Шангостров
Книга стихов
Андрей Сутоцкий

посвящается Вершининой С. Б.

Дизайнер обложки Андрей Михайлович Сутоцкий

© Андрей Сутоцкий, 2026

© Андрей Михайлович Сутоцкий, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-5744-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИНТРОДУКЦИЯ

И вроде всё привычно и знакомо…
И мир вокруг не блещет новизной…
Так почему, забравшись на пригорок,
Я так растроган нынешней весной?
Быть может, свет виной тому особый?
Цветочный дух разбуженных полей?
Иль у дороги юный вешний тополь,
Что устоял средь стылых долгих дней?
Неведомо. Преминувшее чувство.
Но замирает сердце от красы
В двенадцать изб святого захолустья
Непостижимо-знаемой Руси.

ОСТРОВА НА БОЛОТАХ

Вроде малых планет, иль диковинных стран,
Острова на болотах. Там высятся сосны.
Там колышут листву на осинах ветра,
Заплетая её в тонко свитые косы.
Там стою я, как царь, на ладошке Любви,
Возле ветхого пня, словно около трона.
А в ногах у меня мельтешат муравьи,
Возводя из иголок свои бастионы.
Управлять этим царством – великая честь, —
Жаль, не долго, ведь время не спросит – отнимет.
Если озеро клюквой способно зацвесть —
Значит, близится эра вторженья пустыни.
Острова на болотах… – оно по душе.
А душа, как известно – в союзе с бессмертьем.
И взмываю я ввысь отрешённо блажен,
Где играет со мной, будто с бабочкой – ветер.
Острова на болотах: и радость, и грусть;
После топи – привал – благо отдохновенья…
Но смотрю на часы… И куда тороплюсь?
Не полны ль одиночества эти творенья?
Там засохшие сосны скрипят молодым
О прохладных озёрах, питающих корни.
Там болотная травь у цветущей воды,
Как под гребенем седь: и бледна, и покорна.
С незапамятных дней там живёт скрытный дух —
Представитель знакомых лесных чародеев.
Это он – страхоплёт у болот на посту
Ретуширует явное под запредельность.
А покажется Солнце – скукожится тень,
Закряхтит вороньё, как старик, без запала
И с колючих ветвей обнаружит гостей,
Средь которых и я. Ну неправда ль, забавно?
Мимо этих красот ты, мой друг – не пройдёшь…
Встретит зверь на пути – огрызаться не станешь;
Дочитаешь мой стих и душой оживёшь.
А на утро и сам к островам пошагаешь.

РОДНЫЕ СТЕНЫ

Летит ветрам навстречу
Наш домик в три окна,
Печным дымком увенчан,
Не спящий допоздна…
А брёвна стен – живые, —
И пол, и потолок…
Когда ж в нём жить, скажи мне,
Чтоб жить он тоже мог?
То дождь с грозой ударит,
То ветер поднажмёт…
Ещё бы! – обитают
Они в нём круглый год.
Уставшими глазами
Он смотрит на людей,
Объеденный местами
До самых до костей…
Но ничего, починим,
Топориком возьмём…
К чему впускать кручину
В наш старый добрый дом?
Пускай ещё потянет,
Полами поскрипит,
Не с нами, так с гостями
Закурит, задымит.
Недолго ждать осталось
Большим его глазам,
Когда мы, сняв усталость,
Придём его спасать.
К любым ключам доверчив,
Он встретит нас родной
На куценьком крылечке
Под яркою Луной.

ЗАТЯЖНОЙ ДОЖДЬ

(вариации на тему)

1.
Весна дождям открыла ворота.
Нетерпеливо хлынула вода…
И от дождя проснувшись в одночасье
Зауркал кот: когда, мол, нам в окно
Ударит свет и явится тепло,
А вместе с ним – моё кошачье счастье?..

Весь день гремит над миром деревень
Настырный дождь и тучи – набекрень, —
Так тяжелы, унылы и ленивы…
А потому ещё охота спать
И плачущему лирику внимать
И в сновиденьях следовать мотиву…

И птицы ждут, оставив свой полёт,
Когда уборка влажная пройдёт
И всё глядят на дождь заворожённо…
А почему за печкой, на метле,
Молчит сверчок? Наверно, заболел,
Охоты петь от влажности лишенный.

Пережидаем дождь? – но я и ты
Почти на сто процентов из воды…
И кто мы есть? – вопрос: границы стёрты…
И старый пёс у дома в конуре
Весь день гремит цепочкой, одурев,
Нажив в дожде мигрень от дискомфорта.

2.
«„Ну, неужто дождь и сёдня льёт?“»
Я гляжу в окно, привстав с кровати:
Незнакомый мир размытых пятен…
Заболел болотом огород,
Кот свернулся в шарик меховой,
Тяжелы турецкие гвоздики…
С водостока ходиками тикать
Будут капли в тазик бельевой
Целый день…
…и лодка у мостин
До краёв наполнилась, как ванна…
Не хочу сползать с постели рано, —
Поваляюсь этак до пяти…
Никого из окон не видать,
Кто желал бы вымокнуть до нитки…
Правда, вон, ползёт один «эпитет», —
На ногах не может устоять…
Выжидают первого луча
Точки мух да овод большелобый,
Что скребётся в узкогорлой колбе
И никак не может замолчать.
Всё пройдёт, и этот дождь пройдёт,
Серый день окрасится рассветом…
А пока я слышу голос деда:
«„Ну, неужто дождь и сёдня льёт?“»

СИЛА СТАРОСТИ

Губка мягкой древесины.
Мхом поросший частокол.
Возле дома три осины.
В доме древний старец Фрол.
По широким половицам
Бродит старец босиком.
А на стенах: лица, лица… —
Родословная его.
Печь затопит наудачу,
Брови в кучу – сто морщин…
«Раньше всё былО иначе,
Без особых чертовщин…
Лука б надоть в огороде
Навтыкать… Да нету сил.
Потому, как ночью бродит
Смерть по дому… Ну-ка, ты,
Пустоглазая оскола,
Отпорхни за три версты!..
Даром, что не шибко молод…
Но да всё ещё в пути…»
Скособоченный домишко
Неподвластен временам…
Пусть ломОта, пусть одышка,
Но за окнами – весна!
Значит, снова сердцу биться
И трещать дровам… Пока
Страха нет… И пусть косится
Смерть-карга на старика!..
И пущай она, злодейка,
За спиною ворожит…
Вон, сидит он, в телогрейке…
Значит, старый, будем жить!

ЗА МОЛОКОМ

Каждый вечер снаряжает
Мама Владика в дорогу
И «молочную» бутылку
В сумку синюю кладёт,
И по-доброму внушает:
«Не кричать, овец не трогать…
Снова грязный, погляди-ка!
Ну-ка, быстро вытри рот!»

И пацан уже на вёслах
(всё боится опоздать он)
С Леонидовым на пару
Про фонарики поёт…
…а темнеет нынче поздно…
С темнотой придёт усталость…
Но усталость почему-то
Влада вовсе не берёт.

Вместо вёсел бы гитару,
Да к костру на остров дальний
Провожать закат бордовый,
Или с удочкой дремать,
Иль картошку с пылу с жару
Аппетитно уплетая,
Не тревожиться о доме,
Где тебя устали ждать.

А грести-то – метров сотню
До соседского чертога.
На наличниках узоры
Да кудрявое крыльцо…
«Ну и что, что пальцы стёрты
И живот болит немного…
Мам, отлынивать – позорно!..»
Мальчик Владик молодцом!

Поболтает с тётей Зиной:
«Тётя Зина, ты здорова?»
«До заката недалече…»
«Ой, да много ли беды…»
Позабудет, что просила
Его мама… «Тут корова
Говорит по-человечьи,
Что грустит без лебеды…»

Хорошков, хозяин дома,
Приглядит ему игрушку:
«На те красную машинку…
Или, может, паровоз?»
Но слышны раскаты грома…
«А не веришь, так послушай…
Ну-ка, Владик, поспеши-ка…
Прыгай в лодочку, матрос…»

…и родными не замечен,
Появляется внезапно
Мальчик Влад – герой героем,
С полной банкой молока.
И темнеет синий вечер…
И грозой подсвечен запад…
«Всё нормально. Не промок я.
Вам привет от Хорошка»

ПОД ТРЕЩЁТКИ И ГУДКИ…

(из детского альбома)

Я мечтаю на лугу,
На пушистом на стогу,
И… щекочет мне лицо
Ветер клеверной пыльцой.
Жёлтый, красный, голубой, —
Удивительно цветной
Мир вокруг меня кружит,
Неназойливо жужжит.
Эх, возьму да пробегусь,
Оттолкнусь и поднимусь
Ввысь до солнечной звезды,
Чтоб увидеть с высоты
Жизнь окрестных деревень,
Грустноглазую сирень,
Скачь буланого коня,
Ветрогульные поля,
Бор, грустящий по дождю,
Рыбы полную бадью
Да подковку озерца…
А ещё стихотворца′,
Что лежит среди травы
И плетёт
стихи
свои.

КВИПРОКВО

На болоте острова —
Необычное явленье.
Объяснишь ли в двух словах
Это несоединенье?
А на тех, на островах,
Белый гриб произрастает
От болота в двух шагах
И о том совсем не знает.
На болоте острова —
Многомачтовые судна,
Кои противостоять
Не смогли болоту. Трудно
Быть в отсутствии морей
Кораблём… И весь рангоут
Поглотил пурпу́р-кипрей…
Мачты-сосны – полуголы,
Парусина – до махры…
Но и после превращенья
Нахожу я здесь миры —
Отраженья посещений
Дальних стран. И даже гриб
С бурым бантиком брусники
Представляется средь рыб
Мадрепорой. «Донырни-ка…», —
Будто дразнит он меня.
И, ныряя между сучьев,
Я срезаю хвастуна,
Чтоб ещё найти получше…
Вот и рюмочки волнух,
Словно жёлтые медузы,
Что торопятся ко дну,
Но попав в корзины кузов
Затихают, надломясь,
Красной шляпкою теснимы…
Я брожу, не торопясь,
Кораблей уснувших мимо…
В топь и в вязь, в болотный дух,
Долгой чавкающей тропкой
Я… в Австралию иду…
Сам уже не знаю толком:
Акваланг или рюкзак
За уставшими плечами?
И… опасные глаза
Грибника не замечают…

РОДИНА ЛЮБИМОЙ НАТАЛИ

(майский этюд)

Родина любимой Натали —
Бантики разбуженных акаций,
Ворчуны-скитальцы корабли,
Огоньки теряющихся станций…
Безымянность солнечных дворов,
Хвойный дух, плюс запах мандарина,
О любви скрипящее перо, —
Всё, как есть, без фальши и без грима;
Облаков послушные стада
Меж цветов в больших квадратных окнах,
А ещё заветная мечта,
Что поймать так хочется до срока…
Голоса простуженных ветров,
Старый бор – опущенные веки,
Невода чешуйчатых даров,
Юных верб пушистые побеги…
Родина любимой Натали —
Джаз котов снующих одиноко,
Зов составов, тающий вдали,
Эликсир берёзового сока,
Всплеск весла, туман седых озёр,
Посвященье в таинство рыбалки,
Дворовой хрустальный ля-минор
Навсегда расстроенной гитарки…
Родина любимой Натали —
Баловства невинная копилка,
Безыскусный жалкий первый блин,
Трудный выбор жизни на развилке…
Школьный бал, но всё ещё детей,
Где все чувства в стройности аккордов,
Свет свечей в волшебной темноте
Над глазурью праздничного торта…
Родина любимой Натали —
Радостью взлелеянное время,
Что назад уже не возвратить…
…и понятно: дерево – не семя.

ПРИСУЩНОСТИ ДОРОГ

Где властвуют сонные травы —
Есть память следов бесконечных.
О том ли туманною ранью
Строчит невидимка-кузнечик?
Привет тебе, друг-насекомый!
Куда мне шагать, не подскажешь?
Я знаю, должны быть знакомы
Тебе невиди́мые стражи…
И я по забытому следу
Ступаю, бредя осторожно
Туда, где гуляют медведи,
Лесной тишины не тревожа;
Туда, где мерещатся всюду
Замшелые дряхлые духи,
Что сдавленным голосом «Лю-ю-ди-и!..»
Кричат мне под самое ухо…

…и падают наземь росинки
Мелодией тихой, небыстрой,
Своей красотой невеликой
Вплетаясь в ажур пересвистов…

…и камни горячие греют
Подошвы босых моих ног…
Дороги лесов не стареют,
Раз молоды стражи дорог.

СВИРЕПЫЙ ЧЁРНЫЙ КОТ

(из детского альбома)

Ходит-бродит огородами
Чёрный кот, в бою ободранный.
Вздыбив шерсть, он полон мщения:
Вторгся враг в его владения…
Из кустов горланят вороны,
Разлетаясь во все стороны
Перед лапами тигриными
Да повадками звериными.
По-хозяйски землю меряя,
Страшен он в своих намереньях…
Никому не даст пройти,
Кого встретит на пути!
Только, надо же – фантастика:
Испугался головастика…

ПО СЛЕДАМ ЕЁ ВОСПОМИНАНИЙ

За неприглядным жёлтым тюлем,
Что не снимался сорок лет —
Зелёнка первого июля
И голубь солнышком пригрет.
Да вот не хочется на солнце…
Сижу в обступе старых стен,
Где с прошлым связь незримо рвётся…
И что? Беспамятство взамен.
В углу надорваны обои.
На тумбе смят пяток газет.
Напрягся градусник от боли,
Да только вот больного – нет.
На стенке три невзрачных фотки.
Дырявый тапок под столом.
Бутылка с рюмкой из-под водки, —
Зелено-мутное стекло…
И с кем тут, право, объясняться
За вдруг оставленный сарай,
В котором встречу, может статься,
И я судьбы внезапный край?..
Панно забытых настроений:
Вот-вот и время – оживёт:
Жены моей отец военный
К себе дочурку позовёт,
Усадит дочку на колени,
(такое, право – не забыть)
И про горячие сраженья
Начнёт с волненьем говорить…
…но мысль ушла и… пылен сумрак…
Ковра загнулся уголок…
А на ковре – медведка хмурый
Опёрся грузно на батог.
«Чего ж ты, хищник окаянный,
Глядишь из прожитого сна?..
Прости меня за эту тайну,
Что это тайна – не моя».

ЯБЛОНЯ

Оголилась, замёрзла, иссохла
Наша яблоня возле забора.
Надоело ей, видимо, охать,
Изнывать от неведомой боли,
Чёрной тенью метаться да виснуть,
Да шуршать неживыми ветвями…
Лишь под вечер играет с ней киска,
Смело пробуя стволик когтями.
И решили мы: хватит! Доколе
Разлетаться по ветру на сучья,
Игроков занимая собою,
Ожидая, когда же домучат?..
И беру я зубастую бестью,
Что в сарайке у брёвен лежала,
И пилю, не пугаясь возмездья…
В общем, яблони нашей – не стало.
Потемнеют неяркие кольца,
Что сотрёт беспощадное время…
Только, к счастью, всегда остаётся
После смерти проросшее семя.

ДО ВСТРЕЧИ

Дописаны строки, дополнить их нечем…
И мне остаётся сказать вам: до встречи!.. —
До дней, когда вновь зацветут небеса,
С надеждою глядя поэту в глаза.
Привольное поле, приветные реки,
Чуть сбивчивый топот коня и телеги
Весёлая скрипка – вернутся опять,
Пока не остыло желание ждать…
До встречи, берёзы!.. Я к вам припадаю,
Я вам свою исповедь тихо читаю…
И, словно в ответ мне – сочится вода
Из трещин коры, золота и густа…
Я встречусь обратно с заборчиком ветхим,
Заденут меня по-приятельски ветки
И, будто смущаясь, задышит ольха…
«А ну-ка, скажи, чё в деревне слыхать?..», —
Спрошу у ольхи я, у старой подруги…
А листья всё так же резны и упруги…
И с каждым листочком, как за руку, я
Опять поздороваюсь: «Доброго дня!»…
Не стоит разлуку бранить откровенно:
Со встречей главенствует попеременно
Она над душой, как рассвет и закат…
И… хочется снова вернуться назад…
Дописаны строки, дополнить их нечем…
И я говорю вам: «Родные, до встречи!»

ШАНГОСТРОВ

Я пью этот воздух,
Тяну это время,
Ведь дал мне Шангостров
Сродниться со всеми, —
Со всеми мирами
Сродниться сейчас
Туманною ранью,
В предутренний час.
За сумрачным лесом,
В пределах болот,
Охотятся бесы
Всю ночь напролёт…
Бояться – не в пору:
Рога – не страшны,
Раз души в фаворе
Беспечной Весны.
Я пью этот воздух,
Летаю по лугу,
Где вьются стрекозы
Средь листьев упругих,
Где конь быстроногий
Свободу несёт
И царствуют боги
Реальных природ.
Я пью этот воздух,
Тяну это время,
Ведь дал мне Шангостров
Сродниться со всеми…
Со всеми мирами
Сродниться сейчас —
Водой и ветрами,
Красой без прикрас.

МАГАЗИН НЕВОЛИ

В магазине уездного города «Пэ»,
Что под вывеской – «ЗОО», на улице Меди,
Я стою и тяну про себя нараспев
Непонятную фразу из трёх междометий.
В этом городе я, как трава без корней:
Путешествуя, быть домоседом не создан…
И, смотря на аквариум в тыщщу рублей,
Не колеблясь, полмира отдал бы за воздух,
Чтобы только не жить за преградой стекла
Пред глазами «богов», что глядят неотвязно,
Как пугливые рыбы снуют по углам
В экскрементах и прочей неубранной грязи.
Пузырьками компрессора заворожён,
Я б глотал их, не глядя на жирный гаммарус…
С тем и сдох бы, забыт и не убережён,
С разнесчастным собратом, таким же на пару.
Вот безжаберный сом у коряги застыл…
Вот смешная игра амазонских малюток…
«Я б, ребята, вас всех на свободу пустил,
Только в здешней воде вам вдвойне будет худо…
А бразильским ловцам перекрыл б кислород,
Чтоб они на себе ощутили весь ужас
Вашей затхлой судьбы, а не наоборот…»
И уйти – не уйти… Глядя взором потухшим…
– — – — – — – — – — – — – —

«До обеда, мужчина, у нас полчаса…», —
Продавщица – как ёрш, но колючки не остры…
И вода – малахит, и вода – бирюза…
И у ракушки спит башковитенький оскар…
Ну, да ладно… Пойду… «Я, надеюсь, обед
В этом тесном углу не украсится рыбой?»
Но в ответ – тишина… Растворился ответ
Средь безмолвных друзей, равноценных
на выбор.

ЧТО ГАДАТЬ

Ночь. Не спим. Гадаем мы:
Кто там выпрыгнуть из тьмы
Норовит на табурет,
Что попал под лунный свет?
Ширк да ширк в углу, как мышь…
«Ну-ка, мышь, из дома – кыш!»
Может, это домовик —
Развлекается старик?
Видно, нравится ему,
Что не спим в его дому.
Кто там? Кто там, чёрт возьми?
Час уж ночи без восьми,
Если ходики не врут
И с испугу не бегут…
Привстаю с кровати я
С холодком небытия…
Пятки колет страха ток.
Я по ночи – не ходок.
…но пошёл и… свет включил:
Лягушонок у печи.

ИГРЫ УМА

1.
Что ж ты, утка, крякаешь весь вечер
У воды в раскидистых кустах?
Пострадали крылья от картечи?
Я б увидел, да трава густа…
Или впрямь с тобой случилось что-то, —
Прыгну в лодку, тихо подгребу…
Так и есть – сезонная охота:
Дикари устроили пальбу…
Может, туча ухнула раскатом,
Благородным планам помешав?
Или неуклюжие утята
Потеряли мамку в камышах?
Что гадать – не верю я, не верю
Этим самым домыслам своим…
Ты бы развернула, что ли, перья
Да взлетела в ласковую синь…

Я – за вёсла, тихо подплываю…
Веер брызг, хлопки упругих крыл…
И уж взглядом в небо провожая,
Понимаю, что перемудрил…

2.
И всё мне мерещится и… – не стереть,
Что сзади меня свирепеет медведь.
На задних он лапах стоит и рычит…
Рычанье, рычанье… повсюду звучит.
Но как обернусь – никого не видать…
Готов я хоть камнем, хоть деревом стать,
Чтоб только не чувствовать страха в душе,
Себя превращая в живую мишень.
Тревога, тревога пронзает меня…
Встаёт понемногу над лесом луна…
И речка недобро клокочет вблизи…
Нечистая сила, прошу, пронеси…
Но всё мне мерещится, и не стереть,
Что сзади меня свирепеет медведь.
Внушенью подвержены люди пера.
Давно бы забыть мне медведя пора.
Но где там! – вот-вот он, косматый, придёт
И духом зловещим во мне оживёт…
И будет он явью: я вызвал его…
Но как осознать, что за мной никого?

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПРАЗДНИК

Первопрестольный день Ильин.
Изба гудела стариками.
Улыбки в сеточку морщин,
В разбор – гранёные стаканы,
Массивный стол на две скамьи…
(лишь кошке места не хватило)
От девяти до десяти —
Одно мгновенье. Прокрутилась
Юлою стрелка на часах…
«Погодь, безжалостное время! —
Замри, ты видишь – угасать
Ещё не хочет это племя!
…и в пляс, и в смех, и песню спеть,
И заглянуть в седую память…
Далось им столько претерпеть,
А ты бежишь… Не успевают
Они, родные, за тобой…
Пусть хоть сейчас наговорятся
Наперекор, наперебой…»
Не уставая удивляться,
Я всё смотрел на стариков,
Сопротивляющихся смерти
И думал: «Был бы я готов
В своё восьмидесятилетье,
Вот так же радостью делясь,
Плясать и петь? Не знаю, право…
И в сорок семь за жизнь борясь,
Мне не по силам быть им равным…»
Да, к сожаленью, мир не тот,
Где мы – его сухие листья:
Лишь ветер северный рванёт
И… где мы? где мы в этом свисте?
Где наши корни естества?
Куда нам немощным и вялым?..
А тут и выправка, и стать,
И сил, поди, ещё навалом…
Плотвы прожаренный пирог,
Гармошка с ветхими мехами…
Я ел и пил, и пел, как мог
Под песню славно отдыхая…
В стакане водка до краёв…
Куда спешить? – уроки долги…
Всё меньше сил, всё меньше слов…
Одни бурлящие восторги!

ИЗ ОСЕННЕЙ ТЕТРАДИ

Стоит, слегка качаясь на ветру,
С тревожным холодком и взглядом невозврата,
Большая роща – пленница заката,
Большой оркестр виолончельных струн.

Я зябну и… мечтаю о костре…
Промок карман, и… спички отсырели…
Идут дожди неделю за неделей…
Но зелена лишь память в октябре.

Я в эту рощу про́сто захожу,
Как в гости к другу, будто за советом…
А впереди летит, летит приметный
Лохматый пёс по имени Феншуй…

Пятнисто-жёлтый, сбросивший туман,
Вновь за меня цепляется ветвями
Осенний лес и… вянет, вянет, вянет…
Но чем я помогу? Придёт зима…

На сук подвесив белый календарь,
Надуются опушки, как подушки…
И превратятся рюмочки-волнушки
Средь бус брусники в розовый хрусталь.

Не удержать летящую листву:
Ей безразличны тёплые ладони…
И серый дождь… завис на полутоне,
Дав дочитать ещё одну главу.

МАЛЮТКИ-КАКТУСЫ В ГОРШКАХ…

(из детского альбома)

Малютки-кактусы в горшках
Через большой квадрат оконный
Глядят на мир небес огромный
И ждут июньских шумных птах,
Чтобы зачать любви бутоны
В своих колючих головах.
Они всё ждут, а лета – нету…
Да и цветы их, по секрету
Сказать – не всякий раз цветут…
…и с воробьями-болтунами,
Через хрусталь зимы, часами
Беседу кактусы ведут.
О чём беседа та?.. Ка б знать…
О том, что снова и опять?..

ЖИВАЯ ПРИРОДА

Живая природа – источник сознанья.
Она – пробужденье, она – увяданье,
Она – это то, что тебя поразит,
Когда ты опять нанесёшь ей визит.
Прислушайся, слышишь – берёзы вздыхают, —
Они наши мысли с тобою читают…
А мысли, известно, у нас – тяжелы:
Свинца тяжелее, чернее смолы…
Послушай-послушай… – живые аккорды…
Звучит даже то, что веками истёрто,
Звучит даже то, в чём отсутствует звук,
Пока твоё сердце выводит – «„тук-тук“».
Живая природа границ не имеет,
Но всё ж, как и ты, поэтапно стареет
И болью на зло отвечает всегда,
Ведь кровь – это, в сущности, та же вода.
Гляжу я, внимая живому движенью,
Впрямую имея к нему отношенье,
И вдруг понимаю, что каждый листок
Готов преподать мне разумный урок.

…И СНОВА ПРО КОШЕК

(из детского альбома)

Каждый день до ночи поздней
Ищет Мурка приключений:
То шмыгнёт, куда не просят,
Хоть рисуй обозначенья,
То наскочит на Алиску,
Позабыв, что это мама,
То хвостом заденет миску,
Словно места в доме мало.
Сколько раз, уж я не помню,
Жизнь кошачью мы спасали, —
Из сетей, что возле дома,
Мурку-дуру извлекали.
Я и сам её по лету
Чуть пилой не изувечил…
Но, забыв про всё про это,
Ей опять заняться нечем.
Хвост – трубой, и вот утюжит
Из избы во двор и… снова
Караулит рыбный ужин…
Но да день у нас не клёвый.
По мосткам прошлась, смирившись,
Прыг на пень, что рядом плавал:
Искупалась – тише мыши.
Вот вам жизнь – одна забава.
То покажется ей, будто
Крот какой под лопухами…
Прыгнет рысью Мурка круто,
Да охотница плохая…
Крот уж там иль нет – не знаю,
А с листом в зубах, дурёха…
И от жалости бросаю
Я ей свежую рыбёху.

СПЕШАЩИМ К ВОПЛОЩЕНИЮ ИДЕИ

(рыбацкая зарисовочка)

Теперь, друзья, не в вашей силе
С крючка сорваться нам назло,
Ведь мы таких крючков купили,
Что шелуха рекламных слов —
Излишний трёп. Проверить в деле
Скорей торопимся… К воде
Спешим до лодки, аж вспотели…
Волна легка. Приветлив день.
А поплавки? – они прекрасны!
Читаю: «фирма – „Cormoran“…»,
Что нам сейчас устроит праздник…
Да что там! – с самого утра
Мы ждём с восторгом это чудо
В соитье золота и вод…
Телескопические уды
Стоят-томятся… С ними ждёт
Проглот-сачок налима-рыбу…
Ожить готовы сапоги, —
Не убежали бы с ноги бы…
Не ускользнули бы с руки
За щукой вплавь удила наши…
Да не мешала бы треста…
Все снасти в сборе. Экипажем
Расселись дружно по местам…
Качнулась лодка. Оттолкнулись
От холок волн и… «шлёп», и… «шлёп»,
Стихии водной повинуясь…
«Всё так, как надо бы пошло б…»
……………………

Мечтать – оно мы все горазды,
В бинокль смотря издалека…
Гребли, гребли, да всё напрасно:
Не подкопали червяка.

ГРОЗНЫЙ РЫК

Бродит по́ лесу мишка-шатун
Под белёсым кружением лун,
Чуя будущих жертв за версту
На прицельно-бессонном посту.
Ружья мишку того не страшат.
У него нет дороги назад.
Без берлоги, свирепой зимой,
Он пропитан от злости войной.
С хвойных лап льётся в синь синева…
Бельма в темень таращит сова,
Снег на ветках крылами гребёт,
Проходимца косматого ждёт,
Чтобы гулко в ночи проорать —
«„Уходи, уходи досыпать…“»
Но не спится голодному: вдруг
Под ногою охотника сук
Затрещит, перещёлкнет ружьё?..
Или хуже – предаст ворожьё?
Грозный рык и… следы на снегу…
Гонит зверя сова: «„Угу-гу!..“»
Густо налиты кровью глаза.
Вторят голоду шумом леса.
Бесприютный, бесстрашный, шальной
Дух медвежий пылает войной.

СОН НАЯВУ

Ночь исклевали синицы-секунды и
В стареньком доме, безумно уставшие,
Стелим кровать, морфеанством опутаны,
Нехотя так… обсуждая вчерашнее…
В инопространстве, за синими шторами,
Будто бы прячется кто не ко времени,
Нам уготовив сплошные истории…
Спальная комната. Минимум мебели.
Тощий ковёр над кроватью заплаткою…
Не избалованы благоуютами,
Жмёмся друг к дружке, не веря и радуясь
Будущим встречам с июльскими утрами.
И, подстрахованные одеялами,
Чтобы не грохнуться с узкой кровати нам,
В сны отпускаем друг друга устало мы,
Непроизвольно ослабив объятия…
Но… мы не спим… Значит, нечего мучиться…
Шепчемся, шутим, рискуя поссориться…
Видно, и вправду уснуть не получится…
Лампу включаем: «„Ну, здравствуй, бессонница…“»
И, обложив себя фотоальбомами
(Да-а-а… Энергетика прошлого времени…),
Не понарошку прочувствовать пробуем,
Не замечая процесса старения.
Толстый зелёный альбом беззастенчивый:
Школьные годы, открытки с сердечками…
В общем, бессонница нам обеспечена…
– Спали бы, глупые… Делать вам нечего… —
Котик Филипп промурчал настоятельно,
Лапою дверь отворив…
– Слушай, полно те…
Или решил поиграть в воспитателя,
Где-то до ночи пробегав на холоде?..

В ПОИСКАХ СВЕТА

(из детского альбома)

Крутит петли мотылёк,
Слепо бьётся в потолок,
Неотступно ищет свет…
Только света в доме нет.
Пырх-пырх-пырх…
Я за крыло
Взял уставшего его
Да и выпустил за дверь…
Чем же занят он теперь?

ВСЕГО ЛИШЬ КРАПИВА…

Ну-с, кусачая, довольно
Заслонять полей простор!
Или, думаешь, не больно,
Когда ты, включаясь в спор,
Иглы в руки нам вонзаешь
Незаметно, исподволь?..
Еж ли ты нас жечь решаешь,
То и нам решать позволь!
Посмотри, когда культуры
Только-только проросли —
Ты уже набралась дури,
Увеличившись в разы.
На пути, на всяких тропках,
Безобидная на вид,
Ты цепляешь, мизантропка,
Наш вполне лояльный быт…

И, схватив косу-подружку,
Подзабив под пятку клин,
До-го-ла́ кошу опушку, —
Только свист стоит один.

УВИДЕТЬ НЕБО

Мой деревянный маленький божок,
Хранитель тайн, обычаев и нравов,
Во мне опять надежду ты зажёг
И крылья к жизни слабые расправил.
Родившись в ночь под трепетным резцом,
Самим собой доказывая снова,
Что кто-то хочет нам взглянуть в лицо,
Взглянуть в лицо, не говоря ни слова;
Что кто-то хочет выбраться из нас
На полотно, на белый лист бумаги…
Что скажешь ты мне, друг, на этот раз?
О чём твои причудливые знаки?
Мой деревянный, правильный урод,
Наполнен ты иною красотою…
Есть чёрный цвет, а есть – наоборот,
В котором жить не каждый удостоен.
Не всякий ум оценит эту роль…
Не всякий мастер к Небу прикоснётся…
Но этот мой отчётливый герой
В людских руках вовеки не сотрётся:
Он нужен нам, как солнечный огонь,
Он нужен нам, как смысла обретенье…
И вот опять под честною рукой
Спешит раскрыться чьё-то пробужденье.

«Чтоб душу свою растревожить…»

Чтоб душу свою растревожить,
Узрев океанский прибой,
Ребёнком доверчивым должен
Я искренне верить в Любовь.
Журча, возвращаясь к истоку,
Не влившийся в реку ручей,
Устал я кружиться без толку,
Голодный до чистых ключей.
Нехитрою светлою книгой
Начнётся мой солнечный день
В решимости что-то постигнуть,
В открытии новых путей…
И сам не замечу, как снова
Туманом себя напою,
В замшелых кореньях еловых
Колючую тайну совью.
И буду опять искушаем
Остудою скорой зимы,
Совсем позабыв, что душа я
В границах телесной тюрьмы.

ОГОНЬ НА ГЛУБИНЕ

На улице Белозерской,
В доме номер один,
За кремовой занавеской
Безмолвно она сидит.
Сидит она с кружкой чая,
Листая память, скучает…

Как долго хранят предметы
Тепло её добрых рук!..
Здоровье былое, где ты?.. —
Пробей эту крепость мук!..
Ах, были б послушны ноги —
Любые б прошла дороги…

За окнами гнутся ветви.
За летом летит зима.
Но ты не одна на свете, —
И это уже не тьма…
И тяжко встаёт средь ночи
Егорыч тебя ворочать.

Борисовна, успокойся…
Ведь воля, она – сильней!
Пускай наблюдает косо
Луна за судьбой твоей…
Ты ждёшь, загибая пальцы,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.