# Ревизор: возвращение в СССР 55

Серж Винтеркей

Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Еще недавно Павел Ивлев был уверен, что никак не может повлиять на те процессы, что происходят в Политбюро. А теперь пытается продвинуть Машерова и скомпрометировать Горбачева И ему очень любопытно, получится ли хоть что-то из этого

## Глава 1

Москва, Лубянка

Капитан Мельников не знал, что ему и делать, когда ему Регина позвонила и торжествующим голосом сообщила, что выследила того самого немецкого агента, который прикидывался обычным туристом. Мол, никуда он из Москвы не уехал, и даже фальшивой семьей в ней обзавелся…

Честно говоря, когда он придумал ту операцию в отношении Регины, не подумал он, что такое возможно. Москва же огромная, миллионы людей в ней живут, а Регина взяла и выследила подполковника Семёнова. Так что он не знал, как и реагировать, только сказал ей несколько растерянно ничего самой больше не предпринимать…

Записал с ее слов адрес и номер машины Семёнова и пошёл к начальству консультироваться, что же теперь делать?

Тот же самый полковник Охрименко, который дико орал на него несколько недель назад, когда от помощника Андропова в их адрес пришла претензия, что они плохо работают со своим агентом Быстровой, в этот раз, внимательно его выслушав, начал ржать, как конь:

– Выследила, говоришь, твоя девка подполковника Семёнова? Ой, умора какая, прямо‑таки до дома его проследила? Вот мне сейчас интересно даже стало: он её засёк или нет?

Этим комментарием он не ограничился, и тут же при Мельникове набрал Семёнова:

– Виктор Ануфриевич, – сказал он ему, – как поживаешь?

Щёлкнув селектором, он включил громкую связь, так что Мельников отчётливо услышал ответ подполковника:

– Спасибо, Георгий Иванович, не жалуюсь.

– А ты сегодня ничего необычного не заметил?

– Что ты имеешь в виду? – насторожившись, спросил Семёнов.

– Ну, давай я опишу некоторые детали... В ГУМе же был сегодня, Виктор Ануфриевич? А потом около своего дома семью встречал?

– Да, был. Да, встречал, – удивлённо ответил Семёнов.

– Потом в магазин за продуктами прогулялись и обратно домой вернулись. Правильно?

– Правильно. Только я не понимаю, Георгий Иванович, почему за мной кто‑то, получается, следил? И какой вообще в этом был смысл?

– Жена не слушает сейчас разговор? – спросил начальник Мельникова своего собеседника.

– Нет, она пошла собаку выгуливать вместе с сыном.

– О‑о, хорошо. Помнишь ту девушку недавно, с которой… Ну, сам понимаешь, то, что в гостинице «России» у вас с ней было?

– Да, и что?

– Так вот, она тебя сегодня в ГУМе встретила и выследила. Это ж столько лет, получается, ты от немцев прятался, и они тебя не нашли, а тут начинающая девчонка по своей инициативе тебя выследила. А ты даже не заметил!

– Надеюсь, она к моей жене не заявится с разоблачениями? – недовольным голосом спросил Семёнов. – Я же официальное задание выполнял, и не знал, что до такого может всё дойти.

– Не‑не‑не, не заявится. Просто мне нужно было убедиться, что она действительно тебя выследила. Она ж не знает, что ты наш. Полностью уверена, что ты немецкий шпион, вот и решила по своей инициативе тебя отловить. – заверил его Охрименко.

– Но вы уж там разберитесь с ней, чтобы у меня точно никаких проблем с женой не было. Хорошо? – недовольным голосом потребовал Семёнов.

– Да, хорошо, хорошо, конечно, разберёмся, – заверил его офицер.

Положив трубку, он сказал задумчиво Мельникову:

– Что, говоришь, эта Регина Быстрова прямо от энтузиазма кипятком писала, когда с тобой разговаривала?

– Ну да, – осторожно сказал Мельников, – очень собой гордилась.

– Ладно, сходишь завтра к ней в общежитие. Она же в общежитии живёт, правильно?

Мельников подтвердил, что верно.

– Поблагодаришь её за отличную работу. Скажешь, что немец под полным нашим контролем. И что ей ни в коем случае нельзя на него никак реагировать, и даже рядом с ним появляться. Что там происходит – уже не её дело.

И в принципе, хочу отметить, что у твоего агента есть неплохой потенциал. Это ж сколько Семёнов за границей жизнью рисковал, различные тайные встречи устраивал со всякими агентами, которых завербовал. И немцев вербовал, и американцев… У него уже, по идее, чутье на слежку должно было выработаться отменное, а тут сопливка, что в институте учится, так его отследила, что он даже этого не понял. Значит, толк от неё будет. Давай так сделаем, чтобы она энтузиазм не растеряла. Я на неё ещё сто рублей выпишу, но скажи ей чётко, что ближайшие несколько месяцев никаких денег больше не будет.

– Хорошо, Георгий Иванович. – поднялся с места Мельников, поняв, что разговор закончен.

***

Москва, Лубянка

Помощник Назарова был удивлён, когда Артём Кожемякин, позвонив ему, принялся настаивать на скорейшей встрече. Так и сказал – как можно быстрее…

Да что там у него такого могло случиться? – недоумевал он.

Хотя сама встреча, конечно, его полностью устраивала. Он как раз хотел напомнить Артёму, что надо более энергично входить в доверие к Ивлеву.

Тот, правда, при прошлой встрече жаловался ему, что на него очень много должностных обязанностей взвалили, вот и нет времени и сил в гости ходить или приглашать. Но с точки зрения офицера КГБ это не было достаточно хорошим поводом, чтобы его агент не выполнял возложенную на него миссию.

И он собирался как следует с Артёмом именно об этом переговорить, чтобы разжечь в нём снова страсть к приключениям, которая и привела его однажды к сотрудничеству с комитетом.

Спустя час они уже встретились в ресторане «Арбат». Он был наполовину полон, но всё же удалось найти столик подальше от других людей и шумной музыки.

Офицер сразу отметил, что Артём явно нервничает.

Ну а дальше тот, запинаясь, начал рассказывать о том, что закрутил опрометчиво интрижку с немецкой студенткой из ГДР, с которой познакомился, когда к Ивлеву приезжал. А к нему сегодня подошли офицеры КГБ и заставляют его сотрудничать под угрозой разглашения информации о том, что у него была связь с иностранной шпионкой.

«Вот так новость», – подумал офицер. Мысли у него в голове лихорадочно закрутились.

Так, эта та самая Луиза, про которую раньше докладывал Артём… Губин прекрасно помнил, что там было в том докладе. Мол, есть студентка из ГДР, которая увивалась за Ивлевым, но он её отверг. И получается, коллеги из первого главного управления ее разоблачили. И очень хороший вопрос – если эта Луиза является немецкой шпионкой, то на какую именно немецкую спецслужбу она работает: на Штази из ГДР или на БНД из ФРГ?

Ещё ему, конечно, было очень жаль, что Ивлев на её чары не попался. Это было бы идеально. Будь оно так, Назаров смог бы при помощи этой информации нанести мощный удар по авторитету и репутации Вавилова у Андропова. Ну да, выбранный тем аналитик Ивлев, имеющий серьёзный доступ к внутренней информации комитета, оказывается, спит с немецкой шпионкой.

Но Ивлев, получается, оказался благоразумен, а вот Артём – совсем нет.

И теперь ему нужно было срочно принять решение о том, как ему действовать.

Артём, конечно, прибежал к нему за защитой. Небось, рассчитывает, что он сейчас свяжется с теми офицерами КГБ и договорится о том, чтобы они оставили его в покое, потому что он уже сотрудничает с комитетом.

Будь ситуация не такой сложной, так бы он и сделал. Но в этой ситуации было чёртово количество неприятных нюансов.

Одна из двух названных ему фамилий, которые Артём запомнил, была ему прекрасно известна: майор Румянцев работал в первом главном управлении у Вавилова. И, по имеющейся у него информации, был очень даже на хорошем счету у руководства.

Если Артема выгораживать, то получится очень нехорошо. Офицер представил, как Румянцев, узнав, что он курировал Артема, подаст информацию наверх, которая, несомненно, дойдёт и до Вавилова: агент КГБ по линии контрразведки вляпался в отношения с иностранной шпионкой, при этом он работает на очень высокой позиции в государственной структуре.

А сослаться на то, что они подослали его сами к этой Луизе, подозревая в ней немецкую шпионку, невозможно. Вернее, возможно, но слишком рискованно. В этом случае необходимо будет предъявить соответствующее дело, которое было заведено в адрес Луизы и зарегистрировано по линии контрразведки. Предъявить план мероприятий в её адрес.

В общем, нужно будет много всякой бумажной работы проделать задним числом, чтобы доказать, что контрразведка в данном конкретном случае не облажалась. И что просто первое главное управление успело раньше добраться до немецкой шпионки, чем они. А так они своё дело крепко знают и вовсе её не прозевали.

Но самое плохое в том, что если сотрудники комитета из первого главного управления как следует надавят на Артёма, он может расколоться и признаться, что на самом деле ничем таким он не занимался.

В том, что Артём окажется стойким оловянным солдатиком и ничего не расскажет коллегам, когда те на него как следует насядут, офицер очень сильно сомневался.

Парень просто хотел поиграть в разведчиков. Ну а так‑то он – избалованный сынок влиятельных родителей. Скорее всего, в своей жизни ни с одной серьёзной проблемой никогда не встречался. Держать удар вовсе не умеет.

Достаточно привезти его на Лубянку и пригрозить, что сегодня он останется ночевать здесь, а завтра с утра все на его работе узнают, что он арестован комитетом за предательство и сотрудничество с иностранной шпионкой, как он тут же всё чистосердечно расскажет. И тогда Вавилов получит в свои руки доказательства, что во втором управлении сфабриковали дело против шпионки, которого на самом деле никогда не было.

После такого и он, и Назаров вылетят с работы как пить дать. И плевать всем будут на их предыдущие заслуги.

Нет, их, конечно же, не посадят, чтобы не выносить сор из избы. Но это совсем не тот финал длительной преданной службы государству в Комитете государственной безопасности, который лично он хотел бы для себя видеть.

Да, в дело замешан гражданский, совершенно ненадёжный, на которого точно нельзя твёрдо рассчитывать. Поэтому ни о какой фальсификации дела задним числом с уверенностью, что Вавилов их не разоблачит, и речи вести нельзя.

Ну и второй момент… Луиза эта из Штази или БНД? Если фальсифицировать дело, то агентом какой разведки ее нужно выставлять?

Да, она из ГДР, так что, скорее всего, работает на Штази. Но «скорее всего», если она на самом деле агент БНД, их полностью разоблачит… А вдруг там вообще ЦРУ замешано? Это будет полный провал!

Была бы возможность разузнать как-то, на кого точно работала Луиза, другое дело. Еще можно было бы рискнуть. Но это не то дело, про которое можно справки наводить… Одними этими расспросами тут же спалишься.

Получается, надо обрубать все концы…

Вздохнув, он сказал:

– Значит так, Артём, слушай меня внимательно. Ты, к сожалению, очень сильно оплошал. И в связи с этим я могу тебе сделать одно-единственное предложение, которое позволит тебе выйти из всего этого дела с немецкой шпионкой с минимальным ущербом. Завтра ты встречаешься с этими офицерами и говоришь, что подумал и готов сотрудничать с КГБ на самой плотной основе, какая только есть. Подписываешь все бумаги о сотрудничестве, изображаешь большой энтузиазм и готовность загладить свою вину перед Советским государством. Понятно?

– Понятно, – закивал Антон, сосредоточенно его выслушав. – Но на самом деле это будет просто такая игра, правда же, Сергей Иванович? То есть я буду по‑прежнему сотрудничать с вами. И, возможно, если вам будет интересно, даже рассказывать о том, чем занимаюсь с новыми этими вашими коллегами?

– Нет, Антон, ты меня неправильно понял. Наше с тобой сотрудничество на этом полностью закончено. Просто поверь мне, как опытному в этих делах человеку. Тебе намного лучше будет, если ты немедленно забудешь о том, что мы с тобой вообще знакомы и вели хоть какие‑то дела.

– Но почему, Сергей Иванович? Я же с этой Луизой познакомился, когда как раз на вас работал!

– Но в постель я тебя к ней не засовывал, Артем, разве не так? – пристально смотря на Кожемякина, спросил Губин. – Ты вообще должен был Ивлевым интересоваться, а не немкой!

И Артем тут же смущённо отвернулся.

– Мы же уже долго знакомы, Артем... Я хоть раз тебя обманывал или рекомендовал тебе что‑то, что могло привести к проблемам у тебя? – продолжил Губин.

– Да что вы, Сергей Иванович, конечно, никогда такого не было, – заговорил Артём, чрезвычайно удивлённый тем, что сейчас слышит.

– В общем, та проблема, которая возникла у тебя с немецкой шпионкой, требует с твоей стороны именно таких шагов для того, чтобы сохранить свою карьеру в неприкосновенности и не создать проблем, в том числе и мне, как твоему близкому другу. Всё, что связано со шпионами, это очень серьёзно. Если ты даже хоть слово скажешь этим двум офицерам про то, что мы с тобой сотрудничали, то огромные проблемы будут и у меня, и у моего начальства. В общем, очень много влиятельных людей в комитете будет на тебя сильно обижено. Оно тебе надо на будущее?

***

Москва

Пятница, пять тридцать утра. Мы мчались с Галией по ночной Москве – ни людей, ни машин. Совершенно особая атмосфера.

– Паша, нам надо с тобой почаще вот так вот выезжать, – спустя минут десять после того, как мы отъехали от дома, с восторгом в голосе сказала Галия. – Это совсем другая Москва, чем утром, днём или вечером. На меня сейчас такие эмоции нахлынули, что не знаю даже, как передать их словами. Словно весь этот огромный, красивый, старинный город только для нас с тобой существует.

– Да я и сам люблю такие моменты, – улыбнулся я жене. – И это мы ещё на машине. А представь, если б мы пешком сейчас шли! Вся эта неожиданная для Москвы тишина… Людей и машин нет. Эхо шагов… А, ну ещё и коты! Котов немало было бы видно, посветлее будь сейчас на улице, сама бы увидела, сколько их тут бегает по улицам, решая свои ночные дела, – заметил я.

Тут как раз фары очень удачно высветили чёрную кошку, которая неспешно брела себе по тротуару, и Галия звонко засмеялась, увидев подтверждение моих слов.

Ехали по пустынным дорогам быстро, мигом выехали за кольцевую, где, конечно, прежнее очарование быстро пропало. В ночных дорогах всё же за городом никакой особой красоты нет. И чем ближе было к Конаковскому району, тем хуже они становились…

Когда прибыли к музею, там уже вовсю работа спорилась. Хотя я заметил, что больше всего шума доносилось из здания ресторана и многоквартирного дома, чем от самого здания музея. Уже всё‑таки достаточно специфические работы остались, на которые много человек выделять не надо. А на этих объектах ещё полно чем заняться было: и стены до конца возводить, и крыши делать.

Главное, что видно было, что и эти объекты будут красивые. Как ни сопротивлялся Жуков, я всё же настоял в своё время, что и здесь будет тот же самый красный кирпич и черепица вместо шифера. Ему лишь бы сэкономить… Не понимает, как важно, чтобы все объекты музейного комплекса, включая развлекательные и обслуживающие, выглядели в одном стиле.

Как ни хорош Жуков в своём деле, но всё же это советский строитель. Задача сэкономить ставится в СССР ещё на стадии проектирования и воспринимается вполне себе нормой и на дальнейших этапах. Сразу видно, не так часто Жуков строил что‑то, где перед ним не ставили задачу именно сэкономить в первую очередь, а построить красиво – на века и качественно, не слишком заботясь о цене дефицитных строительных материалов…

Жена была очень впечатлена самим музеем, даже в том незавершённом виде, в котором он еще был.

– Паша! – ахнула она, когда вышла из машины и хоть немножко осмотрелась. – Красота‑то какая!

Я тут же, улыбаясь, вытащил фотоаппарат, который с собой захватил.

– Ну‑ка, пройди пару шагов поближе к замку, – сказал я. – Я тебя на его фоне сфотографирую.

Галия, конечно, выглядела очаровательно. Мы же сюда не как на стрельбище собирались, а как на культурный объект. Так что она и в шубке меховой, и в новой шапке, и в сапожках красивых.

В Москве небольшой минус был, а что тут с погодой будет, я не знал… Но я прикинул дома, что по моему настоянию тут на стройке всё так оборудовано, чтобы не было нужды ходить по лужам с грязью, когда оттепель. Везде настилы из досок. Так что решил, что её обувь не пострадает не только внутри, где, само собой, уже всё более‑менее цивильно, но и если она захочет вокруг строительных объектов прогуляться.

Кстати говоря, по этим расходам Жуков нисколько не возражал. Сам прекрасно понимает, наверное, что хорошие коммуникации, проложенные по всей стройке, ему только в помощь.

Подумал, что удачно вышло, что жена сама неожиданно попросилась со мной в эту поездку. Вместо решения бытовой аудиторской задачи получился небольшой семейный поход.

Задумался даже: на какие мероприятия я бы смог также жену с собой брать?

Ну, не на совещание в «Полёте», это само собой. И не на инспекции по заводам, где наша группировка свои дела обделывает, тоже…

Тут мне в голову еще одна мысль пришла: к антиквару, когда в следующий раз пойду, можно с собой Галию захватить. Хотя немедленно, вздохнув, от этой мысли отказался: я ж к нему в следующий раз планирую пойти, чтобы заодно расплатиться за те золотые червонцы, что он для меня отложил. Я же за них залог уже оплатил… И мне, конечно, нужно будет внимательно, на всякий случай, каждый червонец, что он мне будет отдавать после оплаты, внимательнейшим образом осмотреть.

Нет, это, конечно, слишком глупая будет идея, чтобы жена моя с огромным интересом за всем этим наблюдала. Ни к чему ей вообще ни видеть, что я золото в таких объёмах скупаю, ни знать об этом.

Эх, побыстрее бы уже основная стройка была бы завершена здесь, чтобы можно было наконец воспользоваться ячейкой для своих ценностей. Сразу большая ноша с плеч упадёт.

Вспомнил, конечно, тут же, а как же без этого, и про свой клад, который зарыл в деревне: как он там поживает? Интересно, не нашёл ли его кто‑нибудь? Что приятно, вспоминал я о нём достаточно редко, а уж теперь, после того как КГБ разрешил мне в Италию выехать, и вовсе он меня перестал волновать.

Вообще нет смысла переживать по поводу того, сохранится ли мой деревенский клад в неприкосновенности, потому как те мои активы, которые сейчас в Италии нарабатываются под неутомимым присмотром Тарека Эль-Хажж – вот это и есть настоящее сокровище.

А все эти золотые и серебряные монетки и советские рубли, которые я здесь успел скопить, – это так, баловство просто на их фоне…

Самое главное – во время этой предстоящей поездки в Италию успеть юридически закрепить все принадлежащие мне активы.

Тарек всё же серьезным бизнесом занимается. Работа эта нервная, здоровью не способствует. Вдруг помрёт от какого‑нибудь инфаркта или инсульта? А старший сын, который в Париже комфортно время проводит, скорее всего, станет его основным наследником. Возьмёт да и скажет, что первый раз меня видит, и никакие двадцать процентов ни от чего мне не принадлежат.

Ну вот теперь будет у меня полторы недели, чтобы с Тареком все мои права на эти двадцать процентов закрепить так, чтобы потом никто не мог их у меня отнять…

Закончив с фотографированием, пошли к зданию музея.

Не успели ещё подойти ко входу, как из него выскочил вьетнамский помощник Жукова. Он меня очень хорошо запомнил, как и я его, – забыл только, как его зовут: то ли Нгуен Тронг, то ли Тронг Нгуен.

Решил не экспериментировать, просто молча поздоровался с ним за руку, чем он был весьма доволен. Понимал прекрасно, что я – это часть инспекции из Москвы, которой его большой начальник Жуков вынужден отчитываться регулярно.

Только он пальцами щёлкнул в воздухе – тут же появился вьетнамец с двумя белыми касками строительными, которые мы с Галией, поблагодарив его, сразу надели. Всё правильно: стройка детям не игрушка. Элементарные правила безопасности, посещая её, соблюдать необходимо.

Помощник Жукова тут же убежал, а я неспешно повёл Галию, устраивая ей экскурсию, рассказывая, что тут и как.

Внутри оказалось намного теплее, чем в прошлый раз. Причину сразу понял: окна ставили не везде, но по тем коридорам, где мы сейчас шли, их уже установили вместе со стеклом. Подошёл, осмотрел их внимательно – качество одобрил.

А тут и Жуков прибежал вместе со своим помощником. Я так и знал, что вьетнамец за ним побежал.

## Глава 2

Городня, строительный объект

Жуков направился к нам со встревоженным лицом. Наверное, это первый несогласованный с ним предварительный визит из Москвы от нашей группировки. А человек он опытный, понимает, что в таком случае это вполне может быть проверка. Но, увидев мою жену, тут же расплылся в улыбке. Я понял, почему Жуков так успокоился, когда Галию рассмотрел, да еще всю такую нарядную. Ясно же, что если бы из-за каких-то проблем я сюда заявился, то очень вряд ли с женой бы приехал на разборки. Может, он решил вообще, что просто я от скуки решил жене показать, что мы тут строим…