# Золотоискатели во вселенной: Противостояние Марса

Вальдемар Чилотана

Гелиос и Дарий объедняются ради спасения марсиан. Новым колонистам Земли это не по душе и они решают поработить коренных жителей. Угроза войны может разрушить планы Гелиоса, ставшего первым небесным механиком среди простых смертных. Неожиданно его вмешательство в конфликт помогает решить главную задачу и активировать пирамиду в новой локации. В момент своего триумфа Гелиос получает удар откуда не ожидал, а победа способна вмиг обратиться смертельным проигрышем.

## Начало новой эпохи


После того, как Онг покинул пределы Солнечной системы, жизнь в ней продолжилась своим чередом. Величайшее возмущение материи, которому были свидетели на уцелевших марсианских кораблях, вызвало некоторое оцепенение и ужас у людей на оставшихся планетах. Все вдруг почувствовали свою слабость и беспомощность перед более могущественным созданием. Страх за себя и детей, их будущее, был столь велик и огромен, что и Марс и Земля погрузились в такое уныние и скорбь, которых ранее не было в истории.

Только Гелиос и Дарий находились в прекрасном расположении духа. Второй готовился стать спасителем марсианской нации и активно готовился к прибытию на планету многомиллионной новой диаспоры – лично курировал строительство Великой Марсианской стены, которая должна была наглухо отделить необжитую часть континента. Решение архаичное, но не менее надёжное. Изоляция позволит марсианам адаптироваться в новых условиях среди себе подобных. Всё же они сильно проигрывали в сравнении с землянами. Были меньше ростом и телосложением, а жизнь в постоянных сумерках впечаталась в их генетический код строением глазных век. В общем, среди землян их было бы легко выявить, что, в свою очередь, наверняка бы стало дискриминирующим фактором.

Вдобавок, воинственность расы не оставляла шансов на мирное сосуществование. Поэтому Дарий был однозначно прав в своей идее отделить среду обитания марсиан от других землян и тем самым дать возможность новым поколениям адаптироваться к планете и стать ее полноправными жителями, а не гостями.

За строительством активно наблюдали сразу в двух мирах. На Марсе была развёрнута активная рекламная компания, показывающая все преимущества проживания на Земле. Это были и более чистый насыщенный воздух, солнце, изобилие воды и растительной пищи. У очень многих эта информация находила живой отклик – несмотря на страх перемен и перспективу бросить всё своё имущество на Марсе на произвол судьбы, подавляющее большинство с нетерпением ожидало старта трансферов.

Меньше радости испытывали земляне. Им не жалко было куска необжитой земли, но многие всерьёз опасались, что марсиане, обжившись, могут изменить договорённости и атаковать коренное население с целью порабощения. Власти как могли развеивали эти мифы. К тому же рабочим на возведении монументальной стены по южным горным хребтам платили очень щедро новыми монетами, которые Дарий успешно и в больших количествах выплавлял из марсианского золота. Его не совсем охотно, но регулярно отдавали казначеи Марса, понимая, что автономно, без поставок с Земли, жителей красной планеты ожидает мучительная голодная смерть.

Гелиос же занимался своими делами. В день, когда Онг покинул их планетарную систему, ему в голову пришла мысль переместить пирамиду на орбиту Земли. Для этого ему необходимо было устроить искусственный спутник планеты из крупного обломка Фаэтона, который во время катастрофы зашвырнуло в зону действия земного притяжения. Надо было упорядочить его орбиту и установить такое движение небесных тел, чтобы спутник всегда оставался обращенным к планете одной стороной. И именно на неё он планировал поставить пирамиду, накрыть её куполом и таким образом скрыть мегалитическое сооружение, чтобы даже если Онг и станет ногой на это небесное тело, он бы ничего не заподозрил.

Гелиос был уверен, что рано или поздно его богоподобный покровитель вернётся сюда выжать золото из оставшихся планет. И он судорожно искал способы получений энергий пирамиды без этого уникального металла. Ведь полностью каменная установка, подаренная ему Онгом, генерировала слабые энергии даже без золотого покрытия. И его научный отдел жрецов активно искал способы их увеличения без катализатора.

Кроме реализации задач в плоскости небесной механики, что было для Гелиоса сродни вызову, ставившего его если и не вровень с Онгом, то серьёзно выше обычных людей, особенно в глазах Дария, перед бывшим правителем Фаэтона образовался целый список неотложных дел. Нужно было обустраивать жильё на планете – пока шло возведение дворца на любезно выделенном острове в средиземноморье, самом райском месте планеты, сестре с дочерями, жрецам, обслуге и самому Гелиосу приходилось ютиться в лачугах, оставленных рыбаками. В общем, не самые комфортные условия.

Дарий даже предлагал погостить у него, но Гел любезно отказался, понимая, что это его сильно обяжет и поставит в некую зависимость, чего он точно не хотел. Да и как Гелиосу на такое соглашаться – у него в руках невиданная мощь, он переставляет небесные тела в пространстве и тут же просится переночевать? Нет, такие варианты однозначно не для него. Поэтому они договорились заниматься каждый своим делом – Дарий строил большую стену, чтобы отделить необитаемую часть материка под заселение марсианами, а Гелиос перемещал остатки Фаэтона в поле влияния Земли.

Небесные перестройки он задумал с одной целью – орбита Юпитера слишком далеко, чтобы отправляться туда ночевать в пирамиду. У него не было в руках власти как на Фаэтоне, и у него не было в наличии столько золота как на Фаэтоне, поэтому приходилось довольствоваться малым. А энергии пирамиды без жёлтого металла были чрезвычайно слабы, чтобы их хватало на жрецов, сестру с племянницами и его самого. Поэтому, и он и его окружение стали потихоньку стареть. Особенную досаду это вызывало у старшей племянницы Ханны. Она тихо плакала по ночам из-за страха быстро состариться и умереть. И как Лейла, младшая сестра, не пыталась её успокоить, та только растирала руками слёзы и тихо ненавидела своего дядю. Хоть он одной рукой и спас их от прозябания на Марсе, но, показав ошеломляющие перспективы, тут же всё отобрал. Ну а то, что сам Гелиос особо не был виноват в сложившейся ситуации, Ханну интересовало мало.

Бывший правитель Фаэтона и сам понимал, что без пирамиды ему придётся совсем невесело, однако уныние его не посещало совершенно. Цель была определена, в его распоряжении были серьёзные механизмы и верные помощники, и всё, что ему было нужно на данный момент, это чтобы его не отвлекали.

Поскольку золотой запас Фаэтона остался при нём – золото заранее было сгружено в коридорах лабиринта на входе в саркофаг пирамиды, Гелиосу не составило труда организовать поисковые работы целой флотилией – 10 марсианских кораблей собирали в облаке остатков Фаэтона осколки былой обшивки пирамиды, а 7 групп делали тоже самое на орбите Марса. Так как участь жителей была определена и согласована с марсианской властью, существовала договорённость, что Гелиос изымает в счёт оплаты за предстоящую перевозку населения всё золото с грандиозного проекта золотых парусов, которые должны были стабилизировать температурный режим на Марсе и позволить ему наполниться атмосферой. По скромным оценкам, золотых нитей на орбите между стабилизационными базами было натянуто очень много. Предварительные подсчёты показали, что металла после переплавки и раскатки в листы толщиной в миллиметр хватит как раз на одну сторону пирамиды.

Это, конечно же, ни в какое сравнение не шло с тем, что было на Фаэтоне. Тогда за два месяца работы всех копей удалось покрыть пирамиду листами в палец толщиной. О таком сейчас можно было только мечтать. Но даже сделав облицовку тонкими листами, можно было серьёзно увеличить её нынешнюю мощность. Сейчас в рабочей части внутреннего саркофага не было такого уровня вибраций и близко. Не было жужжания и гула, будоражащего всё тело изнутри. Энергии текли тихо, незаметно, слабо.

Один из жрецов, Сириан, доработал идею Гелиоса. Он предложил разместить пирамиду на осколке Фаэтона и расположить всю конструкцию в зоне действия земного притяжения таким образом, чтобы вершина пирамиды всегда смотрела на планету. В свою очередь предлагалось по всей Земле построить пирамиды, отзеркаленные от базовой. Они бы могли накапливать энергию космического излучения в своеобразных саркофагах – внутренних помещениях с обшитыми золотом стенами. Металл позволял бы удерживать энергию внутри и сливать её в базовую пирамиду, когда та займёт определённую позицию в небе. Исходя из этого было рассчитано и расстояние, на котором новый спутник должен был находиться, и скорость его вращения вокруг планеты, чтобы земные хранилища не переполнялись. При этом приблизительно раз в месяц главная пирамида занимала позицию в пространстве, рассчитанную ещё Онгом. В эти три дня можно было собрать максимум энергии.

Самая большая сложность состояла в том, чтобы выставить осколок Фаэтона на нужном расстоянии от Земли. Для этой цели пришлось использовать марсианские буксиры, которые удалось освободить от других задач. Земляне и марсиане не совсем понимали, зачем они выполняют данную работу. Щедрая оплата не останавливала их фантазию – обе стороны были уверены, что это каким-то образом способно навредить двум расам. И действительно, как только кусок Фаэтона прибыл на заданную орбиту, на Земле стали происходить странные явления. Большие объемы воды следовали за движением нового спутника на небосводе, но, по мере его ухода, откатывались назад. И так раз за разом – вода прибывала в одном месте и убывала в другом, потом наоборот.

Однако негативные впечатления очень быстро испарились сами по себе. Оказалось, что постоянные приливы и отливы не только стали выравнивать береговую линию, делая её более пологой, но и способствовали увеличению улова рыбаков. В конечном счёте, в одной из бесед с Дарием, Гелиос так и сказал, что Луна, новый спутник Земли, это его подарок всем жителям, который не только облегчит добычу пропитания в океанах и морях, но и улучшит рост овощей и фруктов.

Надо сказать, что к этому моменту со дня гибели Фаэтона прошло уже 25 лет. Гелиос давно не выглядел юношей, но ещё не был и стариком, как Дарий. Последний, видя, что годы берут своё и у Гелиоса, поинтересовался как-то у него:

– А что Гел, жалеешь ли ты, что всё так получилось? Что лишился своей волшебной пирамиды? Бессмертия?

– Если честно, Дарий, я скучаю по её вибрациям. Они давали какое-то непреодолимое ощущение свободы что ли. Даже когда мы восстали на Фаэтоне, ощущения победы были сильно слабее чем от пирамиды. Она давала мне одновременно и покой, и силы действовать как я того пожелаю. Это ни с чем не сравнить.

– Да, зря тогда визирь сбросил свои бомбы на планету. Вы, марсиане, слишком уж воинственные натуры, чтобы думать рационально.

– Дарий, я уже много лет как перестал быть марсианином, и избавился от этого недостатка. Ты вот сам собираешься перевезти к себе соседями несколько миллионов таких визирей.

Гелиос засмеялся и сам добавил из графина еще вина себе и царю Земли, останавливая рукой порыв слуги, стоявшего поодаль, метнуться к нему и услужливо подхватить вино.

– Это другое, там простые люди, по большей части работящие и исполнительные. Из них получится хороший народ. А когда они адаптируются, то смогут сосуществовать с нами вместе. Я надеюсь, что этот привой даст нам, землянам, толчок для большего развития.

– В твоих словах есть правда. Посмотрим.

– Да, посмотрим. Я бы хотел посмотреть, но чувствую, что начатое мной придётся заканчивать моим наследникам. Силы уходят чуть ли не каждый день, я даже стал отказываться от избыточных возлияний. На следующий день очень тяжело прихожу в себя – Дарий засмеялся, но смех был неуверенным, и быстро перешёл в кашель. Отдышавшись, царь продолжил – Я подозреваю, что ты совсем не глупый человек. Думаю, там, на Луне, ты построишь свою Пирамиду. Я угадал?

Понимая, что слова Дария основаны на докладах шпионов, Гелиос не стал лукавить.

– Всё верно, на осколке Фаэтона я поставлю такую же. Если успею, ты обязательно в ней побываешь, поверь мне.

– Я тебе верю, но, если уйду раньше, обещай мне, что отведёшь в неё моего наследника, Ясона.

Гелиос очень не любил пустых обещаний, но расстраивать Дария в его планы не входило.

– Разумеется, он унаследует твоё право. Ведь в том, что Фаэтон выжил в те дни, после восстания, есть и твоя заслуга, и достаточно весомая.

– Да, вот же времена какие замечательные были. Жизнь кипела в наших жилах! Сейчас же больше похоже, что в них медленно течёт прокисшее вино. Если б ты знал, как я устал. Если б ты знал.

Подобными воспоминаниями и нытьём у Дария заканчивались все последние встречи с Гелиосом. Он, как бы, понимал переживания, которые одолевают царя Земли, но не разделял их. Наоборот, они служили кнутом ему самому, подстёгивая его спешить со своим проектом.

И Гелиос ускорялся, как мог. Но сейчас не всё зависело только от его желания. Каждый раз, когда он оставался спать в лачуге рыбака на своём острове, он мысленно проживал день заново. Всё ли он сделал из запланированного, что предстоит завтра, на этой неделе, через месяц. Его планы проживались каждый вечер на годы вперёд. Он просчитывал каждое возможное событие с одним простым желанием – максимально приблизить тот момент, когда пирамида заработает на всю мощность.

Однако это не мешало ему успевать наслаждаться каждым днём. Перед сном он прогуливался по берегу своего острова, ходил к времянкам строителей, которые возводили для него дворец и облагораживали добрую половину острова. Тут должна была появиться и своя набережная для прогулок с арочной колоннадой, и небольшие озерца с каскадом фонтанов, и белоснежная каменная деревня для обслуги и жрецов. Всё это требовало времени и усилий, и любой владелец таких несказанных богатств получал бы удовольствие от созерцания процесса строительства. У Гелиоса такая возможность тоже была, но только по вечерам. Единственное, раз в месяц он улетал на трое суток в пирамиду, где находился в зале энергий с одним из жрецов. Их он брал по очереди, потому что все они были важны для него.

При этом было у него нечто, напоминающее чувство вины по отношению к сестре. Она как-то поинтересовалась у него, почему он перестал пускать в свою пирамиду её и племянниц. Ответ, что пирамида растеряла свои свойства, её не устраивал, она начинала спорить, словно Гелиос снова становился балованным мальчишкой и перечил сестре.

– В конце концов, если ты хочешь, чтобы я старела и страдала, ладно, пусть. Но девочек ты бы мог взять с собой. Ты же летаешь в свою пирамиду. Собираешься хорошо жить и без нас?

Все слова образумиться и просто подождать сколько надо на неё совершенно не действовали. В одном из споров от грозно сказал сестре, что сам решит, когда и кому можно будет с ним отправиться в пирамиду. Он работает над тем, чтобы вернуть всё, как раньше. Просто надо ему верить и ждать. Но на эти его слова она безмолвно зарыдала и молча ушла прочь. В итоге дошло до того, что Гелиос просто стал избегать семьи.

После того, как новый спутник Луна обосновался на небосводе, перед Гелиосом встала задача установить на нём пирамиду. Сложность заключалась не столько в транспортировке – это его группа жрецов делать умела с точностью до миллиметра. Вопрос стоял в том, чтобы сделать это скрытно от всех. Старший из жрецов, Ясон, однажды утром пришёл раньше обычного к Гелиосу и попросил аудиенции. Они ушил прогуливаться к морю и там, в шуме волн, Ясон поделился озарением.

– Нужно телепортировать одного из нас прямо в толщу породы. Там он запускает второй телепортатор, который возьмёт с собой и выберет пространство вокруг себя, скажем, в размере куба с основанием как у пирамиды. Если все настроить заранее, то всё, что нужно будет сделать, переместившись в скалу, это нажать пуск на втором телепортаторе. Для безопасности кнопку можно вывести внутрь скафандра и разместить в области лица. И тогда жрецу останется уткнуться в неё носом. Это вариант наверняка сработает.

– Получается, мы одним махом очистим пространство под пирамиду, но никто ничего видеть не будет. Отлично. Тогда давай рассчитаем место, куда отправить куб, чтобы его тоже никто не увидел.

– Можно на Венеру, там кислота в атмосфере, и точно никто не увидит. Ну кроме марсианских червей.

– Там есть жизнь?

– Ещё какая! Целая цивилизация. Я изучал эту планету на предмет полезности нашему делу.

– И как? Чем кислота может быть нам полезна?

– Кислота ничем. А вот кладбища местных беспозвоночных, точнее, одно кладбище, интерес представляет.

– Чем же?

– Оказалось, что это вполне разумная жизнь, у них есть цивилизация. Не знаю почему, но своих умерших сородичей они складывают в одном месте на планете.

– То есть на всю планету одно кладбище? Вот же странные.

– Как сказать, я лично вижу в этом силу Первого, того, который послал сюда Онга собрать золото.

– Так, интересно. И что же такого необычного в захоронении?

– У них в метаболизм встроено золото. И металл накапливается в особой железе всю их жизнь. То есть они пропускают через себя содержимое планеты, улавливают золото и умирая, складируют в одном месте. Плоть разлагается быстро, и об усопших в память остаётся небольшой самородок золота, в среднем, 700-800 грамм.

– А какова популяция этих венерианцев?

– Изучение этого вопроса прервали известные Вам события. По моим подсчётам там уже скопилось тысячи тонн жёлтого металла. Ждёт, когда кто-то придёт и заберёт его.

– Какая досада, но с большой долей вероятности могу предположить, что это будет не Онг. Как думаешь?

– Да, думаю, добыть золото с Венеры будет много проще, чем сматывать нити на марсианской орбите.

– Нет, там золото тоже необходимо убрать полностью. Рано или поздно, но Онг вернётся собрать остатки, и нам потребуется всё по максимуму. Я буду замещать его дешёвый каменный подарок сантиметр за сантиметром чистым золотом, пока она вся не станет слитком.

– В таком виде энергии могут набрать невероятную силу.

– Да, и это цель нашего существования. Запомни. Раз Венера у нас оказывается скрытой сокровищницей, мы не будем её засорять отходами, сбросим куб тогда где-нибудь на Юпитер.

– Как будет угодно, господин. Мне потребуется несколько дней на подготовку и расчёты. Я предлагаю сохранить всё в тайне максимально и готов выполнить задачу самостоятельно.

– Подозреваю, у тебя есть просьба взамен столь дорогой услуги, – На самом деле Гелиос лукавил, так как замечательно мог читать мысли. Он знал, что попросит Ясон.

– Да, мой господин, я хотел бы, чтобы ты достал у меня из-под основания головы орех веры. Я никоим образом не замышляю против. Просто без него я вздохну свободно.

– Хорошо, я вижу, что помыслы твои чисты. Это будет достойной наградой за твою службу. Как то