны.

– Не тебе решать, милая, – ухмыляется и открывает передо мной дверь машины.

Мне ничего не остается, кроме как сесть внутрь. Рядом садится Кашин.

– Куда мы едем? – спрашиваю, отодвинувшись от него.

В ноздри забивается запах его одеколона. И мне он не нравится. Подташнивать начинает. Или это от того, что я забыла, когда ела последний раз.

– Ты бледная, – игнорирует мой вопрос.

– Тошнит от тебя! – рявкаю я, повернувшись к нему.

Ловлю его взгляд.

– Зря ты так, девочка. Я же с тобой по-хорошему, – усмехается и откидывается на спинку сиденья. – Повстречались бы, хорошо провели бы время, и ты была бы в выигрыше. От тебя не убыло бы! Но ты уперлась, брезгливость свою показала. Нехорошо.

– Так ты это из-за обиды, – догадываюсь. – А что, не отшивали никогда?

– Я влюбился, Агаточка, – лыбится.

Обед проходит в ресторане, название которого я не запоминаю. Что-то там рассказывает это убожество, я не слушаю. На столе много всякого, но я не прикасаюсь. Мне это неинтересно.

Может, кто-то, такие как та блондинка, в рот бы ему заглядывали, но я не хочу. Я не продаюсь. И почему-то в этот момент я даже Фомина ненавижу.

Интересно, чтобы он сделал, узнав, что отец меня продает вот этому уроду? Поддержал бы? Он из таких же, как они?

– Я хочу домой, – устало смотрю в никуда.

Я действительно устала.

– Довезу тебя, – подает руку, но я игнорирую.

В машине я отключаюсь. Просыпаюсь от того, что ко мне прикасаются чужие руки. Тут же распахиваю глаза и понимаю, что машина стоит у дома.

Хватаю свою сумочку и выскакиваю из машины. Бегом несусь к себе в комнату. Не знаю, дома ли отец. Но мне плевать.

Раздевшись, захожу в душ и час, да, наверное, час отмокаю под водой. Потому что мне противно. От всей ситуации мне противно.

Потом все же спускаюсь, чтобы поесть. Отец что-то рассказывает и даже улыбается. Видимо, рад, что я провела «время» с его партнером. Тот остался доволен? Да ладно? И совсем на меня не жаловался? Ну чудо, а не мужик.

Поднявшись обратно, вижу вещи, которые купили сегодня. Платье. Свадебное. Оно полная безвкусица. Стоит огромных денег, но мне оно не нравится. Еще вот это, вечернее. Просто тряпка. А вот эти комплекты… да блондинка разошлась не на шутку. У нее не было лимита? Разве так можно?

Хмыкаю.

Обувь, сумки…

А мне, глядя на все это, реветь хочется! Моя жизнь рушится с каждым днем, до фундамента.

И? Как мне быть?


Я не сплю. Не могу сомкнуть глаз. Кручусь, верчусь. И встаю с постели. Нет, так нельзя. Полторы недели до гребаной свадьбы. Я не хочу.

Лезу в свою шкатулку. Там у меня лежала наличка. Пересчитываю. Чуть меньше тридцати тысяч. Не густо. Очень-очень не густо. Но это хоть что-то!

Одеваюсь быстро, собираю чемодан. Скидываю туда что первое попадется под руку. Пара футболок, брюки, платье. Что-то из обуви.

Уставляюсь на фотографию, что стоит на полке. Тут я маленькая. Меня мама фотографировала. Она сама рассказывала мне, как вышел этот кадр. Не знаю, но я кидаю эту фотку в чемодан и закрываю его.

Мое сердце лупит так о ребра, что готово вот-вот вылететь.

Уверенность крепнет с каждым моим движением. Я убегу. Сбегу… без документов? Да плевать, попробую. И очень надеюсь, что у меня все получится. Потому что возвращаться обратно уже нельзя.